Елена Яр
Бездна не бывает милой

Радикальные перемены в жизни

(Лив)

Новый город. Новый дом. Новая работа.

Полная перемена места и окружения не выбила меня из колеи – наоборот, я жаждала обновления. Ведь стоит мне остановиться, бездна внутри скучает и грозит выплеснуться наружу. А я не настолько потеряла разум, чтобы проверять, как это будет. И кто при этом может пострадать.

Солнце уже собиралось спать, его лучи разгорались и кровавыми бликами отражались на стёклах небоскрёбов Ядра. В Рунте Ядро было под стать городу: шумное, людное, большое. На снующих по улицам людях здесь можно было увидеть как одёжный пластик, остромодный, но жутко неудобный, так и джинсы типа тех, что обтягивали сейчас мой зад.

Глаза наткнулись на вывеску бара, и желание выпить накатило ленивой волной. А почему бы и нет?

Документы я сдала за пять минут до закрытия полицейского участка, где буду работать с завтрашнего дня. Да, почти опоздала, вбежав едва ли не в закрывающиеся двери. Но я так и люблю. Пограничные состояния – моя слабость. Обожаю наблюдать, как люди ведут себя, если я не вписываюсь в выдуманные ими рамки.

Секретарша походила на привратника Пепла, невозмутимая, безжалостная. Она окинула меня строгим взглядом, очень дозировано поместив туда любопытства, поднесла к моей руке с браслетом магостек и дождалась, когда он завибрирует. Лишь убедившись, что вся информация обо мне считана, она засунула стек в отверстие в стене. Судя по заполненным нишам, все остальные должности в участке правопорядка были заняты. Что не удивляло: работа в Ядре одного из самых крупных городов Федерации была престижней любого участка в секторах. Здесь самые богатые люди, самые влиятельные чиновники и самые изощрённые преступники. Но с последними полицейских примирял уровень зарплаты, изрядно превышающий все мои последние оклады. Вот только для меня это не входило в верхнюю тройку приоритетов.

Секретарша небрежно вывела светящимся маркером нам моим стеком «Оливия Чард». Её кривые буквы тут же выровнялись и приобрели образцовую красоту наклонного шрифта. И только тогда привратница Пепла вновь повернулась ко мне:

– Добро пожаловать в участок, дора Чард.

Выверенная секундная пауза для того, чтобы я позволила ей называть себя Оливия, но панибратство и улыбки от меня ещё нужно заслужить, поэтому я лишь кивнула и уточнила:

– Завтра в девять?

– Именно. Шеф не любит опозданий.

Итак, выпить.

Магмобиля у меня нет, и вряд ли скоро появится. Магобайк обязательно куплю, как только заработаю. Мгновение грусти я себе всё же позволила, вспомнив искромсанные бока своей прошлой Стрелы. Интересно, она всё ещё лежит на заднем дворе моего старого участка или её уже увезли на свалку?

Сейчас отсутствие средства передвижения всё же скорее плюс: не нужно думать, куда припарковать и как забрать завтра. Выпившей за руль я не сажусь, а до дома далековато. Ну да и ладно.

Бар выглядел прилично, не пафосно, изнутри ничуть не хуже, чем снаружи. Тёмная обивка стен, массивные, под старину, полки, гордый парад разномастных бутылок. Бармен мазнул по мне взглядом, но не зацепился. Хорошенький молоденький мальчишка, он ещё прилипает глазами к декольте и коротким юбкам, моя рубашка и даже обтянутый джинсами зад его не заводят. Чудесно. Терпеть не могу приставучих барменов. Я хоть ещё не вышла на работу, но, судя по принятым документам, уже представляю правопорядок. Не хотелось бы начать жизнь в новом городе с членовредительства.

Безумие плеснуло в глаза, и я на три биения сердца их прикрыла, успокаиваясь. Картинка была такой яркой, соблазнительной: удар кулака заставляет его белобрысую голову откинуться назад, а затем я облизываю сбитые костяшки пальцев и улыбаюсь. Спокойно, Лив! Ты сможешь. Мальчик не виноват в том, что внутри тебя огромная дыра, из которой смотрит бездна.

Пробежавшись взглядом по рядам бутылок, я решила, что хочу крепкое. Сразу мысленно отмерила себе три дозы – больше сегодня будет перебор. Завтра всё же на работу, прийти в первый день с похмелья – не самая лучшая затея. Да и шеф не любит опозданий.

Я поленилась идти вглубь зала, осталась за барной стойкой. На её гладкой, почти зеркальной поверхности появлялись и исчезали размытые силуэты рекламных брошюр. Логично, бар в самом Ядре, все интересные места именно здесь, есть смысл брать туристов тёпленькими. Вдруг да увлечёт что случайного посетителя. Заинтересовало. Но не с культурологической стороны, а, скорее, с общепознавательной. Неплохо знать район города, где планируешь работать.

Я ткнула в листок, заставив его потерять прозрачность, и всмотрелась в предложения. Парк голограмм, эллипс обозрения, музей истории магии, технопарк – довольно стандартный набор для любого Ядра. Зеркальный лабиринт (крупнейший в стране, как гласил пульсирующий меняющимися картинками квадратик) заставил меня поёжиться. Надеюсь, никогда туда не попаду, ничем хорошим это закончиться не сможет.

Передо мной стояла вторая стопка, когда на стул рядом кто-то сел. Повернула голову и перехватила взгляд потрясающе синих глаз. Их обладатель тоже был ничего: высокий, крепкий, с хорошей осанкой и уверенностью в себе. При этом он не пытался корчить из себя альфа-самца всей Федерации и даже не начал заигрывать с ходу. Оценил: взгляд проехал по мне сверху вниз и назад, но призывно улыбаться или придвигать стул ближе не стал. Лишь кивнул приветственно и повернулся к бармену.

Я пришедшего тоже оглядела не таясь. Черноволосый, загорелый – вряд ли просиживает в офисе, но и не похоже, чтобы работал исключительно руками. Породистый зверь, ничего не скажешь. На поясе сзади магофон – и вот он меня очень заинтересовал, потому что был огромной мощности, которую мало кто может себе позволить. Эта говорилка питается от владельца, и если ты магический слабачок, то сдохнешь за пару разговоров. Похоже, резерв у мага был бездонный. Даже я, усиленная пропастью изнутри, себе такой не могла позволить, во всяком случае, вдалеке от источника. Интересно.

Даже жаль, что не стал заигрывать. Я ненадолго прикрыла глаза, спрашивая бездну. Та колыхнулась лениво, но вроде бы против не была.

– Мне то же самое, – голос у мужчины был не низкий, но красивый. И чувствуется, что им умеют пользоваться. Какая-то местная звездуля?

Учитывая, что за стойкой мы были вдвоём, «то же» означало выбранный мною напиток. Мысленно ухмыльнулась: ну ладно, может, я и погорячилась, что не станет заигрывать.

– Я вас здесь раньше не видел. Впервые? – с некоторой ленцой спросил пришедший.

– Ага. – Я опрокинула в себя стопку. – Можете поздравить с премьерой.

Сделала мысленные ставки на его следующую фразу. Мужчины, как правило, очень предсказуемые существа, особенно когда они в стадии охоты на женское внимание. Скорее всего, будет что-то вроде «я бы вас точно запомнил». Возможно, спросит, можно ли узнать моё имя. Или просто предложит купить выпить.

Но он молчал. Держит интригу или позволяет мне сделать ход? Я улыбнулась той половиной лица, что была скрыта от соседа, но отбивать мяч не стала. Ждать я тоже умею профессионально.

– Если вам моё общество кажется навязчивым, скажите «нет» и я тут же уберусь, – слегка улыбаясь, выдал наконец незнакомец и повернулся ко мне всем корпусом.

Всё же интересный экземпляр. Девицы на него, наверное, мегабайтами вешаются.

А может, и впрямь? Руки зачётные, надеюсь, и ими он пользоваться умеет. И глаза… Бес возьми, глаза – просто магнит. И щурит их так, словно уже затащил меня в свою кровать. Взгляд я не отводила, поскольку не имела вредной манеры стесняться своих желаний.

– О чём вы думаете? – спросил сосед, ловко опрокидывая в себя стопку с напитком. – Ничего не могу прочесть по вашим глазам.

Да неужто? А что ж голосок-то так охрип? Не прибедняйся, красавчик, всё ты прочитал. И я решилась, раз уж Она не против. В конце концов, завтра трудовые будни начинаются, сегодня можно и поразвлечься.

Медленно наклонилась к его уху, попутно отметив, как расширились зрачки голубых глаз, и ровным голосом произнесла:

– Да вот думаю, если я тебе спину расцарапаю, то услышу стон боли или стон страсти?

И медленно вернулась в исходное положение.

Усмешка слегка тронула его губы, он коснулся платёжного амулета на левой руке, не глядя провёл им по стойке, оплачивая и свой, и мой заказы. Слез с высокого стула, взял меня за руку и потянул за собой: уверен, что не стану сопротивляться. Я и не стала.

***

Я спустила ноги с кровати и потянулась, чтобы подобрать с пола бельё. Сытое тело отозвалось лёгкой дрожью. Всё-таки верный был выбор, безымянный любовник оказался исключительным экземпляром. Раскрепощённым, умелым, щедрым и страстным. Даже мелькнула на краю сознания мысль, что можно было бы повторить, но бездна шевельнулась недовольно, и я не стала спорить. Верно, мне это не нужно. Я ни с кем не сплю больше одного раза. Не планирую привязываться. А уж душевный трепет или любовные волнения мне теперь вообще несвойственны. В том числе поэтому я запретила голубоглазому представляться и не назвалась сама.

Казалось, он беспробудно спал, и я почти пропустила движение. Его рука сомкнулась на моём запястье за секунду до того, как я собралась встать.

– Куда?

Повернулась к нему резко, готовая дать отпор, а он растрёпанный, тепло улыбающийся, мирный какой-то. Но руку, как магический браслет, не сбросишь. И глазищи сверкают.

– Домой, – спокойно ответила я и слегка улыбнулась. – Не сплю в чужих местах.

– Мы ещё не закончили.

На порочные вибрации в голосе тело отозвалось волной желания. Действительно, почему бы и нет. Проигнорировала ворчание бездны – из берегов не выходит, значит, можно её немного и продавить. К тому же одна ночь – это и есть один раз? А утро ещё не настало. Значит, её правила я не нарушаю.

И я не стала сопротивляться, когда он потянул меня назад в постель.

***

А может, и не так уж хороша была идея. Всё же первый день работы, а я невыспавшаяся и слегка помятая.

– Оливия, зайдите к шефу! – недовольный оклик секретарши изморозью пробежал по коже. Вот уж точно привратница Пепла.

К тому же, видимо, в крематории видала она все мои нежелания сближаться. Оливия… Ладно хоть на «вы».

