# Незаконный наследник. Стать жестче

Алекс Ключевской (Лёха)

Приключения продолжаются, хотя Керну они не очень-то и нужны, но куда деваться. Особенно, когда друзья в опасности.

## Глава 1


Егор застонал и открыл глаза. Вывернутые в суставах руки страшно болели. Ноги не доставали пола. Подняв голову, он увидел, что подвешен на вытянутых руках цепью, перекинутой через металлическую балку почти под потолком. Голова болела, он здорово ударился об руль, когда в него влетел грузовик. Вообще, всё это время Егор был без сознания, и лучше бы так оно и оставалось, подумал он невесело. Он чуть не вывернул шею, но сумел разглядеть себя: из одежды ему оставили лишь штаны. Торс был обнажён, да его похитители даже носки с него сняли, это он выяснил, пошевелив пальцами ног. Зато понятно, почему ему так холодно.

Егор закрыл глаза и попытался обратиться к дару. А вот хренов тебе тачку, Егорушка, неужели не понял, что кандалы такие же, как и те, которые ты лично с рук Керна снимал не так давно в зале заседания Совета.

Это надо же было так попасться. Идиот. Прадеду теперь нужно будет более ответственно подходить к выбору командира.

Мысль о том, что он выберется из этой переделки живым, Егора не посещала. Он даже удивился, почему его до сих пор не убили. Только вот Люся наверняка подумает, что он не приехал, потому что она ему надоела и он решил, что хватит с него. Точно решит, и переубедить её сможет только его труп. Это, если его обнаружат в скором времени.

Хотя обнаружат, куда денутся. Передатчик должен быть всё ещё в ухе, вот только он никак не может коснуться его, чтобы вызов настроить. Чтобы пеленговать, надо знать, что это требуется. А сейчас все думают, что пеленг постели его подружки и не нужен, тем более что все Ушаковы уже знают, где эта постель находится.

Егор прислушался к своим ощущениям. Он так привык к этой жемчужине, что уже не осознавал, находится она в ухе или всё-таки нет. Покачал головой в разные стороны и попробовал прижаться ухом к вытянутой руке. Ему удалось это сделать, и тут он понял, что передатчика нет. Последняя надежда на то, что его могут найти и спасти, лопнула как мыльный пузырь. Теперь Егор точно без всяких «но» мог сказать, что обречён.

Тут до его слуха донеслись шаги. Он уже определил, что находится где-то вроде заброшенного завода, и эхо здесь гуляло, ещё мощнее ветра.

– Очухался, гадёныш, – перед ним встал довольно высокий мужик. Где-то его Егор видел. Точно, это же тип, который в лицензионной палате заседает.

– Откуда такая ненависть? Я тебя даже не знаю, – хотелось пить, и в глазах двоилось, но Егор всё-таки постарался ответить.

– О, это как раз тот самый случай, когда желание моих друзей, полностью совпало с моим. – И мужик расхохотался. – Им нужен был Ушаков. Уж не знаю зачем. Вашему главе есть кем заменить любого. Наверное, чтобы акцию устрашения провести. Ну а мне хотелось бы, чтобы глава нашёл именно твой изувеченный труп.

«Они не знают, – мысли лихорадочно замельтешили у Егора в голове. – Не знают, что на мне вся защита клана завязана. Им нужен был любой Ушаков. Они даже имени моего не знают. И нужно сделать так, чтобы и не узнали. Нужно их так разозлить, чтобы они меня просто убили, и не смогли получить никаких данных».

Егор подобрался. Рукам было больно, но, чёрт подери, он сильный тренированный мужик, а не кисейная барышня. Ничего, потерпишь, раз умудрился позволить себя захватить.

Когда мужик ударил его по лицу, Егор качнулся на удерживающей его цепи и резко подтянулся, ухватившись за цепь обеими руками. Мышцы пресса напряглись, и он сумел обхватить шею этого ублюдка ногами. Мужик заверещал и попытался вырваться. Егор слышал, как к нему бегут какие-то люди, и сильнее напряг мышцы. Крутанувшись вокруг цепи, он использовал инерцию собственного тела и свернул так неосторожно подошедшему к нему мужику шею. После чего медленно освободил тело от захвата, позволяя ему упасть на пол.

– Эта мразь высокородная Касьяныча завалила! – заорал какой-то хмырь, больше похожий на хорька-переростка.

В его руках была бита. Егор закрыл глаза и приготовился к удару. Который незамедлительно последовал. Тело Ушакова выгнулось дугой, но он не издал ни звука. Он не доставит удовольствия этим тварям увидеть, как он орёт от боли.

За первым ударом последовал второй, потом третий. Вскоре Егор потерял сознание, и его тело обмякло, натянув впивающуюся в кожу запястий цепь ещё больше.

***

Люсинда сидела в библиотеке огромного дома Кернов. Она сидела в темноте, с ногами забравшись на диван и обняв подушку. Костя куда-то ушёл, и никто не мог ей сказать, куда именно. Ей было страшно, так страшно, что она никогда больше не увидит Егора живым, что живот сводило. Так страшно, что она не могла даже плакать, лишь сидеть на этом проклятом диване, обнимать эту проклятую подушку и тихонько раскачиваться.

С каждой секундой надежда на то, что Егор жив, таяла, как снег в жару, погружая девушку в пучину отчаянья.

– Только бы ты был жив. Ну, пожалуйста, – прошептала она. – Можешь идти куда хочешь и к кому хочешь, можешь жениться, детей растить, только живи. Мне будет достаточно просто знать, что ты жив.

Ей очень сильно хотелось заплакать, но слёзы никак не шли. Уже глаза болели, и их жгло, словно в них плеснули кислотой.

В темноте возникло шевеление, и ей на колени запрыгнул огромный лоснящийся чёрный кот.

– Паразит, – прошептала девушка, запуская руки в шелковую шёрстку. Кот повернул к ней лобастую голову, и в темноте блеснули его желтые глаза. – Паразит, где он? Ты знаешь, где Егор?

– Мяу, – кот положил ей переднюю лапу на руку, мир крутанулся, и Люся очутилась в каком-то помещении, больше всего напоминающем производственный цех давным-давно заброшенного завода.

Люся поднялась с пола, на котором очутилась, и с удивлением огляделась по сторонам. И тут же вскрикнула, увидев висящее окровавленное тело.

– Егор, боже мой, Егор, – она застыла на месте и не могла себя заставить сдвинуться с места, потому что больше всего на свете боялась получить подтверждение того, что он мёртв.

Откуда-то сбоку раздался громкий крик, чей-то всхлип, а потом из бокового прохода потянуло холодом. Всё это словно подстегнуло девушку, и она бросилась к своему парню. И будь что будет. Даже если случилось непоправимое, она не может позволить ему вот так висеть на потеху ублюдкам, которые это устроили.

Люся так спешила, что не заметила, как из очередного бокового прохода выскочил тот самый хорёк, который мучил Егора.

***

У него так много было припасено для этого надменного урода. Он так хотел сбить спесь с его холеной морды, что даже подельники морщились, когда он им описывал, что сделает с красавчиком.

И тут началось нечто странное, и они пошли посмотреть, что творится в боковом коридоре, даже не проверив, жив один из Ушаковых, или уже копыта отбросил. Ну, может, он слегка перестарался, когда бил его. Но ведь этот урод Касьяныча завалил одними ногами. И это хорошо ещё, что тот же Касьяныч на него противомагические браслеты надел. А то, одним трупом они как пить дать, не отделались бы. Как же он ненавидел эту высокородную мразь. Он ведь, как только родился, ему всё на блюдечке поднесли с золотой каёмочкой: деньги, власть, внешность, девочки, магия, всё самое лучшее.

Такие вот мысли как заноза застряли в голове у хорька, и ему даже в голову не пришло, что очень многого Егор добился чудовищным трудом. Не пришло в его голову даже то, что, если бы не изнуряющие тренировки, бесконечные и болезненные, неужели смог бы Ушаков убить Касьяныча, особенно так, как он это продемонстрировал.

Хорёк не видел, что творится в коридоре. Он только услышал дикий крик одного из напарников, а потом повеяло замогильным холодом, и в воздухе отчётливо запахло тленом, так сильно, что этот запах перебил запах крови.

Почувствовав, как волосы на затылке встали дыбом, хорёк попятился, а затем бросился бежать. Но сначала он планировал, ткнуть Ушакова ножом в печень. Чтобы, если он всё же не сдох, не дать ему шансов выжить.

И тут он увидел, что к его жертве приближается тоненькая женская фигурка. Хорёк оскалился. Откуда бы ни взялась эта Ушаковская подстилка, он найдёт ей применение напоследок.

***

Люсинда была уже близко к Егору, когда на неё набросился кто-то со спины. Выросшая среди бандитов девчонка, которую брат не мог защитить вообще от всего, обладала молниеносной реакцией. Она зачем-то всё ещё держала в руке подушку, которую обнимала на диване у Кернов, и вот эта подушка и полетела прямиком в рожу хорьку. Но тот, упав от неожиданности, сумел схватить её за ногу и повалить на пол. Люся изловчилась и пнула его по руке, в которой был зажат нож. Нож с глухим звоном отлетел чуть в сторону.

– Чёртова сука, – прошипел хорёк, и его пальцы сомкнулись на шее девушки.

Люся, что есть сил сопротивлялась, но силы были явно неравны. Воздуха не хватало, и она почувствовала, что ещё немного и потеряет сознание, но тут в её шарящую по полу, в поисках хоть какого-то оружия, руку попала рукоять выбитого ножа. Пальцы сомкнулись на рукоятке, и она, как учил её брат, коротким, но сильным движением, без замаха всадила нож в шею этому уроду. И скинула его с себя.

В тот же момент, когда Люсинда вскочила на ноги, из прохода вынырнул Керн. В полумраке этого огромного помещения с его изломанными тенями, зрение на мгновение подвело Люсинду, и ей показалось, что перед ней встал вовсе не Костя, а кто-то другой. Этот другой был гораздо выше и массивнее, а от окружавшей его ауры, состоявшей из тьмы, густо замешанной на крови и власти вперемежку с чудовищным кошмарным опытом, становилось тяжело дышать. Эта смесь придавливала к земле, не позволяя даже головы поднять.

– Как ты здесь оказалась? – резко бросил Керн, и наваждение исчезло. Люся отвернулась от него и снова бросилась к Егору.

– Паразит перенёс, – проговорила она, закусив губу. Она не знала, как спустить Егора. И не могла понять, что же эти звери с ним сделали.

– Вот как, – Керн подошёл, только не к ней, а к стоящему неподалёку столбу.

Ухватил обмотанную вокруг него цепь и начал её понемногу отпускать. Тело Егора дёрнулось, и он начал опускаться по мере того, как Керн разматывал цепь. Люся обхватила Ушакова поперёк груди и не позволила мешком свалиться на пол, осторожно укладывая.

На стоящем неподалёку столе лежали какие-то одеяла. Девушка метнулась к ним, а Керн освободил руки Егора от цепи и оков, подхватил тяжёлое тело под мышки и подтащил к Люсинде.

– Под стол забирайся, там вас не будет сразу заметно, – он бросил ей мешок. – Здесь обрез и патроны. Умеешь пользоваться? – Девушка, закусив губу, кивнула. – Стреляй во всё, что пошевелится. Поняла? – она снова кивнула. – Я скоро приду.

Керн ушёл, Люсинде удалось втащить Егора под стол, укутать его в одеяло, да ещё и стул поставить так, чтобы он загораживал их. Она вытащила обрез и поставила перед собой несколько патронов, после чего обняла Егора, пытаясь уловить его дыхание или расслышать стук сердца.

– Ты после всего этого должна будешь на мне жениться, – раздался хриплый шёпот у её уха. Люся заглянула ему в лицо и увидела, как блеснули приоткрытые синие глаза, которые сейчас от боли слегка посветлели, и это стало заметно даже в царящем вокруг полумраке. – Или как правильно будет? Выйти замуж? – Люсинда всхлипнула, и, наконец-то, заревела. Осторожно обхватив его голову руками, она ревела и целовала куда придётся.

– Мне нельзя за тебя замуж. Тебя тогда по-настоящему из дома выгонят, – удалось ей проговорить между всхлипами.

– Ерунда, к Керну напрошусь, хоть водителем он меня возьмёт. Так что с голоду не помрём. – Егор шептал, потому что говорить не мог. Он так напрягал связки, чтобы не заорать, что, похоже, умудрился их повредить. – Ну, так что, выйдешь за меня?

– Дурак, – и Люсинда разрыдалась ещё горше. Егор явно бредил, находясь на грани сознания, потому что даже не удивился тому факту, что Люсинда каким-то образом здесь оказалась. Но самое главное, он был жив, и Керн здесь, надо только продержаться, пока он не вернётся, и можно будет везти Егора к целителям.

Тут где-то впереди раздался грохот, и она сразу же перестала плакать, словно кран кто-то перекрыл. Вытерев слёзы, Люся решительно схватила обрез и, зарядив его, начала напряженно всматриваться в ту сторону, откуда раздавался шум.

