Яна Усова
Навигаторы. Смотрительница

Глава 1

Линн

Стоя и глядя на Рэна, который что-то надменно говорил, я холодела от ужаса. Даже двигаться и связно мыслить оказалось мне не по силам в первые секунды. Но не из-за того, что, по словам Рэна, произошло между элефинами и скаривитянами (хотя об этом, пожалуй, стоило бы узнать и родителям). Да, в школе навигаторов нам ни о чём таком не рассказывали. Возможно, намеренно. А вот баек о метаморфах ходило множество. Очередная вигская и элейская тайна? Возможно. Но меня волновало кое-что ещё.

Я уже проживала эту сцену! Во сне. Когда впервые попала на маяк номер пять.

Арэниэль продолжал что-то говорить, а я, погрузившись в себя, размышляла: «Точно неизвестно, какими способностями могут обладать представители нашей расы. Чаще всего дар передаётся от родителей к детям, так что его можно предугадать, но… Я своих настоящих родителей совсем не помню и ничего не знаю об их способностях. Неужели мне достался ещё и дар предвидения?»

Этого я не хотела. Второй дар мне был просто не нужен, да ещё и такой. Нет уж, спасибо. Знать своё будущее или чужое – этого я не желала вовсе!

Рэн всё продолжал свою речь. Я вслушалась: он назвал меня никчёмным смотрителем! Будто бы он служил на паре сотен маяков и знал десятки сотен смотрителей, чтобы сравнивать! Ну уж нет! В своих навигаторских качествах я была уверена. Школа навигаторов готовит прекрасных смотрителей, а я училась очень даже усердно. И тренировки с практиками на маяке номер пять пошли мне на пользу.

Я поняла, что пора остановить Рэна, ведь, если я всё это стерплю, он всегда будет относиться ко мне свысока. Я же хотела построить с членами команды партнёрские отношения. Маяк стал моим домом, и только я могла решать, кто будет обитать в нём.

– Вардис, остановись, – негромко, но властно потребовала я, не заметив, как перешла на «ты». Рэн замер на полуслове, но продолжил буравить меня взглядом тёмных глаз и хмурить брови. Мне даже захотелось провести пальцами по этой складке между ними, разгладить её, коснуться белой полоски шрама… Но я, вздохнув, продолжила: – Нарино Раж – суперкарго маяка. Я не обязана отчитываться перед служащими по поводу принятых мной решений о составе команды. И не стану. Не хочешь взаимодействовать с командой, сиди в своём медицинском отсеке. Можешь дать рекомендации, и я найму ещё одного медика тебе в помощь. Он также будет покидать маяк со мной и командой при необходимости. А ксенофобии у себя дома я терпеть не стану! – Рэн всё ещё хмуро посмотрел на меня, ничего не ответив. Я пожала плечами и миролюбиво предложила: – Раз вся команда в сборе, приступим к ужину?

Ели мы молча. Рэн посматривал то на Нарино, то на меня, Нарино косилось на Рэна и было напряжено, казалось, стоит Рэну сделать хоть одно движение в его сторону, и Нарино пулей вылетит из столовой. Я же делала вид, что всё просто прекрасно, и, глядя на покачивающуюся в ухе Рэна серьгу, пела про себя песенку о навигаторе и скаривитянке. Это успокаивало. Я не хотела, чтобы Рэн почувствовал, как у меня испортилось настроение.

В конце ужина Арэниэль обратился ко мне:

– Госпожа смотрительница, у меня есть вопросы по трудовому контракту.

Я отложила столовые приборы и подняла взгляд.

– Какие?

– Почему мне не сотрут память по окончании службы? И что за пункт про спасение вашей жизни? Раньше я такого не встречал.

– Господин Вардис, я не вижу смысла в том, чтобы стирать вам память: я начинающий смотритель, мне не доверят испытание секретных военных разработок, а информация о спусках на неизведанные планеты и об участии в каких-либо операциях через три года перестанет быть актуальной. К тому же, при обнаружении чего-либо экстраординарного, согласно дипломатическим договорённостям, Франгаг обязан делиться сведениями с Элеей. Как и Элея с Франгаг. – Я сделала глоток из своей чашки с напитком и продолжила: – Что касается второго пункта, то тут всё очень просто. Вы ведь служили у смотрителей со стажем. Конечно, риск уничтожения маяка и гибели его смотрителя есть всегда, но он значительно выше, если смотритель ещё юн и неопытен, а команда не слажена. Поэтому в стандартных контрактах на новых маяках есть такой пункт.

Я немного слукавила. Нет, этот пункт и правда входил в стандартный контракт. Но речь в нём шла только о денежном вознаграждении. Я же, благодаря Асуму, который нашёл информацию о нескольких случаях досрочного освобождения элефинов от службы, посоветовалась с юристами и внесла дополнение в трудовой контракт Рэна. Исключить пункт о награде я не могла, а вот предоставить альтернативу – вполне.

– И да, каждый случай, который связан с прямой угрозой жизни смотрителя, расследуется комиссией во главе с Лунмортом нье' Тарку, – зачем-то добавила я. Быть может, в глубине души я боялась, что Рэн способен использовать этот пункт как лазейку, чтобы скорее завершить службу.

Многозначительно подняв бровь, Рэн кивнул мне и вышел из столовой. Мне показалось, он разгадал причину, по которой я произнесла последнюю свою реплику.

– А у меня в контракте в этом пункте речь только о вознаграждении… – задумчиво протянуло Нарино.

Я вздрогнула. Дырявая червоточина! Я и забыла о свидетеле разговора.

– Нарино, ты ведь и не жаждешь покидать маяк, – я улыбнулась, – даже себя чуть не убило, пытаясь устроиться на работу.

– А элефин жаждет? – настойчиво спросило Нарино.

Я не знала, что на это ответить. Мне не следовало обсуждать контракт Рэна в присутствии другого члена команды. В будущем, подумала я, буду решать такие вопросы наедине с нанимаемым.

– Психотип элефина, определённый бортовым искином маяка, предполагает предоставление ему в трудовом контракте альтернативы, – с умным видом всё-таки поведала я Нарино.

То воодушевилось:

– Я могу попросить искина рассказать о моём психотипе?

Никакого определения психотипов не существовало, но я кивнула.

Возвращаясь к себе в отсек, я уже знала, что меня ждёт взбучка.

– Ну спасибо, Линн, неразбериху устроила ты, а разгребаю её я. – возмутился Асум. – Сейчас в своём отсеке наш милый метаморфик умоляет меня дать ему характеристику. А у меня даже программного обеспечения на эту тему нет. Качаю из сети бесплатные базы.

Я только устало поблагодарила его:

– Спасибо! Теперь всегда буду обсуждать контракт наедине с тем, с кем он заключается.

– Уж будь добра! – ворчливо ответил Асум.

Прошло несколько дней. Дважды за это время мы подобрали космических путешественников.

Едва звучала фраза искина «Внимание, получен сигнал о помощи», к шлюзу прибывал Рэн. За ним – Нарино. Было странно видеть Рэна, одетого в медицинскую униформу, с чемоданчиком медикаментов, наборами для оказания первой помощи и клинками. Пока открывался шлюз, лекарства и оборудование лежали на гравиносилках, Рэн же держал клинки наготове. Нарино вооружалось бластером, включённым, к его неудовольствию, на парализующий режим.

– Не всех можно парализовать, Линн, – возмущалось Нарино, – кого-то это только слегка оглушит.

– Вот этого «слегка» и хватит, чтобы я или Арэниэль обезвредили налётчика, – отвечала я.

Как-то я спросила Асума, зачем Рэн и Нарино оба ходят со мной к шлюзу, ещё и вооружённые. Тот лишь хмыкнул:

– Рэну по должностным обязанностям положено встречать вместе со смотрителем прибывших, тех, кто подал сигнал о помощи. И с клинками он никогда не расстаётся.

– Почему?

– Спроси у него сама, – съехидничал Асум.

– А Нарино?

– Он не доверяет Вардису и хочет защитить тебя. Вдруг Вардис не сможет. Нарино долго мечтало попасть на маяк и не хочет потерять работодателя. – Асум усмехнулся. – Где ещё найдётся такой же сумасшедший, который решится взять на службу скаривитянина?

Да уж… Интересные у меня появились телохранители. К слову, о них. Господин Сшитанс посоветовал мне обратиться к одной имтенянке, наполовину гуманоиду, наполовину киборгу, внешне ничем не отличающейся от обычной виги. По словам Сшитанса, ей около ста девяноста лет, будучи ещё юной девушкой, она принимала участие в стректийских войнах. В последнем сражении потеряла обе ноги, руку и глаз. Её подобрали пираты, продали как рабыню-гладиатора для участия в нелегальных боях. Они поставили ей самые дешёвые имплантаты, не рассчитывая, что она выживет, и для массовки толкнули на арену. Но она не погибла. Со временем она убила своего рабовладельца, смогла нанять корабль и команду на вырученные за победы деньги, нашла тех пиратов, уничтожила их корабль, а затем стала наёмницей. Спустя ещё какое-то время она начала преподавать рукопашный бой и иногда выходить на арену на официальные бои между гладиаторами.

Я даже посмотрела парочку. Хорошо, что мой обед уже успел перевариться, иначе бы содержимое моего желудка оказалось на полу отсека. Металл, выбивающий искры, мясо, брызги крови, стоны поверженных…

– Линн, слетай к ней лично, – предложил Сшитанс, – и попроси её стать твоим телохранителем. Она может и отказаться, но, если ты её заинтересуешь – лучшей кандидатуры я не знаю.

Я выключила экран связи и обратилась к искину:

– Что думаешь?

– Я навёл справки. Дама она специфичная, может быть, слегка прямолинейная, но телохранитель из неё выйдет отличный. Её ни разу не увольняли, она всегда уходила сама, если ей становилось скучно.

– И чем я смогу её заинтересовать? – уныло спросила я.

На это Асум не ответил.

***

Через несколько дней мы спускались на уютную планету Часилу. Адрес Киниры Тэбуш я получила от Сшитанса.

Часила оказалась симпатичным зелёным миром с двумя светилами, тремя спутниками, небольшим океаном и несколькими озёрами. И откуда на ней взялась такая растительность? Может быть, на планете есть полноводные подземные реки и местные деревья обладают развитой корневой системой?

Когда я объявила о своём спуске на планету и сообщила, что буду отсутствовать несколько дней, оба члена моей команды выразили желание полететь со мной.

Видя, как округлились мои глаза, каждый из них решил объясниться.

– Я мечтало путешествовать, поэтому и попросилось на маяк, – страстно заявило Нарино. – Часила станет первой планетой, на которой я побываю. – Сказало оно и с любопытством спросило: – У них есть сувениры? Я в своём отсеке приготовило полку для памятных подарков с каждой планеты.

– Я не доверяю метаморфу, – не понижая голоса и даже не обращая внимания на скривившегося Нарино, произнёс Рэн. – Я не могу оставить вас без охраны.

Мне не хотелось надолго оставлять маяк без присмотра, поэтому спуск вышел быстрый, немного жёсткий. Телепортационные центры на Часиле, увы, отсутствовали. При посадке я оглянулась на пассажиров. Рэн побледнел, а Нарино пугало специальный пакет характерными звуками. Я пожала плечами: пусть привыкают… иногда взлетать приходилось и вертикально вверх, так что даже я, тренированный пилот, на секунду теряла сознание из-за перегрузки и пилотирование продолжала умная автоматика катера.

До дома Тэбуш мы дошли пешком. Это оказалось недалеко. По пути нам встретились местные жители – силы. От вигов их отличали разве что небольшие рожки на их головах. У мужчин они достигали длины в ладонь и имели коричневую окраску, женщины же полировали свои милые рожки, которые были короче мужских, и красили их в разные цвета, в тон ногтям на руках.

Мы шли по тенистой зелёной улочке, и я наблюдала за прячущимися в глубине садов особняками. Ни у одного из них не было прямых или острых углов. Даже скаты крыш были закруглены.

Мы прошли через калитку и оказались на небольшой аллее, которая привела нас к такому же, как и все на этой планете, округлому домику. Я ощутила диссонанс: умудрённая жизнью наёмница, участница жестоких боёв – жительница уютного домика в приторно-уютном мирке. Мне оставалось лишь надеяться, что Тэбуш не потребует овальный отсек, если согласится стать моим телохранителем. Иначе как переделывать помещения?

Над моей головой пролетело что-то металлическое, я успела уклониться, и меня тут же дёрнули за руку. Не успела я опомниться, как передо мной стояли, загораживая спинами, мой медик и суперкарго. Надо же, подумала я, какая слаженность. Рэн выставил свои клинки в блоке (я не верила, что он действительно сможет отбить летящие кинжалы), а Нарино держало наготове бластер.

Оглянулась: в ближайшем ко мне дереве торчал нож, воткнутый в кору почти по самую ручку. Сглотнув, я выкрикнула из-за спин моих защитников:

– Госпожа Тэбуш, мы от Сшитанса! Не убивайте нас!

– Если бы я хотела, вы и до калитки бы не дошли! – с усмешкой отозвался мелодичный женский голос.

– Я выглянула из своего импровизированного укрытия: на пороге дома стояла статная рыжеволосая женщина неопределённого возраста. Ей можно было бы дать и тридцать лет, но взгляд… Казалось, что её глаза – это глаза старой уставшей женщины. На киборга она была совсем не похожа.

– Бионические имплантаты. Могу себе позволить, – хмыкнула Тэбуш, словно прочитав мои мысли. Я смутилась. – Кто вы и что вам нужно? – спросила она, и я заметила расстёгнутую кобуру с бластером на её бедре и неизвестное мне оружие, пристёгнутое к её запястью.

– Ваш адрес мне дал господин Сшитанс, – осторожно повторила я.

Снова хмыкнув, госпожа Тэбуш всё-таки впустила нас в дом. Наверное, имя главы службы безопасности маяка самой принцессы и одного из её же охранников стало своеобразным пропуском.

Мы расселись в гостиной, и Кинира Тэбуш повторила свой вопрос:

– Так кто вы и что вам нужно?

– Я смотритель маяка семьдесят тысяч семь, Одалинн нье' Шатроф. Ищу телохранителя, и господин Сшитанс посоветовал мне обратиться к вам.

– Сшитанс… Он всё ещё служит на маяке? – рассмеялась она. Я кивнула, и госпожа Тэбуш хлопнула себя руками по коленям. – Смотри-ка, прямо прирос к вигам. Уже лет двадцать, как служит у навигатора. – На несколько секунд она замолчала, а потом неожиданно спросила меня: – Ну и как? Элефин и метаморф уживаются на одной станции?

– Недоразумение возникло… однажды. – Деликатно ответила я, удивившись её осведомлённости о напряжении между расами.

Тэбуш кивнула, что-то отметив для себя, а потом невзначай бросила:

– Если чемпион по боям на элейских клинках ученик самого Тиадениэля Эрдо Пэриксена, даст мне несколько уроков, то, пожалуй, я не против.

В ответ на это Рэн произнёс то, чего я совсем не ожидала:

– Я с удовольствием поделюсь всем, что знаю сам, с великой Кинирой Тэбуш. И буду искренне благодарен, если она окажет мне честь и обучит меня её коронным приёмам.

– Какой милый мальчик, – усмехнулась она. – Что ж, пусть будет так. Пару лет провести на одном маяке с элефином и метаморфом… Это будет интересно.

– Стандартный срок службы – пять лет, – начала торговаться я.

– Три года, – лениво ответила Тэбуш.

– По рукам!

Кинира пообещала уладить свои дела с учениками, передать школу в надёжные руки, законсервировать жильё и прибыть на орбиту через пару дней.

***

Перед ужином я заглянула в медицинский отсек. Рэн рылся в сети и обернулся, когда я вошла. Во взгляде его читался вопрос. Клинки, как всегда, стояли рядом.

– Я… – я немного замялась, не зная, с чего начать. – Я хотела поблагодарить тебя. Если бы не ты, Кинира не согласилась бы стать мои телохранителем.

Рэн кивнул и ответил мне с холодностью:

– Впервые смотритель благодарит меня. Я думал, вы умеете только милостиво принимать.

Я неожиданно разозлилась.

– Послушай, Рэн, тебе не повезло с другими смотрителями, но это не значит, что мы все одинаковые. Дай уже шанс другим вигам, – я усмехнулась, – хотя бы на эти три года. И жизнь на маяке станет значительно проще как для тебя, так и для остальных.

Развернувшись, я двинулась к выходу.

– Хорошо. – Прилетело мне в спину. – Я дам шанс, – он выделил это слово, – одному конкретному смотрителю. Но у меня есть просьба.

– Какая? – спросила я, обернувшись.

– Пообещай мне, что не будешь поступать, как другие виги. Не станешь такой, как те, кто имеет лишь три цели в жизни: восстановление материнского мира, исполнение личных желаний и достижение собственного благополучия. Как те, кто не видит других за своим величием.

Я медленно покачала головой.

– Я не могу этого пообещать, Рэн. Моя раса практически вымерла. Мы слишком много потеряли в прошлом…

– Из-за собственных же амбиций, недальновидности и гордости! – резко оборвал меня он.

Так вот, подумала я, какими он видит нас. Впрочем, не только он. На многочисленных приёмах, балах, визитах я не раз видела, как надменно ведут себя представители нашей расы, зачастую вызывая недоумение у инопланетчиков.

Не просто так вигов пытались уничтожить и почти добились этого.

– Я живу здесь и сейчас, – негромко произнесла я. – Я не могу отвечать за то, что произошло тысячелетия назад. Но всеми силами, дарованными мне Великой точкой начала, я буду стараться помогать восстанавливать Франгаг, искать уцелевшие маяки, налаживать отношения с другими расами и, прости, Рэн, но мне придётся уничтожать других, если они будут пытаться уничтожить меня или мой мир.

Он подошёл ко мне ближе и, глядя в глаза, попросил:

– Тогда пообещай мне, Одалинн, что, как бы не сложились обстоятельства, ты никогда не оставишь меня или другого члена команды в другом мире. А если такое случится, то ты приложишь все возможные усилия, чтобы спасти нас!

Я сглотнула. Не так-то просто ему далось одиночество на «В35Пр».

Пообещать Рэну то, о чём он просил меня, я могла с чистой совестью. Свою команду я считала второй семьёй, и собиралась всеми силами защищать их, если потребуется. Улыбнувшись, я совершенно искренне пообещала ему:

– Я никогда не брошу ни одного члена моей команды.

***

– И что ты собираешься делать? – услышала я голос Асума, как только вошла в оранжерею, чтобы проверить свои посадки. Мне показалось, что кустик миртеи собрался скинуть листья – плохой признак.

– Что ты имеешь ввиду? – вопросом на вопрос ответила я.

– Линн, не притворяйся, что ты ещё глупее, чем есть, – фыркнул искин. – Что ты будешь делать, когда Рэн узнает, что ты это ты? Ведь ты по личному желанию, – эти слова Асум произнёс голосом Рэна, – притащила его на свой маяк.

– А что такого он узнает? – проворчала я. – Что я бывшая нье' Кланис? Так я этого и не скрываю. Не афиширую, но, покопавшись в сети, можно найти информацию о том, что в семье принцессы появилась приёмная дочь, которая не может наследовать трон и имеет непривычный для Франгаг титул графини. Может быть, он узнает, что я спасла его от смерти на «В35Пр»? Ну так мы квиты. Он спас меня от похищения и продажи в рабство, что было бы даже хуже смерти, я его вытащила с необитаемой планеты.

– А как же прошлогодний маскарад? – вкрадчиво спросил искин.

Жар прилил к моим щекам. Сто раз я уже пожалела, что надела в тот вечер коммуникатор. Асум изводил меня на эту тему ещё с тех времён, когда был Писком. И подробности смаковать не гнушался.

– Могу я хоть раз просто провести вечер в компании приятного мне мужчины? Не думая об обязанностях, не гадая, что скажут придворные? Или я должна отчитываться перед каждым? – вскипела я.

– Одалинн, когда он узнает, что это ты скрывалась под маской и что ты же через год наняла его на работу, как думаешь, о чём он подумает? Помнишь ту смотрительницу, которая чуть ли не выпрыгивала из одежды, глядя на него? Он ведь может подумать, что ты такая же, просто действуешь по-другому.

Я промолчала. Великая червоточина, Асум был прав, и я понимала это, но пока не видела выхода из ситуации.

Кинира прибыла на маяк, как и обещала, через два дня. Осмотрела свой отсек и осталась довольна. Я выдохнула: ничего не придётся переделывать.

И всё же один её вопрос застал меня врасплох:

– Где на маяке спортивный зал?

Его я ещё не успела оборудовать. Даже помещение подходящее не выбрала. Теперь было нужно срочно искать оборудование и спускаться за ним на планету самостоятельно, ведь поставка могла и затянуться. А ещё я хотела бассейн! Я хмыкнула, задумавшись о том, не пора ли мне начать строить четвёртое кольцо.

– Зала пока нет, но, если вы подберёте нужное оборудование, мы найдём помещение и всё сделаем.

Вечером, когда моя расширившаяся команда ужинала, Кинира сообщила:

– Я нашла несколько тренировочных комплексов. Тебе, Линн, тоже не помешает заниматься. Ты в хорошей форме, но её нужно поддерживать. Так что я и для тебя подобрала тренажёры.

– Я-то думала, можно наконец отдохнуть от ежедневных школьных тренировок, – засмеялась я.

– Собираетесь оборудовать спортивный зал? – подал голос Рэн. Я кивнула, и он продолжил: – Если госпожа Тэбуш желает освоить клинки, то было бы неплохо купить роботов, с которыми я тренировался у Дэна.

– Хорошо, Рэн. Составь список необходимого. Но с учётом того, что к тренировкам присоединюсь и я.

Признаться, даже для меня это моё решение стало неожиданным. Ещё утром я и не собиралась брать в руки парные элейские клинки.

Все трое: Нарино, Кинира и Арэниэль уставились на меня. Первое – с любопытством, вторая – с усмешкой, а третий – оценивающе.

– Чтобы начать тренировки на клинках, Линн, нужны растяжка и гибкость. Предлагаю для начала оценить твои возможности. Сделаем это завтра утром в отсеке, который и станет залом. – Сказал мне Рэн и повернулся к Кинире. – Госпожа Тэбуш, в вашей физической форме я не сомневаюсь, но некоторые движения при работе с клинками требуют особой плавности.

Дырявая червоточина! И на что я подписалась?

– Что ж, и я приду показать свои навыки, – хмыкнула Кинира.

Нарино промолчало, но я была уверена, что и оно явится в зал утром. Уж слишком оно было любопытным.

Перед сном я ещё немного поболтала с Асумом.

– Браво, Линн, хитрый ход. Уверен, Рэн заинтересуется, – язвительно отметил искин.

– Какая же ты вредная машина! Думаешь, я это специально? – расстроенно проворчала я. – Ты же видел бои на клинках. Считаешь, мне такие способности не пригодятся? Он и Киниру будет учить. Не удивлюсь, если и Нарино попросится, – закончила я со смешком.

– Владение оружием, несомненно, полезный навык, – серьёзно ответил Асум. – Но, Линн, он ведь может подумать, что ты это сделала специально…

Я не дала ему договорить.

– Мне теперь все свои действия рассматривать через призму того, что обо мне скажет в будущем Рэн? Волков бояться – в лес не ходить, – закончила я любимым маминым выражением.

– Что такое волков? – сразу переключился Асум.

– Поищи в сети! – мстительно ответила ему я, прекрасно осознавая, что он ничего не найдёт. Мама не говорит, на какой планете росла, а это выражение из того мира, его значение она уже давно объяснила.

Утром, как я и ожидала, вся моя команда пришла в отсек, который я определила, как будущий спортивный зал. На мне был костюм, которым я давненько обзавелась вместе с Тали: обтягивающие тонкие штаны с лёгким блеском и такой же топ, оканчивающийся под грудью. На ноги я надела удобную для тренировок обувь – кроссовки.

Когда я вошла в зал, Нарино захлопало в ладоши от восхищения, Рэн окинул меня взглядом, значение которого я не смогла уловить, Кинира же прищурилась и детально осмотрела мой костюм. После тренировки, подумала я, она точно спросит, где купить такой же. Сама она, как и Арэниэль, пришла в мягких штанах и футболке.

Сначала Рэн проверил подготовку Тэбуш. Они кружили друг напротив друга с безумной скоростью, иногда задевая один одного то кончиками пальцев, то носком ноги…

– Дополнительных занятий на развитие скорости, реакции и ловкости не требуется, – сказал Рэн, когда они закончили. – Как только прибудут роботы, я их настрою, покажу вам базовый комплекс, и вы, госпожа Тэбуш, сможете начать упражнения. Когда станете успевать уворачиваться от восьми ботов, начну сам включаться в ваши тренировки.

– Мне понравилась сегодняшняя разминка, Арэниэль, и давай лучше на «ты», – ответила ему Тэбуш.

– Готов повторить спарринг, Кинира, – учтиво ответил Рэн.

Она рассмеялась и хлопнула его по плечу своей рукой, той, которая была биопротезом. Рэн даже не покачнулся, меня такой дружеский шлепок вогнал бы по колено в металлический пол отсека. Кажется, это была проверка, и Рэн её прошёл.

Рэн повернулся ко мне:

– Покажи мне свою растяжку, Линн.

Я села на шпагат, встала на мостик, сделала растяжку с выпадом в сторону.

– Хорошо! – похвалил он, – теперь повторяй за мной.

И он сделал комплекс упражнений, который делал тогда, перед зданием общежития навигаторской школы на Франгаг. Вместе с нами упражнения делала и Кинира. Нарино не решилось присоединиться.

Великая точка начала, я начала тренировку вполне бодро, а вот закончила её, изнывая от напряжения. Я не знала, как я завтра буду ходить. Смогу ли я хотя бы сползти с кровати?! Рэн иногда поправлял мои движения и стойки: то выпрямлял руку, то менял угол наклона ноги, то заставлял вставать чуть ли не на цыпочки.

– Я ожидал худшего, Линн, – сказал Арэниэль, – но гибкости и скорости всё равно не хватает. Пока не научишься делать эти упражнения за сорок минут, дальше двигаться просто нет смысла.

Я кивнула. Честно говоря, мне понравилась разминка, похожая на танец, и то, как иногда меня придерживал за талию или плечи Рэн.

Целый день мы с Асумом и Нарино искали, где можно купить подержанное оборудование под наши требования. Я не хотела тратить безумные деньги на новое, меня ещё ждали траты на повышение обороноспособности и степени защиты маяка. Наконец мы нашли необходимое в мире Аэлтия. Я решила отправиться туда завтра же.

Уже во время ужина я двигалась с трудом. Даже поднести ложку ко рту оказалось непросто. А к своему отсеку я и вовсе возвращалась, движимая чистым упрямством. Все мышцы болели, даже те, которыми я, наверное, до этого никогда не пользовалась. Мне хотелось просто растянуться на кровати и не двигаться. Но тут в дверь моего отсека постучали.

– Войдите, – вяло крикнула я.

В моей комнате появился Рэн. Я удивлённо подняла брови.

– Раздевайся, Одалинн, – сказал он.

– Извини? – удивление моё стало ещё более явным.

Он закатил глаза и пояснил:

– Завтра ты даже с постели встать не сможешь. Упражнения были для тебя непривычными. Раздевайся до белья, я сделаю тебе массаж. От неприятных ощущений завтра он тебя не избавит, но жить будет проще.

Я выдохнула. С тех пор, как я смогла позволить себе покупать красивое нижнее бельё, оно стало моей слабостью. Но сейчас под моим комбинезоном на мне были спортивный топ и шорты, скрывающие шрам на бедре.

Поскуливая при каждом движении, я стянула комбинезон и легла на живот.

Рэн уселся на мои бёдра и начал разминать мне шею, плечи, руки, поясницу. Затем он развернулся, и его руки прошлись по моим ягодицам и икрам. Но ничего эротичного в этом массаже не было. Иногда я стонала от боли, иногда кусала подушку, чтобы не завыть в голос.

– Поворачивайся, – сказал он. Я перевернулась на спину. Лицо Рэна выглядело сосредоточенным. Увидев дорожки слёз на моих щеках, он сочувственно добавил: – Потерпи, Линн. Знаю, тебе неприятно сейчас, но завтра ты сможешь двигаться.

Я только кивнула. Произнести хоть что-то членораздельное просто не было сил.

Перед уходом Рэн остановился у двери и со смешком бросил мне:

– Завтра утром жду тебя на тренировке.

Я застонала и, рывком выдернув подушку из-под головы, положила её себе на лицо. Как закрылась дверь, я не слышала.

– Хорошая тактика, Линн, – раздалось у меня в отсеке. Асум, как всегда, был в курсе всего происходящего.

– Нет никакой тактики! Я не просила его сделать мне массаж!

– Знаю, – заявил искин, – но ты так забавно пыхтишь, когда я тебя дразню на эту тему, совсем как ёжик.

– Откуда ты знаешь про ёжиков? – подозрительно спросила я.

– Оттуда же, откуда ты про волков, которых если бояться, то можно не гулять по лесу, – невозмутимо ответил он.

– Мммм… Пообщался с Аликсом? – догадалась я.

Ответом мне стала тишина.

***

– Инопланетчица, тут ты можешь найти запасные части к самым распространённым ботам! – торговец-свум, совсем не похожий на гуманоида, летал вокруг меня. Большие крылья порхали с такой частотой, что я слышала их стрёкот.

Существо попыталось взять меня за рукав комбинезона, но тут вперёд выступила Кинира.

– Слушай, ты, насекомое-переросток, ещё раз заденешь смотрительницу, я из твоих железок сооружу гигантскую, – она набрала воздух в лёгкие, – повторяю, гигантскую мухобойку и пришлёпну тебя!

– Ой, да ничего ты мне не сделаешь! – не повелось на угрозу летающее существо. Этот опытный торговец на раз различал мнимые и действительные угрозы. Но от меня он отстал.

Я набрала себе огромную коробку всевозможных железок, плат, переходников и шлейфов. Какое счастье, что я взяла с собой бота. Иначе пришлось бы таскать это всё самой. Правило я знала: руки телохранителя должны быть свободны.

Ещё мы купили оборудование для спортивного зала. Увы, продавец выложил в сеть неточную информацию. Оказалось, некоторые устройства сломаны или не функционируют в полную силу. Я отчаянно торговалась и спустила цену вдвое от заявленной. Нечего этому торговцу было пытаться надуть честного смотрителя.

– Одалинн, – обратился ко мне Рэн, – может, стоит купить новых тренировочных ботов? – он осмотрел предложенный ассортимент и, сомневаясь, закончил: – Эти, похоже, совсем хлам.

Я отмахнулась, роясь в развале запасных комплектующих:

– Починю!

– Справишься? – спросил он подозрительно.

Я даже оторвалась от своего увлекательного занятия. Было немного неприятно, что мне не доверяют, но он ведь не знал о моих талантах, впрочем, пока и не стремился узнать.

– Рэн, уже сегодня вечером твоя тренировочная команда будет летать и жалить Киниру и меня разрядами тока.

Нарино и Рэн разошлись по торговым рядам. А мы с Кинирой отправились по магазинам белья, одежды, косметики и парфюмерии. Обожаю всякие маски для лица и волос, а ещё пенки и нежные скрабы!

