Плоды древа моего
Рассказки и размышления
Константин Крюгер

Редактор Юлия Бирюкова

Дизайнер обложки Юлия Бирюкова

Фотограф Константин Коротков

Фотограф Анатолий Федоров

Фотограф Оскар Веретильный

Фотограф Андрей Рипп

Фотограф Антон Линквист

© Константин Крюгер, 2024

© Юлия Бирюкова, дизайн обложки, 2024

© Константин Коротков, фотографии, 2024

© Анатолий Федоров, фотографии, 2024

© Оскар Веретильный, фотографии, 2024

© Андрей Рипп, фотографии, 2024

© Антон Линквист, фотографии, 2024

ISBN 978-5-0062-5194-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Благодарности

Настоящей книжкой, как и всеми предыдущими, я отдаю дань светлой памяти друзьям и близким, очень рано покинувшим этот замечательный мир: младшему брату Борису, Косте «Малышу», Мишке «Нильсону», Борису «РА» Раскольникову, Андрею «Неману», Наталье Шоховой, Эдику «Родственнику», Валерию Василевскому, Игорю «Бамбине», Александру «Полковнику», Андрею Левину, Николаю «Куке», Володе «Бычману», Шуре «Помидору», Вовке «Осташке», Отцу Евгению, Косте «Моське», Оскару «Арэксу», Лёхе, Лариске Львовой и многим, многим другим, к сожалению, здесь не упомянутым.

Появлением на свет Рассказки в значительной мере обязаны товарищам юности, молодости и дальнейшей «полифонической» жизни: Андрюшке «Крексу», Колюньке «Ленинскому Стипендиату», Мишке «Хиппи», Андрюхе «Брату», «Мальчику» Боре, Шурке «Портосу», Мишке «Рыбе», Толику «Федору», Виталику «Улыбчивому», Александру «Мастеру», Григорию Ивановичу, Сергуне Робертовичу, Сашку́ «Штейну», Вове́ Львовичу, Алёнушке Игоревне, Мишке «Алхимику», Андрею «Японисту», Олежке «Слонику», Гарику «Прайсу», Умному Петровичу, Сергею Анатольевичу, Игорю Алексеевичу, Антону, Дмитрию «Джокеру», Танюльчику, братьям «Афоням», Диме «Космонавту», Карлену и Геворку, Сереге «Захарычу» а также, далеким территориально, но близким душою Шуре, Лёньке и, конечно, обожаемым родственникам – «Братцу» Мише, Митрию, Ирише Евгеньевне, Павлуше, Катерине, Олегу «Солу» и Матери Марии. Именно они и поныне воодушевляют меня на новые свершения.

Желаю долгих и плодотворных лет жизни горячо любимому редактору, а также суровым, но справедливым критикам и рецензентам Александру, Митрию, Евгению «Джеффу» и мэтру Ильичу, чье постоянное содействие творчеству неоценимо.

Отзывы

Как всегда, активнее остальных откликнулись сверстники, переживающие сладкую ностальгию по давно минувшему

Что можно выразить кроме восхищения и благодарности! Художественный замысел улыбнул (кстати он успешно дополнил и оживил реальную картину без излишних порой нюансов), но зато четко всплыли воспоминания о тех памятных событиях и чувствах. Как говорится, на диссонансе.

Вот так, но это не все о чем я вспомнила. Спасибо тебе!

Т. И. к. с. н.

Спасибо огромное за удовольствие от прочтённого!!! Супер!!!!

Д. Березин

Суперски! Никакой Дмитрий Крылов с его заметками в подмётки не годится… Vai na mesma (продолжай в том же духе)!

Андрей «Брат» Чежидов

Очень нравиться, потому что все это происходило с нашим поколением. Все прочувствовано, прощупано, испробовано и во рту стоит послевкусие. Извини, я не мастер писать отзывы.

Виталий Новославский

Наилучшая иллюстрация к твоим, как ты их называешь, Рассказкам. Они неотделимы от Твоей интонации. Такая же серьезная ирония или ироничная серьезность.

С. А.

Здорово! Действительно причудливые повороты!

Огонёёёк!!! Автозаводская! Как много в этих словах милого и родного!!

Регистрация с подменой – необычный, и забавный случай!

Очень поучительная вещь, и в плане мести, и подлости соседской. У самого была примерно такая же ситуация с соседями по даче. И поскольку всегда придерживался славянского принципа «Око за око», то праведное возмездие нашло мерзавцев!

Прочитал на одном дыхании!

Суммируя: ты молодчинка, продолжай и дальше радовать своими Рассказками!

А.В.П, полковник ФСБ

Читатели помоложе тоже внесли порадовавшую автора лепту положительных отзывов

Отлично получилось, вот что значит с натуры и в творческой обработке!!!

Литва прямо как живая. И нравы тоже.

С удовольствием прочла.

Еще вспомнила твоего героя с его «посмотрели росомаху, а теперь идите на…» в другом рассказе.

Зато карботанатас и алькапонас!

Помню, в юности мы с родителями ездили в Литву на машине, радио в ней слушали. И однажды наткнулись на детскую передачу про Буратино. И там тоненьким голосом кто-то: «Карабасис Барабасис!!!»

Примерно так же.

Удачи, отлично, счастливо тебе!

Е. Добрынина

Рассказик-то на три всего странички, а целых четыре мощных воспоминания-ассоциации.

Концовка – прекрасная! Интонация – просто..! А вообще – это не совсем классическая «Рассказка». Есть такое хорошее слово: «очерк». Мне кажется это очерк.

Покорил со второго предложения «Вы страдаете алкоголизмом? Что вы? Я им наслаждаюсь!»

Меня, как только что прошедшего курс аюрведы, заинтриговало… не методика, а научный подход – с анализами до и после!

Вот эта вещь, несмотря на краткость – не очерк, а полноценная Рассказка. Вот и пойми в чем именно разница… Но в чём-то есть.

Д. Фокин

Прочитал про медвежью услугу, по-моему отлично написано, читается как на духу. Мне кажется, что причина неиссякающей близости в том, что учились вместе, а это роднит очень. Ну с кем ещё 10 лет проводишь 5—6 дней в неделю. Знаешь всех как облупленных…

Чуть резко обрывается в конце. Возможно было бы здорово это длинное «вступление» из мини-историй закончить какой-нибудь одной шикарной, подлиннее. Но не знаю есть ли она в запасе. А так – здорово!

«Карма», весьма поучительно. Есть ощущение, что ты немного спешишь, но наверное это потому что мало фактуры. Хочется чуть глубже узнать персонажей. Возможно имеет смысл каждый под-рассказик назвать по имени персонажа: Валька, Серёга и Витька. Не знаю, но это как-то поможет читателю структурироваться в момент перехода от одного к другому. Тогда получится вступление (прогулки с Петей) и три мини-новеллки. А завершить можно там же, где начал – на прогулке с Петей, типа подумали о себе и многозначительно замолчали… или заказали ещё одну.

Mитрий

Иностранцы также не оставили вниманием

Я скорее о своих впечатлениях, и то кратко. А Рассказки твои слушала всегда и продолжаю слушать с удовольствием во время наших ставших регулярными встреч аж на протяжении уже больше 20 лет, с тех пор как уехала.

Рецензии писать не умею, а, может, боюсь задеть невзначай. Мы росли в одном городе, в одно время, но твой срез жизни с моим не пересёкся. И вряд ли у меня появится желание облечь в слова события моей молодости. Видимо, это останется со мной.

Татьяна Линд, Швеция

По поводу творчества. И так крутил, и сяк, но всё -таки склонился, что лучше в живой беседе. По стилистике – вообще, нет вопросов, – читается как хороший портвейн заходит в горло на легком морозце. Ну а все остальное – при встрече.

Николай К, Болгария

Как всегда смешно (не считая ужаса с собакой), но мне кажется, это не совсем Рассказки, в классическом понимании термина. Это другой жанр, больше напоминающий «фельетонки» (даже залез в википедию, чтобы освежить свою терминологию).

Не, ну чего тут говорить – блистательная вещь, с удовольствием перечитал её. Превосходно написано, очень смешно, как всегда, но при этом и вот эти проблемы затронуты, о которых говорили. Ну и конечно, фактура всего происходящего, персонажи и дачная атрибутика – очень сочная. Одним словом – Вещь!