Всё, что могла, чтобы спасти первый рабочий день, я сделала. Зубы начищены, в глаза – капли, чтобы так не слипались. Одежда чистая, майка идеально белая, штаны широкие, чтобы не отвлекать будущих коллег собственным задом, запястья в заряженных до брызг амулетах. Волосы торчат в разные стороны, но с этим пришлось смириться, мне с ними никогда не удавалось сладить. В целом оценила себя на хорошо. Не отлично, но это максимум, который сейчас возможен. Впрочем, полицейскому участку Ядра я нужна даже больше, чем они мне, так что пусть терпят.

Перед матовой белой дверью начальства я не стала мяться, но и не наглела. Постучала и сразу же распахнула. И наткнулась на взгляд невозможно голубых глаз.

– Твою ж мать!

Нечто похожее выдал и мой новый шеф. Тот самый, с которым не далее как четыре часа назад мы общались столь плотно, что спинка кровати просилась к соседям.

Выдохнув зло через зубы, я дала себе мгновение передышки – отвернулась и прикрыла дверь. Смежила веки, но движения бездны не почувствовала – удивительно, с чего бы это она затихарилась? Так же шокирована, как и я? Развернула плечи, задрала подбородок, спокойно и ровно дошла до стола. Опустилась в кресло и закинула ногу на ногу. Шеф проследил за моим движением, и глаза его стали темнеть, словно гроза собиралась. Он сдвинул брови. Я не стала заговаривать первой и облегчать ему работу – он тут главный, пусть начинает расхлёбывать. Полагаю, мой нагловатый вид натолкнул его на мысль, что я буду пытаться, опираясь на наш «эпизод», его нагнуть.

– Значит, Оливия, – полувопрос-полуутверждение из уст мужчины звучал мрачно. Да ты не зря свой хлеб ешь, господин главный сыщик! – Давайте проясним ситуацию. Всё это исключительно неудобно, но вины ни вашей, ни моей в произошедшем, очевидно, нет. Так сложились обстоятельства. При этом моё непреложное правило: я никогда не завожу романы на работе, поэтому…

– Не вижу проблемы. – Я не стала излишне козлить, ведь мне с этим человеком ещё сработаться надо. – Я никогда ни с кем не сплю больше одного раза.

Каменное лицо почти не треснуло. Разве что самую малость. То ли в досаде, то ли в удивлении.

– Ну и отлично. Тогда закрыли эту страницу и приступаем к рабочим отношениям.

Новая сотрудница, новые проблемы

(Рэй)

– Итак, Оливия Чард, вы специалист по маньякам…

– Я специалист по безумию, – поправила ледяным тоном девица.

– Начальство считает, что вы очень хороши.

– Начальство не считает – начальство знает. Я лучшая, – без рисовки, кокетства и очевидного самодовольства заявила она. – Считайте, что у меня есть дар чуять безумие и даже его следы.

– Ваш опыт работы и результаты впечатляют. Почему вы сменили место службы?

Она на мгновение застыла, а потом заявила:

– Вы можете дать прочесть досье на меня, которое вам прислали?

– Прошу прощения? – Сказать, что я обалдел от такой наглости, мало.

Она слегка вздохнула и начала пояснять:

– Рэй, я не знаю, что вам про меня рассказали, соответственно, не знаю, что вам ещё надо знать. Устраивать сеанс «вопрос-ответ» я не расположена. Я ценю время, и вы, полагаю, тоже. Поэтому самый простой вариант: дайте мне прочитать досье, и я его дополню сведениями, которые вам нужно обо мне знать.

Нагло? Однозначно. Имело смысл? Почему бы и нет. Я помедлил, но повернул к ней магопланш. Она углубилась в чтение, а я продолжил изучать её. Ой, зря, Рэй Монтгомери, ты считаешь свой интеллект выше среднего. Сегодняшнее утро наглядно продемонстрировало, какой ты идиот. И почему я заранее внимательно не рассмотрел её портрет, когда пришёл ответ на вакансию? Глянул неделю назад мельком и решил, что при встрече рассмотрю будущую сотрудницу уже как следует. Если б не самоуверенная беспечность, не вспыхивали бы сейчас в мозгу образы, один другого развратнее. Надо собраться!

Оливия дочитала и вздохнула:

– В общих чертах правильно.

– Вас не возмущают характеристики, что вы импульсивны, плохо управляемы и временами агрессивны?

Она почти с удивлением вперила в меня взгляд тёмных глаз, так резко и интригующе контрастирующих со светлыми, почти белыми волосами.

– А почему они меня должны возмущать, если это правда? Я не самый простой сотрудник, это верно. Чтобы вас заранее не пугать, они даже приуменьшили. Я иногда кажусь невменяемой и даже опасной, но вы можете не переживать, обычно я себя хорошо контролирую. Если я почувствую, что срываюсь, я вам сообщу и вы меня изолируете. Надеюсь, у вас хватит на это сил?

Я откинулся на спинку кресла. Всё это звучало довольно безумно, и возникал вопрос: на кой бес мне такое наказание. Но, пожалуй, я был несколько заинтригован.

– А если ваш срыв произойдёт вне участка?

– Кто будет моим напарником? Надеюсь, он тоже сильный маг. Другой со мной не справится.

– И зачем же мне в участке сотрудник, у которого может снести крышу в любой момент?

Она слегка улыбнулась:

– Я достану вам любого преступника хоть из-под земли. Можете положить мне на стол все висяки вашего отделения за последний год, и я их раскрою. Конечно, мне проще даются свежие следы, но и старые взять вполне могу.

– Так и сделаем, – немного резче, чем собирался, завершил разговор я. – Можете идти, Маргарита покажет вам рабочее место.

Проводил взглядом удаляющуюся спину новенькой, а безжалостная память тут же подбросила недавние картинки. Я беру её сзади, и перед глазами узкое, но сильное и гибкое тело. Лохматая коротко стриженная голова склоняется вперёд, правой рукой она упирается в стену перед собой, и от этого лопатка выпирает, как начинающее отрастать крыло. Бесова девка!

Я полез в базу, чтобы разузнать о новенькой больше того, что она соизволила сообщить. Сведений много, но везде одно и то же. Поощрения за раскрытие сложных дел и наказания за агрессивное поведение. Это не девчонка, а Двуликая Богиня какая-то. Словно у неё расщепление личностей – такое бывает, например, у безумцев. Когда один – тихий семьянин, а второй – маньяк, кромсающий своих жертв ножом для рыбы. Но ведь она прекрасно помнит и осознаёт свою вторую личность. Даже как будто бы выставляет её вперёд.

Полез глубже в её прошлое и натолкнулся на стену. Засекречено. Это ещё что за новости? Чтобы моего допуска не хватало на пробивку личного дела сотрудника? Пытался подступиться и так и этак – безрезультатно. Словно она появилась из параллельной вселенной пять лет назад.

Девчонка – секрет какой-то. Память снова подкинула воспоминания о прошедшей ночи. Ни имени она мне не назвала, ни словом о профессии не намекнула. Даже о предпочтениях и вкусах не проговорилась.

«Как ты любишь?»

«Я люблю сейчас».

Одно о ней можно было сказать определённо: я оказался в её вкусе. И то, что она осталась на второй и последующий раунды, говорит о том, что мои постельные навыки тоже пришлись ей по нраву.

«Я ни с кем не сплю больше одного раза». Какое чудесное качество, во всяком случае, в нашей ситуации. Я не хотел бы очутиться в середине урагана под названием «женская влюблённость в начальника». Романы на рабочем месте всегда пресекались мной сразу, едва замечал. Видел не однажды, чем это чаще всего заканчивалось: кому-то из замешанных в ситуации, приходилось уходить с работы или переводиться.

Так что мой принцип не спать ни с кем на работе отлично дополнял её запрет на дубль. К тому же, если Оливия и впрямь такой хороший ловец безумия, глупо терять её из-за желания перепихнуться. Она легко подцепила меня, так что не затруднится с поиском нового кавалера.

Странно, что эта мысль не вызвала облегчения, а лишь подняла мрачную муть с глубины души.

Лучший из висяков

(Лив)

На стол плюхнулись планши нераскрытых дел моего нового места работы. Отдел особых преступлений (в простонародье – МБП: маньяки, безумцы, психи). Преступники, на кого особо пристально смотрит бездна. Это было так иронично, но вся суть насмешки была понятна лишь мне.

Дела принесла Маргарита, и её взгляд на сей раз не мог скрыть интереса. Что её так взволновало: мой слишком долгий разговор с начальством или же испортившееся после него настроение шефа Монтгомери? Не смотри на меня так, дорогуша. Я не буду тебе дочкой, подружкой или сестрёнкой. Мы не будем вести задушевные беседы или разряжать браслеты, перекрашивая ногти на руках. Никаких совместных завтраков и девичьих тайн.

Я опустила глаза к планшам и углубилась в их изучение, игнорируя женщину. Та хмыкнула и отчалила.

Всего было три висяка. Я заинтересованно промычала: а дела с раскрываемостью здесь явно хороши. Значит, не врут, что следаки в Ядре крутые. И это не может не радовать, приятно работать с профессионалами.

Я любовно погладила ладонью скруглённый бок верхнего планша, и он ожил, засветился. Пусть начальство и считало, что этим поставит меня в сложное положение, фактически всё было несколько иначе. Старые дела были моим любимым занятием. Чистое, свежее безумие слишком сильно возбуждало бездну внутри меня, и держаться становилось сложнее. Не хотелось бы кого-нибудь покалечить, пока не освоюсь и не решу, кто этого достоин больше всего.

Застарелые дела – совсем иной расклад. Они уже успели повыветриться и не так разили сумасшествием. Мне было гораздо проще идти по следу.

Итак, что тут у нас?

Три человека убиты на маголётной площадке.

Похищение и последующее убийство девушки-курьера.

Маньяк, пишущий письма пяти учительницам элитной школы и обещающий облить их кислотой.

Два последних самые простые, как сообщила интуиция, а она меня редко обманывает. Здесь есть куча подозреваемых, много материалов, вещей в краткосрочном архиве и видео с допросов. Возможно, я вычислю преступника по ним, не выходя из здания. Останется лишь доказать.

А вот про маголётную площадку – интересно. Оставлю эту задачку на десерт. Чувствую, это будет особенное удовольствие.

С какого из двух оставшихся начать? На окраине сознания висела и покачивалась идея, что нужно впечатлить начальство. Эта мысль раздражала, ведь я никогда и никого не стараюсь убедить в своей значимости. Скорее, наоборот. Я расшатываю мнение людей о себе, не стесняюсь делать удобные мне гадости, высказываюсь резко, не вписываюсь в среднестатистические рамки. И просто кайфую, когда окружающим приходится смиряться с моим существованием, ведь мои способности выходят за рамки обычных. Я им нужна, поэтому меня и терпят.