В магазине белья можно было не примерять на себя комплекты. Когда мы вошли, нас с Кинирой просканировали, и в уютном торговом зале появились наши голомодели. Они были почти обнажены, только интимные места скрывали тонике полоски ткани. Чтобы увидеть, как будет выглядеть на мне тот или иной комплект, я выбирала нужную модель на специальном экране, и головерсия меня тут же облачалась в выбранное мной бельё. Очень здорово! Я насмотрела себе чёрный комплект, состоявший из кружевной прозрачной сорочки на тонких бретелях и крошечных, едва прикрывавших всё самое интересное, трусиков. Стоила эта красота недёшево, но выглядела просто потрясающе! Я всё ходила вокруг голограммы и думала, стоит ли потратить деньги на комплект. Белья у меня хватало, но иногда хотелось чего-то нового.

– Твоему элефину понравится, – сказала стоящая рядом Кинира, рассматривая свою голограмму в бордовом кружевном комплекте. И у неё губа была не дура.

Я резко повернулась к ней.

– Кому?

Кинира тихонько рассмеялась:

– Рэну. Я вижу, как ты на него смотришь, когда думаешь, что другие не видят.

Я опустила плечи.

– Так заметно?

Кинира улыбнулась.

– Нет, но я же телохранитель и должна видеть то, что не видят другие. – Она снова посмотрела на свой выбор. – Пожалуй, куплю этот, – наконец сказала она и продолжила: – Ты решила научиться владеть клинками, потому что тебя будет учить Арэниэль? Чтобы быть ближе к нему?

– Нет, – вздохнула я, дав знак персоналу магазина принести мне понравившийся комплект. – Я не раз видела его бои, рекламные ролики, в которых он снимался. Это просто потрясающе, то, что он делает на арене и в рекламе, – честно ответила я.

Похоже, я сказала что-то не так, потому что Кинира разочаровано протянула:

– А… Так тебе понравилась экранная звезда? Ты поэтому решила взять его к себе на маяк, чтобы был ближе к телу?

Я покраснела, когда до меня дошёл смысл ее слов.

– Нет. Нет! Всё совсем не так!

Пока мы бродили по магазинчику, Кинира вытянула из меня эту историю. Детали я опустила, но основное рассказала ей. О том, как впервые увидела Рэна и как он спас меня от рабства, какое это оставило впечатление. О том, как потом уже я спасла его, когда его одного оставили на планете на полгода, и о том, как его домогалась женщина-смотритель, у которой на маяке служил мужской гарем.

– Тебе лучше поговорить с Рэном самой, пока он не сделал неправильные выводы, – посоветовала Кинира.

– Знаю, но ни слов, ни решимости у меня пока нет, – кивнула я и тяжело вздохнула.

– Не затягивай, иначе всё это может некрасиво закончиться. Ты останешься с разбитым сердцем, а Рэн окончательно возненавидит вигов.

Чёрный комплект я всё-таки купила. А ещё пару сорочек попроще и к ним халаты. Не ходить же мне все время в комбинезонах в своём отсеке.

Мы вернулись на маяк.

После ужина я занялась покупками, то есть их ремонтом. Из восьми летающих тренажёров полностью рабочими оказались лишь два. У меня не имелось своей мастерской, я даже не подумала о ней, поэтому расположилась со всеми инструментами и запчастями в грузовом трюме.

Я уже заканчивала ремонт, когда в трюм вошёл Арэниэль.

– Отлично, вот сейчас и проверим работоспособность наших покупок, – улыбнулась я и уточнила: – Тебе сколько ботов включить? Четыре?

– Всех, – ответил он.

– Справишься? – поддела его я, вернув вопрос, заданный мне утром в магазине подержанной робототехники.

Он чуть улыбнулся:

– Проверим?

Рэн подхватил тренировочные клинки, я взяла пульт и включила режим тренировки. А затем замерла, любуясь отточенными движениями, скоростью, гибкостью и грацией Рэна. Боты летали и жалили как надо, но ни один не достал до него. Великая точка начала, подумала я, как же я смогу это повторить?

Рэн после тестирования работоспособности ботов даже не запыхался! Он подошёл ко мне, улыбаясь, и воскликнул:

– Они работают!

Я даже фыркнула:

– Конечно работают. Совсем нерабочий хлам я бы не стала покупать!

– Извини, Линн, это необычно, когда дева разбирается в технике. Где ты этому научилась?

Я нахмурилась. Совершенно не хотелось рассказывать ему про Каменки, но и лгать не хотелось. Я ответила обтекаемо:

– Мне всегда нравилось заниматься техникой, разбираться в поломках, находить обходные пути, если не было возможности заменить деталь на такую же.

Он кивнул и вдруг протянул руку к моей скуле, несколько раз провёл по ней большим пальцем.

– Ты вся в смазке.

Мои губы резко стали сухими, я облизнула их и удивлённо посмотрела на Рэна. Он тоже ошарашенно смотрел то на меня, то на свой палец. Затем, не сказав ни слова, развернулся и вышел из трюма.

Ни к кому не обращаясь, я недоумённо спросила:

– Это что сейчас было?

Глава 2

Рэн

«Это что сейчас было?» – ответа на этот вопрос у меня не было. Просто мне захотелось вытереть скулу Одалинн от смазки. Вроде ничего такого: поднял руку, вытер щёку и… кажется, напугал смотрительницу. От неё пришла волна смущения и бескрайнего удивления. Себя, впрочем, я тоже испугал. У меня раньше не бывало таких спонтанных желаний, и вообще, она же виг, а с ними всегда надо быть начеку.

***

– Асум, а где Одалинн научилась так разбираться в технике? – решил я зайти с этой стороны. До той самой спонтанной тренировки в трюме я до конца не верил, что она сможет починить хлам, который мы купили.

– Тебе же госпожа нье' Шатроф сказала, – прохладно заметил Асум. Какой молодец! До конца защищает интересы хозяйки.

В столовой Кинира, как обычно, развлекала нас историями из своей продолжительной жизни. Чаще всего это оказывались истории на тему «Он пытался меня убить, но я успела первой».

– …мне пришлось сначала вцепиться зубами ему в нос, – рассказывала Кинира смотрительнице и Нарино, накручивая на вилку что-то длинное, волокнистое. Водоросль? Прекрасный выбор, почти все они содержат несколько полезных для многих гуманоидов микроэлементов. Кинира тем временем продолжала свой рассказ. – Руки то у меня были связаны, а этот лысый жирный джэнг заявил, что такие страстные женщины его всегда возбуждали и сейчас он покажет, кто из нас су…

Её прервал голос Асума:

– Внимание, получен сигнал о помощи, внимание, получен сигнал о помощи. Челнок с одним существом прибудет ко второму шлюзу через десять минут.

Только что смеявшаяся над рассказом Киниры Линн помчалась к выходу из столовой.

– Я за тазером. Вардис, Тэбуш, быть у шлюза два через семь минут.

Я подхватил клинки и последовал к медотсеку за тревожным чемоданчиком, как его назвала Линн, на ходу давая команду ботам переправить гравиносилки к стыковочному шлюзу. Иногда, глядя, как легко Одалинн раздаёт точные, взвешенные указания нам, служащим маяка, я забывал, что в домашней спокойной обстановке она непосредственная, любознательная, нежная, искренняя и такая живая. Забывал, что она смотрительница маяка, навигатор, в котором течёт древняя, но такая неизученная, проклятая тысячелетия назад кровь. Хотя… Она ведь из императорской семьи и отдавать приказы привыкла с рождения.

К шлюзу мы успели вовремя. Кинира встала перед Линн, но та всё равно высовывала свой нос, вот же упрямая дева! Когда дверь начала открываться, я не выдержал и за руку дёрнул Линн на себя, а потом и вовсе встал перед ней, рядом с Кинирой. Линн быстро глянула на меня, поджав губы, и я почувствовал её недовольство. Я не отступил: пусть сердится, это лучше, чем получить заряд бластера в лицо. Тут даже заморозка не спасёт.

Из шлюза, пошатываясь, вышло существо. Ещё одно, такое же, лежало у него на руках. Увидев нас, существо прошептало:

– Помогите.

И начало заваливаться на бок.

Линн ринулась на помощь, вот же неугомонная! Они с Кинирой подхватили того, кто начал падать, а я взял на руки того, кого нёс первый.

– Асум, гравиносилки. Быстро! Ты почему сказал, что в помощи нуждается один?

– Мои сканеры показали, что на борту судна только одно живое существо, – упрямо ответила машина.

И тут смысл его слов дошёл до меня. Тот, кого я держал на руках, был мёртв.

Носилки всё равно были нужны, чтобы доставить в медицинский отсек как живого, так и погибшего. Мёртвых в таких обстоятельствах предписывалось тоже осматривать и проводить посмертное исследование в амниотической капсуле. Во всех капсулах имелся режим изучения причин кончины. Это правило закрепляли как протоколы навигаторов, так и законы Элеи и межгалактические соглашения. Никто не соглашался снова жертвовать мирами, как это было тысячелетия назад во время межгалактических эпидемий тинийской чумы или вантукского вируса, когда целые расы погибали из-за отсутствия научных знаний о вирусах, бактериях и необходимости карантина.

Если на станции обнаруживались указанные возбудители болезней, такой объект надлежало уничтожить. Это вшивалось в программный код абсолютно всех искинов кораблей, флагманов, станций и катеров. Уничтожался объект вместе со всеми его обитателями. В текущей ситуации я не беспокоился. По косвенным признакам я мог определить, что существо умерло несколько часов назад, и, если двое находились в довольно небольшом замкнутом пространстве, то заразиться вирусной или бактериальной инфекцией и умереть к моменту прибытия к нам должны были оба. Оставалось провести исследование мёртвого и подождать, пока первый, упавший в обморок, придёт в себя и расскажет, что с ними произошло и что делать с трупом.

Мы все отправились в медицинский отсек.

– Линн, ты знаешь эту расу? – спросил я, уже думая, какую диагностику запустить. Спасённый не являлся гуманоидом, но мы поняли его речь, и это значило, что его раса, как и её язык, есть в обширной базе данных вигов. Это облегчало и проведение диагностики.

Существо отдаленно напоминало гуманоида, имело две головы на длинных шеях, большие глаза, которые теперь были закрыты. Я приподнял веки и посветил в глаза фонариком. Зрачок оказался необычным – овальным, но на свет реагировал. Волос на голове не было. Уши представляли собой две небольшие дырочки, причём у каждой из голов, нос – небольшую выпуклость с двумя отверстиями, располагавшуюся под глазами. Длинная, почти от уха до уха щель, была ртом. Кожа имела землистый оттенок и собиралась крупными складками по всему телу. Кое-где на кожном покрове виднелись волоски. Или щетина? У существа было четыре руки и две ноги. От одежды остались только лохмотья.

Линн быстро поняла, что спасённый только один, она стёрла со щеки слезу и лаконично ответила:

– Это горты. Они есть в базе.

Я закрыл крышку капсулы и задал диагностическую программу.

Диагностика рассчитана минут на пятнадцать, подумал я, за это время я успею погрузить в соседнюю капсулу труп второго горта и настроить посмертную диагностику.

Я уже знал, что первый, тот, который выжил, – мужчина. Первичные половые признаки я обнаружил там, где им и полагается быть у существ гуманоидного типа. Второй горт оказался женщиной. Супружеская пара? Да… Если так, то, когда мужчина очнётся, смерть жены станет для него ударом.

Я решил рассказать о своих догадках Линн и предложить ввести горту курс успокоительных перед пробуждением.

Звякнуло предупреждение о конце диагностики. Я пробежал глазами по экрану: внутренних повреждений нет – уже хорошо – истощение, перелом ребра, ушиб мозга левой головы. Завтра к вечеру будет физически здоров. Но я беспокоился за психическое здоровье пациента и решил лично сообщить об этом Одалинн. Женщина-горт на момент прибытия на наш маяк уже давно была мертва, но, было похоже, что мужчина под воздействием стресса или не понял этого, или не хотел замечать.

– Асум, где сейчас Одалинн? – спросил я искина.

– У себя, – последовал короткий ответ.

Подойдя к двери в её отсек, я постучал.

Дверь открылась, и я сделал шаг внутрь. Одалинн сидела в кресле, поджав под себя одну ногу, и читала с планшета. Когда я вошёл, она подняла на меня глаза. От неё исходила грусть, которая, впрочем, быстро сменилась на ручеёк тихой радости.

Это она меня рада видеть? Или прочитала что-то приятное в планшете?

– Линн, я пришёл обсудить выжившего горта.

Она встала с кресла, её халат распахнулся, и я увидел симпатичную короткую сорочку до середины бедра на тонких бретелях. Лёгкая ткань слегка обтянула грудь, и я понял: под сорочкой нет белья. Линн проследила за моим взглядом, быстро запахнула халат, и я почувствовал её смущение, смешанное с возмущением.

– Извини, Линн, я не посмотрел на время, – сказал я, чтобы хоть как-то сгладить возникшую неловкость.

Она чуть приподняла уголки губ.

– Присаживайся, – она указала рукой на кресло, а сама переместилась на кровать, теперь уже тщательно следя, чтобы полы халата больше не распахивались.

Я сел.

– Горт, которого мы спасли, – мужская особь, – начал я, – повреждения незначительные, завтра к ужину он будет здоров. – Линн кивнула, и я продолжил: – Второй горт – женщина, возможно, его супруга. Когда он очнётся и узнает о её смерти, это станет эмоциональным ударом для него. Предлагаю ввести ему курс сильных успокоительных.

– Насколько он будет заторможен после успокоительных, Рэн?

– Довольно сильно. Но он будет сам ходить, говорить, он не превратится в овощ, если ты это имеешь ввиду. Он будет всё понимать. Его метаболизм окончательно справится с препаратом через два дня. Это позволит ему успеть осознать потерю и не наделать глупостей.

От Линн пришла волна удовлетворения, мой доклад ей понравился.

– Хорошо, ставь ему успокоительное. Даже если это не его супруга, он всё равно будет переживать, не зря же он нёс погибшую на руках, – она вздохнула.

– Можно совет, Линн? – спросил я. Она наклонила голову на бок, и я, не поняв, разрешение это или нет, решил всё же продолжить. – Предложи ему стать нашим пилотом. В сети об этой расе хорошие отзывы.

Она тихонько рассмеялась:

– Только что читала отзывы о гортах как о пилотах и собиралась просить Асума подготовить типовой контракт.

От неё пришла волна благодарности. Так вот значит, чему она радовалась, когда я вошёл: возможности нанять компетентного сотрудника.

Утром, войдя в спортивный зал, я застал там Линн, выполняющую растяжки. Я опять поправил её локоть, она слишком далеко завела его назад, чуть надавил на поясницу, чтобы она сильнее прогнулась, а затем приподнял лодыжку, когда Линн от напряжения при выполнении упражнений стала её опускать.

Одалинн стала лучше выполнять разминочный комплекс, чем несколько дней назад, но до идеального исполнения ей было ещё далеко. Вместе с Линн упражнения делала и Кинира. Нарино, как всегда, сидело тут, хотя тренироваться вместе с девами не спешило. От него исходила волна любопытства и толика страха. Из-за меня? От Киниры исходили потоки удовольствия, от Линн фонило сосредоточенностью. Не мудрено, она только недавно приступила к тренировкам, и пока её движения не были отработаны до автоматизма. Когда они закончили разминку, Линн ушла, а я настроил летающих ботов, показал Кинире базовые движения с клинками и запустил тренировочную программу. От двух ботов Кинира стала уворачиваться минут через пятнадцать тренировки. Боевой опыт как-никак. Я подключил ещё двух ботов и почти час смотрел, как госпожа Тэбуш подпрыгивала от разрядов и негромко ругалась. Отлично. Месяц тренировок с четырьмя роботами ей был обеспечен, не меньше.

Я проверил пациента. Он спал, но тревожно. Что же такое случилось у них на борту, если даже огромная доза успокоительного не смогла подавить это нервное состояние? Я увеличил дозировку до максимума, подумав, что, если и это не поможет, перед ужином придётся будить горта так.

За час до ужина я позвал в медотсек Одалинн. С ней пришла и Кинира. Предусмотрительно.

Когда поднялась крышка капсулы и мужчина-горт немного пришёл в себя, Линн представилась:

– Я смотритель маяка семьдесят тысяч семь, Одалинн нье' Шатроф. Вы подали сигнал о помощи, маяк услышал, и теперь вы здесь.

Она замолчала. Не раз я видел эту сцену: смотритель представляется, потом спрашивает, как зовут спасённого, откуда он, нужна ли ему помощь.

– А где Рекка? Где моя хэка? – нервно спросил горт, оглядываясь.

– Хэка? – с недоумением уточнила Линн.

– Жена по-вашему, – также нервно пояснило двуглавое существо.

Я уже открыл было рот, чтобы сообщить горту скорбную новость (ещё на ММР для нас проводили тренинги, как сообщать о смерти пациента, не беря на себя эту психологическую нагрузку), как меня опередила Одалинн:

– К сожалению ваша жена умерла за несколько часов до того, как вы попали к нам на маяк.

Горт вскочил, Кинира шагнула чуть вперёд, закрыв собой Линн, а тот замахал всеми четырьмя руками.

– Нет, не может быть! – он повернулся одной головой ко мне и с яростью бросил: – У вас никчёмный персонал! Это… это… это ваш медик убил мою Рекку!

Я опять открыл рот, чтобы возразить, но Одалинн снова не дала мне сказать ни слова.

– На маяке работает целитель-элефин, вы сомневаетесь в компетенции медиков с Элеи? – спокойно спросила она, подняв бровь. Не ожидал, что она так спокойно справится с этой непростой ситуацией.

Горт замолчал. Несколько мгновений он переводил все четыре глаза с меня на Линн, потом снова на меня, затем помотал головами.

Линн мягко сообщила:

– Искин маяка изучил записи с вашего корабля, вашей жене мы ничем не могли помочь. Маякам, согласно межгалактическим договорённостям, разрешается подключаться к пристыковавшемуся кораблю в случае, когда на борту есть пострадавшие, которые не могут дать нужную информацию, без которой спасение жизни затруднительно. Запись можете посмотреть сами.

Горт растерянно кивнул, сел на кушетку и опустил все свои четыре руки, а его головы стали синхронно покачиваться из стороны в сторону.

– Вам выделили отсек. Бот проводит вас. Обычно ужинаем мы все вместе: и команда, и постояльцы. Но если вы, – Одалинн сделала паузу, – не сможете к нам присоединиться, мы поймём.

Горт вымученно кивнул головами и вышел. Я не мог себе представить, что бы он сделал, не будь он под действием сильных успокоительных.

– Я мог сам сообщить ему, – протирая дезинфекционным средством ложе амниотической капсулы, сказал я Линн.

– Знаю, – рассеянно ответила она и уже более твёрдо добавила: – Но управление маяком, Рэн, это не только забавные приключения на планетах и переправка заблудившихся космических потеряшек. Сообщать неприятные новости – тоже обязанность смотрителя. Я должна была сообщить ему сама.

Как ни удивительно, за ужином к нам присоединился спасённый. Он был подавлен, но выглядел значительно лучше.

– Прошу прощения, – обратился он к нам, войдя в столовую, – я не представился. Меня зовут Горрит Дэрри. Как вы уже знаете, я горт из мира Гортиан. Мы… – он замолчал, но потом нашёл в себе силы говорить дальше. – Мы с Реккой вырастили семерых детей, на Гортиан мы были очень обеспеченными и решили попутешествовать в космосе. Мы давно составили список миров, где нам хотелось бы побывать. За последние десять лет мы посетили Арин, Орсею, Элею, Тимнес, Фиоол. Несколько лет назад нас подобрал такой же маяк, смотритель нье' Дэхна оказался очень гостеприимным. Мы несколько месяцев прожили на его маяке! Потом он переправил нас к Бэзхионе. Вот так, живя вдвоём на нашем небольшом корабле, мы путешествовали. Нам не было скучно вдвоём, мы каждый день находили, о чём поговорить, что обсудить, иногда мы просто молчали, занимаясь каждый своими делами. И это молчание не давило и не беспокоило, не было необходимости отстаивать своё мнение… Мы знали, что мы значим друг для друга. Мы просто знали, что мы вместе. – Дэрри ненадолго замолчал и затем продолжил: – Несколько дней назад мы столкнулись со странным объектом в космосе: огромным тёмным цилиндром со множеством светящихся иллюминаторов. Но мы не увидели ни двигателей, ни шлюзов. От объекта шёл странный сигнал. Искин нашего корабля не смог его идентифицировать, не смог расшифровать.

При этих словах я начал слушать внимательнее, уж очень описание этого объекта казалось похожим на описание флагмана мимикримов, который мы с нье' Соринтом обнаружили рядом с «В35Пр».

Дэрри отпил из своего стакана прозрачную жидкость, и продолжил свой рассказ:

– Во время того, как мы облетали этот странный корабль. внезапно появился шлюз. Нас как будто бы приглашали. Мы воспользовались приглашением. Корабль наш был неплохо вооружён, костюмы выдержали бы попадание бластера. – Увидев наши удивлённые лица, он вяло улыбнулся обеими головами. – Мы готовились к путешествию и на экипировке, продуктах, разнообразных картриджах для жизнеобеспечения не экономили.

Да уж, нье' Соринт тоже готовился к своим вылазкам и тестировал всё самое современное, что изобретали инженеры Франгаг, но вот о костюме, способном удержать заряд бластера виги, похоже, или не знали, или пытались изобрести свой, чтобы не зависеть от поставок продукции с других планет.

Горт тем временем продолжал:

– Мы залетели в отсек, вышли из него, но больше никаких люков не было. И никто нас не встретил. Внешний шлюз, впрочем, не закрылся. Мы походили вокруг своего корабля, удивляясь странному гостеприимству, пожали плечами, зашли в свой в корабль и покинули странный объект. Необычные вещи начали происходить сразу же, как только мы покинули этот космический цилиндр. Сперва пропали мелкие вещи. Мы не придали этому значения. Мало ли кто и что забыл положить на место? За семьдесят лет совместной жизни чего только ни бывало! Потом неожиданно встал гипердвигатель. Полезли с Реккой проверять, она крупный специалист в этой области, – он замолк, судорожно вздохнул, – была. А там, в инженерном отсеке, оказалось нечто. Какое-то способное к мимикрии существо. Полупрозрачная шляпообразная голова и множество жёстких щупалец. Похоже, оно не ожидало нашего прихода и не успело спрятаться. Существо выставило перед собой какую-то штуку. Моя Рекка, – горт сглотнул, – она внезапно встала передо мной, а затем… затем обмякла. Я подхватил её и попятился к выходу из отсека с гипердвигателем. Я увидел, как существо с щупальцами снова навело на нас какой-то предмет, но успел выскочить, таща Рекку, хлопнул по кнопке закрытия двери и дал искину команду заблокировать её, а ещё откачать весь воздух из этого отсека. Рекка дышала. Она была без сознания, но дышала! Я погрузил её в медкапсулу и подал сигнал о помощи. – Дэрри замолчал, собираясь с силами. Мы не торопили его, и, когда он смог успокоиться, то продолжил. – Я просмотрел запись искина нашего с Реккой корабля и данные с капсулы: оружие незнакомой расы постепенно разложило все внутренние органы моей жены. Я должен попросить прощения у господина элефина, – Дэрри поклонился обеими головами в мою сторону и тяжело вздохнул, – он уже не мог помочь ей.

Линн осторожно сказала:

– Наверное, этот организм всё ещё там… в отсеке гипердвигателя вашего корабля?

Горт вскинулся:

– Да! Оно скорее всего там!

Повисла тягостная тишина. Горрит, который говорил то одной головой, то другой, вдруг произнес хором:

– Госпожа нье' Шатроф, можно мне остаться на маяке? Мне теперь не к кому и некуда возвращаться, а я очень хороший пилот!

Одалинн в очередной раз за сегодняшний день удивила меня. Казалось, она совсем юная и хрупкая девушка, но при этом принимает такие взвешенные решения.

– Господин Дэрри, – ответила она ему, – вы сейчас говорите под действием успокаивающих препаратов. Вам нужно время на раздумья, но, если спустя пару дней, когда препараты перестанут действовать, вы своё решение не измените, почту за честь взять вас к себе в команду.

Горт кивнул обеими головами. От него пришла волна тоски.

Перед трапезой Одалинн принесла прозрачную стеклянную ёмкость, в которой находился такой же прозрачный бесцветный напиток. Разлила всем в крошечные гранёные стаканчики. Стаканчиков оказалось на один больше, чем нас. На этот дополнительный стаканчик Линн положила кусочек выпечки. И произнесла:

– За Рекку! Дух её теперь часть вселенной.

Линн взяла в руки стаканчик, выпила жидкость и быстро заела её кусочком хлеба. Кинира хмыкнула, глядя на всё это, и тоже сделала большой глоток. По её лицу было непонятно, понравился ли ей напиток. Мы с Нарино одновременно отпили из своих стаканов. Нарино тут же закашлялось, мне жидкость обожгла рот. Великая матерь, это что, гидравлическая жидкость для ботов?! Быстро, как и смотрительница, я сунул кусок хлеба в рот. А потом почувствовал, как приятное тепло начало растекаться по телу. Горт молча выпил своё. Я бы не рекомендовал ему под успокоительными алкоголь, но меня никто не спросил.

После ужина Одалинн быстро вышла из общей столовой.

– Асум, соедини меня с господином нье' Тарку, – услышал я её отдаляющийся голос. – Он должен знать про эту новую агрессивную расу.

Мне хотелось отвлечься от тягостных впечатлений. Руки чесались заняться камнями. Но нужна была мастерская. Одалинн ещё тогда, в первый день знакомства, сказала, что мне можно взять на маяк всё, что необходимо. Я не постеснялся. А вот придумать, куда всё это размещу, у меня не получалось. Я спустился в трюм. Нарино напевало песенку и возилось с каким-то ящиком. Увидев меня, оно выхватило бластер. Я усмехнулся: оружие стояло на режиме парализатора.

– Не трону, – почти миролюбиво сообщил я.

– Зачем пришёл? – довольно напряжённо спросил скаривитянин.

– Отжать у тебя кусок трюма, – честно ответил я и поспешил добавить, видя, как оно потянуло палец переводить режим бластера с парализатора на боевой: – Слушай, я пошутил. – Я поднял руки. – Мне нужно место под мастерскую. Можно отгородить у тебя небольшое пространство?

– Линн разрешила? – спросило Нарино.

– Пока не спрашивал. Хотел сначала поговорить с тобой, узнать, не будешь ли ты против.

Нарино подняло брови:

– Решил-таки пообщаться с мерзким метаморфом?

– Ну, раз ты против переговоров, могу и надавить, – я показал рукой на клинки.

Нарино снова подняло бластер. Я закатил глаза.

– Успокойся, ничего я тебе не сделаю, уже и пошутить нельзя?

– Выделю тебе угол, – буркнуло оно, опуская бластер. – Только спроси у смотрительницы, можно или нет.

Я кивнул и вышел из трюма. Спросив у Асума, где Линн, двинулся в оранжерею. Одалинн сидела в кресле, расшнуровав свои высокие ботинки и положив ноги на другое кресло. Взгляд мой упал на аккуратные пальчики с накрашенными ногтями. От Линн веяло грустью.

– Ты что-то хотел, Рэн? – равнодушно спросила она, даже не повернувшись.

Ну уж нет, так не пойдёт! Я уже привык к деятельной натуре смотрительницы. Я тихо вздохнул. Обычно непонятная мне радость приходила от неё, когда мы были вдвоём. И её эмоции… Они всегда были чистыми, незамутнёнными, я даже чувствовал необходимость в том, чтобы чувствовать их. Такие настоящие… Уже давно я пожалел о том своём представлении во время отбора на маяк, Линн же никогда о произошедшем не напоминала.

– Хотел спросить, можно ли мне выделить место в грузовом трюме под мастерскую?

– Почему в трюме? – она испытывала крайнее недоумение. – Я тебя специально поселила рядом с небольшим технологическим отсеком. Он ничем не занят. Можно даже сделать внутри твоего отсека дверь, чтобы не нужно было выходить в коридор.

Я удивлённо спросил:

– Специально поселила?

– Конечно. В твоём же деле написано про увлечение. – Она улыбнулась и от неё ко мне пришла волна тепла. Её хандры как не бывало. – Пойдем, покажу тебе.

Она быстро надела свои ботинки, схватила меня за руку и потащила к небольшому помещению рядом с моим отсеком. Открыла его, и мы вошли. Я осмотрелся и, улыбаясь, кивнул:

– В самый раз!

Смотрительница тоже улыбнулась.

– Открою доступ, сам потом решишь, кого сюда пускать. – Она опустила глаза и смущённо спросила: – А можно мне приходить посмотреть?

Я ошарашенно уставился на неё. Никто никогда не смотрел, как я работаю с камнями. Но Линн так умоляюще смотрела на меня, что я не решился ей отказать, только кивнул.

Что ж, подумалось мне, раз я разрешил ей приходить, когда буду заниматься любимым делом, то имею право на небольшую компенсацию. Мне захотелось удовлетворить любопытство.

– Линн, откуда такой обычай – провожать погибшего так… за общим столом?

Она снова сникла.

– Так принято у моих родителей, – коротко ответила Линн. – Прими как данность, что мы будем делать также, если потребуется.

– А какие ещё есть традиции в твоей семье? – неожиданно для самого себя спросил я. Не каждый день узнаёшь что-то новое об императорской вигской семье.

Одалинн усмехнулась и, не задумываясь, ответила:

– Встреча нового года, например. Его мы тоже будем отмечать так, как принято в моей семье. – Увидев, что я собрался спросить, как это будет происходить, она поспешила добавить: – Не спрашивайте, господин Арэниэль Вардис, пусть это будет сюрпризом.

***

Через пару дней Одалинн собрала нас в столовой в дневное время.

– Имперская служба безопасности попросила меня провести переговоры с князем Нарсурием. Это глава расы глотерианцев. Глотерианцы – гуманоиды, поглощающие эмоции. Они делают это для подпитки их собственных жизненных сил. Раса закрытая и доподлинно неизвестно, как происходит поглощение и в какую энергию перерабатываются эмоции. Глотерия подписала соглашение: они обязались пить эмоции только тех, кто добровольно на это согласился (чаще это те, кто потерял близких), или тех, кого в качестве наказания за преступления отправили на Глотерию из других миров. Недавно несколько кораблей, в том числе кораблей вигов, пропали в близлежащих к Глотерии секторах. – Одалинн остановилась, посмотрела на нас и продолжила: – Нужно выяснить судьбу пропавших кораблей, пусть даже это будут косвенные доказательства.

Потом она обратилась прямо ко мне:

– Рэн, я хочу попросить тебя спуститься на Глотерию с нами. Если на планете есть выпитые, может понадобиться твоя помощь.

Я кивнул, не раздумывая. Хоть я и не любил навигаторов, спускаться на разные планеты мне нравилось. Великая матерь создала так много разных, порой очень необычных видов живых, мыслящих организмов…

– Я тоже с вами! – попросилось Нарино.