D. F. Таиланд

Текст льется как река, если ты понимаешь о чем я. А в основном- прогресс на лицо и язык стал намного, если можно так сказать, «литературнее».

Продолжай радовать нас историями из жизни, многие моменты которой были для меня настоящим открытием!

Nataly Jennings, журналистка, Австралия

Ну и, конечно, осчастливили похвалы «Испытанию», основной вещи сборника

Одно из лучших, если не сказать, лучшее твое произведение. Правда. Читал на одном дыхании. Тем, чем обычно «страдают» твои рассказки – перескакиванием повествования во времени и месте, иногда с потерей нити сюжета, здесь настолько органичны, что резко повышает твой уровень писательства. Подумал и, не претендуя на истину в первой инстанции, решил, что в твоем раннем творчестве тебе «мешал» реализм, четкое следование воспоминаниям, без некоторого фантазерства. Как только ты соединил эти два качества, на мой взгляд, резко усилился твой класс.

Сергей Виноградов

Первое впечатление – здорово! Вот уж действительно не ожидал. Жестко и правдиво. Пока всё, надо еще раз перечитать.

КАФ

Прочла. Сильно. Военная тематика тебе явно близка. На полноценный отзыв явно не тянет, но я под впечатлением. Пожалуй, это тянет на повесть.

Обнимаю, не сердись, что отзыва не получилось. Но написано классно.

Tanja Lind, Sweden

Прочитал твой рассказ. Несмотря на его длину, а также целый роман в романе в виде отступления, читается он влёт. Сама история и уникальная, и интересная. Драматический стержень кое-где суховат, конспективен. Но в этом есть такое жёсткое звучание крутых парней, без лишних слов.

Дмитрий

По традиции, в завершение – суждение коллеги по перу

Очень ярко всплывают события, места, лица в рассказе Полковник. Как-будто участником себя чувствуешь. Ловлю себя на том, что вижу в другом свете что-то, что мне раньше не открылось. Не замечала ли или вовсе не обращала внимание. Как в этом, так и в других рассказах открыла для себя новую науку познавания жизненных ситуаций, так нужную сейчас для поддержания искры. Нынешний период проходит чаще и чаще в воспоминаниях о дорогих людях. Светлая им память. Что ж, будем жить.

Прямо душераздирающий рассказ о двойняшках. Так и хочется спросить: Боже мой, почему одним даётся, другие обделяются? И это не сожаление или обида, а какой-то «психологический» или «философский» вскрик. Как, оказывается много в жизни значимых событий, которые легко позабылись или казались неважными. Впервые сталкиваюсь с таким описанием современной жизни. Оно меняет представление и взгляд на произошедшее и происходящее.

Зиловское пополнение – события в реальном времени с очевидцем и участником, и это кажется особо важным, поскольку и взгляд, и не взгляд со стороны, с разных точек зрения.

А может надо было сделать две части с упором в каждой из них на одного из героев? Впрочем, переплетение судеб – это и есть наша жизнь. Видимо параллельных судеб не существует.

Последнее время стала замечать, что по-другому читаю всё, что читаю. По-другому воспринимаю поступки людей, не вслух, про себя, делаю другие выводы и оцениваю произошедшее. Это всё под влиянием Рассказок.

Думаю у всех у нас было много интересного в жизни. Но не удосужились осмыслить, казалось течение обыденным. Уж тем более не хватило фантазии, а скорее умения, описать чётко, стройно, с юмором. Жаль, конечно. Рассказы ваши о жизни изгоняют из головы всякий бред.

Все события в Рассказках переплетены между собой. Это талант, выделить в отдельный рассказ и нарисовать словами героя или героев линией жизни и влияние общения с этим челом на собственную судьбу. Каждый рассказ, как будто расплетает струи водопада или устье реки, становится солнечным лучиком, одним из многих, но необыкновенно ярких.

Марина, Литмастерская «ПодТекст»

Авторское предостережение

Этот сборник, как и все предыдущие и последующие, я предваряю стандартным предостережением:

В тексте используются вымышленные имена героев, и автор не несет никакой ответственности за их совпадение с реальными персонажами и деяниями оных в любых интерьерах.

Опять же, знаменитое определение Уинстона Черчилля «Реальность – это галлюцинация, вызванная недостатком алкоголя в крови!» отлично вписывается в общую канву Рассказок.

В предыдущих книгах я гордо анонсировал:

«Все события, упомянутые в дневниковых записках, происходили при моем непосредственном участии, а фигуранты – друзья, знакомые и родственники. Поэтому присказка «Сам я огурец не видал, но конюх из соседней деревни рассказал, что их барин едал и говорил, что вкусно» – не про эти опусы.

Правда, в некоторых Рассказках автор слегка отступил от 100% -ой истинности, но, отнюдь, «не ради красного словца», а оберегая особо ранимых и до сих пор «зашифрованных» персонажей.

Теперь же, чтобы окончательно «умыть руки» и запутать привередливых критиков, дополняю вышеприведенный абзац:

«Тождественность всех событий и их участников с действительностью – чистая случайность!»

Предисловие

Этот сборник я посвящаю обеим моим дочерям. Идеального отца, к сожалению или же счастью, из меня так и не получилось. Вина ли в том в моей чрезмерной любви к друзьям-приятелям и, соответственно, жизни вольной, товарищеским пирушкам, празднованиям дружбы и прочим, не менее интересным составляющим повседневного бытия, не знаю. Но создать крепкую, патриархальную (в хорошем смысле) семью, в каковой сам воспитывался и с завистью наблюдаю у небольшой части знакомых, в двух попытках не получилось.

Тем не менее, я постарался донести и привить детям те жизненные приоритеты, на каких воспитывали меня самого любящие Родители. Насколько это удалось, уже не мне судить ….

* * *

Согласно общеизвестной поговорке – каждый настоящий мужчина должен построить дом, посадить дерево и вырастить сына.

С домиками я постарался… Три дачных особнячка окроплены моим обильным потом.

Деревья сажал только в Стране Обетованной, поучаствовав за недорого в общенациональной программе озеленения Святой Земли.

Вместо сына Господь одарил меня другой радостью: двумя дочками, умницами-красавицами. Радость эта уберегла от многих жизненных разочарований.

Так что, вышеупомянутую программу-минимум я успешно выполнил и даже прирастил к материальным ее плодам и духовные: семнадцать, на данный момент, сборников мемуарных воспоминаний, за что неоднократно номинировался и награждался дипломами литературных премий.

* * *

Особенно радует, что Рассказки мои бодрят и радуют верных Друзей, для чего я, в значительной мере, и стараюсь. Очень надеюсь, что и дщери мои, да и отпрыски подруг и приятелей, со временем оценят плоды титанического труда по извлечению из дальних отсеков памяти и последующему документированию занимательных эпизодов из времен нашего Советского и не только прошлого.

Может показаться, что в моих опусах красной нитью проходит мудрость пресловутого Дяди Яши: «Есть и другие занятия, кроме водки и девок, но они неинтересные!», но, надеюсь, читатели понимают, что в той, далекой социалистической реальности основная часть забавных и веселых происшествий, коим отдаётся предпочтение, случались именно в компании прекрасных дам и некотором подпитии.

Но я верю, что современная молодежь сможет в Рассказках «отделить зерна от плевел», а также уразуметь и впитать непреходящие человеческие ценности: настоящую бескорыстную дружбу и искреннюю любовь и нежность, как у героев «Испытания» – наиболее значимой вещи этого сборника.

* * *

Завершить хочу потрясшим и очень обрадовавшим откликом на мои вирши представителя следующего поколения:

«А Жизнь, сама Жизнь разве она не заставляла срываться с насиженного места и отправляться в то неведомое, таинственное и увлекательное, что и вылилось в конце в концов в твои строки? Разве сама Жизнь не заставляла тебя увидеть, почувствовать то, что не смогли увидеть и почувствовать остальные, и что теперь нашло отражение в Рассказках? Разве не сама Жизнь оставила себя в твоей памяти, чтобы теперь быть поведанной нам, читателям, о том, какой она была в то время?

Тут уж как говорится не до детей и семей. Каждому своё: кому борщ на кухне, а кому и плацкартный вагон!¹».

Цикл: Странствия

Эта странная заграница!

