# Как я был геймером

Дженет Ташьян

Дерек Фэллон – обычный школьник с обычными для двенадцатилетнего проблемами и радостями. Плюс к тому – с дислексией. У Дерека серьезные проблемы с чтением, из-за чего его успехи в учебе можно назвать… жалкими.

Но вдруг на Дерека сваливается работа мечты: он с друзьями попадает в фокус-группу для тестирования новой видеоигры. Счастье есть! Наконец-то появится шанс хоть в чем-то проявить себя наравне с другими! Проблема лишь в том, что разработчики очень тщательно следят за секретностью, и болтунов ждут самые суровые последствия. А умение держать язык за зубами, к сожалению, тоже не входит в число сильных сторон Дерека…

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Janet Tashjian. MY LIFE AS A GAMER

Печатается с разрешения Henry Holt and Company и агентства Nova Littera SIA. Henry Holt® является зарегистрированным торговым знаком Macmillan Publishing Group, LLC. Все права защищены.

Text copyright © 2015 by Janet Tashjian

Illustrations copyright © 2015 by Jake Tashjian

© Иванова А., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

## Предложение, от которого я не могу отказаться

Вот чего вам никто не скажет об обезьянах: они будут воровать ваши хлопья каждый раз, когда у них появится такая возможность. «Лаки чармс», «Кокоа паффс», «Фрут лупс», «Трикс», «Горилла манч», даже скучные типа виноградно-ореховых – сводят мою мартышку-капуцина Фрэнка с ума.


Он – как жертва кораблекрушения, которая наконец-то оказалась на твердой земле и которой не терпится сожрать все, что попадает в поле зрения.

Ненавижу запирать его в клетке, пока я завтракаю прямо перед ним каждое утро. Но в те дни, когда я его выпускаю, кухня в итоге выглядит как разноцветная зона военных действий, а по всему полу валяются хлопья и ошметки еды, напоминающие самородки. Мой пес, Боди, куда лучше воспитан: он терпеливо дожидается, пока я отмеряю нужное количество его еды и насыплю в миску рядом с книжным стеллажом.


– Как насчет блинчиков с шоколадными кусочками? – спрашивает папа.

Я соглашаюсь – в основном потому, что так могу выпустить Фрэнка из клетки (Фрэнк – не фанат блинчиков).

Последние два месяца папа не работает, так что он – дежурный по кухне. Десятилетиями он трудился на фрилансе художником-раскадровщиком, но в киноиндустрии спад, и ему трудно найти новую работу. К счастью, моя мама ветеринар, так что оплачивать счета родители все еще могут.

Хорошая новость заключается в том, что папа начал экспериментировать с кое-какими классными новыми рецептами. Плохая новость – теперь он еще придирчивее инспектирует мою домашку.


С тех пор как я был маленьким, лучший способ выучить словарные слова для меня – это нарисовать их. У меня есть целые тетради, и еще тетради, и еще тетради, заполненные нарисованными точка-точка-огуречными человечками, которые представляют слова, заданные в школе. Родители всегда проверяли мою домашнюю работу, но в эти дни папа буквально под микроскопом рассматривает каждый рисунок:


– Ты уверен, что это – наилучшее определение слова «запрашивать»? – Он ведет по моей картинке пальцем.

– Не добавить ли в тесто побольше шоколадных крошек? – меняю тему я.

Папа бросает в миску еще пригоршню кусочков шоколада:

– Если хочешь продолжать рисовать и дальше, ты должен верно передавать каждую деталь. Поверь, уж я-то знаю.

Теперь я жалею, что не выбрал хлопья. Подметать с пола «Кэптен кранч» в десять раз лучше, чем слушать, как папа ностальгирует по своей работе. Надеюсь, он скоро найдет новую: блинчики я люблю, а печальные воспоминания – нет.


– Слушай, я забыл тебе сказать, – говорит папа. – Я получил письмо от одного из коллег в «Глобал геймс» – я делал для них кое-какую работу в прошлом году. Он спросил, не знаю ли я ребят, которым может быть интересно потестировать кое-какое новое ПО. – Он аккуратно кладет мне на тарелку три блинчика.

– Они ищут детей для тестирования видеоигр?! – восклицаю я.

Папа наливает себе вторую чашку кофе:

– Это означает, что ты заинтересовался предложением?

Я даже забываю про кленовый сироп: просто сворачиваю блинчики трубкой, кричу папе «Пока!» и несусь в школу, чтобы поделиться с друзьями новостью.


МЫ БУДЕМ ТЕСТИРОВАТЬ ВИДЕОИГРЫ!