***

Я думал, что попаду сразу к Егору. Но, очутившись в каком-то длинном коридоре, понял, что, кажется, промахнулся. Тут на полу что-то блеснуло. Я присел на корточки и поднял с пола передатчик. Видимо, он выпал из уха Ушакова, когда его здесь тащили.

Невдалеке раздавались звуки ударов и чьи-то голоса.

– Эй, хватит, ты его так убьёшь. – Проворчал грубый голос.

– И что? – зло ответили ему. – Посмотри, что эта тварь с Касьянычем сделала.

– Так, ведь никакого кайфа, идиот, – ругнулся тот, чей голос я услышал первым. – Он даже не прочувствует ничего. Я, например, хочу, чтобы этот золотой мальчик заорал, чтобы верещал и умолял остановиться. А ты даже этого не можешь сделать. – А дальше пошли такие фантазии на сексуальные темы, что я почувствовал, как меня захлёстывает волна дикой ярости.

Это вы сейчас верещать будете, на одной ноте, твари. Я вас собственные кишки жрать заставлю. Дар смерти рвался наружу, и я не собирался его сдерживать. Кто-то сегодня очень сильно пожалеет, что затеял эти игрища.

Подняв с пола какую-то железяку, я подошёл к выходу из коридора. Это был заброшенный цех. Гигантское помещение с огромными потолками и прекрасной акустикой. И тут мой взгляд остановился на подвешенном за руки теле Егора. Ярость затопила с головой и отхлынула, оставив на своём месте холодную злость. Металлическая палка полетела на пол, и звук отразился от стен многократно усиленный разлетевшимся эхом.

Разговоры сразу замерли, и это стадо тупорылых баранов ломанулось сюда проверять, что происходит, всей толпой. Нет, чтобы кого-то одного послать. При этом с пленником, похоже, никого оставлять не собирались. Но, мне так даже проще.

Я отступил обратно в коридор и прижался к стене спиной. Их было пятеро или шестеро, но шестой вроде бы удрал, как только раздался первый крик. Действовать нужно было быстро, непонятно в каком состоянии находится Егор, поэтому да, ублюдки, я тоже не смогу вас пытать подольше. Правда, удовольствия от пыток я никогда не получал, но иногда это было необходимо.

Они как зашли толпой, так и дошли до того места, где я стоял. Жгуты мрака, словно сотканные из теней, выскользнули из стены и метнулись к остановившимся баранам. Они не видели жгутов и не ощущали их, а один даже ухмыльнулся, когда разглядел меня. По его взгляду было видно, что он почему-то решил, что я полностью безоружен и абсолютно неопасен. Вот только ухмылка не задержалась на его лице, потому что в следующую секунду жгуты уже пришпилили их к стене, а резкий всплеск силы смерти, заставил поморщиться. Надо успокоиться, иначе они у меня быстро закончатся, а мне ещё нужно пару вопросов задать.

Трое из спелёнатых баранов были готовы. Двое ещё трепыхались. Один получается, всё-таки, умудрился сбежать. Ничего, далеко не убежит.

Я подошёл к тому самому типу, который с какого-то перепуга решил, что меня можно запросто подвесить рядом с Егором. Идиот, что с него взять. Да и с Егором у них ни черта не получилось бы, если бы, перед этим, парня не контузили, подстроив аварию.

– Он жив? – спросил я, вытаскивая кинжал.

– Пошёл ты, – выплюнул урод.

– Ты не понимаешь, Пупсик, – ласково проворковал я, проводя кончиком кинжала по его щеке. – Если вы, твари, его убили, то у меня внезапно появится очень много свободного времени и масса вариантов, как лучше провести такой неожиданный досуг. И поверь, тебе это ни хрена не понравится.

– Ты глухой? Я же тебе уже сказал, пошёл ты, – процедил он.

Я почесал висок, а затем выкинул руку вперёд, и луч тьмы вонзился в живот второго выжившего, который весьма удачно расположился напротив этого упёртого типа.

Дикий крик слегка оглушил, но я повернул руку, словно меч в ране, и человек забился, захлёбываясь криками и кровью. Когда его тело обмякло, я повернулся к своему собеседнику.

– Он жив? – резко спросил я. Посмотреть самому было не проще. В цех вело несколько коридоров, а, помогая Егору, я на какое-то время оставался уязвим. Так, я мог угробить нас обоих. О том, что буду делать, если этот урод сейчас скажет, что Егор мёртв, я старался не думать.

– Был жив, когда мы уходили, – зачастил он, не отрывая взгляда от стены напротив. – Только в отключке. Нам было приказано не убивать быстро, он должен был мучиться.

Я на секунду прикрыл глаза, хвала богам. Если жив, значит, есть хороший шанс, что выживет. Егор молодой, сильный и тренированный мужчина, он выдержит.

– Я тут случайно услышал, что вы мечтали с ним сделать, – я убрал кинжал. Он мне пока не понадобится. – Конечно, Егор – очень красивый парень, но давай начнём с того, что он парень. Сколько вас здесь, уродов?

– В соседнем зале командование, восемь человек. Было девять, но этот… Егор, – под моим пристальным взглядом он проглотил готовое сорваться с языка оскорбление, – убил Касьяныча. Уже здесь. Шею сумел ему сломать.

– Ай, какой красавец, – я даже позволил себе улыбнуться. – А вот оставили бы ему возможность магию применить, он бы вам незабываемые ощущения смог подарить. Кто ещё? – вопрос прозвучал неожиданно, но вовремя продемонстрированные возможности резко увеличили умственные способности кретина.

– Бойцы по периметру. Настоящие вояки. – В это время откуда-то издалека раздались звуки выстрелов.

– Уже нет. Ушаковы на штурм пошли. Они за своего командира вам яйца отрежут, и сожрать заставят. Не уходи никуда, я скоро вернусь, – похлопав его по щеке, я побежал в цех. Пока охрана занята, нужно помочь Егору.

Я почти не удивился, увидев Люсинду. Два трупа тоже порадовали. На шее у Люси яркие отпечатки пальцев. Её душили не так давно. Молодец, девочка, справилась. А Егор, если умудрится её потерять, совсем дебилом будет.

Пока Люся устраивала им временное убежище под столом, я осмотрел Егора. Так, нога явно сломана. Пара рёбер точно. Скорее всего, внутренности отбили, уроды. Но кровотечения сильного нет. Да, раны нехорошие, но вот прямо сейчас он не умрёт. А потом ему помогут. Глава клана, если понадобится, лучшего хирурга вытащит, прямиком из операционной.

Устроив Егора с Люсей и отдав ей обрез, я побежал обратно. Надо успеть с командирами, так называемыми, побеседовать, или же проследить, чтобы озверевшие Ушаковы не убили их совсем непоправимо.

## Глава 2


Я пробежал мимо всё ещё прикованного к стене жгутами урода. Его голова опустилась на грудь, которая судорожно вздымалась. Жилы на шее напряглись, словно ему не хватало воздуха. Ах да, жгуты же питаются жизненной силой жертвы. Я и забыл, уже. Надо бы чаще с заклятиями из арсенала Зелона встречаться. Хотя бы вспомнить их действие. Более общее заклинание я использовать не могу. Магия смерти не выбирает жертв, ей всё равно, на кого воздействовать. И могут пострадать те, кому я совсем не хочу причинить вред. А так как Зелон редко разменивался на одиночек, да и побочные жертвы его не слишком волновали, знал и применял он те же жгуты крайне редко.

На ублюдка, калечащего Егора мне было плевать, но и позволить ему уйти так легко, я не был намерен. Поэтому, проходя мимо, я отозвал часть жгутов, а оставшимся послал запрет на бесконтрольное выкачивание жизни из этого тела.

Даже не глядя на результат, побежал дальше. Если уже поздно что-то менять, и эта падаль сдохнет, ну что же. Туда ему и дорога. Можно сказать, что этому чучелу повезло напоследок.

Коридор, как оказалось, соединял бывший цех и зал, бывший, скорее всего, когда-то конференц-залом. Хотя, может, я и ошибаюсь в его предназначении. Уже на подходе, я услышал истеричные выкрики, из которых стало ясно, что выход из зала только один – по этому коридору через цех с пленником.

Эти кретины загнали себя в просто охрененную ловушку, и из-за их наитупейшего поступка, я начинаю сомневаться в том, что вышел на верхушку. Нет, это, скорее всего, очередные исполнители. Вот только других у меня нет. Ева погибла и оборвалась последняя ниточка с организацией, пытающейся добиться если не полноценного бунта кланов, то хотя бы основательного такого междоусобчика. Чтобы в итоге, что? Свергнуть императора? И что? Придёт новый. Думаю, что кланы единогласно Ушаковых выдвинут в правящий клан. Убийство Егора почти ни на что не повлияло бы. Или повлияло? Мне нужна информация. Мне очень нужна информация, которая наверняка есть у Подорова, вот только он не хочет ею делиться. Всё приходится по крохам самому собирать.

Остановившись неподалёку от входа в зал, я приготовил общее парализующее заклятье. Подумав, снизил интенсивность, а то ещё дыхание остановится. Мне же нужно, чтобы засевшие там типы говорили, а не хватали ртом воздух, как рыбы, выброшенные на берег.

Выпустив заклятье, я принялся считать.

– Три, два, один… – послышался грохот падающих на пол тел. – Можно заходить.

Зал был довольно просторным, а стол посредине указывал, что это скорее была комната совещаний, а не конференц-зал. Хотя, может быть, и то и другое. Упали два тела. Остальные шестеро сидели вокруг стола.

Я переступил через лежащих на полу, подошёл к столу и выдвинул свободный стул. Кстати, оружия я ни у кого из них не заметил. Даром тоже вряд ли кто-то из них был наделён. Я вообще плохо понимаю, на что они рассчитывали, оказавшись в ситуации, подобно той, в которой, собственно, и оказались.

Снова послышались выстрелы, теперь уж одиночные. Что-то ушаковцы долго возятся. Неужели периметр охраняет кто-то более серьёзный, чем та толпа садистов-извращенцев, и этих… вообще непонятно кого.

Я сел и огляделся. Затем немного ленивым жестом ещё больше ослабил заклинание, позволяя этим командирам недоделанным, не только моргать, но и говорить.

– Вы знаете, что там сейчас происходит? – спросил я, намекая на почти стихшую стрельбу. Они ничего не ответили, но я и не ждал ответа. Откуда им знать-то?

– Это подчинённые похищенного вами Ушакова рвутся сюда, чтобы посмотреть на людей, покусившихся на их командира, – просветил я их.

– Откуда вы, чёртовы ублюдки, вообще узнали, где мы? – о, как тут всё запущено. Пожалуй, без короткой, но весьма наглядной демонстрации никак не обойтись. Они так сильно меня ненавидят, что я почти физически ощущаю их ненависть. А ведь никто из них не знает, кто я. Похоже, что меня приняли за подчинённого Ушаковых.

– Передатчик главы службы безопасности и командира боевых подразделений клана Ушаковых легко пеленгуется, – снова весьма любезно просветил я их.

– Не может быть, чтобы этот смазливый щенок…

– Может, – грубо прервал я его. – Или вы считаете случайностью гибель вашего девятого, которого так ловко успокоил смазливый щенок, из подвешенного за вывернутые руки состояния, ещё не до конца отошедший от аварии и с блокирующими оковами на запястьях? И знаете, вы сейчас мне ответили на первый мой вопрос, вы понятия не имели, кого именно из Ушаковых решили замучить. Вам было всё равно. И посему, переходим сразу к основному моему вопросу. Зачем? Зачем вам вообще понадобился Ушаков? Какую цель вы преследовали этим покушением? И с кем вы связаны, демоны вас раздери?

– Мы никогда не ответим на твои вопросы, хоть на куски нас режь, – я посмотрел на этого смелого мужика. Может, и правда их пытать начать? Прогнать парочку через кольцо непрекращающейся боли, остальные мигом поумнеют. Проверено на чучеле, висящем в коридоре. Нет, я тут же отогнал от себя эту мысль. Времени нет. Сейчас придут Ушаковы, потому что выстрелов я уже почти две минуты не слышу, и мне придётся с тем, кто у них за главного, торговаться, чтобы получить парочку пленных. А то, что они будут пытаться забрать у меня этих уродов – это как пить дать.

– Вот что за дурная привычка, не зная ничего про человека, пытаться прогнозировать его действия? – я встал и направился к лежащим возле порога телам. – Вы не удосужились узнать, кто такой Егор Ушаков, и получили очень большие проблемы с его бойцами, и это, не учитывая, что одного из вас он сумел сам прикончить. Сейчас вы утверждаете, что мне ничего не скажете, хотя не знаете меня. Я вот, например, прекрасно знаю, что вы мне все расскажете всё. Абсолютно всё. – И, схватив лежащего человека за волосы, я одним отточенным движением перерезал ему глотку и отпустил волосы. Он уронил голову на пол и захрипел. Я же остался сидеть возле него, наблюдая, как расширяется кровавое пятно на полу. Резал я аккуратно, чтобы не повредить голосовые связки, но вскрыть все крупные сосуды.

– И что? Тебе же было сказано, щенок ублюдочный, что можешь хоть на кусочки нас всех разрезать… – попытался встрять ещё один, из сидящих за столом «командиров».

