Камешек на память
Марина Шпарковская

© Марина Шпарковская, 2024

ISBN 978-5-0062-5963-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Все герои вымышлены,

все совпадения случайны.

НИНА

Ох и тоска! Зеленая! С прожилками коричневой, разлапистой тины! У меня такое ощущение, что лежу я где то на дне сонного пруда и гляжу вверх, сквозь толщу воды видны блики облаков, вокруг тишина и тина, тина, тина! И кто сказал, что пенсия – это рай! Ни куда не нужно спешить, нет ни каких обязанностей и забот, что хочешь то и делай – хочешь на левом боку лежи, хочешь на правом, хочешь пей чай с вареньем, хочешь с конфетами, хочешь делай что нибудь, хочешь не делай! Я согласна – рай – первые две недели, когда организм отходит от постоянной спешки, от постоянного « надо», «надо», «надо», а потом всё, не знает он, бедный организм, куда ему себя деть, чем занять, и опускается на дно сонного болота и хлопает глазами, рассматривая буро-зеленую тину. Так что пенсия раем мне не показалась, тоска-тоской. Да, забыла представиться – зовут меня Нина Павловна Разумовская, живу я в маленьком приграничном городишке и оказавшись на пенсии не знаю, куда себя родимую деть! Да еще кот мой, друг и товарищ, отправился в один прекрасный день в поход по девочкам, да так больше и не вернулся, тешу я себя надеждой, что решил он обзавестись настоящей семьей и живет себе благополучно с какой нибудь симпатичной кошечкой, а не задрали его, бедолагу, бродячие собаки. Но суть то остается прежней – кота нет, и не с кем мне вести долгие задушевные беседы, не о ком заботится, не от кого выслушивать не очень лестные отзывы о моей персоне. Остается только телефон и интернет. Интернет! Я взяла себя за шиворот и вытащив из теплой постели, потащила в другую комнату, к компьютеру, в почте висел закрытый конвертик, письмо от Зины из Германии, раньше Зина жила со мной по соседству, мы с ней дружили, ходили к друг другу на чай, или на что нибудь более крепкое, вместе периодически попадали в различные истории, из одной из таких историй Зина и вышла замужней дамой, причем замужем она оказалась за немцем, владельцем небольшой кондитерской в Гамбурге и, в общем то неплохим парнем, Питером Дином, и прихватив с собой сына Митьку, фрау Дин отбыла в славный город Гамбург на постоянное место жительство, всё собирается приехать ко мне в гости, да так ни как и не соберется. И так, посмотрим, что там нам пишет эта фрау?

«Ниночка, я еду, еду! Завтра буду уже у тебя! Так, сразу озвучиваю чего я хочу, и прошу не спорить и исполнить в полном объеме, ведь ты же меня любишь? Итак, оглашаю требования списком: картошечка вареная, посыпанная укропчиком, селедочка с лучком, огурчики свежепросольные в зеленых пупырышках, сальце с прослоечками, тонко порезанное, хлеб бородинский, масло сливочное домашнее и бутылочка водочки в морозилке! Нет, постой, водочки две бутылочки! Вдруг кто в гости зайдет!» Да, скажу я вам, аппетиты у фрау Дин ни сколько не изменились и вкусы тоже, не смогла чопорная Германия наложить на мою Зинку свой отпечаток. Завтра! И что же я тут сижу? Подъем, мадам, вас ждут великие дела! Пробегая мимо шкафа с большим зеркалом, я приостановилась, в зеркале отражалась всклокоченная тетка в ночной рубашке, на голове ирокез, физиономия не умытая, и это в двенадцать часов дня! Вот тебе и пенсия! Всё, абзац! Привожу себя срочно в божеский вид и забываю, что мне абсолютно не чего делать, есть у меня дела, ко мне едет Зинка!

Зинка приехала во второй половине дня, я все переживала, как она будет добираться от границы и когда под моими окнами засигналил автомобиль, решила, что Зинулю подвезла какая то добрая душа, каким же было мое удивления, когда с водительского сидения новенькой фиолетовой иномарки вылезла моя Зинка! Зинка которая ни когда машину не водила! Вуаля, вот вам и я! И Зинка кинулась ко мне, мы долго целовались и обнимались прямо у ворот, я и сама не подозревала, что так соскучилась по своей шебутной соседке. Ладно, давай, открывай ворота, загоним «Никанора», а то уже всю улицу переполошили. Кого? « Никанора». Кого еще Никанора? Да машинку мою так зовут – « Никанор». Машину? Нин, мне её Питер на юбилей подарил, бант во весь капот привязал, я как в окно это чудо увидела, чуть не уписалась, прибежала, машинку глажу и прошу её « только ни какого норова», права то у меня всего еще полгода – сама понимаешь, страшно. Ну, а муж мой дорогой, хоть по русски и говорит и понимает не плохо, все таки некоторые обороты русской речи не очень воспринимает, поэтому послушав мои причитания, он задал мне вопрос « я не понял, Зина, что это за Никаноровы?» Так моя машинка стала « Никанором» и ты знаешь, ему это имя нравится, я чувствую! Да уж, семейка Адамс! Загоняй своего

«Никанора» во двор, да пошли к столу, все исполнено в лучшем виде, все согласно списка, от себя правда я добавила соленые грибочки и вишневый компот.

