Иннокентий Белов
Комсорг

Глава 1

Безвольно притихшая на несколько минут после долгого эротического полета куда-то очень вдаль Светка внезапно пришла в себя. Завозилась на скомканной простыне, скинула мою коварную руку, подобравшуюся сзади и плотно охватившую всей своей кистью ее роскошное полушарие третьего размера, со своей упругой груди, после чего сразу же резво вскочила с кровати.

Той самой легендарной полуторки, на которой в Советской стране зачата, минимум, половина всех детишек в половине советских семей.

Сам когда-то начинал пару раз серьезные отношения именно на такой кровати, стараясь все же побыстрее купить настоящую тахту. Не хватает мне здесь простора для настоящего вдохновения, то есть стало не хватать, когда вошел в тело и перестал быть худощавым парнем.

Сверкнула Света голой спиной, довольно неосторожно потянулась к полотенцу на стуле, который стоит в метре от коврика при кровати. Явив моему заинтересованному взгляду в полутьме неотвратимо наступающего зимнего вечера богом данную при рождении и еще отлично тренированную легкой атлетикой роскошную спину и все, что пониже ее.

И еще длинные стройные ноги легкоатлетки со всеми интересными подробностями и заманчивыми впадинками.

Потом сразу спохватилась, что оставила все эти интимные закоулочки для моего нелегального просмотра и судорожно заматываясь в широкое, длинное полотенце из таллинского универмага, бросила уже изначально недовольный взгляд на меня.

Не любит моя подруга очень почему-то, когда ее голой разглядывают, даже если только что спали вместе совсем по-взрослому.

И даже два раза подряд спали очень сладко. Я-то точно на небеса слетал в самом процессе и по факту. И от третьего подхода не отказался, и от четвертого, чертовы гормоны молодого тела все так же толкают на подвиги, стоит только возбуждающий аромат молодого девичьего тела ощутить ноздрями.

Однако, тут не все от меня пока зависит. Светка к полному разврату совсем не готова, ведь еще неделю назад была абсолютно невинной девушкой во всех смыслах этого слова.

Предчувствуя бдительный взгляд подруги, я сразу же закрыл глаза и ловко прикинулся спящим бревном, как подсказывает поступить мне мое взрослое сознание.

– Игорь! Пора вставать! Я в ванную, а ты кровать застилай! Срочно!

Таким явно командным тоном выдает мне девушка приказания в момент неприкрытого душевного смятения от того, что скоро может хозяйка квартиры вернуться.

И вдруг заглянет в мою комнату?

А у нас тут совсем не прибрано, сразу станет понятно, что мы, оставшиеся наедине в квартире молодые совсем ребята не только невинным образом музыку слушали.

Все-таки первая красавица на своем потоке и вообще – очень ответственная по жизни девушка!

Не положено ей таким запретным делом заниматься, пока штампа в паспорте нет! Вот о чем настойчиво говорит комсомольско-девичья совесть!

Поэтому может себе позволить покомандовать от широты души, я уже примерно понимаю, как у нее в семье на самом деле все устроено.

Что главная там – однозначно матушка, однако мой солидный жизненный опыт подсказывает мне различные способы комфортного совместного проживания. Даже с такой серьезной и уже очень целеустремленной молодой теперь женщиной.

Как говорится – плавали, знаем!

Как вести себя с ней в отношениях солидно и по-взрослому, что требуется в первую очередь начинающей новую жизнь девушке. Далеко не такой прошаренной и понимающей саму жизнь, как я собственной персоной.

И ее фигура сразу же исчезла в коридоре квартиры, шлепая разношенными тапками, потом хлопнула дверь ванной, где немедленно зашумел душ. Быстро это она в ванну забралась, выработанная общажной жизнью такая правильная и осмысленная привычка не терять времени при виде свободного пока душа и льющейся еще воды. Когда слишком много набирается желающих помыться на те четыре душевые кабинки на всем этаже общаги. Да еще постоянно один душ или даже парочка не работают нормально, то горячей воды нет, то холодной, то вода вообще никакая не течет.

Вот, все хочет контролировать самостоятельно в своей жизни девушка и я ее хорошо понимаю, ответственная она очень.

«Знает, наверно, по жизни в русской глубинке, что мужики местные весьма ленивые, бестолковые и очень безынициативные существа. Мечтающие только выпить водочки по любому поводу и пожаловаться на жизнь своим собутыльникам», – улыбаюсь я.

Не зря же в бюро ВЛКСМ своего потока входит.

Да, в профессионально-техническом училище комсомол еще активно существует, пока взносы всего по две копейки собирают среди учащихся. И на собрания ходят, что-то там единогласно поддерживают и с инициативами, сверху спускаемыми, дружно выступают.

Вот уже на хлебозаводе или кондитерском комбинате с таким делом сильно посложнее станет, никто отдавать по полтора рубля из своих, кровно заработанных, не захочет за просто так, за одну только принадлежность к самому передовому отряду советской молодежи.

Когда поступать никуда больше не требуется, а впереди только рабочая такая жизнь!

Там уже взрослая жизнь начинается, от получки до аванса она строго заключена в рамки, становится не до всяких в основном формальных постановок, поэтому очень сильно редеют ряды передового авангарда.

Пока совсем полностью не заканчиваются, а зарекомендовавшие себя хорошими организаторами комсомольские вожаки не переходят на работу уже освобожденными секретарями по указанию местного райкома комсомола.

Следы наших плотских радостей срочно пора убрать, а то придет моя хозяйка, Таисия Петровна – вот что мне сигнализирует моя подруга, немного такая наивная еще.

Хозяйка ведь может в комнату постучаться, может обо всем сразу догадается!!!

Когда увидит следы преступления – расстеленную полуторку и смятую простыню среди бела дня!

И предметы туалета, разбросанные по имеющейся в наличии мебели!

Так, конечно, только Светка наивно думает, я-то уверен про себя, что моя хозяйка уже обо всем давно догадалась и только радуется за своего любимого арендатора.

Что я приличную девушку себе сразу нашел, а не со всякими шлюндрами районными тут трусь.

Этих шлюндр она всех по именам знает хорошо и мне никогда не посоветует.

Света и точно – приличная девушка, она в этом уверена, как всякий много поживший человек.

А то, что она уже немного не девушка, к такому известию Таисия Петровна относится спокойно, как взрослая женщина.

Когда-то такое событие все равно должно было случиться, так почему не с таким хорошим парнем, как ваш покорный слуга.

Да и я, как тоже немало повидавший разных отношений мужчина – в этом полностью уверен!

Пусть в прошлой жизни как-то прошел совсем мимо таких волнительных вариантов.

Чтобы брать именно молоденькую девушку и делать ее женщиной, воспитывая под себя родимого. Такие знакомые парни и целые семьи у меня имелись перед глазами и там, в большинстве случаев, все пошло совсем не так, как поначалу взрослый доминирующий самец рассчитывает. Стали со временем сами безнадежными подкаблучниками или просто беспощадно получили под зад самим течением исторического прогресса и были отправлены искать себе новую дурочку. Раз именно эта, поначалу так доверчиво хлопавшая наивными глазками, девушка таковой не оказалась по итогу.

Все с разведенками и уже опытными в половых вопросах в основном женщинами гулял, где все просто и легко в этом плане. В общем, совсем не искал трудностей с невинными девушками, а даже как-то вполне осознанно избегал их.

Как начал с курсантских времен опасаться постоянно такой засады, так всю взрослую жизнь и прошел под этим флагом быстро возможной любви.

Так останешься непреднамеренно ночевать в гостях, потом побарахтаешься разок с внезапно ставшей доступной подругой в ее комнате, а утром тебе уже будущий тесть с будущей тещей тапочки по-семейному выделяют и зятем ласково называют.

И деваться теперь некуда совсем! Как приличному человеку – комсомольцу или уже даже кандидату в члены КПСС, состоящему на воинской службе в училище для перспективных офицеров-подводников!

Перспективных в смысле большого денежного довольствия где-нибудь на Севере или ТОФе, еще довольно быстрого продвижения по службе. Подводники и летно-подъемный состав авиации воинские звания на год быстрее остальных служивых получают.

Когда-то это было важно, да и сейчас на самом деле греет многие офицерские души.

А если ты решишь быстренько про такое дело позабыть, типа – подумаешь, переспал и переспал, с кем не бывает. Тогда делегация из настойчивой матери и плачущей дочурки в парткоме училища так же быстро тебя до отчисления из училища доведет на самом деле.

И тогда, здравствуй, Северный флот! Крайне суровые годки радостно встречают бывшего курсанта на каком-нибудь замурзанном тральщике, а впереди прочие радости срочной службы в арктических широтах!

Качка во время шторма в Северном ледовитом океане такая бывает, что девять кругов дантовского ада как-то с добрым таким юмором воспринимаются.

Как бы там товарищ Алигьери не сгущал краски из своей итальянской жизни! Где всегда тепло и везде апельсины на деревьях просто так растут.

С такими моментами в прошлой жизни я уже хорошо знаком. Нечасто такое случалось, однако данный вариант совсем неизбежный, если все участвующие стороны на принцип пойдут, а не договорятся как-то тихо, мирно и благочинно.

Есть даже немного знакомые парни из других рот, которые пошли на этот самый принцип, отказались жениться наотрез на девушках сомнительных добродетелей и как-то утром, на общем построении факультета, были вызваны из строя, отчислены из училища, после чего промаршировали в роту обеспечения.

Парень из моего взвода с интересной фамилией Есиков тоже попал в такой переплет-дуплет в самом конце первого курса.

Ходок по теткам он был в то время весьма изрядный, поэтому так получилось, что понесли от него одновременно одноклассница по школе из весьма приличной семьи и веселая, уже достаточно самостоятельная, медсестренка из Военно-морского госпиталя.

Ибо опускал он свой молодильный агрегат во все емкости на своем жизненном пути без всякого разбора.

– Не знаю, что и делать, – озадаченно лохматит он передо мной ладонью густые еще тогда, свои кучерявые волосы, – хочется, конечно, с медсестренкой остаться, если мое мятущееся сердце послушать… Только если посмотреть с другой стороны – это же моя одноклассница, нежная и ранимая девочка, родители наши опять же хорошо знакомы, скандал страшный начнется…

Выбор он сделал все же как человек, хорошо понимающий грядущие перспективы будущего.

Выбрал одноклассницу, как местами приличный человек, благо медсестренка особо даже не настаивала, сразу же решительно нашла другого папу своему будущему ребенку.

Папа еще у одноклассницы серьезный мужчина оказался, по военкоматам все служил и зятя хорошо на карьерный путь наставил. Тот сразу в КПСС ломанулся вступать в числе самых первых, и в ротных комсоргах свое будущее счастье нашел, стал ЗКР-ом по политической части

Ну, у него такое дело, справедливости ради надо отметить, очень хорошо пошло. По призванию и происхождению пошло, так сказать, очень пламенный трибун и оратор вырос рядом с нами.

Прямо один в один, как товарищ Троцкий, в суровые годы революции и гражданской войны, только совсем наоборот.

Воспитался наш взводный двойной залетчик очень идейным товарищем и с невероятно хорошим знанием предмета жег яростным глаголом половую распущенность, приспособленчество, взяточничество, коррупцию и карьеризм!

Даже мне помог съехать с одной странно скользкой темы, когда препод на «Тактике морской пехоты СССР» случайно обнаружил у меня на занятия в тетрадке текст так называемого «Гимна американских подводников».

Ничего там такого, намекающего на как бы антипартийную позицию как бы молодого троцкиста не было в этой незамысловатой песне, поэтому комсомольское собрание взвода заслушало вопрос и рекомендовало мне больше читать классиков марксизма-ленинизма.