– Тише, – я поднял палец и прислонил его к губам. – Смерть любит тишину, – и улыбнулся, а этот идиот отшатнулся от меня, точнее, откинул голову, едва не упав при этом вместе со стулом. Я же призвал дар смерти, в который уже раз за сегодня. Прежде чем приступать к допросу, проверил резерв. В принципе, терпимо. Резерв был опустошён всего на восьмую часть. Он вообще у меня в последнее время увеличился. Думаю, что сейчас не свалился бы с полным магическим истощением, как тогда возле школы, потому что учитель не смог бы меня осушить настолько, что я не потянул ветер тлена.

Тело зашевелилось, подчиняясь воле некроманта.

– Имя, – холод голоса переплёлся с холодом, прошедшимся по комнате. У меня внутри словно всё вымерзло.

– Виктор Зобов, – покорно произнёс зомби.

– Зачем вы хотели предать такой страшной смерти Ушакова?

– Чтобы деморализовать главу клана, – сердце сделало сильный толчок, и я чуть не потерял концентрацию. Спокойно, Костя, ты примерно предполагал, зачем всё это было нужно.

– Трагедия в поезде и отравление Ирины Вольф – входят в этот план?

– Да.

– Вы планируете в итоге свергнуть императора?

– Да.

– Вы планируете свергнуть монархию?

– Нет. – Я озадаченно уставился на зомбака. Что значит, нет?

– Кто, кроме императора, является целью готовящихся беспорядков?

– Совет кланов. – Приплыли. Зачем им Совет, что за… И тут я замер.

– Кого вы видите в качестве будущего императора?

– Сначала Снежиных. Потом клан был разбит этими ублюдками Ушаковыми. Было принято решение добиться формирование нового Совета и выбрать императора из него.

– А старый должен перегрызться и самоуничтожиться в клановых войнах?

– Да.

– Кто стоит за всем этим?

– Это общий план Восточной империи и Содружества Западных государств.

Время вышло, но теперь я знал почти всё. Оставалось выяснить некоторые детали. Вернув зомби в полностью мёртвое состояние, я слегка наклонил голову и обвёл присутствующих насмешливым взглядом.

– Я же сказал, вы расскажите мне всё, что знаете, и о чём только догадываетесь, – вот тут я лукавил. Зомби не обладают мышлением. Они могут говорить только о фактах, догадки могут поведать лишь живые люди. – Ну что, будем колоться, или я продолжу? У меня вас много, я успею ответы на все интересующие меня вопросы получить. Нет? Ну хорошо, – я встал и подошёл ко второму телу, лежащему на полу и, схватив за волосы, поднял голову, чтобы получить доступ к горлу. – Ну а следующим будет кто-то из вас.

И тут словно плотину прорвало. Они заговорили одновременно, вызывая во мне лишь чувство гадливости. А где же принципы? Я ведь даже не приступил их на кусочки резать, а они уже сдались.

Ничего нового из того, что мне уже было известно, я не узнал. Хотя нет, узнал: оказывается, здесь действует большой объединённый отряд. Который реализует разработанный кем-то, шибко умным, план по приведению Российской империи к покорности.

Причина была банальной до тошноты – места силы. На территории нашей страны их, оказывается, больше всего. И по какому-то там договору с безликими, иностранцы к местам силы не допускаются без особого распоряжения императора. Поэтому у нас обстановка стабильнее и магов больше. Да и среди кланов всё настолько давно утряслось, что казусы вроде рейда на Снежиных, случались всё реже и реже. Обычно пытались решить разногласия полюбовно.

Так вот, остальные империи, а Содружество тоже своего рода империя, потому что у них единый центр власти, Совет кланов и даже правящий клан есть, объединились и в складчину создали этот план и отряд. Но, он официально не существует. Если кто-то с ними сцепится, то от них просто открестятся: с ума сошли, попёрлись куда-то, мы тут ни при чём. Хотя денег давали немерено. А вот многих заговорщиков, типа Великого князя, использовали втёмную. Он-то сам хотел на трон запрыгнуть, но ему бы всё равно не позволили. Так что я, фактически выполнил за них грязную работу. Только не вовремя, ой, как не вовремя. У дядюшки императора была только одна задача – отмазывать причастных и продвигать нужных людей на официальные должности. Теперь с этим жопа, и пришёл приказ ускориться.

Как именно хотели рассорить потерявшие берега, пребывающие в трауре кланы? Да легко. Вон, Егор очень чётко хрена приземлил, который патенты и лицензии выдавал. Тут закорючку неверную поставить, там клановое имя «перепутать». Многие не стали бы разбираться. Это Ушаковы всё проверили про Снежиных. А если бы был истерзан правнук главы клана, да ещё и косвенные улики указывали, ну, к примеру, на Вольфов? Стал бы Андрей Никитич рассуждать? Ой вряд ли. Ему бы горе приглушить. И покатилось бы как снежный ком. А потом кланы сами вспомнили бы прошлые обиды, даже помогать не нужно было.

Но, что-то пошло не так. И началось это в ночь нападения на поезд. Похоже, я знаю, что пошло не так. Я. Ой, что-то мне подсказывает, что безликие как-то замешаны в том, что я в итоге очнулся в теле этого неврастеничного ничтожества, каким был Костя Керн.

А ведь сами Керны тоже были мишенями. Только там хотели сыграть на пропавших порталах. Клан бы просто перестал существовать, всего-то.

И да, я был прав. Периметр охраняли именно бойцы того объединённого отряда, которых этим тварям, продавшим свою страну за три копейки, дали, как раз для того, чтобы от Ушаковских бойцов защититься. Только вот мало кто знает потенциал этой небольшой армии. Егор – молодец. Он наладил всё почти идеально, а секретность у них просто зашкаливает. Так что на сторону информация не ушла. Да что уж там, если лишь незначительная часть людей знала, какое место занимает сам Егор в клане. Для остальных, вот для этих, например, он был просто молодым бездельником – богатеньким сыном клана, который только и делает, что развлекается днями напролёт, без перерывов на обед.

Единственное, чего никто из оставшейся в живых семёрки не знал, где именно базируется отряд. Связь держалась через таких мелких сошек, как Ева, которые встречались с посредниками на съёмных квартирах.

– Ну вот видите, как всё просто, – я поднялся со стула, на котором сидел, слушая эти излияния. – Теперь мне надо понять, что с вами, со всеми делать. – Я задумался, но придумать ничего не успел, потому что в этот момент раздался выстрел из обреза и отборный мат. Голос матерящегося я узнал – это был Устинов. Но Люсе сейчас вряд ли можно объяснить, что вот конкретно этот боец ничем не угрожает её драгоценному Егору. – Так, вы тут посидите, я схожу, девушку успокою, – мерзко ухмыльнувшись, я направился к выходу из этой тупиковой залы, перешагнув на пороге через труп и ещё живого заговорщика. Этот второй, судя по исходившему от него запаху, решил прикинуться очень несвежим зомби, лишь бы сохранить свою никчёмную жизнь.

Раздался ещё один выстрел, и я ускорил шаг.

– Что там происходит? – я замер на полдороги, услышав знакомый голос.

Вот это номер. Андрей Никитич Ушаков лично прибыл, чтобы узнать, что с его правнуком. Точнее, с одним из правнуков. Похоже, Егор для него действительно значит очень много, и эти твари чисто интуитивно нашли уязвимое место всесильного Ушакова.

– Мы не можем войти. Там кто-то засел и отстреливается, – ответил Устинов.

– Что значит, не можете войти? – раздражение в голосе Ушакова густо переплелось с тревогой. Ну ещё бы, где-то там его ребёнок, с неизвестной степенью повреждений, а они войти не могут. Тут любой бы на его месте начал истерить.

– Мы не знаем, где находится Егор Александрович. Есть вероятность, что при штурме… – Устинов не договорил, потому что в этот момент я вышел из бокового коридора, соединяющего тот проход, в котором я развлекался, и этот, по которому в цех пытались зайти бойцы клана вместе с главой. – Константин Витальевич, слава богу. – Он выдохнул. – Вы сказали, что будете здесь, а когда мы вас нигде не встретили, то подумали…

– Вы просто не там искали, – ответил я.

– Костя, Егор… – ко мне подошёл Андрей Никитич, тяжело опираясь на трость. За эти несколько часов, он, казалось, постарел лет на десять.

– Он жив. Ранен. Сильно ранен, – сказал я, чтобы они не питали иллюзий. – И ему нужна очень хорошая помощь. Но он жив и это главное.

– Да, это главное, – Ушаков закрыл глаза и опёрся на трость двумя руками, словно силы покинули его. Я нахмурился и шагнул к прадеду, чтобы в случае чего поддержать. Но Андрей Никитич уже выпрямился, а его лицо приобрело обычное слегка отстранённое выражение. – Где он?

– Там, – я кивнул на проход. – И нет, это не он в бреду отстреливается. Сомневаюсь, что Егор сейчас на это способен.

– Кто с ним? – Ушаков подобрался.

– Люсинда, – я подошёл к проходу, сел на корточки, и только после этого высунулся, чтобы оценить обстановку. – И патронов у неё много.

– Ты взял девочку с собой? – в голосе Ушакова, который приобретал былую уверенность, проскользнуло удивление.

– Я пока не сошёл с ума. – Пробормотал я. – Когда я нашёл Егора, она была уже здесь, и чтобы дурацких мыслей не возникло, – я поднял руку, – её привёз в мой дом Громов. Я в это время уже был здесь. Но передатчик выпал, когда Егора тащили, поэтому я оказался не рядом с ним, а в одном из боковых коридоров. Как я понимаю, Люся нашла общий язык с Паразитом, и он перенёс её сюда. Зачем, почему, не знаю. Этот кот поступает так, как считает нужным. И он с ней не остался, знал, что девочка справится. И она справилась, что уж там. Думаю, что тот урод, которого она убила, бежал сюда с одной целью, добить пленника. – Я заметил, как при этих словах побелели костяшки пальцев на руке, сжимающей трость. – Мне нужно было решить ещё одну проблему. Поэтому я устроил их в укрытие и дал ей обрез. Вот только, похоже, нервы у неё всё-таки сдали, раз она палит даже не на движение, а на звук.

– Чеширский кот никогда не перенёс бы её сюда к моему мальчику, если бы девочка Егора не… – Ушаков не договорил, а начал что-то просчитывать про себя.

Вот только Егор всё ещё нуждался в помощи. И надо было как можно быстрее достучаться до Люси. Ладно, рискнём. Я поднялся и обозначил намерение войти.

Бах! Едва успев спрятаться, упав для надёжности на пол, я задумался. Что надоумило меня дать ей обрез? И что нам теперь делать?

## Глава 3


– Люсь, у тебя два варианта: или ты прекращаешь палить и помогаешь доставить Егора к целителю, или я считаю выстрелы, и когда ты последний патрон истратишь, мы всё равно вытаскиваем Егора и везём к целителю, только на этот раз без тебя. – Крикнул я, приложив руки ко рту рупором. – Только сначала посмотри на Егора, он сможет ждать, пока ты все патроны расстреляешь?

– Константин Витальевич, а кто ещё с вами? – раздался голос Люсинды.

– Андрей Никитич, – ответил я.

– Ой, – раздалось из глубины цеха.

– Вот тебе и «ой». Ты, между причём ему только что чуть нос не отстрелила. – Ушаков при этих словах так на меня глянул, но я развёл руками. Надо же немножко приукрасить, чтобы до неё дошло наконец, что пора приходить в себя. – Будешь хулиганить, тебя даже навестить Егора не пустят.

Она молчала почти минуту, и когда я уже решил, что не сумел до неё достучаться, раздался напряжённый голос девушки.

– Идите сюда. Только сначала вы, потом все остальные.

– Разумное решение, – пробормотал я. – Я иду, не стреляй.

До стола я добрался быстро. Наверное, то, что шёл я в их направлении достаточно уверенно, убедило Люсю окончательно. Отодвинув стул, я заглянул внутрь импровизированного убежища, и тут мне в рожу уткнулся ствол обреза. Я скосил глаза на него, затем очень аккуратно двумя пальцами отодвинул от лица эту смертельную игрушку.

– Не надо меня убивать. Ты в этом случае без работы останешься, и резюме себе испортишь. Никто не наймёт секретаря, если у него в строке «причина увольнения с прежнего места работы» будет значиться убийство босса.

Люся мои потуги не оценила, зато она окончательно осознала, что всё закончилось, положила обрез и разревелась, закрыв лицо руками. Я же перевёл взгляд на Егора.

Ушаков был в сознании. Более того, он умудрился приподняться на локтях, а одна рука замерла в атакующем жесте. Вокруг него появилась дымка искажённого воздуха. Он сумел призвать дар, несмотря на то, что едва сознание не терял от терзающей его боли.

– Успокойся и побереги силы. Видят боги, они тебе понадобятся. – В ответ на мои слова Егор расслабился и снова опустился на пол, прикрыв глаза. – Ты давно в себя пришёл?