Вытащив из багажника чемодан и пару пакетов, мы двинулись к дому, бросив вещи в прихожей, Зина сразу ринулась на кухню, открыла холодильник, обозрев его вместительное нутро, она звучно сглотнула слюну: Чудо! Если я через десять минут не начну все это лопать, ты будешь виновницей моей смерти… от воздержания! Иди уж мой руки, воздержание это не твой конек! Уж, что правда, то правда – и Зина рванула мыть руки и переодеваться. Через десять минут мы сидели за накрытым столом, на котором было всё из Зининого списка, дымилась картошечка, лоснилось сало, селедка манила взгляд, в запотевших рюмках плескалась «Столичная», приняв по рюмочке и дружно закусывая, мы стали рассказывать друг другу новости, за три года их накопилось превеликое множество, весело смеясь и перебивая друг друга, мы приняли еще по одной. А где кот? Где Фома? Я ему подарок привезла. И тут из моих глаз хлынули слезы, до этого столько времени сдерживаемые, я наконец то до конца поняла, что кот в моем доме больше не появится, не подставит мне серое пушистое пузо, чтобы почесали, не объявит бойкот за неправильное к их величеству отношение. Нин, ты чего ревешь? Пропал кот, уже больше месяца. Ну не реви, не реви, другие так по людям не убиваются, как ты по коту, хотя, честно сказать, хороший был кот, умный, мы с Митькой его часто вспоминали. Я заревела еще сильнее. Ну всё, все, не реви, давай еще по пять капель – помянем кота твоего, добрым словом. Нет, я не буду, я его мертвым не видела и поминать не буду, буду думать, что ему где то хорошо живется. Ну не будешь, так не будешь – легко согласилась Зинка. Ой, забыла, Питер с Митькой тебе ведь пирожные прислали, она подхватилась и убежала на улицу к машине, через несколько минут мне была вручена плетеная корзинка с воздушными пирожными, с золотой глазурью – это «Воскресенье», Митя сам для тебя пёк, у него это хорошо получается, и вообще у нас здесь столько всего, давай Нюшу позовем, ты не будешь против? Нюша. Нюшей она была только для своих, а для остальных она Анна Яковлевна Строева, они много лет проработали с Зинкой в одной организации, Зинка бессменной секретаршей уважаемого Ивана Ивановича, его правой рукой и поддержкой, а Анна Яковлевна главным бухгалтером, а следовательно защитой и опорой, того же самого Ивана Ивановича. В силу характеров и небольшой разницы в возрасте, женщины быстро подружились и всегда подставляли друг другу крепкое женское плечо, в одиночку воспитывая детей, Зина – Митьку, а Нюша – Леночку, так и жили они в мире и согласии, пока жизнь не раскидала их по разным странам. Так как же я могла быть против прихода Нюши, если не раз сиживала с ними в уютной Зинкиной кухоньке за кружкой чая или рюмкой водки (вино наша честная компания как то не жаловала, на хорошее не хватало денег, а пить « чернила» не хотелось). Зови, как же без Нюши. Через пятнадцать минут наша компания увеличилась еще на одну даму средних лет. Мы с упоением перемывали косточки всем знакомым, которых вспомнила Зинка, с удовольствием периодически принимали по пять капель и закусывали, чем Бог послал. Зинка охала и ахала, услышав от Нюши, что их родную организацию скупили на корню, какие то москвичи и что теперь будет никто не знает, Иван Иваныч конечно бодриться, пытается угодить приезжим, но чем это дело закончится, сказать трудно: Представляете, а один вообще тут остается! В нашем то болоте после Москвы остаться! Не сладко ему придется! Я его мельком видела – мужик лет пятидесяти, довольно приятный, чего его сюда понесло – бизнес, бизнесом, а как же семья? Нюша, а может он не женат, чем ни кандидатура, ты у нас умница, красавица.. Ага, забыла, Зинуля, добавить, еще комсомолка! Нет, девчонки, мой поезд ушел, а вернее прошел мимо, не заходя на мою станцию, так что я уж как нибудь и так проживу. Нюша, фу! Проживет она, вот посмотри на меня! Ты на меня не фукай, я тебе не собака, а тебе просто повезло, вот и радуйся! И вообще пора мне, девчонки, мне москвичей завтра на экскурсию в монастырь везти, Иван Иваныч прогибается, а у меня выходной к чертовой матери, думала отдохну, а тут целый день с чужими людьми буду валандаться. Нюша, а ты все же на мужика то посмотри, целый день с ним вместе будешь, чего тяжело приглядеться. Зинка, отстань! Нет, дай слово, что не будешь как мымра сидеть, а посмотришь – вдруг мужик то путный. Зина! Сказала, дай слово, а то соберусь и завтра с тобой поеду, Иван Иваныч тоже наверное поедет, а он меня точно с собой возьмет! Зина! Сказала тебе, дай слово! Спорить с Зинкой бесполезно, особенно с Зинкой, принявшей на грудь! Даю, слово, даю, буду на этого Сергея Васильевича весь день любоваться. И рядом сядешь? Нет, вот этого я тебе не обещаю, а любоваться буду, даю слово. Эх, это данное слово! Да еще просьба, которую протрезвевшая Зинка озвучила по утру, если бы только знать к чему это все приведет! Но, если бы знал, соломки подстелил..или если бы я знала, то сидела бы на попе ровно, хотя сказать об этом с уверенностью не могу, ну дурная у меня натура, даже если знаю, что ситуация пахнет очень плохо, все равно сунусь её понюхать, а когда уже увяз, надо плыть, дабы не захлебнуться.