Основная масса советских граждан смотрела на мир глазами Юрия Сенкевича² через призму голубого экрана, а с «загнивающим Западом» знакомилась через новостные передачи и исключительно в правильном идеологическом освещении. Капиталистическая действительность скрывалась за «железным занавесом».

Даже в наступившей новой реальности, уже постранствовав вволю по зарубежью, столкновение привычных с детства норм и установок с некоторыми достижениями Запада и, особенно, Востока до сих пор вызывают определенную оторопь и растерянность.

* * *

В начале яростно-противоречивых 90-х мне пришлось надолго уехать в только что воссоединившийся Берлин. После случившихся разрухи и развала на Родине «за бугром» меня удивило очень многое. От бесплатных яблок и персиков, аккуратно выложенных на полке выставленного у магазина стенда и бесплатных же кафе с душевыми комнатами для алко- и наркозависимых до дармовых превосходных обедов в монастырских трапезных. Но, особенно, восхитила раздача материальной помощи в благотворительных организациях разных конфессий.

Только в «Caritas³» нам с Йонасом, моим напарником по европейским странствиям, трижды выдавали от 70 до 90 марок на брата, лишь записывая с наших слов установочные данные получателей. Дабы не смущать благодетельных иноверцев труднопроизносимой русской фамилией, я изобретал легкие псевдонимы – от урезанного квази-азиатского «КоРоКо» до представительного «Герр Городко́фф!», что, впрочем, совершенно не мешало наслаждаться щедрыми гуманитарными дарами демократического общества.

Опять же, в многочисленных магазинах я узрел такие товары, свободную продажу которых не мог даже предположить. От газовых, пугающего вида револьверов до любых, самых экзотических фруктов, диковинных для Союза. Накануне возвращения на Родину я позвонил любимому Тестю с вопросом: «Что привезти?». Сеанс связи я осуществлял из подремонтированного умельцами до бесплатного состояния телефона-автомата, к сожалению, имевшего одну неприятную особенность – через минуту контакт прерывался, так что надо было успеть протараторить своё и услышать реплику абонента.

Отчетливость звучания держалась на уровне ниже среднего, поэтому для полноценности понимания приходилось повторять звонок вновь и вновь. Ответ заядлого дачника «Два компоста!» меня не сильно удивил. Странным показалось транспортировать через всю Европу пару 15-ти килограммовых мешков немецких удобрений. «Для сравнения, что ли?», – недоумевал я. При вручении своеобразного презента, удивлению и веселью Тестя не было предела. Оказалось, что он заказывал никогда не виданный им и Тещей экзотический фрукт кокос, который очень хотелось попробовать.

* * *

Дебютный визит в Таиланд на переломе тысячелетий потряс донельзя. Традиционная Европа не выдерживает никакого сравнения с экзотической Азией. Поражает практически всё: от местной совершенно непривычной кухни до искреннего дружелюбия туземцев, благодарно принимающих главенствующий вклад приезжающих фарангов⁴ в местное благоденствие. Поэтому на легкие шероховатости поведения отдыхающих даже местная туристическая полиция почти всегда закрывает глаза, что уж говорить про административный персонал гостиниц.

В первый же визит в Паттайю в самом начале тысячелетия в уже не существующем на севере городка отеле «Гранд Вонг Амат» я столкнулся с группой российских отдыхающих из Сургута. Четыре многодетные семьи занимали отдельно стоящее на отшибе одноэтажное изрядных размеров бунгало, гудевшее обычно до середины ночи.

За завтраком сибиряки с удовольствием хлебали оздоравливающий острый супчик, отирая выступающий на лбу обильный пот висящими на шее полотенцами. Имитируя утреннее англоязычное приветствие, они в полный голос встречали друг друга звучным окликом «Моня⁵!», заходясь радостным смехом. После трапезы мужская половина сургутчан располагалась на лежаках вокруг основного бассейна и под немереное количество местного пива «Chang» и «Tiger»⁶ лениво перебрасывалась в картишки. В море, на моей памяти, они не заходили ни разу.

Рядом с нашим трехэтажным корпусом манил голубой прохладой второй бассейн, помельче и поменьше размером, но попользоваться им категорически не удавалось. Сибиряки привезли с собой две камеры от колес самосвала КаМаЗ, и на этих огромных черных «спасательных кругах» с ярко-красными инвентарными номерами их младшее поколение резвилось от восхода до заката, занимая небольшой водоем целиком.

* * *

Осенью 2012 года мы оказались в Нью-Йорке через неделю после сильнейшего наводнения, затопившего прибрежные районы города. Последствия стихийного бедствия еще наблюдались даже в паре кварталов от океана: выброшенные на улицу вещи из залитых подвалов «радовали» взоры аккуратно сложенными кучами. Но все станции метро уже пару дней как работали.

Заехав в Бруклин по делам, мы решили дойти до Брайтон-бич, увидеть, так сказать, своими глазами улицу, воспетую в кино и книгах. Железнодорожная эстакада на Брайтоне разделила район на две части: очень и не очень затопленные. В ближней к пляжам, с занесенными песком тротуарами, вырубило электричество всерьез и надолго, а в дальней – только местами. Вдоволь налюбовавшись местным колоритом, мы решили пообедать и остановились, выбирая направление. Как назло, на всех примеченных нами питательных заведениях, объявления неутешительно оповещали: «CLOSED⁷». Рядом с нами остановилась полицейская машина, и из нее медленно выгрузился рослый и тяжелый полицейский—афроамериканец. Не закрыв дверь машины, он вдруг рявкнул куда-то вдоль тротуара: «Эй, Васылый! Куда ты ыдьошь?!!», сопроводив отборным русским матом. От неожиданности мы аж присели. Расхохотавшись, решили пойти вслед за Василием. И нам таки повезло! На не очень подмоченной стороне улицы быстро нашёлся работающий ресторанчик китайской кухни.

В небольшом зальчике плотно размещались столиков семь, и некоторые были заняты. Быстро разобравшись в меню, мы заказали знакомые азиатские блюда и с интересом оглядели трапезничающих. У окна расположились две ухоженных дамы лет под сорок, неторопливо потягивающие виски за приятной беседой, весьма похожие на «выпускниц» советской торговли. У стены торопливо и молча обедала пара китайцев. Вновь прибывший бодрый дедуля занял маленький столик у дивана. Полистав меню, он попытался выяснить у официанта, что сие означает. Но допытывался он по-русски, а официант, как ни странно, говорил только на английском.

«Что растерялся, папаша? Помочь?», – опередив нас, одна из дам у окна, вполне добродушно предложила свою помощь. Подсев к дедушке за столик, она спросила, что бы он хотел на обед. Обрадованный пенсионер словоохотливо сообщил, что, вообще-то, привык ежедневно питаться в ресторане «Приморский», где на первое берет борщ, на второе котлету с гречкой или картофельным пюре и соленым огурцом. «Всего получается, 7 долларов и 80 центов! А где здесь суп, не пойму!». Из-за случившегося катаклизма «Приморский» закрыт, и потому вынужден «кушать, где попало». «Борща нет, но может котлетки подают?».

Сердобольные и участливые подружки, скоренько прошерстив перечень предлагаемых яств, с подробными объяснениями состава блюд согласовали с закоренелым адептом русской кухни его заказ. В их переводе «Dumpling soup» прозвучал как хорошо знакомый куриный бульон с клёцками, а «Grilled Chicken Breast with Rice» – цыпленок табака с рисом, что возрастного гурмана вполне устроило. Дед с большим удовольствием отобедал за приятными беседами с новыми знакомицами и попросил, чтобы они отметили галочками в красочной ресторанной листовке-разблюдовке его сегодняшний выбор. «Завтра опять сюда приду! Мне понравилось! Чего от добра добра искать! А там глядишь и „Приморский“ откроют», – на этой оптимистичной ноте он засунул листовку в карман и принялся велеречиво прощаться с дамами.

Пока мы расплачивались и одевались, успели узнать, что бывший наш соотечественник приехал в США один, семнадцать лет назад, да так и живет. По-английски не говорит и не читает: «Зачем?», в полном соответствии с анекдотом «А в Америку мы не выходим!».