## Мои друзья слетают с катушек

Предвкушая, как он будет тестировать видеоигры, Мэтт мячиком скачет по полу. При этом он так громко и быстро болтает, что мисс Миллер высовывает голову из кабинета, чтобы призвать его к порядку. Мэтт понижает голос, но все равно возбужден:


– Они хотят, чтобы мы тестировали видеоигры до релиза? Наверное, нас запрут в потайной комнате и заставят подписать соглашение о конфиденциальности. – Мэтт крикошепчет так близко к моему лицу, что я чувствую запах мятной зубной пасты. – Погоди, вот услышит об этом Умберто. И Карли.


– О чем мы услышим?


Мы с Мэттом оборачиваемся и видим Карли. Она в футболке из серферского лагеря с изображением гиены, оседлавшей гигантскую волну. Мэтт жестом предлагает мне сообщить Карли новости, что я и делаю. Едва я заканчиваю, как к нам со скрипом подкатывает в своем инвалидном кресле Умберто, так что я повторяю все сначала.


Не знаю насчет моих друзей, но сам я до конца дня едва могу сосредоточиться на уроках. (Хотя не сказать, чтобы мне и в любой другой день хорошо это удавалось.) Мисс МакКоддл ведет воодушевляющий диспут об Американской революции, но я слушаю вполуха. Что, если нас попросят помочь выбрать название для новой игры? А в титрах нас упомянут?

– А ты что думаешь, Дерек?

Я просыпаюсь от своих грез наяву: мисс МакКоддл стоит у моей парты.

– Э-э… что бостонцы хотели кофе, а не чая?[1]

Я молюсь, чтобы мой ответ был как-то связан с обсуждаемой темой, но с первого же взгляда на мисс Мак-Коддл становится ясно, что это не так. Она скрещивает руки на груди. В своей полосатой черно-белой блузке она похожа на недовольного рефери.


– Нет, Дерек. Поль Ревир был серебряных дел мастером. Но, возможно, он любил поторчать в местном «Старбаксе», перехватить кофейку, о котором ты упомянул.


Несколько моих одноклассников смеются, так что мисс МакКоддл развивает мысль:

– Как по-твоему, Поль Ревир был больше по части эспрессо или предпочитал фраппучино?

Я хочу от учительницы лишь одного: чтобы она вернулась к себе за стол. Но уж конечно, она этого не делает.

Мэтт бросается на выручку:

– Полю Ревиру точно требовался кофеин для его ночной скачки[2].

Умберто качает головой: я снова попался на том, что считаю ворон на уроке. Карли смеется, пока Мэтт продолжает ездить всем по ушам на тему «Британцы идут».


Мисс МакКоддл выгибает бровь и наконец отходит, и это просто здорово, потому что я хочу вернуться к размышлениям о новых видеоиграх.

## И вот пришла она и все испортила

Мама хочет говорить исключительно о том, что сегодня днем ей позвонили с просьбой заняться двумя больными павлинами. В своей ветеринарной практике ей обычно не приходится иметь дело с экзотическими животными, так что, когда выпадает возможность осмотреть рысь или лемура, мама хватается за нее.

Я хочу поговорить о «Глобал геймс», но мама ведет себя как один из накопителей – персонажей шоу типа «Погребенных заживо», только предмет ее одержимости не всякий домашний хлам, а разговор.

– Обычно павлинов держат на фермах, чтобы успокаивать лошадей. Может, дело в цвете их оперения, но, похоже, это работает. – Мама мечтательно таращится в кухонное окно: – Такой красивый синий оттенок.


Кажется, что я провожу всю жизнь, слушая как взрослые нудят о вещах, которые мне неинтересны. Пытаюсь определить по своей мысленной шкале, какая тема менее интересна: Поль Ревир или павлины.

Мама продолжает трындеть, а я представляю себе Поля Ревира, едущего по улицам Бостона верхом на павлине, чтобы предупредить народ о британцах. Видимо, Боди мамин треп тоже наскучил, потому что он уютно устраивается под столом на моей ноге.


В тот момент, когда я уже готов перебить маму, она сама меняет тему:

– Папа говорит, пришло время для нового репетитора по чтению, и, думаю, он прав.

– Ну так пригласите его для себя, – отвечаю я.

– Очень смешно, – говорит мама. – Но мне кажется, папа все-таки тебя имел в виду.

В общей сложности репетиторов по чтению у меня было больше, чем нянек. Одним скучным деньком в прошлом году я составил их рейтинг от номера первого (Кимберли, которая выглядела как модель с подиума – до номера двенадцатого (миссис Гейнсвилль, которая пахла шариками от моли и плесенью). Мысль о том, что в этом списке появится новый репетитор, вызывает во мне желание отдубасить себя по башке молотком, который мама использует, чтобы отбивать куриные грудки.