Линн благодарно улыбнулась и показала нам головидео планеты глотерианцев и их самих. Это оказалась обычная планета с обычным климатом, растительностью, морями, реками, озёрами, парочкой пустынь. На планете имелось три континента. Один из них представлял собой огромный город – столицу Глотерии. Замок князя возвышался на холме в центре континента – огромное сооружение с множеством башен и башенок. Пройти пешком из западной в северную башню можно было за пару глотерианских суток, а из юго-западной части замка добраться в северо-восточную – за глотерианскую неделю. Я надеялся, что в доме главы расы имеются мультискоростные горизонтальные транспортёры. Над самой высокой башней этого монстрозамка развивался огромный флаг с гербом. На гербе были изображены энергетические потоки, стекающиеся в одну точку.

Потом мы изучили типичных местных жителей, гуманоидов с очень бледной кожей и, как правило, тёмными глазами и волосами. Основной цвет одежды – чёрный, тёмно-бордовый, тёмно-синий, тёмно-коричневый.

– Жутенько, – задумчиво сообщил очевидное метаморф.

Для спуска на планету нам доставили тёмные одеяния. По мне, это было излишне. Мы всё равно отличались от местных, как едва зазеленевший росток от высохшей травинки.

У шлюза Линн и Кинира появились эффектно. Кинира надела чёрные брюки, того же цвета сапоги, бордовую рубашку и тёмную кожаную куртку. Под курткой угадывалось оружие. Одалинн же пришла в длинном чёрном платье, облегающем её фигуру. Гладко зачёсанные, собранные в низкий пучок волосы, придавали строгости её обычно живому лицу. Белые манжеты на рукавах и строгий, ослепительно белый воротничок привлекали внимание. На руках – тонкие печатки. Под перчатками виднелись украшения, я чётко различил абрис какого-то перстня на среднем пальце руки. На лице – минимум косметики.

Такой смотрительницу я ещё не видел! Да её же похитят эти поглотители эмоций! Похоже, Нарино пришла в голову та же мысль, и оно, не смущаясь, спросило:

– Линн, а императору больше некого послать, кроме тебя?

От Одалинн пришла волна благодарности и насмешки. Она вздёрнула бровь и обманчиво спокойно спросила:

– Нарино, ты считаешь, что я не справлюсь? Или что император сам должен всюду успевать?

– Нет, – поспешило ответить Нарино. – Но ведь есть опытные дипломаты…

– Император всегда отправляет с миссией тех, в ком он уверен. – Линн повернулась к горту. – Горри, как только мы выйдем, закрываешься в катере. И никому, повторяю, никому не открываешь. Даже нам, если заподозришь, что мы подверглись воздействию.

Горт молча кивнул.

Мы спустились на планету и встали в космопорту. Телепортационный центр в этом мире был только один и находился на другом континенте. Нас встретили и, усадив в полный аналог транспорта, на котором мне довелось перемещаться на планете вигов, повезли в резиденцию князя. Всё вокруг выглядело мрачным: дома из тёмного камня, на окнах тёмные занавески, цветы в палисадниках, на балкончиках, клумбах в основном тёмно-бордовых, тёмно-синих оттенков. Наверное, если бы это зависело от глотерианцев, то и листья деревьев были бы чёрно-зелёного оттенка, а не сочного травянистого. Фонтаны, скамейки, тротуары – всё из чёрного камня. Замок главы Глотерии оказался ещё больше, ещё мрачнее, чем нам показалось на видео. Неприятное зрелище. На скоростных горизонтальных транспортёрах нас доставили в зал приёмов и оставили ждать. Зал был огромный. Чёрные шершавые каменные стены, высокий потолок, теряющийся в темноте. По какой-то причине все светильники не зажгли. На некоторых стенах висели гобелены, видимо, изображавшие жизнь правителей этого неуютного мира. У дальней стены на возвышении стоял одинокий массивный стул на вычурных изогнутых ножках и с такими же подлокотниками. Сиденье и спинка стула были обиты тёмным бархатом.

Отворились двери, и в зал вошли несколько гуманоидов. Одеты они все были похоже, даже лица казались одинаковыми. Может, родственники? Один из них сел на единственный в зале стул и произнёс:

– Приветствую посланников императора Франгаг в моём скромном доме.

Позёр! Скромным его дом точно не был.

Мужчина насмешливо проложил:

– Чем же мы заслужили великую честь, встречать в своём мире родственницу императора Франгаг?

Одалинн чуть шагнула вперёд, поклонилась и ровно произнесла:

– Князь Нарсурий, император Франгаг Эивиндр нье' Ринд передаёт вам своё почтение, заверяет в нерушимости всех договорённостей между навигаторами и глотерианцами.

Князь проигнорировал слова Линн и небрежно спросил:

– Чем такая хорошенькая вига насолила Эйву, что он отправил её, свою родственницу, в гости к ужасным поглотителям эмоций?

Одалинн не обратила внимания на пренебрежительные слова Нарсурия.

– Император направил меня сюда, чтобы разобраться с исчезновением кораблей в вашем секторе. Возможно, вы слышали что-нибудь о судьбе пропавших…

Князь встал и словно перетёк к нам. Я почувствовал целый ряд его эмоций: любопытство, снисхождение, азарт, удивление. А ещё он… как будто принюхивался:

– Любопытные эмоции исходят от вас, – он обвёл взглядом нашу компанию, остановился на Кинире. – Женщина-киборг переживает за свою юную подопечную и оплакивает, глядя на неё, своё слишком давнее девичество. Скучно! – Кинира в этот момент покраснела. Я и не думал, что что-то может её смутить. Неожиданно! Князь перевёл взгляд на меня. – Элефина разрывают противоречия. Не интересно. – Он повернулся к Линн. – О, очень вкусно, госпожа нье' Шатроф, эмоции влюблённых – изысканное, очень ароматное лакомство!

Одалинн влюблена?! Эта новость неприятно меня удивила. На лице Линн не дрогнул ни один мускул.

– Княяяязь, – на грани вежливости протянула она. – Я не давала вам разрешения пить свои эмоции. Согласно действующему договору между глотерианцами и союзом рас, сначала нужно получить разрешение на употребление настроения разумного существа, и только потом питаться.

Нарсурий рассмеялся, плотоядно глядя на Линн.

– Поверьте, Одалинн, я ещё и не начинал, – он подошёл к ней ближе, – но не отказался бы, если бы появилась возможность.

Кинира встала перед князем, загородив собой Линн. Нарсурий хмыкнул и подошёл к метаморфу. Он долго стоял рядом, потом обошёл по кругу Нарино, снова и снова втягивая носом воздух.

– Очень интересно. Ничего не чувствую.

Мы удивлённо посмотрели на Нарино.

А князь лениво сообщил:

– Метаморфов я ещё не пробовал. Если он даст нам согласие, то я поделюсь имеющимися сведениями о пропавших.

Он склонил голову вбок. Изворотливый. Линн открыла рот, явно собираясь возразить, но Нарино успело первым:

– Согласно!

Одалинн гневно сверкнула глазами, но промолчала. От неё пришла волна неудовольствия. Князь, явно наслаждаясь происходящим, подошёл к скаривитянину и приложил руку к его шее, немного прикрыл глаза. Ничего необычного не происходило. Нарино сначала напряжённо смотрело на князя, затем начало оглядываться по сторонам, а потом и вовсе подняло голову и стало рассматривать темнеющий в вышине потолок. Нарсурий нахмурился, широко распахнул глаза и приказал метаморфу:

– Смотри мне в глаза.

Нарино пожало плечами и, повинуясь, уставилось в глаза глотерианца. Несколько минут они стояли так, глядя друг другу в глаза. Внезапно я увидел, как капля пота скатилась по виску Нарсурия. И от него пришла волна раздражения и злости. Мой камень читал эмоции поглотителя эмоций. Какой поворот!

«Он не может его выпить!» – догадался я.

Я быстро оглянулся на Линн и Киниру. Они стояли с непроницаемыми лицами. Князь вдруг расслабленно рассмеялся (при этом я чувствовал его ярость) и сообщил всем:

– Непростой орешек. Но ничего интересного для меня.

Теперь от него исходили раздражение и… страх? Нарсурий галантно поклонился и, уходя, бросил:

– Ваш вопрос обсудим за ужином.

Нам показали наши комнаты. Линн попросила всех собраться у неё. Открыв дверь, мы попали в большую неуютную спальню, в которой пахло пылью и лежалым бельём. Голые каменные стены, огромная кровать, небольшие коврики рядом с ней, несколько кресел и пара дверей. Вероятно, в санузел и гардероб. На высоком окне – тёмные шторы.

Кинира обошла всю комнату, заглянула за двери, подняла пару ламп, хмыкнула и сказала:

– Под лампами прослушивающие устройства. – Она без сожаления ударила основание лампы о стол, та разлетелась, и Кинира, выкопав из кучи осколков небольшую пластиковую коробочку, поднесла её к бионическому глазу. – Уверена, тут их много.

Одалинн хитро улыбнулась:

– Да пожалуйста, нам же нечего скрывать от нашего гостеприимного хозяина.

Несмотря на беззаботный фон её эмоций, от Одаллин тянуло тревогой, а вот Кинира и Нарино были спокойны. Линн молча показала на свой планшет и наши коммуникаторы. На наши устройства пришла закодированная ссылка на общее для нашей небольшой группы информационное пространство, в которое каждый вошёл под индивидуальным паролем. Переписываясь, нам приходилось иногда произносить вслух ничего не значащие фразы:

– Прохладное помещение, могли бы выделить и более тёплые апартаменты.

– Вы заметили, какой оттенок чёрного на главном стяге планеты?

– Как считаете, если я спрошу у князя о сувенирах с планеты, он сможет что-то посоветовать?

Настоящая же беседа шла через наши устройства.

«Нас не выпустят отсюда», – мы с Линн написали эти слова одновременно.

Глаза Нарино расширились от страха. Кинира молча посмотрела на нас, потом показала глазами на планшет Линн, приглашая продолжить.

«Мы случайно стали свидетелями обнаружения расы, которую глотерианцы не могут выпить», – написала Линн.

Я кивнул, соглашаясь.

На лице Киниры начало проступать понимание. А этот несуразный метаморф, кажется, все ещё не понял.

«Это значит, Нарино, что глотерианцев можно теперь контролировать с помощью представителей вашей расы. Например, вы можете быть охраной у преступников-глотерианцев или присутствовать на приёмах, переговорах и обнаружить, если пьющий эмоции попытается сделать переговорщиков, к примеру, совершенно бесчувственными, заставить их не идти на уступки друг другу, несмотря на все разумные доводы», – написал я.

«Давно стало известно, что, когда глотерианцы выпивают все эмоции существа, у того нарушается энергетическая оболочка. Выпитый «насухо» начинает сильно болеть и погибает в считанные недели. Выпитый не стремится ни к чему, ничего не хочет, делает то, что ему говорят. Даже поесть или справить естественную нужду он не может без приказа.

Изучить процессы восстановления полностью выпитых не удалось – все пострадавшие умирали раньше. При этом было сложно узнать, почему существо погибло. Ни одна медицинская капсула не смогла зафиксировать разрушение энергетической оболочки.

Если правителем какого-либо мира или планеты питался глотерианец, это могло привести к смене власти, например, или войне, в зависимости от того, что требовалось глотерианцам или тем, кто их нанял.

Конечно, чаще всего глотерианцам не нужна была армия марионеток, которой нужно приказывать постоянно, чтобы обеспечить их жизнедеятельность и функционирование. Обычно частично выпитые в целом имели нормальное здоровье, у них сохранялась тяга к жизнеподдерживающим потребностям, а вот рефлекс собственной защиты был снижен максимально. Такие доноры могли кормить поглотителей эмоций десятилетиями. Эта раса всегда была на голодном эмоциональном пайке, поэтому доноров берегли, но, как это часто бывает, однотипная еда приедается, и им иногда хочется чего-то новенького».

Нарино схватилось за голову.

– Какой у нас план? – написала Кинира.

Линн пожала плечами и быстро напечатала:

«Сходим на ужин».

За ужином царила мрачная атмосфера. Исходила она как от членов команды маяка, так и от глотерианцев. Хотя от князя фонило ещё и предвкушением. Мне всё это не нравилось.

Кинира была настороже, от Нарино тянуло любопытством. А вот от Линн не исходило ничего. Совсем ничего. Как будто все её эмоции выключили. Стало неприятно. Я присмотрелся к смотрительнице. Она была спокойной, внимательной, смотрела и слушала, отвечала на вопросы, никакой заторможенности или вялости. Вела себя как обычно, за исключением того, что не улыбалась, не поднимала брови, не опускала уголки губ или не прищуривалась, когда хотела подначить. Обычно у Линн было очень выразительное лицо. А сейчас она олицетворяла собой шапки ледников на полюсах Элеи. Неужели князь посягнул на неприкосновенность посла и выпил её?

Нарсурий за ужином представил нам свою супругу и нескольких придворных. Одалинн – свою команду. Прислуживали за столом официанты разных рас. Все они молчали. И не выражали никаких эмоций. Механически двигались, механически говорили, если их о чём-то спрашивали, механически отвечали «Да, господин», «Нет, господин» или «Не знаю, господин».

Вот, как выглядели те, у кого выпили все эмоции. Они казались живыми куклами. Внешне ничем не отличались от обычных орси, вигов, элефин, хлео. Но без эмоций. Моих соседей по столу – глотерианцев в основном – интересовали мои клинки. Где сделаны, из чего, умею ли я ими пользоваться. Но мой рассказ о них никого не заинтересовал. А вот Нарино имело успех.

Оно с довольным видом что-то рассказывало, при этом расставив перед собой и своими слушателями соусник, небольшие баночки со специями, солонку и несколько тарелок. Даже салфетка с колен поучаствовала в представлении. Кажется, речь велась про какой-то космический обоз. Я и не знал, что Нарино работало боцманом. С трудом верилось в такое, глядя на эту тщедушную фигурку метаморфа.

Кинира сидела мрачная и не обращала внимания на попытки соседей-аборигенов её разговорить. От неё веяло напряжением, раздражением и злостью.

Линн вежливо беседовала с князем, который уже давно отослал свою молчаливую хрупкую супругу. Команда маяка номер семьдесят тысяч семь усиленно делала вид, что ничего необычного не происходит.

Для ужина Одалинн выбрала довольно откровенный наряд. На ней была длинная чёрная струящаяся юбка и бордовый, расшитый какими-то камнями корсет. Присмотревшись, я опешил: да это же центакские рубины и агаты! Камни не самые дорогие, но всегда отличающиеся качеством обработки. На тонкой белой шее располагалось колье-воротник из тех же камней. Мастер хоть и не работал с дорогостоящим материалом, компенсировал это художественной задумкой. Длинные светлые волосы Одалинн слегка подвила на концах и оставила распущенными, одну прядь заколола над ухом.

Князь положил свою руку на руку Линн и, придвинувшись ближе, что-то ей негромко рассказывал. Линн даже не пыталась вежливо улыбаться. Она просто кивала в ответ на слова Нарсурия. От него постоянно приходили волны вожделения, похоти, и уверенности. У него уже слюни капали, а она словно не замечала. Или делала вид? От этой вереницы постоянно сменяющихся эмоций у меня начала раскалываться голова. Где же эмоции Линн? Приятный, обычно почти незаметный ручеёк тихой радости, уже бы смыл этот тягостный гул чужих впечатлений. Вот Одалинн неторопливо что-то ответила, даже подняла немного уголки губ, но ни одного оттенка её душевной радости или грусти я не ощутил. Великая точка начала, да что же с ней?

Меня отвлёк кусок ткани, упавший мне на колени, – это официант-элефин уронил салфетку. От него донёсся едва-едва уловимый флёр ужаса.

– Помогите! – еле слышно прошептал он и с непроницаемым лицом и стеклянными глазами сдёрнул с меня салфетку. Мне вдруг показалось, что это те самые косвенные доказательства, о которых говорила Линн. И это могло значить лишь одно – глотерианцы знают, что произошло с кораблями в их секторе, более того, похоже, они сами организовали похищения и теперь питаются чужими эмоциями без разрешения.

Официант шёл к двери, и его провожали взгляды местных жителей. От них несло плотоядным предвкушением. Сделав вид, что ничего не заметил, я протянул руку к бокалу с водой, глотнул и огляделся. На меня, пытаясь сфокусироваться, зло и растерянно смотрела Кинира, а Нарино лежало и сладко посапывало на столе среди своих тарелок и соусников, которыми оно окружило себя, рассказывая очередную байку про свои похождения. Внезапно меня тоже потянуло в сон, я схватился за свои клинки, а моя тарелка с недоеденным жаркое быстро приблизилась.

Дранкз волумский, опять?!

***

Мне было плохо. Чуть подняв голову, я попытался посмотреть по сторонам. В глазах потемнело.

– Мммм, – замычал я, рот почему-то наполнился вязкой слюной.

Справившись с приступом головокружения и тошноты и приподнявшись на локтях на своём ложе, я всё-таки смог осмотреться. Я оказался в той же гостевой комнате, мои клинки стояли там, где бы я их никогда не оставил, – у двери. Клинки я всегда ставил рядом с кроватью, вне зависимости от того, где ночевал. Нахлынули воспоминания о вечере: спящее Нарино, злая, борющаяся с накатывающим сном Кинира и безэмоциональная и какая-то бездушная Линн.

Коммуникатор, который я носил на руке, отсутствовал. Я обошёл всю комнату и вздохнул: придётся врываться к Линн без предупреждения. Подхватив клинки, я потянул вниз ручку двери. Дверь оказалась заперта. Теперь всё окончательно встало на свои места. Нас действительно решили не выпускать.

Я осмотрел дверь. Толстая добротная древесина. Не выбить. Подошёл к окну. За ним светилась тонкими голубоватыми линиями защитная силовая решётка. Подвинув кресло к двери и положив клинки на колени, я стал ждать.

Примерно через час моё терпение было вознаграждено. Дверь в тюрьму осторожно начала открываться. И открывалась она во внутрь, это позволило скользнуть за неё и затаиться. В щель просунулась голова глотерианца и негромко позвала голосом метаморфа:

– Эй, ушастый, ты уже очнулся?

Руку с клинком я остановил в миллиметре от шеи метаморфа.

– Нарино, – прошипел я, – ещё чуть-чуть, и ты бы стало короче на голову.

Оно быстро зашло в мою комнату, кинуло на кресло какие-то тряпки и бросило:

– Переодевайся, живо! Пойдём выручать Киниру и Линн.

Пока я надевал какой-то тёмно-синий балахон с капюшоном, метаморф быстро рассказывал:

– Когда я осознало, что нас пытаются усыпить, то сделало вид, что уснуло. Они не поняли, сплю я на самом деле или нет. Видимо, есть разница между считыванием эмоций и просто их употреблением.

Я хмыкнул про себя: не так прост, как казалось, наш метаморфик.

Тебя, меня и Киниру унесли в наши комнаты. А вот Линн, кажется, осталась в зале, где проходил ужин.

– Линн уже выпили, она вела себя, как замороженная, – мрачно сказал я.

Нарино хмыкнуло:

– Неа, она с собой что-то сделала. Ввела себе какой-то узконаправленный транквилизатор или другой препарат, который отключает любые чувства.

– Ты-то откуда знаешь? – удивился я.

– Так я не только жрало, как некоторые, – ехидно ответило оно, и у меня прямо зачесались руки, так захотелось врезать ему в челюсть, но оно, не подозревая о моих желаниях, продолжило: – Я ещё и слушало ответы Линн. Она отвечала обдуманно, взвешенно и мудро.

– Как ты освободилось? – спросил я Нарино, уязвлённый замечанием. Действительно, я ужинал, стараясь не обращать внимания на глотерианцев, сидевших рядом со мной во время трапезы. Стараясь не обращать внимания на заигрывания князя с Линн.

Нарино в облике глотера пожало плечами.

– Повезло. Один из глотеров решил попробовать мои эмоции. Князь себя странно повёл при нашей встрече. Все заметили. В общем, этот абориген явился, чтобы посмотреть, что во мне так привлекло внимание Нарсурия. Я снова сделало вид, что сплю, а когда у него не получилось выпить меня и он наклонился ближе, выкрикнуло: «Хххха!», и тот упал в обморок. Ну не бить же его по голове? – я промолчал. Именно так бы я и сделал. А Нарино рассказывало дальше: – Я порвало наволочку, знаешь Рэн, какие прочные у этих глотерианцы наволочки? В общем, порвало наволочку, связало глотерианца, заткнуло ему рот его трусами, – тут Нарино снова прервалось, видимо, вспоминая, как оно эпично добывало этот интимный предмет одежды, – затолкало его под кровать. Затем просто приняло его облик и пошло искать наших. Мне повезло: нас поселили в километре друг от друга и в коридорах нет магнитов с переменным полем, иначе меня быстро бы засекли. Вы с Кинирой спали, разбудить вас я не смогло, Линн не нашло, искать не решилось. Пришлось ждать, когда снотворное перестанет действовать на вас. Когда тебя, Киниру и меня везли в это крыло, я запомнило путь: сначала в северное крыло в горизонтальном транспортёре три минуты двадцать три секунды, потом пересадка и пять минут в юго-восточном направлении. Чем ближе к залу, где мы ужинали, тем мощнее переменное магнитное поле. При выходе из транспортёра я не смогу поддерживать форму глотерианца.

По бесконечно длинным коридорам замка мы шли, не таясь: Нарино сообщило, что пока искало нас с Кинирой, не встретило в них ни души. Датчики движения, несомненно, были установлены, как и голокамеры. Вот только мы были одеты, как типичные аборигены, и внимательно следили, чтобы глубокие капюшоны одеяний не спали с наших голов.

Осторожно открыв дверь в комнату Киниры, я просунул туда свою, предварительно стянув капюшон. Я помнил, как сам чуть не снёс Нарино голову. Кинира стояла посреди разрушенной комнаты и удивлённо смотрела на меня:

– Рэн?

Я быстро втащил метаморфа в комнату Киниры и захлопнул дверь. Она моментально приняла боевую стойку и зло уставилась на нас:

– Вардис? Обзавёлся местным другом?

Я, осматривая погром в покоях, ответил:

– Ага, ты сейчас тоже им обзаведёшься, Нарино, рассказывай.

Когда Нарино закончило, лицо Киниры разгладилось. Она даже улыбнулась, затем подошла и обняла Нарино, смачно чмокнула его в щёку и произнесла:

– Молодец, мальчик!

Нарино неожиданно стушевалось:

– Я не мальчик!

От скаривитянина пришла волна смятения, и, чтобы скрыть его, оно поспешило заметить, обведя глазами покои Киниры:

– У тебя тут живописно…

– Немного разозлилась, – пожала та плечами и сразу спросила: – План есть?

Я кивнул.

– Очень скромный: едем туда, где держат Линн, а там действуем по обстоятельствам.

– Мне нравится, – сверкнула улыбкой Кинира.

Странное, надо сказать, вышло пленение. У нас забрали наши бластеры, но при этом оставили нам всё холодное оружие. Я задумался. У Нарсурия полно отличных бойцов-мечников и гениев метательного оружия? Или, быть может, в коридорах замка спрятана техника, запрограммированная на распознание сигнала «свой-чужой» и, если от нас не придёт код «свой», нас распылят на атомы? Кроме оружия, поражающего на дальних дистанциях, нас лишили ещё и средств связи. У меня, Киниры и Нарино отсутствовали коммуникаторы.

Кинира быстро надела такой же, как у меня и Нарино, тёмно-синий балахон, рассовала по всем своим карманам и карманчикам ножи и заточенные звёздочки. Ещё она сделала причёску, скрутив на макушке волосы и воткнув в них острые металлические штырьки. Мы удивлённо переглянусь с Нарино: оружие в причёске! Я даже позавидовал, что такое не пришло в голову мне. Можно было и не обрезать волосы, а собирать их вот так, когда надо быстро собраться.

Перед поворотом Нарино забрало у меня клинки, наставило бластер, который отобрало у того глотерианца, что решил проверить на метаморфе свои способности, и под прицелом повело меня и Киниру в лифт. Смешные эти глотерианцы, защита от копирования рисунка кожи или рисунка глаз оказалась на зачаточном уровне. Мы без каких-либо приключений доехали до княжеского крыла. А вот там начались неприятности.

Уже на первом повороте нас встретила вооруженная охрана. Наш метоморф уже не мог поддерживать стабильную форму глотерианца, он всё время «рябил», становясь то Нарино, то глотерианцем. Кинира, вместо того чтобы найти укрытие, быстро рванула к охране. Те тоже не растерялись и выстрелили в неё из бластера, вот только ни один импульс её не достал. Госпожа Тэбуш оказалась быстрее ветра. Похоже, мне дали огромную фору на памятной тренировке на маяке. Я отбил клинками, выхваченными из рук Нарино, несколько летевших в нас с ним ножей, а Кинира в это время уже сдавливала головы нападающих своей бионической рукой. Всё. Противников не осталось. Стекающие по тёмным гобеленам мозги или брызги крови на таком же тёмном камне не стали яркими пятнами в мрачном интерьере, но запах крови ощущался в этом коридоре явно.

– Может, двинем уже за Линн? – пробормотало очень бледное Нарино, держа руку у рта.

Нам пришлось ещё дважды отбиваться от охраны в бесчисленных каменных коридорах. Мы быстро двигались по ним, при возможности открывая двери в помещения. Линн нигде не было. Тревога нарастала. Внезапно из какого-то помещения донеслись мощная волна удовольствия, следом – такая же волна омерзения. Я даже уловил, от кого пришли эмоции. Удовольствие излучал князь, омерзение точно испытывала Одалинн.

– Нам туда, – я указал рукой направление.

– Откуда ты?.. – попыталось спросить у меня Нарино.

– Знаю и всё!

Кинира, выглянув из-за угла, резко отпрянула.

– Снова охрана!

Я осторожно достал клинки. Кинира покачала головой:

– Нашумим.

Она метнула друг за другом два ножа и попала точно в глотерианцев. Те начали оседать на пол, и мы с Нарино быстро подхватили тела. Оттащив их в сторону, мы кое-как устроили их за портьерой. Так себе маскировка. Осторожно отворив дверь, мы по одному скользнули в большую, но довольно уютную комнату. Что ж, видимо, неприятные помещения предназначались именно нам.

Картина, которую мы застали, меня не удивила.

Посреди комнаты стояла напряжённая Линн, за ней, очень близко, практически вжавшись в неё, стоял князь и целовал ей шею. Корсет Линн валялся на кровати, а Нарсурий ласкал её высокую аккуратную грудь. Это следовало немедленно прекратить! Я вновь почувствовал, как от Линн исходят отвращение и смущение. А от князя – похоть и торжество.

Заметив вошедших, Одалинн немного расслабилась, и я уловил её облегчение. Она улыбнулась нам и, развернувшись к глотерианцу, оттолкнула его. Потом, взяв свой корсет в руки, она указала на нас и произнесла:

– Князь, ну вот, моя команда готова к отбытию, а вы говорили, что им всем, – она выделила последнее слово, – нездоровится из-за непривычной пищи. – Линн с усмешкой посмотрела на главу глотерианцев и жёстко добавила: – Император ждёт моего доклада, вынуждены откланяться.

Линн подошла к Кинире, и та быстро зашнуровала корсет на её спине.

Князь хищно улыбнулся, его глаза зажглись торжеством. В этот момент в комнату ввалилась толпа вооружённых бластерами аборигенов, которые окружили нас. Князь слегка поклонился Линн и низким, вибрирующим от неудовлетворённого желания голосом, проговорил, чуть передразнивая её:

– Вынужден попросить вас остаться, не могу отпустить прекрасную женщину и такого интересного для нашей расы метаморфа.

Внезапно я ощутил, что Линн испытывает удовлетворение. Она широко улыбнулась, погладила князя по щеке и мягко ответила:

– Князь, князь… Никак не могу воспользоваться вашим приглашением. – Она не спеша обошла Нарсурия, провела пальчиками по его груди. – Знаете ли, как член императорской семьи, я курирую дом сирот, – Линн остановилась, глядя на князя, и, чуть наклонив голову, продолжила: – Эти дети и так обижены жизнью, они остались без любящей семьи, их притесняли, били, иногда даже пытались убить… – Одалинн сделала драматическую паузу и возобновила свою речь: – Поэтому императорский дом стремится предоставить этим детям всё самое лучшее: лучшие преподаватели, лучшие летние каникулы на Арине, лучшие игрушки, лучшее медицинское обслуживание, лучшее питание, – она притворно вздохнула. – Для того, чтобы обеспечить их всем этим на пару-тройку лет, думаю, сгодятся астероиды с краплактовым фаридием, находящиеся в системе Митавы.

У князя после этих слов расширились глаза, улыбка сползла с его губ.

– Как ты…

Закончить Одалинн ему не дала, улыбнувшись ещё шире, она невинно уточнила:

– Так мы можем идти?

С досадой Нарсурий подал страже знак расступиться, и мы прошли к двери сквозь образованный вооружёнными глотерианцами коридор. У самого выхода Линн развернулась и сообщила:

– Червоточина из вашей системы до моего маяка будет открыта два часа. Жду всех ваших принудительно приглашённых гостей у себя. И наши коммуникаторы. Не советую копаться в них, они настроены на ДНК владельца.

Князь как-то по-новому посмотрел на неё и низко поклонился:

– Я недооценил вас, Одалинн. Буду настойчиво искать с вами встречи, о прекрасная!

Линн чуть кивнула и вышла. Мы последовали за ней. Я посмотрел на Киниру и Нарино: первая одобрительно смотрела на Линн, идущую впереди, Нарино же излучал восхищение.

Следующие два часа на маяк прибывали выпитые. Я осмотрел каждого. Физически они все были здоровы. Вот только я сомневался, что они психически стабильны. По совету Линн, я связался с элейским центром исследований психоэнергетических нарушений. Там заинтересовались проблемой и решили вех пациентов лечить бесплатно.

– Чрезвычайно интересно, господин Вардис, – потирая руки, сказал пожилой элефин, директор центра. – Господин Вардис, перешлите первичные данные наблюдения нам.

Я кивнул, хотя пересылать, в общем-то, было нечего: имена пациентов, их расы, состояние на момент поступления на маяк, некоторые мои пометки.

Вечером ужин был организован в три смены. Столовая маяка не смогла вместить всех наших временных постояльцев. Пришлось каждому, в зависимости от расы, к которой принадлежал пострадавший, помогать и набирать код на пищевом синтезаторе, сами они стояли и смотрели на него, не зная, что предпочесть. От такого зрелища челюсти непроизвольно сжимались.

В очередной раз меня поразила Одалинн: она практически каждого прибывшего брала за руку или другую конечность, исполняющую ту же функцию, представлялась, говорила, что она рада приветствовать его или её на своём маяке и что ему или ей обязательно помогут. И всегда приветливо и тепло улыбалась. Удивительно, но от неё действительно исходила волна дружелюбия. А я-то поначалу думал о дежурной улыбке.

***

Ночью меня разбудил Асум.

– Рэн, проснись, с Линн что-то не так.

Я быстро поднялся, натянул штаны и футболку, подхватил тревожный чемоданчик, клинки и пока шёл к отсеку смотрительницы спрашивал:

– Почему ты считаешь, что смотрительнице нужна помощь?

– Она лежит на кровати, смотрит в одну точку и не двигается.