Вспомнив грустные, а порой трагические эмигрантские рассказы Бунина и Аверченко, я подумал, что как же замечательно, что существует и процветает такой постсоветский анклав как «Брайтон-бич». Кому-то же там хорошо…

* * *

Таиланд изрядно пострадал финансово из-за длительного отсутствия путешествующих фарангов всех мастей по причине всемирной пандемии Ковида. И накануне открытия страны Тайские власти, дабы усилить приток туристов, легализовали марихуану. Как и следовало ожидать, наплыв путешественников побил все рекорды. Только россиян прилетело больше миллиона, чем не преминули воспользоваться местные Остапы Бендеры. Не все любители покурить травку способны адекватно оценить ее воздействие на собственный организм и потому большую часть отпуска пребывают в приподнятом и не вполне вменяемом состоянии. И иногда совершают поступки, о которых впоследствии горько сожалеют.

Приятель с семьей в компании двух бывших сокурсников по МГУ со своими ячейками общества, общим количеством шестеро взрослых и четверо разного возраста детишек, отправились в середине этого лета отдохнуть на райский остров КоЧанг. Ситуация осложнялась тем, что оба его соученика проживают в далеких заграницах: в Испании и ЮАР. И местом общей встречи определили замечательный кусочек суши, где уже отметились не по одному разу. Кроме того, сроки отпуска у всех разнились, и совместно они планировали провести дней десять.

По прибытии на место арендовали небольшой джип «Сузуки» и два байка «Ямаха», дабы чувствовать себя свободно в перемещениях по сильно пересеченной местности. Находившийся в несколько затуманенном замечательным «табачком» сознании мой товарищ все средства передвижения оформил на свой паспорт, манкировав чтение условий проката.

Курортникам знатно «повезло» с погодой. Не сезон проявил себя во всей красе: четыре дня бушевали тропические ливни, затопив и размыв всё, что можно и нельзя. Невзирая на гримасы погоды, два «изи райдера⁸» на крыльях паров каннабиса рванули обследовать красоты острова. Как следствие, «юаровец» на крутом повороте что есть силы впечатался в одиноко растущее у бровки дерево, снеся байку весь металлический бок и ободрав собственный до мяса. А «испанец», напрочь убил движок джипа, залетев в полную воды яму и прибавив там газу.

За поломку байка выставили совсем незначительный счет, оплаченный «гонщиком» немедленно, а вот полная профнепригодность джипа выяснилась существенно позднее, когда сам виновник происшествия уже его сдал и убыл на родину фламенко и паэльи.

Объявившийся в отеле владелец пункта проката выкатил моему приятелю счет в половину стоимости джипа (порядка 15 000 Евро), ссылаясь на пункты подписанного документа. На что тот, находясь в сильно приподнятом «травой» настроении, предъявил оппоненту широко известный жест со средним пальцем. Когда же раскипятившийся негоциант пригрозил невозвратом паспорта ответчика, приятель, для большей убедительности воспользовавшись телефонным переводчиком, уже на чисто-интернетном тайском порекомендовал ему засунуть этот самый паспорт во всем известное место. И, будучи сильно не в себе, громогласно оповестил случившегося поблизости офицера туристической полиции, что если сильно припрёт, то он и без всяких документов «хоть тушкой, хоть чучелом», но вернётся на Родину.

Как многие знают: умение выждать – проявление мудрости! И уже через несколько дней моего приятеля вызвали к стойке портье, где тот же туристический полицейский предложил обменять отданный в заклад паспорт на 12 000 бат (около 300 Евро) согласно страховке, почему-то не указанной в договоре проката. На что лихой заложник ситуации охотно согласился, но сначала пришлось выслушать продолжительную нотацию о вреде чрезмерного употребления марихуаны в контексте внимательности и бдительности.

Родимые напевы

«А не спеши ты нас хоронить, а у нас еще здесь дела⁹»

Cначала Ковид, а потом и всяческие последствия и ограничения порушили и попортили много планов, но к счастью, не смогли повлиять на желание хотеть.

Заветная задумка по проведению очередного отпуска в обожаемом Таиланде вынашивалась, взращивалась, холилась и лелеялась несколько лет. Но Сиам полностью закрылся и затаился в ожидании.

Однако, приуныв, видимо, без толп туристов, Таиланд отважился отпереть воздушное пространство, и в направлении ананасово-кокосового рая полетели первые железные ласточки воздушных перевозчиков!

И, как говорится, если мечтать, зачем стесняться? Мы приняли командирское решение – едем на целый месяц! День «Х» назначен на конец ноября, программа сверстана обширная, включающая все любимые составляющие: экскурсионно-познавательную, пляжно-загорательную, гастрономически-объедательную и, по давно сложившейся традиции – закупочно-вещевую.

С целью восстановления потока путешественников, круглогодично переполняющих Таиланд и традиционно вносящих основную лепту в экономику страны, правительство сняло все Ковидные ограничения, но, опять же, для туристов. Сами тайцы обязаны повсеместно носить санитарные маски, что и на значительную часть гостей страны действует заразительно. Нам встретилось изрядное количество возрастных европейцев в масках, да мы и сами добровольно-принудительно надевали их в общественном транспорте.

Практически двухгодичное отсутствие приезжающих фарангов¹⁰, конечно, внесло определенные изменения в привычную картину Бангкока, но на прелесть заморского отдыха никак не повлияло. Во всяком случае, приветливость официантов, энтузиазм продавцов и радушие рядовых граждан совершенно не изменились, а уровень всевозможного сервиса даже вырос.

* * *

После недельного, утомительно-увлекательнейшего путешествия по Северу страны, включившего километровые пешие переходы по гористо-лесистым заповедникам, протискивание буквально «на брюхе» по едва заметным лазам огромных пещер, «темная сторона» которых слабо озарялась подозрительно свистящей газовой лампой проводника, освежающий утренний «душ» под мощным водопадом и ночные кофейные посиделки в гостях у бывшего растителя опия, и ещё массы всего интересного, мы прибыли, наконец, «погреть косточки» на пляже райского острова КоЧанг.

Тайские отели, даже на побережье, не применяют принцип «всё включено». Чаще всего предлагается только завтрак, что открывает широчайшие возможности малому и среднему бизнесу в лице предприятий общепита. И первоочередной задачей организованного курортника становится определение ресторанчика для дневной и вечерней трапез, в зависимости от аппетита.

По прибытии я сразу отправился прогуляться по округе с целью рекогносцировки на местности. Как правило, около нескольких крупных отелей образуется небольшое поселение, и его жители удовлетворяют насущные нужды отдыхающих. Наше поселение не составляло исключения: вдоль основной «магистрали» в две полосы расположились ресторанчики, кафешки, бары, пяток магазинов с товарами «от кутюр», маленькие частные гостинички и хостелы, пара парикмахерских, несколько киосков с экскурсиями и прокатом мотобайков, массажные салоны и прочие приметы туристической цивилизации.

Обязательный «7-Eleven¹¹» занимал центральное место. Полки, застекленные витрины и холодильники минимаркета переполняли всевозможные продукты и напитки, а также товары первой необходимости. В общем, всё, что может понадобиться каждому отпускнику, да и просто рядовому гражданину.

Зайдя как-то в полуденный зной за мороженым, я сразу натолкнулся на единственного посетителя лет сорока пяти, одетого «решительно и просто¹²» – в плавательные трусы.

Внешним обликом типа «смерть девкам» и детской искрящейся радостью на окружающий мир, рослый синеглазый незнакомец мне напомнил приятеля Афанасия, славящегося отчаянным куражом и отличительной особенностью: на традиционной «Гурзуфской стреле¹³», вне зависимости от погоды к середине дня он всегда дефилирует с загорелым обнаженным торсом, шокируя случайных прохожих,

Одной рукой квази-Афанасий придерживал под мышкой упаковку из четырех литровых бутылок крепкого пива, а второй неторопливо перебирал предлагаемые к употреблению закуски быстрого приготовления, широко представленные на стенде около кассы. Выбрав упаковку с тремя сосисками, он отдал ее миниатюрной продавщице, тут же разогревшей содержимое в микроволновке и вернувшей покупателю в специальном пластиковом контейнере вместе с одноразовыми вилкой/ножом и пакетиками кетчупа, горчицы и майонеза. Шустрый сервис привел «Афанасия» в неописуемый восторг, и, видимо, желая поделиться положительными эмоциями, он резко повернулся и напоролся на мой заинтересованный взгляд. От неожиданности у меня отчего-то вырвалось: «Почему без маски?!», что можно объяснить только наличием защитных масок у продавщиц. Вопрос вызвал у нас обоих приступ хохота, вполне объяснимый в контексте скромного одеяния «Афанасия». Отсмеявшись, он дружелюбно улыбнулся и со словами «Приятного отдыха! Ещё увидимся!» исчез за стеклянными автоматическими дверями в жарком тропическом мареве.

