Даша Пар
Отвергнутая

Глава 1. Горький шоколад

Звериные владыки – общее название всех когда-либо существовавших богов.

«Пообещай себе, что будешь идти навстречу счастью, Яра».

Так мне сказал школьный психолог накануне экзаменов. С тех пор прошло несколько недель, но его слова продолжают всплывать в памяти, занозой засев в мозгу, заставляя критичнее смотреть на свою жизнь. На то, что я выбираю.

Сегодня выпускной. Экзамены остались позади, результаты уже известны. Я и моя лучшая подруга Алиса получили высокие оценки, так что через несколько дней мы подадим документы в питерские университеты. Она мечтает стать филологом, а я хочу попасть на юридический. Через несколько месяцев наши дорожки разойдутся, но сейчас мы вместе.

Так было всегда. Алиса – моя названная сестра, ведь мы родились в один день в одну минуту. Наши матери рожали в одном роддоме, и так получилось, что и дальше судьба сводила нас друг с другом. Один и тот же детский садик, потом школа. Мы вместе ходили на спортивную гимнастику, вместе ездили в пионерлагеря, а в девятом классе перешли в гимназию по квоте для отличников.

Сложно представить, что наша дружба может не пережить проверку временем. Сегодня об этом думать не хочется.

Пока остальные одноклассники бодро идут по классической программе «Алых парусов», наша небольшая компания под предводительством трёх белокурых близнецов Черновых направляется на секретную вечеринку, организованную друзьями этой троицы.

Мы двигаемся по узкой улочке, распевая незамысловатые песни. Сергей протягивает Алисе флягу с чем-то крепким. Глотнув, Аля громко фыркает.

– Как это можно пить? – возмущённо восклицает она, отирая рот. – Гадость!

Я выхватываю флягу из её рук, отпиваю, и согласно морщусь.

– Мог бы налить что-нибудь поприличнее, – говорю, возвращая ему её.

Алиса достаёт зеркальце и подкрашивает губы, а я невольно любуюсь подругой. Какая же она красивая! Её волосы словно белый шёлк, а глаза синие, как глубокое озеро. Она вся – сплошная мягкость и женственность. Неудивительно, что все наши одноклассники без ума от Алисы. Вот и сейчас Сергей густо краснеет, что-то мямля себе под нос.

Троица, идущая впереди, синхронно останавливается, а потом возвращается к нам. Их предводительница Лина раздражённо восклицает:

– Ну что застряли?

– Может уже расскажешь, куда мы идём? – в ответ спрашивает тихоня Нина, и мы поддерживаем её вопрос.

Близнецы переглядываются, и одинаково зловещая улыбка расцветает на их губах. Клянусь, иногда мне кажется, что они одно целое! Черновы пришли в гимназию в начале учебного года и сразу оказались в центре внимания. Умные, спортивные, стильные. Острые на язычок заводилы. Своенравные. И крайне интересные.

Александр, Слава и Лина. Всегда ходят в белом. У них – личный водитель и прислуга. Дорогие смартфоны и высокопоставленные родители. Что они забыли в нашей гимназии? Их нрав и образ жизни кардинально отличается от нашего. Любопытно то, что со мной и Алисой они сразу подружились, хотя мы совсем не вписываемся в их круг. Мы из простых семей, нам нечем похвастаться. Однако близнецы так и вьются вокруг нас, особенно вокруг Алисы, чья нежность и красота сделали её самой популярной в школе.

– Это элитная вечеринка, устраиваемая нашими знакомыми. И хватит допросов! Кто не хочет идти – не идите, возвращайтесь к остальным. Никого не держим! – горячо говорит Лина, не сводя с меня глаз.

Я ей не нравлюсь. Иногда кажется, что меня терпят только из-за Алисы.

Иронично вздёрнув правую бровь, я с вызовом отвечаю на её провокационный взгляд, и та морщится. А потом забирает флягу из рук застывшего Сергея, делает глоток и сразу выплёвывает всё на асфальт.

– Серый, избавься от этого! – приказывает она. Её братья злобно смеются, будто она пошутила. – Там, куда мы идём, напитки будут достойнее этого пойла.

Нас семеро. Близнецы, я, Алиса, Сергей и Нина, увязавшаяся из-за симпатии к Алексу. Крупная девушка со смешной чёлкой и в розовом платье. Нина хуже всего подходит к нашей компании, но Лина не возразила, когда тихоня внезапно оказалась среди нас, сбежавших из-под носа классной руководительницы. Только сказала что-то едкое на ухо, отчего Нина побледнела, но не отступила.

Такой компанией мы и пришли к старому трёхэтажному дому, расположенному прямо в центре города на тихой улице. Снаружи и не скажешь, что внутри что-то происходит. У главного входа стоит курящий парень с ярко-красными волосами. Он прислонился к стене, подтянув правую ногу повыше, и с отсутствующим выражением наблюдает за нашим приближением.

Слава вышел вперёд, протягивая парню пустую белую карточку. Тот невозмутимо забирает её и, не высовывая сигарету изо рта, говорит:

– Что нарисовано на стене?

Близнецы предупреждали об этом, так что мы все с интересом уставились на каракули рядом с парнем. Нарисованные чёрным аэрозолем, они выглядели как хаотичный рисунок из прямых и ломанных линий, в которых не было никакого смысла. Но только на первый взгляд. Чем больше я всматривалась, тем больше рисунок напоминал какое-то животное, изогнувшееся перед атакой.

– Пантера, – звонко сказала Алиса.

Парень удовлетворённо хмыкает, открывая дверь. Однако пропускает внутрь только близнецов и Алису. Подруга нерешительно застывает в дверях, а я вопросительно гляжу на парня.

– Что ты видишь? – в его изумрудных глазах загорается хищный огонёк. И клянусь богом, его лицо будто рябью пошло, пропуская наружу звериные черты.

Я моргнула, и видение схлынуло. Переведя взгляд обратно на рисунок, расслабила глаза, пытаясь увидеть то неуловимое, что ухватила, когда впервые заметила порядок среди хаоса линий.

– Это… крылатый лев? – спрашиваю осторожно. – Химера!

Пауза затянулась. Лицо парня окутал дым от сигареты, а потом он затушил окурок прямо о стену, не сводя с меня глаз.

– Ты уверена? – тихо спрашивает он.

Я киваю. Лина, выглянувшая из-за плеча Алисы, выразительно кашляет, и тогда парень пропускает меня внутрь.

Следом за мной Сергей назвал барана, а вот Нина сказала, что видит розы, и парень перекрыл ей проход. Девушка была готова расплакаться от обиды. Алекс вышел на улицу и что-то прошептал парню на ухо, сильно сжав его плечо, и тот всё-таки разрешил ей войти. Александр обнял наше розовое облачко, подмигивая сестре и уводя девушку вперёд.

Нехорошее предчувствие на миг схватило сердце в тиски. Какое-то странное место. Неправильное.

В последнее время я частенько вижу всякое. Необычные тени, люди со странными лицами, места, лишь притворяющиеся нормальными. Будто сквозь обычный город проступает нечто незнакомое, чу́ждое. Я говорила о своих ощущениях Алисе, и та призналась, что тоже видит всякое. Мы свалили всё на экзамены. Нервное напряжение. Дикую жару, сковавшую Питер.

Прямо сейчас я готова отказаться от всех оправданий. Что-то изменилось. Что-то идёт не так.

* * *

Когда-то этот дом принадлежал богатой семье. Потом он был превращён в коммунальные квартиры. После его признали аварийным и расселили. Потом здание заняли бездомные. В конце концов, их выгнали, а дом превратился в закрытый клуб.

Здесь пахнет пряностями. Стены задрапированы чёрными тканями, на полу новый паркет с причудливым узором, а под потолком сверкающая люстра. Вестибюль заполнен молодыми людьми. Играет загадочная восточная музыка, тягучая и сладкая. Когда мы входим, на нас все оборачиваются, замирают на секунду, а потом разговоры возобновляются.

– Какие они все красивые, – шепчет Алиса, обнимая меня за плечи. – Я чувствую себя неловко. Только взгляни на их одежду!

И правда, наши выпускные платья совсем не к месту. Только близнецы в своих шикарных белых костюмах кажутся своими. А мы будто пришли без приглашения. Я замечаю зеркало, висящее сбоку от входа. В нём отражается невысокая брюнетка с прямыми, слегка вьющимися волосами в сером платье. Я не из тех, кто тратит много времени на подготовку к выходу, поэтому выгляжу простовато. Немного косметики, чтобы подчеркнуть большие тёмно-серые глаза и выразительные губы. Духи с ароматом вишни и табака, подаренные мамой на совершеннолетие. Туфли на низком каблуке и атласная сумочка с кривой застёжкой. Ничего особенного.

Алиса выглядит лучше. Она надела прекрасное светло-розовое платье с короткой, но пышной юбкой и расшитым кружевом верхом, оголяющим плечи, и с тонким пояском на талии. В волосы подруга вплела искусственные цветы и надела туфли на высоком каблуке. В таком наряде Аля чем-то напоминает фарфоровую куклу. Такую же прелестную и миловидную.

– Мне кажется, что нам здесь не рады, – неожиданно говорит Сергей, подходя ко мне. В отцовском костюме он смотрится ещё хуже, чем я, и также тушуется среди блистательной публики. – Может ну их, пойдём в бар и нормально отпразднуем?

– Тебе лишь бы напиться, – тотчас возникает Нина. Она вовсю улыбается, довольная проявленным интересом Алекса. И ей совершенно никуда не хочется идти.

– Ну, а вдруг близнецы какую каверзу затеяли? – возразил Серый, с тоской поглядывая на Алису, уже успевшую с кем-то подружится. Аля всегда была лёгкой на подъём и открытой для новых знакомств.

Она что-то рассказывает трём парням в тёмно-синих пиджаках, с удовольствием принимая бокал из рук одного из них. Сделав глоток, девушка восхищённо защебетала о чём-то, а потом поманила нас к себе.

– Видимо, мы никуда не идём, – заключаю я, скрещивая руки на груди.

Чем дольше я здесь нахожусь, тем страннее кажется это место. Мои галлюцинации усиливаются. Голова начинает кружится, а в глазах двоится. Я почти не слышу, о чём говорит Алиса, и как представились эти симпатичные молодые парни, напоминающие гончих псов. Вцепившись в ножку бокала, неизвестным образом оказавшегося у меня в руках, я киваю и вымученно улыбаюсь, а потом спрашиваю, где здесь уборная. От вина с миндальным привкусом меня замутило.

Аля порывается пойти со мной, но я отмахиваюсь. Мне нужно побыть одной. И я иду сквозь толпу, замечая счастливую Нину, вовсю флиртующую с Алексом. Сергея в окружении черноволосых девушек, напоминающих паучих и Лина, что развалилась на огромном диване на коленях Славы, покуривая трубку. Её брат гладит девушку по голове, и оба неотрывно глядят на Алису, вокруг которой уже собралась небольшая толпа. Она всегда в центре внимания, ну а я – её тень.

И как тень ухожу на второй этаж, пытаясь не пялиться по сторонам. Не видеть того, что происходит вокруг. Что-то было во фляге Сергея? Или в том странном вине? Может, я отравилась чем-то во время праздничного банкета? Не могу же я просто так видеть столько всего странного!

Я иду по широким коридорам, влекомая музыкой, доносящейся будто отовсюду. Здесь душно и пахнет восточными сладостями, а на стенах волнами ходит мягкая разноцветная драпировка, сквозь которую проступают странные символы, намалёванные чёрной краской. Я замечаю дым, исходящий из-под потолка. В его завихрениях скрываются загадочные фигуры, при приближении превращающиеся в людей со звериными мордами. Они провожают меня взглядами, и я чувствую, как они смеются за моей спиной.

Неведомая сила продолжает толкать меня вперёд. Я заглядываю в одну приоткрытую комнату, в которой полуобнажённые девушки полукругом встали на колени вокруг змеиной статуи. Их окружают свечи, а на телах нарисованы красные узоры, повторяющие змеиную чешую. Заметив, что я подсматриваю, одна из них зашипела, и дверь захлопнулась.

– Не стоит так откровенно подглядывать, красавица, – раздаётся голос рядом со мной.

Обернувшись, вижу парня не старше тридцати в бордовой рубашке. И сразу проваливаюсь в черноту его карих глаз. Он напоминает мне чудовище в человеческом обличии. Из тех, что не привлекают, но манят. Жилистый, с выступающей сетью вен на длинных руках. Удивительно острый овал лица компенсируется узким подбородком и высоким лбом, прикрытым чёрными волосами. У него широкий рот и тонкие губы, заострённые брови и вызывающая улыбка.

Он будто изломанная линия, кинжал с зазубренным лезвием, не подходи – укусит. Но голос… такой низкий, как раскат далёкого грома. Завораживает. Перед таким застынешь, не зная, что сказать и покраснев до самых кончиков ушей. И воздух покидает лёгкие, оставив судорожный вздох напоследок, когда он берёт мою руку и нежно целует, задерживаясь большим пальцем на запястье.

– Не стоило им оставлять дверь открытой, – отвечаю, пытаясь прорваться сквозь нахлынувшее наваждение.

– Что ты увидела, ясноглазая? – спрашивает он, и новая чарующая улыбка расцветает на его губах.

– Ничего, – солгала я, боясь признаться, что в девушках увидела змей с человеческими телами.

– Но что-то ты всё-таки увидела, – проницательно говорит он, продолжая удерживать ладонь и слушая мой пульс. – Меня зовут Марк. А тебя?

– Ярослава.

– Грозное имя, – он смотрит куда-то за моей спиной, а потом качает головой. – Хочешь увидеть больше?

Я понимаю, что люди, ещё несколько минут назад заполнявшие коридор, разошлись, и мы остались вдвоём. А музыка над нами усиливается, и меня тянет куда-то вперёд, туда же, куда зовёт Марк. Моё сумасшествие приобретает бордовые оттенки. Тени сгущаются, а лампы, развешанные под потолком, темнеют. Я замечаю красный отблеск на дне глаз парня. Чувствую его нетерпение. Его хлёсткую звериную открытость.

– Кто ты такой? – почти с испугом спрашиваю я, продолжая пребывать в странном оцепенении, из-за которого меня не слушаются ноги, и я легко поддаюсь настойчивости Марка – он приобнимает меня, ведя вперёд во тьму.

– Как знать, может твоя судьба, – соблазнительно шепчет он. – Так что, красавица Ярослава, хочешь увидеть, куда попала?

– Кажется, у меня нет выбора, – говорю в ответ, поддаваясь этой странной тяге.

И мир вокруг меняется. Мы идём не по тёмному коридору, а по дремучему лесу в сиянии полной луны и множества разноцветных светлячков. Среди деревьев я замечаю мистические звериные фигуры. Они молчаливо наблюдают за нами, и под их взглядами внутри всё дрожит, будто рвётся ниточка, соединяющая меня с разумом и логикой. Я заблудилась в иллюзиях, и держусь только благодаря руке Марка.

Если чуть прикрыть глаза, то видно, что вместо зверей нас окружают двуликие люди. Здесь есть и волки, и птицы, медведи и тигры, олени и лошади, и даже змеи с пауками. Настырные овны и жаркие львы. Бабочки и летучие мыши. Как же много их собралось вокруг нас! Гротескные фигуры с жуткими ликами. А вокруг них – первозданная, пропитанная магией, природа. Она звенит, да так тонко и остро, что закладывает уши.

– Что это такое? – восклицаю я, когда Марк выводит меня на поляну, заросшую сочной, светящейся неоновым светом, поляну к высокому дереву с вросшим в него трёхметровым зеркалом, чья поверхность поддёрнута чёрной матовой плёнкой.

– Не так быстро, – улыбается парень, придерживая меня на краю поляны. – Сначала скажи, чего ты хочешь, Яра? Какое твоё самое сокровенное желание?

Только в таком путанном состоянии, когда на поверхность не всплывает ни единая чёткая мысль, рождается правдивый ответ. Я сонная, податливая и заворожённая. Мне лениво двигаться и думать. Но я всеми фибрами души чувствую особенность этого иллюзорного места. На грани видно, что на самом деле мы находимся в большом затемнённом зале. Что гости этой жуткой вечеринки застыли полукругом вокруг нас. На их лицах надеты звериные маски, а тела прикрыты чёрными мантиями. В центре на подставке стоит зеркало, накрытое тонкой вуалью, а перед ним массивный алтарь, на котором лежат спящие Сергей и Нина. И рядом с ними, как и я, заворожённая стоит Алиса. Её придерживают близнецы в лисьих масках, и Лина что-то нашёптывает моей подруге на ухо, отчего та сладко улыбается.