А не поддаваться пропаганде западного образа жизни вероятного противника…

Ладно, я быстро поднимаюсь и застилаю кровать, не стоит по сущей ерунде нарываться на кое-какие лишние проблемы в начале почти семейной жизни. Тем более в моем достаточно уязвимом положении более младшего по возрасту парня.

Которому только три дня назад исполнилось шестнадцать лет, когда я с заметным облегчением вступил во взрослую жизнь и возраст согласия по советским законам.

Подал сразу же в родном паспортном столе по месту прописки на первый свой паспорт, причем буквально на следующий день после совершеннолетия.

И Света этому моменту тоже очень порадовалась, что больше не рискует оказаться ужасной совратительницей взрослого по своим делам, но не по фактическому возрасту несовершеннолетнего мальчика.

Впрочем, такой незаконный секс у нас случился всего один раз на той самой снятой у знакомого мажора крутой квартире в семнадцатый день ее рождения.

И тут уже целых четыре раза мне такое счастье обломилось за последние восемь дней, когда Таисья Петровна уходит гулять по своим знакомым часика на два, а Света прибегает ко мне сразу после занятий в путяге.

Вообще с четырнадцати до шестнадцати лет в СССР производится экспертиза половой зрелости по закону от 1960 года, если ловят на занятии любовью таких прелюбодеев. Так что не все так однозначно получается даже по закону.

Ну, я-то легко докажу свою половую зрелость, могу еще всех экзаменаторов поучить, как детей умненьких и красивеньких с гарантией делать.

Да, есть у моей новой девушки и уже местами сожительницы такие строгие домашние закладки насчет того, что можно, а что – нельзя позволять ее парню. Наверно, от мамы такое строгое воспитание получено, тем более, что у той сразу три дочери имеются. Поэтому хорошо понятно, что повышенная строгость максимально присутствует в семье.

Чтобы доченьки слишком рано не разгулялись в маленьком городке под красивым русским названием Нерехта.

И не позорили честную рабочую фамилию вариантом принесения в подоле от неизвестного солдата из стройбата.

Ладно, я своего добился в самом для меня пока главном деле, уже пару раз у меня оставалась ночевать Светлана вместо того, чтобы тащиться весьма утомительным образом в общагу на Энергетиков.

С ее яркой внешностью гораздо спокойнее с кем-то из подруг кататься на общественном транспорте и желательно, чтобы их, этих боевых подруг, оказалось вокруг побольше. А то к ней одной постоянное приставание со стороны противоположного пола происходит в переполненных вагонах метро, автобусах и троллейбусах, устало идущих по нужным маршрутам.

Мужики советские в общественном транспорте сильно воняют табачищем и перегаром, потом и прочими прелестями после трудового дня на производстве. Но чувствуют себя поголовно неотразимыми красавцами, поэтому такое постоянное доминирование уже очень сильно надоело моей подруге.

Именно поэтому у нее непроизвольно появляется непреодолимое желание остаться слушать у меня в уютной комнате крутую музыку и никуда вообще не ехать этим уже наступившим вечером. Тем более, чтобы не страдать сейчас и на следующее утро тоже в переполненном автобусе и вагоне метро ни секунды эти тяжелые полтора-два часа, а просто дойти до учебного корпуса за пять минут по свежему морозцу.

Вместе со мной, конечно, если у меня машина на разгрузку так рано еще не пришла.

Заранее еще договаривается по телефону с кем-то из воспитателей в общежитии от моего бывшего ПТУ, чтобы не поиметь проблем с отсутствием по месту проживания на целую ночь.

Только мои гормоны требуют еще неизвестно мне самому сколько подходов к девушке, однако, когда хозяйка находится в своей комнате, пусть и отделенной от нас кухней и ванной с туалетом, ничего мне пока особо не обламывается с близостью. Никакого такого пиршества молодой плоти и ненасытной любви.

Приходится реально мучиться и вертеться на своей половине кровати, пытаясь уснуть рядом с такой прекрасной во всех отношениях подругой. Потом она все же соглашается заняться любовью очень по-тихому, потому что сама уснуть не может, чувствуя всей кожей всепроникающий поток моих гормонов-феромонов за своей спиной.

Твердые принципы у девушки есть, они мешают мне жить, но я надеюсь, рано или поздно подруга перестанет обращать свое внимание на то, как уютно шумит телевизор в комнате рядом. Когда хозяйка смотрит обязательное кино в половине десятого вечера после программы «Время».

Таисья Петровна вообще рано спать не ложится, явная она по образу жизни «сова».

Или придется искать отдельную квартиру для обеспечения нормальной семейной жизни для двоих очень молодых людей.

Поэтому Света не приветствует откровенное разглядывание ее полностью созревшей фигуры и даже в постели пытается постоянно прикрыться хоть уголком одеяла. От моих жадных взглядов и сногсшибательных гормонов моего молодого тела, вырабатываемых в каком-то немыслимом количестве.

Мне самому, конечно, такое не особенно нравится – слишком скромное поведение моей избранницы.

Ведь по сравнению с ее фигурой всякие там мадонны и примадонны отдыхают на раз-два, поэтому стесняться подруге абсолютно нечего.

Но я все же хорошо понимаю своим взрослым умом, что не стоит пока серьезно напрягать Светлану. Она и так сейчас в некоторых непонятках находится насчет того, как это совсем молодой паренек ее так ловко соблазнил, почему именно ему она и отдала первому свою невинность. При ее-то твердых принципах и явном желании поделиться основным достоянием честной девушки только со своим мужем и то уже после положенной свадебки и честного пира в родном городе.

Я сам ответ на такой вопрос отлично знаю и понимаю. Все же взрослый опытный мужик в теле подростка и скажет, и сделает все именно так, как требуется девушке, чтобы запустить процесс неотразимого соблазнения. И там погладит, и тут нежно потрогает, и разбирается досконально в тонкостях женского организма.

И в остальном веду я себя именно, как опытный мужик во всем по жизни. Те же весьма дефицитные билеты до Таллина беру по организованному лично блату на Варшавском вокзале, в универмагах и магазинах сразу вижу, что нужно покупать и сколько чего брать. В тех же кафешках эстонской столицы и остальных столовых знаю, как себя уверенно вести, еще легко отбиваю разные поползновения прочего мужского населения в сторону своей подруги.

Ведь еще хорошие деньги имею всегда на такие дела, покупаю все приглянувшееся, не глядя особенно на цену.

А чего там смотреть, не на рынке же товар покупаешь, а в настоящем советском магазине с четкими ценниками.

Ну, почти все, что шьется в самой Эстонии – можно легко перепродать даже в здорово избалованном разной заграничной фирмой, с ударением на последнем слоге, морском городе Ленинграде, что уже тогда говорить про весь остальной Советский Союз.

Да еще качественный шоколад с настоящей жевательной резинкой от «Калева» идет на ура, принося мне стабильный нелегальный доход.

Несравнимый с моей зарплатой на полставки грузчиком, даже если особо не надрываться с этой спекуляцией.

К тому же моя Светочка уже давно реально созрела для таких постельных кувырканий, природу ведь не обманешь, а гены пальцем не раздавишь.

Пока она шумит водой в ванной, старательно моясь после грехопадения, я убираю следы того, что случилось на кровати и некоторое время разглядываю ее внимательно.

Когда моя подруга выскочила из ванной с проверкой, в комнате уже все чинно и прилично, я тоже одет полностью в домашнее, негромко играют ее любимые модные итальянцы «Рикки э Повери». Ничто больше не напоминает о случившем недавно грехопадении юной красотки, заставляя ее смущаться и лишнего переживать.

В итоге создана такая расслабляющая обстановка и даже мое довольное лицо не мелькает рядом.

«Ну, как довольное? Сам бы я так не парился насчет скорого прихода хозяйки и провел бы еще пару успешных приступов к манящему телу Светы. И сам бы слетал в космос, и ее бы свозил туда же минимум один раз».

Однако, я уже ставлю чайник на кухне и вытаскиваю из холодильника «Наполеон» фирменного «Северского» производства. Разрезаю его аккуратно и раскладываю куски по фарфоровым блюдцам. Есть теперь у меня возможности заказывать и забирать в кафе-кондитерской на Московском проспекте всякие такие изделия по блатному знакомству.

Уже продал несколько стильных вещичек девчонкам из этой самой кафешки и подарил пару шоколадок самым обаятельным из них. В общем, быстро стал своим, проверенным покупателем и еще необходимым снабженцем кое-какими дефицитами. Захожу с шутками и прибаутками уже с черного входа, как положено такому всем нужному в строго регламентированной советской жизни человеку.

Разложив куски торта по тарелкам, зову подругу:

– Светлана, жду вас на кухне! Кушать перед поездом, везущем вас на малую родину, подано!

– Раз вы сегодня так выложились, вам можно и два куска тортика скушать! – это уже ей, заглянувшей в зеркало в прихожей и убедившейся, что выглядит она прилично.

Напоминание о ее страстности в постели опять не радуют девушку, но перекусить перед началом путешествия все же необходимо. Поэтому мы увлеченно наворачиваем «наполеон» и запиваем его горячим чаем с лимоном.

Половину торта унесла с собой Таисия Петровна к подругам, она часто прихватывает то мои яблоки с мандаринами, то что-то из кондитерки эстонской. Именно то, что я ставлю в холодильник или оставляю на обеденном столе постоянно для нее и ее многочисленных подруг.

Так мы с ней договорились уже давно.

Пусть порадует своих пенсионерок, тем более, что расплачиваться за пяток яблок «Гольдена» или кило мандаринов меня в овощном Ира с Людой уже совсем отучили.

– Ты здесь – хозяин, а не гость! Тащи с работы каждый гвоздь! Игорек, переставай нас смешить своими копейками!

Так прямо и сказали несколько раз, хотя я первое время исправно отсыпал мелочь за особенно красиво выглядящие фрукты из братской Венгрии или даже из борющегося с французским империализмом развивающегося Марокко.

Да, на дворе конец восемьдесят второго года, самое начало конца великого социального эксперимента.

В генсеках у нас теперь товарищ из КГБ Андропов, я сам лично вешал его портрет в кабинете Софьи Абрамовны вместо усопшего Леонида Ильича Брежнева. Портрет бровастого покойника отнес в свою комнату и спрятал за шкафом на будущее. Он теперь уже никому не нужен. Благо он не простой, а какой-то сильно улучшенный, жаль его выбрасывать на помойку.

Когда-нибудь открою свой бар на Думской, будет там висеть над полкой с напитками и радовать народ. Если, конечно, он сохранится за эти двадцать очень бурных лет впереди.

Директиса моя политическим чутьем обладает в полной мере, и я уверен, что еще трех последних генсеков точно переживет на своем прибыльном посту. А потом, наверно, махнет с накопленными богатствами в землю обетованную, где по слухам настоящий рай построен. Для определенной категории граждан с правильной родословной.

Мы пьем хорошо заваренный чай с девушкой, бабы Таи все нет и потом начинаем собираться.

Куда нас несет в этот морозный вечер двадцать восьмого декабря? Одна тысяча девятьсот восемьдесят второго года?

Когда в комнате так тепло и уютно, мурлыкает романтическая музыка, а на промерзшей улице суровый ветер с двадцатиградусным морозом немилосердно дерет щеки?

Остались бы здесь и снова слушали музыку, снова пили чай с чудесным эстонским мармеладом, а потом так заманчиво кувыркались бы на немного узковатой кровати…

Уезжает моя подруга на свою малую родину к своим родителям и сестрам встречать Новый год.