Справа от магазина находился небольшой прямоугольный пустырь, куда, как позже выяснилось, предприимчивые проводники пару раз в неделю приводят обученных слонов подкормиться за счет любознательных отдыхающих. По центру площадки водружался стол с россыпью местных фруктов: бананов, ананасов и прочей экзотики, купив которые, каждый желающий мог угостить ушастого гиганта из собственных рук. Остальные местные развлечения относились к области кулинарии. Даже привычные в Паттайе бары «Go-Go-Girls» с полуобнаженными жрицами любви в нашем поселении отсутствовали.

Помимо итальянской пиццерии, мексиканской таверны, пары псевдо-британских пабов и двухэтажного европейского бара на главном авеню и в крошечных проулках успешно сосуществовали единственный ресторан с индийской кухней и четыре с тайской. Проверенная годами путешествий установка на местную еду сузила наш выбор до последних. Дебютный вечерний визит в ближайшую кафешку не порадовал – официанты путали блюда, приносили не то, что мы заказывали, хотя сама еда оказалась очень вкусной.

На следующий день мы отправились обедать в другую примеченную едальню, раскинувшуюся множеством столов под длинным навесом. Её жизнерадостный хозяин, сверкая белоснежными зубами в широкой улыбке, приветствовал потенциальных посетителей и мимо проходящих отдыхающих тирадой из смеси всех заученных иностранных слов, заманивая в свое заведение. Речь его звучала очень забавно и искренне, как будто, он тебя давно знает, соскучился и ой как рад встрече. На огромном плакате, прикрывающем единственную стену с затаившейся за ней кухней, красовались крупнокалиберные фото наглядной агитации, демонстрировавшие все богатство тайских и интернациональных блюд, представленных в меню.

Заняв свободный столик в центре зала, мы сделали заказ не менее радушной и приветливой хозяйке. Свежевыжатые соки местных фруктов нам подали через минуту. Щедро замешанные на мелкоколотом льде, они отлично обессиливали жар полуденного палящего солнца.

В ожидании еды (как позже выяснилось – получасовом), мы огляделись по сторонам. Половина столов пустовала, видимо, часть курортников придерживалась двухразового питания, пропуская дневную трапезу.

Большинство посетителей ничем особо не выделялись: пожилая немецкая пара, многодетная тайская семья, группа россиян среднего возраста с подрощенными детишками, несколько небольших компаний европейцев и пара дуэтов возрастных фарангов с немолодыми тайками. Молодые родители с тремя детишками весело резались в лото-домино, вбрасывая в многоголосый гул что-то свое радостно-скандинавское. Опытные! Минут через десять двое официантов заставили их стол тарелками с питанием.

Но, наконец, дошла очередь и до нас. Обдуваемые ветерком больших вентиляторов, укрепленных на обклеенных рекламками пива деревянных столбах, поддерживающих крышу, мы с удовольствием полакомились давно полюбившимися блюдами, приготовленными «с нуля». Свежесть продуктов не вызывала сомнений, вкус подтверждал, что рыба только что плавала, а курочка только что бегала.

Однако вечером ситуация кардинально изменилась – все двенадцать столиков были заняты, и на улице терлась небольшая очередь, стояльцев которой активно атаковали официанты двух соседних заведений, но без всякого успеха. Или вкусовые качества блюд приветливых хозяев сильно превосходили угощенье конкурентов, или уже посещавшие ресторанчик клиенты придерживалась консервативного принципа «от добра добра не ищут!».

Почти всех посетителей мы уже узнавали. Русскоязычное трио примерно моего возраста проводило за каждой трапезой часа полтора, активно обсуждая как международное положение, так и внутрироссийские проблемы. Персонаж при жене утолял жажду с помощью местной содовой «Chang», с завистью поглядывая на свободного от опеки приятеля, в товарных количествах применяющего популярное пиво «Singha» и потому вещающего безостановочно и на повышенной громкости. Уходя, они, как правило, целовались с хозяйкой и долго по-дружески обнимались с хозяином.

Молодая испаноговорящая пара несколько раз оказывалась за соседним столиком, и, судя по тихому счастливому воркованью и нежным поцелуям через слово, смело можно было предположить, что ребята всецело наслаждаются медовым месяцем.

Пожилой европеец с тайской супругой неопределяемого возраста каждый вечер угощали меняющуюся многочисленную жёнину родню, давая аттракцион «невиданной щедрости». Они единственные на весь зал активно употребляли крепкие местные напитки, правда, на поведении это никак не отражалось.

В следующие дни мы уже раскланивались практически со всеми трапезничающими: они или проживали в нашем и соседних отелях и попадались на пляже, либо в течение дня по несколько раз встречались в магазинчиках на единственной улице.

Из бодрой массы туристов выделялся персонаж годков под пятьдесят, регулярно занимавший в одиночку крайний к улице столик. Не обратить на него внимание было невозможно: в отглаженных удлиненных бермудах экзотической расцветки и белоснежном поло, плотно обтягивающем массивный торс, переходящий в объемный живот, с отстраненным выражением лица он самозабвенно употреблял сразу узнаваемый легендарный «Том Ям». Судя по объему напоминающей средних размеров тазик глубокой фарфоровой миски крепыш предпочитал самую большую из предлагаемых порций, в многостраничном трудночитаемом меню называемую «Jumbo¹⁴».

Супчик он поглощал с наслаждением, не торопясь и звучно сёрбая. Если бы не окружающий тропический интерьер, могло показаться, что уставший крестьянин «хлебает шти» на родной Рязанщине, Псковщине или Смоленщине, настолько русской и знакомой смотрелась его лоснящаяся физиономия: циркульное лицо, нос картошкой, слегка заплывшие голубые глазки и взмокший белобрысый чубчик. Рядом стояла тарелка с чесночным хлебом, кусок коего он привычно сжимал в левой пятерне. Напитки на столе отсутствовали, но по устремленному в никуда расфокусированному взгляду едока любому понимающему становилось ясно, что тот уже изрядно «заложил за воротник».

Как позже выяснилось, острое хлёбово с морепродуктами крепыш предпочитал всем остальным кушаньям и дважды в день, «как штык», объявлялся в заведении именно ради него.

* * *

Длительные пребывания в чужих палестинах почему-то усиливают мою любовь и тягу к отечественному року, адептом коего являюсь с ранней юности, да и вообще, тянет послушать что-то русскоязычное.

Готовясь в путешествие, я закачал в смартфон изрядный объем любимых и просто хороших песен, как говорится, для настроения, для расслабления, для бодрости, и вообще… Для пущего удобства, я упаковал в рюкзак компактную аудиоколонку «PrimaXX».

Эпатировать окружающих поведением и внешним видом я никогда не стремился, но память упорно хранит наставления институтского тренера по боксу: «элемент провокации необходим, он выводит противника из себя!». «Old habits die hard!¹⁵». За отсутствием противников среди праздных отдыхающих, я надумал проверить насколько мой выбор музыки соответствует общему настрою разноплановой туристической публики, а заодно и скоротать время в ожидании ужина. Уж очень мне захотелось любимыми хитами усилить положительные эмоции от восхитительной тайской кухни вкупе с замечательной атмосферой безмятежного пляжного отдыха.

Довольный собой и окружающим миром, я поставил колоночку между набором специй и коробкой салфеток. Сперва я включил звук совсем тихо, но гудение вентиляторов и разноголосый гомон зала вынудили прибавить громкость. Супруга попыталась предупредить, процитировав Незнайку, что местный люд не дорос еще до моей музыки.

Первыми на родимые напевы отреагировала сидящая через стол троица возрастных земляков: сменив громко обсуждаемую тему внутренней ситуации в Сербии на наглое поведение управляющей компании, они вдруг притихли и закрутили головами. Затем новые звуки привлекли внимание снующего мимо нас ресторатора. Он остановился, прислушался и, понимающе закивав, осторожно похлопал меня по плечу, выражая одобрение.