СЕРГЕЙ

Нет, он всё таки дурак! И зачем он ввязался в эту дурацкую авантюру! Зачем? Зачем ему этот забытый богом городишко? Зачем? Ему, что плохо жилось в Москве? Все размеренно и отточено до мелочей, все ясно и понятно. Дом-работа, работа-дом! Общий с братьями бизнес, приносящий приличные деньги. Зачем надо было соглашаться на освоение терминалов в этом городке, пусть бы этим занимался кто нибудь другой, ну и что, что они почти бесплатные, что? Почему то не младший, ни средний брат не согласились переезжать в эту дыру почти на год, а может и больше, кто же может предсказать, сколько понадобиться времени, что бы сдвинуть здесь все с мертвой точки и наладить работу так, чтобы самому можно было вернуться домой. Да, они много лет занимаются международными перевозками, и иметь свою базу и склады практически на границе очень выгодно, но это ломает весь его сложившейся быт, все его привычки, а ведь он уже давно не мальчик, через три месяца ему исполнится пятьдесят пять лет – юбилей, который придется справлять в этой богом забытой дыре. Вот и сейчас, поддавшись на уговоры братьев, которые послезавтра уезжают домой, в Москву, он сидит в «Газели» и ждет какую то дамочку, которая обещала им экскурсию в монастыре, с посещением пещер. Вернее не так, дамочка, к слову сказать, ни чего им не обещала, а это бывший директор терминала, пытаясь быть полезным, предложил им эту экскурсию и уговорил своего главбуха созвониться со своим знакомым, который был замом главы района, в котором и был расположен этот монастырь. Вот как всё сложно и запутанно, и по большому счету, дамочке то их тоже навязали – она могла бы свой выходной проводить дома, с семьей, но начальнику ведь не откажешь – вот такое стечение обстоятельств. И Сергей Васильевич Горин, вдруг пожалел эту практически не знакомую ему женщину, которой целый день придется провести с чужими ей людьми, с его Сергея Васильевича семьей, а его семья, это та еще песня и сказка! Вот он сам – сидит на переднем сидении в салоне « Газели» и жалеет себя и клянет свою мягкотелость, сзади за ним сидят его средней брат Игорь с женой Ольгой, которая вся уже извелась от злости, потому что младший их брат Алексей, взял в эту поездку не свою законную жену Светлану, а любовницу Дашку, которая младше его ровно вполовину – ему сорок, ей двадцать, они сидят за Игорем с Ольгой, Дашка вытянула в проход безупречные ноги от ушей, в коротких шортах, впрочем ноги, это её единственное достоинство, ноги и смазливая мордашка, в остальном она полный ноль – глупа как пробка, только и знает, что хлопает глазами, называет Алексея «папиком» и все время канючит, все ей всегда не так и ни этак. Ольга злиться от невозможности исправить ситуацию, и от подозрений, что у её Игоря где то тоже есть такая же Дашка (в чем она права на все сто процентов), она бы с удовольствием позвонила Светлане и все ей рассказала, но муж запретил ей это делать, поэтому она все время задевает Дашку, цепляется к ней, высмеивает – Дашка ноет, жалуется Алексею – короче, жесть! Замечательная семья – взял бы всех и удавил! Может поэтому он и дал согласие на эту авантюру, чтобы отдохнуть от своих дорогих братцев, их дражайших половин и приложений к ним.

АННА

Утро ничего хорошего не принесло, да и откуда ему взяться, хорошему, если домой она вчера явилась за полночь и прямо скажем, в хорошем подпитии! Зато увиделась с Зинкой, за эти три года она так по ней соскучилась! Соскучилась по их посиделкам, разговорам, по Зинкиному упрямству и суматошности. Ой, да она же обещала Зинке любоваться на этого москвича! Ну, это уж мимо – скажет, что присмотрелась, гусь, свинье -не товарищ, ловить ей, Нюше, там нечего, Зинка и успокоится, отстанет от неё со своими, не понятно откуда взявшимися, замашками свахи. Нюша потянулась, глянула на часы и, пожалев себя разнесчастную еще чуть-чуть, побрела в ванную, пора было собираться. Минут через сорок под окном просигналила машина. Здравствуйте, меня зовут Анна Яковлевна, Нюша улыбнулась и оглядела салон « Газели», за рулем которой сидел их водитель Витя Большаков (это замечательно, куда ехать объяснять не придется).На переднем сидении в одиночестве сидел тот самый москвич – Сергей Васильевич Горин, присмотреться к которому она клятвенно обещала Зинке. Сзади за ним сидела пара -мужчина, похожий на Сергея Васильевича и нахмуренная женщина, еще дальше – мужчина помоложе и девчонка лет двадцати в коротких шортах и топике не доходящем до пупка, слева на одиночном сидении – Иван Иванович, за ним его жена. Место было только рядом с Гориным. Проходите, Анна Яковлевна, присаживайтесь и он похлопал ладонью по сидению рядом с собой. Мы с вами уже знакомы, а это вот мой брат Игорь и его жена Ольга, а там дальше мой брат Алексей и Даша, ну а остальных вы знаете. Очень приятно познакомится, можем ехать. « Газель» двинулась в путь, увозя эту разношерстную компанию в направление соседнего городка, знаменитый монастырь расположенный в нем и был их целью.