Вот сама отстояла уже какое-то время назад огромную очередь на Московском вокзале и купила билеты в плацкарт до Нерехты и обратно. Когда еще со мной не была так близко знакома, думаю, теперь знакомые кассирши с Варшавского смогут легко решить по звонку на тот же Московский вокзал проблему с билетами для подруги.

Приеду и заберу билеты в кассе для своих, просто приложив сверху трешку.

Сегодня утром Света занесла мне в рано открывающийся магазин чемодан со своими вещами и ушла в фазанку-путягу дальше прилежно учиться. Как-то пробилась через общественный транспорт с огромным багажом, вылезла на Техноложке и сразу навестила меня на работе.

Хорошо, что сейчас это не такой невероятно тяжелый чемодан, как в момент нашей первой встречи, но проложенные вещами банки так же позвякивают время от времени внутри. Уже пустые от закруток и солений, хорошо помытые, но все равно, как особо ценное добро, они отправляются обратно, чтобы осенью опять наполнить тот же самый большой чемодан подруги.

Такой вот типичный советский круговорот банок и пакетов в природе, ведь после каникул Светлана приедет с таким же невероятно тяжелым чемоданом. Я уже готовлюсь заказать знакомого таксиста прямо к Московскому вокзалу.

Правда, теперь есть серьезная надежда, что повезет она все варенья и соленья не в общагу, а сразу ко мне. Чтобы начать нормальную семейную жизнь новой ячейки социалистического общества, а не кормить бесплатно и бесполезно разных противных подруг в своем общежитии.

Которые очень не одобряют ее связь с малолеткой, сами ведь, наверняка, рассчитывали с помощью ее внешности и себе жизнь в большом городе устроить. Возвращаться в свои поселки и городки никто не собирается на самом деле.

Или уже расслабится моя подруга и перестанет таскать домашние закрутки в таких объемах в Ленинград на перекладных.

Теперь уже можно, когда я показал девушке путь к кое-какому левому заработку серьезно выше среднего?

– Игорек, я не могу так много накидывать на магазинную цену! Ладно, если еще там десять-пятнадцать рублей – это мне совесть как-то позволяет за все хлопоты добавить! – так пока мне отвечает честная девушка.

Она продает с большим скрипом вещи у себя в общежитии и за пару поездок заработала по моим прикидкам всего шестидесяти рублей чистыми.

Чистые слезы для меня, но очень большие деньги для нее, учащейся СГПТУ из совсем небогатой семьи. Живущей и еще откладывающей деньги с одной своей повышенной стипендии.

Шестьдесят рублей больше, чем сорок пять, еще один повод для гордости.

Сам-то я смотрю на спрос, но стараюсь в среднем иметь на каждой женской шмотке особо повышенной модности от пятнадцати до тридцати пяти рублей прибыли. Пятнадцать на каком-нибудь симпатичном легком сарафанчике и тридцать пять на хорошо приталенном брючном или юбочном костюме. У эстонской швейной промышленности все хорошо с покроем, лекалами и прочими важными вещами, чтобы их изделия смотрелись явно более выигрышно на фоне того, что продается в наших ленинградских промтоварных магазинах.

Тем более моя нынешняя клиентура сама вся поголовно из торговли и обычные вещи из-под прилавков может покупать в сильно упрощенном порядке по сравнению с остальными советскими гражданами. Настоящей фирме я со своими товарами, конечно, конкуренцию составить не могу, зато всей остальной довольно кондовой советской продукции для прекрасного пола нос могу быстро утереть фасонами, пошивом и материалом.

Наверняка, продвинутые эстонские товарищи постоянно руководствуются женской модой из шведских и немецких журналов, поэтому реально помогают мне продавать вещи с лету.

С пылу, с жару все улетает и еще добавки постоянно просят.

Глава 2

До отправления поезда на Кострому еще два часа, но Светочка уже нетерпеливо подпрыгивает и страшно торопится на вокзал.

Как настоящая советская женщина, она уже здорово приучена к тому, что нужно везде сильно заранее приехать и долго безропотно стоять ожидая, например, чтобы дождаться посадки в вагон.

И только тогда закономерное счастье будет всегда с тобой и никогда не изменит своей избраннице.

Я же откровенно ленюсь совершать такие подвиги в мирное еще время, как прошаренный в этой жизни парень и опытный человек в прошлой.

Одна из моих бывших и ее мама как раз отличались повышенными переживаниями по такому же поводу, весьма сильно портили мне жизнь и карму. Уже за час до оправления начинали топать ножками, хотя ехать на машине до станции было ровно пять-шесть минут.

Нам до метро топать по занесенным снегом улицам минут десять максимум, там еще полчаса в самом метро с выходом к поезду. Всего три остановки, и мы уже на Московском вокзале, так что сорок минут – такое реальное время, чтобы добраться из квартиры до поезда, вообще сильно не торопясь.

Однако, по частой женской привычке Света хочет оказаться сильно заранее перед своим вагоном и еще минут тридцать подпрыгивать с ноги на ногу на серьезном морозе, терпеливо ожидая, когда неприветливая, хмурая по жизни, проводница наконец откроет двери тамбура на посадку.

Без страданий не может оказаться настоящего счастья!

А то ведь поезд уедет без нее! И не будет праздника семейного в полном составе с раздачей прекрасных подарков!

Да, она такая нетерпеливая сейчас именно потому, что везет по красивой вещи своим сестрам и матери, кое-что и от меня им достанется, как от ее солидно обеспеченного парня. Ну и отцу бутылку «Старого Таллина» с подробной инструкцией, что его выпивать за раз точно не стоит.

А на улице минус двадцать градусов и пронизывающий ветер, тем более девушку мне не бросить на перроне. Нужно ведь обязательно затащить чемодан в купе, раз я теперь ее единственный и неповторимый парень.

Я бы выехал за час примерно, чтобы сразу попасть в вагон, поэтому понемногу тяну время и снова спрашиваю подругу:

– Может все же на такси? Я вызову и через полчаса оно будет у дома?

– Не нужно никакого такси! И так доберемся нормально! – получаю снова в ответ в который раз.

Тратить рубля четыре на повышенный комфорт моя подруга не хочет ни в какую, пару за саму поездку и два рубля на чай примерно. Чтобы именно вызвать того таксиста, с которым у меня уже налажен нужный контакт.

Мне самому просто необходимо иметь такие знакомства, ведь с автовокзала с парой здоровенных сумок и рюкзаком за плечами не так просто добраться на вечерне-ночном трамвае, вечсьма нерегулярном, до квартиры.

И нарваться можно молодому парню на тех же гопников или еще вероятнее, что на постоянно бдительную милицию. Обязательно остановят, чтобы тщательно проверить, не с только ли что ограбленной квартиры я барахлишко тащу. Поэтому я тщательно изучаю варианты возвращения в Ленинград и стараюсь подгадывать вызовы такси именно к этому времени.

Иногда приходится брать доставку багажа на перроне сразу, когда наряд милиции уже преграждает дорогу где-то впереди. Пусть дорого, зато милиция особо в таком случае не лезет в чужие дела, не мешает местным делягам зарабатывать. Тут нет смысла экономить несколько рублей, когда у тебя в сумках только дефицитного товара рублей на триста имеется.

А так мой багаж выкатывают подальше от самого Варшавского вокзала на безопасное расстояние. Подальше с глаз от бдительных к возможности заработать сотрудников внутренних дел, разбалованных очень сильно своим министром Щелоковым.

Там я его подхватываю на плечи и руки, быстрым шагом ухожу через Обводный канал на квартиру.

Пару раз, когда возвращался из Нарвы на автобусах, приходилось ждать в помещении автовокзала по полчаса, пока подъедет вызванное по телефону такси. Если уже на дворе поздний вечер, то до места остановки попутного трамвая на Обводном канале не так просто добраться, а там еще нужно шагать до квартиры. На фиг эти риски, лучше дать пару рублей сверху и дождаться своего знакомого таксиста, чем сильно рисковать здоровьем, товаром и будущими солидными прибылями.

По телефону называешь диспетчеру фамилию таксиста и намекаешь, что он меня хорошо знает, как очень благодарного клиента.

Мобильной связи не хватает мне пока по старой привычке, приходится в кармане постоянно несколько двушек таскать для надежного коннектинга.

Был бы я по внешности здоровенным мужиком, тогда все проще оказалось бы. Однако, пусть я и подрос хорошо, уже до метра семидесяти за эти несколько месяцев и еще как-то по инерции после всех занятий набрал пару килограммов, все же внешним видом никого испугать пока не могу.

Ладно, хоть на работе еще приспособил одну найденную железяку, чтобы жать ее от груди. Ставлю пару табуретов и делаю несколько подходов за день, когда есть свободное время. Все увеличивая количество жимов, раз сам вес допотопной штанги увеличить не смогу.

Вроде, как раз для раскрытия мышц груди, такое упражнение больше подходит, как меня учили когда-то в качалке в прежней жизни. Максимальный вес по восемь раз поднять – для силы, а обычный больше пятнадцати – для объема мышц.

Однако, Светлана отказывается от комфорта в отдельном автомобиле наотрез, не хочет рисковать совсем и зависеть от кого-то. Уже за час сорок до поезда начинает сурово теребить меня насчет выхода на улицу.

У нее впереди большой праздник – она возвращается к своим родным с отличными подарками, еще и сама хорошо приоделась в стильные вещи. Произведет заметный фурор в жизни своей семьи и всего городка среди мужского населения.

Налицо большие положительные перемены в ее жизни, таким фактом она хочет поделиться с матерью наедине.

Те самые вещи, которые я ей подарил после первой поездки, на второй раз она уже для сестер набрала шмоток. Прихватила все накопленные шестьдесят рублей, заняла у подруг еще какую-то сумму и немного на них же и заработала по итогу. Жажда наживы ее еще не захватила целиком, а больше мы вместе в Таллин не катались.

В общем, первый раз едет к своим родным порадовать их серьезным образом, как взрослая девушка, поэтому так сильно торопится.

Кое-как я протягиваю еще двадцать минут в комфорте квартиры и все же вынужден выходить в мороз и пургу.

На плечах у меня рюкзак с моими вещами, в руке Светкин чемодан солидного вида, она несет только небольшую сумку с продуктами и личными вещами в дорогу. Я закрываю квартиру на оба замка и уже внизу встречаю хозяйку с прогулки.

– Игорь, ты сегодня вернешься?

– Нет, баба Тая. Тоже уезжаю с Ириной и Людмилой! Буду послезавтра с утра, тортика там один кусок вам остался!

Знаю, что моя хозяйка старается побольше угостить своих подруг, какие-то у нее они все не очень избалованы жизнью и детьми, сильно пьющими тунеядцами выросшими. А что такое половина небольшого тортика, если несколько подруг нужно навестить, значит, сама не ест его даже.

Я быстро сбегаю вниз по лестнице за сильно торопящейся подругой.

Светка недовольно морщится, услышав про моих теперь закадычных подружек. Я сам еду с ними в Таллин, они даже как-то по блату через знакомых сняли там номер в какой-то гостинице около Старого города, так что точно целый день мерзнуть не будем.

Поэтому у меня тоже все отлично впереди. Пусть не вместе со Светланой, но замечательно веселый день в Таллине мы проведем точно, а вот потом суровые рабочие будни ждут нас до Нового года.

В овощном магазине райпищеторга Ленинского района будет полный аншлаг и завал, ведь всем нужна не слишком гнилая свекла для селедки под шубой. И прочие дефициты в виде мандаринов и яблок, придется мне разгрузить несколько машин с овощебаз точно за это время.