Большая часть трапезничающих небезразлично отнеслась к неожиданной новации. Немногочисленные аборигены, в большинстве своем очень музыкальные¹⁶, с удовольствием притоптывали в такт или просто пританцовывали на месте, западные европейцы с интересом вслушивались в непривычный и незнакомый «шансон», а вот бывших братьев-славян по соцлагерю почему-то совершенно не обрадовала моя увлеченность родными напевами. Ну вот раздражали их русскоязычные песни! Тридцатилетние юнцы меряли меня вызывающими взглядами, граждане постарше украдкой взирали исподлобья. Два молодящихся свежеокрашенных поляка неопределенного возраста вдруг угрожающе зажестикулировали в такт моей любимой «Когда мы были на войне». Поняли, видимо, Ваенгу!

Под залихватское, с присвистом и улюлюканьем, исполнение казаками «Ойся, ты ойся, ты меня не бойся!», некоторые интуристы, особо возмущенные победным звучанием русского «рока», по быстрому оставив на чай, с недовольными гримасами демонстративно покинули заведение. Освободившиеся столики немедленно заняли желающие из растущей на улице очереди проголодавшихся, привлеченных звуками музыки.

Я несколько опешил от сложившегося положения, не совсем представляя, что предпринять – выключить колонку или, вообще, неспешно ретироваться. Но по мудрому совету супруги «Трудности – по мере поступления!» решил дождаться реакции владельца. Тайцы – прирожденные предприниматели и коммерсанты: хозяин, пытаясь подпевать моей колоночке, быстро раздавал меню и радовался ускоренному обороту и наплыву новых клиентов.

Звездой нашего музыкального вечера неожиданно стал колоритный крепыш-завсегдатай из-за крайнего столика. При первых аккордах душещипательной «Свои¹⁷», он внезапно перестал хлюпать супом и насторожился. В конце первого куплета трубно взвыл в голос, резко встал и, задевая по пути посетителей, пробрался к нашему столу: вытянулся по стойке смирно, вскинул руку в октябрятском салюте, отдав честь моей колоночке, слегка кивнул мне и, тяжело упав на одно колено, поцеловал руку моей супруге. Не сказав ни слова, он проследовал к своему столу и снова принялся за суп. По остекленевшим глазам и прочим узнаваемым признакам я заподозрил, что персонаж мертвецки пьян и за свои действия не отвечает.

С оторопью наблюдавший за происходящим молодой испанец уставился на свою серьезную спутницу с немым вопросом. Поправив на переносице толстые линзы в роговой оправе, его миловидная vis-à-vis разразилась продолжительной, вполне учительской тирадой, в которой я уловил знакомое слово «совьетико» и памятное каждому бывшему пионеру «No pasaran!¹⁸».

На хозяина эскапада восхищенного слушателя произвела ошарашивающее впечатление. От изумления и потрясения он ненадолго замер, оценивающим взглядом лаская колонку, затем унёсся на кухню и поставил нам «от заведения» тарелку нарезанных ананаса, арбуза и папайи.

* * *

В длительное путешествие мы отправились налегке, поэтому важной задачей явился поиск по соседству подходящей прачечной. Влажный климат со средней температурой около плюс 37 по Цельсию понуждал к скорейшему выполнению данной миссии. Всякий приличный отель предлагает услуги по стирке и глажке предметов гардероба, но цены, как правило, противоречат здравому смыслу. Постирать рубашку-поло стоит 80 бат, а купить новую – 100. В частной же, небольшой прачечной расчет идет на вес: в среднем 40 бат/кг. Делайте выводы!

Через улицу от гостиницы я обнаружил весьма востребованную прачечную, судя по количеству сохнущего на солнцепеке всяческого шмотья и, потолковав с хозяйкой о сроках и ценах, договорился занести вещи вечером, чтобы уже назавтра поутру забрать.

Но вечерняя программа неожиданно затянулась, и в прачечную я заявился на следующий день перед завтраком. Внушительная спина поклонника Лепса наполовину перекрывала вход во двор. Он курил, упершись невидящим взором в далекие, покрытые лесом горы. Моя попытка протиснуться успехом не увенчалась, но вывела крепыша из состояния временной нирваны.

Неторопливо повернувшись, он протянул мне ладонь всё с тем же безучастным выражением лица: «Серёга! Мы тут с Сашком уже третью неделю отираемся. Сами из Москвы. Из Орехова. Знаешь? Где пруды…. Но сейчас в Сибири. Вроде нефтяники. Приглядываем. От Газпрома». Дробная тирада была произнесена низким приятным баритоном, совершенно отрешенно, на одной ноте.

Имея какой-никакой алкогольный опыт, могу уверенно поручиться, что мой собеседник, несмотря на раннее утро, находился в высоком градусе наполненности крепкими напитками, но держался твёрдо, говорил уверенно и чрезвычайно членораздельно: «Сняли тут виллу. Домик на две комнаты. С холлом. И бассейном. Я всё больше дома. У бассейна. Стресс снимаю. А Сашок колобродит. То голландок каких-то притащит. То наших девок. А на днях привел трёх фарангов. На руках бороться. Сначала всех победил. А потом начали ссориться. Он их отлупил. И в бассейн побросал. Я тоже помог маленько».

В этот момент вышла владелица прачечной с двумя пакетами, в одном лежали плотно упакованные чистые вещи, а в другом – на тонких металлических вешалках аккуратно висели отглаженные футболки, рубашки и шорты. «Люблю, когда все, как с иголочки!», – внезапно с чувством произнес Серега и убыл со словами «На обеде увидимся». На мой интерес о цене глажки, хозяйка пояснила, что услуга удваивает стоимость стирки.

После плотного «шведского» завтрака мы, как правило, следовали на пляж, где от души плавали и загорали. Соседний сдвоенный лежак постоянно занимала пара пожилых немецких пенсионеров. Из разговоров выяснилось, что до объединения Германии они проживали в восточной её части и даже немножко разумеют по-русски, ввиду изучения языка в школе.

В общении новые знакомцы оказались весьма приятными, политикой не интересовались вовсе и больше обсуждали путешествия по Юго-Восточной Азии, которую, как и мы, стали посещать в начале тысячелетия. У немца не возникло и тени сомнения в моем армейском прошлом из-за пристрастия к ношению одёжки камуфляжной расцветки, поэтому при встречах на завтраке или в поселке он нарочито вытягивался во фрунт и по-уставному отдавал честь, прикладывая ладонь к пестрой бейсболке с надписью «Billabong».

* * *

Во все последующие визиты в полюбившемся ресторане нас ожидал свободный стол в центре зала и светящийся радостью хозяин, тщательно отслеживающий появление волшебной «PrimaXX».

Не хочу тянуть одеяло на себя, но с появлением «music-box¹⁹» наплыв посетителей в заведение явно усилился, или же в окружающих отелях значительно прибавилось отдыхающих. По окончании каждой трапезы нас одаривали тарелкой фруктов, а русскоязычные посетители считали своим долгом подойти и поблагодарить за «привет с Родины». Особенно заливался соловьем немолодой любитель «Singha»: его хрипловатый тенорок перекрывал любые звуки на протяжении, как минимум, двух песен, пока он многословно и с легким матерком выражал признательность и удовольствие от прослушанных шедевров. Под «Таганку²⁰» он умолкал и, откинувшись на подушки, тихонько потягивал пивко.

Если Серега появлялся после нас, то обязательно подходил поздороваться, а если уже поглощал супчик на привычном месте, то прерывался, чтобы кивнуть. Трезвым застать его так ни разу и не удалось.

Активно недовольных «русским роком» иностранцев больше не встретилось. То ли они перестали посещать ставшее нам родным домом заведение, то ли научились скрывать негативные эмоции. В основном, на протяжении недели контингент посетителей оставался прежним, хотя появлялись новые лица из только прибывших, да и в уик-энд на остров массово заезжали состоятельные тайцы из Бангкока, заполонившие все точки общепита, включая нашу. Под зажигательный ритм «Милый мой, твоя улыбка²¹» они начинали бодро топать и хлопать, вероятно, чувствовали родную азиатскую душу.

Удивительно, что вслушиваясь в надрывную драму «Девушки из Нагасаки²²», народ меньше гремел ложками, стихали разговоры. Посетители внимали старинному романсу. Музыка интернациональна.