– Когда вы меня с цепи снимали, – он говорил шёпотом. Но ведь тот ублюдок намекал, что выдавить из Егора крик у них не получилось. Понятно, от напряжения связки повредил. Ничего, деду вон вообще их перерезали. Восстановят. – Я сразу хотел тебе пару ласковых сказать, за то, что Люсю сюда притащил. Но потом услышал, что это не ты, а твой кот ненормальный.

– Ты бы связки поберёг, что ли, – посоветовал я ему. И тут перехватил очень странный взгляд, которым Люсинда смотрела на него. У них явно что-то произошло, пока они сидели здесь одни. Ничего, взрослые люди, сами разберутся.

– Уберите этот чёртов стол, – раздался раздражённый голос Андрея Никитича. – Устинов, мать твою, ты что собрался своего командира за ноги оттуда вытаскивать? Где носилки? Что за стадо баранов! Егор, как выздоровеешь, уволь половину к чёртовой матери!

Тут стол, наконец, отодвинули, Егора уложили на носилки, и Андрей Никитич подошёл, взяв правнука за руку. Они не говорили ничего друг другу, только смотрели в глаза. Этот молчаливый диалог длился довольно долго, затем глава Ушаковых улыбнулся и осторожно погладил Егора по волосам. После этого обернулся к стоящей рядом с носилками Люсинде. Также молча рассматривал её, а затем подошёл и очень аккуратно повернул её голову, глядя при этом на шею, где синяки, оставленные пальцами убитого ею урода, уже начали чернеть.

После этого он отошёл от них, дав целителю, которого прихватил с собой, уже осмотреть своего пациента.

Оглядевшись, Андрей Никитич подошёл к тому месту, где мучили Егора. На полу была кровь, в крови были цепи, разорвавшие кожу его запястий. Люсинда кое-как их замотала, судя по всему, существенной частью своей юбки, поэтому слишком большой кровопотери удалось избежать. А я сразу и не обратил внимания на то, что они кровоточат. Хорошо хоть девчонка разобралась. Ушаков поднял блокирующие дар оковы, которые тоже были в крови, осмотрел и швырнул их на пол. Судя по выражению его лица, оставшимся в живых исполнителям этой акции, ой как сильно не повезло, что я их не убил.

– Твоя работа? – Ушаков кивнул на оба трупа, лежащих неподалёку. Я вытащил кинжал, и чтобы чем-то занять руки, принялся чистить ногти. Взглянув на тела, покачал головой.

– Со сломанной шеей – Егора. Эти твари даже в сторону его не оттащили, уроды, что с них взять. А который с ножичком в шее – Люсин. Я так понял, её брат разным подобным штукам учил. А он был… – Ушаков должен знать, что родословная у Люси не отвечает его стандартам даже в минусовой степени.

– Я знаю, кем был её брат и за что сидел её отец, – отмахнулся Андрей Никитич, я же удивлённо приподнял брови и сунул кинжал в ножны.

– Однако, – протянув это, я замолчал, чтобы переварить новость о том, что Андрей Никитич зачем-то собирал о Люсинде сведения, но не запретил при этом правнуку практически поселиться у неё.

Целитель уже закончил осмотр и о чём-то яростно говорил по телефону, сыпя терминами, половина из которых была мне непонятна. После этого он кивнул внимательно смотрящему на него Андрею Никитичу.

– Детей в клинику, – отдал распоряжение Ушаков, и тут же двое бойцов подскочили к высоким носилкам, подхватили их, убрав ножки, на которых носилки стояли, и рысью понеслись к выходу. Судя по тому, что Егор не подавал признаков жизни, его накачали чем-то, погрузив в лёгкую кому. Ну, и правильно, нечего ему продолжать терпеть боль. Люся сначала растерянно смотрела, как уносят Егора, но тут к ней подбежал один из бойцов и, придерживая за талию, потащил в том же направлении. Глава клана сказал детей, значит, детей. Они и на меня начали поглядывать, но я молча сунул кулак под нос Устинову, и от меня отстали.

– Мы снимаемся с позиций? – Устинов повернулся от меня к Андрею Никитичу, и тот кивнул.

– Оставь здесь взвод, они мне понадобятся, – распорядившись, Ушаков повернулся ко мне. – Кто-то выжил?

– Выжили, – я кивнул. – Их нельзя убивать, – добавил после небольшой паузы. – Ну, то есть, парочку можно, чтобы душу отвести, но остальных нельзя. Это не просто бандиты, это заговорщики, преследующие весьма чёткие цели. Почти все занимают определённые государственные должности, даже вон тот, – и я кивнул на приземлённое Егором тело.

– Вот как, – Ушаков подошёл к трупу и тростью перевернул его на спину. Тело уже начало костенеть, поэтому Андрею Никитичу пришлось приложить определённые усилия. – Ну надо же, Касьянов. То-то в последнее время в Совет столько жалоб поступило на необъяснимые ошибки в составлении патентов. – Он снова повернулся ко мне. – Говоришь, оставшиеся в живых, примерно этого уровня?

– Да, – я кивнул. – И тут проблема национальной безопасности.

– Подозреваю, что Подоров в курсе, – Ушаков поморщился. – А я всё гадал, почему мне заблокировали право реагировать на недочёты в работе всех этих бюрократических служб. Наверное, Подоров хотел выяснить больше, прежде чем принимать меры.

– Или же он ничего не хотел предпринимать. Что для него жизни нескольких сыновей кланов, погибших в поезде, и жизнь Егора по сравнению с национальной безопасностью? – как бы это стрёмно ни звучало, но я был почти уверен, что прав. Ни Подоров, ни император не мыслят другими категориями. Я был на месте императора, и я не хочу больше никогда принимать подобных решений. Потому что с точки зрения логики, здравого смысла и государственной необходимости – они верны. Вот только, как быть с теми отцами, в глаза которых я смотрел, показывая казнь убийцы их сыновей. Как бы я сам пережил смерть Егора, который стал для меня… да хрен его знает. Вроде и не друзья мы, но братья, то ли троюродные, то ли четвероюродные, я так и не разобрался. Одно могу сказать точно. За Вольфа и Егора я порву любого, вот только им пока об этом знать необязательно.

– Да, ты прав, – Ушаков кивнул и снова поднял цепь, которой сковали руки его правнука. Глядя на его кровь, уже запёкшуюся на металле, он внезапно произнёс. – Когда Егору исполнилось три года, я приехал к ним в поместье. Был праздник, много народу, детей. Его мать очень любит всякие детские праздники устраивать. Вот только именинника я никак не мог найти среди всех остальных детей. И его безалаберная мамаша и нанятые ею няньки так и не смогли сказать мне, где мой правнук. Я нашёл его на берегу пруда, посреди парка. Трёхлетний ребёнок один на берегу пруда! Он запихал в нос какую-то конфету, и ушёл, чтобы никому не рассказывать, пытаясь самостоятельно вытащить её. Он даже не плакал, хотя в глазёнках стояли слёзы. Такой мужественный, такой стойкий уже в три года. Совершенно непохожий на своего кретина-отца. Я забрал его из этого дома, и запретил Сашке заниматься его воспитанием. Но, тот и не горел особым желанием. Это я смазывал ссадины Егора, когда тот расшибал колени, это я впервые отвёл его в бордель, когда мальчику исполнилось восемнадцать. Подозреваю, что слюнявый подростковый секс у него к тому времени уже был, но тут его обучили как надо. И это я впервые плеснул ему виски, чтобы что-то отметить, уж не помню, что именно. Я никогда не заставлял его заниматься армией, это было его решение. Он с самых ранних лет бегал к охранникам, чтобы научиться драться и кидать ножи, а из игрушек предпочитал солдатиков. Хотя я и привлекал Егора ко всем делам клана, чтобы мальчик нашёл себя.

– Вы понимаете, что натворили? – я посмотрел на Ушакова и покачал головой. – Вы воспитали Егора как наследника, но он им фактически не является. А я-то всё думал, почему у него какой-то разлад с самим собой идёт.

– Наверное, ты прав. Но, видя перед собой талант, видя своё истинное продолжение, я уже не мог остановиться, – Ушаков бросил цепь на пол. – У меня чуть сердце не остановилось, когда я подумал, что потерял его.

– Зачем вы мне всё это рассказываете? – спросил я у него устало. – Чего вы от меня хотите?

– Не бросай Егора. Ты очень положительно на него влияешь. Точнее, отрицательно, – Ушаков хмыкнул. – После того как он с тобой связался, я перестал его узнавать. Уже нет того совершенства, той безупречности. Зато есть живой человек, который навёрстывает прошедшую мимо бунтующую юность. Егор дерзит, начинает ставить в пику все мои начинания, напивается, шляется непонятно где, влюбляется, и, как ни странно, но мне это нравится.

– Я и не собираюсь отказываться от его компании. Если это всё…

– Костя, я перед тобой открылся. Надеюсь, что ты понимаешь, что движет мною в отношении Егора, – Ушаков смотрел на меня не мигая. Как змея. Ощущение усиливали выцветшие от возраста глаза. Внезапно я понял, что в молодости они были такого же насыщенного синего цвета, как у Егора.

– Я понимаю, правда, понимаю. Но я всё ещё не понимаю, что вы от меня хотите. – Я вернул ему взгляд. В эту игру можно играть вдвоём.

– Отдай мне пленников. – Вот оно. Ну, я почти был уверен, что к этому в итоге всё придёт. – Я могу поклясться, что они ответят не только передо мной, но и предстанут перед Советом кланов, раз уж они замешены в заговоре.

– Да, забирайте, – я махнул рукой. – Мне они уже не нужны. Не забудьте с Подоровым поделиться, а то Матвей Игоревич обидится.

– Очень хорошо, – кивнул Андрей Никитич. – Да, Костя, с тобой и Егором хотят встретиться главы кланов, чьи сыновья погибли в поезде. Я организую встречу в своём доме, как только Егор поправится настолько, что сможет выдержать встречу. Ты не против?

– Нет, я не против, – что им ещё от меня надо, интересно? – Пожалуй, я пойду домой отсыпаться. У меня был какой-то просто адски насыщенный день.

– Да, иди. Где мне пленников найти?

– По запаху найдёте, – я ухмыльнулся и указал в тот проход, откуда можно было пройти в зал. – Они под общей парализацией, облегчённый вариант, естественно.

– Кроме тебя кто может отменить? – деловито спросил Ушаков.

– Эм, ну, никто, – я почесал висок. – Идёмте. Я покажу, заодно и отменю действие заклятья. – Ушаков кивнул и махнул рукой, призывая к себе оставленный взвод бойцов. – В коридоре аккуратнее, там немного грязновато.

Когда мы шли, антураж в виде прикованных к стенам людей произвёл впечатление. Особенно впечатлило то, что они были прикованы чёрными периодически шевелящимися жгутами, похожими на червей переростков.

– Интересный подход, – Ушаков даже подошёл поближе к тому типу, который был со мной так откровенен. Тот открыл глаза и заорал. Надо отдать Ушакову должное. Прадед даже не вздрогнул. Хотя это был неожиданно. – Они все живы?

– Нет, только этот, – равнодушно ответил я. – Вы бы слышали, что он хотел сделать с Егором. Брат произвёл на этого типа неизгладимое впечатление. Ну ещё бы, такой красавец, да в пределах досягаемости. Мечта всяких извращенцев.

– Да? – теперь Ушаков смотрел хищно.

– Дарю, – я взмахнул рукой, жгуты рассыпались пеплом, а грузное тело упало к ногам Ушакова.

– Ты очень любезен, правнук, – Ушаков кивнул своим бойцам. Двое из них сноровисто спеленали урода и утащили. А ведь я его предупреждал, что он пожалеет о том, что от моих рук не сдох, когда Ушаковым попадётся. Вот судьбе конкретно этого типа можно вообще не завидовать.

Когда мы зашли в комнату, неприятный запах ещё больше усилился.

– Зотов, – Ушаков мельком глянул на труп. – Томилин, Кузьмин, – он оглядывал сидящих за столом и морщился. – Изумительная компания. И что же конкретно вам всем сделал мальчишка, который ещё и тридцатилетия не отметил?

За столом гордо молчали, но косились на мою ухмыляющуюся физиономию с плохо скрываемым страхом.

– Не думаю, что вы сможете молчать долго, – задумчиво произнёс Ушаков. – Тем более что мой правнук обещал предоставить Совету одну изумительную вещицу, которая наглядно продемонстрирует нам ваши намерения. – Он посмотрел я на меня, и я тяжко вздохнул и кивнул. Даже если мои юристы совершат чудо и оспорят мой штраф, придётся сделать Совету подарок, со всем почтением, а как же. Всё-таки не зря Ушаков держит Совет, да и свой клан в кулаке, как он ловко только что меня подсёк. – В самом крайнем случае он не откажет своим родичам в маленькой услуге, не так ли, Костя?

– В какой? – спросил я довольно обречённо.

– Насколько я помню, для проведения некродопроса необходимо, чтобы мозг оставался целым, всё остальное не имеет значения?

– В общем, да, – я кивнул. – Ну и чтобы говорить мог. Да и время. Допрос проводить лучше сразу после смерти.

– Отлично. Если мы не придём к согласию, я тебе позвоню. Надеюсь, ты не откажешь своему старому прадеду в столь незначительной просьбе.