НИНА

Утро добрым не бывает! Особенно если вечер плавно перетек в ночь и количество рюмочек принятых на грудь было довольно приличным. Я открыла сначала один глаз, потом второй и прислушалась к организму – организм срочно требовал горячего крепкого чая и таблетку аспирина! О, это мы сейчас сообразим, за такой малостью дело не станет! Я выползла на кухню, там уже сидела Зинка, тяжело кряхтя и постанывая. Чего не спишь? Ой, Нина – сон алкоголика короток и не крепок. А алкоголик то у нас кто? По всей видимости я, раз не сплю уже с середины ночи. Не, Зинуля, ты у нас дама малопьющая, поэтому наутро болящая. Аспирину хочешь? А яду нет? Зина, я тебя не узнаю, зачем же так радикально подходить к вопросу – давай лучше чайку, аспиринчику – глядишь жизнь и наладится. Через полчаса жизнь действительно стала налаживаться – краски стали ярче, день радужнее, а головная боль отбыла в неизвестном направлении. И вот тут то жизнь преподнесла мне очередной сюрприз! А заключался он в Зинкиной просьбе, вернее даже просьбочке, столь не значительной, что и внимания она особого не занимала бы, не принеси столько неприятностей на наши бедные головы! Ну, впрочем все по порядку!