Я припустил к её отсеку, уточняя по дороге:

– Она дышит?

– Да, – последовал краткий ответ искина.

Я выдохнул.

– Кинира в курсе?

– Это она сказала тебя разбудить.

– Дранкз волумский, Асум, сразу нельзя было меня позвать?

Машина промолчала.

У отсека Линн меня уже ждала Кинира. Дверь в личные помещения Одалинн открылась, и мы ввалились туда. Я быстро подошёл к её кровати. Линн лежала под одеялом, мелко дрожала и смотрела в одну точку, медленно моргая. Судя по всему, она даже не разделась: я заметил, что она всё ещё в том корсете. Я взял её за руку, нащупал пульс – учащённый. Зрачки не расширены. Я не мог понять, что не так.

Кинира подошла с другой стороны кровати. Приподняла Линн за плечи и легонько потрясала её.

– Ну же, Линн, скажи нам хоть что-нибудь!

Одалинн с трудом перевела взгляд с одной только ей видимой точки на Киниру, и из её глаз потекли слёзы. Кинира встревожилась:

– Тебе больно? Сильно болит? Где болит?

Линн очень медленно покачала головой. Она ведь принимала какой-то препарат, чтобы быть эмоционально стабильной на ужине у Нарсурия…

–Линн, – напрягшись, обратился я к ней, – это откат от препарата? – я замер и принял решение, что, если сейчас она сделает попытку помотать головой, я схвачу её и бегом отнесу в медотсек, чтобы погрузить в амникапсулу.

Линн медленно кивнула. Слёзы из её глаз потекли пуще прежнего.

– Мне нужна аннотация к препарату, – попросил я.

Она заторможено покачала головой и медленно, словно выталкивая из себя слова, произнесла:

– Новая… разработка.

Теперь всё встало на свои места. Опять испытания изобретений вигов! Я разозлился: Одалинн ещё девчонка, а ей дали такое сложное задание, ещё и поручили тестировать новый препарат! А ведь ей ещё жизнь жить, детей рожать, неизвестно, как препарат подействует на организм. И я был уверен, она переживала сцены несостоявшегося насилия.

– Период полного выведения? – резче, чем хотелось, спросил её я.

– Ещё… три… четыре… часа.

Я достал инъектор, вставил в него ампулу универсального антигистаминного препарата для вигов и, поставив Линн укол, махнул Кинире:

– Иди, я посижу тут, пока Линн не уснёт, утром всё будет в порядке.

Та кивнула, а я разместился на кровати, подтянул к себе отвернувшуюся и уже успевшую свернуться в комок, безмолвно рыдающую Одалинн. Через какое-то время она повернулась, уткнулась мне в грудь и продолжила рыдать. Футболка моя быстро стала мокрой. Я начал гладить Линн по голове, она на мгновение замерла и снова заплакала. От неё исходила волна горечи и тоски. Я лежал и думал о произошедших событиях: на несколько минут, там, в спальне Нарсурия, Линн стала такой же, как Ренита: жёсткой, целеустремлённой стервой. При этом она окружила заботой и вниманием пострадавших из-за глотерианцев представителей разных рас. Каждый день видя эту привлекательную девушку то копающейся в земле оранжереи, то настраивающей ботов, то встречающей и провожающей космических путешественников, непосредственно смеющейся над шутками Нарино, я забывал, что передо мной расчётливый и холодный навигатор.

Меня поразило то, что, несмотря на явную опасность и возможность её избежать (я был уверен, у Линн имелся запасной план), она осталась на Глотерии, убедилась, что команда в безопасности, и только тогда раскрыла информацию о самом дорогом металле во вселенной – фаридии. Интересно, подумал я, Линн и правда может переместить целый астероид?

Я покосился на уже задремавшую Одалинн: распухший от рыданий нос, влажные ресницы, небольшая складка между бровями, распушившиеся вокруг лица волосы… Одна прядь спустилась на шею и подрагивала, лёжа на бьющейся жилке. Какая же она всё-таки разная! И… как оказалось, влюблённая.

Глава 3

Линн

Раз, два, три, четыре. Шаг назад, полупоклон прилипчивому партнёру. Выпрямиться, раз, два, три, четыре, шаг вперёд, полупоклон мужчине, от которого тошнит. Выпрямиться. Раз, два, три, четыре, полный по-во-рот… Я отсчитывала такты, не имея возможности сосредоточиться на беседе с партнёром и не желая этой беседы. Ведь мой партнёр в этом танце – Нарсурий. Движения, не слишком хорошо знакомые мне, отвлекали моё внимание…

***

– Линн, император направляет тебя и ещё двух смотрителей с представительской миссией на ежегодную бальную неделю на Науши, – отвлёк меня от проверки спецификации на поставку вооруженного защитного комплекса для маяка Асум.

– Что? – переспросила я, не уловив ничего из сказанного искином и продолжив пялиться в цифры. Мне казалось, что стоимость некоторых комплектующих завышена раза в три. Десять тысяч дырявых червоточин, они там что, грибов огавских наелись?

– Поступило распоряжение из канцелярии императора Франгаг, переслал на твой планшет, – ворчливо ответил он.

Я закрыла файл с перечнем необходимого оборудования и стоимостью его установки, вздохнула и загрузила официальное распоряжение императора навигаторов.

«Смотрительнице нье' Шатроф с командой маяка семьдесят тысяч семь надлежит принять участие в ежегодной поминальной бальной неделе в честь великого Аша Туши, последнего императора Науши».

А ниже приписка, сделанная рукой деда:

«Повеселись там, Линн!»

Как-то мне не понравилось это дедушкино напутствие…

– Асум, что там за «наши уши» такие? – спросила я, попрощавшись с мыслью закончить сегодня со спецификацией.

– Науши, – поправил меня искин, открыл головидео планеты, а сам продолжил: – Планета, на которой обитают гуманоиды, Науши – это…

– Стоп! – перебила я его, усмехнувшись. – В мероприятии участвует вся команда, зови всех в столовую, будем заочно знакомиться с этими ушами. Кстати, местные то как называются? Наушцы? – я прыснула. – Или наушане? Или вообще ушаны?

– Ни то, ни другое, деревня моя, – давненько мой искин не называл меня так, – они – аши.

Через полчаса, окинув взглядом свою команду, собравшуюся в столовой, я разрешила искину начать вводить нас в курс дела. Сев за стол, я вздохнула: назрела необходимость обустройства кают-компании, или гостиной, как её называла мама. Асум начал свой доклад. Послушать и посмотреть было что.

– …древняя, даже по меркам этой галактики, планета; местные жители, которые называют себя ашами, научились поддерживать функционирование звезды, которая даёт жизнь остальным планетам мира Науши. Центральная планета мира носит название Науши. Остальные три планеты называются так: Тауши, Вауши, Эуши. Раса живёт в основном за счёт разработок в области стабилизации процесса затухания звёзд. Такие процессы окончательно остановить не удалось, но получилось сильно замедлить их. Технология тщательно оберегается. А ещё аши отличные танцоры. Если какая-то современная звезда блистает в танцевальном искусстве, это всегда ученик ашев. Подозреваю, Линн, твой бывший преподаватель Лиэниэль Д'нуавилль тоже проходил практику на Науши, хотя и не афиширует это.

Искин развернул перед нами головидео мира. Четыре планеты, одна практически в центре системы, в два раза больше остальных. Две звезды, дающие тепло, без которого не возможна жизнь.

– Асум, покажи нам аборигенов, – попросила Кинира.

Развернулось головидео, изображающее типичных гуманоидов.

– Аш – мужчина, перед именем или фамилией всегда произносится «Аш» – пояснил искин, – к женщинам следует обращаться «Аша». Аши отличаются от других… походкой.

И искин включил нам видео с движущимся по улицам городов танцующей походкой потоком ашей. Потом послышался какой-то звук, напоминающий клёкот птицы.

– Асум, что это было? – поинтересовалась я.

А тот вдруг смущённо ответил:

– Никак не подберу ехидный смех. Видели бы вы свои лица!

– Напрограммировала на свою голову! – проворчала я.

Лица у нас действительно вытянулись от удивления. А как нужно было реагировать на то, что аши не ходят, а танцуют? На экране мелькали улицы городов Науши. Вот женщина, явно задумавшись, плавно скользит приставными шажочками по тротуару; вот бизнес-центр, клерки бодро танцуют на работу. Их движения дерганные, резкие, но всё же это элементы танца. Вот два карапуза уставились на витрину и с вожделением смотрят на то, как продавец выкладывает пряники и леденцы. Они переступают с ноги на ногу, кивая головами в такт движениям продавца. Тот хоть и топчется на месте, но руками проделывает такие разнообразные взмахи и пассы… Даже я засмотрелась, захотелось, как и малыши, начать кивать головой в такт.

– Да мы там будем отличаться от остальных, как клинок от сюрикэна, – озвучила очевидное Кинира.

– А я бы попробовало слиться с толпой, – завило Нарино и пришлось по столовой, отчаянно виляя попой. Мы все рассмеялись.

– Асум, в протокольных мероприятиях будут танцы. Их перечень известен? – спросил Арэниэль.

Вот тупица, могла бы и сама догадаться спросить об этом искина.

– Спасибо, господин Вардис. Вы, похоже, единственное разумное существо на этом маяке. – Произнёс вредный искин и добавил: – На каждом приёме в течение недели смотритель должен станцевать семь обязательных танцев. Остальное – по усмотрению команды.

– И что входит в обязательную программу? – уточнила Кинира.

Искин принялся перечислять:

– Варсана, элейская полька, национальный танец орси.

Я выдохнула. С этим справимся. Но Асум продолжил список.

– Национальный танец Тауши, национальный танец Вауши, национальный танец Эуши и национальный танец Науши.

– Национальные танцы аши отличаются друг от друга? – осторожно спросило Нарино.

– Несомненно! – ответил искин воодушевлённо и запустил головидео.

Национальный танец Науши – бесчисленные поклоны и повороты вокруг партнёра. Танец Эуши – зеркальное отражение танца Науши. В прямом смысле. Если танец Науши начинают с правой ноги и кружат партнёры по часовой стрелке, то Эуши танец начинают с левой ноги и кружат против часовой стрелки. И так все движения.

– Это потому, что вращение мира Эуши противоположно вращению мира Науши, – пояснил Асум.

Мы хором громко вздохнули.

А затем он показал нам видео с танцами Вауши и Тауши. Эти миры находились в противоположных концах системы, и это нашло отражение в танцевальных движениях. Вот тут мы выпали в осадок. Даже обычно спокойный Рэн стоял, подняв светлую бровь, губы смешливо скривились. Танец Вауши был просто неприличным: партнёры практически вжимались друг в друга, мужчина проводил рукой по лицу женщины, затем рука скользила по её шее, огибала грудь и останавливалась на бедре, после чего женщина практически змеёй сползала по телу мужчины. В некоторых па женщина в руках мужчины очень низко прогибалась назад. И, в отличие от варсаны, где партнёрам не полагалось смотреть друг на друга, в этом очень откровенном танце мужчина и женщина смотрели друг другу прямо в глаза.

Великий космос! Как это танцевать?! Танец для супругов, а не для недавно встретившихся партнёров. А танец Тауши оказался до безобразия, на фоне других танцев, прост. Нужно было просто стоять в круге и дёргаться то выдвигая вперёд грудь, то выпячивая назад попу. Руки при этом приподнимались ладонями вперёд и отодвигались в противоположную движениям тела сторону.

– Этот танец мой, – вдруг заявил Горрит. Заметив наши удивлённые взгляды, он пояснил: – Похоже на танец древних народов моей планеты. Означает мир, процветание, возрождение.

Я кивнула, давая понять, что не возражаю. Асум вмешался:

– Забыл добавить – обязательные танцы танцуют в традиционной для мира, из которого пришел танец, одежде.

Все молчали, переваривая услышанное.

– Через час всех жду в спортивном зале. – Сказала я, двигаясь к выходу из столовой и негромко ворча. – Других смотрителей не нашлось?

И тут же я услышала за спиной нестройный хор голосов, явно пародирующих… меня.

– Император всегда отправляет с миссией тех, в ком он уверен.

Я сморщила лицо в гримасе и отправилась к себе.

– Асум, каким он был? Аш Туши, последний император Науши. – Спросила я искина, переодеваясь для репетиции.

– Он скончался три тысячи лет назад. Три тысячи лет назад одна из звёзд, дающих свет системе, умирала, несколько сотен лет учёные бились над проблемой. В итоге решение было найдено. Но из-за несовершенства технологий, которые в то время не были ещё так развиты, для поддержания жизни звезды нужно было запустить оборудование вручную, в непосредственной близости от звезды. Император собрал команду единомышленников, они запустили механизмы и вернулись умирать от радиации на Науши. Император не оставил наследников и запретил траурные мероприятия. Согласно его последнему указу, аши должны отмечать день его кончины недельными танцами. Чествовать не смерть, а надежду. Надежду на продолжение жизни и процветание на планете.

– Если Аш Туши не оставил наследников, кто же сейчас правит ашами?

– Наместник. Тебе, как представителю императорской семьи Франгаг, придётся с ним пообщаться.

В спортивном зале искин продемонстрировал варсану. Кинира и Нарино стали её разучивать.

– Нет! Не так, Нарино, у тебя же мужская партия, ты должно пригласить Киниру, а не наоборот! – воскликнула я, когда эта пара танцоров в очередной раз неправильно начала танец. – Кинира, партнёры вообще не должны смотреть друг на друга, а ты без конца косишься на Нарино.

– Я боюсь, что оно оттопчет мне ноги, вот и смотрю, куда оно ставит их, – огрызнулась она.

Я вздохнула.

– Рэн, ты ведь варсану знаешь, у вас преподавали в университете? – спросила я Арэниэля, прекрасно зная о его умениях.

Тот посмотрел на меня, перевёл взгляд на Киниру и Ража и кивнул:

– Немного.

– Асум, запускай музыку, – скомандовала я, – Рэн, давай покажем им, как нужно танцевать.

Рэн подошёл, следуя всем правилам национального вигского танца, пригласил меня, и мы закружились в нарастающем темпе. В этот раз всё оказалось не так. Рэн был наряжён, никакой расслабленности и лёгкости. Конечно, наблюдающие не заметили, как он отстранён, но я-то знала с чем сравнивать. После того, как танец закончился, я расстроено, но незаметно для остальных вздохнула.

– Теперь Кинира танцует с Рэном, а я с Нарино.

И дело пошло на лад. К вечеру моя команда сносно танцевала национальный танец вигов. За оставшиеся пять дней нам оставалось разучить ещё шесть танцев.

Как ни удивительно, элейскую традиционную польку знали все члены команды. Хоть тут не было головной боли!

Танец Науши чем-то напоминал варсану, хотя содержал куда больше поклонов и поворотов. Противоположный танец – танец Эуши, мы тоже освоили довольно быстро. А вот на танце Тауши застопорились. Нет, движения там были наипростейшие, к тому же Горрит нам их показывал, но как только мы становились вкруг и начинали трясти руками, грудью и попой, валились на маты и смеялись до боли в животе. Потом снова вставали, думая, что больше смеяться не сможем, занимали позиции, начинали танцевать… И всё по новой.

Но тут Рэн вдруг произнёс:

– Может, имеет смысл тренироваться в национальных костюмах?

Мы в очередной раз свалились на маты, вспомнив, в чём будем это танцевать.

– Рэн, ты – гадость, – задыхаясь от смеха, проговорила я.

– Это не я, – сверкая улыбкой, ответил он, – это те, кто это придумал!

Один единственный раз мы умудрились начать и довести танец до конца, не сгибаясь от смеха. Вечером надо было отрепетировать ещё танец Вауши. В нём всё завязано на взаимодействии партнёров. Они должны чувствовать друг друга. И как выполнить этот низкий прогиб назад? Тут поддержка не воображаемого партнёра была нужна, а настоящего. Если варсана нежная, тягучая, в ней партнёры как бы присматриваются друг к другу, то танец Вауши – это чистый огонь. Неприкрытая страсть, желание. Я отрабатывала движения танца страсти, тихо костеря деда: вот ведь устроил «веселье»!

– Дырявая червоточина! – я села на мат, сняла туфли, в которых репетировала, и растёрла уставшие ступни.

– Помочь? – услышала я над собой голос Рэна и вздрогнула от неожиданности.

– Рэн?! Ты напугал меня. Спасибо, я уже размяла ступни.

Он усмехнулся.

– Помочь с репетицией?

И вот тут я покраснела, но неожиданно для самой себя кивнула. Рэн протянул мне руку, помогая встать.

– Надо просмотреть на замедлении движения мужской партии, – предложила я.

Мы несколько раз посмотрели головидео, разбирая движения, медленно повторяя их.

– Рэн, я никогда не повторю такую связку! – возмущалась я. – Аши начинают танцевать в утробе матери. А я всего пару дней разучиваю этот танец.

– Уверен, у тебя всё получится, Линн, ты ведь уже без ошибок делаешь разминочный комплекс, твои плавность и гибкость сильно улучшились, – подбадривал меня он.

Отдельные движения мы разучивали в отрыве от танца, чтобы просто довести их до автоматизма. А вот когда пришло время собирать их в одно целое – начались проблемы. У меня. То ли от нервного напряжения из-за того, что мне пришлось танцевать такой откровенный танец с Рэном, то ли из-за странности самой ситуации, но мне всё время хотелось смеяться. Когда Рэн, глядя мне в глаза, провёл костяшками пальцев по моей скуле, я стерпела, закусив щёку. Когда его ладонь скользнула к моей груди, я издала странный булькающий звук. А когда его пальцы провели по изгибу моей талии и опустились к бедру, я начала подвывать, едва ли не всхлипывая.

Рэн нахмурился.

– Что происходит, Линн? Я делаю что-то смешное?

– Нет, – поспешила ответить я, не в силах сдерживать смех и утирая слёзы, – просто очень щекотно.

Во второй раз я тоже рассмеялась и никак не могла остановиться. Когда я наконец успокоилась, мы начали снова. С третьей попытки мне удалось продержаться до середины танца, но, когда дело дошло до элемента, который предполагал, что я буду змеёй сползать по телу Рэна, я просто уткнулась ему в грудь и зашлась в хохоте.

Смеяться резко расхотелось, когда он спросил меня:

Ты что, стесняешься, Линн?

Я молча кивнула. И тут этот гад выдал:

– А где та холодная стерва, которая уделала Нарсурия?

Кровь тут же прилила к моим щекам, даже не потрудился смягчить свои слова! Ну да, виги же беспринципные враги, которые в угоду своим целям идут по головам.

– Тебе нравятся женщины-стервы, Рэн?

– Вот такая ты мне нравишься больше. Появился злой задор, опасный блеск глаз, – чуть насмешливо ответил он и как ни в чём не бывало предложил: – Потанцуем?

– Потанцуем! – процедила я.

Зазвучала музыка. Рэн провёл костяшками пальцев по моей щеке, спустился к груди, провёл по изгибу тела до бедра. Во мне ничего не дрогнуло. Я злилась и всю злость вложила в этот экспрессивный танец.

Я положила руку ему на плечо, он одной рукой обнял меня за талию и… раз, два, шаги в сторону, три, четыре, резкий поворот, прогиб назад. Снова шаги, только уже в обратную сторону. Вот я смотрю в тёмные глаза Рэна и, как и всегда, не могу понять, что они выражают. Раз, два, шаги, три, четыре, резкий поворот. Закидываю ногу ему на талию. Он рывком прижимает меня к себе, я резко опускаю ногу, провожу ей, как циркулем, полукруг, резкое движение… Раз, два, шаги, три, четыре, резкий поворот, и я снова должна прогнуться назад. Выпрямиться. Сейчас будет волчок. Рэн раскручивает меня, отталкивает от себя, а затем ловит кончиками своих пальцев мои и притягивает меня к себе. И снова – раз, два, шаги, три, четыре, резкий поворот. Только вот поворот не закончен – Рэн прижимает меня спиной к своей груди, и я медленно сползаю вниз по его телу. Кульминационный момент. Раз, два, шаги, три, четыре, резкий поворот, закидываю ногу ему на талию и прогибаюсь назад, он нагибается вслед за мной. Губы Рэна почти касаются моей шеи.

Внезапно я поняла, что стало тихо. Музыка закончилась. Привычные ощущения вернулись ко мне и, плотно прижатая к телу любимого мужчины, я в полной мере почувствовала его возбуждение. Сперва я даже не поверила в это, но потом меня охватила волна радости. Может быть, у нас есть шанс? Что, если я ему небезразлична?! Я покосилась на серьгу в его ухе. Ну и ладно. Пусть думает, что я рада окончанию танца.

– Рэн, танец закончился, – тихо произнесла я.

Он, всё ещё глядя в мои глаза, кивнул и помог мне выпрямиться.

– Я впечатлён, – хрипло проговорил он.

Во мне вдруг взыграла та самая стерва.

– Я… заметила, – скосив глаза в сторону его брюк, небрежно ответила я.

Он рассмеялся. Повернувшись в сторону двери, я вздрогнула. Все члены экипажа молча смотрели на нас с вытянутыми лицами. Дырявая червоточина!

– Нарино, Кинира, вы запомнили движения? Завтра Кинира репетирует с Рэном, я – с Нарино, – бросила я, выходя из спортивного зала.

***

На приёме у наместника Клеуша мы втроём – я, господин нье' Мэрки и господин нье' Фаул – произнесли приветственные речи как посланники императора вигов. Я с любопытством рассматривала своих соотечественников.

Нье' Мэрки, молодой навигатор, казался мне смутно знакомым, возможно, он выпускался года на три-четыре раньше меня. Команда у него в целом была обычная. Элефина, орси, пара зверодюдов. Маленький состав для команды смотрителя, который управляет маяком несколько лет. Наверняка это не все. Может, все, кто смог разучить танцы? Элефина показалась мне красивой, хотя до Элениссы Нооарк ей было далеко. Нье' Мэрки обнимал её за талию. Близкие отношения? Несмотря на это, девица шныряла глазами по залу. Заметив мою команду, она вдруг ослепительно улыбнулась и кивнула. Я осмотрелась по сторонам. Сомневалась, что приветствие предназначалось мне. И точно: я успела заметить, как Рэн вежливо кивнул ей в ответ.

Команда нье' Фаула тоже разнообразием не отличалась. Или также набиралась из тех, кто был способен сделать «два притопа, два прихлопа». Выходцев с Элеи в команде нье' Фаула я не заметила. Впрочем, оно и понятно, элефины обязательно присутствовали в командах более молодых смотрителей, тех, кто выпускался из школы навигаторов. Нье' Фаул же был же вигом в возрасте и имел право не брать в штат элефинов.

Для варсаны я выбрала лёгкое светло-голубое платье в пол. Неглубокое декольте украшал кулон с аквамарином. Кинира была ослепительна. Платье насыщенного бардового цвета обтягивало её фигуру до талии, ниже расходилось довольно пышными юбками. Волосы она собрала в высокую сложную причёску. Обычно она носила косу или низкий хвост. Глаза Кинира подвела, на яркие губы нанесла блеск. Я и подумать не могла, что она может быть такой яркой, женственной. Нарино вызвалось быть в эту неделю мужчиной, соответственно оделось и попросило называть его не Нарино, а Нарин. Мы пробыли на приёме несколько часов.

Варсану я танцевала с ашем Шаушем. Я чуть не рассмеялась в голос, настолько забавно для ушей вига звучали все эти «наши уши». Аш Шауш приходился племянником наместнику Клеушу. Это был обходительный молодой человек, но несколько навязчивый в своём стремлении мне понравиться. Он постоянно подносил мою руку к своим губам, норовил во время танца облапать и делал мне дико банальные комплименты:

– Ваши губки такие розовые, как лепестки диковинного цветка, так и тянет их поцеловать.

Лично я видела множество диковинных цветов – синих, фиолетовых, оранжевых, в полоску и в крапинку, зубастых и клыкастых. И ни один из этих цветочков мне не хотелось облобызать.

Рэн варсану танцевал с какой-то жительницей Арина, платье которой выглядело потрясающе, казалось, оно состояло из отдельных чешуек. Нарино танцевало с Кинирой. Я хмыкнула про себя, отметив, что у них неплохо получается.

На следующий день мы явились на приём в орсийских одеждах. В зале просто рябило от всевозможных оттенков синего, в который оделись гости. Я и Кинира с выбором не мучились. Ещё со времён орсийской практики у меня осталось три вечерних туалета расы орси, одним из которых я поделилась со своей телохранительницей. Рэн и Нарино тоже облачились в одежду орси: облегающие костюмы чёрного цвета, выгодно подчёркивающие рельефные мышцы Рэна и невыгодно оттеняющие худосочность Нарино.

В толпе танцующих мелькнуло знакомое лицо. Я похолодела, этот мужчина вызывал во мне ужас. Нарсурий кого-то выискивал в толпе. Что он забыл на Науши? Мало кто знал, кому и какие поручения даёт император. Но если князь искал встречи со мной, как и обещал, значит, у него могли быть свои шпионы в канцелярии или в разведке Франгаг? От этого глотерианца можно было ожидать чего угодно. И я подумала, что, если выберусь сегодня отсюда, сообщу о нём родителям.

Я схватила за руку Нарино, и мы присоединились к танцующим. Кинира обязательную программу танцевала с каким-то бочкообразным мужчиной с очень густой растительностью на лице. Рэн пригласил на танец местную жительницу – ашу.

Присутствие князя меня очень напугало. Я ещё не забыла, как он, дождавшись, когда действие препарата, отключившего мои эмоции, начнёт снижаться, заставил меня снять мой корсет и принимать его ласки, угрожая выпить мою команду. Я помнила, каких усилий мне стоило спокойно, стоя перед ним с обнажённой грудью, поставить на место главу условно дружественного мира. Тогда моя команда в деталях рассмотрела эту сцену, как и мою грудь.

– Нарин, нам надо найти наших, – схватив его за руку, я потянула его в ту сторону, где недавно видела Рэна. Он обнаружился на диванчике в нише для отдыха, рядом с ним сидела та самая элефина из команды нье' Мэрки. Арэниэль растирал ей ступню и молчал, девушка негромко что-то говорила ему.

– Прошу меня извинить, но нам пора, господин Вардис, – позвала я его.

– Арэниэль, её что, не учили, что прерывать разговаривающих не вежливо? Нужно дождаться окончания разговора и только потом вставлять свои реплики, – надменно произнесла элефина. – Из какого закоулка вселенной вылезла эта вига, Рэн? – спросила элейская стерва, ни разу не взглянув на меня.

Ответ Рэна удивил меня:

– Кларенисса, не стоить оскорблять госпожу смотрительницу. Если она подошла к нам, значит, у неё были на это причины. Твоя нога в порядке, не нагружай её сегодня слишком сильно.

Элефина не собиралась сдаваться. Она фыркнула и издевательски бросила Рэну, продолжая делать вид, что не замечает меня:

– Как же. Была причина… Приревновала тебя твоя подстилка, вот и всё. – Сменив голос на более нежный и томный, она добавила: – Помнится, Рэн, тебе нравилось, когда я ублажала тебя ртом. Она делает это лучше?

Мои запасы вежливости и терпения оказались исчерпаны.

– Она, – я с нажимом произнесла это слово, – может посчитать всё сказанное оскорблением члена императорской семьи Франгаг.

Стараясь не смотреть на вытянувшееся лицо подружки Рэна (интересно, бывшей или настоящей?) и не прощаясь, я отправилась искать Киниру. Нарино шло следом. И я не сомневалась, что Арэниэль двинется за нами.

***

Идя по садовой дорожке в сторону нашего катера, мы обсуждали сегодняшний вечер.

– Присутствующие тут виги меня удивили, – заметила Кинира, – я наблюдала за ними, и они действительно выкладывались в танцах. – Задумчиво, чуть слышно, она спросила: – Линн, у тебя тут точно только представительская миссия?

Я также негромко ответила:

– Другой на меня не возлагали.

Нарино споткнулось и выругалось. Я уловила в его словах что-то про первородный росток. Мы с Кинирой и Рэном уставились на метаморфа.

– Знаешь элейские ругательства? – подозрительно спросил Рэн.

– Врага надо знать не только в лицо, – буркнуло Нарино.

Я рассмеялась.

– По словам преподавателей, мой элейский очень правильный. Хочу его разбавить сленгом. Несколько элейских ругательств мне бы тоже не помешали!

Нарино и Кинира рассмеялись, а Рэн, улыбаясь, шутливо произнёс:

– Не думал, что прекрасная дева жаждет ругаться как элейский космпортовый грузчик. Боюсь, не смогу позволить себе экспрессивно выражаться в присутствии госпожи смотрительницы.

Я, всё еще смеясь, ответила:

– Прекрасная дева жаждет новых знаний, но это не значит, что она собралась выучить весь лексикон грузчиков. Ты, Рэн, главное, если стукнешь себе чем-то по пальцу, ругайся на элейском. Если буду рядом – запомню.

– Можем начать прямо сейчас. Хочешь, блондинчик, стукну тебя по ушастой башке? – весело предложило шедшее чуть позади Нарино. – Я бы тоже не против узнать, – оно округлило глаз, – как ругаются очень правильные элефины. И заметь, это всё для пользы смотрительницы!

Даже Кинира фыркнула от смеха. Рэн уже открыл рот, чтобы ответить, но я остановила его:

– Тихо! Кажется, кто-то плачет.

В руках у Киниры оказался бластер. Это где ж она его прятала? Нас же обыскали перед входом во дворец! Пока я задавалась этим вопросом, Кинира задвинула меня к себе за спину. Мы тихо стали двигаться туда, откуда доносился звук. Теперь плач явственно слышали все. Забившись под весьма раскидистый куст ромеры, сжавшись в комочек, на траве сидел и навзрыд плакал ребёнок – аш. Я выскользнула из-за спины Киниры, присела на корточки перед ним и как можно ласковее позвала на всеобщем:

– Эй, что случилось? Ты потерялся? Отвести тебя к маме? – Я не знала, что думать, ведь малыш плакал во дворцовом парке. Возможно, он отбился от взрослых, которые прибыли на приём, вот только на вчерашнем и сегодняшнем празднествах я детей не видела.

Ребёнок замолк.

– Ты кто? – испуганно спросил он.

– Навигатор. Смотрительница маяка.

Малыш даже открыл рот от изумления:

– Дааааа?! Правдаааа?!

Я кивнула:

– Правда. Это моя команда, – я показала рукой на моих спутников. – Так почему ты плачешь? Где твоя мама?

– Нет! Нет у меня мамы! – истерично заголосил он.

У меня защемило сердце.

– Где твой дом? Куда тебя проводить? – спросил Рэн, стараясь отвлечь ребёнка от истерики.

– Не хочу к мачехе и отчиму, – вдруг яростно заявил мальчуган, – они всё время бьют меня! – и он снова громко заплакал. Сквозь рыдания мы разобрали: – Я не умею танцевать, как все…Я какой-то не такой, как остальные аши!

Кровь ударила мне в голову. Перед глазами мелькнули картины из жизни в Каменке. Решение возникло спонтанно.

– Хочешь на Франгаг – знаменитую планету навигаторов? Там есть дом, в котором живут такие же дети, как ты, те, кто остался без родителей. Там о них заботятся добрые воспитатели, они играют в игры, ездят отдыхать. И никаких танцев, если сам не захочешь, – я протянула ему руку.

