Юрий Жук
Раюшка

-1-

Когда Южин вернулся из аэропорта, часы в прихожей отбили только половину пятого. Он заглянул в комнату к сыну. Тот сладко посапывал в обе ноздри и, казалось, ничто не способно было нарушить его утренний сон. Южин осторожно прикрыл дверь, прошел на кухню, прикурил сигарету. После двух затяжек стало противно – не привык курить натощак. Он бросил сигарету в пепельницу. Тонкий синий дымок еще долго зигзагами поднимался к потолку и постепенно таял, растворяясь в сумрачном воздухе кухни, а сама сигарета на глазах превращалась в серую трубочку пепла, удивительно точно передававшего ее прежнюю форму. Южин смотрел на это и думал, что, если дымок доберется до фильтра, и сигарета полностью превратится в пепел, что-то изменится к лучшему. Но струйка дыма постепенно истончилась, превратилась в нить, а где-то на середине пути к фильтру и вовсе пропала, напоследок коротко пыхнув несколько раз.

– Глупость какая, – рассердился Южин. – Тоже мне, гадалка!

За окном просыпалось серенькое, совсем не весеннее утро, и по стеклам бежали тонкие нудные струйки дождика.

– Хорошо, что самолет успел взлететь до дождя, – подумал он. – А, впрочем, что в этом хорошего?

Спать не хотелось. Но и сидеть в пустой кухне тоже стало тошно. На душе было муторно и неуютно, а в голову лезла всякая чепуха вроде той, что всю дорогу вертелась в мозгу, когда он вел машину из аэропорта. Одна дурацкая фраза:

– Хорошо бы сейчас приехать, а Рая – дома и никуда не уезжала…

Вот и сейчас:

– Хорошо бы, – подумал он, – лечь и уснуть. А проснуться, и чтоб Рая уже была дома. Тьфу ты, напасть какая! – обругал он себя.

Но все-таки зашел в спальню, разделся, залез под одеяло, закрыл глаза. И тут же почувствовал близкий, едва уловимый знакомый запах волос жены, которые она регулярно мыла хной и еще чем-то, от чего они приобретали золотистый оттенок, едва заметный при обычном освещении, и ярко бликующий, если волосы попадали в луч света. Запах этот был настолько явственен, что лежавший с закрытыми глазами Южин поймал себя на том, что рукой машинально на соседней подушке отыскивает голову жены.

– Да что же это, господи? – отдернул он руку. – Ну, нельзя же так распускаться. – И – новая мысль: – Вот ведь, человек давно уже где-то над Куйбышевым или Пензой, кто их там знает, как они летают, а запах его все еще живет тут рядом, за сотни километров от него самого.

Прожив с женой вот уже пятнадцать лет, Южин не только не охладел к ней за эти годы, а, наоборот, стал любить ее еще сильнее, еще трепетнее. Она, как и прежде, пятнадцать лет назад, волновала его, стоило только ему коснуться жены, по-прежнему постоянно хотелось ей сделать что-то приятное, по-прежнему он пытался угадывать каждое ее желание, что со временем становилось все легче и легче, потому что с годами они становились все ближе и ближе, как бы переходя друг в друга, перемешиваясь своей плотью, кровью, душами, мыслями.

Южин заметил, что за эти годы прошла какая-то первозданная ярость в их отношениях, и эти отношения стали ровнее, спокойнее, но и глубже. На смену сильной страсти пришла светлая нежность – чувство достойное и глубоко уважаемое.

– В лотерею жену выиграл! – говорили с шутливой завистью приятели. На что Южин отвечал мудрой восточной фразой о том, что каждый муж достоин той жены, которую он выбрал, что нет плохих жен, а есть плохие мужья. Но ему все же было радостно, оттого что приятели так отзываются о его Раюшке, уважительно и с оттенком затаенной зависти.

– Я и сам знаю, – думал он, – какая она у меня. Но все-таки хорошо, что и другие видят это.

–2-

Однажды их маленькая семья оказалась разбросанной по разным городам и весям. Сын с бабушкой, его матерью, гостил на юге, сам он был в небольшом среднерусском городке, а жена срочно вылетела на похороны отца под Алтай, в далекий Северо-Восточный Казахстан.

И эти двадцать дней вынужденной разлуки с женой и сыном превратились для Южина в настоящую пытку. Но тогда не было у него такого чувства одиночества и разобщенности, как теперь. Ему еще подумалось в тот раз:

– Хорошо, что все это не случилось лет сто пятьдесят назад. Ведь тогда для того, чтобы собраться всем вместе, понадобились бы недели и даже месяцы. На перекладных ли по пыльным проселкам, или же натужно пыхтящими поездами в душных вагонах второго, а то и

третьего класса, добирались бы они окольными путями к себе «в деревню, в глушь, в Саратов». С ума можно сойти.

– И как хорошо, – подумал он тогда же, что теперь довольно нескольких часов, чтобы всем собраться вместе. Все-таки самолет – великая вещь.

И вот теперь эта «великая вещь» уносила Раю все дальше и дальше от него, на целых три месяца. Именно от этого на душе у Южина было так муторно и неуютно.