За день до нашего отъезда в ресторане произошла знаменательная встреча. Часов около девяти вечера, когда мы уже перешли к десерту, а в музыкальном сопровождении возникла недолгая пауза, звучно-бодрый баритон огласил заведение: «Ну, где здесь этот вояка с магнитофоном?». Я оглянулся: над Серегиным столиком навис квази-Афанасий в привычно-полуобнаженном виде.

Серега кивком головы указал приятелю на недопустимость присутствия в приличном месте без рубашки. Тот мгновенно испарился и минут через пять возник в новехонькой, несколько маловатой майке-алкоголичке с болтающейся на лямке картонной биркой. Двигался персонаж исключительно легко и возник около нашего стола в мгновение ока. «Я же говорил – увидимся!», – радостно воскликнул он, чувствительно хлопнул меня по плечу и, наклонившись, представился моей супруге: «Александр».

Слегка задев кого-то за соседним столиком, он обернулся и весело извинился перед крайним, особенно хмурым интуристом: «Чего смаржопился? Такой кисляк смандячил!». В этот момент колонка начала заздравную «Давай за!²³», заглушила ответное бормотанье и привела Александра в состояние бурного восторга: «Да это ж про нас!». Присев к столу, он предъявил мощный торец левой ладони, где четко читалась старая наколка «За ВДВ…».

«За это нельзя не выпить!», – В его правой руке волшебным образом материализовалась трехсотграммовая фляжка местного виски «Hong Thong», которую он целиком вылил в мой высокий стакан из-под арбузного смузи. Взболтав содержимое с остатками подтаявшего льда, он поставил бокал на тыльную сторону левой ладони, отработанным движением поднес его ко рту и одним затяжным глотком опустошил. Потрясенные невиданным аттракционом иностранцы замерли, видимо, ожидая потери сознания исполнителя. Но бывший десантник уверенно направился к выходу, залихватски исполнил несколько па «цыганочки с выходом» под «Две гитары²⁴», попутно сбив несколько стульев, к счастью, пустовавших.

Покидая заведение, Сашок в порыве дружеских чувств отвесил Сереге звучный подзатыльник, на что тот не обратил ровно никакого внимания. То ли слишком глубоко погрузился в навеянные музыкой ностальгические воспоминания, то ли такое проявление приязни было у приятелей в порядке вещей.

* * *

На завершающем недельное пребывание у моря ужине растроганный хозяин одарил нас бутылкой местного красного и, прощаясь до следующего раза, выдал весь свой запас русских слов: «Спасибо! Очень вкусно! Приходи еще! Не остро! На здоровье!» и едва не всплакнул.

Еще раз мы увидели друзей из Орехова, что у прудов, утром из окна увозящего нас в Бангкок автобуса. Выделяясь из небольшой группки зевак, они толклись у площадки с парой слоников, приведенных проводниками угоститься. Серега, как обычно, невидящим взором всматривался в бесконечность, а вот Сашок озорным прищуром и заинтересованным пристальным взглядом заставил меня с тревогой задуматься о дальнейшей судьбе «братьев наших меньших», памятуя его разнообразие в проведении досуга.

* * *

Рассказку эту я записал уже в Москве, но в целом она наговорилась «на корочку» еще в Бангкоке. Там, после возвращения с КоЧанга целую неделю я ежедневно подвергался часовым истязаниям на массажном столе, пытаясь с помощью известных на весь мир тайских профессионалов хоть как-то выпрямить упорно скрючивающуюся под грузом лет спину. Вероятно, даже чужой физический труд, но приложенный к тебе, благотворно влияет на умственную деятельность и творческую активность. Пока я лежал «под пытками», слова сами складывались в предложения, а предложения – в абзацы. Оставалось только положить их на бумагу.

А может, необычный процесс создания опуса, когда его отрывки исправно возникали в голове в моменты сильных болевых ощущений при выгибании массажистом моего туловища практически «на мостик», подтверждает правоту слегка переиначенного древнего латинского изречения «в муках рождается творчество».

Американская глубинка

В 1990-м двоюродный Братец Коля отправился в Штаты по приглашению американских друзей-музыкантов выступить на концерте кантри музыки. И так его приманила местная жизнь, что сделался он невозвращенцем. Местные приятели быстренько подыскали Братцу фиктивную жену: натуральнейшую американку, наполовину индианку племени чероки. Брак оказался не совсем фиктивным, но это совершенно другая история.

Осели молодые в небольшом, по московским меркам, городишке Карлосвилль в штате Кентукки, причем в одноэтажной его части. Братец приноравливался к жизни, искал, как говорится, себя там, и первое время письма и посылки от Николая поступали нерегулярно, но со временем процесс оповещения о новостях его американского бытия наладился. Года через четыре любимая Тетя последовала за единственным сыном, попросив в США убежища. Ей немедленно присвоили статус беженца со всеми сопутствующими привилегиями и материальным содержанием в твердой валюте. С присущей ей активностью натурализовавшаяся американка сразу же поступила в местный Университет и на получаемую стипендию объехала сначала большую часть штатов нового места жительства, а затем и ближайшие страны Латинской Америки.

Тетя регулярно приезжала в прежнее Отечество повидаться с родными и друзьями и всегда настойчиво приглашала навестить ее в «деревне Карлосвилловке». Я выбрался в Америку только в 2000-м году, прирастив пятидневный заезд на празднование Тетиного 75-тилетия к недельной командировке на машиностроительный завод в Квинсе.

После насыщенного производственными вопросами пребывания в Нью-Йорке, разбавленного полуторасуточной экскурсией в Вашингтон, Карлосвилль показался глухим захолустьем по сравнению со столицами. Вправо и влево от небольшого центра, то бишь, даун-тауна с несколькими высотками, город раскинулся и растянулся вдоль большой реки кварталами одно- или двухэтажных домиков различного достатка: от выдающихся каменных колониальных особняков с колоннами до незатейливых вытянутых деревянных построек типа «шот-ган»²⁵.

Холмисто-гористый район проживания Братца изобиловал зелеными насаждениями и ландшафтом слегка напомнил любимый Гурзуф. Пересекающие под острым углом центральную улицу железнодорожные пути сначала привели меня в некоторое недоумение, напомнив московские узкоколейки, во множестве ведущие на заводы, переполнявшие Пролетарский район моего проживания. Но, если в Белокаменной бегущие по рельсам поезда попадались «раз в год по обещанию», то в Карлосвилле иногда я по три раза на день терпеливо ожидал на переезде, пока товарняк черепашьим ходом пересекал основную автомобильную магистраль округа. На крыльцо ближайшего домика обычно выскакивали детишки и хором громко считали вагоны. Я невольно присоединялся: наш рекорд – сто с лишним цистерн.

Неторопливая жизнь одноэтажной Америки завораживала и подчиняла. Казалось, время едва шевелилось на ухоженных, зеленых улочках с однотипными старыми домишками с качелями на фасадном крыльце. Даже небольшие грузовички, непривычно ярких расцветок и неизвестных в России моделей, резво колесившие по кварталу моего временного обитания, не создавали впечатления стремительности.

Чистота улиц привела меня в восторг. Специальный автомобиль-пылесборник и пешие уборщики, с никогда не виданными дотоле заплечными ранцами-пылесосами, наводили на улочках и на придомовых территориях «марафет», тяготеющий к стерильности.

* * *

В первую же среду Братец поволок меня в бар «Backdoor²⁶», где по давно сложившейся традиции еженедельно встречался со своим лучшим другом. Майкл – американец, потомок стародавних переселенцев, основавших немецкую колонию, позже ставшую исторической частью города. С юности он музицировал в составе различных коллективов и много лет писал книгу о гармоничной организации мирового сообщества. Впервые я увидел Майкла еще в Москве, куда он приезжал с кантри-группой на фестиваль «Фермер – 89».

Начитавшись книг и насмотревшись американских фильмов, я представлял себе типичное питейное заведение мрачным местом со сборищем маргиналов различной направленности: от упакованных в кожу с головы до ног байкеров до не менее живописных ковбоев. К моему удивлению оба зала, оформленные местными художниками, заполняла совершенно разномастная публика: от всевозможных пролетариев умственного и ручного труда до персонажей вполне академического вида. При этом все посетители вели себя совершенно прилично, серьезно набравшихся я не наблюдал, даже гул в зале на пару тонов уступал звукам привычной автозаводской пивной.