Красные от слёз глазёнки ребёнка с любопытством посмотрели на меня.

– А там дают конфеты и пирожные?

Я утвердительно кивнула.

– Дают! А ещё на полдник дают вкусный компот из люнкса и гартеи. – Видя недоумение мальчугана, я пояснила: – Это очень вкусный фруктовый напиток.

Мальчик задумался и неуверенно кивнул мне в ответ.

– Линн, ты уверена, что это необходимо? – тихо спросила меня Кинира.

– Да, – твёрдо ответила я и, снова протянув руку мальчугану, спросила его: – Как тебя зовут?

– Ранир Нэлиорт.

– Красивое имя, Ранир, теперь идём к твоим мачехе и отчиму, мне надо обсудить с ними несколько вопросов.

Мы прошли несколько кварталов, удаляясь от дворца в город, затем углубились в бедную его часть. Кинира ворчала, что надо было сперва дойти до катера, взять нормальное оружие, а потом идти в трущобы. Рэн был полностью с ней согласен. Ему было неуютно без клинков – на приём во дворец с оружием не пускали. Как обзавелась им Кинира, я старалась не думать.

Когда мы оказались у небольшого дома в довольно мрачном квартале, куда нас привёл Ранир, я подошла к двери и постучала Некоторое время мы ждали, и наконец из-за двери послышался мужской голос:

– Какой дранкз волумский ломится ко мне в дом?

Дверь распахнулась, и перед нами предстал полный краснолицый детина неопределённого возраста. Почёсывая свой не малых размеров живот, он, слегка пританцовывая, спросил:

– Ну чё? Чё надо?

Я, не представившись, показала на Ранира.

– Хочу забрать его.

Мужчина посмотрел на мальчика и замахнулся в попытке ударить его.

– Что ты натворил, гадёныш?

Пелена ярости упала мне на глаза. Я схватила детину за его пухлую руку, вывернула её в болевом захвате и прошипела:

– Не сметь поднимать руку на ребёнка!

Я усилила нажим, затрещали кости.

– Забирай, психованная девка, это отродье, – закричал он. И, несмотря на боль, аш всё же решил подзаработать. – Только за него деньги плачены!

Меня тронули за плечо.

– Не надо, Линн, – тихо сказал Рэн.

Я отпустила руку аша, вынула серёжку из своего уха и сунула её отчиму мальчика.

– Аквамарин с Орсеи. Этого хватит для покупки небольшого домика в приличном квартале на Науши. Завтра в десять утра жду в ратуше, подпишем бумаги о передаче опеки над мальчиком. Вторую серёжку получишь после того, как подпишешь документы. Ребёнка забираю сейчас!

Аш покрутил в руке мою серьгу, затем рыгнул, небрежно махнул рукой и захлопнул перед нашими носами дверь.

Всю дорогу к катеру я развлекала маленького Ранира. И вот мы добрались до него.

– Нир, не нужно не бояться, я рядом с тобой, – обратилась я к мальчику. – Ты ведь не был в космосе? Нет? – увидев, как малыш покачал головой, я добавила: – Смотри, – я указала рукой на созвездия, хорошо видимые в тёмном ночном небе. – Там прекрасно… там миллионы разных звёзд, некоторые из них светят ярко, некоторые уже затухают. А сейчас будет формироваться червоточина. Давай вместе скажем: «На маяк семьдесят тысяч семь!»

Мы произнесли это синхронно и засмеялись. Кажется, Нир немного расслабился. Я чуть прикрыла веки, и быстрый переход начал формироваться. Я болтала без умолку: так я не боялась сама и не давала бояться мальчику. Впервые я предложила ребёнку из другого мира переселиться на Франгаг. Чувство, что так нужно поступить, не покидало меня с момента встречи с мальчиком.

Выйдя из шлюза, я остановила Арэниэля:

– Рэн, ребёнка нужно осмотреть.

Тот кивнул, и мы вместе прошли в медицинский отсек маяка. Рэн присел на корточки перед мальчуганом.

– Мне нужно осмотреть тебя. – Сказал он ему. – А потом ты поспишь в амникапсуле, она приведёт тебя в порядок, – он показал на ближайшую капсулу.

Мальчуган со страхом посмотрел на неё.

– Не хочу туда!

– Я буду рядом, когда ты будешь засыпать, и рядом, когда проснёшься, – пообещала я.

Мальчик неохотно кивнул.

Когда Нир заснул, я спросила у Рэна:

– Мы можем сделать анализ крови?

– Конечно. Капсула определит биохимию крови и болезни, которые могут развиться в ближайшие тридцать или пятьдесят лет.

– Нет, Рэн, надо сделать полный генетический анализ.

Он внимательно посмотрел на меня и кивнул:

– Сделаю, займёт пару часов.

***

Я сидела с бокалом элейского вина в оранжерее, сбросив туфли и не заботясь том, что помнётся платье, – я так и не переоделась после приёма.

– Почему взрослые бьют детей? Бьют безжалостно и даже жестоко? – спросила я, не обращаясь ни к кому.

– Потому что могут, потому что сами из себя ничего не представляют, потому что так надо, потому что так делали родители, потому что так принято в этой культуре, потому что дети – это единственные, кто не сможет сдать сдачи, – ответил, вздохнув, Рэн за моей спиной.

Я вздрогнула и чуть не расплескала содержимое своего бокала.

Арэниэль крутил в руках точно такой же, но пустой.

– Асум сказал, где ты, – объяснил он своё появление и, немного помолчав, спросил, показывая глазами на бутылку превосходного элейского вина: – Можно я присоединюсь?

Я вяло махнула рукой:

– Не возражаю.

Он наполнил свой бокал, сел в кресло напротив меня, сделал глоток и сказал:

– Готовы результаты исследования крови мальчика.

– И что там? – спросила я, затаив дыхание.

– Он на четверть виг. – Рэн сделал ещё глоток. – Как ты узнала, Линн?

Я пожала плечами:

– Особенности расы. Ещё в школе навигаторов нас учили обращать внимание на любые предчувствия, сны, видения, интуицию. Никто не знает, как это работает, и дар ли это вообще. У кого-то его нет, а кто-то умеет с его помощью делать поразительные вещи.

На следующий день на станции осталось Нарино. Мы же полетели танцевать национальный танец Тауши. На репетициях непрерывно стоял хохот. Удержаться было невозможно, ведь танец представлял собой трясущуюся походку. Тряслось всё: попа, грудь, руки, ноги. И этим дело не кончалось. Был ещё национальный костюм! Ну как был… На голое тело надевалась юбка из травы и… всё! Женщинам дозволялось использовать ряды бус из зубов животных, а мужчинам – украшать предплечья венками из той же травы, что и юбка. Нет! Я была не готова танцевать, в чём родилась!

Выручила мама. Сначала она долго смеялась, вытирая слёзы, пока смотрела запись одной из наших репетиций, а я сидела перед экраном и терпеливо ждала, когда она успокоится. Потом мама предложила нам с Кинирой надеть «голые» костюмы. Порывшись во всекосмической сети, я обнаружила несколько вариантов. Подобрала подходящие нам с Кинирой. Это оказались комбинезоны из очень тонкой эластичной ткани под цвет кожи. Естественно, его нужно было носить без белья. Бррр. Неприятные ощущения: вроде бы одежда есть, а кажется, что нет. Мы с Кинирой сделали из волос птичьи гнёзда, умудрившись на некоторые пряди нанизать бусины. Встретившись около шлюза с Горритом и Арэниэлем, мы замерли. Как ни странно, ничего смешного в их нарядах не было. Над гортом вообще никто не собирался подшучивать, а Рэну этот наряд шёл. А ещё мне хотелось обвести пальцем кубики пресса и провести по дорожке светлых волос, убегающих под юбку. Я сглотнула, покосившись на серьгу в ухе Рэна. Сегодня её не было! Да… к этому образу она не подходила. Я выдохнула и заметила, что и ребята нас осматривают с интересом. Чтобы скрыть неловкость, я решила сделать им комплимент:

– Вам очень идёт!

И получилось, что сказали мы это одновременно. Все рассмеялись, и напряжение, витавшее в воздухе, немного отступило.

Нарино, провожая нас, тоже не упустило возможности поднять всем настроение.

– Танец Тауши вы теперь прекрасно танцуете, – обратилось оно ко мне, косясь на Рэна, – но лучший в этом деле, я считаю, Вардис!

– Ты преувеличиваешь, я плохо танцую этот танец, – спокойно возразил Рэн.

– Зато твои подёргивания получаются смешнее, чем у других, – рассмеялось Нарино и на всякий случай шагнуло мне за спину.

Я наклонила голову, чтобы спрятать улыбку, но успела заметить, как Рэн закатил глаза.

На Науши, во дворце, где проходили тожества, в центре огромного зала был разведён огонь. Сначала я очень удивилась, но, присмотревшись, поняла – это очень искусная имитация костра. Свет был приглушён. Отблески огня играли на лицах.  Мы концентрическими кругами выстроились друг за другом. Зазвучали барабаны и бубны, задавая ритм. Рядом со мной танцевали Кинира и Рэн, Горрит находился в круге передо мной. Все движения у нашей четвёрки получались синхронными. Надо же, а мне казалось, что мы только смеялись, валяясь на матах, вместо того, чтобы репетировать.

Ещё вчера я рассказала своей команде, что видела на приёме глотерианского князя. Поэтому мы так спешно покинули приём. Сегодня утром я, Кинира, Нир и Горрит летали на Науши и ходили в ратушу, где официально подписали документы о том, что мальчик остаётся у меня. Вторую серьгу с аквамарином я отдала в присутствии свидетелей там же, в ратуше, уже бывшим опекунам мальчика. Как я и предполагала, никому не было дела до сироты. Местным оказалось неважно, куда его забирают: в гарем, в лучшее будущее или в лабораторию для проведения медицинских экспериментов.

На приёме представители разных миров соблюли своеобразный дресс-код: костюмы были или как у меня – «голые» комбинезоны и надетые поверх юбки из травы, или юбки, надетые на и правда обнажённое тело. Эта деталь костюма из травы была у кого-то корче, у кого-то длиннее, у кого-то пышнее, а кто-то ограничился несколькими пучками травы на самых нескромных местах. Команды смотрителей нье' Мэрки и нье' Фаула были одеты в целом также, как мы. Только Кларенисса зачем-то надела ультракороткую юбку, а ряды бусин едва закрывали её обнажённую грудь. Да ещё, зараза, она встала почти перед нами. Однозначно будет видно при тряске упругие ягодицы. Пока я обо всём этом думала, пока следила за своими движениями, пока выискивала глазами Нарсурия, танец закончился. Ко мне подошёл Горрит Дэрри.

– Спасибо Одалинн, что позволила мне принять участие в танце. Для меня это важно!

Я только улыбнулась. Если это поможет ему пережить горе, то почему бы и нет…

***

Едва выйдя из шлюза, мы услышали Асума:

– Внимание, получен сигнал о помощи! Внимание, получен сигнал о помощи!

– Асум, кто? – набегу уточнила я.

– Орсийцы, – последовал лаконичный ответ.

– Сколько у меня времени?

– Около десяти минут.

Через девять минут, переодетая, наспех собрав волосы, в которых всё ещё оставались бусины, в култышку, я ждала гостей у шлюза. Рядом стояли Кинира и Рэн. Кинира свои волосы собирать не стала, а Рэн не успел расплести многочисленные косички.

Шлюз открылся, и перед нами предстала парочка юных орси.

– Я смотрительница нье' Шатроф. Вам требуется медицинская помощь? Вы хотите есть?

Девушка кивнула:

– Да, хочу нормальную еду, достали дешёвые сухие пайки, которые он закупил в дорогу, – она указала на молодого орсийца.

Парень побледнел. Синеватая кожа стала почти белой.

– Да ты избалованная принцесса, знал бы, какая ты на самом деле, ни за что бы не угнал катер родителей!

– Знала бы я, что ты такой никчёмный, что не сможешь обеспечить в путешествии любимую девушку всем необходимым, ни за что бы не согласилась бежать с тобой! – огрызнулась молодая орсийка. – Ещё и карманных денег на год лишат, – грустно протянула она.

Я нахмурилась:

– Мы вам не мешаем?

А парочка хором ответила:

– Нет!

Опомнившись, парень поклонился и попросил:

– Госпожа смотрительница, отправьте нас домой! Очень просим.

– Господин Вардис, осмотрите их, пожалуйста. Боты потом проводят их в столовую. Как только они поедят – отправлю их домой. – Затем я обратилась к искину. – Асум, передай на Орсею, что с катером «А475СХХ1Т» всё в порядке. – Я ехидно улыбнулась. – Их родители, наверное, волнуются.

На щеках парня и девушки проступили синие пятна – знак высшего смущения орсийцев.

За поздним ужином, когда парочка, которая оказалась уже совсем не парочкой, была отправлена на Орси, Кинира и Рэн рассказали нам о произошедшем с юными влюблёнными. Классическая трагедия. Он – выходец из среднего класса, чудом попавший на вечеринку молодёжи высшего общества. Она – прима молодёжи этого самого общества. Две противоположности притянулись, сбежали, планируя начать совместную жизнь в одной из колоний Орси.

Кинира хихикнула:

– Проведя несколько месяцев в космосе, шлюпка любви разбилась о планетоид быта.

Завтра должен был состояться последний день танцевального марафона. Но рано покидать приём было нельзя. Нужно было остаться до конца. Таковы инструкции Франгаг. Я вздохнула: придётся провести в провокационном платье целый вечер. Всё, спать, завтра очень длинный день. Но блаженно закрыть глаза и провалиться в сон мне не дал мой личный кошмар – искин маяка семьдесят тысяч семь.

– Интересный ход, Линн, с этими танцами… Твой ушастый красавчик не безнадёжен. Я думал, он замороженный, а вон как лихо с тобой репетировал танец Вауши.

Вот как он умудряется вечно вгонять меня в краску?

– Это не танец! Это вертикальное выражение горизонтальных желаний! – фыркнула я и пояснила: – Я разозлилась и отпустила себя.

– Очень зажигательно получилось, Линн, хочешь, покажу запись? Вашим будущим детям понравится, – продолжал измываться Асум.

– Уйди, а? – я накрылась подушкой и оттуда же пробурчала: – Ничего я не подстраивала, сдаётся мне, это дед решил поучаствовать в судьбе внучки.

Искин совсем развеселился:

– Вот семейка… Бедный Рэн, со всех сторон обложили, – пошутил он, а потом серьёзно добавил: – Поговори с ним, Линн.

Я взорвалась, сказался длинный день, вынырнув из-под подушки рыкнула:

– Ну и что я ему скажу? – кривляясь, я манерно пропищала: – Ах, мой принц, я так люблю вас, простите, что не созналась, что, спасла вас, и ещё посмела наводить о вас справки и решила за вас, что вам нужна спокойная жизнь на моём маяке! Но ведь моё чувство искупает всё! Возьмите меня. Я вся ваша! – и язвительно добавила: – Интересно, после такого признания он через сколько минут сбежит?

– Он не сможет сбежать, у него контракт, – флегматично ответил искин.

Я закатила глаза.

– Не сбежит, – согласилась я. – Но обвинит меня в том, что я как-то подстроила всё это. Потом придумает способ самостоятельного погружения в криосон, через три года разморозится и распрощается с маяком.

***

В этот раз на маяке остался Горрит Дэрри. Мальчика я собиралась завтра отвезти на Франгаг и заглянуть заодно к подопечным. Давно не была у них. Чтобы лишний раз не привлекать внимание, я надела плащ.

Когда я спросила совета по поводу платья у мамы, она ответила, что танго, так она назвала танец Вауши, танцуют в специальном сценическом костюме. И прислала мне подборку того, в чём, по её мнению, я буду выглядеть восхитительно. Дырявая червоточина! Очень откровенно!  Чёрные колготки в сеточку, чёрные лаковые туфли на удобном, устойчивом каблуке. Чёрное, поблескивающее от бесчисленных страз и пайеток платье с асимметричным подолом, нижний край длинной части которого заканчивался чуть ниже колена, а нижний край короткой части – на середине бедра. Сзади и спереди – глубокие вырезы. Если спереди вырез был прикрыт туго натянутой тканью-сеткой, то спина оставалась открытой. Как оно будет держаться в таком экспрессивном танце? Я сделала несколько па, находясь у себя в спальне. Платье держалось как приклеенное. Некрупные серьги украшали мои уши, волосы я собрала в гладкий низкий хвост, в который вставила бордовый цветок. Яркий макияж. Рэн, как ни странно, тоже оделся во всё чёрное: чёрные брюки, чёрные туфли, чёрная рубашка, чёрный жилет. Уже отросшие волосы собраны в короткий хвост. Хорош. Я вздохнула. Нарино оделось почти как Рэн, правда, костюм его разбавляла цветом бордовая бабочка. У Киниры платье было наподобие моего, только тёмно-зелёного цвета. А волосы, в отличие от меня, она собрала в высокий, а не низкий хвост. Прибыв во дворец и отдав верхнюю одежду, мы шагнули в зал. Он выглядел потрясающе. Захотелось прикрыть глаза от блеска и сияния драгоценностей, страз и пайеток. Не зря этот танец завершал поминальную неделю, всё и все вокруг дышали торжественностью. Я с любопытством рассматривала наряды гостей, отвлеклась и не заметила, как осталась одна. Кинира встретила кого-то знакомого и сейчас увлечённо разговаривала с каким-то гуманоидом. Ну, почти гуманоидом. Один его хвост с шикарной кисточкой обвил за талию мою телохранительницу, а второй скользил по её ноге.

Рэн с невозмутимым лицом разговаривал с Кларениссой. Ну вот чего ей от него надо? Или всё же ему от неё?  Нарино мялось недалеко от Киниры. Оно было намерено танцевать только с ней. Мне показалось или Нарино стало чуть выше ростом и немного раздалось в плечах? Я слегка помотала головой. Нееееет, это, наверное, мужской костюм так влияет на восприятие.

– Добрый вечер, прекрасная Одалинн, вот мы и встретились.

Я вздрогнула, услышав голос, который желала забыть. Повернула голову, передо мной стоял Нарсурий.

Я чуть кивнула и прохладно произнесла:

– Приветствую, князь. На Науши вас привели дела?

Он негромко рассмеялся:

– Искал встречи с вами, красавица моя, – он быстро шагнул ко мне и чуть приобнял. – Потанцуем, моя прелесть?

Я упёрлась руками в его грудь.

– Я танцую с членом команды.

Князь бархатистым голосом сообщил мне на ухо:

– Ваш член команды танцует с другой дамой.

И тут я сглупила – резко повернулась в сторону Рэна и увидела, как Кларенисса почти повисла на нём. Рэн в это время с невозмутимым лицом искал кого-то в зале. Нашёл. Меня и князя. Он нахмурился, глядя на нас, а Кларенисса, которая чуть ли не залезла на моего Рэна, что-то ему говорила, слащаво улыбаясь. Он не обращал на неё внимания, буравя меня и князя взглядом.

Я снова вздрогнула, когда услышала тихое:

– Так вот в кого влюблена юная смотрительница… Знал бы тогда, на Глотерии… ни за чтобы не выпустил его. Ты бы ведь осталась, Линн, со мной? Из-за него?

Да! Конечно бы осталась! Вот только отвечать я не собиралась. Зазвучала музыка. Князь прижал меня к себе крепче, взял мою руку в свою.

– Князь, я не танцую! – я снова упёрлась ему в грудь рукой.

– Очень зря, – усмехнулся он, – этот танец так любил император Аш Туши, поэтому он завершающий. Вы ведь не проявите неуважения, госпожа нье' Шатроф, к Ашу Туши? Ваш элефин, к тому же, уже танцует с симпатичной соотечественницей.

Я скосила глаза и увидела, как Кларениса уже задрала ногу на талию моего Рэна в первом па танца. Он, не замечая партнёршу и глядя на нас с князем, провёл костяшками ладони по её скуле, так же, как на репетиции со мной. Я скрипнула зубами и тут же услышала едва уловимый выдох князя.

– Обычно ревность, радость моя, для представителей моей расы ощущается, как нечто затхлое, с гнильцой, – наклонившись ко мне и губами задевая мою мочку уха, прошептал Нарсурий. – А ты даже ревнуешь вкусно, Линн!

Мне очень хотелось быть отсюда на расстоянии как минимум десяти парсеков. Но задание есть задание, нужно было завершить дипломатическую миссию на Науши и не уронить честь вигов. И я полностью отдалась этому танцу. Он был бы потрясающим, если бы не нежеланный партнёр. Раз, два, три, четыре, поворот…раз, два, три, четыре, юла, раз, два, три, четыре, нога на талии партнёра, прогнуться… раз, два, три, четыре, точка ка-блу-ка-ми. Когда танец закончился, губы князя почти касались моей шеи. Мерзость!

Позади послышался голос Киниры:

– Князь, танец закончился, нет нужды больше задерживать госпожу нье' Шатроф.

Рядом с Кинирой стояло Нарино. Князь, поднявшись и потянув меня за собой, поцеловал мою руку.

– Восхищён, Одалинн, я не остановлюсь в поисках новой встречи!

Я чуть не выдернула свою руку. Какая же идиотка! Своим экспрессивным танцем на почве ревности я ещё больше возбудила его желание обладать мной. Мне захотелось завыть и постучаться головой об одну из колонн, украшающих зал. К нам подошёл Рэн. Великая точка начала, как же Тали терпела, когда Лерс встречался с другими девушками? Мои мрачные мысли отвлекло деликатное покашливание.

– Госпожу смотрительницу маяка семьдесят тысяч семь и её команду приглашают на приватную беседу к наместнику Науши, – негромко проговорил глава управления внешней политики этого мира, поклонился и предложил: – Я провожу.

Мы вышли из парадного зала, прошли несколько залов поменьше, поднялись по лестнице, и перед нами открыли двери. В уютном кабинете с множеством стеллажей с книгами, высоким письменным столом и удобным на вид креслом нас встретил наместник Науши. Рядом стоял его племянник и пожирал меня глазами. Как же я хотела домой!

– Ваша команда, госпожа нье' Шатроф, доставила нам, жителям Науши, истинное удовольствие исполнением как вигских, элейских танцев, так и малоизвестных в галактиках танцев мира Науши, – начал свою речь наместник, – и поэтому Науши дарует команде вашего маяка встречу с нашим оракулом, – торжественно закончил он. Я с трудом сохранила невозмутимое выражение лица. Быстро глянула на своих спутников – их лица выглядели озадаченными. Ай да дед… Теперь я была уверена, что для этого всё и затевалось. Скорее всего, слухи о предсказателе дошли до него, но эти слухи ни опровергнуть, ни подтвердить никто не мог или не хотел, вот для этого и были отправлены на Науши целых три смотрителя с командами, вдруг кому-то из них повезёт. Интересно, для чего императору Франгаг понадобились сведения о провидце? Наверняка император, зная меня, рассчитывал, что я займусь тренировками с командой и что из-за этого шансы встречи с оракулом повысятся, как и мои шансы на отношения с Арэнилем… Эта семейка, нье' Ринд, прямо какие-то сводни. Об этом, правда, я подумала с нежностью. Моя, пусть и приёмная, семья меня любит и желает мне счастья.

Я поклонилась наместнику:

– Благодарим за оказанную честь!

Нас снова вели – в этот раз очень долго – по залам и коридорам. Мы то ехали на лифте, то мчались на транспортёре, то поднимались и спускались по лестницам. Войдя наконец в просторную комнату, я с любопытством осмотрелась. Светлые стены, узорчатый потолок скрыт в полумраке. В центре комнаты на небольшом помосте сидит очень старая женщина, закутанная в парчовые ткани, как в кокон. Открыты только её лицо и кисти рук.

Женщина сидела с закрытыми глазами, рядом с ней стояли две чаши-курильницы.

Из чаш поднимался дымок. Не сказать, что неприятный, но он вызывал опасения: вдруг это какой-нибудь лёгкий наркотик, чтобы нам поверилось во всё, сказанное этой женщиной. За помостом, на котором расположилась оракул, стояла охрана.  Женщина открыла глаза, и я с трудом подавила возглас. На нас смотрели тёмно-фиолетовые, чуть светящиеся глаза. Женщина подняла руку, показала на Киниру и поманила её пальцем. Кинира сделала пару шагов и остановилась.

Смерть в прошлом отпустить давно уж надо.

Коль сможешь ты, другая жизнь – твоя награда.

Слова раздались в зале, хотя оракул не открывала рта. Как ни странно, но голос оказался молодым, он никак не сочетался с внешностью предсказательницы. Оракул перевела взгляд на Нарино, и оно тоже сделало два шага вперёд, встав на место, где только что стояла Кинира. И снова прозвучали слова в пустом зале:

Ты с выбором скорей определись,

Ведь от него зависеть будет жизнь.

Провидица обратила свои невероятные глаза на Арэниэля:

Обида коль и дальше спутником останется,

То дева сердца не тебе достанется.

Рэн поклонился старой женщине и встал на место. Моё сердце бешено забилось, у меня задрожали колени, а на глаза навернулись слёзы: у Рэна есть любимая девушка! Я с трудом подняла глаза на оракула. Она, не мигая, смотрела на меня, взгляд этих необыкновенных фиолетовых глаз, казалось, проникал в душу. В этот раз с предсказанием она не спешила. Долгие секунды старая женщина сверлила меня взглядом и наконец её слова прогремели в зале:

Путь длинный и опасный у тебя,

В начале всех начал сперва познай себя.

Мы летели домой, и каждый думал о своём. На лице Нарино блуждала улыбка. Ему, видимо, всё было ясно. Кинира задумчиво смотрела в иллюминатор, Рэн положил свои клинки на колени, прикрыл глаза. Он тоже, похоже, что-то решал для себя. Я же… я же кристально ясно осознала, ещё там, в зале оракула, куда мне следует отправиться.

Меня зовёт Точка начала.

Глава 4

Рэн

Мне срочно нужно было занять руки: когда я работал с камнями, мне хорошо думалось. Нет, за гравировку или изготовление модели для литься я сейчас взяться не мог – слишком тонкая работа, требующая внимания. А вот огранить несколько камней для последующего изделия – это было то что нужно. Я закрепил камень и начал обдирку рубина…

Так много всего произошло за вчерашний вечер. Я ревновал. Ревновал Линн к этому Нарусурию. Она же большую часть вечера злилась. Все её эмоции я уловить не смог – слишком много разных мыслящих, чувствующих существ оказалось в зале, но очень чётко я различил страх Одалинн, а потом и её гнев. Казалось, я даже различал его оттенки: злость на себя, на глотерианца, на кого-то в зале.

Я же испытывал самую настоящую ярость! Злился на Кларениссу за представление, устроенное в зале. Подумать только, эта дева ревновала меня! Да у неё же есть свой постельный навигатор, смотритель, у которого она служит, по-хозяйски прижимал её к себе. Злился, что не смог вовремя спровадить бывшую любовницу, что не смог станцевать этот страстный танец с Линн. Ещё тогда, на маяке, на тренировке, я решил, что танец Вауши буду танцевать только с Линн. Ну и чего стоили мои решения? Тяжело было себе признаться, что я злюсь на… Одалинн за то, что она так вызывающе-притягательно выглядела. Глубокий вырез на спине её платья так и манил прикоснуться к коже, а эти чёрные чулки на ногах… Я провёл бы по ним пальцами, когда она закинула бы в одном из па свою ногу мне на талию…

Я остановил огранку. От воспоминаний в штанах стало тесно. Я усмехнулся. Рэн–горячие трусы, кажется, так в своих сплетнях меня называли слуги владения в те дни, когда мать поселила на хозяйском этаже своих ассистенток. Я походил по мастерской, положив ладони на шею, разминая её. Вернулся мыслями ко вчерашнему вечеру. Мне так хотелось укрыть маленькую смотрительницу от всех липких взглядов и самому кружить её в этом чувственном танце. Я неосознанно взял в руки квадрант и проверил угол грани камня. Он оказался точным. Это когда я успел так его обточить?

Вспомнил я и о встрече с оракулом. Вот уж действительно насыщенный вышел день. У нашей расы когда-то, несколько десятков тысяч лет назад, были свои предсказатели. Их не любили и боялись за то, что они говорили правду. Так им предписывали закон и совесть. Ну а какому правителю понравится, если ему скажут, что поход будет неудачным? Придёт ли в восторг дева благородных кровей, если ей предрекут рождение урода? Со временем предсказателей просто извели. Но не аши. Они своего берегли и тщательно охраняли. Не зря же нас вели такими запутанными путями и охрана безмолвно стояла за спиной этой древней женщины. Предсказание тоже не оказалось загадочным. Уже давно я задавался вопросом, кто для меня Одалинн.

Я снова сел за обдирку и шлифовку, взял новый камень.

Линн… Она такая разная: то нежная и ранимая, то властная и стервозная, то заботливая, то хладнокровная…

Я не заметил, как камни для огранки кончились. А мысли – нет… Я взял на руки Креса – всегда приносил его в мастерскую – погладил по поднявшимся головам пальцем и пошёл в свой отсек. Крес обвил моё запястье.

Утром, придя на завтрак, я застал любопытную картину.

– Ранир, – смотри какой вкусный пирожок, давай ты ещё и его съешь, – уговаривала мальчугана Линн.

Тот мотал головой:

– Я наелся, тётя Линн.

Та всплеснула руками:

– Да как же ты наелся, если съел всего три ложки каши и клюнул кусочек сыра?

– Мачеха говорила, что на меня еды не напасёшься, я жру, как тукц, – сказал он и. видя непонимание на её лице, пояснил: – Это такое животное, его едят аши, специально откармливают.

Одалинн на мгновение замерла, и я почувствовал исходившую от неё жгучую горечь. Она мягко обратилась к Ниру:

– Скажу тебе по секрету, Нир, тут, на маяке, еды хватит и сотне таких как ты, ещё и останется, – она лукаво посмотрела в мою сторону. – Съешь пирожок и будешь таким, как дядя Арэниэль.

Мальчик подозрительно посмотрел на пирог, потом на меня и уточнил:

– То есть, если я съем пирожок, то стану элефином?

Линн, которая в это время делала глоток из своей чашки, поперхнулась. Мальчишка продолжил:

– Не хочу быть элефином, я недавно вигом стал, мне пока нравится!

Я рассмеялся:

– Съешь пирожок, а потом я покажу тебе тренировку. Хочешь посмотреть, как тренируются с клинками?

Мальчик кивнул и принялся за пирожок.

В зале я показал парню разминку и пару движений с клинками. Глаза его распахнулись, а рот его непроизвольно открылся от удивления.

– Дядя Арэниэль, я тоже так хочу научиться. Я даже согласен стать элефином!

Я потрепал его по голове и ответил:

– Этого, Нир, не потребуется, но нужно хорошо есть, учиться и заниматься спортом.

Мальчуган серьёзно кивнул:

– Буду делать, как вы сказали, завтра и начну, а сегодня я улетаю на Франгаг с тётей Линн.

Вот как? Линн не говорила, что куда-то отправится. Вот же неугомонная! Я не мог оставить Линн без присмотра, пусть она будет хоть с пятью Кинирами!