– Я хочу… я хочу… – мои губы непослушны, мне едва удаётся вымолвить хоть слово, пытаясь вытащить наружу то сокровенное, о чём мечтаю. – Я хочу стать значимой. Хочу выбраться из повседневного и оказаться среди чудес.

Стоило только произнести эти слова, как сердце бросилось вскачь, а щёки порозовели. Я никому и никогда в этом не признавалась. Тем легче оказалось сказать это перед этой невероятной толпой, среди которых я чувствую себя на своём месте. Будто мы все связаны единой незримой цепью.

Марк разворачивает меня к себе и целует в губы. Его вкус – медь и горящие угли костра. Сочный гранат и немного ванили. Он сладкий и горький одновременно. Властный, всеподавляющий, страстный до той степени, когда забываешься в объятиях, цепляясь за мужскую спину просто, чтобы не упасть.

Оторвавшись от меня, он шепчет:

– Когда посмотришь в зеркало, попроси об исполнении своей мечты. И владыки тебе ответят.

Глава 2. Медовый пряник

Темняки – последователи Звериных владык. Души, жаждущие чудес.

Марк встаёт за моей спиной. Он прикасается к моей шее, и перед глазами проносится подвеска с маленькой чёрной бабочкой на серебряной цепочке. Защёлкнув замок, парень нежно проводит пальцем по моей коже, а потом приказывает:

– Иди к своей подруге.

И я послушно ступаю к Алисе, от которой отходят близнецы.

Она покачивается из стороны в сторону, сохраняя на губах полуулыбку и водя руками по воздуху, следуя за мелодией, зазвучавшей из флейт в руках девушек в птичьих масках. Нежная музыка мягко обволакивает моё сознание, гипнотизируя и вводя в состояние транса.

Наши одноклассники мирно спят на алтаре, сложив руки на груди, как два ангелочка. Аля тянется ко мне, хватая за ладонь, и наваждение спадает. Наша связь оказалась сильнее злых чар, рассыпавшихся серым пеплом. Больше нет поляны в глухом лесу, нет призрачных животных и светлячков, и над нами не сияет белоснежная луна, а тускло светит потолочная люстра.

Мы смотрит друг другу в глаза, мысленно пытаясь общаться. Нельзя показать этим людям, что мы вырвались из их власти. Кто знает, что они с нами сделают?

Нас огибает Марк, занимая место позади алтаре точно по центру между ним и зеркалом. Он разводит руки в стороны, и к нему подходит Лина, держа в руках ритуальный нож с волнистым лезвием.

– В эту чудесную ночь мы собрались здесь, чтобы принять в наши ряды прелестную избранницу Неблагой владычицы, чья мерзость извратила мир и закрыла наших владык на Звериной изнанке, чтобы они не могли наставлять нас, даруя магию и великие силы незримого, – пафосно заговорил Марк. – Сегодня мы это изменим. Мы освободим наших богов и запрём неблагой дух в теле одной из этих девушек. Готовьтесь, братья и сёстры. Час пробил.

Аля чуть дёрнулась, больнее сжимая пальцы вокруг моего запястья. Её глаза лихорадочно забегали по залу, пытаясь найти выход. Определённо, нас чем-то накачали. Совершенно точно, эти люди – участники какого-то культа или секты, и сейчас намереваются устроить нечто очень грязное.

– Кажется, наши прелестницы очнулись, – негромко заявила Лина. Тотчас её братья оказались подле нас, хватая за предплечья.

Марк оторвал взгляд от своей паствы и перевёл на нас. Какие же тёмные у него глаза! В полумраке белок вокруг радужки почернел, и кажется, что смотришь в бездну. Он даже не поморщился, когда закричала Алиса, пытаясь вырваться из рук Алекса. Не повёл бровью, когда ей это удалось, и она ринулась вперёд, оступаясь у алтаря. Падая, Аля ухватилась за неподвижного Сергея, но не удержалась на ногах. Её схватил за шкирку подоспевший Алекс. Больно затянув верёвкой её руки, он помог Лине заткнуть Але рот и вернул её ко мне.

Всё это время Марк смотрел на безмолвную меня. Чернота его глаз затягивала, пытаясь вернуть то гипнотическое состояние, в котором нет места ни воле, ни чувствам.

«Не бойся, Яра, – его слова возникли в моём разуме как вкрадчивый змеиный шёпот. – Позволь им увидеть тебя. Позволь им услышать твою молитву. Тебе не причинят вреда».

Вслух он произнёс другое:

– Одна умрёт, другая воспарит. Так суждено! – торжество его голоса заглушило мычание Алисы. Он перешёл на другой жуткий язык, нараспев растягивая слова. Его последователи подхватили песнь, а Марк сосредоточился на спящих Нине и Сергее.

– По традиции, чтобы приоткрыть дверцу, нужно принести жертву, – лицо Марка злобно исказилось. Он вплотную подошёл к алтарю и занёс нож над Ниной. – Невидящая станет нашим проводником.

И опустил лезвие вниз.

* * *

Честно – я зажмурилась. До последнего мозг отказывался признавать происходящее. Так не бывает. Это всё не взаправду. Открыв глаза, я вижу нож по рукоять вошедший в грудь Нины. Одноклассница так и не проснулась, как и Сергей. Алиса жалобно замычала, прекратив пытаться вырваться. На нас обеих свалилось оцепенение.

– Не переживайте, избранницы. Ваша подруга отправилась на Звериную изнанку. Она обретёт там покой, – утешающе заговорил Марк. – К тому же, одна из вас скоро к ней присоединится.

Меня прошиб холодный пот, и я посмотрела на Алису. Нет. Только не она. Так не будет. Мне нужно что-то сделать. Почувствовав моё волнение, Слава грубее сжал меня, прижимая к себе со словами:

– Только дёрнись. Серый тоже умрёт, если вы не будете послушными!

У него странно пахнет изо рта. Сосновая смола и сера. Чудовищное сочетание, от которого начинается тошнота. А может это из-за того, что происходит у алтаря? Лина стягивает с зеркала покрывало, а Марк, вытащив нож, опускает ладонь в рану, и наносит на чёрную поверхность странные символы, то и дело возвращаясь к телу Нины, чтобы зачерпнуть ещё немного крови.

– Как вы могли? – прошептала я Славе.

Он огибает меня, убеждаясь, что я не сбегу, и встаёт передо мной. Белая маска лисицы мешает разглядеть его лицо, но глаза так и сияют жутким кровавым отблеском.

– Это было наше задание, – лукаво говорит он. – Привести тебя и Алису сюда. И захватить парочку невидящих, чтобы открыть дверь на Звериную изнанку. Ничего личного, понимаешь?

Нет, я не понимала. Мозг отчаянно пытался найти выход. Ударить Славу и бежать? Попытаться схватить нож, небрежно брошенный на алтаре? Здесь собралось человек сорок. Не уйти.

– Да, Яра. Вам не сбежать, – читая мои мысли по лицу, заявляет Слава. – Но и зачем пытаться? Когда ты впустишь наших владык в своё сердце, то поймёшь – твоё место среди нас.

– А как же Алиса?

– Она умрёт. С самого начала ей было предназначено умереть.

Чем бы ни занимался Марк, покрывая зеркало символами, напоминавшими и кельтские руны, и египетские иероглифы, и клинопись, словом, всё, что я когда-либо видела по древним языкам, он с этим закончил.

– Пора, – сказал парень, обращаясь к пастве.

Все присутствующие пали ниц, склоняя головы, а Слава и Алекс подтащили меня и Алису ближе к зеркалу. Марк обогнул алтарь и подошёл ко мне. Он нежно провёл рукой по моей щеке, и даже не дёрнулся, когда я плюнула ему в лицо, прошипев пару матерных слов.

– Это неизбежно, Ярослава, – участливо говорит он, стирая плевок со щеки. – Твоя подруга сама пришла. Она этого хотела. А твой друг возможно переживёт эту ночь. И даже присоединится к нам, если вы будете покорны воле наших владык.

– Что ты несёшь? – закричала я. – Убийца! Да ты просто чокнутый. Все вы чокнутые! – громко добавила я, обращаясь к остальным. – Неужели вы не видите, что натворили? Убийцы!

– Мы зрячие, Яра. Ничего. Скоро и ты прозреешь. А теперь будь паинькой и посмотри в зеркало. И помни, что я тебе сказал.

У меня похолодели руки и онемело лицо. Так трудно вдохнуть воздух, так трудно сделать шаг. Я зажмурилась, не желая ничего видеть. Но даже сквозь плотно сомкнутые глаза увидела очертания чёрного зеркала. Там что-то менялось. Проступили плавные завихрения тьмы, напитавшиеся кровью Нины. Там что-то пробуждалось.

Если бы я могла, то застонала бы от отчаяния, и, наплевав на гордость, взмолила бы о пощаде, но кто захочет мне помочь? Добрых людей здесь нет.

– Яра…

Шёпот иглой вошёл в мой мозг, и что-то лопнуло внутри. Я распахнула глаза и оказалась в считаных сантиметрах от зеркала. От матовой поверхности ко мне потянулись жгутики тьмы, почему-то пахнущие, как медовый пряник. Они коснулись моих глаз, и я провалилась в темноту. Что-то древнее, жуткое и первозданное взглянуло на меня с той стороны.

«Пожалуйста, не делай мне больно», – взмолила я, но меня не услышали. И пришла боль, шипами розы уколов сердце, а следом за ней ослепительный белый свет. Он вспыхнул со всех сторон, и люди в зале завопили на одной ноте, падая и пряча глаза от яркого сияния. Задрожал под ногами пол, здание застонало, а зеркало пошло трещинами, теряя матовый окрас.

Тотчас спало давление, и я рухнула на колени, прижимая руку к онемевшему сердцу. Отдёрнув ладонь, увидела кровь, а потом меня подхватили подмышки и потащили прочь. Слепо щурясь и от слёз, и от разбежавшихся перед глазами солнечных зайчиков, я закричала: «Алиса!», и увидела подругу, подхваченную незнакомцами в чёрной облегающей форме с красным символом бесконечности на груди.

Они тащили нас к выходу из зала, сражаясь с последователями владык. Это было форменное безумие – наши спасители, используя мечи и белую магию, бились со зверями, в которых превратились присутствующие. Зал переполнился звериным воем и рычанием. Отовсюду летели вспышки света, от которых слепило глаза, а в воздухе разлился запах палёной шерсти. Дом трещал, осыпая нас обломками штукатурки. Рухнула люстра, заискрились настенные светильники.

Мы оказались у выхода, и последнее, что я увидела, это взрыв проклятого зеркала. Его осколки располосовали тела спасителей и зверей, убивая как своих, так и чужих. До меня донёсся отчаянный крик Марка: «Не дайте их забрать!» Но мы уже покинули зал. Нас вытащили из пролома в здании на улицу и втолкнули в микроавтобус. С визгом протестующих шин мы уехали прочь.

Внутри машины меня положили на задние кресла, и надо мной склонилась чернявая короткостриженая женщина. Ножом она разрезала моё платье на груди, аккуратно оттягивая его от раны. Я зашипела от боли, и девушка улыбнулась:

– Яд нужно вытащить, чтобы сердце осталось чистым. Взмолись Благой владычице, дитя, чтобы он не успел пустить корни внутри тебя.

С этими словами она приложила руки прямо к груди, взрывая меня светом.

* * *

Очнулась я от боли в груди. От сухости во рту. От какой-то острой рези в глазах. И от тошноты, сводящей желудок. Так плохо мне не было никогда. Приподнявшись на локтях и оглядываясь, понимаю, что оказалась в небольшой комнатке. Серенькой, но чистой. Окрашенные стены, кровать с белым постельным бельём, окно, за которым открывается вид на небольшой сквер. Атмосфера – как в больничной палате. И даже символ бесконечности, нарисованный красной краской на стене, только усиливает первое впечатление.

Рядом с кроватью стоит тумбочка, а на ней кувшин с водой и стакан, возле которого лежит подвеска с чёрной бабочкой. Мне нестерпимо захотелось пить, и я в два глотка его осушила. Потом встала, надев невзрачные балетки, и ещё раз осмотрелась. Кто-то переодел меня в простое серое платье до колен. Оттянув ворот, увидела, что на грудь прилеплен пластырь. Здорово меня зацепило. Но чем?..

Что за калейдоскоп ужасов я посетила? Звериные владыки, сектанты… Странное зеркало и взгляд, царапающий черепную коробку. Что-то влезло в меня из матовой тьмы. Что-то древнее, жуткое, но… было ли оно злым? Я не успела этого понять. Одно ясно – оно ранило меня, да так сильно, что сердце до сих пор ноет, будто внутри остались шипы чёрной розы.

Значит всё взаправду? Это точно не действие наркотика? Мы правда оказались на мессе, где убили нашу одноклассницу Нину? Что стало с Сергеем? И где Алиса?

Ворох мыслей захватил мою голову, и я налила себе ещё воды, не сводя глаз с подвески. Бабочка совсем крошечная, безобидная, даже красивая. Мне бы выбросить её, но руки сами потянулись к цепочке, защёлкивая украшение вокруг шеи. С опаской подойдя к настенному зеркалу, я уставилась на своё отражение.

Серые глаза в лучах солнца кажутся ярче. А лицо – белее. У меня обветрились губы, на щеке царапина, и взгляд какой-то затравленный. Я никогда не выглядела так беззащитно. Потерянно. Напугано. Прикоснувшись к бабочке, мне полегчало. В ней было что-то успокаивающее.

Моя кривая детская мечта исполнилась. Моё дурацкое желание оказаться в сказке воплотилось в жизнь. Есть высшие силы, волшебство и чудеса. Но какими же жуткими они оказались! Я помню всё, что видела в том доме. Людей-зверей и алтарь с зеркалом – проводником в мир владык. Магию, текущую по венам последователей. Красоту, запертую в бетонной коробке. Дивный лес, полный первозданной мощи. Всё это было там. Кроваво и беспощадно.

В тот же миг я себя останавливаю и начинаю задыхаться, когда перед глазами встаёт зал, полный монстров. Звериный рык. Нож, входящий в тело Нины. Бойня между светом и тьмой…

Этого я хочу? Снова оказаться там? Снова чувствовать вкус меди на губах?.. Нет. Я не хочу быть безвольной куклой. Я хочу стать той, что разит монстров.

Вновь закололо сердце. Так резко и остро, что я застыла, чуть наклонившись, пытаясь найти положение, в котором будет не так больно. То, что призвал Марк, осталось внутри меня, иглой засев в моём сердце. Маленькая заноза тьмы.

Открылась входная дверь, и на пороге появилась та самая женщина, что вытащила меня из здания. Она всё ещё в боевом наряде, но выглядит не в пример лучше меня. Уверенней. Лет тридцати пяти, с острыми чертами лица и с карими глазами, с худым телосложением и надменным взглядом, потеплевшим, когда она увидела меня. На её груди странным образом сияет красным символ бесконечности. До меня доходит, что он проступает сквозь ткань майки, а на самом деле нанесён прямо на голую кожу.

– Проснулась? – с неожиданной теплотой спрашивает она. – Хочешь есть?

– Где Алиса? – я требовательно отвечаю вопросом на вопрос.

Девушка улыбается, отодвигаясь, и я вижу свою подругу в таком же, как и у меня, платье. Она бросается вперёд и виснет на мне, обнимая так крепко, что хрустят кости, и тепло разливается внутри. Когда мы вместе – мы едины. И страхи отступают.

– Я так испугалась, когда ты вырубилась! О боги, что с нами случилось? Я до сих пор не могу прийти в себя от ужаса. Бедная Нина… что будет с Серёжей? – взахлёб заговорила она, чуть отстраняясь. – Ты как? С тобой всё в порядке?

Я киваю, из-за её плеча глядя на незнакомку.

– Вам обеим следует поесть, – с материнской заботой в голосе говорит она. – А после мы вам всё расскажем.

– Такие новости не следует сообщать на голодный желудок, да? – саркастически спрашиваю я. – Прежде скажите хотя бы, кто вы.

– Меня зовут Медине, – сухо отвечает она. – А мы – Орден Благой владычицы. Последние светочи этого мира.