– О чём речь, звоните, – и я снова ухмыльнулся, увидев, как вытянулись их лица. Я же отозвал заклятье, и многим пришлось ухватиться за стол руками, чтобы не повалиться на пол.

– Очень хорошо, тогда можешь идти отдыхать, я сам здесь всё подчищу. – И он кивком отпустил меня.

– Эм, я машину какую-нибудь возьму? Просто уже два раза за сутки телепортировался, больше не желательно.

– Что же ты молчал? – Ушаков на мгновение отвлёкся от рассматривания теперь уже своих пленников и глянул на меня, затем перевёл взгляд на командира, оставленного с ним взвода. – Отвезти, куда скажет, затем вернешься за мной.

Я вышел вслед за незнакомым мне командиром и пошёл, рассматривая по пути место, в котором оказался. Осмотреться как следует до этого у меня не было времени. А ничего так заводик. Небольшой, но хорошо продуманный. Территория опять-таки грамотно оформлена. А не покупали его судя по общему заброшенному виду, из-за того, что за чертой города, – это я определил, когда мы вышли на улицу, снаружи я его не видел, оказавшись сразу внутри, – ну, и из-за компактных размеров. Думаю, надо прикупить. В хозяйстве пригодится. С такими мыслями я и поехал домой в роскошном лимузине Ушакова. Отосплюсь и надо уже делами заниматься, да диплом забрать. Что я зря всяких чёрных единорогов откапывал?

## Глава 4


Матвей Игоревич Подоров встал, когда в зал ожидания вошёл молодой служитель.

– Ответ на ваш запрос из секретариата епархии, – служитель протянул ему сложенный лист бумаги.

Подоров нетерпеливо открыл его и уставился на служителя.

– Но, здесь ничего нет, – он протянул лист, чувствуя, что начинает звереть.

– Действительно, – через несколько секунд произнёс служитель. – Значит, таков ответ, – он пожал плечами.

– Слушайте, я уже несколько недель не могу добиться внятного ответа от епархии о местонахождении отца Всеволода, – Подоров с трудом сдерживался, чтобы не начать орать и топать ногами. Это был какой-то замкнутый круг. Его посылали из одной инстанции в другую, а он никак не мог на них повлиять. Епархия была неподвластна светским силовым структурам.

– Не кричите, пожалуйста, – служитель кротко сложил руки в молитвенном жесте. – Вы находитесь в доме Господа нашего.

– Да мне плевать! – Матвей уже не сдерживал себя. – Вы можете просто сказать, где сейчас служит отец Всеволод?

– Я могу вам сказать следующее. Отец Всеволод после той трагедии, того пожара, подал прошение продолжить служение, удалившись в отшельнический скит. Прошение было удовлетворено. Никто не вправе нарушать уединение отшельника, если он сам не сделает послабление в своих обетах. Поэтому вам никто и никогда не скажет, где расположен скит отца Всеволода. – Торжественно закончил служитель.

– А сказать об этом вы раньше не могли? Например, когда я делал первый запрос в канцелярию? Я бы не потерял столько времени. – Смяв пустой лист и сунув его в карман, Матвей вышел из зала ожиданий. Его расследование зашло в тупик, и как он подозревал, выйти из него будет довольно проблематично.

На улице зазвонил телефон. Даже странно, что он не звонил, пока Матвей находился внутри огромного храма. Наверное, какой-то блокирующий полог, пришёл он к совершенно логичному выводу.

– Подоров, – буркнул он в трубку.

– Матвей Игоревич, случилось ЧП. Все наши клиенты проекта «Стервятник» взяты кланом Ушаковых при похищении и покушении на убийство Егора Ушакова. – Ответил ему спокойный голос Милы. Подоров вообще сомневался, что у его помощницы есть какие-то другие эмоции, кроме абсолютного спокойствия.

– Что? – Матвей остановился, нашёл взглядом лавочку и сел на неё. – Раз покушение, а не убийство, значит, Егора вытащили?

– Да, его передатчик удалось запеленговать и была проведена молниеносная операция по спасению.

– Кто, кроме Ушаковых, принимал в ней участие? – Подоров почувствовал, как у него начинается мигрень. Полгода подготовки псу под хвост. А ведь им удалось вычислить только всех замешанных предателей. Но у него не было ни единого контакта, хотя страну, которая являлась главной в этом альянсе стервятников, им удалось вычислить, отследив переводы довольно внушительных сумм. Что, вот что толкнуло этих кретинов связаться с Ушаковыми? Неужели они не понимали, что за одного из своих клан шкуру с них спустит? Или думали, что хозяева сумеют их защитить? И вот что ему теперь делать? Где концы искать?

– Судя по повышенному остаточному некрофону, в операции принимал участие Константин Керн.

– Ну, куда уж без него, – Подоров прикрыл глаза. – Снимай людей с наружного наблюдения. И почему они ничего про похищение не доложили? Неужели нельзя было просто предотвратить? – добавил он зло.

– Ребята из наружки говорят, что никто из наших чинуш участия в захвате не принимал. Егора доставили на место другие люди. Скорее всего, кто-то из того отряда, который мы ищем.

– Снимай наружку. И свяжись с главой Ушаковых, мне нужна встреча.

– Хорошо, Матвей Игоревич, я всё сделаю, – Мила отключилась.

Подоров приложил телефон ко лбу. Посидел вот так несколько минут, затем решительно набрал номер.

– Керн, – после довольно продолжительного сигнала в трубке прозвучал глухой заспанный голос.

– Костя, нам нужно встретиться и поговорить. Я хочу обсудить, что произошло с Ушаковым.

– Где и когда?

– Завтра в парке, возле пруда. Думаю, что десять утра подойдёт.

– Хорошо. – В трубке послышались гудки, и Подоров поднялся со скамейки. Нужно было сделать ещё очень многое, потому что с Керном лучше разговаривать, владея информацией хотя бы частично.

***

Звонок Подорова разбудил меня, когда я уже находился в полудрёме. И не спал крепко, но и вставать, пока не собирался. Он назначил встречу, я согласился на неё. А вообще, быстро они подсуетились. Наверняка следили за кем-то из той стойкой и гордой компании, которые уверяли меня, что ничего и никому не скажут. Чем больше я об этом думаю, тем чаще меня посещает мысль, что этих баранов элементарно подставили. Нужно быть тупее табуретки, чтобы не понять, что Ушаковы какие угодно, но только не всепрощающие. Складывается впечатление, что кто-то рубит все концы. Не получилось взять с наскоку, значит, пора сворачиваться. Неудивительно, что Подоров рвёт и мечет, скорее всего, не успел контакты отследить. Он действовал аккуратно, но ему банально не хватило времени.

Мысли довольно вяло текли в голове. Я даже не представлял, насколько сильно устал. Последние дни проходили на огромных дозах адреналина, и вот теперь и тело, и мозг поняли, что можно, наконец-то, немного расслабиться. Я почувствовал, что начинаю снова засыпать…

Бум бум бум! Стук в дверь был настолько сильным и громким, что я едва с кровати не свалился.

– Костя, открой немедленно! – голос матери уже звенел, похоже, она давно стоит за дверью и уже начала долбить в неё ногами.

– Ну что ещё случилось? – пробурчал я, бредя к двери. Повернув ключ в замке, снова вернулся в кровать, завалившись на подушку и закрыв глаза.

– Костя, ты ещё спишь? – я приоткрыл один глаз. Мать стояла надо мной, скрестив руки на груди.

– Как видишь, – глаз закрылся, и я повернулся на живот, обхватив руками подушку.

– Немедленно просыпайся!

– Мам, я устал, дай мне выспаться, – простонал я и тут почувствовал, что подушку вырвало из моих рук. Стукнувшись лбом о матрас, я понял, что поспать мне не дадут.

– Ты отдохнёшь, когда всё будет готово или почти готово, – а вот теперь в голосе Марии Керн звучала сталь. Перевернувшись на спину, я заложил руки за голову и уже окончательно открыл глаза.

– Ты можешь делать что хочешь. Но хоть убивай меня, я не буду выбирать салфетки, потому что не разбираюсь в оттенках бежевого. Я не буду ломать голову, как рассадить гостей, потому что мне плевать, кто как сядет. Лично я бы вообще дверь в зал открыл и махнул рукой – заходите, гости дорогие, надеюсь, мест хватит…

– И мы подошли к самому главному, – перебила меня мама. – Зал! У нас нет зала, куда можно было бы даже просто запустить гостей! Ты поговорил с Вольфом?

– Когда? Я только вчера вернулся и у меня был слишком насыщенный день и не менее насыщенный вечер и часть ночи. У меня было две телепортации за сутки. Две, мама! Я чуть не потерял друга и теперь хочу только одного – выспаться.

– Костя, я и так дала тебе поспать. Сейчас уже полдень. И я понимаю и про телепортацию, и про Егора. Мы все волновались за него и за тебя. Но Егор жив, и ты достаточно поспал, чтобы уже включаться в дела. Я не могу всем заниматься одна! Анна большое занята вашим будущим домом, а Стояновы самоустранились. Так что будь так добр, поднимай задницу с кровати и найди мне зал! – она развернулась и чуть ли не строевым шагом вышла из комнаты.

Я так и знал, что этим закончится. Раздражённо поднялся и пошёл в душ. Вода, как обычно, дала мне недостающие силы. А, может, сбежать? В той квартире, где Люська жила окопаться, вроде в засаде. Егора же там приняли, могут и вернуться. А тут я. Только в отличие от Егора жду их. Ну а не придут, и демоны с ними, зато отосплюсь.

Идея, конечно, хорошая, но надо сначала с Подоровым поговорить. Сдаётся мне, что мы ему дело завалили. Да вот только плевать. Я жизнь Егора на его игрища не поменяю, и Андрей Никитич ни за что не поменяет. Но если бы Подоров был чуть откровенен, то в первых рядах бы оказался. А сейчас не знаю, что ему надо Ушакову предложить, чтобы тот пленниками с ним поделился.

За завтраком я встретился с Анной. Какое-то участие в приготовлениях она всё же принимает, но, глядя на мать, я уже сейчас прекрасно видел, что найти общий язык им так и не удалось. Уж не знаю, что у них за конфликт. Хорошо что нам дом так вовремя Егор подарил, и жить мы будем отдельно. Как я понял, во время моего отсутствия роль громоотвода выполняла Люсинда, но теперь её здесь нет. Надо бы потребовать у Ушаковых вернуть мне помощницу. Не так уж сильно она ранена, чтобы в клинике лежать.

– Цветы. – Я вздрогнул и посмотрел на Анну. Видимо, что-то успел пропустить, пока думал, как буду Люську от Егора отрывать. – Я вчера объездила восемь лавок, и это какой-то ужас. Они не понимают, что я хочу получить в итоге.

– Думаю, тебя бы поняли, если бы ты сама понимала, что хочешь, – я сказал это довольно тихо, но по тому, какая воцарилась за столом тишина, я понял, что меня услышали.

– Костя, ты нам не помогаешь. Хотя бы не мешай, – Анна бросила вилку на стол.

– В чём я могу тебе помочь? Я же уже сказал, что зал я беру на себя, но, Аня, я только вчера вернулся. У меня была бешеная неделя, а вчерашний день я просто хочу забыть, как страшный сон. И я прошу об одном, пожалуйста, оставьте меня в покое только сегодня. Мне надо отдохнуть, чтобы начать уже соображать!

– Не надо на меня орать, – процедила Анна. – Мы всё и так на взводе. И я, и Мария Витальевна прекрасно понимаем, что тебе трудно, что ты устал, и вчера мы все ждали вестей про Егора. Это ужасно на самом деле. Но и ты нас пойми! Мы с твоей матерью не пенную вечеринку организуем, в конце концов. Тем более что канцелярия императора подтвердила его присутствие! А ты только ёрничать можешь.

– Всё, с меня хватит, – вскочил из-за стола, швырнув салфетку на тарелку. – Я попросил только сегодня не трогать меня. А сейчас у меня резко появилась куча дел. Мне ещё штраф Совету выплачивать, если вы об этом не забыли.

Уже в холле меня догнал дед.

– Сбегаешь? – он встал напротив, глядя, как я натягиваю куртку.

– Сбегаю, – я даже не стал отрицать очевидное.

– И бросаешь меня с ними наедине? – дед поджал губы.

– Ты сильный мужик, справишься, – пробормотал я и, застегнув куртку, поднял взгляд на него.

– Трус, – бросил он.

– Да, я трус и горжусь этим. – Произнёс я, не скрывая гордости. – И да, я сбегаю, потому что легко могу это сделать. В отличие от тебя. Ты слишком порядочный, чтобы опуститься до моего уровня.

– Где твоя помощница? – вздохнул дед. – Её нет один день, а я уже хочу забыть про свою, как ты там сказал, порядочность, пойти и демонстративно выдрать в резиденции императора его любимый розовый куст, а на земле нацарапать пару неприличных слов, оскорбляющих Орловых.

– Хм, оскорбление словом и действием правящий клан в месте нахождения императора? – я задумчиво разглядывал его. – А, я понял. Ты хочешь, чтобы тебя вернули в ту прекрасную камеру, в которой мы оба уже побывали?