– Искин, где смотрительница? – бросил я, выходя из спортивного зала и провожая Нира до его отсека.

– У себя, – ответил Асум. В его голосе послышалась улыбка.

У помещений Одалинн я остановился. Вход в отсек был открыт, боты сновали в её личные покои и обратно, таская какие-то коробки, вёдра, тряпки и даже… швабру? Швабра то зачем, ведь есть бот-уборщик? В отсеке находились Линн и Нарино, они увлечённо что-то смотрели в планшетах, иногда показывая друг другу на какие-то коробки, которые распаковал небольшой бот. Я постучался и вошёл. Линн обернулась, и меня окатила тёплая волна тихой радости. Приятно… И волна недовольства Нарино.

– Ты очень вовремя, Рэн, поможешь нам клеить панели. Наконец-то прибыла моя спальня!

Вот так и распорядились моим временем. Впрочем, я был не против. Мне было интересно, что получится в итоге. Стало понятно, для чего понадобилась швабра – намазывать стены клеем. Мы выложили несколько рядов тёмных ворсистых панелей в изголовье кровати.

– Нет, Нарино, смотри, если поставим сейчас эту панель, то нижняя не попадёт в рисунок, – вдруг возмутилась Линн.

Метаморф, тыкая, пальцем в инструкцию, ответил:

– Так ведь написано, что панель «А-пять» ставим в нижний ряд.

Линн нахмурилась, всмотрелась в инструкцию, потом посмотрела на панель, снова в инструкцию, а потом неожиданно провела кисточкой с клеем по щеке Нарино. Оно, хохоча, мазнуло Линн клеем по руке. Она сузила глаза, они засмеялись и синхронно повернулись ко мне. Меня окатила заразительная волна веселья.

– Нет, нет, нет, – я выставил вперёд руки и отступил к двери, – я в этом не участвую!

– Боишься испортить свою рекламную внешность? – ехидно спросило Нарино, выставив кисточку с клеем перед собой и подходя ближе.

– Ну не всем же быть такими страшненькими, как ты, – парировал, смеясь, я.

Когда Нарино ускорилось, ускорился и я. Быстро развернувшись, я бросился в сторону своего отсека. Позади, хохоча, неслись Нарино и Линн. Я бы благополучно скрылся в своем отсеке и отсиделся, пока Линн не закончила бы обустраивать свой, но врезался в бота, который тащил очередную коробку, сбил его, и тут же в меня врезались Нарино и Одалинн, и мы кубарем полетели на пол. Мой нос всё-таки оказался в клее. Кажется, это сделал метаморф. На шум прибежали Кинира с Ниром и Горрит. Последний даже улыбнулся.

– Дети… – воздохнула Кинира.

Лёжа на полу и все ещё посмеиваясь, Одалинн повернулась на бок, лицом ко мне, стёрла своим рукавом с моего носа клей и спросила:

– А что ты хотел, когда пришёл ко мне?

– Хочу с вами на Франгаг.

От Линн пришла волна искреннего удивления. Она попыталась меня отговорить:

– Как член императорской семьи, я курирую детские приюты. Целый день я проведу с детьми, их наставниками и морем документов, которые нужно изучить, отредактировать и подписать. Ты точно хочешь провести день так?

– Да.

Вопрос «почему?» прямо висел в воздухе. Но она неожиданно кивнула:

– Через час жду у шлюза семь.

Поднявшись с пола, Линн двинулась в сторону своего отека.

– Асум, закрой мой отсек. – Говорила она на ходу. – Уборщики пусть уберут клей. Будем доделывать завтра, сегодня ночую в гостевой.

На Франгаг мы прилетели не в столицу, а в небольшой уютный городок на северо-западе основного континента планеты. Красные черепичные крыши, белёные стены домов, палисадники. Вот так жили на родной планете грозные навигаторы. Наш путь лежал к окраине города. Там, на берегу озера, расположилась большая усадьба. Рядом – хвойный лес. На территории усадьбы находилось несколько спортивных площадок, качели, горки, разнообразные детские турники. Повсюду располагались клумбы, уютные скамейки.

– Ну как, Нир, нравится? – спросила Линн, ведя мальчика за руку ко входу в здание.

Тот рассматривал всё вокруг, открыв рот.

– Тут можно будет играть? – с сомнением в голосе спросил он.

Одалинн рассмеялась.

– И играть, и заниматься спортом, просто гулять или читать, – Линн кивком указала на скамейку, мимо которой мы проходили.

А Ренир все ещё сомневался:

– А где же тогда другие, почему тут никого нет?

Одалинн остановилась и спокойно ответила:

– Они сейчас на занятиях. Учатся читать, писать, узнают от учителей об окружающем мире. Потом, когда подрастут, будут изучать более сложные предметы.

– Не хочу учиться! – буркнул мальчик и выдернул свою руку из руки Линн.

Лицо её стало строгим.

– В тебе есть кровь вигов, и это значит, что в тебе, возможно, спят способности. Если они проявятся, ты сможешь стать смотрителем маяка. Ты хочешь свой маяк? – мальчик кивнул. – Для этого надо учиться.

Мальчик снова протянул руку Линн, и мы вчетвером вошли в дом. Нас уже ждали.

– Госпожа нье' Фэтрели, мальчика надо накормить, переодеть, показать ему, как всё здесь устроено, познакомить с детьми.

Немолодая женщина взяла Ренира за руку и повела вглубь дома.

– Госпожа нье' Кудюже, – обратилась Линн к моложавой женщине в строгом платье и со строгой причёской, – это моя команда, – она представила нас, – госпожа Кинира Тэбуш и господин Арэниэль Вардис, – и повернулась к нам, – госпожа нье' Кудюже – управляющая всего этого хлопотного хозяйства.

От женщины пришла волна сдержанного любопытства. Одалинн, обратившись к управляющей, дала ей указание:

– Данные о расходах и данные о новых детях необходимо направить мне на планшет, ещё я хочу увидеть меню на эту неделю и личные дела тех двух новых воспитателей и охранника. Если вы не возражаете, займу обычный кабинет.

В кабинете мы просидели около двух часов. Одалинн читала, делала пометки, кому-то писала сообщения. От неё то приходила волна удовлетворения, то волна неудовольствия, то радости, то раздражения. Кинира задремала в довольно неудобном кресле.

Я читал со своего планшета письмо сестры и думал над ответом. Сестра писала, о том, что защитила очередную докторскую, получила несколько патентов в области лечения искусственно выращенных органов и… выходит замуж через два месяца. Свадьба будет традиционной. Она и её будущий муж будут рады, если её непутёвый младший брат сможет прибыть на торжество.

С одной стороны, мне не хотелось встречаться с родителями, с другой –сестра у меня одна. Да ещё и традиционная свадьба… Как наследник клана, на традиционной свадьбе я обязан был присутствовать. Я задумался. Сможет ли Линн отпустить меня на четыре дня? Родители однозначно воспользуются попыткой познакомить меня с какой-нибудь очень достойной элефиной, как-никак я наследник клана, и это наследие необходимо кому-то передать. В голове начал зреть план, и я надеялся, что одна прекрасная дева с ним согласится…

Нам принесли полдник. Компот из каких-то приятных на вкус ягод и пирожки со сладкой начинкой. Откусив кусочек, я застыл в изумлении. Начинка была приготовлена из того самого фрукта, который я когда-то определил на экзамене по выживанию как съедобный. Тогда я так и не уточнил у нье' Цалика, что я съел.

– Необычный вкус. Что это? – спросил я у Линн.

– Это местный фрукт – даруш, один из немногих, какие сохранились после катаклизмов на планете. – От неё пришла волна расстройства. – Не понравилось?

– Наоборот, – улыбнулся я.

В кабинет заглянула госпожа нье' Кудюже и спросила:

– Госпожа нье' Шатроф, у детей свободное время, к кому сперва?

– К малышне! – расплылась в улыбке Одалинн.

Мы вошли в просторное помещение, в котором резвились малыши. Кто-то рисовал, кто-то прыгал, кто-то собирал занятный конструктор. Как только мы вошли, дети оторвались от своих занятий и бросились к нам с радостными возгласами:

– Тётя Линн!

– Тётя Линн приехала!!!

Толпа мальчиков и девочек запрыгала вокруг нас. Линн, смеясь, поговорила с каждым:

– Айлин, симпатичные косички! Ватэн, ты снова вытянулся! Фнип, потрясающие рисунки!

И тут малышня разом замолчала и уставилась куда-то нам за спину. Одалинн обернулась. Позади нас стояла молодая женщина в тёмно-синем строгом платье, губы её были сжаты, она недовольно смотрела на детей. Я чувствовал её раздражение.

– Ребята, – строго сказала она, – госпожу нье' Шатроф ждут другие дети.

– Приезжай к нам почаще, тётя Линн, – пискнул кто-то из малышей.

В старшей группе нас встретили спокойнее. Но не потому, что нас не были рады видеть – просто дети здесь были постарше – двенадцати-четырнадцатилетние подростки. Приветствовали нас тепло. Одалинн принялась расспрашивать ребят:

– Уайри, ты решил ту задачку по кибертехнике, которую я отправила тебе неделю назад?

Взлохмаченный парень ответил:

– Нет, Линн, не выходит.

– Подсказка нужна? – лукаво поинтересовалась она.

– Сам справлюсь, – проворчал парень.

– Как твои успехи в элейском, Яири? Письменную речь ты неплохо освоила, я с удовольствием прочитала твоё последнее послание.

Худенькая девушка с рыжими волосами ответила нам на элейском:

– Спасибо, Линн, преподаватель говорит, акцент мой ужасен.

Одалинн рассмеялась:

– Ничего страшного, постепенно ты от него избавишься, но говоришь ты правильно, без ошибок.

Одалинн обошла все группы и каждому ребёнку уделила внимание. Когда она закончила и попрощалась с детьми, то направилась к управляющей.

– Мне нужны записи камер за последние две недели из помещений младшей группы, – распорядилась она и, обернувшись к нам, добавила: – Кинира, Рэн, мне нужна ваша помощь. Нужно просмотреть записи, если увидите что-то странное, тут же сообщите.

Три часа мы сидели каждый за своим монитором и на ускоренной перемотке просматривали день за днём жизнь младшей группы. Первой обнаружила странность Кинира:

– Странно, все дети играют, а одна девочка сидит за столом.

Мы ринулись к экрану Киниры и просмотрели запись без ускорения.

– Ты портишь игрушки! – кричала та самая новая воспитатель на пятилетнюю малышку. – Попечитель не будет каждый день привозить новых кукол. Ты наказана. Пока все играют, ты будешь сидеть за столом и думать о своём поведении!

Одалинн нахмурилась.

– Смотрим дальше, – протянула она.

На другом видео эта же женщина посадила за столы всех детей и надменно им выговаривала:

– Вы не должны бегать, кричать, толкаться, вы должны быть тихи и молчаливы, вы никому не нужны, раз оказались здесь, так ведите себя спокойно, чтобы снова не оказаться на улице или в приёмных семьях.

– Дальше, – процедила Линн.

Подобных сцен мы обнаружили ещё шесть или семь. От Линн так и веяло яростью. Но внешне она оставалась спокойна.

Она вызвала к себе управляющую и воспитателя. Показала им отрывки записей и вперила свой взгляд в обеих.

– Жду пояснений, – тихо сказала она.

Управляющая побледнела, но ответила:

– У госпожи нье' Шупми отличные рекомендации и хороший диплом. Я подумать не могла, что её методы так сильно отличаются от принятых у нас. Прослежу, чтобы такого больше не повторилось!

– Не собираюсь отчитываться непонятно перед кем, – подняла подбородок воспитатель и язвительно, словно выплюнула слова, закончила: – Очевидно, что попечительницей в таком возрасте без богатого покровителя не стать.

Линн наклонила голову.

– Теперь понятно, как вы попали сюда, в это тёпленькое, – она выделила это слово, – местечко. Только в этом доме требуются чуткость и внимание, а не ваши навыки воспитывать домашний скот.

Госпожа нье' Шупми с вызовом ответила:

– Я не буду распинаться перед этими малолетними приблудышами, чьи родители шлюхи, воры и убийцы.

Я был удивлён тем, как она позволяла себе говорить с членом императорской семьи.

– Уволена, – резко ответила Линн. – Чтобы через пятнадцать минут ноги твоей тут не было!

– Вы не посмеете! Я буду жаловаться принцессе!

Одалинн её уже не слушала, она шла к выходу. От неё исходило что-то тёмное …яростное, сумрачное. На секунду я испугался. На секунду я подумал, что Линн может убить эту женщину.

***

– Рэн, Рэн, Рэн! – Линн и Кинира криками подбадривали меня.

– Дваш, Дваш, Дваш! – подбадривал Нарино моего противника.

Ничего особенного – мы просто тестировали бойцовские навыки потенциальной охраны маяка…

Сегодня на маяк прибыли восемь потенциальных охранников-зверодюдов. Одалинн поинтересовалась у каждого, по какой причине они приняли решение служить на маяке. Ответы оказались в целом обычными, но некоторые из них Линн сочла… экзотическими.

– У меня цель – посеять своё семя во всех мирах, которые встречу, служа на маяке, – заявил гуманоид-рептилия.

– Хочу найти мир, где мне помогут избавиться от своей звериной сущности и быть обычной женщиной, – заявила женщина-кошка.

Одалинн, извинившись, отправила их туда, откуда они прибыли. Остальные шесть её устроили, но на маяк требовались двое.

– Поединок, – предложила Линн.

Я пришёл в ужас. Она будет драться с профессиональными убийцами? Куда Кинира смотрит?!

Кинира, не стесняясь, осматривала оставшихся.

– Со мной бьются остроголовый, качок и рыжая, – лениво сказала она и добавила, лениво рассматривая свои ногти: – Можете втроём нападать, можете по одному.

– Мои рыжий и серый, – сказал я и, секунду подумав, уточнил: – По очереди.

Линн кивнула.

– Значит, навыки женщины-змеи проверяю я.

Мы устроились на матах в спортивном зале. Это был необычный опыт. Всё же я предпочитал клинки, рукопашный бой пока давался мне не так гладко. Пока. Я только недавно приступил к тренировкам под руководством Киниры.

Кинира показала себя шикарно: она за три секунды уложила качка –очень мощного высокого мужчину, кинувшегося на неё. Немного пригнув голову, она просто ударила несущегося на неё зверолюда кулаком в лоб, потратила ещё пять секунд на хитрую рыжую женщину – та попыталась кинуться в ноги и одновременно стегнуть Киниру хвостом по глазам. Кинира умудрилась отпрянуть и схватить нападающую за ухоженный пушистый хвост. Качок и рыжая действовали одновременно. Островолосый же вступил в схватку, когда она отбилась от первых двух соперников, он даже умудрился ранить Киниру. Его острые, торчащие в разные стороны волосы-иглы, видимо, повинуясь воле хозяина, могли выстреливать в требуемую сторону. Несколько волос-иголок впились в бионический протез Киниры. Она слегка поморщилась и использовала болевой приём – все её противники оказалиь на матах.

– Спасибо, ребятки, – бросила она поверженным, уходя и выдёргивая иглы из руки, – я немного размялась.

Серый бросился на меня внезапно, и на его только что обычных пальцах появились толстые чёрные когти, которыми он задел меня.

– Дваш! Дваш! Дваш! – радостно вопило Нарино.

Этот зараза все ещё поддерживал видимость того, что мы враги. А от самого постоянно приходили волны сдержанного любопытства. И никакой агрессии. У нас уже вошло в привычку пикироваться. Это больше походило на соревнование, нежели на настоящую вражду.

Дранкз Волумский! Я отвлёкся, и теперь волк смотрел на меня сверху вниз и протягивал руку. Помогая мне встать, он клыкасто улыбнулся:

– Без любимых клинков не так задорно?

– Тебе повезло, – фыркнул я и ехидно ответил вопросом на вопрос: – Очередной мой поклонник? Автограф дать?

Серый широко ухмыльнулся. Всё же, да… он профессионал, меня сложно застать врасплох. Рыжий меня не впечатлил. Он пару раз попытался поднырнуть мне под руку и проделать тот же фокус, что и волк, но в итоге подставился сам – я наступил на его хвост, и дальше он уже почти ничего не смог сделать.

Соперница Одалинн призывно улыбнулась, облизнула губы, глядя на меня, и направилась на маты, где её уже ждала Линн. Не люблю таких дев. Ещё не узнав меня, она решила, что она меня хочет. Хотя я не стал на поединок надевать камень и уже отвык читать эмоции по лицам или движениям, тут всё было ясно. Я решил, что надо чаще снимать эту игрушку, не всегда она может быть со мной.

Первой начала Линн. Благодаря моему тренировочному комплексу, её движения давно обрели плавность, не было у Линн проблем и с координацией и гибкостью. Кажется, женщина-змея оценила противницу. До этого она, похоже, считала её слабым противником. Линн сделала обманное движение и попробовала достать змею, но та в последний момент увернулась, быстро развернулась и поставила Линн подножку. Как ни странно, Одалинн не попалась, она ловко подпрыгнула и в прыжке ещё умудрилась пнуть противницу. Змея же попыталась схватить руки Линн в захват, и ей это удалось. Одной рукой зверолюдка держала руки Линн, другой сжимала её шею. Линн начала вырываться, молча, закусив губу. Змея держала свои руки, сцепив их в замок, и, несмотря на резкие рывки Линн, не двигалась. Всё случилось быстро: внезапно Одалинн закатила глаза и обмякла, но захват змеи не дал ей упасть. Кажется, змея даже не поняла, что случилось. Она ослабила захват и Линн сползла на мат. Первым опомнилось Нарино, оно подскочило к женщине-змее, схватило ту за горло и приподнято над полом. Я даже поразился: откуда у метаморфа такая сила?

– Ты что творишь? – прорычало оно, пока я осматривал Линн.

– Она не сдавалась, – прохрипела змея, вцепившись своими руками в руку Нарино. – Отпусти, – её лицо стало тёмно-багровым.

Нарино разжало руку, и змея кулем свалилась вниз, пытаясь отдышаться.

Пульс у Линн был в порядке, но в сознание она не приходила. Мысленно помянув дранкза, я подхватил Линн на руки и ринулся в медицинский отсек. Положил её ноги на валик, я расстегнул верх её комбинезона, смочил ватный тампон в сильно пахнущем растворе спирта и поводил им в воздухе перед лицом Линн.

Наконец веки Одалинн дрогнули, и она открыла глаза.

– А …почему я в медотсеке? – спросила она, непонимающе оглядываясь по сторонам.

Я хмыкнул:

– Кто-то очень упрямый и не привык сдаваться.

Линн быстро вскочила, и её пошатнуло, она начала заваливаться обратно на кушетку. Я дёрнул её на себя, прижал к груди. Обнял за талию. Всё это я проделал на автомате, пытаясь уберечь Линн от падения, и только секунду спустя осознал, что обнимаю её. Она подняла голову. Её глаза были близко, но взгляд их был рассеянным. Она была вся такая тёплая, мягкая, расслабленная, как после ночи любви.

– Куда собралась так резво? Тебе пока нельзя быстро двигаться.

– Сказать всем, что я в порядке, – почему-то шёпотом ответила Линн, всё ещё смотря мне в глаза. – Чтобы её снова не пошатнуло, она сама обвила меня руками за талию. – Нарино, Горрит и Кинира беспокоятся.

– Асум, скорее всего, уже предупредил их, – хрипло возразил я.

– Предупредил, – подтвердил искин и добавил: – Все ждут твоего решения, Линн.

В недавно обставленной уютной кают-компании нас дожидались команда и те звероподобные гуманоиды, навыки которых мы тестировали. Островолосый смотрел в панорамное окно, опёршись обеими руками на него, серый и рыжие развалились на диванах и весело болтали. Женщина-рептилия растянулась на ковре, лениво листая что-то на своём планшете. Качок, удерживая пакет со льдом у носа, разговаривал с Кинирой. Горрит и Нарино расположились друг напротив друга рядом с камином. Эти двое играли в равраны и двигали по расчерченной цветными клетками доске разнообразные фигуры: пауков, деревья, гуманоидов, кувшины…

Равраны – замороченная игра, но интересная, особенно, когда надо убить время. Каждая фигура может ходить только определённым образом. Если, например, сосуд стоит на зелёной клетке, то у него функционал марионетки. Он может совершить ход только на ближайшую клетку. Вперёд, назад, влево или вправо. Если сосуд располагается на белой клетке, то он может ходить только вперёд. А вот паук, оказавшись на красной клетке, получает безграничную власть над всеми фигурами. Поэтому паука противника стараются не пустить на красную клетку (слава Великой матери, этих клеток всего две на игровом поле) всеми силами, иногда даже жертвуя другими фигурами.

Я посочувствовал Горриту. Нарино наловчилось играть в равраны. Мы не раз сражались на этой доске, и не из каждой игры я выходил победителем. Удивительно, но мне хотелось прибить перевёртыша не каждую секунду, а только минут через тридцать непрерывного общения.

Вдруг мои мысли прервал чуть хрипловатый голос Линн.

– Господа, благодарю, за то, что смогли прибыть для испытания, – произнесла она, – вы достойно сражались, но мой выбор пал на господина Ижрека Ролли, – островолосый выдвинулся вперёд и чуть склонил голову, – и господина Бонира Дваша, – серый ушасто-хвостатый широко улыбнулся, прижал руку к сердцу и нарочито поклонился Линн. – Остальные могут покинуть маяк, я открою червоточины, – закончила Одалинн.

Когда нас покинули те, кто не стал членом команды, Одалинн скомандовала:

– Все свободны, кроме господина Ролли. Господина Дваша жду через час в кают-компании.

Серый белозубо улыбнулся и уточнил:

– Для чего я понадоблюсь через час прекрасной смотрительнице?

Одалинн чуть приподняла бровь и ответила:

– Для обсуждения вашего пятилетнего контракта. Но, если вас устраивают его типовые положения, можете не приходить.

Улыбка Дваша быстро пропала:

– Нет, нет. У меня есть несколько предложений, которые надо обсудить.

Мы покинули кают-компанию, оставив Линн с Ролли.

Утром Асум сказал, что смотрительница ждёт всех за завтраком. Что-то случилось, Линн редко просила прийти на завтрак всю команду.

Когда я пришёл, то заметил, что Линн выглядит немного усталой. Перед ней стоял поднос с каким-то не очень аппетитным месивом, размазанным по тарелке, и тёмный, терпко пахнущий напиток. Она ела, уставившись в планшет. И от неё фонило беспокойством.

Терпеливо дождавшись, пока все поедят, Линн начала свою речь:

– Ночью мы получили сигнал о помощи. Она требуется исследовательскому кораблю имориатов. Мы попробовали связаться с ними, но никто не откликнулся. Тем не менее корабль продолжает транслировать сигнал о помощи, – она напряжённо посмотрела на нас. – Это опасно, но оставить без осмотра этот корабль я не могу. – На секунду она замолкла, а потом закончила: – Идут только добровольцы, я пойму, если кто-то решит остаться на маяке, его тоже надо охранять.

Не сговариваясь, мы молча подняли руки. Камень передал мне эмоции окружающих. В основном это было любопытство. Линн кивнула и озвучила список:

– Идут Ролли, Дваш, Кинира.

– Нет! – это мы с Нарино, не сговариваясь, хором выразили протест.

Линн подняла одну бровь. Она была недовольна.

– Ни за что не пропущу что-то новое, – уверенно заявило Нарино.

Какое-то оно стало более мужественное и решительное. Мне всё время казалось, что даже плечи у него стали шире. После вылазки загоню его в капсулу, решил я, пусть даже пинками, и проверю гормоны.

– Медик всегда должен быть в составе группы, – заметил я.

Линн возразила:

– Если что-то пойдёт не так, кто будет нас лечить?

Я скрестил руки на груди:

– Давно пора нанять ещё одного медика на службу. Да и у навигаторов неплохая подготовка в области использования амниокапсул. Я видел вашу программу обучения по этой теме.

Линн нахмурилась и всплеснула руками:

– Я же не медик! Капсулы делают только общую диагностику. Кто будет интерпретировать данные и вводить уточняющие диагноз настройки?

Я широко улыбнулся на её возражение:

– Вот и попрактикуешься, Линн. Иногда полезно.

Я почувствовал, как она разозлилась.

– Дырявая червоточина с тобой, пойдёшь в составе группы. И Нарино тоже. Дваш останется на станции. – Она повернулась к новичкам. – Бонир, согласно вашему досье, вы ещё и специалист по огневой защите космостанций. Завтра, пока нас не будет, вам необходимо подобрать системы защиты. Критерии подбора и требуемые характеристики отправлю вам на планшет чуть позже.

Мы облетели исследовательское судно имориатов и не нашли ни одной пробоины или вмятины. Судно представляло собой усечённую пирамиду, лежащую на боку. Судя по расположению двигателей, жилые отсеки находились в более узкой части пирамиды.

Имориаты не гуманоиды. Наиболее близкое понятие, характеризующее их форму жизни, – растения. Разумные, высокоразвитые растения. Это высокие, прямоходящие существа с двумя ногами и двумя руками. Пальцев на левой руке у них восемь, на правой – четыре. Кожа, хотя у растений её нет, скорее это кора или защитный слой клеток, бывает разной: от бледно-зелёного до нежно-фиолетового цвета. Вот такой эволюционный выверт. Раса распространена по вселенной, они учёные, и, наверное, не нужно говорить, что вся их деятельность завязана на изучении биологических форм жизни и ботаники. Благодаря науке они научились выращивать потрясающей красоты мебель, дома…

Я не удивился бы, если бы и гипердвигатель корабля, который мы осматривали, тоже оказался выращен. Хотя увиденные сквозь иллюминатор его части выглядели, как обычные металлоорганические жаропрочные сплавы.

– Вижу шлюз, – доложил Горрит, и катер плавно повернул влево, – стыкуюсь.

Наш катер мягко вошёл в стыковочные захваты. Горты всё же профессионалы в своём деле. Ни единого толчка или рывка.

– Загерметизировать скафандры, мы не знаем, какая здесь атмосфера, – приказала Линн. – Сначала идёт Ижрек, за ним Нарино, потом я, потом… – она на секунду замолчала, а мой камень передал мне яркую волну смущения, хотя до этого Линн излучала сосредоточение и спокойствие (интересно, что её смутило?), – потом Вардис и, наконец, Кинира, – закончила она, герметизируя шлем.

Мы вошли в шлюз, и, когда давление выровнялось, открылась дверь в исследовательское судно.

– Рэн, что с атмосферой? – раздался голос Линн в наушнике шлема.

Я быстро набрал список команд на предплечье.

Всё же отличная подготовка у навигаторов к вылазкам. Эти костюмы, наверное, были очередной тестовой ультрасекретной разработкой. Одалинн накануне сбросила нам на планшеты их характеристики. Несколько датчиков анализа атмосферы были встроены прямо в комбинезон.

Я всмотрелся в данные, которые развернулись в виде двумерной голограммы внутри шлема: атмосфера подходит для нас, известных вирусов и бактерий нет.

– Можно снять шлемы, – сказал я и первый нажал кнопку, отключающую лицевой щиток.

Ролли и Кинира выглянули из шлюза, каждый осмотрел свой сектор.

– Чисто, – негромко заявили они в один голос.

– Следуем в рубку, – негромко скомандовала Линн. – По пути заглядываем во все помещения.

План станции (у имориатов они стандартные) был загружен каждому. На корабле оказалось чисто, сухо и светло. Ничего не указывало на то, что произошла какая-то катастрофа. Но мы не обнаружили никого. Совсем. Ни одного живого существа.

– Где все? – негромко спросил Ролли.

Вопрос остался без ответа. До рубки мы не дошли. До неё оставалась ещё одна палуба, когда мы заглянули в кают-компанию и столпились около входа в неё, от удивления раскрыв рты. В довольно необычном помещении находилась девочка-гуманоид, на вид лет десяти, которая… качалась на качелях. Длинные чёрные волосы развевались, как и подол светлого платья. Тёмные глаза без страха, оценивающе осмотрели нас. От девочки фонило радостью. Оно и понятно, мы были единственными живыми существами на этой станции, кроме неё.

– Привет! – широко улыбнулась она.

– Привет, – улыбнулась в ответ Линн и осторожно спросила: – А где взрослые?

Девочка остановила качели. Она пожала плечами и спросила:

– А вы кто?

– Навигатор нье' Шатроф, смотрительница маяка, а ты кто? И что ты делаешь на корабле имориатов?

– Я Халлисса, и это мой дом, – непосредственно ответила девочка, затем кивнула в сторону двери. – Пойдёмте, покажу взрослых, – позвала она. В её эмоциях блеснуло предвкушение.

Это было странно. Почему девочка одна встречает незнакомцев, почему никто из взрослых не соизволил прийти и посмотреть, кто пожаловал?

Внезапно Одалинн поспешно натянула шлем, сквозь лицевой щиток было видно, как её лицо напряглось. Её губы пошевелились, и от неё пришла волна напряжения. Кажется, она связалась с Асумом.

– Нам надо в рубку, – остановила нас Линн.

Девочка тут же вмешалась:

– Нам надо в трюм, там взрослые! Им нужна помощь! – захныкала она.

Блеснувшие на лице слезинки никак не вязались с волной раздражения, которая исходила от неё. Мы вопросительно посмотрели на Линн. Она колебалась. Девочка заплакала сильнее:

– Пожалуйста, скорее!

– В трюм, – нехотя бросила Одалинн.

Казалось, целую вечность лифт спускался вниз. Когда дверца лифта открылась, мы… ничего не увидели – трюм оказался погружён в полумрак. Только вверху горело несколько красных ламп аварийного освещения, едва рассеивающих мрак.

– Ну и где взрослые? – Ролли повернулся ко всё ещё стоявшей в кабине лифта девочке.

Внезапно его глаза расширились и он крикнул:

– Бежим!

Команда была отдана с такой интонацией, что мы бросились врассыпную, чтобы укрыться за ящиками и контейнерами. На секунду я оглянулся на лифтовую кабину и, увидев то, чего испугался Ролли, сам бросился бежать, доставая на бегу клинки. Только скользнув между ящиками, я осознал, что видел. Халлисса быстро менялась: она стала выше любого взрослого в два раза, исчезло лицо гуманоида, и вместо него на убегающих нас смотрела морда чудовища, безносая, с огромными глазами с вертикальными зрачками и ртом от уха до уха, в котором длинным острым частоколом виднелись зубы. Волосы исчезли, вместо них появился нарост в виде капюшона, покрытый чешуйками. Морда, как и шея, была бледной, а вот начиная от голой груди с коричневыми сосками и ниже, тело покрывала тёмно-зелёная, местами чёрная чешуя. Вместо ног у Халлиссы появился длинный, толстый, всё время извивающийся хвост.

Чудовище притворно протянуло:

– Кудаааа вы, мои вкуссссные?

Тут кто-то из наших громко выругался:

– Дранкз Волумский! Да тут десятки костяков!

Монстр двинулся на звук.

– Это был сссытный обед, но… Он был три месяца назад, – недовольно прошипела Халлисса.

– Загерметизировать шлемы, – дала команду Линн.

– Сссссзря, – монстр, казалось, расстроился, – не люблю конссссервы. Но я вассс ссссссъем и в костюмах, только исссссжога будет мучить пару недель.