Глава 3. Разбитая скорлупа

Благая владычица – первое порождение людских мечтаний. Защитница слабых, мать для покинутых.

Мы оказались в огромном комплексе ордена за пределами Петербурга. Здесь были и тренировочная база, и общежитие, и столовая, медицинский отсек, учебные классы, церковь Благой владычицы и даже детский сад. Орден крайне неохотно принимал людей извне, предпочитая отбирать детей в детских домах и воспитывать в традициях света. В основе Ордена находятся потомки первых светочей. А его численность составляет десятки тысяч человек, живущих по всему свету.

Наше желание позвонить родным и рассказать о случившемся было отвергнуто. Медине объяснила, что с этого момента мы под прицелом темняков, поклоняющихся Звериным владыкам, и нам не стоит связываться с близкими, чтобы не поставить их под удар. Родным было передано от нас сообщение, что мы уехали веселиться на всю неделю. И с её слов стало ясно, что это сообщение приправлено благой магией, чтобы они не беспокоились.

Я даже не удивилась. Мама и моя сестра Аня сейчас в санатории в Сочи. У сестрёнки случилось очередное обострение её болезни, так что они там до конца лета. А отец на работе. Он только и успел с утра поцеловать меня в щёку, поздравив с выпускным, а потом уехал. Работая следователем в полиции, он редко бывает дома. Так что меня и так не особо хватятся.

Алисе повезло больше. Для её мамы – она свет в окошке. Тётя Римма всегда волнуется, если Али долго нет. Интересно, как она восприняла магическое влияние?

– А что будет через неделю? – поинтересовалась я во время завтрака.

Медине внимательно посмотрела мне в глаза.

– Одна из вас станет избранницей Благой владычицы, другая вернётся домой к обычной жизни.

Мы переглянулись с Алисой. Подруга явно дала понять, что хочет забыть весь этот кошмар. А вот я до конца не понимала, чего желаю. Был что-то такое под кожей, страстно желающее воплотиться в реальность. Будто я стою в шаге от настоящего приключения, когда вся прошлая жизнь стирается как ластиком.

– Может, пора тогда нам всё рассказать? А то я чувствую себя неуютно под взглядами присутствующих, – запив овсянку киселем, говорю я, искоса оглядываясь по сторонам.

В большом зале столовой собралось человек пятьдесят. Мужчины, женщины и дети. Одетые в военную форму с тем же красным символом на груди. Только у детей одежда была нормальной, однако символ ордена серыми нитками был вышит и на их футболках. Моё внимание привлекла группа мужчин в белых одеяниях. Они завтракали отдельно от остальных, и в них преобладала какая-то непонятная святость. Что-то такое было в их глазах, отчего казалось, что мыслями они далеко отсюда. Всех их объединяло одно – неподдельный интерес к нашим персонам. Кто-то смотрел прямо и откровенно, кто-то исподволь, тайно, со жгучим интересом. Я кожей чувствовала, что в этом разговорном гуле всплывают наши имена. От такого внимания стало зябко.

– А что станет с избранницей? Она выступит против тьмы? – с какой-то глупой усмешкой спросила Алиса. – Станет разящим мечом против сил зла? Это как-то наивно. Глупо.

Медине поджала губы, недовольно взглянув на Алису.

– Глупо? Что глупого было во вчерашней ночи? Вас притащили на закланье, пытаясь совратить неблагой магией и убить одну из вас. Вы всё видели своими глазами. Зло существует. Силы, недоступные незрячим…

Алиса захихикала, прячась за стаканом компота. Казалось, что она уже пришла в себя, с лёгкостью переступив через шок от случившегося. Подруга заплела волосы в толстую косу, небрежно перекинув её через плечо. После вчерашнего на ней не было ни царапины, а лицо сияло так, будто бессонной ночи и не было вовсе. Она светилась жизнью. И явно не желала принимать правду.

– Да-да, я всё помню, – оборвав свой глупый смех, серьёзно сказала Алиса. – И у меня много вопросов. Почему вы не привлекли полицию? Что за секретность? Почему так поздно вмешались? Что будет с Сергеем? Вы его не забрали. А… Нина? Нужно связаться с властями. Ей же убили! Этот жуткий парень просто взял и убил её! – голос Алисы сорвался, и она прерывисто задышала. – Это какой-то дурной сон, – добавила она, отдышавшись.

Я дотронулась до её руки, мысленно передавая силы поддержки. Лишь толика её чувств прошлась по мне, и я ощутила тот узел, в который скрутило мою подругу. Страх и животная паника. Отрицание происходящего. Стыд. И желание проснуться. Словом, то, что творилось внутри, кардинально отличалось от её внешнего спокойствия.

– Марк, принёсший в жертву вашу подругу, – избранник Владыки воронов. Наш злейший враг. Бороться с ним силами закона – бессмысленно. Слишком много темняков работает в органах власти. Да и чем помогут незрячие?.. – Медине остановилась. Она отодвинула поднос, заканчивая трапезу, и добавила: – Будет лучше, если вам всё объяснит Великий магистр Вячеслав.

* * *

После завтрака Медине отвела нас к магистру, дядечке великодушному, светлому, как пирожное с белым кремом из нежнейших сливок. Его белые одеяния сияли на солнце, а толстая цепь с символом бесконечности на конце привлекала внимание. В центре её был вставлен рубин, не меньше пяти карат, настолько чистым и ярким он был.

– Мы наблюдали за вами с вашего рождения, юные особы, благодаря звёздному компасу, отыскавшему сияние Благой владычицы, – после приветствия заявил Вячеслав, улыбаясь в рыжие усы. – От лица Ордена я приношу искренние извинения за то, что не смогли уберечь вас от преждевременного столкновения с темняками.

Алиса постучала ноготками по столу магистра, говоря:

– Пожалуйста, объясните нам, что всё это значит. Кто такие темняки и звериные владыки? Кто такие светочи? Незрячие? Благая владычица?

– Мы чувствуем себя попавшими в дурную сказку, причём насквозь фальшивую, – добавила я.

А когда магистр вопросительно изогнул бровь, пояснила:

– Борьба добра и зла хороша на страницах фэнтези или в философских диспутах. Однако любой здравомыслящий человек знает, что нельзя мерить жизнь этими категориями. Поэтому всё, что мы слышали до этого, воспринимается как… религиозный фанатизм. Что заставляет нас сомневаться во всём, что вы говорите.

Алиса согласно кивнула. А Вячеслав неожиданно хлопнул в ладони, отчего мы подпрыгнули, и громогласно захохотал.

– Браво, девочки. Вы попали в самую точку! – отсмеявшись, заявил он, сверкнув серыми глазами. – Никто не ждёт, что вы нам поверите. Никто не ожидает, что вы примите нашу правду. Такие вещи познаются опытным путём. И, к сожалению, но у одной из вас не будет иного выбора, кроме как пойти по нему.

После чего он кратко ввёл нас в курс дела, предупредив, что будет говорить общими, весьма условными словами, чтобы не запутать.

Звериные владыки – это обобщающий термин всех когда-либо существовавших богов. Темняки, как мы могли догадаться, их последователи. Эту терминологию ввели столетия назад, когда светочи по всему миру начали объединяться на основе схожести своих верований в Благую владычицу. Мать всего сущего.

На наш вопрос, как может одна религия быть основой всего, Вячеслав вновь улыбнулся.

– Во всех религия мира существует мать. Та, что родила Христа. Та, что оживила Землю. Первая и единственная создательница всего сущего, – объяснил он. – В действительности, Благая владычица, наша Светлая богиня, была первым воплощённым духом на земле. Мы, люди, создали её. А потом сотворили остальных.

На этом месте и мне, и Алисе захотелось выпить чего-нибудь крепкого и освежающего.

– Вы правда в это верите? – сухо поинтересовалась я.

– Чем отличается вера от знания? – вопросом на вопрос ответил Вячеслав.

Он выставил вперёд руку, и на ладони зажегся белый огонь с маленькими звёздочками на конце. В комнате запахло имбирным пряником и немного сосновой смолой.

– Для сотворения благой магии я мысленно обращаюсь с мольбой к Светлой богине. Прошли годы упорных молитв и медитаций, прежде чем она ответила. Это что-то значит для вас? То, что вы пережили прошлой ночью, открыло ваши глаза на незримое?

Алиса заворожённо смотрела на пламя. Я же сжалась от его сияния, чувствуя лёгкое жжение в груди.

– Откуда нам знать, что ваше объяснение – единственно-верное? – спросила я.

– Ты говоришь, как незрячая, Яра, – мягко сказал Вячеслав. – По этой причине мы не берём взрослых. Им не удаётся очистить разум для владычицы, чтобы впустить её благую магию в себя.

– Но темняки берут взрослых, – проницательно заметила Алиса, вздрогнув, когда Вячеслав сжал кулак, гася огонь. – Чем вы отличаетесь?

– Я пытаюсь вам это объяснить. Но вам нужно выслушать всю историю целиком.

И Вячеслав продолжил с места, на котором остановился.

Звериные владыки – это порождение наших кошмаров. Нашего коллективного бессознательного. Они появились тогда же, когда люди начали задаваться вопросом, что есть за пределами нашей реальности. Владыки влезли в людские мысли, воспользовавшись шансом, чтобы через веру людей обрести силу. Они носят имена богов как шкурки, подчиняясь желаниям людей, но продавливая собственную волю. Им нужно поклонение. Им нужна власть. Обряды, ритуалы, жертвоприношения – всё, чтобы увеличить свою мощь. В древности владыки правили людскими душами. Они являлись им, как солнце является каждый день. Их сила была неоспоримой, а власть безграничной. Пока люди не придумали новых богов, устав от кровожадности старых.

– Распространение монотеизма? – уточнила Алиса.

– Да, – кивнул Вячеслав. – Это подточило влияние владык. И открыло путь для той, что понимала кровожадность своих братьев и сестёр и желала освободить людские умы от их тлетворного влияния.

Мужчина наклонил голову. Солнце, пробивавшееся сквозь листву деревьев в окне за его спиной, высветило рыжие волосы, окружив подобием золотого нимба. Приближался полдень, а мы всё ещё блуждали впотьмах.

– Когда Владычица обратилась к людям за помощью в своей войне против владык, то отыскала чистые души, согласившиеся ей помочь. Так появились светочи, – мягко продолжил мужчина. Тонкая улыбка осветила его лицо, скрадывая возраст и делая мужчину похожим на ангела. Поборником добра.

– Когда они напитались магией нашей Владычицы, то смогли помочь ей изгнать тёмных богов на Звериную изнанку. Это стоило нашей матери её воплощения. К сожалению, владыки нашли способ влиять на людей с той стороны, – мужчина помрачнел, а мы переглянулись.

В глазах Алисы мелькнуло сомнение. Но и очарование. Она поддавалась истории, рассказанной светочем, а вот я нет. И сердце всё никак не унималось после того, как я увидела свет в руке Вячеслава. Казалось, что он что-то разбудил во мне. Что-то острое, жёсткое, как металлический скребок с иголками. И я всё потираю грудь, пытаясь унять неприятное чувство.

– Так началась история избранниц Благой владычицы, – торжественно продолжил Магистр. – Дух нашей матери отыскала на планете первую душу, подходящую, чтобы в момент своего рождения принять благую силу. Избранница выросла, не зная об этом, пока не созрела телом и сердцем, и не столкнулась с тьмой возродившихся рабов звериных владык. Вступив с ними в бой, она оказалась на тропе избранниц на звериной изнанке, и вернулась на Землю как иллюминэ. Что значит – благая дочь. Её звали Юнона, и родилась она в Римской империи до нашей эры.

– Подождите, то есть вы хотите сказать, что избранниц было много? – удивлённо воскликнула Алиса.

– Я вам покажу.

Вячеслав отвёл нас в небольшой музей. Здесь не было настоящих предметов древности. Только копии. И галерея из портретов женщин, написанных в самых разных и причудливых стилях. Магистр подвёл нас к античному женскому бюсту на высоком постаменте.

Безликая дева с безмятежным лицом. Первая иллюминэ.

– Достигнув пика обретённой силы, она закрыла двери на звериную изнанку и лишила мир неблагой магии. К сожалению, в момент слабости она была убита темняками – рабами владык. К ещё большему сожалению, ей не удалось окончательно разорвать связь с изнанкой, и спустя годы двери снова были открыты.

– И родилась новая иллюминэ, не так ли? – заявила я, следуя взглядом за Алисой, бродящей среди призраков прошлого.

Все представленные иллюминэ обладали выразительными и яркими чертами лиц. Избранницы рождались по всей планете – от Африки до Азии. И все они внушали благоговение чем-то неуловимым, что удалось ухватить художникам, рисовавшим их портреты.

– Да. Однако впервые у нас две кандидатки, – сухо произнёс Вячеслав.

– Что такое звёздный компас? – раздался голос Алисы с другого конца зала. – В самом начале вы упоминали его.

Мы подошли к ней и увидели под толстым стеклом небольшую железную ложку, покрытую узорчатой сетью из символов. Рядом с ней находилась деревянная подставка с ещё более странными делениями и цифрами. И пускай я не разбиралась в древних языках, но даже моих познаний хватило, чтобы догадаться, что одними римскими цифрами здесь не обошлось.

– Иллюминэ Линг, родившаяся в Империи Хань, была необычайно мудра. До неё избранницам приходилось самостоятельно ступать на тропу в зверином мире, а после проходили годы, прежде чем они встречались со светочами. Линг изобрела звёздный компас, указывающий, когда сила Благой владычицы нисходит на землю и вселяется в рождающееся дитя. С тех пор мы всегда отыскиваем избранниц.

Заметив наше удивление, Магистр отпер ключом витрину и откинул стекло назад, а затем взял ложку и водрузил в центр подставки. В тот же миг она пришла в движение и закрутилась вокруг своей оси, а потом указала сначала на меня, потом на Алису, и снова на меня, словно ложка не могла определиться с выбором.

– Видите? Вы обе подходите. Мы полагаем, что, когда вы будете готовы, перед вами откроется тропа на звериную изнанку, и одна из вас вберёт в себя благую магию нашей Владычицы.

– А что станет с другой? – хрипло спросила я, а потом сжала зубы от боли.

Как только ложка указала на меня – давление в груди усилилось. Я уже не могла терпеть, а потому застонала тихонечко, что не ускользнуло от внимания Вячеслава.

– Другая вернётся на Землю к своей обычной жизни. Яра, что с тобой?

– Я не знаю, – всхлипнула я, наклоняясь вперёд и потирая грудь. Сквозь футболку проступили чёрные пятна. – Что-то происходит. Что-то не так.

И тогда взревела сирена.

Вячеслав схватил меня за плечи и бесцеремонно задрал футболку, поддевая края бинтов и срывая их вниз. Я застыла, не успев прикрыть грудь, и увидела как из рваной раны вытекает чёрная масляная жидкость, пахнущая оливковым маслом.

– Они заразили тебя скверной! – зло воскликнул Вячеслав. Его руки засияли невозможно белым светом, и он направил его прямо в меня.

Здание содрогнулось, и белое пламя пронеслось мимо, а я упала на пол. Ко мне подбежала Алиса, помогая подняться и прикрывая от Вячеслава, чьи руки вновь наполнялись белым сиянием.

– Её нужно очистить, пока не стало слишком поздно! – закричал магистр, бросаясь вперёд.

Мигнул верхний свет. Вновь задрожали стены. Послышался невозможно тонкий комариный писк, что-то будто тянулось и растягивалось над нами, и чем сильнее изливалась из меня чернота, тем громче становился звук.

Вячеслав оттолкнул Алису и снова набросился на меня. На этот раз, он прижал свою ладонь к моей руке, которой я пыталась остановить кровотечение. Когда белое пламя коснулось моей кожи, черная жижа зашипела, как кровь, соприкасающаяся с перекисью. Но боль так и не пришла. Только тепло. Я удивлённо смотрю на напряжённого Вячеслава, пока над нами орёт сирена и стены сотрясаются от невидимых ударов. А потом я тихонько ойкаю – перед глазами темнеет на миг, и вдруг стало легче дышать. Магистр пошатнулся, опуская погасшие ладони.

Но было поздно. Писк дошёл до пика, а потом лопнул, как лопается воздушный шарик, и тотчас смолкла сирена, а в музее открылись двери. На пороге возникла Медине с обнажённым мечом в компании нескольких светочей.

– Они внутри, – сказала женщина.

* * *

Из музея нас хотели вывести через запасной выход, однако он оказался заблокирован.