А, вот она, спасительная мысль! Мне нужно впечатлить начальство, чтобы моя особенность была замечена и оценена. Чтобы я дальше смогла жить как привыкла.

Значит, беру самое простое дело. Чтобы как можно скорее отчёт о его закрытии прилетел на планш начальника.

Значит, учительницы и кислота.

Едва бездна находит дорогу в голову человека, она начинает тихонько просачиваться внутрь, отравляя сознание. Механика этого действия до конца неизвестна, бывали случаи, когда заражённый безумием был выявлен на ранней стадии и все проявления успешно купировались медиками. Но даже так в половине случаев происходил рецидив.

А уж если болезнь брала человека под контроль, то пути обратно не было. Либо изоляция и исследования в спецзаведениях. Либо уничтожение.

Разное безумие ощущалось по-разному. Взять, например, вот эти старомодные записки с угрозами на тонком, почти прозрачном пластике, что я затребовала в архиве вещдоков. Ещё прежде чем я прочитала текст, написанный кривым острым почерком, который маньяк специально не стал выравнивать, я почуяла запах. Кислый, с душком плесени. Пальцы кольнуло, и подушечки слегка онемели. А бездна внутри шевельнулась лениво, словно кот на весеннем солнце, вовсе не планирующий просыпаться до обеда.

Скорее всего, отправитель не сильно опасен, больше беспокоен. Он со смаком описывает, как кислота из его сосуда станет разъедать лицо женщины, но я не чувствую уверенности реализовать угрозу. Ему нравится пугать. Ставлю все свои амулеты, он наблюдает за жертвами, впитывая их страх, наслаждаясь смятением, дёрганными движениями, неуверенностью в толпе. Значит, он рядом с ними. Возможно, даже знаком.

Последнее письмо было написано два месяца назад, а до этого было пять сообщений с перерывом максимум неделя. То, что я чуяла, говорило о стабильности его сумасшествия. Но почему он остановился? Переехал, серьёзно заболел, умер. Или второй, более неприятный вариант: его безумие сдвинулось с мёртвой точки и прогрессирует. Значит, скоро будут жертвы.

Больше ни одна из вещей в хранилище не вызвала отклика. Я пометила в планше, кому они принадлежат. Безумие не бывает блуждающим, не может то проявляться, то нет. А значит, этих людей легко можно вычеркнуть из списка подозреваемых.

Осталось не так уж много имён. Во всяком случае, из тех, что отрабатывали местные следователи. Их допросы уже подгружались на моё рабочее место, и если повезёт, то я скоро закрою первое из дел. Пока по экрану медленно ползла зелёная змея загрузки, я делала сама с собой ставки. Кто это будет? Кто-то из родителей воспитанников? Обслуживающий персонал? Работники из здания напротив? Тот, кому отказали в работе учителем? Или, может, это из эшелона повыше типа аттестационного или проверяющего звена?

А может, и вовсе тот, кого упустили в списке версий. Кого бы добавила я: человек, который видит по утрам, как учителя заходят в здание. Они весёлые, улыбающиеся, отвратительно счастливые. Объект это бесит. Он или она хочет так же, но по какой-то причине не имеет такой возможности. Например, это может быть сотрудник ларька, у кого они покупают завтрак на бегу. Или мобильная кофейня. Приезжает ли к школе какой-нибудь передвижной пункт питания?

– Скучаешь, новенькая? – грубо прервал мои мысли чей-то отвратительно бодрый голос.

Я подняла глаза над монитором.

Надо мной нависал высокий крупный мужчина. Он смотрел прямо в глаза, надеясь смутить. Но я умения краснеть и тушеваться продемонстрировать не могла в силу их отсутствия, поэтому начала со сдержанным интересом изучать представленную мне картину. Фасад индивида не был лишён привлекательности, во всяком случае, жирок не висел, черты лица не отталкивали, а в глазах читались зачатки интеллекта. Но всё портило его самодовольство. Он весь излучал уверенность и самцовое превосходство.

Следак, причём из опытных.

– Меня зовут Брюс Шу, я работаю в участке Ядра уже десять лет.

Я слегка помедлила с ответом, решив милостиво дать ему шанс, но он тут же всё испортил, добавив:

– Так что, если надо, возьму тебя под своё шефство. Научу, расскажу, что здесь да как.

Придурок!

Бездна внутри пришла в восторг. Она обожала таких искренних идиотов и теперь с любопытством разглядывала его через мои глаза. Нет уж, не спеши. Не так сразу.

– Оливия Чард, – холодно представилась я. – От шефства откажусь, дор Шу. Разберусь сама.

– Не спеши говорить «нет», новенькая, – вальяжно развернувшись, мужчина медленно направился прочь. – Никогда не знаешь, когда новичку понадобится опытный совет.

«Если моим напарником будешь ты, – злорадно подумала я, глядя вслед удаляющемуся пижону, – то ты не выживешь».

Но надеюсь, это будет кто-то другой.

Я быстро проверила уведомления и открыла новое сообщение. Моим напарником назначен кто-то по имени Ларри Милс. Я медленно выдохнула: чудесно, пусть этот индюк Брюс Шу подольше походит с целыми конечностями.

Открыла ссылку на сотрудника.

И глядя на широкое, в чём-то симпатичное, но испорченное возрастом и фастфудом лицо, я думала, что этот мне не нравится тоже. Впрочем, мне редко кто нравился на первый взгляд. Ещё меньше – на второй и третий. И лишь десятая часть людей по итогу общения внушала уважение, и мне не приходилось ежедневно сдерживать себя от членовредительства.

Дом, милый дом.

(Лив)

Надо же, владею комнатой уже три дня, а ночевать пришла впервые. Сначала была в дороге. Потом со вкусом предавалась греху на квартире будущего начальника. И вот наконец переступила порог будущего жилища.

Я выбирала её дистанционно, по объёмной модели, и, похоже, не прогадала. Она была тёмной, с массивной округлой мебелью и тотально чёрными шторами. При этом, залитая светом, она была вполне яркой и дружелюбной. Шикарная берлога, хоть и маленькая. Впрочем, зачем мне хоромы? Я прихожу домой и там сплю. Или работаю. Редко – ем. Ещё реже принимаю гостей: предпочитаю в таких случаях оставаться на территории мужчины, чтобы исключить возможность навязчивого внимания и попыток продолжить знакомство.

Здесь была одна комната с большой кроватью. Вдоль окна – барная стойка, за которой вполне можно ужинать и смотреть на огни ночного Ядра. Я сняла жильё во Втором круге, на большее мне денег пока не хватало, но зато с видом на центр. Если дела пойдут на лад, найду что-нибудь другое, поближе к работе. Хотя с чего бы дела вдруг начали налаживаться, с такой-то беспокойной соседкой внутри?

Ладонью я заблокировала входную дверь и даже не успела скинуть ботинки, как раздался голос:

– Добрый вечер, Оливия. Включить свет?

Тембр речи комнаты я подобрала сразу же при покупке – женский, чуть хриплый, но приятный. Как подружка, которой у меня никогда не было и которую я никогда не заведу в реальности.

– Оливия, ты хочешь, чтобы я набрала ванну?

– Да, пожалуй.

– Какую температуру ты предпочитаешь? Пену? Соль? Расслабляющую музыку? Гидромассаж?

Я замешкалась, а комната восприняла это по-своему.

– Приношу свои извинения, Оливия, возможно, поначалу я буду излишне навязчива. Но мне необходимо откалибровать свои настройки под твои нужды. Если тебе это мешает, то, возможно, ты хочешь откатить меня до стандартных настроек?

– Ну уж нет! – тут я не медлила: кто её знает, вдруг она скоростная. Мне нравится подбитое под меня, удобное жилище. И ещё, я люблю, когда она обладает «индивидуальностью», этакий собеседник, которого в любой момент можно отключить. Приятно болтать с неживым существом, не переживая о том, что можно говорить, а что нет. – Задавай все вопросы, которые могут понадобиться. И никогда не соглашайся с первого раза, если я говорю тебе сбросить себя до заводских установок. Хорошо?

– Принято. Желаешь дать мне имя?

– Желаю.

– Тогда выбери прозвище, которое тебе приятнее всего произносить.

Она ждала от меня решения, а я зависла, как старенький планш. Бес знает, как мне её называть. Я точно не желаю что-то стандартное или популярное. Но оригинальное вот так с ходу придумать не получалось.

– Скажи, – я сдалась, поняв, что фантазия меня подводит. – какое имя комнатам дают реже всего? Ну, из реально существующих имён.

– Самым редким сейчас считается Фланнери. Оно имеет древние корни и означает…

– Не надо подробностей! Фланнери годится.

– Принято. Ванна уже набрана, можешь проходить.

Наверное, нехорошо, расслабляясь в горячей воде, думать о начальнике в подобном ключе. Но раз уж он сам сказал, что в ситуации никто не виноват, то я могу позволить себе прокрутить в голове пару раз события прошедшей ночи. И посмаковать несколько особо впечатляющих деталей. Тем более бездна как будто бы тоже не была против.

Ассортимент ароматов оказался неплох, а вот гидромассаж мог быть и посильнее. Впрочем, за ту скромную сумму, что сняли с моего платёжного браслета, другого ждать было бы странно.

Я с удовольствием растянулась на широкой кровати и даже решила сразу позволить сну меня забрать. Но шестерёнки в мозгу отказывались останавливаться, поэтому пришлось сначала всё же немного поработать.

Некоторое время мы с Фланнери потратили на бодание с системой, доказывая, что у меня есть все допуски для воспроизведения полицейских документов на домашнем мониторе. Да, есть экранирование квартиры. Да, никого, кроме меня, здесь нет. Нет, я не перерабатываю, мне просто нравится иногда трудиться дома.

Наконец, стена напротив кровати засветилась и начала показывать по очереди файлы с допросами. Не настало и полуночи, как я уже знала, кто виновен. Это было даже слишком просто. Моя версия с неизвестным пока безумцем не подтвердилась. Едва я увидела на экране сидящую за допросным столом дородную простоватую женщину, как тут же почувствовала покалывание кончиков пальцев. Голова немного закружилась, и я почувствовала лёгкий кисловатый запах. Безумие, совсем слабо ощутимое через видео, заинтересовало бездну внутри, чем подтвердило мою догадку.

Я понимала, почему её не вычислили сразу: ну кто может подумать на такую среднестатистическую тётечку? Она как добрая соседка, что всегда справляется о вашем здоровье, заходя с вами в лифт. Улыбчивая, в меру строгая. Да и женщина к тому же. Редко в деле о преследовании девушек в качестве подозреваемого фигурируют существа того же пола. Хотя безумию всё равно, кто ты. Оно просто фиксирует тебя на одной конкретной, самой тревожащей идее, начинает её развивать и продавливать. И вот уже заражённый не может ничего противопоставить безумной жажде свершить главное дело своей жизни.