Нина, сказала Зинка потягиваясь и вылезая из за стола, давай Питеру письмо напишем, а то я ему вчера только смс скинула, что доехала. Письмо, так письмо. В почте висел не отрытый конвертик: « Зиночка, как вы там? Как доехала? Как Нина? Как её хризантемы? Ты там смотри, « Никанора» не обижай, по плохим дорогам не гоняй! Да и сама, посиделками не увлекайся, голова то ведь своя, а не казенная, болеть будет. Целую, Питер». Зинка уселась писать ответ. Не понимаю, Нина, у всех порядочных людей уже давно есть скайп, поговорил и не надо клацать по клавишам. Так то же у порядочных, у тех кто все время начищен, наглажен, причесан и умыт, а я люблю в этом кресле посидеть в любимом теплом халате, да еще с кружкой чая и бутербродом, какой уж тут скайп, по мне лучше так – по клавишам шлеп-шлеп, конфетку хрусть -хрусть и чайка сверху, да еще пока ответа жду, на каких нибудь страницах в нете поболтаться – красота! Темнота ты, Нинуля, темнота! Ладно будем по клавишам шлеп-шлеп: « Дорогой, мы все живы и здоровы, и даже голова уже практически не болит, так что не переживай! «Никанора» обижать не буду, клянусь, он мне дорог даже больше чем тебе! За все остальное поручится не могу, здесь уж как карта ляжет! Нина передает тебе привет, а я тебя целую. Пока, до связи. P.S. У Павловна скайпа нет и не будет, поскольку она не малограмотная, а малопригодная к употреблению по скайпу, халат видишь ли у неё не в ту полоску». Боже мой, Зинка! Ты где же таких слов то нахваталась – малопригодная! Очень я даже пригодная! И халат мой просто чудо! Мягкий, пушистый, его по скайпу покажи – сразу сопрут! Ладно все, дорогому мужу отчет послан, а теперь о приветах и просьбах. Ну нет, приветы давай, а просьбы не хочу, опять куда нибудь заведут. Да ты хоть послушай, там же сущая ерунда! Ты же у нас теперь просто героиня, когда Гельмут Краузе приехал и рассказал все о своей поездке в Россию, ты кстати знаешь, что он через Красный Крест добился перезахоронения отца и его взвода, их похоронили в Гамбурге и родственников погибших Гельмут тоже нашел. Да знаю я, Зина, знаю, я много думала об этом, знаешь, да, они враги, они сражались против моей страны, эта война перемолола миллионы людей, сломала миллионы судеб, на ней погиб и мой дед, все это так, но они, эти погибшие солдаты ведь тоже чье то прошлое, а прошлое ни кто из нас изменить не в силах, поэтому пускай они покоятся с миром, пускай на их могилы будет кому приходить, ведь все мы живы пока нас помнят. Так вот, Гельмут передает тебе привет и вот этот подарок, сказал будешь ставить туда свои хризантемы. Я распаковала коробку – это была ваза, нет не ваза, это было произведение искусства! Она была просто чудесная, сделанная из дерева, вся ажурная, я таких и не видела никогда. Просто чудо! Только Гельмут не знает, что я никогда не срезаю хризантемы и не ставлю их в букеты, не могу смотреть как они увядают без света, дождя и солнца. Но вазу я поставлю на самое видное место – она того заслуживает! Зина, ты ему привет передай и большое спасибо за подарок! Представляешь, Нина, он это сам сделал, своими руками! Я как увидела, просто обомлела, чтобы из куска дерева сделать такую красоту, это какой же надо иметь талант! Тут ты права, но у меня такое впечатление, что ты мне пытаешься заговорить зубы, давай уже колись, что ты от меня хочешь? Ну понимаешь, Ниночка, я же тебе говорю, Гельмут всем рассказал, какая ты умная, чудесная, как ты легко решаешь даже то, что решить невозможно! И? Он часто приходит к нам в кондитерскую и все время о тебе рассказывает. И? Что ты икаешь, пошла в атаку Зинка, я сразу забеспокоилась, её наступление ничего хорошего не обещало! Икает она тут, ничего рассказывать не дает! Зина! Что Зина? Когда я уже собралась уезжать к тебе, ко мне пришла женщина, она часто приходит к нам за пирожными и конечно слышала все дифирамбы в твою честь. Так вот, её зовут Ева Ковальски и она искренне уверена, что ее бабушку совсем малышкой вывезли из наших мест, не знаю уж почему она решила, что именно отсюда – Россия ведь большая и бабушке было всего три года, она ни чего не может помнить! Ну в общем она ко мне пришла, принесла половинку старой истертой записки и слезно просила тебя найти их родовое имение и прислать ей оттуда камешек. У нее очень болеет мать и Ева почему то уверена, что камешек с родной земли даст матери сил и успокоит ее душу. Зин, ты дура? Я даже записок ни каких читать не буду! Это же пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что! Подберешь любой камешек покрасивше, и отвезешь своей Еве, а меня уволь. Ниночка, но ты же понимаешь, я так не смогу, надо же будет рассказывать, где я этот камешек нашла, а я что скажу? Ну, Нина, там же ведь больной человек! Зина, это ты больная! Сама на это подписалась, сама и ищи, а я не буду! Но ты же ведь знаешь, что я без тебя ни чего не найду, я без тебя и в записке то ничего не пойму, она какая то странная, как зашифрованная. Я тебе русским языком сказала – нет, или ты там в Германии русский язык понимать разучилась? Зинка надулась, как мышь на крупу, а я пошла поливать хризантемы. Хризантемы! Я люблю все цветы и старательно забочусь обо всех, но сердце мое принадлежит только этим, пахнущим осенью и грустью, цветам. Они у меня всех расцветок – желтые, белые, красные, а в прошлом году мне подарили совсем редкие, ярко оранжевые и голубые, привез мне их в подарок знакомый, в благодарность за спасение дочери и внучки, такая уж у меня наверное судьба, вечно попадать в какие нибудь истории, которые иногда заканчиваются счастьем для других людей. Так, это что такое! Половина моей голубой хризантемы была варварски сломана! Бедная моя, она и так ни как не может прижиться, приспособиться на новом месте, а тут какая то сволочь взяла и просто на неё наступила, именно так, на влажной земле четко отпечатался след ботинка приличного размера. Сомнительно, чтобы тут была женщина, плохо себе представляю даму с таким размером ноги! Значит под окнами моей кухни ночью топтался какой то мужик и сломал мою бедняжку! Я попыталась поднять цветок – куда там, смятая хризантема уже завяла. Найду гада, убью! Найду? Это вопрос спорный, да и вообще как он сюда попал? Участок сын огородил мне забором, хотя если иметь длинные руки (а мужчина, судя по отпечатку подошвы, был крупным), то вполне можно открыть калитку через верх. Но зачем? Что ему от меня надо? У меня же ничего нет, даже кота и того теперь нет! Но у меня зато есть Зина с её странной просьбой. Неужели все дело в какой то записке и Зинка притащила за собой «хвост»? На Зинку это вполне похоже, и я решительно пошла в дом. Фрау бессовестно дрыхла, уткнувшись носом в диванную подушку, а я то думала, она тут вся в переживаниях, придумывает как же подбить меня, грешную, на новую аферу! А она спит! Ну сейчас я ей устрою райские кущи! Зинка, караул! « Никанора» кто то спер! Громко топая, фрау Дин метеором вылетела из дома, я чинно пошла следом. Зинка добежала до мирно стоявшей машинки, уставилась сначала на неё, потом на меня и заорала, как будто ей что то прищемили в дверях, из скромности не буду уточнять что. Ты что сумасшедшая? А если бы меня «Кондратий» хватил? «Кондратий» из за « Никанора» – хорошее словосочетание, хорошее. А если меня «Кондратий» хватит из за того, что кто то здесь ломает мои любимые хризантемы? Какие хризантемы? Ты в своем уме! Я ничего не ломала! Да я и в сад вообще не выходила! Я же не говорю, что ты, я говорю, что кто то, и этот кто то, какой то дядя с размером ноги, как у слона, сломал мою хризантему, и появился он с твоим приездом! Нина, ты что сбрендила! Вокруг же забор, ты же видишь, забор! Ну да, я сбрендила и ты ни кого за собой не притащила, и мне это все примерещилась! Я схватила Зинку за руку и потащила ее на другую сторону дома, к погубленному цветку. Зинка долго ползала рядом с хризантемой, пытаясь придать ей стоячее положение, что естественно не дало ни какого результата, потом рассматривала след от ботинка, причем это был именно ботинок, узконосый и с каблуком, чесала в затылке, вздыхала и ежилась. Нина, а может у тебя какой нибудь тайный воздыхатель завелся? Ну да, и полез через забор прямо в день твоего приезда, встал под окнами кухни, чтобы послушать о чем мы разговариваем. Знаешь, у меня есть конечно парочка воздыхателей, но они все абсолютно нормальные люди, да и поздно уже в нашем возрасте бегать под окнами, надо говорить все прямо и открыто, а то можно просто опоздать, не успеть ни сказать, ни сделать. Так ты думаешь это он из за меня сюда пришел? Так не из за Нюши же, она то тут вообще не причем. А вдруг? Что вдруг? Пришел бы к Нюше под окно, да и нет у нас здесь таких дураков, сама знаешь, любой бы в дверь позвонил и вошел спокойно, а не толокся под окном. Но что он хотел услышать? Ну вариантов у нас не много, думаю его не интересовали наши: кто? Где? И с кем? А значит интерес у него может быть только один, твоя чертова записка! Она не моя, я же тебе говорила её мне дала Ева… подожди, ты хочешь сказать, что я притащила кого то за собой из Гамбурга? Наконец то, дошло – как до утки на пятые сутки! Неси уже свою записку, видит Бог, когда нибудь я тебя грохну, вытру руки и скажу, что так и было!