– Придётся разделиться. Медине, отведи девушек в безопасное место, – приказал Вячеслав, забирая драгоценный компас с витрины. – А мы спрячем компас.

– Я не понимаю, что происходит! – воскликнула Алиса, прижимаясь ко мне.

В данный момент меня больше волновала исчезнувшая рана на груди. Ни пятнышка не осталось ни на коже, ни на футболке. Будто ничего и не было.

– На нас напали темняки, – сухо заявила Медине. – Они пришли за вами.

– Будьте готовы, кандидатки. Новая стычка с ними может спровоцировать ваше перемещение на изнанку, – добавил Вячеслав. – А у вас даже нет защитника.

– Защитника?.. – переспросила Алиса, но ответа не получила.

Медине торопилась увести нас, так что просто схватила Алю за плечо, и потащила за собой, а я чуть замешкалась, когда Вячеслав, стоявший близко, негромко сказал:

– Ты всё ещё заражена ядом владык, Ярослава. Это может убить тебя, если ты иллюминэ. Молись Владычице, чтобы избранницей оказалась Алиса.

Убегая вслед за подругой и Медине, последнее, что увидела, выходя в светлый коридор, задумчивое выражение на лице Вячеслава. Один из светочей протянул магистру запасной меч, и тот в руках мужчины засиял белым светом. Двери закрылись.

– Что значит защитник? – допытывалась Алиса, пока мы бежали по коридору учебной части.

Под ногами хрустит битое стекло от разбившихся во время нападения окон. Дует слабый ветер, колышутся рваные занавески, показывая, как в лучах полуденного солнца в сквере перед главным корпусом сражаются светочи и темняки. В белой дымке битва кажется нереальной. Но запахи железа и бензина, крики и звериный рык, доносящиеся снаружи, разбивают иллюзию вдребезги.

– Тот, кто поможет вам выжить на изнанке, – ответила Медине, резко останавливаясь.

Из щелей дверей напротив повалил густой дым. Они распахнулись, и перед нами показалась настоящая орда из монстров, лишь отдалённо напоминавших людей. Этих тварей возглавлял Марк, чей вид тоже претерпел изменения. Его кожа покрылась чёрной плёнкой, глаза почернели, а за спиной нервно поддёргивался длинный тонкий хвост с пикой на конце.

– А вот и мы, дорогие мои девочки! Не ждали так скоро свидеться? – с гортанным акцентом заявил парень, выставляя вперёд длинную толстую цепь. – Взять их! – приказал он своим.

Его свора ответила оглушительным рёвом и бросилась вперёд. Медине, не мешкая, потащила нас назад, тогда как из бокового коридора появился отряд светочей, тотчас вступивший в бой с темняками.

Мы с Алисой едва могли передвигать ногами, будучи оглушёнными происходящим. Выбранное направление привело нас к новой стычке с темняками, и Медине, заслонив нас белой завесой, сбила остатки стёкол с ближайшего окна, а потом за шкирку вытолкнула меня наружу прямо на козырёк над главным входом в здание. Следом за мной выпрыгивают Алиса и Медине, и вот мы уже внизу, прямо посреди хаоса.

Замирает сердце от представшей картинки настоящей бойни, теряющейся в серой дымке от смешавшихся заклинаний света и тьмы. Небо, ещё минуту назад бывшее голубым и ясным, затягивается чернильными тучами. Близится гроза. Под этой чернотой светочи едва-едва могут призывать благую магию, тогда как темняки, напитываясь мраком, с большим ожесточением бросаются в бой. И кажется, что он последний. Прямо здесь в когда-то цветущем сквере где-то в пригороде Санкт-Петербурга.

Наша маленькая группа магнитом притягивает внимание. Вскоре вокруг нас собрались светочи, и темняки сменили вектор движения, без жалости атакуя наших защитников. Медине крутится безумным волчком, пытаясь прорваться к выходу, но темняков слишком много. И мы только плотнее приблизились к стенам главного корпуса, защищая свои спины.

Мы с Алисой прижались друг к другу. И если Аля мелко дрожит от ужаса, то я будто металла наелась, такой специфический привкус застыл во рту. Мельком я вижу Марка в окне, он выскакивает на козырёк и оттуда воздевает руки к небу, призывая своих владык явиться на это ристалище, чтобы раз и навсегда покончить со светом.

Надвигается тьма. Медине и светочи бились из последних сил, когда темняк с мордой леопарда прорвал круг, выхватывая из моих рук Алису.

– Яра! – закричала подруга, утаскиваемая в самое пекло к огню, пролитому светочами, и масляным лужам, из которых вверх поднимаются едкие клубы дыма. Она скрылась в нахлынувшей тьме, и я опрометью бросилась вперёд, когда Медине попыталась остановить меня.

Действуя инстинктивно, я впилась зубами в её пальцы, вынуждая отпустить, и побежала за Алисой. Вновь заныло сердце, да так, будто там застряла острая игла. Передо мной из чёрного дыма и белого пламени возникают дерущиеся светочи и темняки. На их губах пузырится кровь, пот застилает их лица, а глаза бешено вращаются в горячке боя.

Остановившись, я с трудом вытаскиваю из рук мертвеца меч, прекрасно понимая, что не умею с ним обращаться, но здесь было так много воинов, что я только и успевала уворачиваться от одной схватки до другой, лавируя между импульсами тьмы и света. И продолжая идти вперёд.

На пути попался разрубленный волк, из половины его тела вывалились внутренности, но он всё ещё был жив и злобно скалился, пока я не скрылась в воняющей серой дымке. Потом я налетала на молодого светоча, и тот цепко схватил меня за плечо, потянув за собой со словами:

– Она там!

Вместе мы бросились вперёд, и как раз вовремя – над Алисой склонились два птичьих монстра. В руке одного из них было зеркало – миниатюрная копия того, что чуть не убило меня. Его напарница пытался заставить Алю открыть глаза – он когтями царапал её кожу на шее, приговаривая что-то совсем неразборчивое.

– Алиса! – закричала я, устремляясь к ней.

Темнячка развернулась ко мне всем корпусом, и я как-то совсем легко проткнула её живот насквозь, упираясь рукоятью в кожаный жилет, моментально намокший от выступившей крови. В моей груди немилосердно заколола игла, оставленная владыками, но я, стиснув зубы и сдерживая тошноту, вытащила меч в тот момент, когда светоч защитил меня от смертельного удара другого темняка, отрубив голову птицы.

– Вас нужно увести отсюда! – заорал он, поднимая Алису и толкая её ко мне. Он зло сплюнул на землю, а потом вступил в бой сразу с тремя гиенами, со злым смехом налетевших на нас.

Я заслонила дрожащую, как осиновый лист, Алису, выставляя вперёд меч, пока светоч отбивался от тварей. Мы оказались на боковой аллее в стороне от основного сражения, но я прекрасно понимала, насколько ничтожны наши шансы выжить. Сколько мы ещё продержимся, когда над головами безумствует зимний ветер и гремит дьявольский гром? Когда темняки так яростно и торжествующе рычат, а светочи стонут под многоликим врагом? Молитвами отсюда не выбраться. Нас спасёт только чудо.

– Я боюсь, – шепчет Алиса, когда к нашим ногам падает вепрь со светящейся стрелой в спине. Она зажигает его целиком, и мы отступаем от белого пламени.

– Я тоже, – говорю, понимая, что она меня не слышит. Развернувшись, притягиваю её к себе, бросая меч и заглядывая в её невозможно синие глаза, такие огромные на белом, как мел, лице. – Кажется, время пришло. Ты ведь тоже чувствуешь это?

– Да! – восклицает подруга.

Когда рядом с нами возникает покрытый кровью светоч, мы хватаем его за руки и проваливаемся в чёрное молоко. А когда дымка спадает, вокруг нас оказался дремучий и заколдованный лес звериной изнанки.

Глава 4. Отравленный миндаль

Звериная изнанка – мир иллюзий, созданный как ловушка для владык, но ставший для них домом.

– Какого чёрта? – взъярился парень, вырываясь. Не выпуская меч из рук, он озадаченно оглядывается. – Да как вам в голову пришло затащить меня сюда?!

– Вячеслав сказал, что нужен защитник, – заискивающе отвечает Алиса. – Ты оказался ближе всех.

Он в немом шоке смотрит на неё. Даже рот приоткрыл от удивления, превратившись в очаровательного мальчишку. Только сейчас я поняла, что он не старше нас. Юноша с пухлыми губами и лисьим разрезом глаз. На его чёрной форме серебристыми нитками вышит символ бесконечности, что подчёркивало ученический статус.

– Я всего лишь учусь, – помертвев от открывшихся перспектив, сказал он, взъерошив кудрявые волосы. – Я даже не знаю, что нужно делать и как отсюда выбраться!

Наша игра в гляделки закончилась сразу, как мы услышали далёкий протяжный вой. Тогда же до нас дошло, что мы и правда оказались на звериной изнанке. В самом центре глухого леса в компании ученика светочей. Без поддержки, без инструкций и наедине с заточёнными владыками.

– Радует, что здесь тепло, – чуть визгливо произнесла Алиса, оглядываясь. – Хотя бы не замёрзнем. Однако я не вижу тропу, о которой упоминал Вячеслав.

Пока она говорила, я оглядывалась по сторонам, пытаясь хотя бы представить, куда нас занесло. Это место до странного очарования напоминает лес, в который завёл меня Марк. Те же сумрачные деревья с сизой дымкой, в которой танцуют разноцветные светлячки. Закатное небо, раскрашенное серебристо-серыми облаками, сквозь которые проступают очертания полной луны.

От земли поднимается вечерняя прохлада. А сам воздух кажется сладким с медовым привкусом. Здесь так легко дышится! Словно я попала домой.

Туман ласково стелется по ногам, будто шелковой вуалью обнимая обнажённую кожу. Слышится пение птиц. Карканье воронов. Густой мох опоясывает каждое деревце, взбираясь вверх по стволу, соединяясь с шапками светящихся грибов. Поваленные деревья и густой подлесок превратили это место в непроходимую тёплую чащу. Даже испарина выступила над верхней губой, до того сгустился воздух, набухая, как перед летним дождём.

Начинает казаться, что мы в тайге среди наших исконно русских сказочных земель. И если пройдём чуть дальше, то окажемся на опушке леса прямо перед домиком на курьих ножках. Или дойдём до топких болот, будучи запутанными лешими и водяными.

Взглянув на свои тонкие балетки, усмехаюсь про себя. С ними мне и шагу не сделать – сгниют и промокнут.

– Нам придётся положиться на волю света, – твёрдо заявил парень, следуя за моими мыслями. – Испытания начинаются здесь, значит всё идёт так, как надо.

– Может хоть представишься? – хмуро спрашиваю его, потирая нос, на который пали первые капли дождя.

– Иван!

Он поочерёдно пожал наши руки, неловко переминаясь с ноги на ногу. У него даже пояса для меча не было, так что он переложил его в правую руку, чувствуя себя крайне неуютно.

Алису думала о том же, о чём и я. Она смотрела на свои ноги, прекрасно понимая непрактичность обуви. Но что остаётся? Сидеть здесь и ждать чуда? Переглянувшись, мы улыбнулись, мысленно обмениваясь мнениями. Так было всегда. Будто телефонный кабель протянут между нами – настоящая телепатия!

– Куда идти, Яр? – спрашивает Ваня, и я, задумавшись, киваю вправо – там чащоба кажется не такой глухой.

Так началось наше путешествие.

* * *

Мы уже неизвестно сколько времени топаем в несгущающихся сумерках по непроходимой чаще. Наши ноги изрезаны до крови, наши платья промокли насквозь, а мы пропотели и покрылись липкой грязью, синяками и ссадинами. Паутина, мох, туман и дождь – наши настоящие враги. К сожалению, наши ноги пострадали больше всего. Как мы и ожидали, балетки оказались ни к чёрту и подошвы отклеились довольно быстро. Воспользовавшись мечом Вани, мы укоротили подолы платьев и сделали что-то вроде портянок, чтобы не идти босиком по грязной земле.

Ваня предлагал мне свои ботинки, но я отказалась. А потом стала наблюдать за ним, смутно укрепляясь в своих подозрениях. Наконец, когда спереди раздался громкий треск, а светоч тотчас встал передо мной, заслоняя от невидимой угрозы, я спросила его:

– Почему ты меня защищаешь?

Парень продолжал напряжённо всматриваться в темноту леса, а когда убедился, что там никого нет, устало вздохнул, объявляя привал. Мы облюбовали ближайшее поваленное дерево, в изнеможении опустившись на него. От жажды и тупой усталости кружилась голова, и хотелось, чтобы это безумие скорее закончилось. Меня больше не манила таинственная атмосфера загадочной изнанки.

Ваня искоса посмотрел на меня, не желая отвечать. Тогда я ударила его по плечу, и Алиса хихикнула, догадываясь о подоплёке моего вопроса.

– Мне не так много известно, – заговорил он, сдаваясь. Его чёрные волосы облепили вспотевшее лицо, отчего зелёные глаза показались ещё ярче, чем прежде. – Но когда вас привезли, пошли разговоры о том, кто из вас та самая. Ярослава – ты фаворит Вячеслава. Ты родилась доношенной, без всякого вмешательства извне, в отличии от Алисы, которую мать родила прежде срока. Далее зеркало тьмы чуть тебя не убило, а ведь именно так оно должно среагировать на избранницу. И внешне ты…

– Внешне? – с любопытством протянула я, когда он умолк.

– Похожа на предыдущих иллюминэ, – стушевавшись, ответил Ваня. – Но это лишь догадки. Любая из вас может оказаться ею! – тотчас добавил он, будто извиняясь перед Алисой. Та удивлённо приподняла брови.

– Можно подумать, кто-то из нас мечтает оказаться на передовой в борьбе с владыками. Мы похожи на слабоумных? – фыркнула она, ничуть не расстроившись.

Я же смешалась, вновь оглядывая всё ту же непроглядную темень леса. Ничего не поменялось с момента, как мы сюда попали. Вечные сумерки. Застывший мир…

Чувствую ли я в себе силу бороться со звериными владыками, что когда-то управляли нашими умами? Защищать свет? Отстаивать право человечества идти своим путём без внешнего влияния? Понимаю ли, о чём идёт речь? Желаю ли я этого? Наверное, нет. Потому что это звучит слишком громко. Лживо. Не про меня. Однако после слов Вани я что-то почувствовала внутри себя. Призрак желания?..

Ничто в этом мире меня не привлекает. Нет цели. Нет смысла. Бесконечный поиск. И отказ за отказом. Я так устала быть никем. Устала рваться вперёд и ничего не получать взамен.

Алиса никогда не понимала, как непросто мне живётся. С момента рождения моей сестры Ани, меня будто задвинули на задний план. Сестрёнка родилась с врожденной кардиомиопатией. Всё детство провела в больницах. Мне тогда только-только исполнилось восемь лет. Я только начинала жить, а уже оказалась не у дел. Папа работал, мама носилась с Аней. Я росла как сорняк. Будто лишняя в доме, где всё делалось ради Анечки. Я люблю сестру, но я устала от того, что родители всё время выбирают её…

И вот, кажется, что впервые в жизни выбрали меня. Не Аню. Не Алису, к которой тянулись мальчишки, что мне нравились, и подружки, что терпели меня из-за неё.

Это завораживало. Но и смущало до неимоверности.

Я сижу на поваленном дереве в грязном платье с волосами, перетянутыми верёвкой, с ногами, обмотанными тряпками, пропахшая потом и кровью. Неужели таков путь избранницы света?

Моя названная сестра, драгоценная Алиса, смотрит на меня, и какой же странный у неё взгляд. Неужели она меня жалеет? Неужели она боится, что со мной случится беда? В ней нет и капли зависти. А я лишь желаю защитить её. Как и всегда. И если для этого придётся стать избранницей – я это сделаю.

Привал подошёл к концу. И мы уткнулись в свои сомнения. Куда идти дальше? Мой путь не вывел нас на опушку. И тогда Иван предложил осмотреться сверху. Выбрав наиболее удачное дерево, он с немалым трудом полез наверх, оставив свой меч мне. Посыпались сосновые иголки, мелкие веточки, Ваня без конца кряхтел, возмущаясь своенравию леса, но продолжал карабкаться выше.

– Как думаешь, это правда? Ты иллюминэ? – спросила Алиса, чуть дрожа то ли от холода, то ли от страха.