Мы быстро передвигаемся по занесенным улицам, Света впереди задает высокий темп и уже оторвалась от меня метров на десять своей походкой козырной легкоатлетки.

Однако, примерно на углу Третьей Красноармейской ее стремительный полет оказался коварно прерван, она внезапно сталкивается с выскочившими из подъезда двумя молодыми парнями. Высокие и пьяные, лет по двадцать примерно, они выскочили совсем внезапно, похоже, от кого-то из гостей идут. Светка шагает впереди меня, я едва успеваю за ней с объемным чемоданом, вот она как раз оказалась между обоими парнями.

Заметил симпатичное лицо и стройную фигурку в приталенном пальто с меховым воротником, весельчаки взялись за руки и образовали круг с моей подругой внутри, после чего запрыгали, как в новогоднем хороводе, вокруг нее, запевая сильно пьяными и очень довольными голосами:

– В лесу родилась елочка…

Идти Светка не может, пыталась присесть и выскользнуть из ловушки, но парни разгадали ее маневр и сами одновременно присели, опустив руки. Одеты хорошо, не матюгаются – явно, не местные гопники, а из приличных семей они.

Я остановился в паре метров, опустил чемодан на сугроб и жду, пока парни навеселятся вдоволь, допоют песню и отстанут от нее. Ведь больше ничего такого неприличного, кроме того, что не выпускают ее из круга, они не делают.

Похоже, у них очень хорошее настроение, однако тут парням не повезло, они нарвались на сильно спешащую на свой поезд мечты девушку. Та не стала долго думать, пару раз что-то сказала весельчакам, они не обращают на ее слова никакого внимания, так же весело скача вокруг.

Вот и Света даже не стала звать меня, а с хорошей такой сноровкой по-спортивному пробила метко одному из веселых парней коленом в пах.

У меня даже челюсть отвалилась от такого ее резкого поступка, а пострадавший мгновенно разорвал захват и повалился в сугроб, тут же громко застонав от боли. Второй сначала ошарашенно уставился на мою подругу, удивленный ее поступком, потом не придумал ничего лучшего, чем вцепиться за меховой воротник и попробовал тоже завалить на тротуар.

Обиделся на девушку серьезно, вполне понятно, они же ничего такого не делали. Только явно ей под руку попали очень не вовремя. То есть, не под руку, а под узкое колено сильной ноги.

Светка и ему приложилась рукой по лицу, однако, тут парень успел прикрыться второй рукой и сразу же сильным рывком уронил ее тротуар лицом вперед.

Теперь уже я оказался рядом, долго объяснять случившееся явное недоразумение некогда, тем более, что все уже случилось. Просто сбил с ног парня всем корпусом направленным толчком сбоку и направил его головой в сугроб. Пусть полежит и остынет, а я пока поднял сильно разозленную подругу и отбежал назад за чемоданом.

Светка, боевая спортивная единица, и тут не успокоилась, подскочила к уже севшему парню и с ноги отвесила ему по лицу.

Ну, как хорошо умеет и может это сделать.

Я уже подбежал к ней, схватил за руку разъяренную подругу и поволок отсюда. Что-то сильно она попала второму по лицу, судя по тому, как он отлетел и за него схватился. И первый что-то долго с земли не встает, все стонет жалобно и катается у соседнего сугроба.

Фонари на улице светят едва, пурга и метель вокруг, но несколько парней уже показались на соседней улице и идут в нашу сторону.

Показалось мне, что я среди них увидел кого-то знакомого, но Светка теперь понеслась, как ужаленная антилопа, прямо к метро, ну и я за ней поспешаю. Некогда останавливаться и что-то объяснять невольным свидетелям и тем же случайно пострадавшим.

В метро влетели, как выпущенные из пращи, занесенные снегом, снаряды. Светка сердито отряхнула на ступеньках свою шапку и скомандовала:

– На эскалаторе отряхнешь мне спину. Сейчас не нужно.

Пятачки у меня с собой предусмотрительно запасены, только в этот раз пришлось по команде сотрудницы метрополитена за очень большой чемодан закинуть еще один дополнительно и пройти через турникет рядом с ее будочкой.

Потом догонять шустро перебирающую ногами по эскалатору спортсменку, однако, вскоре я серьезно встрял с большим предметом багажа в плотной толпе пассажиров и только наблюдаю теперь, как Светка от меня быстро отдаляется.

Да, сурово она с веселыми парнями поступила, не в самый подходящий момент они ее задержать решили – это точно.

Ладно, я спускаюсь на платформу и вижу, что разозленная Света чуть не подпрыгивает на ее краю, ведь только что ушла наша электричка.

– Ты чего там тащишься!

– Милая, с этим чемоданом я просто не могу пробраться на эскалаторе между людей. Не переживай, скоро будет следующая, слава богу, мы не в Болгарии метро ждем, – вырывается у меня непроизвольно, видя с какой страстью подруга собирается меня отчехвостить за опоздание именно на ушедшую.

– При чем здесь Болгария? – не понимает она.

– Ну, там они ходят раз в двенадцать минут, – вспоминаю я свою последнюю поездку в эту страну, невольно палясь таким знанием, однако взволнованная до глубины души девушка не замечает ничего.

– Ты можешь быстрее? Давай, чисти мне пальто! Этот урод мне воротник частично оторвал! – явно, что нехорошая энергия до сих пор переполняет девушку и она очень зло трясет кулачками в рукавичках.

– Это он зря так себя повел, конечно. Только, Света, ты первого так жестко вырубила, я теперь тебя боюсь!

– Правильно, меня бояться и нужно! А чего они меня схватили! Видят же, что торопимся! Я им два раза про это сказала!

– Ну, Новый год впереди, у людей хорошее настроение. А тут они на тебя нарвались, – мне уже немного смешно стало.

Так, мило бранясь, мы доезжаем до Площади Восстания и оказываемся перед нужным вагоном нужного Свете поезда.

Эта небольшая стычка почти не заняла лишнего времени, поэтому нам предстоит еще мерзнуть перед вагоном минут двадцать пять. Такое времяпровождение меня совсем не радует, я уже жестко приказываю подруге идти в зал ожидания.

– Убедилась, что поезд на месте? Что такой вагон тут имеется? Что время на моих часах и на вокзальных совпадает? – жестко я беру ее в оборот, – что дверь пока закрыта, а до отхода поезда еще целый час? Что до посадки минимум еще полчаса? Все, пошли погреемся!

И я подпихиваю девушку обратно на вокзал, на хрен мне эти скачки по морозу. Еще простыну на пронизывающем ветру, кто тогда будет работать в магазине?

Оба грузчика уже вовсю празднуют наступающий Новый год и к работе едва способны, ханурики чертовы!

В зале ожидания мы ждем полчаса, Светка сняла свою шапку и теперь с довольным видом разглядывает часы под куполом вокзала, постоянно переспрашивая время у меня. Пара парней постарше недалеко с большим интересом на нее посматривает, как я вижу, но мне на их взгляды все равно. Свою подругу я хорошо уже знаю, она не станет крутить хвостом, раз нашла своего парня.

Ну, до окончания путяги так точно, там уже посмотрим, куда нас к тому времени судьба закинет.

В принципе, за эти еще полтора года я собираюсь прилично заработать и возможно начать покупку какой-нибудь комнаты, чтобы потом ее поменять на какую-то плохонькую квартиру. Потом уже эту жилплощадь на что-то получше и потом на совсем хорошее отдельное жилье в центре города. Дело такое совсем на доверии получается, так что лучше постепенно решать вопрос с покупкой недвижимости через брак.

А не сразу, чтобы пятью-шестью тысячами рублей рисковать.

Ровно за половину часа до отравления поезда мы пошли на посадку, еще пять минут померзли перед вагоном и наконец я затащил чемодан, спрятав его под сидением. Вытер пот со лба и начал помогать Светке с остальным добром, пока не услышал слова в свой адрес от тех же двух парней, оказавшихся в соседнем купе плацкарта:

– Ничего, отправим этого мелкого в тамбуре постоять, сами с девчонкой познакомимся! Он тут явно лишний!

Специально ведь так сказали в сторону Светкиного купе, поэтому я понял, что сдерживаться больше не стану.

И так уже сегодня один раз сдержался, хватит пока. Не стану молчать и терпеливо лишние наезды переносить.

Это они еще думают, что мы вместе едем в Кострому, а когда я молча вылезу, вообще королями рок-н-ролла себя почувствуют!

«Ладно, пусть все прочувствуют, я им еще по бесплатному украшению выдам каждому на рожу», – завожусь сразу.

Пока в вагоне народа не так много, на входе билеты проверяют, пробка в середине вагона образовалась из-за большой поклажи у кого-то из пассажиров, можно немного потолковать с парнями. Такие они примерно с меня размерами, только на лица постарше, одеты еще простенько так совсем, явно, что сами провинциалы в большом городе.

– Кого ты там куда отправишь? – только и спросил я, заскочив перед их купе и дожидаясь, когда первый из них встанет.

Первый, светловолосый парень, тут же подорвался со своего места и вскочил передо мной, поэтому сразу схватил с левой руки серьезную плюху прямо в нос. Ему и отскочить-то некуда, сзади стол и пространства между полками совсем мало. Поэтому удар прошел на пятерочку, парень упал между столом и стенкой на свою подушку.

Второй, более плотный, выскочил тут же на его место, я дал ему приблизить, отступив к столику за проходом и так же хладнокровно пробил навстречу двоечку по носу и в челюсть.

Этого круто повело, он просто опустил на грязноватый пол.

– Света, тут с тобой два потерпевших познакомиться хотят! Посмотри, пока они не убежали жаловаться!

– Да вот еще, – ответила Светка, с довольным видом выкладывая книгу на стол.

Выпросила у меня привезти Ремарка, что я сделал недавно, когда катался в родной город сдавать на паспорт.

– Ладно, тогда пока, милая! – прощаюсь с подругой, чмокаю в румяную щечку и быстро убегаю на выход.

Нужно исчезнуть, пока не пришли соседи парней и не подняли шум, что тех кто-то побил до крови. Светленький уже зажимает полотенцем свой нос, а плотный все еще не может подняться с пола.

Самый такой подходящий момент, чтобы технично с шутками-прибаутками пропихаться через заходящих мне навстречу пассажиров и выскочить на перрон.

По дороге с вокзала на вокзал пытался понять, почему так жестко ответил за не такое уж и большое оскорбление со стороны парней?

Ну, пообещали в тамбур отправить, мог бы их сам на словах отправить и все, вряд ли дальше дело зашло бы.

Так нет же, сразу взорвался и жестко продоминировал, наглядно показав болтунам, кто тут главнее хотя бы в обычном мордробое. Они оказались простыми провинциалами и по очереди попали мне под крепкие кулаки без шансов что-то ответить. Так и я сам выбрал момент, пока в вагоне еще мало народа, быстро им накидал, пока даже свидетелей нет и ушел.

«Для чего все это? Чтобы они не чувствовали себя таким героями и не так активно к Свете подкатывали после полученных люлей? И отметины на лицах не давали забыть им самим о том, как неудачно у них началось знакомство с красивой девушкой в соседней плацкарте? И ей самой тоже?» – размышляю я.

Наверно, именно потому, что уже не раз сталкиваюсь с тем, как парни повзрослее, разглядев мою красотку-подругу, сразу начинают грудь колесом выгибать. И ведут себя очень некрасиво именно по отношению к ее не впечатляющему размерами парню, мне приходится каждый раз прилично напрягаться и давать ответку.