Оба они не терпели долгих расставаний и за эти пятнадцать лет разлучались считанные разы, а надолго – лишь дважды. Один раз – в тот горький день смерти ее отца, а второй – точнее, это был первый раз, – тринадцать лет назад, когда на свет должен был появиться их сын. Оба они отлично понимали, что будет лучше и надежнее, если это произойдет в доме ее родителей. И, когда подошло время что-то серьезно решать, Южин без колебаний отправил ее в отчий дом. Сам же подгадал время отпуска так, чтобы к главному событию быть с женой рядом.

День в день по прогнозам врачей подарила она ему сына, а через неделю Южину пришлось уехать: срочно отозвали из отпуска на работу.

Лишь месяц после этого прожили они друг без друга, лишь месяц. А каким бесконечно долгим показался он им обоим! Но настало время, и Южин встречал жену в аэропорту, с летного поля которого в ясную погоду был виден центральный Кавказский хребет.

Он заметил ее еще на трапе самолета и бросился к ней, не обращая внимания на возмущенные крики дежурной и трели милицейского свистка, в несколько секунд оказался рядом, одной рукой подхватил тугой спеленатый кокон, а другой крепко прижал ее к себе, плачущую и счастливую. Сухой поджарый милиционер с тонкой ниткой черных усов отстал на какие-нибудь десять метров, а когда подбежал к ним грозный и запыхавшийся и увидел их лица, ничего не сказал, лишь махнул рукой.

Обратно они шли уже втроем с малышом на руках, у которого к тому времени еще и имени не было. Это позже, через несколько дней, он станет Антошкой, Антоном Алексеевичем Южиным, о чем будет записано в регистрационной книге местного загса, а пока это был лишь туго спеленатый сверток, из которого на мир таращились два больших, горящих угольками глаза. И милиционер, чуть поотстав, нес их тяжелую сумку, а потом ловил им такси и на прощанье козырнул, пожелав счастья.

–3-

Счастье! Его у них было в избытке! Оба они были счастливы уже тем, что вновь оказались рядом, друг подле друга, в своем «доме».

Четыре шага в длину, три – в ширину – вот и все их тогдашнее жилище в коммуналке с общей кухней. Диван-кровать – в дальнем правом от двери углу, рядом, в головах, – кроватка малышу, в левом – горкой три ящика из-под посылок – туалетный столик жены, и два чемодана друг на дружке перед диван-кроватью вместо стола. Вот и все убранство комнаты. Да был еще шифоньер, купленный в комиссионке почти задаром, который служил одновременно и буфетом для посуды, и комодом для белья, и вешалкой для одежды.

Их встретили на пороге, стоя со стаканами и стаканчиками, чашками и пиалками, на донышке которых искрилось любимое ее вино – домашнее сухое – «Изабелла».

Праздник встречи быстро прошел, и они остались, наконец, вдвоем, а вернее, втроем с сыном, которого Южин еще не знал, к которому не привык и потому немного побаивался.

Антон Алексеевич оказался на редкость беспокойным мужчиной, таким он остался и до сих пор, но тогда… Он, видно, до конца решил проверить своих родителей на выживаемость и каждый день устраивал все новые и новые испытания. Потом он и вовсе придумал, что день для него – это скучно. И стал спать днем, если короткие промежутки сна между длинным по времени бодрствованием можно было назвать «спать днем». Ночью же он и вовсе не закрывал глаз, требовал внимания и, когда ему в нем отказывали, оглашал комнату криками, грозя разбудить соседей по квартире.

– Ничего, все, как у людей, – говорил Рае Южин, целуя ее уставшие, измученные вечным недосыпанием глаза. – То ли еще будет! – собирал в кучу пеленки и шагал в ванную. Пеленок было много, меняли их часто. Антон Алексеевич привык все делать под себя.

Но, черт побери, сколько радости доставляли им редкие и короткие минуты передышки, когда они, наконец, могли остаться вдвоем, когда их сынишка затихал в своей кроватке! Они лежали, тесно, прижавшись друг к другу, и никого счастливее их в тот момент не было на всем белом свете.

–4-

Часы в прихожей пробили шесть раз. Южин открыл глаза и с удивлением понял, что задремал. Он поскорее снова прикрыл веки. Может, еще что приснится? Но сна, как не бывало.

– А все-таки славное было время! – подумал он. – Трудное, хлопотливое, порой безденежное, когда после уплаты няньке, за свет и квартиру, с удивлением обнаруживали, что на хозяйство от зарплаты почти ничего не осталось. И все же, веселое, счастливое, незабываемое время!

Южин поднялся с постели и заглянул к сыну в комнату. Антошка разметался во сне, одеяло сползло на пол, а пробившийся между занавесок луч выглянувшего из-за туч солнца, щекотал лицо сына. Мальчик недовольно морщился и пытался рукой отогнать мешавший спать луч. Южин невольно улыбнулся. На цыпочках подошел к окну, поправил штору. Антошка повернулся на бок и затих. Прикрыв сына одеялом, Южин задержался у кровати.

– Бежит времечко, – подумал он. – Давно ли я его из роддома принес? А вот же, тринадцать лет пролетело, и не заметил. Экий мужичок получился.

– Да, братец, – Южин потрогал мочку уха, – ты все думаешь, мужаешь? Давно уже стареешь. Сорок лет на пороге. Это вам не «баран начихал». Как не крути, а большая часть жизни позади, даже если поднатужишься и до восьмидесяти доберешься. Там, в конце, какая жизнь? Сплошное доживание. Хотя, деды мои, – Южин прищурился – до девяноста дотягивали и до последнего дня в светлом разуме пребывали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.