Наш молодой защитник не был героем, но без него лес показался ещё страшнее, чем прежде. Кто здесь обитает? Какие твари могут бродить в лесах изнанки?

– Мне всё равно, – солгала я. – Я думаю о том, как нам выбраться отсюда. Не может такого быть, чтобы мы оказались посреди нигде. Это нелогично.

– Я вообще не вижу во всём этом логики. Обычная девчонка спасёт мир? Это такое скрипучее клише, что даже я в своих фантазиях никогда его не использовала. Посмотри на нас! Ну как одна из нас может быть избранницей света? Ты хоть из пистолета стрелять умеешь благодаря отцу, а я? Ни физической подготовки, никакой дисциплины. Меня до сих пор трясёт после всего, что случилось. Я всё ещё чувствую эти руки на своей шее. Эту боль… как я могу ей противостоять? Как можно выстоять, не будучи подготовленной?

Алиса говорила, а я вспоминала, что чувствовала сама. Жгучий ужас. Парализующее чувство, от которого не сбежать. Даже двигаться и то больно. Но я побежала, когда Алису забрали. Я убила человека в облике зверя. Я не струсила. Я была… готова? И даже сейчас меня потряхивает не от страха, а от предвкушения. И пускай я бы предпочла оттолкнуть всю эту невозможность, нельзя не признать, какой живой я чувствую себя с того момента, как оказалась в том жутком доме среди темняков.

В лесу раздался заунывный вой, лишь отдалённо напоминающий волчий. Было в нём что-то такое надрывное, пугающее, первобытное. Громкое, как будто его издаёт огромный зверь, призывающий своих собратьев.

Не сговариваясь, мы вплотную приблизились к дереву, наверху которого скрылся Ваня, и я выставила вперёд меч. Я не умею с ним обращаться, но если речь пойдёт о выживании, мне придётся его использовать. Уставившись в тусклый лес, размытый от нескончаемого дождя и густого тумана, мы застыли в ожидании. Эта песнь была по наши души? Это чудище учуяло наш запах и кровь, что мы невольно оставляли за собой?

Сверху послышался треск, и мы разошлись, когда рядом с нами спрыгнул Ваня. Его волосы полнились иголками, лицо исцарапалось, а глаза расширились ещё больше, чем прежде. Он выхватил меч из моих рук, крича:

– Бежим! – и бросился в сторону против той, откуда донёсся вой.

Идти по чащобе – то ещё приключение, но бежать по ней – дохлый номер. Даже когда слышишь треск и грохот позади. Ты просто падаешь. Спотыкаешься о коряги и поваленные деревья, запинаясь обо всё, чем богат густой хвойный лес. Ветви наотмашь бьют по лицу, да так больно, что перехватывает дух. И продолжаешь бежать, видя перед собой спину лучшей подруги, что также падает и прихрамывает, напоровшись ногой на мерзкий сучок. Мы поддерживаем друг друга, но разве это может продолжаться долго? В конце концов, Ваня приткнул нас к узкому, но плотному дереву, и прикрикнул:

– Полезла, одна-вторая, живо вверх!

Подставив ладони под ноги, он первой подсадил Алису, а потом взлетела я. И хоть мы совсем не обезьянки, страх оказался так велик, что через миг мы уже были метров в десяти от земли. Внизу Иван встал в стойку против тех тварей, чьи шкуры замелькали среди деревьев. Он бы не успел вслед за нами.

– Яра, мне страшно! – стонет выше Алиса, я же лишь крепче держусь за ствол, пытаясь уместиться на узком суку. Животный ужас пробрал и меня, ведь мне лучше видно, что происходит внизу.

Это не волки. Это прообразы волков, их древние предки. Огромные, безжалостные, чёрные, как сама ночь. Они бросаются на Ваню со всех сторон, пытаясь отогнать от дерева. Ни звука не доносится от них. Твари нападают молча. Светоч пытается на них кричать, но какой крик остановит монстров под полтора метра в холке? Будучи правшой, он управляется левой рукой, правой прикладываясь к сердцу, пытаясь призвать свет. Но у него не выходит – слишком молод наш защитник. Неопытен. Ему ещё рано биться со тьмой. Волки это чувствуют. Их удерживает его меч и труп одного из них – самый первый пытался сходу дорваться до шеи Вани, и был сражён с одного удара, лишившись головы.

– Осторожно! – закричала я, когда два монстра подкрались сзади, нападая с двух сторон.

В ту же секунду я буквально скатилась вниз, сдирая кожу со своих ладоней. Я прыгнула прямо на спину волка, цепляясь за его шею и отвлекая от Вани. Адреналин зашкаливал, я буквально пела душой, пока тварь скакала подо мной, переворачиваясь боками и падая вниз, пытаясь меня стряхнуть. Оказавшись на земле, я подхватила толстую ветку и выставила вперёд прямо в оскаленную пасть зверя, пытавшегося вонзить клыки в моё горло.

Я не видела, что происходит вокруг, только чувствовала кровавое дыхание волка, видела его злые янтарные глаза и чувствовала тяжесть на своём теле. Он пытался меня достать. Ветка хрустнула в его зубах, разламываясь на куски, а я зло закричала, упираясь руками в шею монстра. Осталась секунда до гибели – мне было не удержать эту махину, когда тварь застыла, пристально глядя мне в глаза.

И она будто что-то увидела во мне, так как ослабила напор, не пытаясь больше давить. Сомкнулась пасть. Тотчас заныло сердце. Засевшая игла крутилась вокруг оси, вызывая нестерпимую боль. Тварь взвизгнула. Свет померк в её глазах, и она упала на меня, окропив своей кровью. Стало светло. Так светло, как бывает в самый солнечный день на самом солнечном пляже.

И когда свет рассеялся, кто-то стянул волка с моего тела, возвращая мне воздух. А потом протянул руку, поднимая на ноги, да так резко, что я врезаюсь в него, оказываясь совсем близко.

У него ореховые глаза. Такие светлые с россыпью чёрных точек. И волосы медные, цвета только пролитой крови.

– Какая же ты красавица, – низкий голос парня прихватил моё нутро, и я расцвела ответной улыбкой.

Он пахнет мёдом с привкусом полыни и той самой хвои, что окружает нас, а худое с острыми скулами лицо, так и притягивает взгляд.

– Яра! – раздался голос рядом, и я испытала укол раздражения: незнакомец отступил в сторону, и я увидела Алису, а рядом с ней – невредимого Ивана.

Подруга бросилась мне на шею, крепко обнимая, со словами: «Как я перепугалась!» Из-за её спины вижу обожжённые тела волков. Их убил свет, выпущенный неизвестным светочем.

– Глеб, вот уж не ожидал тебя здесь увидеть! – восклицает устало Ваня, подходя к товарищу и обмениваясь крепким рукопожатием. – Как ты попал на изнанку?

Широко улыбаясь, Глеб подмигивает зардевшейся Алисе.

– Я бы рад поболтать, но нам лучше убраться отсюда, пока другие хищники не пришли на свет. Тут много кто бродит. Я вообще не ожидал, что вы так долго продержитесь, – говорит он, уклоняясь от вопроса.

– Извини, но мы не в силах куда-то идти, – устало заявляет Алиса, опускаясь на землю, брезгливо поглядывая на трупы монстров. – Наши ноги стёрты до крови, и я будто сама в дерево превратилась, так всё болит.

И правда, глядя на наше уставшее войско, видно, что мы уже ни на что не способны. Боевое облачение Вани совсем изгваздалось в грязи, покрылось чёрными и бурыми пятнами, порвалось местами от ветвей деревьев и когтей волков. Он побывал в мясорубке и теперь держался на одном только упрямстве. Про нас с Алисой и говорить нечего – мы обе и шагу не ступим, так темнеет в глазах от напряжения.

– Блестяще, – фыркает Глеб. – Вы хоть понимаете, что сейчас начнётся? Каждый зверь в радиусе на километров пять почуял благую магию. Они заявятся сюда.

– И как ты предлагаешь нам от этой оравы удрать? – возмутилась я. – И куда бежать-то? Мы понятия не имеем, где находимся, и уж тем более не знаем, куда должны прийти!

Глеб удивился и сначала не поверил нам. А когда до него дошло, то призадумался.

– В конце тропы находится святилище Благой владычицы. Куда бы вы ни пошли, оно окажется перед вами, когда будете готовы. Или же вы умрёте, если не выдержите испытания изнанки. Так что вам решать, куда идти, – протянул он.

Мы с Алисой переглянулись, ничего не понимая. Как бездумное хождение по мокрому лесу должно отразить смысл испытаний изнанки? Стычка с волками – это часть проверки? Что ещё нас ждёт? И куда всё-таки идти, ведь уже вновь слышен заунывный и пронизывающий нутро волчий вой?!

– Поторопитесь! – намекает Глеб, вытаскивая меч. Иван встаёт рядом с ним, повторяя за старшим. – А то скоро всё это потеряет смысл!

– Может туда? – тихо произнесла Алиса, махая влево. – Мне кажется, что там что-то есть.

Я с сомнением посмотрела в ту сторону, прислушиваясь к своим ощущениям. Поначалу я ничего не почувствовала, но потом… увидела. Это была воздушная тень, возникшая между двумя очень старыми дубами, спутавшимися ветвями и образовавшими что-то вроде полога, под которым застыла молодая лань с розоватой шёрсткой. Животное показалось знакомым. И смотрело слишком разумно. А потом лань вздрогнула всем телом и устремилась прочь.

Я не стала говорить о том, кого мы с Алисой увидели. Глеб принял наше решение, а потом помог Але взобраться к себе на закорки. Аналогичным образом поступил со мной Ваня. Как светочи, они выносливее нас. Так и побежали. Да так быстро, что деревья вокруг слились в тёмно-зелёную массу, только ветер засвистел в ушах. Оглядываясь, я замечаю вдали светящиеся золотые глаза волков. Им за нами не угнаться. Особенно после того, как Глеб что-то закричал в небо, и обоих светочей охватило белое пламя, ускорившее бег.

Мы уже не бежали, а будто летели над землёй, в прыжке преодолевая поваленные деревья, овраги и кочки. Но даже так я была на пределе. Мне едва хватало сил держаться за Ваню, настолько измотала меня изнанка. И как же сильно пахнет кровью! Я всё ещё вижу перед глазами тела убитых, слышу вопли, яростное рычание зверя надо мной. Слишком много всего, да ещё и сразу. Так ярко. Пронзительно. А я сама поблекла.

Лань, показавшаяся мне нашей подругой Ниной, указала верный путь. Деревья редеют, впереди виднеется просвет. Выскочив на опушку леса, мы углядели святилище. Вот только до него метров триста и ещё двести, если смотреть сверху. Перед нами оказался крутой обрыв, открывавший вид на ненормально золотистое поле под тёмно-синими облаками, между которых застыла огромная сияющая луна.

Чудом успев затормозить, Глеб отпустил Алису, а я соскочила с Вани, и мы замерли перед обрывом, пытаясь прикинуть, каковы наши шансы.

– Придётся прыгать в обнимку, – заявил Глеб, нагло скалясь и вновь подмигивая Алисе. – Девушки сами не спустятся вниз, а я вижу птичек в небе. И что-то мне подсказывает, они летят сюда не с добрыми намерениями.

Это явно были не птицы, а огромные хищные горгульи с масляно-чёрными крыльями и двумя парами когтистых лап. На сюрреалистичном фоне крылатые твари выглядели как россыпь чёрных точек, с ужасающей скоростью приближающиеся к нам.

– Не задерживаемся, отдохнём на том свете! – задорно воскликнул Глеб, приглашая Алису вновь забраться к себе на спину.

Подруга покраснела, я же поджала губы, подходя к Ване.

– Открой рот, – порекомендовал Ваня. – И лучше зажмурься, а то со страху ещё свалишься.

– Вот ещё, – процедила я. – С детства люблю американские горки, так что давай, прыгай. И постарайся меня не уронить.

Парень усмехается, половчее подтягивая меня за собой. Вместе с Глебом они синхронно прыгнули вниз. Алиса завизжала, зажмуриваясь, а у меня перехватило дух. Это совсем не походило на горки, скорее на смертельный аттракцион, так быстро мы полетели вниз. Я клещом вцепилась в Ваню, обнимая его грудь. Хватит ли у меня сил не свалиться?

Мысль не успела окончательно сформироваться, как мы оказались на земле, и я-таки упала, больно приложившись лопатками о твёрдую землю. Перед глазами заплясали жёлтые круги, но мне не дали и секунды, чтобы прийти в себя. Ваня, видя моё состояние, подхватил меня на руки и потащился за Глебом, аналогичным образом поступившим с Алисой. Кажется, моя подруга лишилась сознания. Впрочем, я сама была близка к этому.

– Держитесь, девочки, недолго осталось! – кричит Глеб, ускоряясь до немыслимой скорости.

Из-за плеча Вани, я вижу как с обрыва прыгают звери и слышу недовольный клёкот в небе. Горгульи вот-вот нагонят нас. Глеб спотыкается, но падает до странности аккуратно, чтобы Алиса не пострадала. Ваня замедляется, опуская меня на землю.

– Бегите! – кричит он, вставая в позу и вытягивая меч.

До святилища, набирающегося золотым сиянием, остаётся всего ничего. А крылатые монстры уже кружат над головами, отгоняемые световыми вспышками Глеба.

Мы с Алисой бросились вперёд, не видя ничего вокруг, только свечение, только притяжение огромной белой чащи, позади которой высится ангелоподобная фигура женщины в белом плаще с капюшоном, раскинувшей руки в стороны. Из её ладоней текут золотые водопады, а земля вокруг полнится жёлтыми сверкающими цветами. Вблизи видно, что чаша покрыта вязью из странных символов. Мы чувствуем призыв Благой владычицы и не можем ему сопротивляться. Только бы успеть!

В нескольких метрах от цели нас нагоняет шустрая гаргулья. Она кидается на Алису, и подруга падает на землю. Её за спину хватает монстр, пытаясь оттащить от чаши. Я спешу на помощь, прыгая на тварь и хватая за толстые перепончатые крылья, чтобы оттянуть на себя. И откуда столько силы взялось! Гаргулья отчаянно пытается сбросить меня, а Алиса, освободившись от её когтей, пытается мне помочь. Но что могут две безоружные девчонки против твари, чьи глаза светятся металлическим блеском, а из острого клюва с золотой нашлёпкой вылетает чёрный дым, от которого во рту встаёт мятный привкус?

Ничего, кроме ярости, ничего, кроме крайней бешеной усталости! Мы смогли закружить гаргулью так, что у неё никак не получалось даже когтем задеть нас. И так до тех пор, пока не прибежал Ваня, вовремя вклинившись в смертельный танец, снося голову твари с плеч.

– Бегите! – вновь кричит он, отбивая удар ещё одной подлетевшей гаргульи.

И мы бежим, врезаясь в края чаши, отозвавшейся мелодичным звоном. Я оборачиваюсь и вижу Глеба, бьющегося с тремя крылатыми монстрами. За его спиной приближается волчья стая, а следом за ними невообразимые твари, лишь отдалённо напоминающие лесных хищников. Ещё дальше – лавина из монстров, текущая с обрыва вниз, и новые тени в небесах, летящие со всех сторон. Время на исходе. Мы должны успеть, иначе погибнем.

– Что делать, Яра? – восклицает Алиса, тяжело дыша.

На её лице – россыпь порезов и ссадин, серое платье побурело от грязи и крови, она покрылась потом и кровью, она в ужасе, она на грани. Как и я.

Счёт идёт на секунды. А мы не знаем, что делать.

– Я здесь, слышишь? Благая владычица, я пришла! – закричала я в мольбе, задрав голову и обращаясь к пятиметровой статуе. Алиса сунула руки в золотой водопад, но только ойкнула – от золота пошли волдыри.

– Нет, нужно что-то другое.

– Отворить кровь, – прохрипела она. – Я чувствую. Это то, что нужно сделать.

И как в наказание у нас не было ни меча, ни ножа, ничего. Мы попытались собрать немного с порезов, с наших бесчисленных ран, размазывая застывшую кровь по белоснежному краю чаши, но ничего не произошло. И наши защитники слишком заняты монстрами – не им нам помогать.

Тогда я в отчаянии вцепилась зубами в ладонь между большим и указательным пальцем. Боль моментально ударила по нервам, вызвав вспышку. Пошла кровь. И я сжала окровавленную ладонь в кулак над чашей. Кровь впиталась.