СЕРГЕЙ

Дорога шла вдоль небольшой речки, повторяя все её повороты и изгибы. Сергея укачивало, на душе было муторно и почему то беспокоила сидящая рядом женщина. Почему беспокоила, было не понятно, обыкновенная тетка, лет за сорок с лишним, простое лицо, каких тысячи, не высокая, кругленькая – ни чего общего с тем стандартом, который он определил для себя много лет назад. Тогда, много лет назад от него ушла жена, яркий, ветреный мотылек, который при первом же возможном случае улетел туда, где вкуснее кормили и ярче одевали, улетел к его компаньону из Швейцарии. Ладно бы она улетела одна, но она увезла туда и их единственную дочь, сначала просто в гости, а потом когда девочке исполнилось десять лет и она смогла решать сама с кем ей жить, увезла насовсем. И так получилась в его жизни, что есть где то уже взрослая девушка по имени Снежанна, его родная дочь, которая практически не говорит по русски и присылает ему сообщения на почту два раза в год – на Рождество и на день его рождения. И все! Вот такая получилась не веселая история – сначала он пытался вернуть дочку, потом пытался хотя бы общаться с ней, а потом вдруг понял, что это бесполезно! Он ей не нужен! Ей нужна та комфортная, размеренная жизнь, которой она живет, а он со своей Москвой, со своими мыслями и делами ей не нужен! Совсем! И тогда он успокоился и определил для себя идеальный стандарт любовницы – блондинка, не старше двадцати пяти лет, идеальная фигура, ноги от ушей, симпатичное личико и ни какой любви, семьи и детей, только взаимно выгодное сотрудничество – секс – деньги, деньги- секс. Всё! Так почему же его так тревожит это соседство? Почему? Переваривая в голове эти не веселые мысли, он не заметил как задремал. Сон приснился яркий и цветной – мама, как в детстве, гладила его по голове и шептала на ухо: «Всё будет хорошо, Серёжечка! Вот теперь точно все будет хорошо! Только смотри на все душой, послушай меня, смотри душой!» он и проснулся, чувствуя мамино дыхание у себя не щеке. Его голова мирно покоилась на плече у соседки, от нее исходил не яркий запах сладких духов и еще чего то, что он определить не мог, рядом перед глазами был спокойный изгиб губ, чуть тронутых помадой, и так ему было хорошо лежать на этом плече, что он испугался самого себя! Простите, ради Бога! Да ничего, бывает – улыбка была спокойной и мягкой, просто улыбнулась, потому что так хотела сама, а не для того, чтобы понравится ему, зато дорога у Вас пролетела в один миг, сейчас уже и приедем, Вот только я хочу у Вас спросить, Сергей Васильевич, это девушка, Даша, она понимает, куда едет? Это же монастырь, мужской монастырь, ее в таком виде даже за ворота не пустят.