– Не могу вызвать Асума, – раздался в наушнике голос Линн, трюм чем-то экранирован.

– Попробуем прорваться к лифту? – предложила Кинира, и, словно подслушав нас, Халлисса дёрнула пару раз хвостом, и вход в лифт оказался запечатан парой огромных контейнеров. Я нервно сглотнул – вот эта сила. Да она нас из наших костюмов выдавит, как паштет из тюбика. Нечего и думать прорваться к кабине. Огромное пресмыкающееся двинулась к ящику, за которым сидела Кинира, и взмахом огромного хвоста разбило его в щепки.

– Кинира, щит! – от вопля Линн у меня заложило уши.

Кинира, почти лёжа на полу, включила какую-то полупрозрачную сферу. Зубы Халлиссы прошлись по щиту, но тот выдержал.

– Ух ты, какая штука! А это у всех в костюмах есть? – это Нарино выразило свой восторг. Похоже, кто-то так и не прочитал инструкцию к костюму.

– У всех, но не обольщайтесь, – в наушнике снова зазвучал голос Линн. – Щит – новейшая разработка, характеристики ещё сырые. Он тратит ресурс костюма и быстро разряжается.

Не успела она это договорить, как в поле зрения возникло Нарино. Оно залезло на один из контейнеров и громко, издевательски спросило:

– Эй ты, пиявка-переросток, откуда ты такая взялась?

Гигантская женщина-змея перестала пытаться разгрызть щит Киниры и посмотрела на Нарино. Кинира в это время скрылась между контейнерами.

– Ты мужшшшшшчина? – заинтересовано спросила она. Нарино выпятило грудь и кивнуло.

– Оплодотворишь меня и осссстанешьссся жить, – неожиданно предложила ему Халлисса.

Нарино гулко сглотнуло.

– А остальные? – спросило оно.

– Вкуссссные, – невозмутимо ответил монстр, подползая к Нарино. – Нужно будет чем-то кормить наших детей.

– Беги! – это уже вопила Кинира.

Нарино не успело на долю секунды. Мощный хвост схватил метаморфа и спеленал его, подтянув ближе к жуткой уродливой морде.

– Моя прелесссть, – её раздвоенный язык лизнул щиток шлема.

– Меня сейчас вырвет, – сдавленно побормотало Нарино.

– Эй, красотка, брось его, он не такой привлекательный, как я, – я запрыгнул на ящик и на время стянул шлем, продолжая внимательно следить за её хвостом.

Халлисса смотрела то на меня, то на Нарино. А я подливал масло в огонь:

– Я звезда экрана, женщины толпой за мной ходят, они хотят, чтобы я спарился с ними!

Это Нарино что ли булькает от смеха? Нашло время! Мне потом будет за всё это стыдно, но Нарино не плохой… а кто, собственно? Сослуживец? Отличный парень, хотя парнем его назвать сложно… Друг? Мы должны его спасти.

Наконец Халлисса выпустила Нарино и поползла ко мне.

– Ушассстый, белобрысссый, гибкий… ты – элефин… Голосссс крови говорит, что твоя рассса никогда не оплодотворяла насссс, но мы этого хотели, да....

– Ну вот, – подытожил я, осторожно перепрыгивая с ящика на ящик, – буду первым, – и натянул шлем.

– Меня точно вырвет, – запыхавшимся от бега голосом сообщило Нарино.

В наушнике раздалось хмыканье, и Ролли буркнул:

– Спасатели дранкзовы.

Халлисса гоняла меня по трюму около часа, призывая не убегать от неё. Я же старался двигаться как можно дальше от места, где затаились Кинира, Нарино, Ролли и Линн. Периодически мне попадались продукты жизнедеятельности Халлиссы – костяки, обвешанные слизью.

– Ребята, ещё минут двадцать такого бега, и я буду согласен на все её уговоры, – сообщил я. – Ролли, может, ты её отвлечёшь?

Тот промолчал.

– Ролли? – голос Линн звенел от напряжения. – Ты где?

– Дранкз, дранкз, дранкз! – отозвался он. – Я нашёл кладку. Тут около тридцати яиц.

Мы хором сглотнули. А я чуть не поскользнулся на слизи. Значит, кто-то уже помог этому монстру в размножении. А Халлисса обещания не сдержала, раз мы не застали бедолагу живым.

– Рэн, двадцати минут не потребуется. Я вскрыла панель управления дверьми трюма, взламываю код. Ребята, через двенадцать минут собираемся около двери, направление на север по локальной системе корабля.

Я уже был у указанной двери, когда Халлисса наконец потеряла меня из вида. У выхода меня ждали остальные, но среди них не было Ролли. Вот и он показался. Только что-то с ним было не так. Сначала его голова только немного показалась над ящиком, потом поднялась выше, потом показались плечи, пояс… Его, оплетённого хвостом, несла женщина-змея.

– Попалиссссь, вкуссссняшки?!– удовлетворённо прошипела она, открыла рот и начала подносить Ролли ко рту.

– Нарино, Кинира, прикрывайте Линн щитом, – крикнул я и ринулся на змею. Впервые я танцевал с клинками с такой скоростью. Несмотря на массивное тело, Халлисса двигалась быстро и иногда умудрялась уклоняться от клинков. И всё же она не успевала отмахиваться от меня, пропустила несколько болезненных ударов и решила освободить хвост. Халлисса швырнула Ролли от себя и попыталась схватить меня. Краем глаза я заметил, как остальные уже тащат Ролли к двери. Я отклонился назад, хвост Халлиссы прошёл надо мной, едва не коснувшись лицевого щитка, – я даже успел рассмотреть маленькие чешуйки бледно-голубого цвета на кончике её хвоста.

– Открывай! – крикнул я и увидел, как дверь поднялась. В проход втянули Ролли, и я тоже ринулся в спасительный проём. Тут я увидел, как расширяются от ужаса прекрасные глаза Линн.

– Щит! – проорало несколько глоток.

Я нажал на две кнопки на бедре и сразу же почувствовал, как сзади меня атаковали. Меня со щитом практически выдавили в технологический проём через дверь. В ту же долю секунды дверь опустилась. Из-за стены послышался громкий визг.

Сразу ожила связь. Нас вызывали Дваш, Асум и Горрит.

– Асум, ты смог подключиться к системам корабля? – быстро спросила Линн.

– Да, Линн, хочу предупредить, я знаю почему корабль посылал сигнал о помощи… Не спускайся в трюм, Линн…

– Срочно заблокируй все вентиляционные и кабельные каналы, технологические коридоры и люки, ведущие в трюм, – скороговоркой проговорила Линн.

– Сделал. Ты в порядке, Одалинн? – волнуясь, спросил искин.

Линн, прислонившись спиной к стене, медленно сползла на пол, стянула шлем, уткнула голову в колени и начала вздрагивать. Кинира попыталась её успокоить:

– Это стресс, Линн, поплачь, проще будет.

Линн подняла голову, и мы увидели, как она беззвучно захлёбывается в… смехе. Из глаз её текли слёзы. Я собрался привести в чувство Ролли, но этого не понадобилось: когда я снял с него шлем, он открыл глаза и задумчиво протянул:

– Отличная штука, этот костюм, госпожа смотрительница. Халлисса сломала мне одно ребро, обе руки и ноги. Встроенный медицинский блок всё обезболил. Только вот не пойму, зачем было ломать мне ноги и руки?

– Чтобы не оказывал сопротивления, когда Халлисса будет оплодотворяться? – невинно предположило Нарино.

***

– Распробовав одного из имориатов, Халлисса пришла к выводу, что растительная пища ей не по нраву. Она загнала учёных в один из трюмов и заперла их. А так как растения без ультрафиолета жить не могут, они постепенно впали в анабиоз. Корабли, которые прилетали на сигнал о помощи, парковались в доках. Нам места уже не хватало, и палубы дока для нас не открылись, поэтому мы входили через шлюз, – рассказала нам Одалинн.

Асум отыскал помещение, где находились в анабиозе имориаты, мы разбудили парочку, притащив лампы с ультрафиолетом, найденные ближайшем жилом отсеке, и направив их на пострадавших.

– Как же у вас на борту появилась Халлисса? – спросил я.

– Мы наткнулись на вмороженные в метановый лёд астероида яйца. Извлекли их и попробовали оживить. Три яйца уже было не спасти, а вот одно – вполне. – Имориат горделиво посмотрел на нас. – Из яйца вылупилась девочка-гуманоид, которая выросла за три месяца до того размера и вида, в каком она встретила вас. А затем началась гормональная перестройка, особь достигла половой зрелости. И превратилась в миору – так мы назвали её вид. На древне-иморском – божественная. Сначала божественная съела весь теплокровный обслуживающий персонал, потом попробовала одного из нас…

– Мы можем уничтожить корабль вместе с ней и её кладкой, – предложила Линн. – А вас отправить на родную планету.

– Нет, нет, что, вы! – воскликнул учёный, потрясывая жёлтыми почками. От мощной дозы ультрафиолета у него, похоже, начался вегетативный период. – Она же уникальна! Быть может, во всей вселенной она такая единственная, может, её мира давно не существует, а вы хотите её уничтожить! Мы попробуем с ней договориться…

Утром, придя на тренировку, я застал в зале всех обитателей маяка, кроме Ролли – он оставался в амниотической капсуле. Сращивание костей рук и ног – длительная процедура. Горрит и Бонир сидели на матах, наблюдая за теми, кто находился в центре тренировочного зала, и тихонько переговаривались. Я показал две новые стойки Одалинн – разминочный комплекс она давно одолела, затем посмотрел, как Кинира делает эту же самую разминку. Тут тоже уже давно нечего было поправлять. А вот Нарино разминка до сих пор не давалась. Растяжка оставляла желать лучшего. Я повернулся к скаривитянину и потянулся к тренировочным клинкам – на меня смотрела улыбающаяся Халлисса. Почему-то никто не бежал, находившиеся в зале заливисто смеялись. Я ухмыльнулся.

– Поиграем в прятки, метаморф? – спросил я. – Считаю до десяти, кто не спрятался, я не виноват. Раз, два…

Нарино приняло истинный вид, побледнело и попыталось оправдаться:

– Ну чего ты, Рэн, это же шутка…

– Три…

Нарино развернулось и бросилось бежать.

– …десять, – сказал я, выходя из спортивного зала и всё ещё держа в руках тренировочные клинки.

Позади меня заливались смехом Кинира и Линн.

Глава 5

Линн

– Нет, нет, нет и нет! Господин Биости, ваше предложение неприемлемо! Вот зачем, скажите, зачем мне этот дополнительный модуль противоастероидной защиты? Он нам нужен, как нупсам скафандр. Пользы для маяка никакой, а стоит, как планетоид с фаридием! – я ходила вдоль голограмм, демонстрирующих основные узлы будущей защиты маяка. Меня страшно раздражал этот оружейный воротила, развалившийся на моём диване.

– Милочка, – самодовольно вещал он, не замечая моего злого взгляда, – такой милой крошке, как ты, ни к чему разбираться во всех этих железках, – он махнул рукой на голограммы, – такие взрослые дяди, как я, уже всё за тебя сделали, тебе только надо оплатить.

Я в который раз посмотрела на Дваша. Тот был мрачнее вантийской туманности. Этот Биости, как и два предыдущих торговца оружием и защитными комплексами, навязывал мне ненужные детали и устройства, расхваливал свой исключительный софт для него. Программное обеспечение первого продавца я сломала за десять минут, второго – за три. Эти гении программирования даже не потрудились сменить типовые коды. Дваш, глядя на всё это, хмурился, но молчал.

– Я подумаю, господин Биости, о своём решении сообщу, – ответила я, развернулась и покинула кают-компанию.

Пускай Дваш сам разбирается с этим оружейным бароном и его обманутыми ожиданиями. Предлагаемые мне комплексы я могла бы приобрести, только зачем переплачивать за ненужное? Около входа в сад меня догнал зверолюд:

– Линн, прости, я не знал, что ты так хорошо разбираешься в технике.

Я развернулась и едко поинтересовалась:

– И это значит, что мне можно подсунуть что попало?

– Нет, я и не думал советовать плохое. Эти… эти ребята в своём деле не плохи и… – он секунду помолчал, – я тебя почти не знаю и не знаю твоих требований, мы мало времени потратили на подготовку, и я подбирал защиту исходя из исходных данных.

Моя злость испарилась, стало бесконечно стыдно. Задание дала, но критерии обозначила только пограничные. Он был прав, я практически не внесла детальных требований. С теми параметрами, которые я задала, он мог бы подобрать новый утилизатор и был бы прав. Защита есть? Есть! Если неправильно установишь, так шибанёт током – волосы дыбом встанут. Да и стрелять может неплохо – объедками из столовой или жжёной резиной. Опять же – из-за неправильной установки или эксплуатации. Захотелось постучаться головой о переборку коридора.

– Пойдём в сад. – Предложила я. – Хочу показать тебе несколько головидео. Посмотри их внимательно. – Затем, обратившись к искину, я попросила: – Асум, покажи парочку из директории «Выбывшие».

Я знала, что покажет мой добросовестный искин. Эти головидео мы разбирали на уроках выживания. Да… выживать иногда приходится не только на планетах, но и на заброшенных станциях, погибших маяках… Асум показал Двашу моменты гибели маяков при нападении пиратов, моменты осмотров давно погибших маяков, там были очень впечатляющие кадры, например, с останками членов команды в трюме или центре управления, или… с останками детей.

– Я понял, Линн, – сказал Дваш. – Могу предложить ещё одного торговца оружием. Он, то есть она разработчик, производитель, программер, установщик и настройщик. У неё штучный товар. Но она малоизвестна и рекомендаций предоставить не может. При этом цена её разработок может сравниться со стоимостью готового оборудования от известного производителя.

Я отреагировала немедленно:

– Приглашай. Отказаться всегда сможем.

***

Шлюз открылся, и я увидела, как в коридор третьего кольца маяка входят три существа. На первый взгляд, да и на второй тоже, было не ясно, гуманоиды они или нет. Накаченные мужчины с терракотовой кожей сопровождали хрупкую женщину с кожей оливкового цвета в светлом пышном платье, которое можно было бы сравнить с распустившиеся цветком. Казалось, юбки платья вот-вот разлетятся и обнажат стройные ноги. Потрясающее в своей красоте колье обвивало шею прибывшей. Чёрные, отливавшие зеленью волосы, были собраны в затейливую причёску. Оранжевые глаза внимательно осматривали нас. Красивый хрупкий цветок. Глядя на неё, я задумалась о том, что мои собственные волосы собраны в простецкий хвостик и вообще, я встречаю гостей в видавшем виды комбинезоне. Я тихонько вздохнула… Давно пора было начать выходить к ужину при параде – и свои наряды выгуливать и частым гостям оказывать честь. А если ещё и Рэну это понравилось бы – вот бы я была счастлива… Я покосилась на своего элефина: он, чуть нахмурившись, рассматривал прибывших. Женщина и её сопровождающие остановились передо мной. Кинира приблизилась ко мне почти вплотную. Ролли как бы невзначай сменил позу. Она осталась такой же расслабленной, что и раньше, но сейчас одна рука лежала у него на рукоятке бластера, а вторая была заведена за спину, в кулаке он сжимал какой-то предмет. Как и всегда на такие встречи, я надела свой перстень. Под перчатку. И поэтому знала: прибывшая сейчас протянет мне руку. И действительно, темноволосая красавица протянула мне свою хрупкую ладонь.

– Лилоуса Шипса, – представилась она.

Я почувствовала, как совсем рядом, чуть позади меня, чуть двинулся Рэн. Почувствовала, что если сейчас распрямлю плечи и подниму подбородок, то коснусь затылком его губ. Он обовьёт меня за талию и подтянет к себе поближе, прикоснётся губами к шее…

Ой, а почему все недоуменно смотрят на меня?

Дырявая червоточина! Моя гостья всё ещё стояла с протянутой для пожатия ладонью, а её чёрно-зелёная бровь поднималась всё выше и выше от удивления. Я улыбнулась и, пожав её руку, тоже представилась:

– Одалинн нье' Шатроф. Добро пожаловать на маяк номер семьдесят тысяч семь.

Разработки госпожи Шипсы мне понравились. В них не было ничего лишнего, но при этом они содержали пару новшеств, которые основные разработчики только запускали в производство. Программное обеспечение меня тоже устроило. Я выторговала у Лилоусы право вносить изменения в софт, если соглашусь информировать ту о дырах в безопасности системы. Контракт на приобретение, монтаж и отладку защиты и вооружения мы подписали уже перед ужином.

В следующую неделю на маяке было много посторонних. Все куда-то ходили, переговаривались, сверялись с планшетами. Роботы таскали ящики с оборудованием из трюма к шлюзам и в центр управления. Я не могла позволить неизвестно кому ковыряться в настройках станции, пусть даже этот неизвестный был вполне симпатичной, общительной цветнийкой. Мы нашли общий язык и вместе устанавливали управляющий модуль главного орудия в центре управления. Валяясь на спине под пультом управления, госпожа Шипса комментировала свои действия:

– Вот, смотри, Линн, – показывала она на пучок разноцветных проводов, висящих над нами, – если я поставлю эту перемычку сюда, – она показала на жёлтый и оранжевый провода, – то это ускорит быстродействие плазменной пушки на восемь сотых секунды.

Я хмыкнула и показала на оранжевый, коричневый и салатовый провода:

– Если твою перемычку поставить сюда и сюда, то ускорим на три десятых.

– Да… Но будут греться второй и третий контуры, – недолго поразмышляв, ответила Шипса.

– А… – я легко махнула рукой. – Ставь, прицеплю дополнительное охлаждение!

Шипса лично командовала установкой системы защиты и вооружения на внешней обшивке маяка. Затем она произвела настройку, изредка спрашивая меня, где установить для удобства дублирующие панели управления. На случай, если центральная будет по каким-то причинам недоступна. Я заметила небольшую странность: Шипса всегда надевала своё колье. Даже под скафандр для выхода в космос. Впрочем, подумала я, мы все со своими привычками – почему их не может быть у госпожи Шипсы?

Вечером мы решили устроить небольшую вечеринку по поводу окончания работ и успешного испытания щитов и вооружения. Оружие испытывали на метеоритах, которые иногда виднелись на других концах червоточин. Главный калибр работал на заданной мощности, с заявленными параметрами скорости выстрелов. Щиты испытал Горрит – на катере имелось вооружение. Конечно, и без включённых щитов такое оружие значительно повредить маяк не смогло бы, но, увидев, как заряды главной пушки катера просто рассеиваются голубоватыми всполохами на щите, я была удовлетворена. И я очень надеялась, что щиты, работающие на полную мощность, маяку никогда не придётся использовать.

***

К ужину я сменила свой обычный комбинезон на длинное струящееся по фигуре платье изумрудного цвета с длинными рукавами и глубоким декольте. Жаль, но к нему у меня не нашлось подходящего украшения. Надо было бы поискать в сети работы того мастера, что сделал броши-стрекозы. Я давно не следила за его работами. Волосы я укладывать не стала. Распустила, подвила концы и одну прядь, спускавшуюся к лицу, заколола над ухом.  Макияж я сделала лёгкий – немного подвела глаза и прошлась по губам блеском. На ноги надела босоножки.

– Пора! – сообщила я своему отражению в зеркале.

– Решила всех мужиков маяка свести с ума? – ехидно спросил Асум.

Я показала ему язык и ответила с лёгким вздохом:

– Нет… только одного.

С бокалом элейского вина в руке я ходила между гостями и служащими маяка. Все они приоделись. На небольшую вечеринку пришёл даже обычно замкнутый Горрит. Дваш и Ижрек пришли в парадных мундирах. Кинира оделась в своей излюбленной манере: светлая блузка, тёмный корсет, брюки заправлены в высокие сапоги на каблуке. Удивило Нарино. Оно оделось как мужчина. Госпожа Шипса сегодня была в платье, низ которого казался похож на нераскрывшийся бутон нежно-розового цвета.

Потрясающие у неё все же туалеты. Из чего цветнийцы их шьют? Или, может, они, как имориаты, одежду выращивают?

Рэн… Каждый раз, когда я смотрела на него, моё сердце билось чаще. В этот вечер он тоже решил сменить привычный комбинезон медицинской службы маяка на тёмные брюки и светлую рубашку. Свои уже сильно отросшие волосы он зачесал назад. Такая причёска открывала его шрам, но совершенно не портила его внешность.

– Линн, – Дваш поднёс мою руку к своим губам и поцеловал кончики пальцев, – ты потрясающе выглядишь. – Своим хвостом он чуть задел мою лодыжку. Я предпочла не заметить этого, чуть наклонила голову и вежливо улыбнулась ему.

В конце вечера, когда члены экипажа и последний гость покинули кают-компанию, я скинула туфли, приподняла подол платья, покрутила сначала одной ступнёй, потом другой и закатила глаза от блаженства… и тут же вздрогнула, услышав хриплый голос:

– Помочь?

Дваш стоял, опёршись спиной о стену, сложив руки на груди, и рассматривал меня.

– Спасибо, Бонир, контрастный душ тоже поможет расслабиться, – ответила я ему и повернулась к панели управления, чтобы вызвать роботов-уборщиков и они навели тут порядок.

Дваш молча шёл рядом, провожая меня до моего отсека. Я тоже молчала и досадовала, спрашивать, что ему надо, мне совсем не хотелось. И так было понятно. Дойдя до своего отсека, я попрощалась с ним:

– Доброй ночи, Дваш.

Но тот неожиданно загородил собой вход в мой отсек.

– И чем я тебя не устраиваю, Линн? – спросил он.

Я молча окинула Дваша взглядом. Привлекателен, не дурак, я ему нравлюсь… но…

– У меня есть мужчина, – ответила я.

Дваш не собирался сдаваться, он хмыкнул и показательно оглянулся по сторонам.

– Ну и где же он? Почему такую потрясающую девушку оставил одну?

На секунду я подумала, что он-то как раз совсем рядом – в соседней каюте. Но тут же я осознала, что он так же и бесконечно далёк от меня.

– Он далеко, – негромко проговорила я, надеясь, что Дваша устроит такой ответ. Но мои ожидания не оправдались.

– Он придурок, – заявил Дваш, пытаясь приобнять меня, и продолжил: – Я бы тебя украл и спрятал от всех, ты же постоянно на виду, постоянно рискуешь собой, такая привлекательная как в своём комбинезоне, так и в платье. Любой будет желать увести тебя у него. Я не собираюсь отступаться. Он неизвестно где, я же рядом и могу тебя защитить, согреть, помочь тебе.

Дваш уже просто держал меня, не выпуская, его речь стала совсем жаркой. Я упёрлась ладонями ему в грудь и вскрикнула:

– Нет, Дваш!

– Отпусти смотрительницу, Бонир, – раздался рядом тихий холодный голос.

Я мысленно вздохнула от облегчения. Но Дваш не отступил.

– Иди куда шёл, элефин, не видишь, ты нам мешаешь. –Бросил он Рэну. – Я ухаживаю за госпожой.

– Разве госпожа желает твоих ухаживаний? – насмешливо спросил Рэн и шагнул к нам.

Неужели они сейчас подерутся?! Дваш, тяжело дыша, опустил руки, и я, высвободившись из его объятий, развернулась к Рэну.

– Ты что-то хотел, Арэниэль? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие.

– Поговорить насчёт защиты маяка, – ответил он.

Я быстро набрала код и, когда дверь в мой отсек открылась, показала рукой на помещение и пригласила его войти:

– Проходи, Рэн.

Тут же я услышала похабное замечание Дваша:

– А… малышка-смотрительница совсем не недотрога… может, и мне шрам на роже заиметь, чтобы меня пустили в спальню?

Кровь бросилась мне в лицо. Да как он посмел! Если ему отказали, то надо думать обо мне всякие гадости?!

– Иди к себе, Дваш. Если позволишь себе бросить ещё хоть слово в мой адрес, я вызову Киниру и Ролли и они проводят тебя до твоего отсека, – жёстко отчеканила я.

– Иди проспись, серый, и приходи завтра за антипохмельным в медотсек, – в Рэна будто вселился злой демон. Он решил позлить Дваша! Да что это на него нашло?

На секунду мне показалось, что Дваш сейчас бросится на Рэна, но тот лишь скрипнул зубами, развернулся и пошёл прочь.

– Великая точка начала, я даже не поняла, что он пьян!

– Солдат учат быть собранными в любой ситуации, и даже в таком состоянии он может многим дать отпор, – пожал плечами Рэн.

Я вошла в отсек, бросила у кровати туфли и упала в удобное кресло рядом с панорамным иллюминатором, жестом показывая Рэну занять соседнее. Я молча посмотрела на него. Он уже успел переодеться в мягкие штаны и футболку, а его волосы растрепались. Мне захотелось зарыться в них руками, сидя на его коленях. Да что это со мной?! Арэниэль, не дождавшись от меня вопроса, начал сам:

– Линн, мне не нравится Лилоуса. Она очень напряжена, хотя все работы закончены и испытания прошли успешно. Она словно ждёт чего-то. Чего-то неприятного.

– Почему ты так решил? – спросила я, стараясь не коситься на его серьгу в ухе.

Мне было ясно, что эмоции цветнийки ему помог распознать камень. Но я не собиралась облегчать ему задачу, поверив на слово.

– Она весь вечер теребила своё нелепое колье, постоянно проверяла коммуникатор, нервозно поправляла юбки платья, – отрапортовал Рэн. Я мысленно поаплодировала. Подготовился к разговору… – У меня есть предчувствие, что нас ждут неприятности. Линн, ты уверена, что оборудование, установленное госпожой Шипсой, не подведёт в нужный момент? – обеспокоено спросил он.

Я кивнула.

– Уверена, я ежедневно всё перепроверяла. Взрывные устройства отсутствуют, большая часть команд переведена в режим ручного управления на мой коммуникатор. А управление с моего коммуникатора не так просто перехватить. Каких-то сигналов, направленных в космическое пространство, установленное оборудование не передаёт. Стопроцентной уверенности в безопасности нет, но и мы не так просты.

И всё же я задумалась над его словами. Колье действительно всё время было на цветнийке. И я была уверена: дело в этом безвкусном украшении.

– В навигаторской школе нас учили не игнорировать предчувствия. Однажды это спасло нас на практике по выживанию. Доброй ночи, Рэн, Асум передаст инструкции.

Когда дверь за главой медицинской службы закрылась, я заблокировала её и распорядилась:

– Асум, передай всем членам команды, кроме Дваша, чтобы заблокировали отсеки изнутри. Также передай им коды доступа в специальный отсек шкафа для одежды, там лежит новая экспериментальная лёгкая броня. Спать ложимся в ней. У каждого под кроватью есть технологический люк. Пускай проверят, чтобы он легко открывался. Гостей и Дваша заблокировать и без моей команды не выпускать.

Я очень, очень, очень надеялась, что Шипса была нервозна по причинам, не касающимся меня и моего маяка. Но мои ожидания не оправдались. Около четырёх утра меня разбудил Асум.

– Линн, Линн, вставай, на борту посторонние, – без лишней болтовни заявил он.

– Какое замечательное пробуждение, – саркастически заметила я. – И как же так получилось?

– Прости, Линн, – виновато ответил искин. – У меня только одно предположение: кто-то отключил сенсоры дальнего и ближнего обнаружения.

– Шипса, – зло прошипела я.

Какой же я была самонадеянной, говоря Рэну, что весь основной контроль идёт через мой коммуникатор! Ведь сенсоры мы не устанавливали, они шли в типовой комплектации маяка, а я проверяла только вновь установленные датчики и устройства. Выходит, Шипса подключилась к установленным до её визита устройствам. – Сколько нападающих, где они сейчас, каковы их защита и вооружение?

– Только что вышли из шлюза, лёгкие скафандры, из вооружения – бластеры и холодное оружие: ножи, клинки, рапиры, – отчитался Асум.

– Дырявая червоточина, они уже на маяке! Блокируй все коридоры, пусть путь до центра управления будет максимально затруднён. Как только они начнут взламывать тебя, сообщи, – распорядилась я и нырнула в технологический люк под кроватью.

Через двадцать минут мы сидели в трюме и обсуждали сложившуюся ситуацию.

– Двадцать гуманоидов, вооружены бластерами и холодным оружием, пытаются добраться до меня, – отрапортовал Асум.

Я ухмыльнулась:

– Пусть попробуют!

Вся система, все файлы при одном только подозрении на взлом копировались на мой коммуникатор, а если мне грозила опасность, файлы стирались. Резервная копия раз в месяц отправлялась на маяк номер пять.

– Линн, они добрались до кают-компании и разгромили её, – сообщил Асум.

Я сжала кулаки. Моя кают-кампания просуществовала всего три недели! Всего три!

– Есть идеи? – спросила я своих домочадцев.

– Это Шипса их на нас навела, – заявил Ролли.

Мы согласно кивнули, только это не объясняло нам, что делать дальше. Все вопросительно посмотрели на меня.

– Ну, знаете ли, тут одна телохранительница и бывшая гладиаторша, один военный, нанятый для охраны маяка, элефин, чемпион родного мира по боям на клинках, горт, отличный пилот, и два совершенно далёких от военных дел гуманоида, – я показала на себя и Нарино, – и вы не состоянии предложить хотя бы примитивный план действий?

– Можно откачать весь воздух, – предложил Асум. – Ваши костюмы предполагают автономное снабжение воздухом своего носителя. Недостатком плана служит гибель госпожи Шипсы, господина Дваша, сопровождающих цветники и полное уничтожение оранжереи маяка.

– Неприемлемо! – заявила я.

– Может, мне воспользоваться расовыми способностями? – предложило Нарино. Все заинтересованно посмотрели на метаморфа.

– И? – протянула Кинира и, не дождавшись ответа, уточнила: – Как мы их будем использовать? Твои способности.

Нарино пожало плечами:

– А… не знаю… моё дело предложить.

Я закатила глаза. Дырявая червоточина! Вот это военный совет! Хотелось и смеяться, и плакать.

Своим предложением меня удивил Рэн.

– Линн, ты же гений в технике, может, сможешь настроить ботов удалённо на воинственный лад? – спросил он. – Пусть они, например, степлерами прибьют нападающих к полу или обольют тавинской кислотой или…

Я перебила его:

– Я поняла, Рэн. Думаю, пару фокусов я смогу придумать, но таким образом мы выведем из строя максимум треть нападающих.

– Можно разделиться на группы, и перед нашим нападением боты проведут отвлекающие манёвры. Используем эффект неожиданности: быстро нанесли урон, быстро исчезли в технологических коридорах, не дожидаясь подкрепления со стороны нападающих, – предложил Ижрек и уточнил: – Я ведь правильно понимаю, что практически из всех помещений маяка есть выход в технологические коридоры?

Я кивнула и, не скрываясь, облегчённо выдохнула. Ну вот, мозги заработали. Уже похоже на план.

– Асум, что происходит на маяке? – спросила я.

– Они пытаются взломать отсеки Шипсы, они целенаправленно отправились туда, видимо, оттуда идёт какой-то сигнал, который я уловить не в состоянии, – отчитался искин и, чуть помедлив, добавил: – Главарь разозлился из-за того, что они не могут добраться до Шипсы, у тебя теперь нет кухни, Одалинн.