Мне устроили ознакомительный тур вдоль расписных стен, на которых нескончаемым потоком красовались портреты большинства regulars²⁷, включая Братца, Майкла и прочих, регулярно заседающих в зале персонажей. Работа местного умельца сражала «соцреализмом» и яркостью восприятия окружающего мира. Пока я любовался «фресками зала славы», к нам решительно приблизилась ухоженная блондинка среднего возраста. Плюхнув увесистую дамскую сумку на стол передо мной, низким контральто она обратилась одновременно к Братцу и Майклу: «Говорят, вы оба владеете немецким?! Как сказать вон тому типу, чтобы он от меня отвял?!», – и указала рукой на сидящего через несколько столов очень прилично и неожиданно строго одетого «знайку» в очках. «Get lost!», – одновременно откликнулись оба знатока. «Да по-немецки!», – раздосадованная их непонятливостью рявкнула барышня. «Verschwinde!», – наконец выдал Майкл, и довольная дама бодро рванула в направлении улыбающегося в ожидании «знайки», оставив сумку при нас.

Мирная атмосфера и доброжелательность всех без исключения посетителей резко контрастировала с тревожной обстановкой памятных с молодости питейных заведений родной Белокаменной.

Сначала меня удивила реакция рядовых незнакомых американцев на место моего проживания. Услышав непонятный акцент, они сразу интересовались откуда я приехал. Ответ «Из Москвы» не вызывал ни удивления, ни интереса. Когда я выяснил, что в Соединенных Штатах имеется восемь городов с таким же названием, стала понятна их индифферентность. И я стал отвечать «Из России», что сразу вызывало бурный ажиотаж.

* * *

Неоднократные посещения друзей Братца в местах их привычного обитания оставили неизгладимые воспоминания. Первым мы навестили владельца художественной галереи Роберта, который и сам оказался совсем неплохим художником. Поборник сложившихся традиций, Братец также, как и с остальными приятелями регулярно, раз в неделю, устраивал с Бобом товарищеские посиделки на крыльце напоминающего музей здания, коротая вечер за умственными беседами под бодрящие напитки.

Владелец книжного бизнеса Харольд, проживающий на втором этаже над собственным магазином, очень понравился широтой кругозора и нестандартностью мышления. Его исключительно радушное отношение к гостю из далекой России сразу подкупило, а уж продолжительное общение на высокие литературные темы заставило меня пересмотреть устоявшееся расхожее мнение об однобоком и узконаправленном развитии американцев.

Киношный негр (он же афроамериканец), бывший морпех, а ныне звукорежиссер и хозяин музыкальной студии и магазина, где Братец записывал свои CD-диски, отнесся ко мне очень тепло и немедленно предложил выбрать в подарок две любых пластинки, очередной раз подтвердив, что не для всех янки деньги представляют главную ценность в жизни.

На неприметной улочке, где притулился скромный домик родителей Кассиуса Клея, позже ставшего знаменитым Мухаммедом Али, возвышался двухэтажный особняк красного кирпича. В нём проживал известный американский фотограф, получивший все возможные премии за освещение легендарного марша Мартина Лютера Кинга. Он пригласил нас с Братцем на празднование Дня Благодарения. Во время застолья я впервые попробовал «black folks soul food greens²⁸» из зелени, произрастающей на маленьком огородике позади дома, приятно поразившее вкусовые рецепторы.

* * *

Начинающий улицу Братца супермаркет «Kroger» ошеломил запредельно широким ассортиментом: различных видов одной марки кофе я насчитал более пятнадцати. В том же одноэтажном здании к магазину примыкал малюсенький китайский ресторанчик еды навынос с двумя столиками.

На другой стороне улицы напротив «Kroger» на холме возвышалась сетевая аптека «CVS/pharmacy», где меня удивили непривычностью две вещи: во-первых, закрываемая специальным коробом на запрещенное время торговли немаленькая стойка с алкогольными напитками, расположенная посередине торгового зала. А во-вторых, совершенно одинаковые по внешнему виду, объему и бренду бутылки знаменитого кентуккийского бурбона, но различающиеся стоимостью в полтора раза. Выяснилось, что одна фигурная емкость выполнена из стекла, а вторая из пластика, но это становилось понятно только при пальпации.

Больше всего меня, уже изрядно навидавшегося чудес забугорья, поразило то, что пресловутая американская одноэтажная глубинка почти ничем не отличается от огромных мегаполисов с небоскребами в разрезе удовлетворения насущных потребностей граждан. Те же товары в магазинах, те же бренды и те же цены. Мало того, в каждой торговой точке отдельный стенд посвящен местным «феноменам»: в Карлосвилле их представляли двенадцать видов бурбона, более, чем двадцать сортов соуса «Барбекью» и разнообразные бейсбольные биты производства городской фабрики.

* * *

Эта Рассказка ни по форме, ни по содержанию не претендует на сравнение с энциклопедическим произведением Ильфа и Петрова²⁹, где «критикуется стандартная жизнь американцев, их интеллектуальная пассивность, особенно молодежи, и их легковерие. В то же время авторы восхищались американскими дорогами и отличным сервисом, трудовой этикой, чистотой и четкой организацией в повседневной жизни и на работе. Из „Одноэтажной Америки“ советский читатель впервые узнал о публичности, жизни в кредит и идеологии потребления³⁰».

Я постарался правдиво и без какого-либо идеологического акцента положить на бумагу личные впечатления от первого визита в Соединенные Штаты Америки, о которых так много читал и слышал, что увиденное воочию не особо удивило. Но порадовало!

Цикл: Родня

Трактор

Руки Отца, в шрамах, рубцах и мозолях, я помню с раннего детства. Трудно было поверить, что их обладатель уже много лет руководит крупным конструкторским подразделением головного столичного «ящика». Тяга к железу осталась с юности, когда сразу после школы он в ожидании отправки на фронт, успел потрудиться токарем в фрезеровочном цехе одного из Московских заводов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

А. Ф. Кропф

Вернуться

2

Ведущий «Клуба кинопутешествий»

Вернуться

3

Католическая благотворительная организация

Вернуться

4

Иностранец – тайск.

Вернуться

5

«Morning!» – «Доброе утро!» – англ.

Вернуться

6

«Слон» и «Тигр» – англ.

Вернуться

7

«ЗАКРЫТО»

Вернуться

8

«Easy rider» – гонщик – англ. нарицательное

Вернуться

9

«Не спешите нас хоронить» – песня группы ЧайФ

Вернуться

10

Фаранг – иностранец (тайск)

Вернуться

11

Огромная сеть небольших магазинчиков шагового доступа по всей Юго-Восточной Азии.

Вернуться

12

И. Иртеньев «На Павелецкой радиальной…»

Вернуться

13

Ежегодно проходящая на Патриарших в первую субботу сентября

Вернуться

14

Гигантский – англ.

Вернуться

15

«От старых привычек трудно избавиться!» – английская пословица

Вернуться

16

В ЧангМае на Дне Рождения города во время праздничного гулянья мы с огромным удовольствием наблюдали зажигательное исполнение молоденькой тайкой «Финской польки» с полным непопаданием в такт, но с фантастическим драйвом.

Вернуться

17

В исполнении Григория Лепса и группы «Любэ»

Вернуться

18

«Они не пройдут!» – испанск. Использовался в качестве боевого клича республиканцами в гражданскую войну 1936—1939 годов в Испании.

Вернуться

19

Музыкальный ящик – англ.

Вернуться

20

В исполнении Михаила Шуфутинского и «Мурзилок International»

Вернуться

21

В исполнении Азизы

Вернуться

22

На стихи Веры Инбер в исполнении Джеммы Халид

Вернуться

23

В исполнении группы «Любэ»

Вернуться

24

В исполнении Алеши Дмитриевича

Вернуться

25

Стиль американской архитектуры

Вернуться

26

«Задняя дверь» – англ.

Вернуться

27

Завсегдатаи – англ.

Вернуться

28

«Душевная еда чёрных парней из зелени» – англ.

Вернуться

29

«Одноэтажная Америка» 1937 г.

Вернуться

30

Выдержка из Википедии

Вернуться