– Просто на лету ловишь, – дед усмехнулся.

– Боюсь тебя расстроить, но вряд ли император не поймёт твоего замысла. Он не дурак, знаешь ли. А поняв, вряд ли будет столь снисходителен, как ты думаешь. По-моему, он тебя просто отправит домой, похлопав по плечу.

– Ты умеешь утешить, – дед поёжился. – Видишь ли, для меня и твоей матери это тоже впервые, мы как-то пропустили эту часть. – Я невольно напрягся, но тут же расслабился, он не обвинял меня, не упрекал, просто констатировал факт: да свадьбы не было, и теперь я в растерянности. – Сейчас я думаю, и слава богу, потому что два раза пережить нечто подобное – это уже было бы слишком.

– Та свадьба была бы пышнее, – я усмехнулся.

– Не факт, – дед вздохнул. – Хотя с Разумовскими тоже просто бы не было.

– Вот только Разумовский не пытается с маниакальным упорством искать во мне черты сына. На Совете, например, он едва взглянул на меня. – Я слегка наклонил голову набок и потёрся щекой о плечо. В тёплой куртке было жарко, и я уже начал потеть.

– У Разумовского есть наследник, ему не нужно изгаляться, – и тут я понял, дед знает. Он знает, кто мой отец, понял по каким-то признакам, которые у меня внезапно проявились. Да и я почти уверен, что это погибший Великий князь Виталий Орлов. Только все будут продолжать упорно молчать, как молчала мать все эти годы. Потому что объявить меня сейчас сыном Виталия, пусть даже незаконнорождённым – это всё равно что нарисовать мне на груди огромную мишень. Особенно, учитывая последние события. И я больше чем уверен, что именно сейчас мать будет отпираться до последнего, хоть на куски её режь. И сколько бы догадок у кого ни появилось, только она совершенно точно знает, кто отец её ребёнка.

– Ты прав, – я усмехнулся. – У Орловых тяжёлая ситуация в этом плане.

– Эм, твои проблемы с алкоголем, – дед замолчал, а затем быстро договорил. – Постарайся не пить на свадьбе, то есть, вообще не пить. Особенно на глазах у императора.

Ну, спасибо, что намекнул. Только почему сейчас? Неужели раньше нельзя было это сделать? Прямо сказать, а не на разные заклятья указывать.

– Я учту, – кивнул, показывая, что понял.

– Где тебя искать, если срочно понадобишься? – дед слегка расслабился, словно груз большой сбросил.

– Скорее всего, в лаборатории у Тихона. Но, в любом случае телефон при мне.

Дед хмыкнул и отошёл от двери, давая мне пройти. Выйдя на улицу, я поёжился. Вроде весна скоро, но всё ещё холодно. Так, программа-минимум: забрать машину со стоянки на вокзале, посидеть у Тихона, может даже в их комнате отдыха запереться и поспать уже, чтобы никто не беспокоил. Потом узнать, где держат Егора и навестить его, если получится. Ну и зал. Попробую всё-таки с Юркой поговорить. У них там довольно просторно, насколько я помню, вроде должно много гостей вместиться. Правда, я не знаю, сколько их вообще будет. Но, раз мои дамы сказали, что зала Вольфа хватит, значит, будем им верить на слово. Вот только, как быть с охраной? Или это проблема службы безопасности императора? Тогда с ними надо будет много чего согласовывать.

Нет, ну это надо же, сбежал из дома, чтобы не думать о свадьбе, и каждую минуту мысли к ней возвращаются. Вон, об охране думаю. И вообще, Егор на ноги встанет, его и нагружу. Он мне должен, он у меня помощницу увёл, вот пускай и отрабатывает. Хоть кто-то ещё, кроме меня, будет на свадьбе трезв, как стёклышко, а то мне уже как-то обидно становится.

Быстро дойдя до гаража, выхватил первого попавшегося водителя и велел везти меня на вокзал. Молодой совсем парень только покосился на меня. Наверное, в его голове странные мысли сейчас бродят. А не собираюсь ли я сбежать совсем уж радикально?

– Вас ждать? – спросил он, когда я вылезал из машины возле вокзала.

– Нет, – и чуть не заржал, глядя на выражение его лица. Когда же я отходил, то увидел, что парень кому-то звонит.

Буквально через минуту зазвонил телефон. Глянув на высветившийся номер, я всё-таки заржал.

– Да, Егор, я тебя слушаю. – Радостно сообщил я Громову, которому так оперативно стуканул на меня водитель.

– Могу я поинтересоваться, что вы делаете на вокзале, Константин Витальевич? – вкрадчиво спросил он. – Интересно, где он так научился разговаривать, пока меня не было? Или дурдом в доме Кернов и его коснулся?

– Да вот, думаю, не уехать ли мне куда глаза глядят?

– Я бы не советовал, – совершенно спокойно ответил Громов. – Если вас там найдут ваша мать и невеста, то, я вам не завидую.

– Вот только угрожать мне не надо, – я снял защитное поле с машины и сел в неё. – Да не напрягайся, я всего лишь машину со стоянки забираю.

– Ну и шуточки у вас, Константин Витальевич, – буркнул в ответ Громов и отключился.

Так, а теперь в лаборатории. Хотя нет. Сначала я, пожалуй, поем. Дома мне это сделать не удалось, поэтому поеду-ка я к своим любимым пирогам.

## Глава 5


В кафе никого, кроме официантки, и чем-то гремящего на кухне повара, не было. У меня вообще начали закрадываться подозрения, что я чуть ли не единственный посетитель, который по достоинству оценил это заведение. Хотя вроде бы пару раз видел, как здесь сидели мужики. Но всё же, чаще всего я находился здесь с пирогами один, или же с теми, кого сам приглашал.

– А где все? Сколько я сюда не заходил, здесь всегда немноголюдно, – спросил я у официантки, усаживаясь за свой любимый столик у окна.

– Так, вы приходите в такое время, – она улыбнулась и поставила передо мной кофе и тарелку с пирогами. Надо же, даже не спросила, что мне подать, сама принесла, постоянный клиент, как никак. – Это рабочий район, как раз рабочий день в разгаре. Вот загляните во время обеда, тогда и присесть негде будет. – Девушка забрала поднос, а потом, поколебавшись, спросила. – Вам с собой пироги завернуть?

– Это было бы просто чудесно, – я расплылся в улыбке.

Когда я уже допивал кофе, зал начал заполняться народом. Многие недоумённо посматривали на меня, сразу определив, чья машина стоит на улице. Ну да, и машина была дороговата для этого района, да и куртка, небрежно брошенная на стул, стоящий рядом, стоила немалых средств. Для меня простая, а вон для того задёрганного клерка совершенно неподъёмная. Наверное, я совершенно не вписываюсь в местный антураж. Ну не спасала даже, казалось бы, обычная куртка, как я думал раньше. Она всё равно очень выделялась на фоне того, во что были одеты входящие люди, забежавшие сюда, чтобы перекусить во время обеда. И от этого, взгляды, направленные на меня, были настроены очень далеко от доброжелательности. Решив не нервировать народ больше необходимого, я расплатился, оставив щедрые чаевые, и вышел из кафе. Подойдя к машине, посмотрел вдоль улицы. Меня посетила одна идея, которая показалась весьма интересной. Она вполне могла сработать как надо, в первую очередь на контрастах, а потом уже подключится здравый смысл и профессионализм. Проехав приблизительно половину этой недлинной улицы, я остановился перед цветочной лавкой.

Уже привычно звякнул колокольчик, когда я зашёл внутрь.

– Чем могу помочь? – Рыжова выбежала из-за стеллажей и тут увидела меня и осеклась. – Ой, простите.

– За что вы просите прощение? – я, если честно, удивился такому приветствию.

– Мне Олежка сказал, что вы Керн, – она слегка покраснела и принялась теребить фартук, который накинула поверх платья.

– Ну и что? – Я пожал плечами. – Это не меняет того факта, что у вас замечательные цветы, а вы в них очень хорошо разбираетесь.

– Вам нужен букет? – спросила Рыжова, подняв на меня глаза.

– Нет, – я покачал головой, а в её взгляде промелькнуло разочарование, но она быстро с собой справилась и снова смотрела доброжелательно и немного смущённо. Я же оглядел доступное моему взгляду пространство. – По-моему, здесь раньше было больше цветов?

– Сейчас дела идут плоховато, – призналась Рыжова. – Я стараюсь не заказывать быстро теряющие свежесть цветы. Они должны радовать глаз, а не вянуть в цветочной лавке.

– Знаете, как бы это ни прозвучало цинично, но я даже рад тому, что дела идут не очень хорошо, – Рыжова вскинула брови и удивлённо посмотрела на меня. – Так, у меня будет больше шансов уговорить вас помочь мне.

– Помочь с чем?

– Я женюсь. И это будет свадьба года. Не потому, что мы с Анной такие вот важные персоны, вовсе нет. Просто одновременно со свадьбой пройдёт процесс слияния кланов, а это уже событие. Мы получили подтверждение присутствия императора. Так, что дома у меня царит что-то плохо контролируемое. Даже выбор цветов и салфеток ставит свадьбу под угрозу, просто потому, что мы скоро банально переубиваем друг друга.

– Вы хотите, чтобы я взялась за цветочное сопровождение? – Мне показалось, что у этой милой женщины перехватило дыхание.

– Нет, – покачал головой. – Я хочу, чтобы вы помогли моей матери с этими демоновыми приготовлениями. Тогда Анна спокойно займётся нашим домом, и они не будут трепать друг другу нервы.

– Я? Помочь клану Кернов со свадьбой? На которой будет присутствовать император? – Она так на меня уставилась, что я даже мельком взглянул на ширинку, может, она расстегнулась? С ширинкой было всё в порядке, но Рыжова не перестала смотреть на меня так, словно у меня что-то не в порядке, как минимум с головой.

– А что такого? Уж поверьте, лучше вы, чем я. К тому же моя мама, похоже, не в состоянии самостоятельно найти себе помощницу. – Она только моргала, глядя на меня. – Ну хорошо. Давайте сделаем так. Я попрошу мать заехать завтра сюда. Если вы договоритесь, то договоритесь, ну а не срастётся, что поделать, – она ещё раз моргнула, потом медленно кивнула. – Да, и ещё, Мария Керн – непростой человек. Если вы всё-таки не найдёте общий язык, в чём я сильно сомневаюсь, то я в любом случае отдам вам цветочное сопровождение.

– А если она будет против? – тихо спросила Рыжова.

– Что вы знаете про кланы, кроме того, что мы владеем даром? – задавая этот вопрос, я был предельно серьёзен.

– На самом деле очень мало, – призналась она. – Наверное, больше из романов, да светской хроники.

– Тогда вы должны понять и запомнить одну простую вещь: Мария Керн может делать всё, что захочет, но только до тех пор, пока я не поставлю точку. Когда я отдам приказ, это станет руководством к выполнению, и какому-либо обсуждению уже подлежать не будет. Изменить его в настоящее время может только мой дед, который является главой клана. Моя мать прекрасно знает правила игры и никогда не переступит черту. Она всего лишь раз хотела пойти против решения главы. При этом она потеряла бы всё. И ей повезло, что в той ситуации отец принял её сторону. Поэтому даже если она будет против, на моё решение это не повлияет, и дед его вряд ли оспорит.

– Я не думала, что всё так сложно, – прошептала Рыжова.

– В какой-то мере вам проще, у вас нет стольких условностей, – я мягко улыбнулся. – Ну так как, согласны понаблюдать за жизнью кланов в их естественной среде обитания? Да ещё и деньги за это получать?

– Я согласна попробовать, – почти через минуту ответила Рыжова, когда я уже думал, что ответа так и не услышу. – Но я не буду навязываться. Если мы с вашей мамой не договоримся, то и от сопровождения я откажусь, просто не смогу работать в таких условиях.

– Ладно, договорились, – и я вышел на улицу, вдыхая прохладный, но уже не обжигающе холодный воздух. Можно сказать, что одно дело сделано. А теперь можно и в лаборатории наведаться.

При входе в лаборатории я не встретил охранников. То есть, их там вообще не было. Зато всё то время, пока я шёл до лифта, меня не покидало ощущения взгляда, буравящего спину. Потом к этому ощущению присоединилось чувство беспокойства, всё время хотелось оглянуться. Похоже, Громов начал что-то очень конкретное делать с защитой, и лаборатории, оправдывая своё предназначение, стали ещё и полигоном для обкатки того, что в итоге получается. А получалось нечто очень неплохое и, похоже, невероятно сложное.

Тихон сидел за столом и что-то разглядывал через увеличительный прибор.

– Интересно? – спросил я, падая на стул.

– Да, довольно необычная работа с материей, – Тихон отодвинул увеличительный прибор от глаза, положил на стол и только после этого посмотрел на меня. – Если ты пришёл за своим заданием по защите, то его пока нет. Ушаков не закончил дело. Должен был сегодня прийти, но так и не появился.

– Егор ранен, – Тихон не задавал вопрос, но я всё равно на него ответил. – Но, думаю, что после произошедшего, примчится сюда, как только на ногах будет стоять. У него теперь есть очень большой стимул закончить защиту.