Светке то с кое-какой косметикой на лице легко можно дать двадцать лет, а я вот и подрос здорово, и потяжелел, но лицо у меня все равно, как у школьника-подростка. Хотя по разговору и умению махать кулаками я далеко не прежний девятиклассник, однако все проблемы начинается именно с моей не выдающейся внешности.

Ухватил я подругу довольно красивую и сексапильную, поэтому приходится отбиваться весьма часто.

Домой я уже заезжать не стал, сразу отправился на Варшавский вокзал, где около нашего вагона радостно столкнулся со своими сотрудницами по магазину.

Девушки уже немного навеселе, впереди приятная поездка в купе стабильно приличного поезда, так что все у нас прекрасно по жизни.

Глава 3

С соседом в купе нам повезло, мужчина сорока лет, внешне похожий чем-то на актера Евстигнеева, очень порадовался таким веселым и симпатичным соседкам, поэтому отлично общается с нами.

Я у них, как младший и любимый брат иду, тоже поддерживаю разговор на нормальном уровне, так что даже сосед посматривает с удивлением на такого молодого, но разумного словом паренька.

Ира достала пироги с рыбой и мясом, сегодня в свой законный выходной напекла, Людмилка пару бутылок полусухого вина.

– Присоединяйтесь к нашему ужину, – зовет Ира соседа, тот, конечно, с удовольствием соглашается.

Ну, а кто же откажется, когда такие приятные для глаза молодые женщины приглашают разделить с ними потрясающе ароматную и румяную с боков трапезу?

Выпивают вино взрослые, мне тоже на донышко стакана налили, но я больше по пирогам прохожусь, очень уж они вкусные у Ирки получаются, просто не оторваться.

Вино оставляю соседкам и соседу. Потом перед сном играем в карты, пара на пару, девчонки умеют в такое дело хорошо, сосед тоже, ну и я не никому не уступаю.

Девушки сами со мной попросились перед Новым годом в Таллин скататься за сувенирами и обновками, денег сами накопили немного, мужей нежно потрясли и еще премию получили. Да я сам очень обрадовался, что они со мной поедут. Они такие очень уверенные в себе молодые женщины, и отбреют приставал, и посмеются всласть, и сами всех посмешат.

С ними дорога туда-обратно мгновенно пролетает. И им весело, и мне особо спокойно, все же целый день гулять по морозному городу я бы не смог. И замерзну, и скучно одному, даже если забиться в кино на пару сеансов. Мне хватает в принципе трех часов на то, чтобы обойти знакомые магазины и еще пару часов необходимо, чтобы одеждой в Таллинском универмаге на площади Виру закупиться.

Тяжеловато сумки спортивные носить становится, однако около камер хранения на вокзале я опасаюсь часто мелькать. Помню, такое место под особо пристальным присмотром милиции находится постоянно, но больше мне пока негде закупленное оставить.

Когда набираю одну сумку, тогда ее отношу в камеры и стараюсь там больше не мелькать до того момента, как приходится пора на поезд садиться.

Да еще опасно немного так вот постоянно скупаться в Таллине. Не очень, чтобы совсем запрещено, никаких законов я конкретно не нарушаю, покупать при социализме не воспрепятствуют особо, вот продавать строго запрещено с прибылью нетрудовой, тем более, чтобы в таких реально товарных количествах.

Только лишние вопросы при досмотре обязательно возникнут. Ладно там одну, две или три, да хоть десяток шоколадок купил себе на сувениры из Таллина, а если их тридцать или пятьдесят в сумке имеется?

То же никак не запрещено официально, только вопросы все равно неминуемо начнутся.

Куда накуплено такое товарное количество? С какой целью и для кого?

Можно раз-другой отбрехаться, что знакомым и друзьям везешь, все под заказ за их же деньги, но всего один раз засветившись перед милиционерами на вокзале, потом будешь постоянно привлекать к себе лишнее внимание.

Придется с Таллином завязывать, только в Нарву и Раквере кататься, но и там вопросы быстро возникнут.

Начнут еще местные сотрудники слать по месту моего жительства и учебы официальные бумаги про такое подозрительное поведение с неконтролируемыми закупками.

«Вы там у себя на месте разберитесь, куда весь относительный дефицит расходится и нет ли какого состава преступления в деятельности еще пока комсомольца Бессонова» – понимаю я.

Да, рассылают такие документы по Советскому Союзу, обязательно так поступают.

Однако, у меня при себе даже паспорта в наличии нет, даже свидетельство о рождении сдано, только ученический и комсомольский при себе имеются. Непросто будет объясниться в милиции, что я тут без документов делаю и почему на сотни рублей определенный товар покупаю.

Вряд ли, конечно, меня отправят в детскую комнату милиции, раз уже совершеннолетний…

Поэтому есть у меня такое постоянное ожидание проблем, связанных с определенной нелегальностью моего бизнеса. В таком случае просто уехал бы в Нарву, чтобы потом на автобусе добраться до Ленинграда, намучился бы с этими перекладными.

Обычно все же приходится около камер хранения на Балтийском вокзале Таллина светиться явно лишнего.

С утра повеселевший сосед зовет вдруг меня с девушками к себе в гости на ужин:

– Я к маме перед Новым годом приехал навестить ее. Устрою вам перед отъездом шикарный ужин, я готовить отлично умею, отец научил. Квартира наша недалеко от Старого города, легко доберетесь пешком, мама сейчас одна живет в двухкомнатной. И вы попробуете мою стряпню, и она на таких веселых молодых людей посмотрит. Она у меня учительницей работала в школе, молодежь очень любит.

Интересное предложение, не девчонкам, конечно, а именно мне. Есть у меня понимание того, как желательно правильно бизнес организовать, чтобы очень сильно уменьшить риски залета.

А для этого мне необходимо тихое место в самом Таллине, чтобы было оно недалеко от вокзала расположено, где я могу спокойно перетасовать товар и оставить его часть до новой поездки.

Однако дело, когда у тебя по одной женской шмотке, пусть даже пяти видов, имеется, еще небольшой набор шоколадно-жевачного добра. Иногда ведь получается купить в уже немного прикормленных магазинах сразу, например, сотню шоколадок или пять-шесть упаковок жевательной резинки по двадцать пачек в каждой. Когда уже немного знакомый продавец может мне все продать без лишних проблем и чужих глаз за небольшую плату сверху.

Тут тебе никто сразу чек на всю сумму не выдаст, сами потом набьют нужное количество не спеша и с понятием.

И с таким оптовым количеством шоколада или резинки попадаться мне явно не стоит, очень уж оно подозрительно сразу становится.

Да еще таскать все добро на себе тяжело, и в самом Ленинграде мне столько за раз вообще не требуется.

Моя клиентура наелась уже немного шоколадками, хотя жевачку берут постоянно хорошо. Вот если пару упаковок вразнобой сложить штук на двадцать – так нормально получается и особо спекуляцией не попахивает. Нормальный набор сувениров из прекрасного города для человека, пусть даже подростка с деньгами.

Поэтому мне позарез требуется место, где я такие товарные партии из магазинов могу перетасовать и смело оставить до следующего раза. И чтобы еще мог попить чаю и просто погреться какое-то время перед поездом. На поезде оно проще всего выходит с перемещением, хотя и тут тоже все не так сладко.

Поэтому я сразу согласился с предложением Арнольда прийти к нему перед отходом поезда, несмотря на довольно кислый вид Ирки с Людмилкой. Они в купе нормально пообщались с мужиком, а дальше он им особо не интересен, чтобы еще к нему в гости идти. И какие-то надежды на будущее выдавать.

Ну, я все равно взял адрес и номер телефона, пообещал уговорить подруг и отзвониться потом обязательно, мы сразу отправились в рано открывающееся кафе позавтракать.

– Мы хотим вечером перед поездом где-нибудь в баре с музыкой посидеть, нам этот дядька без интересу, как бы он там не готовил. А тебе-то это зачем? – недоумевают девушки.

Приходится объяснить, зачем мне все нужно на самом деле.

– Да не факт, что у тебя чего-то выгорит с ним и его матерью. Если бы кто-то из нас с ним загулял, тогда еще ладно, дядька подсуетился бы точно тебе помочь. Но у нас у самих мужья хорошие, так что поддержать тебе не сможем, – объясняет мне Люда.

– Ну, не с ним, так может подскажет кого. Вы мне еще вот в чем помогите…

Мне тоже все понятно, ладно, посмотрим, как у нас дела пойдут в городе.

Сначала мы добрались до Таллинского универмага, Ира с Людой выбрали себе по паре вещей, зато я закупился по их рекомендации и с их же помощью целым десятком шмоток. И еще, самое главное для меня, они смогли договориться именно, как свои люди из торговли, с парой русских продавщиц, чтобы те хорошо запомнили меня. А потом смогли мне помогать с вещами, даже если я захочу взять слишком много.

– Дашь девчонкам десятку сверху и никаких проблем. Они тебе все, что нужно, в примерочную принесут и пробьют потом сами. Главное, чтобы ты там сам сильно не мелькал в женском отделе по своему виду малолетнему. Пиши заранее список, чего тебе нужно, только разборчивым почерком и передай им сначала. Они тебе все соберут, придешь через час и заберешь вместе с чеками.

Ну да, тут-то с чеками особых проблем не будет, вещи по одной штуке берешь, продавщицы ничем особо не рискуют при этом.

Так инструктирует меня Ирочка, быстро нашедшая общий язык со своей ровесницей в женском отделе универмага.

Да, такое дело ей явно гораздо проще провернуть, чем мне, с этим никак не поспоришь.

Благо, цены на швейные изделия сейчас десятилетиями не меняются, поэтому все довольно несложно с таким заказом, главное – знать необходимые размеры.

Заказанный отель у девушек оказался просто комнатой в общежитии, куда их пустили на один день по какому-то знакомству Людмилы. Хорошо, что там оказалось три кровати, поэтому мы смогли передохнуть после сытного обеда в столовой при универмаге вполне спокойно.

Я пока сбегал и положил одну сумку в камере хранения. Оставлять в этой комнате побаиваюсь надолго, у кого ключи от нее еще есть – кто его знает, да еще сама дверь довольно хлипкая с дешевым замком, можно одним толчком плеча ее выставить.

Поэтому прихватил свою сумку с пакетами девчонок и отправился на вокзал, где гораздо надежнее хранить свои вещи.

Туда незаметно проскользнул, загрузил одну ячейку, едва-едва все в нее влезло, но, уже выходя из камеры хранения, заметил внимательный такой взгляд на своей персоне от одного из милиционеров привокзального наряда. Такого блондинчика довольно характерного вида прибалтийского, на белесого леща похожего.

«Черт, начинаются проблемы, кажется», – понимаю я.

То, что кто-то из местных ментов смог меня опознать, как довольно часто тут мелькающего парня – довольно плохо. Теперь меня вскоре тормознут, попросят документы, потом открыть сумку и обо всем сразу догадаются.

Что дальше – вот вопрос!

Или я как-то договорюсь, или для меня наступят суровые времена сплошных страданий и финансовых потерь. Таллинский вокзал окажется вне зоны доступа.

Сейчас тормозить не стали, раз я с пустыми руками выхожу уже, а вот потом…

Скорее всего, сами милиционеры не станут со мной связываться и брать от меня деньги. И времена еще не те, и коренные жители из местных на такое сразу не пойдут, чтобы их подкупал какой-то мальчишка.

Этот блондинчик как раз на местного уроженца похож, коренного такого эстонца. Ладно бы еще свой, эстонский пацан, на великом эстонском языке предложил бы ему как-то смазать втулки репрессивной машины, так русский же и вообще не из союзной республики.

Думаю, все жители Эстонской ССР вообще крайне неодобрительно относятся к вывозу из республики некоторых видов товара, которым им самим будет не хватать.