Алиса последовала моему примеру, зубами вгрызаясь в запястье. Её кровь тонкой струйкой потекла до локтя, пока девушка опускала ладонь в чашу. Свободными руками мы схватились друг за друга, передавая остатки напряжения.

Больно, как же больно!

Нас окутывает свет. Яркий, мощный, бьющий набатом по нашим нервам. Он расцвёл, да так ярко, что я почти услышала ангельское пение, почувствовала волны, исходящие из алтаря и из фигуры над нашими головами. Возмущённый рёв монстров слился в болезненную кашу, стираясь. Мы засветились сами по себе, и всё исчезло вокруг нас. А когда рассеялось, то мы оказались в круглом зале напротив уменьшенной копии статуи владычицы. И тотчас в изнеможении упали на гранитный пол.

– Да будет благословенна избранница Благой владычицы! Да воссияет её имя в веках, как избавительницу от тьмы! Будь свята, Алиса, пресветлая иллюминэ! – раздались голоса вокруг нас.

Обернувшись, я увидела сотни светочей, воздевающих руки к небу. До смерти уставших Глеба и Ваню. Удивление на лицах Вячеслава и Медине. Благоговение присутствующих, обращённое к Алисе, чья кожа засияла нежным розоватым светом, очищаясь от грязи и крови. Изменился и её наряд, превращаясь в тончайшее, белоснежное и длинное до самых щиколоток платье.

Как же похорошела моя названная сестра! Над её головой засияли маленькие золотые звёзды. Её глаза будто сделались больше, наполнившись многовековой мудростью.

Светлая Алиса. Моя подруга стала иллюминэ. А я осталась в рванье и грязи, молча наблюдая за её возвышением.

Глава 5. Дюшес с грушей и мятой

Незрячие – люди, неспособные видеть чудеса, даже если чудо случится перед их носом.

По первоначальной версии мы и должны были стартовать из зала церемоний, специально созданного в комплексе светочей, чтобы будущей иллюминэ было проще проходить испытания на той стороне. Но вмешательство темняков всё спутало. Тем не менее, светочи успешно отбили атаку, хоть им и пришлось несладко. Последние несколько дней они ожидали нашего возвращения, готовясь к худшему. Как оказалось, время в том мире течёт иначе, отсюда такая разница.

Алису сразу взяли в оборот, торопясь представить по видеоконференции остальным магистрам Ордена. Через две недели в наш день рождения будет устроен торжественный приём в её честь. Приедут магистры со всего мира. Однако меня не пригласили, с лёгкостью вычеркнув из уравнения.

Пока светочи увлечённо обсуждали свою новую иллюминэ, мной занялась Медине. Она отвела меня обратно в ту комнату, где я проснулась. Отправив принять душ, женщина подготовила новый комплект одежды, состоящий из белой футболки, нижнего белья и джинс с носками и кроссовками. Также Медине залечила мои раны, особое внимание уделив моей груди.

– Хм. Больше ничего нет, – хмыкнув, сказала она, чуть сощурившись. – Видимо, во время перехода яд смыло. Тебе повезло.

Ой ли?..

Оставив на прикроватном столике поднос с едой, Медине ушла, напоследок сказав, что позже меня отвезут обратно в город. Она поблагодарила меня за проявленную смелость и порекомендовала забыть обо всём.

– Иначе эти знания сожрут тебя заживо, – холодно заявила женщина, закрывая за собой дверь.

Я опустилась на кровать, а потом и вовсе свернулась на ней клубком, представляя себя лежащей на поляне в том сказочном, но жутком лесу.

Так чувствуется полное разочарование? На вкус как леденец дюшес с грушей и мятой. Очень холодно, приторно и кисло одновременно. Менее чем за сутки я прошла от состояния полного счастья до опустошения. Я выжила и могу вернуться домой. Вот только что меня там ждёт?

Алиса обрела благую магию. Её ждёт удивительная судьба, полная приключений и опасностей. А меня ожидает учёба в юридическом и дом, где всё внимание направлено на Аню. Ещё недавно я размышляла о том, что наши пути с Алисой разойдутся, но и представить себе не могла, что это случится так скоро. Я ведь даже не буду знать, что с ней. Она просто уйдёт из моей жизни.

В дверь постучали, и в комнату зашла Алиса всё в том же роскошном платье избранницы. Она заискивающе улыбается, явно пребывая в шоке от того, как всё обернулось. Ей неуютно в этом наряде, и она не знает, куда деть руки. Или как на меня смотреть. Мы же всегда чувствовали друг друга. Подруга не могла не ощутить моего расстройства. Она опускается на кровать, подбирая конца платья, и со спины обнимает меня за талию.

– Скоро будет наш день рождения, – шепчет Алиса. – Ты же придёшь? Я не хочу праздновать без тебя.

Я хмыкаю, внутренне разрываясь от тепла, что испытываю к ней. Какой бы завистью ни пылало моё сердце, в нём всегда было слишком много любви к той, что всегда поддерживала меня и принимала такой, какая я есть. Моя любимая подруга, моя названная сестричка. Как же мне страшно за тебя. Как же я хочу быть рядом, чтобы поддержать и не дать упасть в трудную минуту.

– Конечно, я приду. Как иначе? – тепло отвечаю ей, чувствуя её дыхание на своей коже.

Переплетя наши пальцы, прижала её руки к груди, ощущая, как медленно бьётся сердце Алисы.

– Я так волнуюсь за тебя! Боже, Аля, да как вообще всё это возможно? Благая магия, звериные владыки… не получается принять. Даже после изнанки всё равно кажется, что мы в дурном сне и вот-вот проснёмся.

Алиса отстраняется и за руку разворачивает меня к себе. Её кожа вновь золотится неземным светом, а в синих глазах танцуют сияющие звёздочки. И кажется, что она смотрит внутрь себя, таким рассеянным сделался её взгляд.

– Это не жуть. Это битва с настоящим злом. Моя задача – отстоять право людское на собственную жизнь без вмешательства высших сил. Владыки насаждают свои порядки. Даже после ссылки на изнанку они продолжают влиять на людской род, извращая его и склоняя к тёмным первобытным желаниям. В моих силах это прекратить и дать людям право самим распоряжаться своими жизнями.

Слова срывались с её уст, но казалось, что говорит кто-то другой, настолько иначе звучала моя подруга. Она никогда не была такой. Она могла выпить, ругнуться в сердцах, солгать и поставить свои интересы выше других. Как и любой другой человек. В ней было и доброе, и плохое, и вредное, и смешное. Но то, что сейчас шло от неё, поднимало волоски на моей коже. Будто на покрывале рядом со мной лежит сама Благая владычица.

– Ты правда считаешь правильным то, что тебя выдернули из обычной жизни и толкнули в это? Помнится, ты не хотела быть избранной, – осторожно сказала я, а она улыбнулась, холодной рукой коснувшись моей щеки.

– Я не понимала, какая это великая честь – стать иллюминэ. Быть проводником воли владычицы. Яра, я вижу твоё беспокойство. Но… я чувствую в себе изменения, будто меня подсоединили к чему-то великому и светлому… – она заговорщически подмигивает. – Просто поверь – это всё ещё я. Но теперь мне открылась истина, и я не могу отступить, пока дело не будет сделано. Пока изнанка не будет уничтожена вместе со звериными владыками.

* * *

Из резиденции светочей меня вызвался отвезти Глеб. Прощание с Алисой вышло скомканным, а больше никто и не вышел – не по чину теперь со мной возиться. Кто я для них? Так, пустое место. Но мне и самой их видеть не хотелось. Какое-то глупое чувство стыда одолевало. Будто я не оправдала возложенных надежд. И откуда это вылезло?..

Но было кое-что ещё. Страх.

– То есть я возвращаюсь к своей жизни, и обо мне все забудут? Тот же Марк не станет мстить? Или использовать меня против Алисы?

Сидящий за рулём Глеб чуть мотнул головой, лохмача шевелюру, но даже не улыбнулся, будто мне открылась вторая сторона светоча – серьёзная и деловая.

– Это низко. Марк до такого не опустится, – ответил он. – Разве только ты сама полезешь на рожон, но ты ведь умная девочка. Не станешь делать глупости?

– Уж нет, увольте, – фыркнула я. – А что будет с мамой Алисы? Уж она-то точно под прицелом.

– Её уже забрали и перевезли в Орден. Думаю, что сейчас Алиса объясняется с матерью о том, кем стала. Уверяю, проблем не будет. Одного убеждения хватит, чтобы та не возражала.

– Внушение? – скептически уточнила я.

– Нет. Естественная сила иллюминэ.

Разговор как-то сам собой заглох. На душе препаскудно. Маетно. Горько. До слёз жалко. Вытащили наружу, а теперь что – серая до скрипа на зубах реальность? Полная сожалений и преодолений превратностей судьбы? Моей детской обиды на тех, кому всё легко даётся? Почему так? Почему одни с улыбкой идут по жизни, а я вечно плетусь в конце, питаясь объедками? Никогда первая. Всегда в шаге от мечты. Хотя сколько у меня было этих затаённых мечтаний?

В детстве я упорно занималась спортивной гимнастикой. До рождения Ани родители с удовольствием ходили со мной на занятия, поддерживали и верили в меня. Пускай я не занимала первые места, но у меня был талант, все это отмечали. А потом появилась Аня. И с гимнастикой пришлось расстаться.

Я пошла в театральный кружок в доме культуры. Занятия стоили смешных денег, и поначалу родители не возражали, а у меня здорово получалось. Мама даже ходила на мои выступления, а папа помогал с декорациями наравне с другими отцами. Потом у Ани пошли осложнения, и всё сошло на нет. Некому стало меня водить на занятия, поддерживать, да и денег поубавилось… Просто у родителей больше не было времени и сил на меня.

Это проявилось во всём. Задушевные разговоры, совместные занятия, помощь в учёбе – мягко, но твёрдо мама отсекла меня от себя, возведя на пьедестал сестру. И я даже не обижаюсь. Потому что Ане действительно нужнее. И внимание, и забота, и любовь. Она такая маленькая и беззащитная, что даже в мыслях я не могу её в чём-то обвинять. Её болезнь – тяжкое испытание для всей семьи.

Единственный человек, который поддерживает и разделяет мои интересы – Алиса. Будучи единственным ребёнком в семье, она и гимнастику не бросила, и в театральном кружке блистала, и языки ей легко давались, и учёба. Настоящий сгусток энергии с белокурыми локонами.

Пожалуй, единственное, что всегда было моим – спортивная стрельба. Наше с папой увлечение. Последние шесть лет мы регулярно посещаем стрельбища, где оба отводим душу. Наш оазис спокойствия.

– Знаешь, я, наверное, пойду в полицию работать, – неожиданно ляпнула я. – Уж раз не быть мне избранницей света, буду так людей защищать. А что? У меня папа следователь, стрелять я умею и учёба легко даётся. С поступлением, думаю, проблем не возникнет.

Глеб даже развернулся ко мне, как-то странно разглядывая, будто я букашка с отросшими клыками.

– Не советую. В полиции много темняков работает. Наши тоже служат, но их больше. Нарвёшься ещё.

Я тотчас скуксилась, но идею не забросила. Неймётся моей душе. Требуется компенсация. Какая-то альтернатива, что даст право считать себя цельной.

– Яра, ты слишком резко нырнула на самое дно, – заговорил он, видимо догадавшись о моих метаниях. – Вспомни, через что вы прошли за какие-то сутки. Стычка с Марком, атака на наш дом, потом испытания… Кого хочешь это сведёт с ума. А вы справились. Обе молодцы. Естественно, что сейчас тебя колбасит так, будто ты из окопа ещё не вылезла. Но всё закончилось. Возвращайся домой. Обними родных. Выбери нормальную профессию. Найди хорошего, доброго парня. И забудь обо всём. Скажу честно, тебе лучше не приходить на приём. Не стоит тревожить Алису. Ей и так будет непросто. А ты потянешь её назад. Станешь препятствием.

– Что её ждёт? – как-то зло спрашиваю я. – Почему у меня такое чувство, что ничего хорошего?

Глеб поморщился, цепче хватаясь за руль.

– Ей предстоит освоить благую магию, достичь пика своих способностей, а затем совершить поход против лидеров звериных владык. Уничтожить их связь с изнанкой и, если повезёт, то навсегда запечатать проход на ту сторону. Если ей это удастся, то она потеряет свои силы и станет обычным человеком. А если не повезёт, то Алиса умрёт от напряжения или же будет убита в сражениях с темняками.

– Это чудовищная несправедливость. Алиса не выбирала этот путь.

Получается, что моей подруге предстоит пройти через ад. И что останется от неё, когда она выложится на полную? А ведь она не сможет иначе. Не тот характер. Аля всегда была из тех, кто всё или ничего.

– А ты ещё жалеешь, что сама не стала иллюминэ.

Глеб притормозил возле станции метро. А потом вытащил из бардачка конверт и коробку с телефоном и протянул мне.

– Светочи не подумали, что тебе делать дальше, но я считаю неправильным просто так высаживать тебя на улице. В конверте немного денег, а в телефоне мой номер – на случай непредвиденных ситуаций. Звони, если что. Но не звони просто так. И не пытайся связаться с Алисой. Заклинаю тебя – оставь её в покое. Пусть прошлое останется в прошлом.

Я раздражённо скривилась. Принимая из его рук телефон, дотронулась до его кожи, и вздрогнула. Он слишком симпатичный, чтобы на него злиться за такие злые слова. Чертовски привлекательный для светоча. И какие же красивые у него глаза! Вроде бы светло-карие с рассыпанной кофейной гущей, но есть в них манящая глубина, от которой тяжело оторваться. Рядом с ним – как рядом с шаровой молнией. Или красными спрайтами, что на миллисекунду взрываются в воздухе. Опасное сочетание.

«Что ты творишь, глупое сердце? Почему тянешься к тому, кого больше не увидишь? Ведь он во всём прав. Я буду тянуть Алису назад. Мне не место в её будущем. И не место с красавчиком, который спасает мир от темняков».

– Я поняла, – сухо ответила ему, забирая деньги и телефон и открывая дверь. – Тогда прощаемся. Надеюсь, вы справитесь, и мне не придётся жить в мире под гнётом власти владык. Не думаю, что тогда темняки не вспомнят, кто я такая.

– Будь уверена, тебя не тронут, – рассмеялся он. – Ты слишком мелкая. Если они победят – то будут бить по крупным игрокам.

Я раздражённо захлопнула за собой дверь. Какой же он высокомерный! Неужели и правда я так ничтожна? Ну почему мне так хочется быть особенной? Быть главной в этой пьесе? Я всё пытаюсь отрицать эти чувства, мыслить разумно, доверять инстинктам, но как отказали, такая животная тоска навалилась, что хочется плакать!

Вместо этого я пошла в бар.

* * *

Получив двойную порцию коньяка и хрустящие рёбрышки в панировке, разместилась возле окна за маленьким столиком. Сначала еда. Потом много алкоголя. Благо Глеб не поскупился. Выдал хорошие отступные.

Но первым делом я позвонила маме.

– О, дорогая! Наконец-то ты проявилась. Хорошо с Алисой гуляешь? Передавай от нас привет! – раздалось весёлое щебетание в трубке.

– Да-да, отлично проводим время. Слушай, ты не возражаешь, если я к вам на недельку приеду? Мне нужно немного передохнуть. Подумать о будущем.

Мама не сразу нашлась с ответом.

– Милая, с тобой всё в порядке? Прости, но куда ты приедешь? Мы по квоте в санатории, а бронировать гостиницу в разгар сезона – безумие.

Скомкав салфетку, я прикрыла глаза, откидываясь на спинку стула.

– Да, ты права. Глупая мысль. Ладно, мам, я пошла. Папа сегодня на дежурстве? Я ключи потеряла, домой не попасть.

– Эх ты, раззява, – тут же переключилась мама, даже не уточнив, что со мной. – Он утром вернётся, но можешь к соседке Люсе постучаться – у неё есть запасные. Ладно, мне пора, ты неудачно позвонила – я Аню веду на пляж, под вечер там сейчас чудесно. Не скучайте с папой! Вообще, у него же через месяц отпуск. Вот и съездите куда-нибудь вместе! Целую, пока!