– Что значит ранен? – Тихон нахмурился.

– Его похитили и пытали, хотели сюрприз в виде плохо узнаваемого трупа правнука Андрею Никитичу подкинуть, – я принялся чертить какие-то линии пальцем по столу. – Я только не пойму, как его вообще смогли выследить? Егор очень хорошо обучен. Он не мог не заметить слежки.

– Мог, – Тихон встал и, обхватив себя руками, прошёлся вокруг стола. – Мог, Костя. Это я виноват в том, что мальчику пришлось пережить. В самый первый раз, когда мы работали над контуром, я не уследил за ним, слишком увлёкся процессом, и Егор выложился в ноль. Он был в таком жутком состоянии. Странно, что вообще куда-то смог доехать. Ночевал не дома, как я понимаю? – я кивнул. – Я предложил вызвать ему машину, но он отказался. Вот тогда-то его и сумели подсечь. Он бы не заметил, даже если бы кто-то на заднем сиденье в его же машине схоронился. Так что, это я виноват. Надо было лучше следить, и надо было настоять на том, чтобы его забрали отсюда. – Он остановился и посмотрел на меня. – Ему сильно досталось?

– Могло быть и хуже. Мы успели вовремя, – совершенно честно ответил я.

– Это хорошо. – Тихон сел на своё место. – Так зачем ты пришёл? Или плановая проверка, после длительного отсутствия?

– Да, нет, хотел спрятаться, чтобы отоспаться, но что-то уже и спать перехотел.

– Бывает, – философски заметил Тихон.

– Тихон, тут такое дело, скорее всего, один обруч Совету придётся отдать, независимо от того, как сработают мои юристы, – здесь было тихо и спокойно. Остальных сотрудников не было видно, но до меня быстро дошло, что сейчас обед, и скоро они вернутся, наводя обычную для лаборатории суету.

– А ты что, сомневался? – Тихон даже фыркнул, открыл стол и вытащил готовый обруч. – Держи.

– Вы его уже изготовили? – я взял эту изящную вещицу и покрутил в руке.

– Так, я же говорил, что как знал, пару заготовок заранее сделал, – Тихон потянулся. Я уже хотел спросить, сколько времени занимает создание самого артефакта, при условии наличия болванки, возможно, есть смысл разделить производство, как в дверь постучали и в лабораторию заглянул Звягинцев.

– Тихон, у тебя случайно… А, вижу, – он вошёл. – Константин Витальевич, Виталий Павлович попросил вас связаться с ним. Он почему-то не может дозвониться.

Я достал телефон и посмотрел на экран. Никаких сигналов не было, экран был абсолютно тёмный, словно умерший.

– О, чёрт, всё никак полог не сниму, совсем старый стал, – хлопнул себя по лбу Тихон, в ответ на мой удивлённый взгляд. – Из коридора уже можно звонить и принимать звонки, а сюда они не проходят.

– Ясно, – поднявшись со стула, я вышел в коридор и тут же набрал номер деда. Мне ответили после первого же гудка. – Что случилось? – без всяких предисловий спросил я.

– Я не сказал бы, что что-то случилось, но твой прадед внезапно вспомнил о моём существовании. Он, видите ли, не может до тебя дозвониться, а ему очень нужно, чтобы ты к нему приехал.

– Когда? – И что от меня нужно Ушаковым? Может, пленники не пошли на контакт? Или срочно обруч понадобился?

– Как можно скорее, – рявкнул дед. – И, кстати, почему до тебя никто не мог дозвониться?

– Тихон какой-то полог прямо в лаборатории повесил.

– Понятно, – дед замолчал, а потом добавил. – Я одного не пойму, ещё совсем недавно Ушаков делал вид, что меня не существует, даже в Совете сводил все контакты до пределов обычной вежливости, а тут… В общем, я тебе просьбу всесильного Андрея Никитича передал, на этом моя миссия выполнена. – И дед отключился.

М-да, поспать мне сегодня точно не дадут. Надо поехать, узнать, что там у Ушаковых стряслось, да про Егора уточнить.

Забрав у Тихона обруч, я направился к прадеду. Дежуривший в холле охранник указал мне путь до кабинета, но провожать не стал. То ли не получил подобного приказа, то ли просто не захотел ради меня куда-то переться.

– Я уже почти за своего здесь прохожу, – сдал я охранника прадеду, когда вошёл в кабинет.

– Ты и есть свой. Ты мой правнук, плоть от плоти, как говорится. К тому же они все прекрасно знают, что это именно ты и Люся спасли Егора. Мальчик собрал очень хорошую команду. На самом деле он принял это хозяйство в ужасном состоянии. Конечно, ещё не всё доведено до совершенства, но уже совсем не то, что было ещё год назад. И бойцы по-настоящему ценят своего командира. И, разумеется, благодарны человеку, который им этого командира сохранил. – Андрей Никитич внимательно меня осматривал. Он всегда так делал, словно пытаясь что-то разглядеть, то, чего не заметил при нашей первой встречи.

– Вот обруч, вы из-за него хотели меня видеть? – я положил обруч на стол, и Ушаков с любопытством посмотрел на лежащий перед ним артефакт.

– Нет, но я рад, что ты выполнил обещание, – он отодвинул обруч в сторону и положил на стол мой обрез. А также мешок с патронами. – Ты забыл его на заводе. Парни вычистили его, заменили пружину, кое-где даже лак подновили.

– Я вижу, – на самом деле я совсем про него забыл. Вот ведь. Иногда память Зелона меня сильно подводит. Он не знал огнестрельного оружия, и поэтому я до сих пор больше забочусь о сохранности колюще-режущих игрушек, чем о стволе. – Вы меня позвали, чтобы отдать его? – Странно, он вполне мог кого-нибудь сгонять, чтобы отдать обрез, зачем он меня-то выдернул?

– Я так понимаю, именно из него Великий князь получил внезапный сердечный приступ? Или, отчего он там скончался? – Ушаков продолжал внимательно на меня смотреть. Мне уже не по себе от его взгляда стало.

– Да, это именно тот самый обрез, – ответил я, надо сказать, довольно осторожно.

– Храни его. Когда-нибудь его ценность сложно будет оценить деньгами, особенно для ценителей. – И Андрей Никитич скупо улыбнулся.

– Я могу узнать, где Егор? Его можно навестить?

– Егора пришлось перевезти в Центральную больницу, – Ушаков поморщился. – Котов лучший хирург, но этот упрямый баран всегда берёт пациентов только у себя в «родном» отделении. Объясняет это тем, что может творить чудеса только в своей операционной, своими инструментами и со своей медсестрой.

– Хм, да вы не беспокойтесь, мы там недавно в отделении ремонт неплохой сделали, Егору понравится, – я не удержался и хмыкнул. – Вот как знали, что скоро половина семьи там окажется. То я, то дед с Назаром Борисовичем. Теперь вот Егор с Люсиндой. Кстати, насчёт Люсинды.

– А что такое с девочкой? – Андрей Никитич, казалось, потерял к нашему разговору всякий интерес, потому что задал свой вопрос довольно равнодушным тоном.

– Да всё нормально с ней. Насколько я понял, кроме нескольких синяков на шее и общих переживаний, в основном за Егора, а не за себя, у Люсинды больше никаких повреждений нет.

– Ну, это весьма спорный вопрос. Целители ещё не выдали мне общего заключения. – И Андрей Никитич принялся перекладывать на столе какие-то бумажки.

– И всё же, я не думаю, что ей следует оставаться в клинике…

– Насколько я понял, в этой клинике, несмотря на ремонт, проведённый Кернами, существует некоторый дефицит в сиделках. Лично я думаю, что Люсинда лучше всех справится с уходом за Егором. Да и охране будет легче ориентироваться. – Что-то Андрей Никитич как-то странно юлит. Что происходит?

– Хорошо, я спрошу прямо. Когда мне вернут мою помощницу? – вот теперь я в упор разглядывал главу клана Ушаковых.

– Не в ближайшее время, – он прекратил суетиться и вернул мне пристальный взгляд. – Мой тебе совет, Костя, найди девочке замену. Потому что Люся вряд ли вернётся к тебе на службу, по крайней мере, не в ближайшей перспективе.

– Мне интересно знать, почему? – я опёрся на стол и даже чуть подался вперёд, сокращая расстояние между нами.

– Потому что это будет не совсем уместно, – ответил он и улыбнулся очень жёсткой улыбкой, которая совсем не коснулась глаз. – Можешь навестить Егора. Он уже в сознании. Котов всё же творит настоящие чудеса. Я предупрежу охрану, чтобы тебя не мурыжили в коридоре. Возможно, тебе удастся выяснить больше, чем известно мне. А пока давай поговорим о другом.

– И о чём же вы хотите поговорить? – я продолжал буравить его тяжёлым взглядом. Что могло такого произойти за неполные сутки, из-за чего я лишился помощницы?

– Ты садись, чего стоишь? В ногах правды нет, – Ушаков кивнул на стул, стоящий напротив него, и, подождав, когда я устроюсь за столом, продолжил разговор. – Я хочу поговорить о свадьбе. Когда, где, будет ли присутствовать император. Порадуй старика, расскажи ему интересную историю.

## Глава 6


Егор очнулся под утро. Ещё ночью его перевели в операционную: всё-таки те уроды повредили некоторые внутренние органы, к счастью, без разрывов и обильных кровотечений. Но операция всё равно понадобилась. Правда, она не длилась много времени. Котов всего лишь провёл ревизию, чтобы ничего не пропустить и подправил нанесённый ущерб.

Когда Егор очнулся, у него даже уже повязки не было. После того как поработал хирург, в дело вступили целители, владеющие жизнью, и о том, что в его внутренностях недавно ковырялись, Егору напомнил лишь тонкий белый шрам на животе.

Котов посчитал, что ничего страшного с парнем нет. Ногу загипсовали, рёбра стянули и перевели в вип-палату. При этом лучший хирург страны не прекращая ворчал, что его побеспокоили из-за какой-то неинтересной ерунды. Но в итоге всё-таки посоветовал не перенапрягаться и полежать под его наблюдением хотя бы недельку.

Егор проснулся и, приподнявшись на локтях, оглядел место, где оказался. Он в палате был один. Не увидев никого, кто мог бы ему объяснить, что произошло с того момента, как привезённый прадедом целитель погрузил его в кому, Ушаков слегка заволновался.

Словно услышав или почувствовав, что он не спит, в палату заглянул охранник.

– Слава богу, – с чувством произнёс боец. – Вам что-то нужно, Егор Александрович?

– Где я? – голос звучал хрипло, и говорить Егор мог только громким шёпотом. Со связками местные целители, похоже, вообще решили не заморачиваться.

– В Центральной клинике, – тут же ответил охранник. – Вам нужно было сделать операцию, и Андрей Никитич не согласился на другого хирурга, кроме Котова.

– Понятно. – Егор прислушался к себе. – Ну, можно сказать, что я вполне неплохо себя чувствую. – Он замолчал, а потом быстро спросил. – Со мной в том проклятом цеху девушка была, ты, случайно, не знаешь, где она? – Больше всего он боялся, что Люсинда – это плод его воображения, сгенерированный измученным мозгом, просто чтобы отвлечься от происходящего. И что сейчас боец ответит, что никакой девушки там не было.

– Знаю. Люсинда Викторовна попросила показать ей, где часовня, когда вы просто уснули, а не… – он недоговорил, но Егор и без этого понял.

– Здесь есть часовня? – он удивлённо приподнял бровь.

– Во всех крупных клиниках есть часовня. Люди умирают, знаете ли, а целители всё-таки не боги. Да и родственникам иной раз требуется утешение, – проворчал охранник.

– Помоги мне подняться и проводи туда, – приказал Егор, и едва не столкнулся с бунтом, потому что боец не был уверен в том, что ему можно вставать. Но бунт был быстро подавлен, и один из охранников, подчиняясь командному произволу, помог Егору встать на ноги. Ходить с помощью костылей было непривычно, но по-другому загипсованная нога не давала передвигаться. Конечно, целители поработали с костями, и они уже начали срастаться, но до относительного выздоровления необходима была та самая неделя, которую Егор должен был провести в клинике.

Люсинда сидела на скамье и даже не молилась, а просто смотрела на суровые лики святых и тихонько плакала.

– Ты мне не ответила, – она вздрогнула, когда с краю скамьи сел Егор, выставив ногу в проход. – Ты выйдешь за меня?

– Зачем ты встал? – Люсинда тут же переполошилась. – Тебе нельзя вставить.

– Тогда только от тебя зависит, как скоро я вернусь в кроватку. – Егор криво усмехнулся. – И да, я могу быть, кроме всего прочего, очень нудным и настойчивым.

– Ты будешь нудно и настойчиво гробить своё здоровье? – Люся обошла скамью и села на корточки, чтобы видеть его лицо.

– И это в том числе. – Кивнул Егор. – В итоге тебя загрызёт совесть, так что просто ответь на мой вопрос.

– Егор, ты же понимаешь, что это невозможно, – Люся покачала головой. – Это только в романах и сказках девушка вроде меня выходит замуж за парня, вроде тебя. В жизни так не бывает.