Поковырявшись в документах, я выяснила, что очень давно эта женщина тоже пыталась стать учителем. Но не поступила в университет, а для коммерческого обучения у неё не хватило ни денег, ни хотя бы минимального магического дара. Позже она сменила кучу довольно низкоквалифицированных работ, пока не пристроилась в школу, на вахту. И работала она там бы и дальше без всяких проблем, если бы к ней дорогу не нашло безумие. Бам! И вот уже приличная женщина строчит угрозы и обдумывает, где купить кислоту, не вызвав подозрений.

Уже засыпая, я мысленно готовила документы на задержание и надеялась, что другие висяки будут хоть немного интереснее. Кто же знал, что стандартная процедура ареста пойдёт максимально не по плану.

Задержание безумца

(Лив)

Разумеется, я была права, предположив, что мой напарник мне не понравится. Хотя, казалось бы, ну что тебе надо? Вежливо поздоровался, сальным взглядом не облизывал, старался расположить к себе самым корректным способом. И рука, которой он предложил скрепить партнёрство, была не потная, а лишь крепкая и уверенная.

– Моё имя Ларри Милс, – негромким голосом без явных речевых дефектов сообщил он. – Дора Чард, мне будет приятно работать вместе.

Я успела активировать амулет до рукопожатия. Поэтому как только он отвлёкся на что-то и отвёл глаза, проверила результат. Определитель уровня магии выдал уверенную семёрку. А неплохо. Очень даже. Вероятно, шеф Монтгомери внял предостережению, что справится со мной лишь сильный маг. Ну, либо у них тут все такие одарённые.

Самостоятельно определить чужой уровень на глаз можно лишь у того, кто слабее тебя. Есть у тебя семь единиц – до семёрки легко вычислишь любого. Мне с моей слабой троечкой нечего было и лезть. Вообще, с таким уровнем в полицию не брали, во всяком случае, на оперативную работу. Но моя необычная чуйка на безумие давала сто очков вперёд любому урождённому волшебнику. Плюс я добирала нехватку мощи массой амулетов, что всегда опутывали оба запястья.

Сегодня утром я проверила их все.

На левой руке болтались защитные и лечебные. Ну и пара энергетиков, конечно же. А вот атакующие блестели у правой кисти. Львиный рёв – скорее пугалка, но, когда надо кого-то дезориентировать, работал отменно. Парочка Молний, Волновой паралич, Сеть, Дрожь земли и мои любимые Каменные сапоги. Их было хорошо бросать под ноги убегающим нарушителям, и тогда их ноги застывали, словно камнем придавленные к земле. Очень удобная штука. Жаль, сегодня не удастся использовать. Представить себе толстую вахтёршу удирающей от нас вприпрыжку я никак не могла. Какой бы уровень безумия у неё сейчас ни развился.

– Нам сегодня предстоит задержание, Ларри Милс, – ровно проинформировала я, когда с обязательной программой знакомства было покончено.

– В самом деле? – со смесью иронии и лёгкого недоверия ответил он. Его светлые глаза смотрели прямо на меня с отеческой заботой, чем сильно раздражали. – Не помню, чтобы в планах такое было.

– Я хочу закрыть один из висяков, что мне вчера дали.

– Закрыть? Каким образом?

– Я вычислила преступника.

– В самом деле? – ирония всё сильнее пробивалась в его интонациях. – И как же? Древним методом дедукции?

Желание врезать ему снизу по челюсти, так, чтобы клацнули зубы, стало очень ярким. Я даже прикрыла ненадолго глаза, всеми силами стараясь угомонить взволнованную бездну. И она, на удивление, поддалась, согласилась, улеглась почти спокойно.

– Вы читали моё личное дело, дор Милс?

– Нет, не читал. Я предпочитаю составлять своё собственное мнение о людях.

Даже это похвальное качество не дало ему в моих глазах ни одного очка сверху. Но я старалась. Видят бесы, изо всех сил. Я пыталась не раздражаться и принять партнёра таким, как он есть. В конце концов, с прошлым мы сработались, хоть на это и понадобилось почти два года.

– У меня есть талант, дор Милс, – максимально спокойно сказала я. – Я умею определять, заражён человек безумием или нет. Даже по прошествии времени, даже через видеозапись.

– Да, Рэй говорил мне об этом. В смысле, шеф Монтгомери. И что ваш талант подсказал вам на этот раз?

Я так и не поняла, поверил ли Милс в мой дар или просто сделал вид. Но поехать на задержание согласился и даже сам оформил допуск, зарезервировал допросную и сел за руль казённого магмобиля. Я знала, что в участке Ядра есть и пара маголётов. На этой технике передвигаться намного быстрее, ведь у них есть возможность летать над уровнями трасс. Но наше дело, разумеется, не было приоритетным, и погонять сразу по воздуху мне сегодня, похоже, не суждено. Вёл Милс аккуратно, уверенно лавируя по горизонтали, но при перестроении в вертикаль он слишком сильно осторожничал. Мысль прикупить с первой же зарплаты магобайк не только окончательно оформилась, но и окрепла.

– Дора Бушеми живёт в колонии? – спросила я, разглядывая через окно пролетающие мимо строения. Одинаковые, состоящие из завёрнутых в спираль сотни кубов.

Колониями называли модульные высотки, в которых всё было типовое. Каждая из них, по сути, являлась микромиром, в котором была вся необходимая для жизни инфраструктура. Но люди редко замыкались в этом мирке – наоборот, старались найти работу в другом месте, чтобы окончательно не рехнуться от ограниченности и отсутствия новых впечатлений. По сути, это уже не трущобы, но достаточно дешёвое жильё.

– Да. Этаж двадцатый, квартира тринадцать.

Я кивнула, потыкала пальцем в экран, вывела схему этажа и немного её поизучала. Прокрутила все выходы, постаралась запомнить расположение коридоров, которые в колониях напоминали паука, раскинувшего в разные стороны свои многочисленные ноги. Заметив, чем я занята, Милс спросил осторожно:

– Думаешь, дора Бушеми рванёт в бега?

– Маловероятно, – ответила я и не стала пояснять, что, когда имеешь дело с безумцем, готовым надо быть ко всему. Во-первых, он и сам должен это знать. А во-вторых, конечно, вряд ли у вахтёрши за месяц развилась какая-то острая стадия и она стала опасной. Но и полностью исключать подобного развития событий я бы не стала.

В лифте привычно заложило уши, но дискомфорт ушёл, как только мы вступили на этаж. Как я ни прислушивалась, почти ничего не могла уловить: звукоизоляция здесь отменная. Пористый пружинящий пластик на полу глушил шаги, никаких дурных запахов, всё бедненько, при этом чистенько. По мере продвижения бездна внутри меня ворочалась всё сильнее. Ничего явного, но предчувствие было самым что ни на есть гадким. Безумия я пока не ощущала, при этом что-то явно не давало покоя.

Но только мне: напарник разве что не насвистывал. Заложив руки в карманы, он лениво двигался по коридору, изредка вскидывая взгляд, чтобы разглядеть таблички на дверях.

А у меня уже ходили ходуном руки и дыхание сбилось. Но причина для этого всё никак не находилась. Я сканировала глазами пространство, прислушивалась и принюхивалась, но не понимала, что же не так.

Милс выцепил взглядом нужную квартиру и спокойно, не выжидая и не готовясь, тут же в неё постучал.

Проём открывшейся двери продемонстрировал нам женщину с видео, а я чуть не взвыла. В нос ударил острый, колючий запах яркого, застарелого безумия. Он словно впился в мой нос и затёк в лёгкие. Я перестала дышать, но не могла оторвать взгляда от лица доры Бушеми: то, что я чуяла, никак не соотносилось с тем, что я видела. На вид она была почти нормальной, ну разве что слегка заторможенной. Такое опытное безумие не может прятаться за столь ровным лицом. Это просто невозможно.

Милс уже говорил что-то приветственное и даже слегка наклонился к женщине, словно в доверительном движении. Он наверняка видел на своём веку много безумцев, но дора Бушеми на них не походила.

И только тут я поняла, что не так:

– Милс, их двое! – заорала я, шагая внутрь. Но не успела.

Мощная фигура с деликатностью быка выскочила из квартиры. Он снёс и женщину, и полицейского, и меня заодно. Я вдогонку пнула его по ноге, но беглец даже не покачнулся.

Вжавшись в стену, чтобы не мешать своему напарнику колдовать, я обернулась. А Милс замешкался. И Сеть, пусть мощная, добротная и хорошо сплетённая, просто не успела догнать убегающего безумца. Вот тебе и маг с хорошим потенциалом. Я выругалась и рванула в погоню.

– Куда, сумасшедшая?! – полетело мне вслед.

Куда-куда?! Твои косяки исправлять! Помеченный бездной, хоть и успел выгадать себе фору, уйти не сможет. Меня вёл запах его болезни, стойкий и чёткий, не спутаю уже ни с чем. Разные безумцы пахнут по-разному. Именно это меня и сбило с толку. Дора Бушеми и этот бугай были родственниками, и поэтому их болезнь смердела почти одинаково.

Я догнала его в конце коридора. Широкая спина и лохматая тёмная голова были отличной целью. Сорвала с запястья и швырнула ему под ноги Каменные сапоги, но промазала. Он успел скрыться за хлопнувшей дверью. Я перескочила через затихающее заклинание, чтобы не вляпаться самой. И крепко приложилась о дверь боком. Но не почувствовала боли. Именно так я и поняла, что бездна почти вышла из берегов. Первое, что она делает, когда подключается к управлению моим телом, – вырубает болевые рефлексы. Я могу ломать руки и срывать кожу, но совершенно не почувствую этого. Это поднимает меня над болью, позволяя выходить за пределы своих возможностей.

Выскочив на лестничную площадку, я услышала, как беглец громыхал, перепрыгивая через ступеньки. Сократив расстояние между нами, я вскрыла новый амулет и кинула Сеть. Попала. Мужчина закрутился на месте, чуть не упав со ступеней, но в пару рывков разорвал путы. Так. Значит, сыну или племяннику доры Бушеми магический талант всё же достался. А усиленный безумием, он позволял разрушать структуру плетений. Бес!

Я уже приблизилась вплотную и со всей дури влепила ему в спину Молнию. На таком расстоянии меня шарахнуло тоже, но в теперешнем состоянии мне это было ровным счётом фиолетово. Как выяснилось, ему тоже.

Он махнул с разворота своей лапищей, впечатав меня в стену. Отдалённо мелькнула мысль, что голова вечером будет раскалываться, а у меня закончилось то обезболивающее, что удалось тайком изъять у подпольного барыги. Оттолкнувшись от стены, я снова бросилась в погоню.