И вот вроде всё нормально, но… Я сжимаю до побелевших костяшек телефон, а потом бросаю его на стол. Мне до дрожи хочется рассказать, что со мной случилось. Сколько раз я чуть не погибла. Я ведь до сих пор чувствую тяжесть на груди и остроту когтей того волка. Вижу ухмылку Марка. Слышу крики. Чуть глаза прикрою, и баталия между темняками и светочами вновь расцветает оттенками красного.

А мама даже ничего не почувствовала. Сердечко не ёкнуло. Не услышала она в моём голосе ни усталости, ни страха. Глебу легко говорить, что меня не тронут. Но кто знает, как всё обернётся? Темняки знают, где я живу. Они могут просто убить меня, чтобы насолить Алисе. А я даже защититься не смогу.

Еда безвозвратно остыла. Но я всё равно всё съела, обглодав до косточек. Вытерев руки, выпила коньяка. Хмель тотчас ударил в голову, будто и не ела вовсе. Сегодня я позволю себе всё. Сегодня мне можно и поныть, и поплакать, и растечься бесполезной, никому не нужной тушкой. Но только сегодня.

– К вам можно присоединиться? – раздался голос надо мной спустя несколько стопок коньяка.

Задрав подбородок, уставилась на молодого парня лет двадцати пяти в симпатичном деловом костюме и даже при галстуке. Чернявенький и такой обаяшка.

– Валяй, – я махнула рукой, добивая очередную стопку и отправляя в рот чесночную гренку.

Я было потянулась к телефону, чтобы продолжить рассматривать фотографии с Алисой из своего профиля в соцсети, но отдёрнула руку. Нельзя так долго себя истязать.

– Почему пьёшь в одиночестве? – интересуется парень, взмахивая рукой и следом спрашивая, что я ещё буду. Я не стала отказывать коньяку, так что он заказал бутылку. – Меня Лёшей зовут, а тебя?

– Яра, – буркнула я в ответ. – А пью в одиночку, потому что не с кем больше пить.

– И тебе это нравится? Пить без повода? – с иронией спрашивает он, без спросу залезая в мою тарелку с гренками.

– А нужен повод? – иронично отвечаю вопросом на вопрос. – Повод как раз таки есть. Я неудачница! – и будто это тост, я выпила залпом следующую стопку. – Проиграла самый важный конкурс в своей жизни. И кому? Лучшей подруге. Теперь она будет сиять, а я возвращаюсь к обычной жизни. Да и то, кривенькой, так как поступаю на специальность, которая мне не так интересна. Родителям также плевать на мои желания, и у меня даже личной жизни нет. В общем, полный швах. Но только сегодня ночью.

Кажется, он не ожидал такой откровенности, настолько удивлённым сделалось его лицо. Он даже по сторонам огляделся, пытаясь понять, почему выбрал именно этот столик. Но потом лицо Лёши как-то странно изменилось, будто он разгадал загадку, и парень с бо́льшим интересом вернулся ко мне, взглядом предлагая продолжать свою исповедь.

– Да ладно тебе! – фыркнула я. – Это же бар. Одиночки именно ради этого приходят сюда. Вывалить незнакомцу всё, что на душе. Я не отстаю от трендов.

– Вижу, тебе действительно нужно кому-то выговориться, – кивнул он, разливая коньяк и поднимая стопку. – Так выпьем же за незнакомцев! Поверь, я понимаю, о чём ты говоришь.

– Неужели? – раздражение скользнуло по моему лицу, но я сдержалась. Никто в этом мире не поймёт то, что я чувствую. – Ты всегда был вторым? В шаге от ускользающей мечты? Вся моя жизнь такая. За что бы я ни взялась, меня вечно преследует неудача. Вечно в тени. Вечно не на своём месте. Будто камешек в подошве реальности. Того и гляди, вообще на обочину выбросит.

– Слишком философски говоришь, – разрядил он обстановку, чуть хохотнув и лукаво подмигнув. – Будь ты и правда такой лузершей, то вряд ли бы мы оказались за одним столиком. Я весьма придирчив в выборе.

Его флирт мне понравился и, отпив немного, я ответила:

– Это просто такая ночь кривая и сумбурная. Завтра я соберусь с силами и вновь вступлю в бой. И обязательно выйду победителем. Потому что я не собираюсь сдаваться. А сегодня… я хочу пить. И больше не говорить об этом. Так что… расскажи о себе. Что тебя сюда привело?

Глава 6. Дивный хмель

Ловец душ – темняк, ищущий подходящих адептов для своих владык. Обладает даром красноречия и способен видеть особую искорку в людях.

Удивительное всё-таки время суток – ночь. Такой период, когда тягостное уходит прочь, скрываясь в чёрной дымке и растворяясь в мыслях, в которых всё откладывается на завтра. Это время свободы и удовольствий, когда ты можешь делать всё, что хочешь, ведь всё, что нужно делать, принадлежит дневному времени суток.

Я танцевала и пела. Кружилась вокруг своей оси, наслаждаясь алкоголем в крови, туманом в голове и теплотой на улице. Дневной жар спал, пришла прохлада с финского залива, а светлое небо раскрасилось пастельными оттенками, плавно готовясь к отступлению и возвращению исконно-чёрных тонов с вкраплениями далёких звёзд.

Вместе с Лёшей мы бродили по проспектам, ныряли в арки домов-колодцев, заходили в круглосуточные магазины за мороженым и болтали обо всём на свете, а потом заняли свободную скамейку на набережной. Алексей оказался предпринимателем. Занимался какими-то поставками каких-то деталей. В подробности не вдавался, нам и так было о чём поговорить.

С ним оказалось на удивление легко, будто мы очень давно друг друга знаем. Как и я, Лёша всю жизнь боролся с обстоятельствами, пытаясь вынырнуть из болота ненужности. Его отвергла собственная семья. В восемнадцать лет парня просто выставили на улицу со словами, что он теперь взрослый и сам должен решать, как жить. Он поступил в военное училище. Отслужил, а потом бросил и с товарищами занялся бизнесом. Когда дело пошло – его выкинули, и Алексею пришлось начинать всё сначала.

– Мне повезло, – сухо сказал Лёша, наблюдая, как по реке проплывает теплоход с гремящей музыкой и танцующими людьми. – В нужный момент я встретил человека, который помог мне.

– Прости, что спрашиваю, но сколько тебе лет? Мне казалось, у нас не такая большая разница в возрасте, – складывая в уме всё, что рассказал парень, я почувствовала неловкость. Слишком много событий для того, кто так молодо выглядит.

– Мне тридцать один, – смеётся он, лукаво подмигивая. В его изумрудных глазах загораются и гаснут тысячи огоньков. – Но мне часто говорят, что я выгляжу моложе. Хорошие гены. Да и бабушка моя – японка. Это любопытная история, но расскажу как-нибудь в другой раз.

Я смутилась. Двенадцать лет разницы – многовато для… одной чертовски хорошей ночи? Возмутившись на саму себя, я пододвинулась к нему, разглядывая его чуть раскосые глаза.

– Тебе идёт, – с хрипотцой в голосе говорю ему. – Ты очень красивый.

– Как ты, – отвечает он, заправляя мои волосы за ухо. Лёша наклоняется вперёд, почти касаясь моих губ, но останавливается, давая мне возможность самой сделать первый шаг.

И я его сделала. Его губы оказались тёплыми и приятными, а поцелуй вышел очень нежным, деликатным, едва ощутимым, будто он всё ещё сомневается в моём решении. Но мне было всё равно. В сущности, сегодня ночью мне было наплевать и на то, кто он, и на то, кто я. Меня больше волновали его сильные руки на моей талии, аромат мужского парфюма, мягкость волос, сила притяжения, отправляющая мои мысли куда-то очень высоко…

Мы целовались, а потом Лёша вызвал такси, и мы поехали к нему домой на Лиговский проспект, где зашли в парадную старого, но отреставрированного дома.

В лифте поцелуи стали более страстными и откровенными, и я просто расслабилась, прижавшись спиной к стенке и позволив ему поднять мои руки над головой, чтобы зафиксировать мои запястья и более комфортно путешествовать свободной рукой по моей груди. Я выгибаюсь вперёд, сильнее подставляясь, и вздрагиваю, когда двери лифта открылись прямо в квартиру.

– Неожиданно, – сказала я, только сейчас замечая вставленный в кнопку лифта ключ от последнего этажа. – Напомни, каким бизнесом ты занимаешься?

Лёша загадочно подмигивает, но на вопрос не отвечает.

Мы входим в квартиру, и я восхищённо присвистнула. Вот это размах! Весь этаж был объединён в единую зону, разделённую несущими колоннами. В поле зрения – большая гостиная с панорамным видом на город. В стороне – открытая кухня, а у окон шахматный стол с расставленными фигурами из малахита.

На одной из стен висит внушительная коллекция холодного оружия. От мечей до катан и острых ножей в драгоценных ножнах. На другой – картины с мрачными сюрреалистичными сюжетами, в которых преобладали дремучие леса с монстрами, бродящими во тьме. От одной из них меня передёрнуло, настолько она походила на лес, в котором я недавно побывала.

Заскочив в ванну, я освежилась и чуть охладила разгорячённое лицо, немного удивлённо разглядывая себя в зеркале. Часов десять назад я была уничтожена. Раздавлена. Превращена в пыль. И вот я нахожусь в гостях у незнакомца, творя полнейшее безумие. И меня это устраивает. Больше никакого притворства и попыток жить так, как все. Я устала соответствовать. Устала притворяться.

Эта ночь рядом с Лёшей что-то стирает во мне, освобождая моё нутро. Я всё дальше отдаляюсь от идей, что ещё недавно царили в моих мыслях. Теперь мне хочется свободы. Уйти из дома и оказаться как можно дальше от проблем семьи. Обрести свою точку опоры. Найти свой путь, раз высшие силы отказали мне в магии и предназначении.

За стеной послышалась рок-музыка, и я даже вздрогнула, качая головой. Лёша слишком идеальный, чтобы быть настоящим. Его музыка в моём вкусе. От неё хочется взять двуручный меч и пойти крушить монстров. От неё поёт моя кровь, взывая к чему-то древнему и первобытному внутри.

Как и сам Алексей. Есть в нём какая-то обескураживающая свобода. Что-то от бурой лисицы или койота. Он пахнет сухой землёй, глиной и чем-то сладким, спрятанным за колючками кактуса. Будто Лёша вышел из американской равнины, где бьют трескучие молнии и такая засуха, что выжигает тебя дотла. Он такой и есть. Восточный склад внешности, русское имя, но душа одинокого пса, выгнанного из стаи и сумевшего выжить в одиночку.

Выйдя к нему, я увидела, что он расположился на диване напротив искусственного камина. Лёша успел переодеться в чёрную футболку и штаны, выгодно подчеркнувшие его красивую фигуру. Он вытянул босые ноги на кофейный столик и теперь любуется дымчатым огнём, создававшим приятную тёплую атмосферу. Парень что-то писал на смартфоне, держа в свободной руке бокал вина. Заметив меня, телефон убрал и чуть подвинулся, чтобы мне было удобнее разместиться рядом, кладя голову к нему на плечо и сбросив кроссовки на пол.

Вот уж действительно какой контраст! В этом мужском красно-чёрном логове вряд ли бывали такие простые девчонки, как я. Ненакрашенные, в белой футболке и потёртых джинсах.

– Ты спрашивала о моём бизнесе, – заговорил он хрипловатым голосом, – в этом нет тайны, дорогая моя. Я посредник между частными оружейными компаниями и военными организациями.

Я тихонько выдохнула, порываясь встать, но он удержал. Поставив бокал на столик, Лёша обеими руками прижал меня к себе, утыкаясь носом в мои волосы.

– Не бойся, Яра. Я не плохой человек. Война – это не только зло. Это ещё и безопасность, – Лёша продолжил говорить вкрадчиво и мягко. – Это двигатель прогресса и так необходимый нашей стране экономический толчок. А ещё очень хорошие деньги. Попав в этот закрытый клуб, я также получил контакты, влияние, связи. Адреналин и азарт. Вот скажи мне, ты обычная девчонка из небогатой семьи, без особых навыков и умений, задвинутая на задний план самой жизнью, о чём ты мечтаешь? Первое, что приходит в голову.

– Я хочу быть значимой, – не задумываясь, ответила я, и только тогда он меня отпустил, понимая, что не сбегу.

Увидев его серьёзное лицо, я нахмурилась. В мои планы входил горячий секс с опытным мужчиной. Возможно, завтрак в постель, ещё секс, а потом обещание позвонить без последующего звонка. Я совершенно не ожидала, что Лёша будет откровенничать и ждать от меня ответного откровения. Что он задумал? К чему эти вопросы?

– Думаешь, у тебя это получится? Ты сама призналась, что талантов у тебя нет, – с потрясающей прямолинейностью заявляет он, протягивая мне бокал вина.

– Я неплохо стреляю, – отвечаю ворчливо, делая приличный глоток и отмечая необычный насыщенный вкус напитка. – К чему ты ведёшь, Лёша? Я думала, нам обоим ясно, ради чего мы здесь.

– Может ради чего-то бо́льшего? – протянул он, задумчиво проводя рукой по моему плечу и дотрагиваясь до цепочки кулона, спрятавшегося под футболкой. – Сама подумай, какова вероятность, что мы встретимся? Может, это судьба? Может, это то, о чём ты на самом деле мечтаешь?

– Встретиться с торговцем оружия? – с сомнением протянула я, хмуря брови, а потом ставя бокал на кофейный столик. – Не уверена.

– С человеком, способным изменить твою судьбу. Дать тебе настоящую цель в жизни.

На меня повеяло чем-то очень знакомым. Какое-то дежавю нахлынуло, и я выдавила из себя:

– Хватит вина. Мне кажется, эта ночь больше подходит для горячих напитков.

Лёша понял, что мне нужно подумать, поэтому усмехнулся, вставая и подходя к барному шкафу. Вытащив округлую бутылку коньяка и два коньячных бокала, он вернулся ко мне. А потом предложил сигарету, но я отказалась. Мне нужно расслабиться. Нужно придумать…

– Не бойся, Яр. Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Если ты не хочешь, мы просто хорошо проведём время, и утром я посажу тебя в такси. Наши пути навсегда разойдутся, а ты продолжишь воевать с миром, пытаясь доказать, что ты достойна лучшего. В конце концов ты состаришься и обнаружишь себя замужем за некрасивым мужчиной с визгливыми нервными детьми. Твоя фигура оплывёт, работа опостылит, как и быт, и вечная нужда в деньгах. Ты возненавидишь себя. Но будет поздно.

– Да, ты явно не собираешься меня ни к чему принуждать. А вот давить, рисуя мрачные картины будущего – это так, развлечение, – саркастически заявила я. Моя голова тем временем уплывала в блаженную негу. – Ладно, кто я такая, чтобы отказываться!

В голове завертелись непрошенные строчки: «Возьми моё сердце, возьми мою душу, я так одинок в этот час, что хочу умереть. Мне некуда деться, свой мир я разрушил…». Теперь я кристально ясно понимаю, что происходит и кто сидит передо мной. Не понимаю только, как они меня так быстро вычислили. И зачем Лёша очаровывает меня окольными путями, вместо того, чтобы действовать прямо. Может, это случайность? Он ничем не выдаёт того, что знает, кто я такая. Может, это судьба не даёт мне остаться в стороне?..

– Ты ведь даже не знаешь, что я хочу предложить, – с укором говорит Лёша, удивляясь моему легкомыслию. – А вдруг это продажа наркотиков?

Я расхохоталась.

– Это что-то из детства? К тебе будут подходить взрослые дяди и тёти и предлагать наркотики? А потом вырастаешь и спрашиваешь себя, где же были эти люди? – ехидничаю я, делая ещё один глоток.

Сколько я уже выпила? Бутылку? Две? Однако меня совершенно не берёт алкоголь, будто и вовсе не пила. Голова гудит, тело сладко ноет. Даже грудь слегка болит от напряжения. Я не могу не любоваться Алексеем. У меня появился собственный демон-искуситель. Посмотрим, как далеко он зайдёт.

А Лёша явно не знает моих коварных мыслей. Он смеётся над моей шуткой, широко открывая рот, отчего на щеках проступают ямочки. Парень топорщит свои вьющиеся волосы, закладывая руку назад, невзначай играя грудными мышцами. Мы всё ещё флиртуем, так что я наклоняюсь вперёд и провожу пальцем по его груди, рисуя узоры.

– Так что это будет? Игра или деловой контракт? Мне где-то кровью придётся расписаться?