АННА

Господи, ну зачем мне это? Сидят все надутые, как индюки! И эта малолетка на заднем сидении, практически голышом! Как она собирается идти на экскурсию, её никто туда не пустит, а девочка видно стервозная, значит будет скандалить – мне это надо? И этот рядом, Сергей Васильевич который, сидит, кивает головой, сейчас уснет, одно спасибо, пахнет приятно, вода туалетная классическая, короче пахнет дяденька вкусно и это радует, а то нюхала бы сейчас, что нибудь резкое и агрессивное – головная боль была бы обеспечена. Плохо я к запахам отношусь, плохо, не все они для меня удобоваримые. Ну вот уснул, и, молодец, вон как удобно голову мне на плечо пристроил, сопит себе! Видела бы Зинка, обрадовалась! Разбудить что ли? Пусть голову уберет. Да ладно, пусть спит, то же наверное жизнь медом не кажется, раз в нашей дыре остается жить, да и семейка у него не очень, хотя может это первое впечатление – пусть спит, мне особо не мешает. Вот ведь она жизнь, еду не понятно с кем, чужой мужик спит у меня на плече, что ждет дальше не знаю, сейчас все на работе переиграют, и пойду я ветром гонимая, как та кошка Машка, с узелком через плечо. Ведь этот вот сопящий, главного бухгалтера точно своего приведет, зачем ему я, вторым бы хоть оставил. Может и правда ему по улыбаться? Нет, к черту! Если что, уеду к дочери в областной город, будем вместе квартиру снимать, найду работу, выкрутимся как нибудь, только вот дом жалко, зарастет весь. Ладно, чего за ранее расстраиваться, поживем, увидим! Скоро уже приедем, а вот, проснулся. Простите, ради Бога! Да ничего, бывает. Вот только я хочу у Вас спросить, Сергей Васильевич, это девушка, Даша, она понимает, куда едет? Это же монастырь, мужской монастырь, ее в таком виде даже за ворота не пустят. Алексей, ты как себе представляешь Дашин поход на экскурсию? Да говорил я ей, а она, в платье не удобно! Ну, значит будет сидеть в машине, и даже носа пусть не высовывает! Я из за нее с местными скандалить не собираюсь. Даша сморщила хорошенький носик и заканючила: Папик, почему это я должна сидеть в машине, здесь жарко и воняет! Ты вообще бы мог взять машину поприличнее и ехать отдельно, а не таким скопищем! И тетка эта тоже не в платье, почему она пойдет на экскурсию, а я нет?» Сергей Васильевич резко повернулся на сидении: Дарья, она для тебя не тетка, а Анна Яковлевна и не твое дело… Анна положила Сергею руку на плечо – вы не волнуйтесь, я вполне могу себя защитить. Вы, Даша конечно очень приятная девушка, но это не дает вам право обижать людей, да и называть своего друга « папиком» при всех, тоже не дает, вы наедине можете называть его хоть

«сусликом», а здесь он Алексей Васильевич, или хотя бы Алексей, потому что здесь, кроме вашей семьи, есть еще и посторонние люди, которым совершенно не обязательно знать все интимные подробности ваших отношений. Да ты мне просто завидуешь, старая вешалка! Сергей опять ринулся в атаку, и опять Анна удержала его. Ну что вы, милая девушка, чему я могу завидовать? Вашей оболочке? Да уже лет через десять она сдуется, грудь обвиснет, щечки потеряют свой румянец, кожа перестанет быть шелковистой. И что останется? А ничего не останется, потому что больше ничего нет! « Папики» будут становится все старше, все противнее, пока однажды вы не поймете, что подросло новое поколение наглых девочек, и вы уже не кому не нужны и это будет финиш! А пока решаем так, или ты, красота неземная, сидишь в машине и тебя не видно и не слышно, или в машине сижу я и экскурсии не будет у всех, потому что мой друг, который обещал нам тут все организовать, человек глубоко верующий и оскорблять его чувства я не собираюсь. Дашка заревела в голос, пыталась что то шептать на ухо Алексею, но он оттолкнул ее и отвернулся к окну.

НИНА

Записка принесенная Зинкой была действительно странной, вернее это была половина записки, кто то разорвал лист бумаги пополам, одна половина была у меня в руках, на ней четким каллиграфическим почерком было написано следующее:

«Потомок мой сюда придет, коль будет ум

лесом спят и в доме том хранится клад, та

когда то танцевал, где счастлив был, семь

Шагами вальса от всех стен отмерь три та

Но помни злато – это ложь! Наследст

найди!»