Мы проскакали ещё несколько пролётов. А потом он вдруг остановился на одной из широких межэтажных площадок. Повернулся медленно, раскинул руки и обнажил в почти зверином рычании верхние зубы. Он чувствовал, что я магический слабак, он специально уводил меня подальше от напарника, чтобы расправиться один на один. Расчёт был правильным. Мои амулеты, если бы они ещё остались, ему как слону дробина. Сплести что-то опасное сама я не в состоянии. А физически он намного крупнее меня.

И всё же он оплошал.

Он не мог ощутить то, что сейчас подглядывало за ним через мои глаза. То, что позволяет мне не чувствовать боли. То, что наполняет мои мышцы силой. И то, что затапливает меня с ног до головы дикой, неукротимой яростью. Сейчас внутри уже не было места неуверенности или страху. Я ответила ему такой же звериной гримасой.

Не отводя взгляда от его глаз, я на ощупь нашла последний из рабочих амулетов. Сорвала его с руки и бросила нам под ноги.

Площадка заколыхалась, словно пришло землетрясение. Трещина, похожая на молнию, побежала по стене от пола к потолку. Покачнулись мы оба, но готова к такому была лишь я. Поэтому воспользовалась преимуществом и прыгнула на него первой.

Что было дальше, я помню лишь отрывками. Мы были как два диких зверя, сцепившихся в смертельной схватке. Он сильнее, зато я манёвреннее. Сначала он пытался сжать меня и раздавить в своей медвежьей хватке, но всё никак не мог поймать. Я выворачивалась, как уж, при этом не забывая пробивать в чувствительные места и царапать кожу. Затем он поменял тактику и стал размахивать большими ручищами. Пару раз я пропустила такой удар, отлетела к стене и сползла на пол, но тут же вскочила. Моя левая рука ослабела, вероятно, была сломана кость. Что ж, придётся довольствоваться правой.

Поднырнув под очередным ударом, я вылетела в его тыл, быстро развернулась и прыгнула сверху на спину. Зажала здоровой рукой шею, для надёжности создав замкнутую цепь со своим плечом, а зубами впилась в ухо. В рот хлынула кровь, и горький вкус его безумия обжёг язык. Мужчина заревел и стал пятиться спиной к стене, чтобы придавить меня. Но я предвидела манёвр, выгнулась в пояснице и пятками оттолкнулась от вертикальной поверхности.

Его мотало, он сделал пару шагов, крутя головой. Я воспользовалась этим, соскакивая с его спины. И прежде чем он успел что-то сделать, плечом что есть силы толкнула безумца вперёд. Он ударился о перила лестницы, упёрся о неё руками, чтобы не свалиться. Но у меня были другие планы. Припав на одно колено, я схватила его за ноги. Усилив конечности всем своим невеликим магическим запасом, мне удалось перевалить его через ограждение.

Он полетел вниз, но недалеко, к сожалению. Из соображений безопасности пролёты давно уже не делали широкими, и мой соперник приземлился через пол-этажа, зацепился скользящими от крови руками и повис на животе, словно его согнули посередине. Когда он выбрался на лестницу, я уже была рядом. Не сочтя нужным стереть с лица ухмылку победителя, я со смаком кинула в него оставленное напоследок заклинание. Паралич.

Можно было попробовать использовать его ещё раньше, но поражающая способность амулета была очень узкой. Растратив его впустую, я рисковала затянуть этот бой до бесконечности. Зато теперь, когда промахнуться было невозможно, я с удовольствием наблюдала, как онемение замораживает всё его тело, начиная с лица, куда я и прилепила паралич.

Отойдя на пару шагов назад, я прислонилась к стене. Сейчас отдохну немного и стану снимать лечебные амулеты. Начну, наверное, с руки, она и правда сломана. Сытая бездна уже укладывалась спать, а ко мне приходили боль и усталость.

Топот ног возвестил о том, что Ларри Милс всё же решил присоединиться. Он выбежал на лестницу, тяжело переводя дух, и застыл, не отводя взгляда от моего лица. Да, вероятно, я выглядела устрашающе. Рот в крови, некогда белая майка порвана в нескольких местах, лохматые волосы ещё больше всклокочены.

Я, конечно, не ожидала увидеть в глазах напарника восхищения или восторга. Понятно, что методы мои он не одобрит. Но хотя бы благосклонность к тому, что я взяла-таки опасного преступника, в его лице мне всё же хотелось прочесть. Но там были лишь шок и неверие.

Иллюзия, что мы сработаемся, стала совсем призрачной.

Надеюсь, у него хватило ума хотя бы обездвижить дору Бушеми. Ещё одной погони я, пожалуй, не выдержу.

Так закрывать дела не стоит

(Лив)

Невозможные синие глаза шефа смотрели строго и пытливо. Конечно, Милс уже успел нажаловаться. Ему вполне хватило времени на это, пока я пыталась привести себя в порядок. Все лечебные, обезболивающие и тонизирующие браслеты были выжаты под ноль и теперь болтались на левом запястье как бесполезные украшения. Перелом удалось срастить, но рука раздражала тупой ноющей болью. Пришлось делать выбор между ею и трещиной в грудине, которая не только болела, но ещё и опухала. Ушибы на спине я слегка пригасила, решив разобраться с ними дома. Там должен был уже прийти заказанный накануне новенький портативный лечебный кокон.

Я долго полоскала рот, чтобы избавиться от вкуса крови с сильной нотой безумия. Едва не распрощалась с обедом, так тошнотворно она звучала. До чего же противный на вкус это племянник доры Бушеми!

Поскорее бы добраться к себе, всё тело ломило и хотелось полежать. Но сначала надо было выдержать ещё и пропесочку от шефа. Я смотрела ему в глаза, ни на мгновение не отводя взгляд. Пусть знает, что во мне нет чувства вины за произошедшее.

Иррациональное в своей сути желание возникло из ниоткуда и даже сбило дыхание. Захотелось перелезть через стол, взгромоздиться начальству на колени и жарким поцелуем сбить осуждающую маску с его лица. Но бездна отреагировала молниеносно. Она вздыбилась, и тут уже горло перехватило так, что начало ломить лёгкие. Иглы впились в тело изнутри, на мгновение даже показалось, что они сейчас прорвут кожу и выглянут на всеобщее обозрение. Словно мало мне было уже имеющейся боли.

Всё, всё, я больше не буду…

Забылась. Но уже достаточно. Поняла и осознала. Больше не повторится. Отпусти…

Понемногу пытка прекратилась. Годы самоконтроля были прожиты не зря: никто в комнате даже не догадался, что со мной происходило.

– Оливия, – шеф решил наконец нарушить затянувшееся молчание. – Я бы хотел услышать вашу версию произошедшего.

Я пожала плечами:

– Я произвела задержание опасного безумца. Его состояние на момент фиксирования – сопутствующие издержки.

– Его состояние? – Шеф задрал брови, сдерживая гнев. – А ваше состояние? Почему вы не дождались своего напарника и начали преследование в одиночку?

– Мой напарник был нерасторопен. Если бы я его ждала, то преступник мог уйти.

– В моём участке не принято терять сотрудников на заданиях. – Рэй ещё больше нахмурился. – Вы едва остались живы, чудо, что получилось накинуть Паралич.

Ах, вот как представляет себе произошедшее мой напарник! Я едва не скрипнула зубами. Значит, Милс доложил шефу Монтгомери, что я была жестоко избита преступником потому, что не дождалась доблестного напарника. И – какая же удача – мне удалось активировать браслет. С одной стороны, это неплохо: мне не инкриминируют жёсткость и превышение должностных полномочий. С другой – неумение верно оценить мои действия, а значит, и оценивать обстановку, ещё больше уронили напарника в моих глазах.

– Ситуация была под контролем, – уверенно сказала я.

– Предположим, – согласился шеф, поджав губы. – Но что насчёт использования «Дрожи земли» в закрытом помещении?

Это мой косяк, да. Конечно, я знала, что этот амулет нельзя было активировать на перекрытии жилого дома. Хоть его действие и обратимо, а трещины довольно беспроблемно сращиваются специальными службами так, что и следа не остаётся. Но он предназначен лишь для улицы не просто так. Если раскол, вызванный этим землетрясением в миниатюре, затронет несущие конструкции здания, то может произойти обрушение.

Я знала, чем рисковала. Но мои инстинкты самосохранения в моменты симбиоза с бездной внутри изрядно ослаблены. Тогда этот риск казался допустимым.

– Я не должна была его использовать и готова понести наказание. – Вряд ли в моём лице читалось раскаяние, впрочем, не особо-то я и пыталась его изобразить. Но шеф Монтгомери, видимо, всё же хороший человек, потому что он вздохнул и сказал:

– Наказать вас больше, чем вы сами это сделали? Вряд ли я смогу. Но мне бы хотелось верить, что впредь все амулеты будут использоваться только в соответствии с инструкциями…

Ну кто я такая, чтобы мешать своему шефу верить во что-то светлое?

– Я начинаю понимать, – продолжил он, – почему ваше личное дело состоит из поощрений вперемешку со взысканиями. Я впечатлён тем, что вы нашли преступника так быстро. И то, что в итоге обезвреженными оказались целых два безумца, – дорогого стоит. Но так закрывать дела не следует. Люди чудом не пострадали. Чего совершенно нельзя сказать о вас, Оливия…

Рэй вздохнул, покачал головой и встал из-за своего рабочего места. Поскольку понятных распоряжений в мою сторону не поступало, я осталась сидеть в кресле для посетителей. А он решительно обошёл стол, приблизился ко мне и наклонился ближе. Я отшатнулась от руки, которую он протянул к моему плечу.

– Тише, спокойно! Помогу, только не дёргайтесь.

Он просканировал меня, не касаясь, и ещё больше нахмурился. В итоге шеф сложил ладони на мой лоб и левое плечо, затем начал понемногу вливать сырую силу. Он лишь слегка структурировал магию обезболивающими и лечебными схемами. Я из-за своей слабой одарённости даже не могла разобрать суть этих конструктов. Но происходящее начало помогать практически сразу. Бес, какой же он сильный маг, аж зависть берёт! Я едва удержалась, чтобы не закрыть глаза от мягкой упругой волны, что смывала боль, но вовремя одёрнула себя.

– У тебя совсем башки, что ли, нет, Оливия Чард? – тихо спросил начальник.

– Ты же читал моё личное дело. Там ясно написано, что иногда я её где-то теряю…

Так неожиданно и незаметно мы снова перешли на «ты».

Передышка

(Лив)

Рэй Монтгомери признал, что поставить меня в пару с Ларри Милсом было ошибкой. Поэтому он присмотрел мне нового напарника с целым рядом положительных качеств. Молодого, энергичного, инициативного. Терпеть таких не могу.