Я собираюсь громко протестовать, но тут мама показывает мне фото на своем мобильнике:

– Ее зовут Ханна. Она изучает политологию в Университете Калифорнии и преподает чтение нескольким ребятам твоего возраста. У нее очень хорошие отзывы.

Я смотрю на фото, сосредоточившись не столько на улыбке или темных очках девушки, сколько на футболке с Пакменом. Отличный повод для перехода к теме видеоигр.


– Это здорово, – замечает мама. – Думаешь, друзья смогут к тебе присоединиться?

Говорю, что надеюсь, ведь они уже рассчитывают на это.

– Будет весело, но сперва ты встретишься с Ханной и начнешь заниматься чтением.

Где там этот молоток?

## Детали

Сказать, что я достаю папу насчет того, чтобы позвонить коллегам в «Глобал геймс», было бы преуменьшением.

Сперва я прошу его каждые десять минут, затем пишу ему сообщения каждые пять. Когда он перестает отвечать, я понимаю, что должен подойти к делу более творчески, поэтому маркерами рисую плакат: «МЫ ГОТОВЫ ТЕСТИРОВАТЬ ВИДЕОИГРЫ». Когда это не срабатывает, я вынимаю из всех пультов в доме батарейки, зная, что отец полезет в ящик с мелочами за новыми. Из ящика вываливается длиннющая «гармошка» бумаги со словом «ПОЖАААААААЛУУУУУУЙСТААААА!!!!!!».

Я немного удивлен тем, что и эта уловка не срабатывает, так что пишу куском мыла на лобовом стекле папиной машины. К несчастью, я нечаянно взял специальное мамино мыло против экземы, которое можно достать только по рецепту. К еще большему несчастью, каждый кусочек стоит сорок восемь долларов. Трудно понять, кто из родителей злится сильнее. Когда они припирают меня к стенке, я решаю, что они оба на первом месте по злости.


– Не уверена, что твое будущее связано с тестированием видеоигр, – начинает мама.

Отец бросает мне большую губку:

– Но я скажу, с чем оно СВЯЗАНО: с мытьем моей машины.

Фрэнк перехватывает губку и принимается подбрасывать в воздух. Вырываю ее у него из лап, пока он не начал ее жевать.

– Участие в фокус-группе поможет мне развить всевозможные навыки, – молю я, обнаруживая новый способ выхода из затруднительного положения: – Там надо будет столько всего ЧИТАТЬ – инструкций, руководств пользователя. Это как месяцы репетиторства забесплатно.


Эта, последняя, фраза обращена к маме: она самый ярый охотник за выгодой, которого я только знаю. Я видел, как она бросила машину через несколько полос с оживленным движением, заприметив на распродаже свои любимые деревянные сабо за полцены.


Прикусив язык, жду их решения. Родители смотрят друг на друга, потом мама испускает длинный вздох:

– Можешь записаться на тестирование – но только в том случае, если сосредоточишься и на занятиях по чтению тоже.

Я собираюсь уходить, но отец заступает мне дорогу к двери.

– Ведро в гараже, – сообщает он. – И губку не забудь.

Пытаюсь выманить Фрэнка наружу, чтобы он «помог», но мама уже снова заперла его в клетке. Мыть машину с обезьяной было бы куда веселее, но мне ли жаловаться?

Видеоигры, я уже спешу к вам!

## Умберто – ас

Чтобы узнать побольше о фокус-группе, мои друзья пилят меня в десять раз активнее, чем я – отца. Когда наконец у меня появляется информация, которой можно поделиться, мне становится легко и радостно:


– Папин друг говорит, что сессия начинается в эту субботу и будет длиться с десяти до трех.


– Я в этой игре всех порву! – Мэтт выглядит до ужаса самоуверенным, особенно с учетом того, что мы не знаем, кто там еще будет.

Карли качает головой:

– Ты забываешь, как хороша я была в «Веселой ферме». А ты даже не мог сообразить, как капусту выращивать.

Теперь очередь Умберто возражать:

– Я весь прошлый год занимался дизайном приложений на компьютерном факультативе. Я знаю, как думают все эти программисты.

Внезапно до меня доходит, что трое друзей, которых я пригласил присоединиться к тестированию, с их игровыми навыками могут уделать меня вчистую. На краткий миг на меня накатывает желание все отменить, но я тут же осознаю, что тогда меня просто распнут. Придется смириться с фактом, что я, вероятно, окажусь у самого плинтуса в общем рейтинге.


Снова.

– Слушай, Дерек, – говорит Мэтт, – тебе не странно, что НАС С ТОБОЙ берут в фокус-группу?

Я бы расстроился из-за насмешки Мэтта, если бы его слова не были верны на все сто процентов.

Протягиваю руку к смартфону Умберто и прошу показать мне новое приложение, которое он только что доделал.