– Люсь, я тебя не спрашиваю про это, – отмахнулся Егор. – Если ты сейчас скажешь, что ты просто не хочешь и что… и что кот Керна ошибся, и ты меня не любишь, я просто отстану и больше никогда не подниму эту тему. Но если есть какие-то другие причины, лучше их даже не озвучивай, потому что я приму только это в качестве отказа.

– А эти коты когда-нибудь ошибаются в таких вещах? – с тоской в голосе спросила Люсинда.

– Если скажешь нет, то твой случай будет первым, – Егор, не отрываясь, смотрел на неё. – Мой прадед отдал свою любимую дочь за деда Керна, потому что её кошка была ну очень к молодому Виталию неравнодушна. – Егор усмехнулся, а потом снова стал серьёзным. – Так кот ошибся?

– Ты же знаешь, что нет, – Люся пересела на соседнюю лавку. – Зачем ты это делаешь? Зачем нарываешься на неприятности?

– Потому что это происшествие показало мне прежде всего, что я вполне смертен. К тому же совершил столько ошибок, что женитьба на тебе, никакой роли в моей предстоящей порке не сыграет. К тому же ты нравишься прадеду, так что, думаю, в итоге всё будет хорошо. Помоги мне встать, – попросил он.

Он прекрасно владел собственным телом, но всё же сейчас ему было тяжело подниматься, всё-таки недавняя операция давала о себе знать. И он честно хотел лечь и выполнять все требования целителей, но только после того, как сделает то, что запланировал. Поэтому вместо того, чтобы идти обратно в палату, Егор заковылял прямиком к служителю, который что-то раскладывал на алтаре. Охранник, притащивший его сюда, переглянулся с Люсиндой и поспешили за Егором.

– Вы можете прямо сейчас совершить обряд венчания? – спросил он, а Люсинда чуть не упала, зажав рукой рот. Охранник же икнул, побледнел и побежал из часовни, вытаскивая на ходу телефон.

Выбежав в коридор, он набрал номер Андрея Никитича. Звонить было страшно, но ещё страшнее было нарваться на последствия сумасшедшего поступка командира.

– Ушаков, – раздался голос главы клана в трубке, и он пару раз выдохнул, прежде чем ответить.

– Николай Алексеев, я командир поста охраны в клинике…

– Что с Егором? – перебил его Ушаков.

– Эм, он сейчас женится, – выпалил Николай.

– На Люсинде? – более спокойно спросил Андрей Никитич.

– Да, на ней, – ответ последовал незамедлительно.

– Будь свидетелем, – коротко приказал Ушаков и отключился. А Николай озадаченно посмотрел на телефон.

– Я чего-то не понимаю? – вопрос он задал вслух, но ответа на него, естественно, не дождался. Пожав плечами, он проскользнул обратно в часовню и встал рядом с Егором, который в этот момент убедил служителя, что в своём уме и прекрасно понимает, на что идёт.

Люсинда же, которая столько времени не спала, и столько пережила, вообще не сразу сообразила, что происходит, и опомнилась лишь в тот момент, когда служитель объявил её женой Егора и разрешил им поцеловаться. Что-то менять было поздно. Егор забрал выписанное служителем свидетельство о браке, и только после этого позволил увести себя в палату.

– И что дальше? – Люсинда села на край его постели, когда он был устроен и выслушал все маты Котова, который в выражениях не стеснялся, и ему было плевать, что материт он одного из Ушаковых. Пригрозив напоследок привязать Егора к кровати, Котов осмотрел его и, не найдя ничего криминального, вышел из палаты, оставив молодожёнов наедине.

– Можешь воспользоваться советом Котова и привязать меня к кровати, – Егор улыбнулся. Не усмехнулся, как обычно, а именно улыбнулся. – Сейчас я вряд ли способен на подвиги, а подтвердить брак, вроде бы полагается.

– Я серьёзно, – Люсинда легонько ударила его в обнажённое плечо.

– Я тоже. Подтверждение брака – это очень серьёзный процесс, который нужно ещё совершать, по рекомендации целителя, – Люся снова его легонько толкнула. – Ай, чего ты дерёшься? Смотри, прадеду пожалуюсь, что ты меня бьёшь.

– Ещё скажи, что это я заставила тебя под дулом пистолета жениться на мне. И Николая взяла в сообщники. Он тебя держал, чтобы ты не сбежал, – Люся фыркнула.

– А ты знаешь, деду понравится эта версия, она оправдает абсолютно всё. Не зря же он всем рассказывает, кто его слушать хочет, как ты его убить пыталась, а я стоял и ушами хлопал.

– Господи, куда я попала? – Люся закатила глаза.

– Ты привыкнешь. Уж от своей семейки я смогу тебя защитить. – Сейчас Егор был предельно серьёзен. – Люсь, я же сказал, в самом крайнем случае я смогу нас прокормить. К Керну пойду или к Юрке Вольфу. Не переживай.

– Я не за себя переживаю, – она погладила его по голове, не переставая удивляться, насколько чёрные у него волосы.

– Я смогу нас защитить, – серьёзно повторил Егор. – Поверь мне, просто поверь.

***

Вопрос Андрея Никитича поставил меня в тупик. Но не отвечать на него я причины не видел, поэтому совершенно спокойно сказал.

– Десятого сентября. Император будет. А вот где, пока не знаю. Сегодня планирую к Вольфу напроситься. У него бальная зала приличного размера, да и не убожество вроде.

Прадед задумчиво посмотрел на бумаги, затем резко поднялся и вышел из-за стола.

– Иди за мной, – и пошёл к выходу из кабинета. Я вскочил и бросился его догонять.

В этой части огромного дома Ушаковых я ещё не был. Выполнено всё было в том же сдержанном стиле, но каком-то более тёплом, что ли. Похоже, меня вели куда-то по жилой части дома. До этого, дальше официальной части я не допускался. Можно ли это расценивать как признание? Да хрен его знает. Я вообще не могу понять, как ко мне относятся Ушаковы, ни все вместе, ни каждый по отдельности.

Тем временем, шедший впереди Ушаков свернул в боковой коридор, и вскоре мы вышли из дома на улицу, очутившись в огромном заснеженном парке.

Прадед не накинул даже пальто, значит, идти было недалеко. Вскоре перед нами показалось круглое строение под высоким куполом. Чуть поодаль расположилась семейная часовня. Андрей Никитич открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой. Это был зал. Всё пространство строения занимал один огромный зал. Много стекла и зеркал. Сверкающие люстры каскадами спускались с потолка. Всё было воздушным и праздничным. А многочисленные окна можно было открыть, если становилось душно.

– К этому зданию ведёт отдельный вход с примыкающей частью парка. В сентябре здесь довольно живописно. И очень хорошо создаётся коридор охраны. – Ушаков задумчиво осмотрел зал. – Когда-то я именно здесь выдавал свою дочь за твоего деда.

– Вы мне предлагаете свой дом для свадьбы? – Уточнил я, прикидывая, как буду расплачиваться с ним. Но отказаться тоже не мог, потому что Ушаков одним этим жестом снимал с меня кучу проблем.

– Ну, наверное, я не похвастаться тебе захотел, поэтому притащил сюда, – ядовито усмехнулся прадед. – Передай Марии, чтобы она составила список помощников. Я предупрежу Устинова, чтобы он с ней всё согласовал. С завтрашнего дня эта часть парка будет для вас открыта на постоянной основе. Можно приступать к приготовлениям. Тоже касается и часовни.

– Я, – кашлянув, я прямо посмотрел на него. – Я не знаю, как буду рассчитываться.

– Костя, иногда ты меня бесишь, больше, чем Егор. Вот уж действительно, где родство сыграло. Если тебе так будет проще – это мой свадебный подарок. Больше ничего не получишь, так для тебя достаточно приемлемо будет?

– Ну, в общем, да, – я кивнул. – Как там ваши пленники? Не слишком артачатся?

– Нет, – Андрей Никитич покачал головой. – И мне даже не пришлось твою фотографию вешать на стене в допросной комнате.

– Это было бы сложно объяснить, что делает моя фотография на стене в допросной, – я даже растерялся, повторив за ним впечатлившую меня фразу.

– Это моя допросная, а ты мой правнук. И только мне решать, где любоваться своим правнуком, – отрезал Ушаков.

– Ну, спасибо, хоть не в сортире, – не удержался я от подколки.

– Тебе никуда не надо спешить? – он прищурился, а я понял, что скоро договорюсь.

– Да, я как раз вспомнил, что у меня есть дела, – и повернулся к дому. Во-первых, я не знаю, как выходить отсюда через парк, а, во-вторых, мне нужно было ещё обрез забрать из кабинета.

Что характерно, провожать он меня не стал. То есть, в дом мы зашли вместе, но по дороге Андрей Никитич куда-то свернул, предоставляя мне шанс заблудиться в их замке самостоятельно. К счастью, географическим кретинизмом я не страдал и вполне нашёл дорогу назад.

Домой добрался, когда уже начало темнеть. Анна ждала меня, устроившись на диванчике в холле. Раньше его здесь не было, но, проследив, как именно он стоит, я понял, что на этом элементе настоял Громов. Чтобы попасть на лестницу, ведущую к жилым помещениям, нужно было его обогнуть. При этом нападающий потеряет скорость и даст обитателям дома дополнительные секунды, чтобы приготовить достойный ответ.

– Костя, – она поднялась мне навстречу и обняла за шею, прижавшись всем телом. – Наши стычки не улучшают настрой на хотя бы нормальные отношения. А ведь нам ещё предстоит стать родителями общих детей. И это то, чего будут ждать от нас всё, включая императора.

– А ему что за печаль? – я притянул её за талию ещё ближе. Она очень красивая, проблем с зачатием ребёнка у меня точно не будет. Но Анна права. Дитя не виновато, что мы не любим друг друга. Поэтому мы должны как минимум попытаться нормально существовать на одной территории.

– Слияние кланов, милый, происходит, дай бог, раз в столетие. Ты представляешь, что в итоге получившийся клан, скорее всего, станет крупнее и если не влиятельнее Ушаковых, то очень близко к этому. И все, затаив дыхание, будут ждать появления наследника, как гарантию того, что этот новый клан прочно встанет на ноги. Так что да, императору будет как минимум интересно наблюдать за нами. – И она поцеловала меня. Сопротивляться я не стал, и уже через минуту пришло осознание, что я настойчиво тяну её к дивану.

– Кхм, мне что сигнальные чары на вас установить? – Мать подошла к нам и выдернула Анну из моих рук. – Костя, пожалуйста, позволь мне сделать так, чтобы, хотя бы у тебя всё прошло как надо.

– Я позвоню, – Анна быстро чмокнула меня в щеку и вышла из дома.

– Мам, мы уже не сопливые подростки, и сумеем избежать последствий.

– Я тоже так думала, и в итоге у меня появился ты, – обрубила она мои попытки возражать. – Костя, я тебя очень люблю и не хочу, чтобы ты разрушил всё то, чего тебе удалось в последнее время добиться, из-за сиюминутной прихоти. Как только было объявлено о вашей помолвке и последующем слиянии, вы тут же оказались под прицелом сотен взглядов. И не все они доброжелательные.

– Мама, я всё понимаю и постараюсь держать себя в руках, – я даже сам почувствовал, насколько неискренне это прозвучало. Уж себе можно и не врать. Если я где-то смогу зажать Анну, то терпеть точно не буду. Ну а недоброжелатели пусть попробуют пасть открыть. Вон, Ушаков мною пугать всяких несознательных личностей планирует. Не думаю, что это странное желание на пустом месте родилось. И двадцать семь кланов как минимум задумаются, прежде чем снова про меня гадости говорить.

– Ладно, сделаем вид, что я тебе верю, – вздохнула мать. – Ты связался с Вольфом насчёт зала?

– У меня новости гораздо лучше. Андрей Никитич предложил воспользоваться залом в его парке. Сказал, что и с охраной никаких проблем не будет, и место живописное.

– Дед предложил ангельскую ротонду? – брови матери взлетели вверх.

– Я понятия не имею, как называется этот павильон. Устинов с тобой свяжется. Надо список допущенных подготовить.

– Устинов? – мама нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто это.

– Заместитель Егора. Подозреваю, что когда сам Егор поправится, охрана свадьбы станет его обязанностью, но пока вот так.

– Боже мой, Костя, это невероятно. – Она взвизгнула как девчонка и обняла меня.

– Да, похоже, меня лишили Люсинды, но тебе я нашёл замечательную помощницу. Завтра съездишь по вот этому адресу, она будет ждать. И сразу с Устиновым свяжетесь. А я пойду уже спать. Если завтра меня кто-нибудь разбудит, не обижайтесь, – я чмокнул её в макушку и пошёл спать.

## Глава 7


– Константин Витальевич, – стук в дверь вырвал меня из сна. Я посмотрел на часы – половина седьмого. Да вашу ж мать! Встреча с Подоровым назначена на десять, я ещё как минимум полтора часа мог спать. Стук в дверь повторился. – Константин Витальевич, вы не могли бы посмотреть, что это тут у нас?

– Назар Борисович, если это живое, просто пристрели из своего знаменитого ружья, только не стой над душой, – прорычал я, натягивая подушку на голову.