Хотя, как его знать, от постоянной денежки никто не откажется! А договориться при малейшей возможности я смогу легко с моим опытом, если только блондинчик не совсем правильным окажется товарищем.

Нужно купить новую куртку и шапку, чтобы сменить внешность. Главное, самому первым этого милиционера заметить и так прямо к камере хранения не лезть. Правда, моя большая сумка радикально черного цвета все равно будет в глаза бросаться, пора ее поменять для работы.

«Может, сразу пару поменьше купить и вынести товар из камеры хранения за несколько раз без особого риска?»

Ну, всякие такие планы лезут мне в голову, теперь я обхожу вокруг вокзала, присматриваясь к разным подходам к нему. Хорошо, что сама территория вообще почти не огорожена, времена еще совсем спокойные на дворе, можно к поезду сзади подойти, даже близко не показываясь около здания самого вокзала. Тут шанс нарваться на патруль вообще небольшой, только билеты теперь придется покупать не на первые вагоны, а на самые последние по нумерации.

Что совсем не сложно с моими-то связями на Варшавском вокзале. Но все же база для хранения товара в Таллине остро необходима для нормального ведения бизнеса мне точно. Без такого места никак не получится быстро исчезать с улиц и набирать товара с большим запасом при любой возможности.

Наоборот, можно будет без риска набирать маленькую сумку и скидывать ее на явочной квартире.

И от тяжести не устаешь, и много товара не светишь на улицах.

Подумав, написал небольшой список и еще раз смотался в Таллинский универмаг, чтобы сразу опробовать новый способ. Зашел в кабинку с какой-то вещицей, как дурак, честно говоря, и попросил подойти ко мне.

Вручил его одной из продавщиц тихонько и тут же выдал десятку сверху. Необходимо показать, что я серьезный покупатель и за наградой не постою. Лучше именно сейчас заинтересовать людей, пока они про меня еще помнят.

Пока смотался вниз, где купил десяток разных коробок дорогих шоколадных конфет на все оставшиеся деньги. Объемные они, конечно, но с подругами моими нормально получится до поезда добраться, а перед Новым годом такие наборы по восемь рублей всем нужны будут. Уже рублей по двенадцать, не меньше их продам, лишних сорок рублей прибыли мне точно не помешают. А можно и по пятнадцать на самом деле продавать такие монументальные коробки.

Хороша хоть в этом социалистическая экономика, что дает возможность на многие товары накидывать вдвойне даже немного предприимчивым людям. А на те же кроссовки под «Адидас» и в шесть раз сразу, чтобы торговая мафия еще больше денег смогла заработать на государственном снабжении.

И на шмотки под пять сотен потратил по итогу, и на шоколадную продукцию с жевательной резинкой еще рублей сто шестьдесят.

Очень солидная закупка как раз перед Новым годом, без своих закадычных подруг, конечно, я не стал бы так сильно рисковать.

А теперь вообще непонятно, как провернуть нависающий надо мной вопрос с камерой хранения и бдительными ментами…

К вечеру снова встретились в комнате и задумались, чем же все-таки заняться перед отъездом. Девчонки уже пару раз столкнулись с местными скрытыми националистками и убедились, что совсем не все им тут рады. Понятно, из слабого пола антагонистки, не мужики, но все равно настроение очень здорово подпорчено открыто высказанной неприязнью и откровенной грубостью.

– Сходи позвони этому Арнольду! Пойдем все-таки к нему на ужин, – внезапно говорит мне Ирочка, переглянувшись с Людой.

Вот как, ну и отлично, что желание провести время в каком-нибудь баре с музыкой у них пропало после недавних грубостей. Мне девушки ничего не рассказывают, но, похоже, подпортили им его основательно.

Поэтому я бегу с радостью вниз, звоню по написанному на бумажке номеру и радую самого Арнольда, что будем у него через пятнадцать минут. Опоздаем на пол часа, это ничего, зато живут они с матерью недалеко от вокзала.

– Ждем вас, у меня уже все готово! – подтверждает Арнольд приглашение очень радостным тоном и подробно рассказывает мне, как добраться до его квартиры.

Мы сдаем комнату, забираем свои сумки и пакеты и дружно маршируем в обход Старого города по часовой стрелке Длинного Томаса.

Я уже профессионально считаю магазины по сторонам и найдя нужный дом совсем недалеко от прохода к поездам, понимаю про себя, что место проживания у Арнольда с мамой мне стратегически очень подходит по своему расположению. Четырехэтажный серый дом стоит в прямой видимости от вокзала, вокруг довольно много магазинов, так как застройка пусть и дореволюционная, но весьма плотная в этом рабочем районе.

Карабкаемся на самый последний этаж по узкой довольно лестнице, там нас уже встречает сам хозяин с очень старенькой мамой, такой совсем благообразной старушкой. Девчонкам я уже ситуацию объяснил, снова попросил мне и тут помочь, чтобы наверняка обаять мужика и особенно его маму.

Наготовил Арнольд очень солидно, есть на столе несколько жареных и печеных блюд, даже выпивки несколько видов.

Видно, что очень готовился к гостям, девчонки включают свое обаяние на полную, щебечут и с хозяином, и с его мамой. Я заскочил в булочную по дороге и успел купить какой-то местный тортик с непереводимым названием.

До него дело так и не дошло, столько печеного мяса и картошки хозяин выставил на стол.

«До поезда у нас два часа, еще вещи из камеры нужно забрать, там возможны всякие неприятности с задержками, поэтому из гостей выходим за полчаса до отправления», – прикидываю я нужное мне время.

Мама Арнольда, Елизавета Максимовна, живет одна в маленькой двушечке с отдельными комнатками под самой крышей, раньше работала учительницей русского языка в эстонской школе неподалеку.

– Сын редко приезжает, все дела у него, приходится соседок просить из магазина что-то принести. Самой мне уже трудно спускаться и подниматься, – слышу я ее рассказ Людмиле и незаметно подталкиваю подругу, чтобы уступила мне место.

Как говорится, с этого места поподробнее пожалуйста.

Пока Арнольд очаровывает девчонок, я разговариваю с его мамой. Узнаю все, что мне необходимо. И про одинокого сына в Ленинграде, у которого давно никого нет, а есть только работа в институте. Про то, как трудно жить одной, когда выйти на улицу целый подвиг, а зимой так вообще почти невозможно. Пенсия небольшая, но ей хватает вполне, только с соседями все непросто. Есть одна подруга на первом этаже, вот она ей помогает иногда с продуктами.

«Ну, что сказать, вообще мой верный вариант – беспомощная старушка, которой одиноко, трудно и еще много чего не ладно по жизни. Сын вот приехал на несколько дней, а так все одна сидит дома у черно-белого телевизора, пока он в Ленинграде науку двигает», – понимаю я.

Почему здесь не двигает? А нет здесь такого направления и из-за национальности не коренной немного, но конкретно так зажимают, так что только Ленинград ему по работе подходит.

– Вот, а я через неделю снова к вам приеду. Я тут постоянно хожу по магазинам, могу вам все купить на неделю спокойно, – забрасываю я такое предложение.

Старушка не понимает пока смысла моей доброты, однако я сильно не афиширую этот наш разговор.

Товарищ Арнольд занят девчонками и в нашу сторону не смотрит, поэтому я еще не буду ничего Елизавете Максимовне предлагать конкретно. Она поделится с сыном моим предложением насчет хранения кое-каких вещей, ее неглупый сын сразу заподозрит что-то неладное, быстро поймет, что так просто школьники каждую неделю в Таллин из Питера не катаются.

Чтобы еще иметь время свободное и лишние деньги помогать старушке.

Наверняка, как советский человек и научный работник – к спекулянтам относится без особой любви, сразу запретит маме получать мою помощь, да еще предоставлять свою квартиру для хранения всего спекулянтского товара.

Поэтому мне сейчас главное, чтобы старушка меня узнала сначала через неделю, а уже потом я ее смогу уговорить мне помочь. Арнольд в этой схеме явно лишний элемент, только ненужное сопротивление в моей микросхеме усилит, поэтому ему пока знать вообще ничего не нужно.

А когда приедет на Восьмое Марта, уже будет просто поставлен перед фактом, что мы с его мамой лучшие друзья, а я ей очень помогаю по жизни. Замещаю его самого, раз он такой черствый сын и ему всегда некогда.

Ей самой ничего абсолютно не грозит за то, что у нее какой-то подросток оставляет честно купленные в магазинах продукты и вещи. Причем, вместе с имеющимися чеками, их-то постепенно наберется вскоре очень много, на весь шоколад и жевачку.

А мне такое стратегическое положение конспиративной квартиры около вокзала поможет работать с новой энергией и прибылью.

«Ну, в любом случае без особых проблем с закупками и хранением товара», – понимаю я.

Тем более даже если меня где-то прихватят, никто место моего основного базирования не узнает. И не сможет что-то конфисковать, как бы им не хотелось. Сам-то я хрен кому, что расскажу.

Глава 4

Я успел все блюда от шеф-повара Арнольда попробовать не по одному разу, расту ведь постоянно, строительный материал необходим моему юному организму и начал потом поднимать уже здорово осоловевших от игристого девчонок.

– Поезд ждать не будет! Пора двигать на вокзал! У нас скоро выезд и завтра рабочий день с самого утра.

Необходимо самому позаботиться насчет камеры хранения и иметь какой-то запас времени на разборки с товарищами милицейскими. Хотя идти нам от дома до поезда всего пять минут спокойным шагом.

Ну, вообще крайне удобная для меня локация.

Елизавету Максимовну я как смог порадовал своим вниманием и хорошенько обо всем расспросил из ее жизни, старушка даже устала мне рассказывать свою ничем особо не примечательную историю.

Приехала сюда по назначению после войны, тут же вышла замуж за простого парня-строителя, сын родился очень поздно, самой ей сейчас семьдесят лет, сыну сорок лет. Все это я внимательно выслушал и запомнил.

Очень счастливый и вдохновленный женским обществом Арнольд конечно же пошел нас провожать. Ну, меня не особенно, а вот Людмила смогла его обаять как следует, да и Ира тоже не отстает, все явства прекрасные нахваливает и в глаза призывно смотрит.

Настоящие они у меня Мата Хари из овощного!

Вот и отлично, мне как раз не стоит у камеры хранения светиться, а им есть теперь кому помочь. Поэтому послал забирать мою сумку и пакеты самих девчонок, написав Ире на бумажке, какая именно камера и какой там код, пока Арнольд что-то взахлеб рассказывает Людмиле.

– А мне там появляться очень нежелательно, – шепчу я на ухо своей взрослой подруге.

– Высмотрел меня здесь один мент, блондинистый такой. Там у меня в сумке немного кондитерки и все десять комплектов женской одежды и еще ваши пакеты. Как раз для вас очень подходит такой багаж.

Ну, для двоих молодых женщин и одного мужика не так много багажа получается, потому что большая сумка с парой пакетов совсем не так палевно выглядит для них, как для одинокого подростка в моем лице точно. Именно огромная черная сумка смотрится довольно так вызывающе, поэтому привлекает не нужное мне внимание, придется от нее избавиться очень быстро.

Мы зашли к поезду с конца платформы от дома Арнольда, наш третий вагон находится довольно далеко от главного зала ожидания на вокзале и, тем более, что от автоматических камер хранения. Девчонок я отправил в камеры, сам закинул наши вещи в купе, попросил присмотреть за ними взрослую соседку и тут же отправился за своими подругами следом.