И что это за хрень! Абракадабра какая то! Я здесь ничего не понимаю, и где вторая половина? Зина, ты говорила, эта Ева хочет камешек с родных мест, а теперь говори мне честно и не смей врать, ведь она просила найти клад? Нет, Ниночка, нет, она сразу сказала, что прапрадед ее увлекался стихами, сам пописывал для себя, но все это иносказательно. Иносказательно говоришь, может быть, может, только знаешь, Зина, здесь конечно про клад написано, но клада этого никто никогда не найдет. Почему это? Ведь про него написано! Зина, на заборе тоже написано… Ну ты же сможешь разобраться? В чем? Здесь нет ни одной зацепки, ни одной! Кроме слово клад, которое так тебе нравится! Хорошее ведь слово! Слово то может быть и хорошее, только пустое! Пустое то, пустое, но только тот, кто за мной следом приперся, так не думает. Да пусть он думает, что хочет, а я об этом думать не буду! Нина! Я сказала не буду думать, ты хочешь думай, если от всяких дурацких записок у тебя свербит в одном месте, вперед, и с песней, но без меня. Зинка надулась, а я пошла варить борщ – война, войной, а обед по расписанию! Руки механически делали свое дело, мыли и чистили овощи, резали мясо, а в голове крутились совсем иные мысли, и хотя я пыталась остановить полет фантазии, но увы, мысли к сожалению отключить невозможно, не существует такого тумблера, которым можно щелкнуть и стереть с экрана слова прочитанной записки. А вдруг и правда? Вдруг действительно где то лежит клад? Иногда в жизни случаются такие вещи, что даже после того как все разъяснилось и улеглось по полочкам, все равно вызывают глубочайшее изумление – вот это да! В общем, чертик сидящей где то в глубине моей авантюрной натуры, забил хвостиком и подтолкнул меня рожками в бок. Я высказала ему все, что думаю и пошла в комнату к Зинке, та сидела за столом и вертела в руках злополучную записку. Давай ее сюда, подумаю, а ты иди борщ доваривай, и чаю мне принеси. С бутербродом или с печеньками? С ядом! От дури в башке! Ой, ну зачем же так радикально, повторила стервозина мои утренние слова и умелась на кухню. Через пять минут передо мной стояла любимая кружка с чаем, тарелка с бутербродами и большая шоколадка. Думай, Ниночка, думай, а я все сделаю, борщ доварю, посуду помою. Конечно сделаешь, еще бы тебе не сделать, ты же ведь, зараза, своего добилась! Фу, Нина, я не зараза.. я еще только учусь! Иди отсюда, ученица, а то я сейчас передумаю, так двоечницей и останешься! Я ушла, ушла, ушла и хитрая Зинкина физиономия скрылась в дверном проеме.

«Потомок мой сюда придет, коль будет ум

лесом спят и в доме том хранится клад, та

когда то танцевал, где счастлив был, семь

Шагами вальса от всех стен отмерь три та

Но помни злато – это ложь! Наследст

найди!»

Господи, ну что же он хотел сказать? Почему он? Может она? Нет, Зинка сказала, вернее Ева сказала, что прадед или прапрадед баловался стихами – значит он, но где же вторая часть записки, без нее тут черт ногу сломает и вообще почему решили, что это должно быть где то в наших местах? Зина! Что Ниночка, ты уже что нибудь поняла? Я тебе что, ясновидящая что ли? Рассказывай все, что тебе Ева рассказала. Зина села на стул, сложила руки на коленях, ну и впрямь примерная ученица – Ева сказала, что у неё мама болеет, что просит камешек с родной земли. Так это пропускаем, что еще говорила? Да не знаю я. Как не знаешь? Ты что просто взяла записку и поперлась с ней ко мне? Да нет, я с ней разговаривала, она просила у меня.. Зина, про больную маму я уже слышала, что еще? А что еще? Зина, я тебя убью! Ну маму Евы зовут Эльза, она родилась в Германии в конце сороковых, а её маму Елену, мать вывезла из России, предположительно из наших мест. Ева очень смутно помнит прабабушку, но говорит, что та была очень красивой женщиной, даже в старости, они жили одни, одни женщины, у них был свой дом и небольшая рента, на которую они и существовали. Они и сейчас живут в этом доме – Эльза и Ева, знаешь я видела их дом, он словно игрушечный, весь бело-розовый с небольшим садиком с розами. Ева говорит, что откуда у них дом и деньги, в семье никогда не обсуждалось и только уже в семидесятых Эльза открыла не большой парфюмерный магазинчик, который сейчас принадлежит Еве, миленький скажу я тебе магазинчик, но не думаю, чтобы он приносил необходимое количество денег, для содержания дома в таком образцовом порядке. Есть в прошлом этой семьи какая то тайна, но она не связана с этой запиской, ведь клад то если он есть, то он здесь, а денежки то, уже там и причем давно. Да Бог с ними с их деньгами, хоть какую нибудь зацепку Ева тебе дала? Да никакой, Елена была совсем малышкой и все, что она помнит это высокий бело-розовый дом и подъездную аллею, все, больше в ее памяти нет ничего, да еще слова матери, о том, что ее отец был отменным шутником и баловался стишками. Так с этого места поподробнее – значит дед Елены и есть тот человек, который оставил это, так сказать произведение искусства, а что стало с родителями Елены, может они вывезли из России ценности и поэтому у них до сих пор есть и дом и вклад в банке? Нет, Нина, насколько я поняла в Германию приехала только женщина с ребенком на руках, причем совсем молодая женщина, ее звали Мария и Ева говорит, что все разговоры о ней бабушка всегда быстро сворачивала, поэтому о Марии Ева ничего не знает. Да ладно, это их семейные тайны, пусть они сами в них разбираются, в каждой семье есть свои скелеты в шкафу, но теперь мы знаем, что дом был красивым, стоял где то за лесом и к нему вела подъездная аллея. А почему за лесом? Ты читать то умеешь: « лесом спят», скорее всего «за лесом спят». Читать то я умею, насупилась Зинка, соображаю я только не так быстро как некоторые и поэтому место мое на кухне – пошли обедать, борщ готов.