Он перехватывает мою ладонь и тянет мои пальцы себе в рот, аккуратно облизывая, а потом Лёша сильно выворачивает моё запястье и проводит по нему ногтем большого пальца, оставляя след. Я зашипела сердито, но он посмотрел таким холодным взглядом, что я промолчала. Парень стал очень серьёзным.

– Это не игра и не контракт. Это обещание служить, которое ты дашь моим… боссам. Подчиняться их приказам. Быть готовой пожертвовать собой ради них.

Я возмущённо выдохнула, недобро уставившись на него. И Лёша пояснил:

– О да, это кажется перебором. Но вот в чём фишка, дорогая моя. Взамен ты получаешь столько, что и представить себе не можешь. Забудешь о финансовых проблемах. О своих неудачах. Обретёшь таких покровителей, что тебе никогда не придётся делать что-то, что тебе не нравится. Ты получишь ещё больше. Красоту. Успех. Силу, – он мягко гладит мою ладонь, вновь сокращая дистанцию и через миг усаживая меня на себя, чтобы нежно обнять за плечи, – и даже это ещё не всё.

– Куда уж больше, – с придыханием говорю я, реагируя на его ласки.

Лёша стягивает с меня футболку, и я стягиваю с него её, восхищённо глядя на упругие мышцы. Да, это стоило увидеть. Так что я наклоняюсь и провожу языком по его соскам, вызывая у парня сладкий стон.

Он обхватывает меня под коленками и перекладывает на диван, наклоняясь надо мной и медленно стягивая с меня джинсы, а следом трусики. Я немного смущена, будучи совершенно неподготовленной к визиту, но он так умело обращается со мной, что вскоре я запрокидываю голову назад, отдаваясь во власть его движений. Пальцами я касаюсь его волос, ощущая и приятную негу, и щекотку, и подкатывающую волну, огнём расходящуюся от центра между ног. Вот-вот она унесёт меня, вот-вот накроет с головой, да так сильно, будто это не волна, а огненный вихрь, сжигающий нервы в ярчайшей вспышке.

Я даже не улавливаю момента, когда он поднялся ко мне, оказываясь совсем близко от моих губ. Вот, то самое движение бёдер, и меня тотчас накрывает, а я начинаю кричать, забившись в его объятиях. Это походит на гонку, на олимпийский жаркий забег. Он так плотно движется во мне, что я едва успеваю делать вдох и выдох, вновь подхваченная бушующим торнадо.

Его губы оставляют следы на моей шее, мои ногти – царапины на его спине. Я так поглощена им, что не могу даже глаз открыть, будучи полностью во власти наваждения. Сладкой горячки. И последнее, что я успела осознать, – он был без защиты. А потом смерч унёс меня в страну чудес.

* * *

– Ты не закончил, – сказала я, когда мы лежали в обнимку на мягком ковре перед камином.

Я по-свойски закинула ногу к нему на бедро и положила голову на его грудь. Он наматывает на палец мою прядь волос, подложив под голову подушку. Какой сейчас час? Уже утро? Плотные жалюзи не пропускают солнечный свет, здесь всё ещё сумерки. Ночь не закончится, пока мы этого не захотим.

– Я хотел пообещать тебе, что ты не будешь одна. Рядом с тобой всегда будут родственные души. Ты и сама это чувствуешь со мной. Мы похожи. Будто из одного теста слеплены. Только ты ещё не прошла выпечку в печи, – он усмехается своей аналогии. – Став одной из нас – тебе будет проще взрослеть. Проще понять важные ценности жизни. Тебе понравится то, кем ты станешь. Это будет настоящая ты. Сильная, смелая и неустрашимая версия тебя.

Я смотрю на огонь, погружаясь в странное восхитительное оцепенение. Я всё ещё пылаю изнутри и никак не остыну. Будто не пробежала секс-марафон, а сделала лёгкую разминку. Не так уж много у меня было сексуального опыта, да и тот совсем неудачный. Поэтому я рисковала, отдаваясь на волю инстинктов и решив сыграть в эту извечную игру. А теперь в своём бесстыдстве я хочу ещё. После всего, через что я прошла, секс оказался лучшим способом расслабиться. Я буду заново родилась, и мне не хотелось на этом останавливаться.

Я с кристальной ясностью осознаю, что не хочу возвращаться к своей серой жизни. Не хочу носить дешёвую одежду и ходить на рутинную работу с девяти до шести. Не хочу некрасиво стареть, считать деньги до зарплаты. Не хочу быть бедной и неизвестной. Не хочу быть обычной. Скучной. Серой.

Я хочу жить так, как это было этой ночью. Я хочу быть такой. Страстной, огненной, желанной. Я хочу, чтобы меня желали. Я хочу желать самой и получать желаемое. Хочу жить полной жизнью, а не её имитацией.

Приподнявшись на локтях, я смотрю на него, говоря:

– Да. Я хочу этого. Я согласна.

Глава 7. Дёготь вместо мёда

Зеркала для темняков имеют особое значение. С помощью кровавых ритуалов через них они связываются со своими владыками.

Приняв душ и одевшись, я улыбаюсь своему отражению в зеркале. Глупая-глупая я. Вечно идущая напролом. Но натыкающаяся на препятствия, которые не так-то просто преодолеть. Что со мной будет, когда я стану темнячкой? Будет ли это перерождением моей души или я останусь прежней, но лучшей версией себя? В кого же я превращусь? И правильно ли я поступаю?

Улыбка сменилась оскалом. Сделав глоток коньяка, поморщилась. Больше не хочу. И так желудок бунтует. Слишком расслабилась. Но дело нужно сделать. Я включаю воду и осторожно разбиваю бокал о столик. Вытягиваю самый крупный осколок и прячу в заднем кармане джинс. Остальное выбрасываю в мусорное ведро. Мой запасной план на случай, если что-то пойдёт не так.

Интересно, есть ли на мне какая-то невидимая метка бывшей кандидатки на роль иллюминэ? Пройдёт ли инициация иначе из-за моей связи с Благой владычицей? Или же я уже утратила всякое значение? Мне до рези в животе страшно и завораживающе интересно!

В дверь постучали, и я мотнула головой. Будет то, что будет. И я вышла из ванны.

Лёша окидывает меня внимательным взглядом. От парня вкусно пахнет кофе, а из глаз пропал алкогольный дурман. Он собран и деловит. Спрашивает, не передумала ли я, и кивает, когда отвечаю, что нет.

– Ничего не бойся, – говорит парень, ведя меня к одной из закрытых комнат.

За дверью оказывается помещение, выкрашенное в чёрный цвет и с золотыми символами на стенах. Возле одной из них стоит небольшой алтарь с круглой чашей. Над ним висит птичий череп. На полу чёрный ковёр, а в центре задрапированное двухметровое зеркало, похожее на то, что было на вечеринке у Марка. Здесь нет окон, нет посторонних звуков. Когда Лёша закрыл за нами дверь, мы будто в вакууме оказались, настолько здесь было тихо.

– Как тебе антураж, дорогая? – спрашивает он, подмигивая. – Небось думаешь о сатанинских культах и прочей бесовщине?

Я согласно киваю, принюхиваясь. В воздухе застыл едва уловимый запах крови. Определённо, здесь творились жуткие вещи. И я ощутила лёгкий укол сомнения.

– У тебя отличный дизайнер, – шучу в ответ. – Что теперь? Мне нужно одним из этих кинжалов пустить себе кровь? Может, у тебя где-то животинка припрятана для жертвоприношения? Или ты заманил меня сюда, чтобы принести в жертву?

Алексей возмущённо закатывает глаза, поражаясь моей фантазии.

– Ты насмотрелась западных фильмов. Нет. Тебе ничего такого делать не надо. Просто посмотри в зеркало. И мысленно представь свои желания, а потом направь их в него, обращаясь с мольбой. Это и должна быть твоя молитва. Искренняя, с полной отдачей. А потом увидишь, что будет, – он притягивает меня к себе, целуя в лоб. – Не бойся, всё получится.

Я киваю, вставая перед зеркалом и закрывая глаза, и слышу, как он стягивает с него полупрозрачную ткань. Повеяло холодом и теми неповторимыми запахами, что витали в лесу звериной изнанки. Послышалось воронье карканье, треск ломаемых ветвей и приглушённый стук дождя.

Позади меня встаёт Лёша, обнимая за плечи и шепча:

– Не открывай глаза, пока не будешь полностью готова.

И я представляю себе свои мечты. Все те несбыточные желания, о которых не смела и думать. Признание. Успех. Довольные лица родителей, обращённые ко мне. Красота, от которой трудно отвести взгляд. Одобрение. И сила. О да, я так мечтаю уметь делать что-то необычное! Управлять ветрами, двигать предметы силой мысли, влиять на чувства других, слышать и видеть больше, чем остальные. И чтобы рядом со мной были такие же избранные, разделяющие мои грёзы. Я хочу быть той, про кого говорят: в ней что-то есть. Она особенная. Она уникальная.

Я так глубоко погрузилась в свои фантазии, что Лёша сжал мои плечи, намекая, что пора действовать. И я сделала то, что делала лишь единожды в детстве по совету религиозной бабушки, хотевшей, чтобы я крестилась и обратилась к Богу. Я начала молиться звериным владыкам.

Начала просить их исполнить мои желания, давая обещание отдать всё, что есть, чтобы служить им в обмен на них. Я всё вложила в эту мольбу, а потом открыла глаза и посмотрела прямо во тьму.

И зеркало треснуло.

* * *

В груди закололо с такой силой, что я упала на колени, пытаясь унять боль. Растирая грудь, я уставилась в треснувшее зеркало, теперь отражавшее испуганную меня и поражённого Алексея. Он хмурится, явно не понимая, что случилось, а потом догадка проскользнула по его лицу, и он с каким-то презрением перевёл взгляд на меня.

– Что произошло? Почему ничего не вышло? – расстроенно спрашиваю я.

– Они отвергли тебя. В тебе не оказалось ничего, что могло бы им послужить. Яра, ты ровно такая, как и думаешь о себе. Незначительная серость. Прости, что так грубо, но хорошо, что ты теперь знаешь это, – говорит он.

Боль немного утихла, и я поднялась. Злая обида просыпалась в обиженном сердце. Вот он – горячий источник моей печали. И я расцветаю разочарованием, превращаюсь в глину, становлюсь пеплом под чужими ногами. Меня вновь оттолкнули.

– Я не нужна владыкам? – спрашиваю сипло. – После всего они отвернулись от меня? – Голос дрогнул визгливыми нотками, и Алексей хмыкнул.

– Представь себе. Знаешь, ты первая на моей памяти, кого отвергли. У других бывали такие случаи, но ты первая промашка на моём пути. Мне даже жаль тебя. В тебе так много огня, но весь этот пыл никуда не выльется, а наоборот сожрёт тебя заживо. Так что рекомендую искать способы себя изменить.

И тут до него дошло.

– Я не говорил о звериных владыках. Как ты узнала?

– Говорил. Только не сказал, кто они такие, – попыталось было выкрутиться я.

Однако номер не прошёл. И Лёша совсем недружелюбно схватил меня за запястье, выворачивая его.

– Я знал, что ты не так проста. Мне сказали, что ты подойдёшь. У тебя есть нечто, нужное владыкам. Значит, это ложь? Кто ты такая? Ты из светочей? – продолжал наседать Лёша, жёстче держась за мою руку, как бы я не пыталась вырваться.

– Пусти! – воскликнула я, но он только больнее сжал, оттягивая меня назад, чтобы свободной рукой, окутанной чёрной дымкой, потянуться к моему горлу.

Повеяло озоновой колючей прохладой. В комнате потемнело, весь свет вышел, уступая место тьме из его ладони. И сам Лёша начал меняться какими-то мозаичными фрагментами, приобретая вороньи черты лица. Я так испугалась, что повела себя чисто инстинктивно: я вытащила осколок из кармана и изо всех сил ударила его в шею, когда он коснулся моей кожи.

На секунду меня ослепила невыносимая боль, а потом я рухнула на пол, сотрясаемая судорогами. Рядом со мной упал Лёша, хрипя и прижимая руку к шее. Он пытался что-то сделать, пока меня колотила дрожь и нервы сжались, как от удара током. Тем не менее мне хватило сил доползти до него, чтобы вновь ударить осколком, видя, что предыдущая рана затягивается.

Я била и била, пока его воронье лицо не спало, оставив остекленевшее изумление в его потускневших глазах. Я запомню это навсегда. То, с каким непониманием он смотрел на меня. Первый человек, которого я собственноручно и хладнокровно убила.

Мне стало так плохо, что я быстро слезла с него, выблёвывая съеденное, прощаясь с туманом от алкоголя. И после сразу провалилась в бессознательное состояние. Меня оглушило до такой степени, что я вообще отключилась. Мозг превратился в кашицу, из которой вытекли все до единой мысли. Я исчезла, развернувшись лицом к телу Лёши и тупо глядя на него.

Не знаю, сколько времени я провела в таком состоянии. Может, минуты, а может, и часы. Когда же очнулась, первым делом бросилась в душ, чтобы смыть с себя всё, что случилось. Я без колебаний зашла в гардеробную комнату Лёши, переворошила все полки в поисках приличной футболки. Свою я скомкала в комок и запихнула в найденный пакет. В комнату с телом я больше не заходила. В гостиной отыскала свой телефон и позвонила единственному, кому могла довериться.

Сообщив адрес, я попросила его приехать со словами, что это вопрос жизни и смерти. И он примчался буквально через пятнадцать минут. А когда увидел, что со мной и что я сделала, то просто застыл как вкопанный, а потом начал очень изобретательно ругаться.

– Яра, я тебе что велел делать? – процедил он, разобравшись в случившемся.

– Сидеть тихо и ни во что не лезть. Забыть обо всё случившемся, – почему-то мой голос скатился до таких низких нот, будто я запойная пьянчуга с перепоя.

– А ты что сделала? – моментально вскипел он, ударяя ногой по маленькой жаровне в углу церемониальной комнаты. Та с громким звоном взлетела вверх, сбивая череп ворона и вместе с ним падая вниз. – Яра, ради всего святого, как ты могла здесь оказаться? Что ты сделала?

– Да, я дура! Ты это хочешь услышать? – взъярилась я в ответ. – Я много выпила, а он был таким обходительным. Обаятельным. Он понимал меня! А о владыках заговорил только здесь. Я совсем не предполагала, что так всё обернётся.

– Не лечи мне мозг, идиотка, – с лёгкостью обозвал он меня, подходя к зеркалу и проводя рукой по трещинам. – Ты не просто оказалась здесь. Силой тебя он не мог затащить – был бы уничтожен своими же владыками. А вот заинтересовать. Получить согласие… – Глеб запнулся, останавливаясь, а потом резко развернулся ко мне. Его глаза побелели и я почувствовала тёплое прикосновение, длившееся совсем недолго. – Так и есть. Тебя не очаровывали, не принуждали, даже не опоили. Ты всё сделала самостоятельно. Поздравляю, безмозглая дура.

– Пойми, я не…

– Что не?.. Не хотела? Согласия не давала? Ты точно идиотка, но не настолько. Так что не придумывай оправдания, Ярослава. По своей воле ты зашла в эту комнату и посмотрела в зеркало. Была готова отдать себя. Ты хоть подумала, как это отразится на Алисе? Вообще, о чём ты думала? – он продолжал злится, но первоначальная ярость схлынула, уступив место разочарованию. И это оказалось гораздо больнее, чем если бы он продолжал давить на меня.

Я пристыженно опустила голову. Мои глаза всё время обращались к телу Лёши. Я даже глаза ему не прикрыла, он всё так же смотрел в пустоту, нелепо раскинув руки. О чём я думала? Только о себе. Я настолько испорчена желанием стать значимой, что позабыла о цене за свою мечту. Меня бросило в дрожь.

– Он говорил, что я подойду. Что я могу быть полезной владыкам, – до меня начало доходить. – Это была не случайная встреча.

– Конечно! Думаешь, темняки вот так просто ходят по барам в поисках адептов? Это долгий процесс, ведь они тоже не берут абы кого. На тебя навели ловца душ. Известный метод. А ты и рада была попасться на крючок, – он устало вздохнул. – Ладно, разберёмся. Судя по лицу, ты уже сообразила, в какое дерьмо вляпалась. Надеюсь, это послужит уроком.

Он подошёл к телу Лёши, присел на корточки, изучая нанесённые раны. Скривился от вида рвоты. А потом скомандовал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.