Но начальство в нюансы я посвящать, конечно же, не стала. Вдруг этот второй окажется и впрямь толковым полицейским.

После целебного вмешательства шефа, мне стало ощутимо лучше. Почти ничего не болело, и перестало клонить в сон. А значит, лечебный кокон подождёт до вечера и домой я могу не торопиться. Правда, привратница Пепла Маргарита чуть за сердце не схватилась при виде меня. Значит, с фасада я всё ещё довольно пугающая. Ничего, потерпят.

Я направилась к своему столу, где меня ждало новое нераскрытое дело.

Руки уже тянулись к планшу, но от двери раздалось красноречивое покашливание. Шеф не удовлетворился моим неопределённым кивком на его рекомендацию отправиться отдохнуть. Прямо сейчас он стоял, сложив руки на груди, и красноречиво смотрел на меня в упор. Кажется, предложение на самом деле являлось распоряжением, которое мне не позволят проигнорировать.

Жаль, не успела второе дело перекинуть себе на домашний монитор. Но под строгим взглядом начальника это сделать теперь вряд ли удастся. Придётся и впрямь отдыхать дома.

Перед входом в квартиру я сразу же заметила мигающий маячок доставки. Проверила все данные и провела платёжным браслетом. Он единственный остался у меня на руках, остальные забрал Рэй Монтгомери, пообещав зарядить заново. С его магической мощью это не бес весть какая трудность, но где это видано, чтобы начальник подчинённому браслеты заряжал? Впрочем, я не страдала ни излишней мнительностью, ни скромностью. Поэтому возражать не стала. Может, он так извиняется за наш интимный эпизод. Прострелившее тело возбуждение я подавила усилием воли. Мне ясно дали понять, что в ту сторону думать нельзя. А в этих вопросах Она была очень принципиальна.

Дверка доставки отъехала в сторону, и в нише стены я увидела приличного размера свёрток. Забрала его, прошла в квартиру и первым же делом распаковала.

– Да грёбаный ты Пепел! – выругалась я, саданув рукой по столу. Она тут же откликнулась болью в плече, и я раздосадованно выдохнула. – Фланнери!

– Да, Оливия, – тут же отозвалась квартира.

– Закажи возврат.

– Что-то не так с твоей покупкой?

– Всё не так! Я заказывала кокон-одеяло, а прошёл монолитный.

– Рекомендую оставить себе пришедшее. Обычно монолитный лечебный кокон стоит дороже, а эффективность его выше. Раз тебе его прислали, то это либо улучшающая акция, либо ошибка фирмы, что тебе на пользу…

– Да к бесу! – Я раздражённо нахмурилась. – Заказывай возврат!

– Я просканировала твоё состояние и настоятельно рекомендую воспользоваться коконом…

– Откачу до заводских настроек!

– Ты велела не слушаться тебя с первого раза…

– Фланнери!

– Поняла, – пошла на попятную квартира. – Возврат или обмен?

– Обмен. Строго в виде одеяла.

– Готово. Можешь поместить неудачную покупку в доставочный бокс. Обмен произойдёт завтра до двенадцати часов дня.

Я не стала объяснять неживому собеседнику, почему не хочу оставить у себя более эффективное лекарское устройство. Возможно, она уже занесла в свой магомеханический мозг, что её хозяйка с прибабахом. Ну и пусть. Не рассказывать же ей, что я просто физически не могу находиться в наглухо застёгнутом коконе. Да, лечение проходит быстрее. Но меня накрывают невыносимые приступы паники, когда я оказываюсь в положении, где можно лишь лежать и не шевелиться. И где невозможно выбраться в случае чего за считаные секунды. Я начинаю сходить с ума, метаться, выть, как дикий зверь. И это при том, что бездна внутри никаких признаков жизни обычно в коконе не подаёт. То есть все эти приступы – мои собственные, провоцируемые прикормленными тараканами в голове. Но разбираться с их природой у меня ещё меньше желания, чем лежать спелёнутой в коконе.

Мне отлично подходит лишь лечебное одеяло, которым можно накрыться сверху, даже завернуться. И пусть часть магии здоровья утекает через края. Лишь бы не испытывать этой оглушающей паники никогда больше.

Конечно, жаль, что сегодня не удастся восстановиться. Долбанные доставщики!

Я поплелась в ванную, а после сразу вырубилась, даже не поев.

Сон был похож на обморок, глубокий и топкий. Но никакие видения меня не мучили, так что из отключки мой организм извлёк максимум возможного.

Зато и проснулась в несусветную рань. Тело ломило, накрывал отходняк. Я прошлёпала босыми ногами к барной стойке у окна, взгромоздилась на стул. За окнами была ночь, но смазанные движения огней трасс и свет в незнакомых окнах разрывали тьму на контрасты. Вялыми пальцами я распаковала небрежно брошенный вчера на столешницу эликсир. Энергетик и обезболивание. Стоит как винт от маголёта. На кой чёрт я работаю? Чтобы тратить зарплату на лекарства?

Нет, Лив. Работаешь ты для того, чтобы выгуливать твою опасную подружку в места, которые ей нравятся. Если поселиться в милом пригороде, то жертвы и разрушения начнутся слишком скоро.

Опрокинув в себя половину пузырька, я снова упала на кровать. Дожидаться, пока подействует, не меньше получаса. Так что можно пока потупить в экран.

– Фланнери, новости!

Экран зажёгся слишком ярко, и я недовольно зажмурилась. Понятливая квартира тут же убавила интенсивность свечения.

«Фермерские ярусы собрали отличный урожай. Со времён Второй магической войны это лучший результат». Ну ладно, будет что пожрать. «Сдано новое транспортное кольцо». Скука. «В очередной раз застрял рельсовый змей и создал пробку на пять часов». Представляю, сколько народа опоздало на работу. «Приближается саммит Большого Кольца». Ну ясно, опять перекроют все главные трассы Ядра. Но тоже скука.

– Фланнери… – Я замешкалась, завязнув в сомнениях, но закончила просьбу: – Выведи мне информацию о начальнике участка правопорядка Ядра города Рунта, Рее Монтгомери.

– Какую информацию ты хочешь? Биография, профессиональная деятельность, личная жизнь?

– Так, подожди. Сделай запрос анонимным.

– Готово.

– Теперь давай кратко биографию.

На экране замелькали фотографии и куски видео, изображавшие моего нового начальника. Раздражающе фотогеничный мужчина, надо признать. Словно медийная звезда, а не сыщик. И глаза эти голубые, так эффектно контрастирующие с чёрными волосами…

– Рэй Монтгомери, родился в двести тридцать седьмом году со дня окончания Второй Межмагической. Представитель среднего класса. Закончил МагИнститут с отличием. Пять лет в Службе безопасности Правительства города Годри. Переведён в Рунт. После двух лет оставил службу и перешёл в отдел правопорядка. Сначала в Секторе, затем в Ядре. На должности начальника семь лет. Награды, поощрения, медали перечислять?

– Не надо. А взыскания есть?

– Кроме мелких во время учёбы в институте – нет.

До чего же правильный тип этот шеф Монтгомери! Что же такое в тебе меня зацепило в самую первую встречу? Не может быть, чтобы просто симпатичная мордашка. Должно быть что-то необычное, просто обязано.

– Фланнери, что там с его личной жизнью?

– В связях, порочащих честь звания, замечен не был. Самые длительные отношения с Алишей Донован – два года, с Бо Гроджери – полтора года и помолвка с Лилией Джарвис – четыре года.

– Сколько у него было одноразовых связей?

– Такой информации нет.

Я разглядывала фотографии трёх девушек, застывшие на экране. Вкус моего начальника был более-менее понятен. Среднего или высокого роста, стройные, с длинными тёмными или рыжими волосами. Милые и нежные. Положительные. Такие, которых одобряют заботливые мамы правильных мальчиков.

Та, кем я была раньше, ему бы понравилась.

– Выключи! – необоснованно зло рыкнула я. Если бы Фланнери была человеком, она наверняка обиделась бы. Какое счастье, что она неживая.

Новый напарник, новое дело

(Лив)

Я назвала его Терьером. Он был весь такой внимательный, сосредоточенный, с хорошим нюхом и показательной выправкой. Молодой, энергичный, но сдержанный. С короткой стрижкой на светлых волосах и всегда гладко выбритым подбородком.

Вообще, его звали Терри Вазовски, и это он стал моим новым напарником.

Вероятно, он был моим ровесником, но по объективным причинам я ощущала себя намного старше. Терьер обладал исполнительностью, строгим следованием букве закона и завидным магическим даром. Не таким мощным, конечно, как был у шефа Монтгомери, но всё же довольно приличным.

Первый день он меня сильно бесил. Но такими мелочами, на которые срываться вроде бы не было смысла.

На второй я пыталась вывести его из себя, но не особо преуспела. Он словно следовал каким-то чётким инструкциям, которые не позволяли ни впасть в раздражение, ни начать огрызаться. Ровный, спокойный, собранный. Тогда-то я и назвала его Терьером.

А на третий день я как будто бы смирилась. Он не мешал мне работать, но с готовностью помогал, когда я просила. Не докучал вопросами, но всегда предлагал составить компанию, когда я выходила из-за своего рабочего стола. Без роптания занялся скучной сортировкой и притаскиванием ко мне на стол вещественных доказательств по делу о девушке-курьере. А их было очень и очень много.

Моё тело за несколько дней пришло в приличный и даже цветущий вид. Лечебное одеяло, пришедшее взамен кокону, было очень эффективным. Я лежала под ним каждый вечер по часу, а однажды даже заснула. Проснулась ночью, осознав, что ушла по кредитам в минус, наорала на Фланнери, но румянец на щеках и отдохнувший вид отметили в участке многие.

Особенно Брюс Шу, что подкатывал ко мне в самый первый день.

Он сверлил меня взглядом, пытался приобнять у кофейного аппарата и всячески демонстрировал заинтересованность. Надо было сразу сломать ему руку, но я решила держать себя в рамках приличий. И этот бугай пошёл в атаку.

Шу перехватил меня в коридоре у архива, как обычно, безлюдного и тихого. Он прижал меня к стене, отрезав пути к отступлению руками, которые поставил по бокам от плеч.

– Ты же любишь плохих мальчиков, детка? – выдохнул он мне в лицо. От него пахло мятой и лимоном – видимо, заранее подготовился к экстраблизкому общению.

Я откинулась на стену и расслабилась, слегка прикрывая глаза. Бездна колыхнулась, почуяв жертву. Сейчас, родная, сейчас, не спеши.