Они уже прошли в камеры хранения, я не стал так уж пристально рассматривать зал ожидания и второй этаж над ним, если засада будет – я все увижу своими глазами из безопасного места. Если никто ими не заинтересуется – тогда выйду и осмотрюсь, даже по второму этажу пробегусь на всякий случай.

Как только девчонки через пару минут появились из-за двери камеры хранения, причем мою тяжелую сумку тащит сам Арнольд конечно, довольно неожиданно откуда-то им наперерез выскочил тот самый блондинчик с напарником по форме.

Выскочил, козырнул Арнольду и о чем-то его спрашивает.

– Вот ведь какая сволочь дотошная! Уже и смена не его, они же по двенадцать часов вроде дежурят, и сумку тащу не я, а все равно не поленился подскочить с проверкой. Продуманная гнида какая! – злобно про себя ругаюсь я, понимая отчетливо, что ловушка оказалась насторожена именно на мою личность.

Но и на приметную сумку сработали наши правоохранители быстро, наверняка, такая тут одна сегодня за целый день мелькнула, раз они так уверено остановили другого мужика, которого первый раз в жизни видят.

Да, остановили Арнольда и что-то ему предъявляют. Тыкают пальцев в сумку и что-то требуют, наверно, чтобы показал содержимое.

Ха, со мной одним такой наезд у них бы легко прокатил, только не в этом случае…

Ведь тут же в разговор вмешались пьяненькие Людмила с Ирой, быстренько понизили моральное состояние весьма уверенных в себе сотрудников милиции до нуля. Объяснили молодым парням, кто они такие с точки зрения правильных советских девушек и что это их личные вещи, а хороший Арнольд только помогает их перенести до вагона. И нечего им там смотреть всякие сувениры и женские трусы!

– Он тут вообще не при чем! – доносится до меня громкий голос Ирины.

Особенно распинается Ирка, а Людмилка просто встала между Арнольдом и милиционерами, зато готова воевать до конца за типа свой багаж.

Милиции пришлось дать задний ход, как я и думал, сейчас время дежурства явно не этой смены. Объяснить начальству начинающийся большой скандал, почему они в свое личное время по форме пристают к пассажиркам на вокзале и что хотят найти в большой сумке с женским барахлом – точно не смогут.

Да еще девчонки видно, что очень смелые и на язык вообще не сдержанные – это милиционерам не поддатого мужика строить или молоденького парнишку прихватить на чем-то незаконном. Они молчать сразу не стали и уже наговорили, если бы все было официально, на что-то серьезное.

Интересно, есть ли женский вытрезвитель во всем городе Таллине?

Но менты все же быстро дали заднюю, понимая отчетливо, что сурово обломались со своей затеей чего-то поиметь с меня или только моего багажа. Что я хорошо разглядел через окно вокзала, их ошарашенные и недовольные оказанным сопротивлением лица.

Козырнули Арнольду и пошли поскорее на выход куда-то в сторону от шипящих и плюющихся ядом им вслед девчонок.

Да, ведь они в засаде в свое личное время сидели где-то на втором этаже, контролировали именно вход в камеры хранения и особенно мою сумку без всяких надписей на ней. Явно, что заняли место как раз под отправление ленинградского поезда, значит, уже связали мою часто мелькающую на вокзале фигуру именно с ним.

Что вполне не сложно для таких наблюдательных людей, как милиционеры. Еще не так часто тут подростки с большим багажом мелькают с деловым лицом настоящего предпринимателя, такого матерого спекуля. Конкретно меня выследили и продуманно засаду поставили, теперь камерой хранения пользоваться мне строго воспрещено.

И, значит, примерно догадываются, чем я здесь занимаюсь. Один все тот же блондинчик, а второй такой плотный брюнет с широкой задницей, в которую впиваются форменные брюки.

Раз в свое личное время встали в засаду, все-таки все говорит о том, что решили подоить меня самостоятельно и ни с кем не делиться из начальства. Боюсь, что пятерочкой или чириком тут отделаться бы не удалось, наверняка, попробовали бы разово развести на все оставшиеся деньги или часть товара.

Или, если бы я смог договориться при большом везении – тогда поставили бы на регулярные выплаты, типа, плати четвертной за каждую поездку. Когда прикинули бы по чекам и товару на сколько денег я тут закупился за один раз.

«Вот на фиг мне такое счастье нужно, чтобы с рядовыми ппсниками деньгами делиться? Пусть они тут на вокзале конкретная власть, закон и порядок», – негодую я про себя.

Понятно, не один я такой шустрик здесь появился, немало наверно других прошаренных товарищей покупает по госценам в Эстонии реальные для всего остального Советского Союза дефициты. И потом легко сбывает их с двойным-тройным наваром по всей стране.

Одна почти фирменная жевательная резинка от «Калева» способна придать глубокий смысл таким поездкам, на нее в провинции можно легко цену в трешку поставить за пачку от местных шестидесяти копеек.

Или один пластик за пятьдесят копеек, на что любой подросток легко соблазнится. Уж рубль то все найдут на чудо заморское, чтобы насладиться необыкновенным ароматом и почувствовать себя очень крутым.

Четыреста-пятьсот процентов прибыли выходит только с жевательной резинки, ведь нет такого преступления, на которое не пойдет капиталист даже за триста процентов, как учит нас бородатый классик, сурово глядя с портретов в каждом классе.

Советский человек, можно теоретически представить себе такой вариант, и за триста процентов прибыли на преступление не пойдет, а вот за пятьсот может уже не устоять перед соблазном сугубо личного, а не общественного обогащения. Пусть сильно уголовно наказуемого в обществе равных возможностей, в отличии от проклятого мира чистогана и капитала, да еще безудержной эксплуатации человека человеком.

Конечно, по внешнему виду эстонская жевачка здорово на фирменную похожа, только уже через пятнадцать минут использования становится понятна огромная разница с настоящей. Ту можно еще пару суток жевать, она все такая же ароматная и сочная, а наша становится совсем безвкусной массой.

Ну, в химической ароматизации продуктов питания загнивающему Западу даже эстонские товарищи явно уступают.

То обстоятельство, что меня вычислили конкретно, значит, что у милиции местной на такие большие баулы глаз хорошо наметан. Если ты одет, как спортсмен и еще с настоящей клюшкой в руках, тогда можешь сойти за хоккеиста, у них то точно форма очень много места занимает.

Пришлось немного подставить моих подруг, правда, им и так ничего не грозило, вещи все женские, кондитерской продукции в сумке совсем немного, чеки все к шмоткам имеются, по карманам аккуратно разложены. Это у меня уже в вагоне большой пакет с наборами и почти такая же огромная сумка набиты больше шоколадками.

– Ну, Игорек, – попробовала было зашипеть на меня Ирина около вагона, как я показал ей знаком, приложив палец к губам, что желательно помолчать пока.

Кто его знает, что понял пьяненький Арнольд, идущий позади рядом с Людмилкой с сумкой на плече. Возможно, скорее всего, что он даже не догадался – почему именно его остановила милиция.

Нечасто обычные советские граждане с такими проверками встречаются, да еще не успели его куда-то попросить пройти на досмотр. Девчонки сразу заявили, что в сумке их личные вещи и дали понять молодым милиционерам, что серьезный скандал с криками и проклятьями прямо на вокзале тем обеспечен.

Не будут же они руки женщинам ломать и куда-то их тащить? Да их хрен куда утащишь, такие они боевые девчонки!

Поэтому я предлагаю помолчать Ирке, а Людмилка и так полностью увлечена прощанием с Арнольдом.

Уж не знаю, что она ему наговорила, но похоже сделала все, чтобы тот позабыл странный инцидент с милицией.

На прощание она даже обняла его и поцеловала в губы, потом полезла в вагон, когда проводница объявила, что посадка заканчивается. Я убедился, что милиционеров рядом нигде не видно, перехватил злополучную сумку из рук Арнольда и спрятал ее под сиденье тоже.

Ирка попробовала подруге пожаловаться на меня, но Люда меня поддержала, справедливо признавая, что им лично ничего не грозило, а вот меня бы точно попробовали на деньги развести беспощадно местные менты.

Такую тему мы все обсудили в проходе, чтобы не смущать нашу соседку такими барыжными разговорами, пока дружно машем руками, прощаясь с Арнольдом.

– Хороший мужик. Одинокий только и несчастный, – потом констатировала Люда, когда платформа с провожающими осталась позади.

– Будешь утешать? – хихикнула совсем пьяная Ирка, – в гости к нему приедешь в общежитие?

– Нет, конечно. Я приличная девушка и замужем. Дали мы ему немного радости, только дальше ты уже сам свои проблемы решай! И с мамой Арнольда договорись, – уже на меня внезапный перескок в разговоре от Людмилки.

– На нее только теперь и рассчитываю, раз на мою личность менты местные глаз положили, – грустно ответил я. – И сумку пора новую покупать, поменьше размером.

– Да, Игорек. Мы тебе здорово помогли сегодня. Так и ты с нас столько тяжелой работы в магазине снимаешь, так что все по делу. Уехала твоя зазноба в свою Нерехту? – подхватывает тему Ирка.

Я помощь от подруг очень хорошо прочувствовал сегодня, реально помогли с продавщицами контакт наладить в Таллинском универмаге и от ментовской засады прикрыли. Даже с мамой Арнольда дали поговорить наедине, понятно, сам Арнольд им не так интересен, все остальное теперь только от меня зависит.

– Уехала до конца каникул.

– Ну, теперь у нас два дня до Нового года торговля будет идти бешеная. Да и после Нового тоже. Пошли в купе, спать уже хочется, завтра весь день на ногах прыгать, – машет рукой Люда.

– Теперь только в туалет и сразу спать, – соглашается с ней Ира.

Да, после такого обжорства в гостях у хлебосольного Арнольда и его мамы мы мгновенно уснули, хотя на часах еще всего половина десятого. Соседка наша долго читала книжку, а мы сладко спали, покачиваясь на своих полках вместе с вагоном.

Никакой таможни по пути нет, страна все еще одна, пусть и довольно разная по жизни. Кто-то на жирных дотациях из общей казны неплохо процветает, а кто-то эти дотации создает своим трудом и живет совсем небогато где-то в сильно запущенном Нечерноземье.

Заводят неисправимые противоречия социализма весь этот строй в непреодолимый такой тупик.

В половину восьмого утра вылезаем из вагона, я сразу ловлю багажную телегу, и мы втроем быстро шагаем с территории вокзала. Сумки у меня солидные, только нас сразу трое, поэтому наряд милиции до меня не докапывается, понимая, что придется разбираться с девушками.

Да уж, за ними я, как за каменной стеной, а вот один довольно беззащитен против органов. Могу только на постоянной материальной основе договариваться с теми же ппсниками.

Девчонкам с восьми утра уже необходимо быть в магазине, с вокзала они успевают с запасом подойти на работу, еще ко мне сбегали умыться и лица поправить по очереди потом. Я же оставляю тяжелый свой багаж пока в комнате, вздыхаю при этом с огромным облегчением.

Тяжелая на самом деле вышла поездка, правда, очень результативная по привезенному за раз дефициту.

И, что самое главное – по наработанным связям.

Женские вещи принесут примерно двести рублей по минимуму, дорогие наборы конфет еще сорок, а остальные сто двадцать потраченных на кондитерку – около восьмидесяти рублей.

Всего под триста двадцать деревянных при вложенных шестьсот девяносто рублях вместе с деньгами, потраченными на билеты.