Одинокая слезинка скатилась по моей щеке. Я так и не угостила своей пиццей домочадцев.

На группы нас разделила Кинира:

– Я с метаморфиком, Линн с Рэном, Дэрри с Ролли.

Мы молча кивнули, Рэн раздал инъекторы.

– На случай, если не на всех подействует парализатор. Там слабо действующий нейротоксин, не убьёт и позволит взять пленника, – инструктировал нас Арэниэль. – Ампула уже заряжена, но предохранителя, как у оружия, нет, так что аккуратнее, палец на кнопке не держите.

– Когда это ты успел так подготовиться? – удивилось такой предусмотрительности Нарино.

– Мне не понравилось поведение цветнийки, и я в первый же день дополнил походную аптечку, – спокойно ответил Рэн.

– А слабительного у тебя там нет? – ехидно улыбнувшись, поинтересовалось Нарино.

– Для одного метаморфа, задолжавшего мне за шутку с Халлиссой, найду, – невозмутимо отозвался мой элефин.

Мы с Рэном двинулись по технологическим коридорам в сторону кают-компании. По данным искина, там находилась группа из пяти нападающих. Я дала команду ботам. Так как помещение оказалось основательно разрушено, то не было ничего подозрительного в том, что явились уборщики. Никто из нападавших не удивился, что боты несут какие-то материалы, на них просто не обратили внимания. Уборщики развернули эластичную плёнку и двинулись к нападающим. Трое из них стояли близко друг к другу и переговаривались.

– Команда засела в технологических переходах, – поделился мнением один.

– Да они, гарантирую, торчат в трюме, – возразил второй.

– Дранкзовы железки! – ругнулся третий, когда обнаружил, что плёнкой боты обмотали его ноги. – Как можно нас спутать с хламом, разбросанным тут?

Два оставшихся чужака ринулись помогать своим товарищам освобождаться из плёнки. Это сопровождалось пыхтением и негромким матом.

– Пора, – тихо шепнул мне на ухо Рэн. Мы выскользнули из технологического коридора и, неслышно ступая (хорошо, что экспериментальная броня это позволяла), подобрались к незадачливым врагам. Вдруг вдалеке послышался топот ног и выстрелы. Я похолодела. Те двое, что помогали запутавшимся в плёнке товарищам, начали разворачиваться в сторону двери. Прятаться обратно за технологическим люком было уже поздно.

– Коли нейротоксин, Линн, – негромко скомандовал Рэн, а сам на безумной скорости метнулся к самому дальнему врагу.

Я бросилась к ближайшему захватчику и ткнула инъектором предположительно в шею. Разбираться было некогда. Щелчок – и новая ампула встала в гнездо инъектора. Я чуть развернулась – один из нападавших уже почти выбрался из плёнки и тянулся к поясу, на котором висел бластер – со всей мочи ребром ладони ударила по этой тянущейся к смерти в белом пластике руке, с размаху ткнула инъектором нападающему в плечо, но просчиталась – под одеждой оказалась какая-то защита. Мой первый противник уже заваливался на бок, закатив глаза, а вот второй неприятно ощерился и попытался схватить меня за руку. Я зарычала, бросила инъенктор, выбросила руку в сторону лица мерзкого громилы, ткнула растопыренными пальцами во все три глаза противника, ещё и пнула его в коленную чашечку. Я не ожидала эффекта, это всё-таки был подготовленный профессиональный убийца, но мне очень хотелось выпустить наружу свою злость. Злость на себя за то, что пустила на маяк Шипсу, злость из-за страха за свой маяк, за себя, за команду, злость на то, что эти вандалы громили и до сих пор продолжали громить мой дом. Всё это вихрем пронеслось в моей голове, а мой удар, как оказалось, достиг цели. Противник взвизгнул фальцетом и попытался отступить от меня. Он снова потянулся к бластеру.

Хочешь успеть схватить оружие?! Не выйдет!

Я снова стукнула его в коленную чашечку. В другую. Пока противник пытался удержать равновесие, я осмотрелась: Рэн уложил ещё одного и теперь сражался на клинках с последним. Раздался противный влажный звук, и его противник упал. Совсем близко прозвучали выстрелы.

– Уходим, Линн, – резко бросил Рэн и, подойдя, свернул голову моему противнику. Послышался громкий хруст, и нападающих стало на одного меньше. Рэн подхватил того, кого я угостила нейротоксином, и мы ринулись к технологическому коридору.

Пыхтя, мы тащили своего языка по сети технических коридоров к трюму. Это оказался очень плотный мужчина неизвестной мне расы. Типичный гуманоид с ярко красной кожей и жёлтыми, без белков и зрачков, глазами.

Маяки типовые, и я даже не сомневалась, что у нападающих есть схема технологических путей, но коды доступа в них я уже давно сделала трудноподбираемыми, да ещё они менялись каждые тридцать дней.

Я молила Великую точку начала, чтобы все мои друзья оказались в порядке. Ввалившись в трюм, мы выдохнули и связали пленника – скоро препарат прекратит своё действие, и мы сможем допросить его. Появились Ижрек и Горрит. У последнего на левой голове была рассечена бровь. А у второй головы окровавлен рот. У зверолюда видимых повреждений не имелось.

– Хорошие костюмы у вигов, – указал Ижрек он на свою броню, – выдержал прямое попадание бластера. – Я охнула. А Ролли продолжил: – Линн, если снова надо будет разбиваться на пары, я хочу быть вместе с двухголовым.

Я заинтересованно посмотрела на Горрита, которому Рэн обрабатывал рану.

– Да? И почему же? – решила спросить я, чувствуя, что это будет интересный рассказ. Что такого могло произойти за последний час, что Ижрек выбрал себе в напарники этого молчаливого, спокойного негуманоида?

– Когда заряд бластера на несколько секунд вырубил меня, он оборонялся от семерых один. И когда один из нападавших попытался схватить его за одну шею, другая голова вцепилась нападающему в ухо зубами и оторвала его!

Я в ступоре снова посмотрела на Горрита. Вот это тихоня! Рэн, прислушивающийся к нашему разговору, хмыкнул и похлопал Горрита по плечу. Время шло, Кинира и Нарино задерживались. Я нервно ходила по трюму.

– Асум, ну где они?

– Нарино ранено, Кинира его тащит, идут медленно, – сообщил искин, – придут через другой вход, в тот, который выбрали по плану, не смогли попасть.

Через десять минут дверь в технологический коридор открылась и в трюм ввалилась наша последняя двойка. Мы бросились помогать. Кинира была вся в крови, на ноге Нарино от бедра до икры красовался длинный порез. Его было видно сквозь расползшиеся края бронекостюма.

– Как? – потрясённо спросила я. – Костюм же выдерживает попадание бластера?!

– Но не выдерживает лезвия с кромкой тинзания, – пробурчала Кинира. Она уселась на пол и прислонилась к стене. – Очень редкая штука и стоит как ресурсная планета.

Я сделала себе мысленную заметку узнать, что из себя представляет тинзаний.

– Подведём итог вылазки, – сказала я. – У нас с Рэном, – на секунду в груди потеплело, и я посмаковала это «у нас», как же приятно было это произносить, – минус четыре. Трое убиты, четвёртый тут, для допроса, – кивнула я на связанного.

– У нас трое, – отчитался Ижрек и уточнил: – Это безвозвратные потери у нападающих.

– Два безвозвратных, – ядовито сообщила Кинира, – и было бы ещё двое, если бы не некоторые, – она хмуро посмотрела на Нарино, которому Рэн оказывал медицинскую помощь.

– Ну Кинирочка, ну я уже столько раз извинилось! Ну плохо мне стало… Я… я никогда не видело оторванных ушей! Это ж какая зверюга такое могла сотворить?! – оправдывалось бледное Нарино.

Мы затряслись от смеха, даже Горрит обоими руками закрывал рты своих голов, но смех всё равно прорывался сквозь его пальцы.

Ижрек – тот вообще катался по полу в беззвучном припадке неконтролируемого смеха и кусал свою руку, чтобы не хохотать во всё горло. Я, сидя, обняла свои колени, уткнулась в них и мелко тряслась, рядом кто-то тоже сотрясался в смехе. Я повернула мокрое от слёз лицо – рядом беззвучно смеялся Рэн. Я заворожённо смотрела на него. Его лицо стало таким мальчишеским, таким беззаботным, исчезла складочка между бровями, на несколько секунд он снова стал тем Рэном, который отчаянно флиртовал со мной на маскараде.

– А… Что происходит? – этот невинный вопрос Киниры нас добил. И мы ещё минут двадцать не могли объяснить телохранительнице и Нарино, что зверюга, которая оторвала ухо нападавшему, – наш тихоня-горт.

Отсмеявшись, мы приступили к допросу нашего пленного. Он уже мог говорить, хотя ни сидеть, ни стоять был ещё не в состоянии.

– Как тебя зовут? – спросила его Кинира.

Он хрипло послал её… куда?! Ух ты, в чёрную дыру… волумской матери? Такого ругательства я ещё не слышала. Кинира замахнулась, но ударить его не успела.

– Не стоит, – остановила её я, – у Рэна должен быть веритат.

Препаратом, который облегчает ведение допроса, снабжались все маяки. Увы, по статистике практически каждому навигатору хотя бы раз в жизни приходиться вести допрос. Грубые методы не приветствуются. Однако применяются и они, например, когда у пленника имеется аллергическая реакция на препарат.

Элефин сделал инъекцию, мы подождали пять минут, и Кинира приступила к допросу:

– Как тебя зовут?

– Сит Уллин, – неохотно ответил пленник.

– Цель нападения?

– Похитить и доставить заказчику Одалинн нье' Шатроф, – он уставился на меня. Я поёжилась.

– Кто заказчик?

– Не знаем. Какой-то верховный шаман с планеты Ладис.

Я снова поёжилась. Ладис – холодная планета. Чрезвычайно холодная. Даже летом температура там не поднимается выше пяти градусов, а уж зимой опускается и до ста пятидесяти.

– И что пообещали взамен?

– Новое вооружение, вигам пока нечего ему противопоставить.

Я насторожились. Ходили слухи, что дед захватил какое-то новое оружие два-три года назад, защитные средства разработаны, но они не имеют высокой эффективности.

– Как вы к нам попали?

– Шипса навела.

– Давно она с вами? – не удержалась я от вопроса.

Уллин хмыкнул:

– Она не с нами. Ей настойчиво предложили.

– Поясни, – дала команду Кинира.

Пленник рассмеялся:

– У неё удавка на шее, контролирующая действия, и гарант на Ладисе.

Кинира нахмурилась, а Ижрек пояснил:

– Колье, видимо, как-то её контролирует, а на планете в заложниках кто-то из близких.

Дальше мы задавали пленнику вопросы по техническому оснащению группы захвата, паролям, выяснили также, куда и кому нужно передать пленённую меня.

Допрос закончился, но идей, как отстоять свой маяк, в наши головы не пришло. На трюк с внезапно сошедшими с ума ботами рассчитывать больше не приходилось. Нет, роботы сработали хорошо. Они обливали нападавших стойкой быстросохнущей краской, таскали мебель, создавая переполох. И они отлично справились и смогли отвлечь противников, дав нам шанс напасть неожиданно. Но второй раз такая уловка уже не сработала бы.

Мои мрачные мысли по поводу плана прервал голос искина.

– Линн, – он почему-то шёпотом позвал меня, и я напряглась – сейчас будет очень плохая новость. И точно. – Линн, они разгромили оранжерею, – тихо сообщил он.

Красная пелена упала мне на глаза. Команда непроизвольно отступила назад. Всё! Я иду, кто не спрятался, я не виновата! Теперь, когда от сада ничего не осталось, можно было осуществить вполне дерзкий план. По моим расчётам, гости не должны были пострадать. Почти. Наверное.

– Асум, какова вероятность сохранения жизней гостей, если мы заморозим маяк?

– Линн, – осторожно начала Кинира, – в каком смысле заморозим?

Я отмахнулась, просчитывая в уме варианты.

– Двадцать процентов – откликнулся искин.

– Так как сада больше нет, у нас освободились обогревательные мощности. Если мы перекинем их на отсеки гостей, какой будет процент вероятности выживания при глубокой заморозке?

– Семьдесят шесть целых и восемь десятых процента.

– Дырявая червоточина, мало! Надо повысить до девяноста.

Меня кто-то тронул за плечо. Чуть не рявкнув «занята», я обернулась и увидела Рэна.

– Можно оставить эти почти семьдесят семь процентов, при условии, что амниотические капсулы останутся в рабочем состоянии. – Предложил он. – Дваш точно выдержит, наибольшие опасения вызывает переохлаждение госпожи Шипсы и двух её сопровождающих.

– А мы? – спросил Ижрек.

– Ну, ты же сам сказал, что костюм отличный, вот и проверим его. Согласно заявленным характеристикам, он рассчитан на недолгую глубокую заморозку. Но, Линн, – косясь на Нарино, Рэн повернулся ко мне, – у метаморфа нарушена герметичность костюма.

И правда. Я совсем забыла об этом. Глубокую заморозку Нарино может не пережить.

– У тебя ведь в аптечке есть термоодеяло? – спросила я Рэна, и он кивнул. – Обмотаем ногу и закрепим скобками для ран, – предложила я.

Рэн покачал головой:

– Мало поможет, незащищённые участки всё равно будут сильно обморожены.

– Выдержу, – выступило вперёд бледное Нарино и опасливо спросило: – Вардис, у тебя ведь была практика по лечению обморожений?

Я прямо видела, как зажглись ехидным огоньком глаза Рэна, и была уверена, что он сейчас пошутит на тему криосна, в котором он хорошо разбирается, чтобы напугать метаморфа. Но, к моему удивлению, Рэн ответил:

– Была. Сделаю что смогу, чтобы минимизировать последствия обморожения.

Чудные дела творятся…

***

Я активировала аварийный пульт управления, располагавшийся в трюме, и вошла в систему маяка. Предстояло перебросить мощность обогрева на внутренние стены отсеков, где были заперты гости и Дваш. Температура этих помещений хоть и должна была оказаться тёплой относительно температуры на станции, но всё же она понизилась бы пятнадцати или двадцати градусов ниже нуля. В такой прохладе гостям придётся существовать несколько часов. Я закончила с настройками и развернулась к команде:

– Морозим?

Никто ничего не сказал. Не смолчал только наш пленник:

– Ты психованная тварь. Кому ты понадобилась такая? Знали бы – мы б тебя пристрелили, а не искали бы способы выкурить из твоих технологических ходов!

– Я вас к себе не звала, вы ворвались ко мне под покровом ночи, используя беззащитную женщину. За всё надо платить, уважаемый, – жёстко ответила я, запуская команду.

Что я могу сказать по поводу бронекостюма… Он нуждался в значительной доработке. Температуру в минус двести градусов он выдерживал плохо. Первые три часа, пока температура во внутренних помещениях маяка опускалась, холода я не чувствовала, но при достижении запрограммированного минимума начали мёрзнуть ноги и руки. Приходилось всё время ходить, приседать, мы даже играли в догонялки, лишь бы не мёрзнуть. Любопытное условие игры предложил неунывающий метаморф: салить только в колено. Вроде бы ничего такого, но сколько это принесло веселья… ведь на бегу, особенно если бежишь быстро, не так просто наклониться, не потеряв равновесия. По трюму катались все, иногда выделывая такие кульбиты, что игра вставала, пока мы не прекращали смеяться. Переборки трюма маяка тем временем покрылись инеем…

– Шевеление в кают-компании и в саду, – докладывал искин каждые пятнадцать минут.

– Температура в отсеках гостей и в медотсеке? – спрашивала я.

– У гостей минус девятнадцать и четыре, в медотсеке минус десять. Гости надели всю одежду, какую привезли с собой. Пытаются делать зарядку.

Прошла, казалось, вечность, прежде чем Асум объявил:

– Активности нет.

Я подошла к заиндевевшей панели управления, надеясь, что она выдержала такую температуру, и нажала кнопку запуска обогрева станции. Первых замороженных противников мы встретили недалеко от трюма. Они лежали рядом со вскрытой панелью доступа в трюм. Ещё пара часов, и, возможно, они бы попали к нам. Следующих замороженных мы встретили в кают-компании. Эти идиоты пытались развести огонь. Огонь на космической станции! Вдруг один из них пошевелился. Ижрек кинулся к нему и быстро связал.

– Расовая предрасположенность к переносу холодных температур, – предположил Рэн.

Мы шли дальше по коридорам и искали выживших. Нашлись ещё двое. Один из них даже попытался встать. На его беду, нашли мы его в моём погибшем саду. Я бросилась к бандиту, одетому в лёгкий скафандр, который, возможно, спас ему жизнь. Ненадолго. Я повалила чужака на пол, уселась сверху и начала бить его головой о пол, с которого постепенно сходила изморозь.

– Ты хоть знаешь, идиот, как трудно поддерживать жизнь в оранжерее на космической станции? – пыхтела я, а шлем моего противника бился о пол. Бам-бам-бам. – Ты знаешь, что летрона жинулская практически не цветёт в искусственно созданных условиях, а у меня она зацвела, как раз перед самым вашим визитом? – Бам-бам-бам. – Ты знаешь, как долго я выхаживала заболевшую челистку? – Бам-бам-бам…

Кто-то подхватил меня подмышки и стянул с пленника. Я порывалась и дальше трясти врага, но меня держали. Тогда я уткнулась шлемом в чьё-то плечо и заплакала. Сегодня я впервые убила живых, думающих, переживающих, чувствующих существ. Да, я это сделала не выстрелом в упор и не в рукопашной. Я хладнокровно умертвила разумных существ, просто включив заморозку на маяке.

Как выяснилось позднее, Дваш и гости не пострадали. Дваш, хоть и простыл, но был жив. Мне предстояла нелёгкая беседа с ним. Спутники госпожи Шипсы обморозили конечности и сейчас восстанавливались в амниотических капсулах. А вот Шипса почти замёрзла. Её жизненные показатели были практически на нуле. Но, как оказалось, это стало скорее плюсом, чем минусом. Когда мы открыли отсек Шипсы, цветнийка, казалось, спала. Щёки и длинные тёмно-зелёные ресницы заиндевели. Она, словно в кокон, закуталась в одеяла. Рэн провёл по ней сканером.

– Пульс есть, очень слабый, – он подхватил этот свёрток и ринулся к себе в медицинский отсек.

Через несколько минут Асум попросил зайти в отсек медицинской службы меня и Киниру. Мы переглянулись и ринулись к Рэну. С нами неслись и остальные члены команды.

Ввалившись в отсек, мы застали сидящего на корточках Арэниэля рассматривающего колье, лежащее на полу.

– Как ты снял это? – удивлённо спросила я. По словам захваченного языка, Шипса не могла сама расстегнуть украшение.

– Оно само… – видя наши ошарашенные лица, Рэн пояснил: – Я освободил цветнийку от одеял, начал снимать одежду, чтобы поместить её в амниотическую капсулу, а украшение сползло с шеи.

Я тоже присела и протянула руку, чтобы взять колье, но Рэн перехватил её:

– Не стоит!

– Вардис прав, Линн, не надо брать это симпатичное украшение в руки, никто не знает, какие ещё сюрпризы оно принесёт, – согласился с Рэном Ижрек.

– У меня в трюме есть экранированный контейнер… может, колье положить туда? – задумчиво спросило Нарино.

Так мы и поступили: бот принес контейнер, сложил украшение в него, и Нарино защёлкнуло затворы. Дваша и охрану Шипсы Рэн тоже упаковал в медицинские капсулы.

Несколько дней команда маяка приводила в порядок разгромленные помещения. Что-то было безвозвратно испорчено, что-то удалось спасти. Как ни странно, нападавшие не тронули столовую. Оплавленный бластером стул – не в счёт. Столовая посуда пострадала, но это мелочи. Совсем уничтоженными оказались сад, кают-компания и кухня.

Я плакала, когда боты таскали остатки растений и складывали в мешки перемороженный грунт. Использовать его повторно было можно, но многие растения очень тяжело приживались в искусственных условиях, поэтому рисковать я не хотела. Решила, что заменю грунт на новый. А вот системы полива, опрыскивания, подкормки нисколько не пострадали, хоть и пережили заморозку. Покупала я это оборудование на Элее, а сады элефинов всегда были на недостижимом уровне. Ещё бы… с такой-то техникой! После разморозки всё, абсолютно всё, состоящее из текстильных волокон, пришлось сушить. В тот вечер, после отражения нападения на маяк, мы взяли спальники из неприкосновенных запасов катера – они были герметично упакованы в вакуумные пакеты и не покрылись влагой при разморозке – завернулись в них и вповалку уснули в медицинском отсеке. Он остался единственным тёплым местом на маяке. Предварительно мы притащили горячее жаркое из ожившего пищевого синтезатора и подогрели в лабораторном шейкере, который имелся в медицинском отсеке, элейское вино.

«Мы собрались тут, на маяке, как-то взаимодействовали, и сегодня мы достигли успеха, защищая свой дом, потому что мы работали вместе!» – думала я, рассматривая покачивающийся надо мной потолок и слушая попискивание амниотических капсул.

Глава 6

Рэн

– Не надо веритат, – тихо сказала цветнийка. – Я всё расскажу.

Ровно через десять минут после того, как госпожа Шипса выбралась из амниотической капсулы, Одалинн потребовала привести её в столовую.

Лилоуса сидела на стуле и теребила подол своего платья.

– Я… – хрипло начала она, не поднимая головы, – я не хотела всего этого. Но… моя сестра, – Лилоуса сглотнула, – находится на Ладисе. Она попала туда из-за своей импульсивности, наивности и жажды приключений. – Она горько вздохнула. – Хотела путешествовать, заявляла, что Цветния для неё тесна. Не знаю, как они узнали о моей профессии, но они потребовали, чтобы я устанавливала следящее оборудование у своих нанимателей. А чтобы я не отказалась – вывели сестру на мороз. Для нас, жителей Цветнии, холод губителен. Даже от непродолжительного воздействия все жизненные процессы замедляются, мы впадаем в кому, из которой можем не выйти. Каждый месяц мне присылают видеоотчёт о её состоянии. Обо всех своих клиентах я должна докладывать шарису Эддияру – верховному правителю Ладиса. Местные его зовут шаманом. Они уверены, что он может повелевать снежными бурями.

– Зачем ему я? – сухо спросила её Линн.

Шипса подняла глаза, полные слёз, и покачала головой:

– Не знаю. Узнав, кому я буду устанавливать систему защиты, Эддияр потребовал, чтобы я явилась к нему лично. Там он надел на меня эту дрянь, в виде колье. В нём много чего спрятано, начиная от передатчика с сигналом, который вы, виги, несмотря на развитые технологии, не смогли определить, заканчивая камерой видеонаблюдения и удавкой. – Она потерла шею. – Скорее всего…

Её прервал голос искина:

– Внимание, получен сигнал о помощи, внимание, получен сигнал о помощи…

– Кто просит о помощи? – настороженно спросила Линн.

– Навигатор и его семья, – ответил Асум.

– Ты уверен? – недоверчиво уточнила она.

– Искин спасательной шлюпки отправил хоть и древний, но действующий код подтверждения.

– Рэн, Кинира, Ижрек, со мной к пятому шлюзу, – дала команду Линн и проворчала негромко: – Нам даже некуда пока гостей поселить. Весь маяк сырой.

Я сорвался с места, надо было захватить с собой тревожный чемоданчик и гравиносилки.

Когда я пришёл к шлюзовой камере, та уже начала открываться. Линн стояла за Ролли с Двашем. Я скрипнул зубами – последнего смотрительница не звала. Встал рядом. Шлюз открылся, и на палубу маяка вышли три вига: высокий мужчина, хрупкая женщина и мальчик. Хотя, скорее юноша. Их сопровождал негуманоид. Длинное тело, покрытое чешуйками, фасеточные глаза, рот-хоботок, множество лапок на брюшке. Из-за спины виднелись небольшие крылья. Скорее атавизм, чем действительно рабочий орган.

От прибывших веяло удивлением и растерянностью.

– Здравствуйте, я смотрительница Одалинн нье' Шатроф, добро пожаловать на маяк семьдесят тысяч семь, – произнесла Линн привычную фразу. – Вам необходима медицинская…

Она не договорила, прибывший мужчина её перебил:

– Не смеши меня, девочка, женщин-смотрителей не бывает. Позови сюда своего отца или мужа. Буду разговаривать с ним.

Я вдруг подумал: «Ну наконец-то, старый добрый вигский снобизм. А я уже начал от него отвыкать на маяке Одалинн».

Я ожидал, что почувствую исходящую от Линн злость, но она меня удивила – от неё веяло грустью.

– Сейчас, – Линн выделила это слово, – женщины тоже управляют маяками.

Мужчина осмотрел команду, посмотрел на Линн, кивнул своим мыслям и холодно произнёс:

– Не могу позволить, чтобы последний уцелевший маяк находился под управлением необученной женщины. Беру управление маяка на себя.

Интересно, что он говорил об этом безо всякой злости. Он действительно верил в то, что говорил.

Мы все придвинулись ближе к Одалинн. Она благодарно кивнула нам, затем посмотрела на вига и, широко улыбнувшись и ему, ответила:

– Моим домом буду управлять только я. Все молодые навигаторы, управляющие маяками, обучались в школе навигаторов, открытой принцессой Кайсой Дэгни нье' Тарку-Ринд. Строительство новых маяков финансируется империей и находится под личным контролем императора Франгаг. Ваш сын, если пройдёт вступительные экзамены, тоже сможет поступить в школу и по окончании получить свой маяк.

Пока Линн говорила, у прибывших от удивления округлялись глаза, а от вига исходили волны недоверия и порой… ярости. Он сжал кулаки и шагнул к Одалинн. Я заслонил Линн собой, Кинира, Дваш и Ролли сделали шаг в сторону прибывшего вига.

– Не знаю, зачем тебе так чудовищно лгать, но всё это точно враньё. Франгаг скрыта в космосе. Императорская семья погибла!

Я почувствовал исходящее от Линн раздражение. Вот же упёртый виг! Впрочем, этой чертой обладали все навигаторы, Одалинн и сама была упрямой.

– Пойдёмте в столовую. Мой искин вам всё покажет.

***

Через несколько часов мы снова стояли у шлюза, провожая остатки команды, как выяснилось, погибшего маяка. Господин нье' Ротлс долго не мог поверить в восстановление империи и возвращение императора. Согласно протоколу, Линн должна была отправить его на маяк принцессы для адаптации. Когда отправляющиеся и провожающие подошли к шлюзу, жена нье' Ротлса внезапно бросилась к Линн в ноги.

– Госпожа смотрительница, можно я останусь у вас? – взмолилась она.

Опешившая Линн не могла ответить ни слова.

– Патришия, немедленно иди сюда, – приказал господин нье' Ротлс.

Женщина подняла заплаканное лицо и попросила снова:

– Пожалуйста!

Муж и сын смотрели на неё, поджав губы.

– Что вы умеете? – спросила её Линн и добавила: – И встаньте уже наконец!

– Я медик. Могу помогать в медицинском отсеке.

Линн посмотрела на меня. Помощник мне точно не помешал бы, но я ничего не знал о навыках госпожи нье' Ротлс. И всё же она, судя по всему, очень хотела сбежать от мужа, так что, вероятно, была готова приложить усилия и научиться всему необходимому. Я кивнул Линн. Думать о том, что побудило эту женщину молить о том, чтобы ей позволили остаться на станции, мне не хотелось.

– Оставайтесь, госпожа нье' Ротлс, – ответила Линн. – Вечером подпишем типовой контракт.

– Вы не посмеете удерживать мою жену у себя, госпожа, нье' Шатроф! Я пожалуюсь принцессе!

– Ваше право, – великодушно разрешила Линн.

– Официально я и господин нье' Ротлс не состоим в браке, – уже более смело и спокойно произнесла женщина. – Он бы никогда не женился на мне, ведь я не виг. Я была нужна ему лишь для того, чтобы выносить и родить сына. Моя фамилия Тюрфо. Безо всяких «нье».

– Не забудьте рассказать принцессе о причинах, побудивших госпожу Тюрфо остаться на моём маяке, – едко бросила Линн, глядя прямо на нье' Ротлса перед тем, как они вместе с сыном скрылись за дверью шлюза.

Когда дверь закрылась, Линн повернулась ко мне:

– Рэн, покажи, пожалуйста, госпоже Тюрфо, где располагаются медицинский отсек и свободные отсеки для членов команды. Она может выбрать любой. Сегодня она переночует в медотсеке, а когда просушим её помещения, переселится туда.

Я слегка поклонился Линн. Она была чем-то озабочена.

Как Линн и попросила, я показал Патришии медицинский отсек, предложил ей выбрать жилой. Госпожа Тюрфо рассказала, что на разгромленном пиратами маяке, где она проживала ранее, всё располагалось также.

– На ужин приходит вся команда, – предупредил я её. – Так принято на этом маяке.

Её знания и способности я решил протестировать уже завтра. А после ужина я настоял на погружении Патришии в медкапсулу. Нужно было провести диагностику её состояния.

– Господин Вардис, – обратился ко мне искин, когда я изучал данные диагностики состояния организма госпожи Тюрфо, – вас ждут в столовой.

Диагностика ничего опасного не выявила. Стало ясно, что Патришия пережила нервный срыв, ещё она была несколько истощена. Всё это легко можно было исправить хорошим сном и курсом витаминов. Настроив капсулу на лечение, я двинулся в столовую. Там уже вовсю шло обсуждение… плана визита на Ладис. Ненавижу зиму, ненавижу холод!

План был ужасен: под видом наёмников доставить смотрительницу заказчику, постараться вызволить сестру Лилоусы, попутно узнать хоть что-нибудь о новом вооружении, которым снабжают пиратов, и вернуться на маяк.

Молчавшая, как и я, во время обсуждения плана, Кинира не выдержала:

– От-вра-ти-тель-но! – по слогам произнесла она и повторила: – Отвратительно! Вы с таким планом угробите и себя, и нашу Линн!

Линн вздохнула:

– Предложи лучше!

– Не могу! Даже не представляю, как минимизировать возможные неприятности. Было бы время на проработку плана… – протянула Кинира в ответ.

– Но времени у нас нет, – напомнил Дваш. – Лилоуса сообщила, что сегодня смотрительницу должны доставить на Ладис. Или предоставить отчёт, почему этого не произошло. Думаю, если Линн не доставят, то всех причастных устранят. Как для устрашения других, чтобы не смели нарушать условия контракта, так и для снижения вероятности того, что о готовившемся похищении кто-то узнает.

***

Я, Кинира и Нарино зависли на орбите Ладиса в катере маяка, Дваш, Ролли, Лилоуса и Линн в катере, на котором прилетели похитители, спустились на планету. При этом Линн выносили из катера связанную, завёрнутую в одеяла, она отчаянно мычала и дёргалась. Мы не знали, будут ли просматривать записи из помещений катера, поэтому решили, что Двашу и Ролли следует внести Линн на катер уже упакованную в одеяла.

– Мы не сможем лететь с вами, Линн, возможно, наше описание у них есть, но Дваш и Ролли на крупных мероприятиях с тобой ещё не засветились, они сойдут за охотников за головами, – инструктировала Линн Кинира, и от неё исходили волны напряжения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.