Его мощное тело прижималось ко мне не агрессивно, но настойчиво. Вероятно, он был готов к отказу и насильником, по сути, не являлся. Девчонки часто западают на плохишей, и это такой способ проверки. Но глупо без предварительной разведки приступать к нападению, а глупость должна быть наказана.

– Я не люблю плохих мальчиков, – я растягивала слова, не позволяя ему раньше времени осознать моё бешенство. – Но может, ты любишь плохих девочек?

Его дыхание сбилось, и он слегка ослабил напор, ошибочно полагая, что птичка попалась.

– Я обожаю плохих девочек, – пророкотал он хрипло.

Его ноги были сведены, так что атака в пах не стала бы результативной. Поэтому, просто что было дури пнула его в голень носком ботинка. А вот когда он охнул, слегка согнувшись, я резко распрямила ногу и припечатала весь детородный коллектив. Хотелось добавить сверху локтем, настолько, что едва сдержалась. Но мы коллеги, а значит, должны относиться друг к другу с уважением.

Я наклонилась к сдерживающему стоны мужчине, чтобы губами почти коснуться уха, и сказала:

– Ты всё ещё уверен, что любишь плохих девочек? Считай это пробным периодом, чтобы точно убедиться. Если надумаешь продолжить в том же духе и, к примеру, засунуть свой язык ко мне в рот, помни, что я тебе это позволю. А потом откушу его ко всем бесам. Надеюсь, между нами нет непонимания, дружок?

– Бешеная сука! – выдавил он с трудом.

– Верно, – улыбнулась я, выпрямляясь. – И постарайся этого не забывать.

Как назло, навстречу бодро вышел Терьер. Подозреваю, он следил за моими перемещениями. И больше всего в этой слежке раздражало то, что велась она не с какими-то гнусными целями, а только лишь из желания помочь. Парень удивлённо сморгнул, увидев за моей спиной согнувшегося в дугу Брюса Шу.

– Что-то случилось? – неуверенно спросил он.

– Нет, – отрезала я. – Наш коллега получил очень ценный опыт, который прямо сейчас пытается переварить.

– Аааа…

– Ему не нужна помощь. Помоги лучше мне, верни в архив уже отсмотренные материалы и принеси новые. Я их пометила светящимся маркером.

Надо сказать, дело об убитой девушке-курьере было странным. Материалов куча, людей, которых опросила полиция, ещё больше. Но ни один не пах безумием. По крайней мере, не так, чтобы представлять угрозу для общества. От вещей девушки, что были при ней в момент смерти, разило сумасшествием очень прилично. Крепко, качественно, узнаваемо. Кем же мог быть убийца, раз следствие не приблизилось к нему ни однажды?

Последний заказ она должна была доставить на самый край Ядра, почти уже в сектор. Но заказчик утверждал, что она так и не приехала. Разумеется, адресата изучили вдоль и поперёк, но ни связи с девушкой, ни его вины доказать не удалось. Обычный винтик в корпорации городского функционирования, офисная единица. Его таскали на допросы, перетрясли его родню, кредитную историю, медицинскую и психологическую карту. Но ничего интересного, кроме мелких гражданских нарушений, не нашли.

Я долго разглядывала через экран пугливого тощего парня, и всё больше убеждалась, что он попал в эту мясорубку случайно. Оставляла один процент на ошибку, но сосредоточиться решила на других версиях. Их, конечно, был целый веер, но все одинаково беспомощные. Она могла попасться безумцу на глаза случайно. Но ровно с той же возможностью, он мог оказаться её тайным преследователем. Очень дальним или неочевидным знакомым. И искать такого всё равно что песчинку в Пепле.

Пора было признать, что я в тупике.

Это раздражало и лишало стабильности. Я поймала себя на том, что ищу какую-нибудь жертву, чтобы выместить на ней своё нарастающее бешенство. Поэтому приняла волевое решение переключиться на другое дело.

Ходячая проблема

(Рэй)

Мне стоило большого труда выкинуть из мыслей проблемную новенькую. Она была как мелкая заноза, что засела в чувствительном месте пальца. И вытащить никак, и едва за что-то зацепишься – зудит.

Вроде бы не вспоминал о ней со вчерашнего вечера, но вот передо мной снова сотрудник и рассказывает, что ей не место в моём участке. На сей раз это был Брюс Шу, приличный следователь с хорошей раскрываемостью. А ещё здоровенный мужик с ударом кулака в триста ньютонов. И прямо сейчас он сидел в моём кабинете и жаловался на девчонку, поднять которую на руки не составляет вообще никакого труда. Заблокировав в голове обстоятельства, при которых я умудрился выяснить столь ценную информацию, задал вопрос:

– И что ты делал, когда она напала?

– Мы разговаривали. Вообще ни с чего вдруг врезала по самому дорогому…

И вроде ровно сказал, с искренней обидой и недоумением, но я не зря занимаю свою должность. К тому же, несмотря на изменившийся рабочий функционал, следователь я по-прежнему хороший. Поэтому заметил в его тоне лёгкое желание обойти шероховатое место в беседе, так что я сразу же уцепился за эту часть, желая докопаться до правды.

– О чём?

Брюс помялся.

– Я хотел к ней подкатить, – нехотя сообщил. – Прощупывал почву. Но она как с цепи сорвалась…

Я откинулся на кресло, обдумывая свой дальнейший шаг. Печально, что первой моей реакцией было удовлетворение. За мной в постель Оливия Чард пошла, а его отшила. Хотя сидящий напротив мужчина был объективно привлекателен, довольно успешен и перспективен. Насколько я знаю, успехом у женщин он пользовался стабильно и недостатка в них не испытывал. А она любит секс и умеет получать от него удовольствие. И да, ни с кем не спит больше одного раза.

И всё же, Брюса Шу она отшила.

Но все эти мысли с моей стороны однозначно квалифицировались как крайне непрофессиональные. Суть вопроса в том, что один сотрудник ударил другого за сексуальный интерес. Неправы оба, если только попытки Шу подкатить яйца к новенькой не были слишком настойчивыми. Шансов, что он признается в том, что перешёл границу, нет никаких. Вызывать девчонку на очную ставку совсем тупо и некорректно. Поэтому я решил зайти с другой стороны.

– То есть опытного оперативника уделала девчонка ниже тебя на целую башку и тоньше в два раза?

– Я не бью женщин, – буркнул Шу.

– И не можешь защититься от женщины тоже? У меня возникло стойкое ощущение, что я зря плачу тебе такую зарплату.

Шу запыхтел, недовольный тем, куда свернул разговор.

– Она ненормальная, Рэй! Точно тебе говорю. Я видел её глаза – она просто бешеная су…

– Аккуратно, Брюс, – прервал его я. – Ты ступаешь за силовой контур и сильно рискуешь.

Он сложил руки на груди и нахмурился. А я продолжил:

– Оливия Чард – сложный человек, и я это знал, когда принимал её на работу. Но её результаты должны перекрыть эти недостатки. Если этого не произойдёт, я её уволю. Пока же рекомендую тебе стараться держаться от неё подальше…

Я едва не добавил: «Раз не можешь держать свои руки при себе», но вовремя осёкся.

– Я буду следить за ней, – хмуро сообщил Шу.

– Я тоже. Это я тебе обещаю.

За следователем закрылась дверь, а я некоторое время боролся с собой. Стоит вызвать Оливию и прояснить ситуацию? Как начальнику – да, непременно. А ещё как ответственный начальник я хотел бы максимально дистанцироваться от сотрудницы, с кем меня связал неудобный, но очень горячий эпизод. Чтобы окончательно выбросить её из головы и перейти к равнодушным рабочим отношениям.

Вздохнул и связался с Маргаритой, попросив позвать ко мне новенькую.

Оливия не стала отпираться или оправдываться. Она даже не поменяла свою расслабленную позу, словно я спрашивал не о том, как она врезала коллеге между ног.

– Он приставал к тебе? – спросил я напрямик.

– Проблема решена и не стоит обсуждения, – равнодушно ответила она.

Я пытался найти на её лице хоть какую-то эмоцию. Сожаление. Стыд. Неуверенность. Беспокойство. И снова тщетно. Но она же не робот. Она не может ничего не чувствовать. Я, мать вашу, видел, какие яркие и громкие эмоции она может выдавать. Но это словно другой человек. Вот бы ещё знать, кто из них настоящая Оливия.

– Если тебе нужна будет помощь, – сказал я, – ты можешь обратиться ко мне.

– А что, похоже, что мне нужна помощь? – Она иронично подняла одну бровь.

– Как новое дело? – сменил тему я.

– Непонятно, – слегка нахмурилась она. – Девушку-курьера не убивал ни один из тех, кто фигурирует в деле. В этом я уверена. Следствие велось грамотно, и все основные ветки расследования были проработаны. Так что нужны дополнительные версии.

– Случайная жертва неизвестного безумца?

– Угу. Очевидная версия. Но ужасно скучная.

– В работе следователя много подобных дел.

– Но не это. Это скучным не будет.

И такую убеждённость в своих словах она демонстрировала, что моя собственная следственная чуйка тревожно завибрировала между рёбер.

Третье дело

(Лив)

Когда я получила сообщение о зачислении кредитов, что недовыплатили мне на прошлой работе, я чуть не подпрыгнула от восторга. Слава Пеплу, наконец-то я смогу купить себе магобайк и не ездить на общественном транспорте с этой удушающей пёстрой людской массой.

Желание пересесть на собственную Стрелу стало почти невыносимым после того, как однажды вечером я увидела магобайк шефа Монтгомери. Мощный обтекаемый скоростной чёрный красавец был, конечно, недостижимой мечтой. И дело вовсе не в финансах.

Любая магтехника может управляться только одарённым человеком. Простые люди ездят либо на механических передвижных платформах, лентах, либо на транспорте, которым управляет маг-водитель.

Мощность Стрелы или мобиля определяется уровнем силы её владельца. Двухдисковая техника, что дожидалась Рэя в участковом гараже, была внушительной, почти запредельной. Уехать на ней я теоретически могла, но она выжала бы меня досуха ещё до того, как я покинула пределы Ядра. Ох и силён мой шеф! Удивительно, что с таким потенциалом он всего лишь начальник участка. Таких магов с руками отрывают в верхних эшелонах власти, в политике или дипломатии. Держу пари, во времена Второй Межмагической он был бы командующим армией, не меньше.

– Это что? – оторопело спросил меня утром Терьер, когда мы вышли из участка, чтобы отправиться изучать место преступления.

– Мой магобайк. – Я не сочла нужным сдержать довольную улыбку.

– Мы поедем на нём?

– Я поеду на нём, – сообщила я, отстёгивая шлем и водружая себе на голову. – А ты поедешь как обычно.

– Но…

– Увидимся на месте.