«Так, еще расходы – билеты восемнадцать рублей, сверху я дал всего-то пятерку за три комплекта для себя и подруг по наработанному знакомству. Заказывал за месяц с запасом, теперь у меня еще на седьмое января есть комплект билетов на тот же поезд. Просто хожу на вокзал и оставляю записку знакомым кассиршам, что мне требуется, чтобы долго не вести разговоры при лишних свидетелях. Народ очень везде любознательный такой толпится и сразу же оказывается у меня за спиной, напрягая внимательно слух. Насчет того – нельзя ли в этой кассе тоже себе прикупить билетик, минуя огромную очередь», – вспоминаю я хорошо налаженную тему.

Забираю билеты уже потом вечером после закрытия касс, когда очередь рассасывается, стучу условленным стуком в закрытое окошко. И себе жизнь очень упрощаю насчет покупки билетов, еще девчонкам-кассиршам левыми деньгами и шоколадками настроение поднимаю.

Потом сам отправляюсь в магазин, готовлю к большим продажам склад, перетаскиваю пирамиды ящиков к прилавкам и тружусь почти два часа, вообще не разгибаясь. Как в десять часов внезапно приходит местный участковый, который мой тезка и ставит в известность Абрамовну, что я ему нужен для дачи показаний.

Я сразу догадываюсь, откуда ветер дует. Даже ведь не ударил никого, а уже в чем-то виноват и придется общаться с милицией родной.

Делать нечего, собираюсь пока, чтобы идти к нему в пункт правопорядка.

– Игорь Викторович, только ненадолго грузчика забирайте! Сегодня день какой, а замены ему нет! – переживает Софка.

– Пока ненадолго заберу, а там уже посмотрим, – отвечает ей капитан, начиная так воздействовать на мое совсем не испуганное сознание.

Ну, это он зря, я не наговорю на себя ничего лишнего, чай не подросток какой-то доверчивый, чтобы на себя что-то вешать. Придется капитану последовательно пережить стадии удивления, противления, неприятия и соглашения с моими словами.

Пока мы молча доходим до его берлоги на 2-й Красноармейской, где он усаживает меня за стол и пробует сначала раскрутить на то, что я скажу сам. Не хочу ли я что-то ему чистосердечно рассказать без протокола – так оно звучит.

Типа, признавайся – тебе же легче потом будет. Ага, чистосердечное признание облегчает совесть и утяжеляет срок.

Я делаю морду кирпичом и с недоумением спрашиваю участкового:

– Не очень вас понимаю, товарищ капитан. В чем дело то вообще?

– Ну, для начала в том, что ты работаешь в магазине по-черному и так же нелегально живешь на моем участке! – сердится участковый и перечисляет мои уже старые прегрешения. – У одной слишком доверчивой пенсионерки! Я ведь могу это дело на раз прекратить!

А вот с этой темой все наговоры сплошные получаются, прикрыта у меня задница почти идеально.

– Работаю я уже официально, имею теперь такое право, паспорт пока на оформлении. Как только получу, София Абрамовна меня на работу устроит и оформит мне трудовую книжку, – легко отбиваю я первое обвинение.

– Еще живу я в области, в Сосновом Бору, на работу постоянно езжу на электричке. Один раз в четыре дня остаюсь ночевать здесь у своей хорошей знакомой, поэтому не понимаю, что вы имеете в виду, говоря про ее доверчивость. Так что правило о трех днях без регистрации тоже никак не нарушаю, – отбиваю я второе обвинение.

Про себя хорошо понимаю, что запарится капитан меня ловить в квартире Таисии Петровны, чтобы доказать, что я тут живу постоянно. Это нужно каждый день меня отслеживать, так ведь в саму квартиру его никто не пустит с проверкой.

Что он, в подъезде дежурить, что ли, станет каждый день? Со свидетелями или понятыми? Делать ему больше нечего!

Докажи тут, что я не уехал на последней электричке в двенадцать ночи домой, а утром рано не вернулся обратно, как положено по закону. Замучается пыль глотать капитан, моя областная прописка дает мне почти полную индульгенцию по такой теме.

Капитан морщится, как будто лимона поел, отчетливо понимая, что я не ведусь на его недоброжелательный тон и вообще никак не переживаю за свое будущее.

Только я вообще внешне не понимаю, в чем тут дело, предъявляю ему свой комсомольский билет и объясняю, что уже совершеннолетний точно. А вот ученический не показываю, чтобы он меньше про меня знал всякой лишней информации.

– Вот, есть показания на тебя и еще какую-то твою подругу, что вы вместе избили двоих парней, – он достает пару протоколов и показывает их мне.

С чего это потерпевшие взяли, что это моя подруга? А я просто мимо не проходил? Они же меня, наверняка, вообще не видели позади Светки, так увлеклись прыжками вокруг нее. Только то, что мы вместе ушли?

Да, быстро как-то очень нас нашли. Значит, обоим парням серьезно перепало, раз пришли сюда и показания дали.

«Ну, Светка – коза какая бодливая!»

Довела нас из-за своей нетерпеливости под угрозу уголовного дела. Чего ей стоило пару минут подождать, пока парни наиграются? Ну или я бы вмешался осторожно и спокойно, чтобы не начинать мордобой. Праздник ведь на дворе веселый, а тут народ получил какие-то серьезные увечья за сущую ерунду.

Минуту она целую потеряла, торопыга, а как в зале ожидания на вокзале двадцать минут вместе терпеливо простояли? И еще пять минут перед тамбуром вагона мерзли? Что бы ее место законное никто не занял?

– Лично я никого не бил, даже ни одного раза никого здесь, на вашей территории, не ударил, – убежденно говорю я.

– Кулак у тебя почему сбит? – глазастый участковый у нас тут служит, сразу разглядел мой кулак и повреждения на нем после нескольких ударов в вагоне.

– Это ко мне на Лиговке хулиганы пристали, пришлось защищаться. А что, в этих показаниях есть такое, что я кого-то кулаками бил? Еще раз говорю, что ничем таким я не занимался. Я ведь настоящий комсомолец!

В ответ участковый показывает мне пальцем в комсомольском билете, что у меня взносы за половину года не заплачены. Как раз с мая месяца, когда из школы ушел.

На это я только пожимаю плечами, не буду же еще и это недоразумение ему объяснять, его вообще мои взносы никак не касаются. Ни вдоль, ни поперек не касаются.

Участковый долго просматривает показания и хмуро отвечает, что одного потерпевшего ударили коленом в пах, а второго ногой по лицу. Только про то, кто их побил – нет никаких сведений.

– У одного пострадавшего ушиб яичка, у второго рассечено лицо от удара ногой и возможное сотрясение мозга? И где тут удар кулаком? – интересуюсь я у участкового.

Все мне становится понятно, знакомый парень узнал меня и рассказал пострадавшим, что я участвовал в избиении. Только, что именно я делал – они сами не видели, зато теперь точно знают, кто я такой и где я работаю.

А мое место работы оно тут всем на районе известное, поэтому пострадавшие написали на меня заяву просто из-за того, что я присутствовал на месте драки.

Два взрослых парня подают заявление на двух несовершеннолетних, из которых одна нежная девушка! Не стыдно им самим?

Спрашиваю я об этом капитана и вижу по его лицу, что он и сам понимает ущербность таких показаний.

Ознакомившись с самими показаниями, я вижу, что нигде не указано, кто именно их бил, этих пострадавших, по яйцам и по голове. Да, тот момент, что меня кто-то узнал – здесь присутствует, но неискушенные пострадавшие не указывают именно на меня, как на парня, который их отоварил.

– Тут что-то все непонятно написано – кто-то ударил в пах, кто-то пнул по лицу? А кто это был – ничего не сказано. Они что, такие пьяные были, что ничего не помнят? Я, получается, никакой не ответчик, а просто свидетель произошедшего преступления, поэтому могу дать именно такие показания, товарищ капитан.

– Ну, давай, – похоже, что капитан сам видит большие пробелы в протоколах и уже не так жестко настроен.

Парни взрослые в пострадавших, а я щуплый шестнадцатилетний пацан, который, правда, почему-то совсем по-взрослому не ведется на угрозы участкового.

Я быстренько пишу свою версию и отдаю ее участковому. Пришлось все свалить на Светку, лучше я пока ничего не придумал. Пока есть реально пострадавшие, два парня двадцати лет из хороших семей и есть невинная, молоденькая несовершеннолетняя девушка, сама тоже как-то натерпевшаяся от беспредела пьяной молодежи.

– В общем, моя знакомая шла впереди меня, я сзади нес ее чемодан. Выскочившие из подъезда два пьяных мужчины схватили ее и совершили, как по моему ответственному мнению, развратные действия в отношении несовершеннолетней. Удерживали силой, трогали за грудь и заднее место несовершеннолетнюю Светлану Василькову семнадцати годов, двадцатого декабря тысяча девятьсот шестьдесят пятого года рождения. От чего она вошла в состояние аффекта, вспылила и в целях самозащиты ударила одного из насильников коленом в прах, чтобы прекратить вызывающе антисоциальные и просто насильственные действия в отношении себя. Уверен, что советское дознание разберется правильно и переквалифицирует дело совсем в другом смысле. И по другой статье, примерно вот так! – написал я.

– Несовершеннолетняя девушка и развратные действия взрослых мужчин в состоянии алкогольного опьянения – вот как все тут необходимо понимать! – усиливаю я эффект от своих показаний.

– А дальше? – недоверчиво хмыкает участковый, внимательно глядя на мое честное лицо.

– Дальше второй насильник схватил девушку, которая стойко защищала свою честь, за воротник пальто и грубо бросил ее на тротуар. Наверно, собираясь и дальше осуществлять насилие над несовершеннолетней в лежачем положении, – я прямо смакую это слово, а у капитана понимание сложившейся ситуации отражается на лице.

– В этот момент вмешался я, как комсомолец и просто знакомый. Только оттолкнул насильника с девушки, даже не руками, а просто плечом в сторону. Он упал куда-то головой в сугроб, я не мог выбрать какое-то другое противодействие в этот момент, так как насильник взрослый мужчина, а я всего-навсего шестнадцатилетний подросток. И на помощь мне было некого позвать, – так я решил себя назвать.

– Подросток, значит, – трет подбородок капитан.

– Несовершеннолетняя Василькова вскочила на ноги и защищаясь от сидящего насильника, который собрался снова встать, чтобы продолжить попытку изнасилования, ударила его ногой по лицу в порыве чувств и в состоянии аффекта, защищая свою девичью честь, – продолжаю я давать устные показания.

– Как я могу найти эту самую Светлану Василькову? – спросил меня участковый, все уже понявший и собирающий протоколы в папку.

– Она уехала домой на каникулы. Теперь только по ее возвращению получится с ней встретиться. Я точно не знаю, где она живет проживает, где-то в Костромской области, – давать какие-то данные Светланы я тоже не собираюсь. – Как увижу ее, так к вам отправлю. Если нужно еще будет. Она мои показания абсолютно точно подтвердит, потерпевшим насильникам придется нанимать хорошего адвоката для своей защиты.

Вряд ли все это теперь окажется необходимо, когда участковый вызовет обоих парней и объяснит, что им самим грозит. Задержали – задержали, хватали – хватали, трогали – трогали, ронял – ронял, свидетель – есть.

А упоминание того, что их побила несовершеннолетняя девушка, которая может и про настоящие домогательства показания дать, как с куста…

Ну, точно дальше никто распространять свои заявления не станет. Яйца пройдут, лицо заживет, а с такими обвинениями жить хорошо уже не получится.

Что там случилось во время веселого танца этих парней, коснулись ли они груди девушки – такое я оставляю домысливать самим потерпевшим. Светку лучше не доводить до дачи показаний, одно дело – развратные действия в моем циничном взрослом изложении и совсем другое – что может рассказать очень правдивая девушка на самом деле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.