Терьер так настойчиво старался всегда следовать за мной, что в голову невольно закрадывалась мысль о слежке. Возможно ли, что его просили особо не выпускать из виду мою скромную персону? Если бы сейчас он принялся настаивать на поездке со мной, то добился бы цели. Но смогла бы я удержаться и не скинуть его по дороге – не факт. Вероятно, молодой следователь уже успел меня неплохо узнать за эти дни и не стал попусту рисковать.

А молодец, может, мы и сработаемся.

Байк зажёгся линиями огней по рулю и ходовым дискам, легонечко потянул из меня магию и довольно заурчал. Ручки руля были удобными и тёплыми. Я нагнулась вперёд и оттолкнулась ногой. Техника послушно вырулила на трассу.

Сначала я не разгонялась, позволяя потокам как следует разбежаться по Стреле. Но когда поняла, что наш магический симбиоз действует великолепно, отпустила себя. Я неслась, лавируя в плотном течении трассы, перескакивала с яруса на ярус, перестраивалась уверенно и быстро. Мои реакции были хороши для этого вида транспорта. Восторг залезал под куртку и щекотал диафрагму. Возможно, я и заработала пару проклятий от водителей на дороге, но сознательно сильно не лихачила и грубо не подрезала.

Разумеется, я приехала на место раньше Терьера. Это было дополнительным приятным бонусом: есть время нормально осмотреться без чужих глаз.

Маголётная площадка, где убили троих человек из моего последнего висяка, была небольшой. Она располагалась на верхнем этаже дома-иглы и не могла похвастаться собственной инфраструкутрой. Дома с более широкими крышами, как правило, сразу же оборудовались перехватывающей техникой и включались в муниципальную транспортную схему. Такси, ленты, движущиеся платформы. Здесь же только кабина лифта, словно гигантский стеклянный стакан, возвышалась на поверхности крыши.

Одновременно на этой площадке могли приземлиться три единицы техники максимум. Сейчас было пустынно.

Вокруг дыбились узкие скалы многоэтажек. Если с утра в воздухе ещё висела дымка, то ветер, поднявшийся к обеду, всю её разогнал. С такой высокой крыши, наверное, могло бы запросто сдуть, но нас защищали прозрачные щиты. Так, что у меня лишь слегка шевелились волосы на голове.

Я достала из заплечной сумки имитатор. Всё же чувствовалось, что Рунт – город покрупнее того, где я работала раньше. Оснащение здесь посовременнее. Коробочка была едва ли больше моего кулака. Я поставила её посередине крыши и запустила. Подрагивающие полотна голограммы плеснули в разные стороны и собрались в отчётливое трёхмерное изображение. Место преступления, как оно выглядело на момент приезда полиции. Три тела и припаркованный маголёт. Мои перемещения между ними почти не искажали картинку.

Из лифта выскочил запыхавшийся Терьер. Волосы всклокочены, лицо наливалось красным, – похоже, торопился, боясь пропустить что-то важное.

– Ну, Терри, рассказывай, – велела я.

Он перевёл дух и начал:

– Это единственное изображение места преступления. Камеры были выведены из строя, следовательно, убийство было запланированным. Все электронные следы вмешательства в систему наблюдения также были стёрты, то есть работали профессионалы.

– Таких профессионалов в даркнете мегабайты. Пучок за пятачок. Дальше.

– Две жертвы были знакомы между собой, мужчина и женщина, они работали вместе, внизу, в этом здании. Третий – попутчик, их поездка была скомпонована маголётным приложением. Так что, можно сказать, кто-то из них попал под руку безумца случайно.

– Либо они все случайные жертвы. Ладно, хватит пересказывать материалы дела, я их читала. Что ты сам об этом думаешь?

– Я думаю, как безумец сюда попал и как скрылся.

– Да, это самый интересный вопрос. Если мы узнаем на его ответ – раскроем дело. В разработке была версия, что он поднялся сюда на лифте и так же потом спустился. Но я изучила записи с лифтового видео, там не было безумца.

– Тогда он прилетел на маголёте, совершил незарегистрированную посадку, а затем улетел.

– Угу. Либо он прилетел вместе с жертвами.

– Водитель сказал, что больше никого не вёз, высадил этих и улетел…

– А люди, как известно, никогда не врут…

Для меня главной проблемой являлось то, что в наличии были лишь прижизненные видео жертв и бездушная голограмма. Я не чуяла безумия и, сказать по правде, вообще не была до конца уверена, что преступление совершил «наш клиент». К сожалению, люди – такие существа, которые вполне способны лишать жизни себе подобных. Сейчас меньше, чем лет сто назад, всё-таки, город нашпигован разными следящими и запоминающими устройствами. Но совсем исключать такую возможность нельзя.

– А от маголёта, что их вёз, у нас в архиве что-то есть?

– Это муниципальная техника, – задумался Терьер. – Он вернулся на службу. Но, скорее всего, был изъят его блок памяти…

– Отлично, это подойдёт. Возвращаемся.

Я успела выпить кофе и пролистать несколько отчётов, прежде чем в участок добрался мой напарник. Всё же Стрела – более скоростной транспорт. Я тут же отправила его в архив на поиски блока памяти. И надо же было как раз в этот момент шефу Монтгомери притащиться к моему столу.

Рэй Монтгомери пришёл, чтобы поинтересоваться, всё ли у меня хорошо. Как нам работается с новым напарником. Как движется дело с тройным убийством.

Я, как ни старалась, не могла уловить в его заботе ничего, выходящего за рамки служебных отношений. А я искала. Мне казалось, что он может заботиться обо мне по той лишь причине, что всё ещё не прочь повторить наш стартовый эпизод. Это дало бы мне прекрасный повод отнестись к нему с пренебрежением. Но нет. Вероятно, он просто хороший человек и приличный начальник.

Такие люди мне встречаются крайне редко, и я не могла понять, как мне с ними быть.

От мучительных раздумий меня спасло возвращение напарника. Хотя «благодарность» – это вряд ли то слово, что идеально подходит случаю.

Едва Терьер плюхнул передо мной завёрнутый в пластик плоский прибор, я застыла, не в силах отвести взгляд от этой штуковины. Я набирала в лёгкие запах и снова выпускала, надеясь, что ошиблась. Но нет. Я уже слышала этот гадкий, кисловато-грибной смрад, но сложить эти ароматы вместе вообще никак не выходило.

– Оливия? – голос Рэя пробился сквозь густую дымку, что затянула сейчас мой мозг.

Я медленно подняла на него взгляд. Голубые глаза смотрели с тревогой.

– Что такое, Оливия?

– Давай ты будешь называть меня Лив? – сказала я, чувствуя себя словно обитательница какого-то бредового сна. Что? Я правда произнесла именно это? Ох, плохи дела.

Шеф сморгнул:

– Что, прости?

– Это один и тот же человек. – Я скинула оцепенение, максимально мобилизуясь. – В деле девушки-курьера и в деле про маголётную площадку убийца один и тот же.

У Терьера рядом вытянулось лицо, а Рэй быстро спросил:

– Ты уверена?

– В таких вещах я не ошибаюсь, – с раздражением ответила я. – В обоих случаях безумие совершенно одинаковое. И с большей долей вероятности случай уже крайне запущенный. Такие, как правило, редко могут удержать себя в рамках и не попасться. Так что наш объект либо уничтожен, либо изолирован. Но это нужно проверить.

– Я могу запросить видео всех арестованных за последние полгода, – встрял идейный Терьер.

– Это долго, – отмахнулась я. – кучу времени потеряю, чтобы отсмотреть всю эту информацию. Но… – Я перевела взгляд на шефа. – Если нам дадут допуск, мы можем съездить в тюрьму для умалишённых, и я исключу хотя бы тех, кто ещё жив.

Глаза Рэя слегка сощурились, словно он сдерживал ироничную усмешку, и я насторожилась, боясь пропустить что-то важное. А он слегка наклонился ко мне и сказал:

– Разумеется, я могу получить такое разрешение, Лив.

Вот бес, а он хорош. Всё замечает и всё использует, когда нужно. Как и я.

На мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к своей бездне, но она была не против небольшого риска. Поэтому я поймала голубой взгляд, удержала пару секунд и ответила:

– Это было бы прекрасно, Рэй.

Заповедник безумия

(Лив)

За спиной остались пять рубежей защиты, каждый из которых отмечал вехи нашего с Терьером путешествия вглубь царства безумия. Смыкались очередные двери, а внутри меня образовывалось всё больше холода и дрожи. Место, из которого не выбраться. Последнее пристанище самых опасных сумасшедших, которых вылечить уже нельзя. Какое счастье, что это место есть. И какой кошмар, что оно существует.

Бежевые стены, чуть более светлые полы и потолки. Бесконечный коридор, в котором были одни лишь входы в палаты и яркий искусственный свет, лившийся из линий-светильников. Почти целиком полотно каждой из дверей было непрозрачным. Лишь верхняя часть, начинающаяся на уровне глаз среднего человека, позволяла заглянуть внутрь. Ну или выглянуть наружу.

От крепкого, стойкого запаха безумия чуть плыла голова. Представьте, что вы попали в пивоварню, где на пол пролилась бочка продукта и бродила в течение недели. А все окна и двери были закрыты. Вот такой концентрации ароматы я сейчас ощущала. Я постояла и немного продышалась, позволяя разуму хоть немного осмыслить происходящее и приспособиться.

Бездна внутри вела себя на удивление тихо. Она словно замерла, то ли в предвкушении, то ли в ужасе.

Ну, приступим.

Мне достаточно было пройти вдоль всего коридора. Если наша цель здесь, я почую его или её даже сквозь двери. Это же так просто.

Пол гасил все звуки шагов, да и мы шли молча, не нарушая тишины. Поэтому наше присутствие не должно было потревожить обитателей этого места. Но почему-то потревожило. Я шла вперёд, медленно переставляя ноги и заложив руки за спину. И прекрасно видела, что за каждой из дверей начиналось оживление. Мелькали конечности, макушки разной степени волосатости. Они подтягивались, разевали рты – при этом звуки из камер глушились тоже. Не полностью, но довольно прилично. Я слышала лишь отдалённый гул, и этого было достаточно, чтобы волоски на шее встали дыбом.

– Что-то они сегодня беспокойны, – стараясь не показывать напряжения в голосе, сказал один из сопровождавших нас надзирателей.

Вал приглушённых воплей катился за нами, словно мы корабль, разрезающий волны спокойствия. Впрочем, к чему эти игры? Он катился за мной. Каким-то образом они могли учуять то, что скрывалось внутри меня. И реагировали на это слишком остро.

Вопрос лишь в том, кто ещё сможет сопоставить факты и сделать выводы. Вряд ли трое высоченных крепких парней, что следили за безопасностью наших перемещений на территории тюрьмы. Они сосредоточены на других задачах, и сомневаюсь, что они представляют угрозу моему секрету.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.