Мы четверо часами играли в его первую игру – реально прикольный боулинг. А это, новое, приложение – про самурая с катаной, который с бешеной скоростью крошит салями и набрасывает кружочки на тесто для пиццы, одновременно уклоняясь от коварных терок для сыра.


– У тебя отлично выходит, – говорю я Умберто, свайпая экраны. – Может, кончится тем, что однажды тебя возьмут работать в «Глобал геймс».

Мэтт соглашается, но Карли уже переключилась на другое и копается в бумагах у себя в папке.

(Разумеется, они разложены по порядку и сгруппированы с помощью цветных ярлычков.)

– Государственные тесты через несколько недель, – говорит она. – Нам нужно всерьез заниматься.

Мэтт, Умберто и я отвечаем ей пустыми взглядами. Мы тут говорим о видеоиграх, а она вдруг вспомнила про тесты?

– Я не шучу, – продолжает она. – Эти тесты – дело серьезное.

– Не будь такой обломщицей, – стонет Мэтт. – Мы в субботу видеоигры тестируем!

Карли заталкивает бумаги обратно в папку. Направляясь в класс, она косится на меня уголком глаза, и я понимаю, что тему тестов она подняла из-за меня. Карли всегда беспокоили мои проблемы с чтением. Раньше она пыталась помогать мне учиться, но обычно наши занятия заканчивались обоюдным разочарованием. Страшно не хочется в этом признаваться, но я сам нервничаю из-за государственного тестирования с того самого момента пару недель назад, когда мисс МакКоддл сообщила нам о нем. (Да, иногда я ее слушаю.) Может, родители и правы, и время для нового репетитора по чтению действительно ПРИШЛО. При условии, что это не будет отнимать время у моего основного приоритета – тестирования видеоигр.


## Папа немного меня тревожит

Вернувшись из школы, я вижу пол кухни, выложенный клеенкой, заставленный ведрами и валиками, и это меня потрясает. Половина кухонных обоев заклеена новыми, с голубыми морскими коньками и пузырьками. Футболка и джинсы отца заляпаны клейстером.


– Э-э… А мама знает? – спрашиваю я.

– Это сюрприз, – отвечает папа. – Она всегда ненавидела эти скучные бежевые стены.

Тычу пальцем в одного из морских коньков, чьи головы и хвосты не совмещены друг с другом:

– По-моему, это обои для ванной.

– Конечно для ванной, – соглашается отец. – Ты же знаешь, как твоя мама любит нестандартные решения.

Мама обожает нестандартные решения, когда это касается эксцентричной деревянной обуви и лечения павлинов, но не представляю, что она скажет, если за приготовлением лазаньи ей придется глазеть на несимметричных морских коньков.


– Как твои поиски работы? – спрашиваю я.

Папа намазывает полотнище обоев клейстером.


– Очень здорово. Множество вариантов, которые можно раскрутить.

Входит мама, неся три пакета с продуктами. Из одного торчит, почти тыча ей в рот, длинный багет, и я не понимаю, как по дороге от машины до дома ей удалось удержаться и не обгрызть горбушку. Мама окидывает взглядом бардак на кухне и тепло улыбается папе:


– Джереми, как это забавно!

Отец обводит руками кухню:

– Когда я тут приберусь, будет выглядеть классно.

Он вытирает ладони о джинсы и идет за остальными продуктами. Я не успеваю ничего сказать, а мама уже проводит ладонью по кривому шву на обоях:


– Морские коньки на кухне? Твоему отцу нужно найти работу.


Ну хоть в чем-то у нас с ней полное согласие.

Мама разбирает покупки и говорит, что Ханна готова к нашему первому занятию.

– Но мы с ней еще даже не общались!

– Я общалась, пока ты был в школе, – говорит мама. – Она очень квалифицированная. – Мама перекладывает в шкафчики несколько упаковок макарон: – Если она тебе не понравится, можем поговорить о том, чтобы еще кого-то подыскать.

Обычная моя тактика в подобных случаях – спорить, но я надеюсь, что эта репетиторша будет из хороших.

Я знаю, книгу нельзя судить по обложке, но про то, что нельзя судить людей по их футболкам, никто ничего не говорил. Я уж молчу о том факте, что, если я собираюсь сдать эти тесты, мне понадобится любая помощь.

Папа заканчивает с поклейкой обоев; мама подбадривает его, но затем спешит укрыться за соседней дверью, в своем кабинете, чтобы не видеть того безумного кошмара, в который превратилась кухня.

Я спрашиваю папу, можно ли выпустить Фрэнка из клетки, но мы оба понимаем, что, пока кухня в таком беспорядке, это означает накликать неприятностей. Вместо этого я поднимаю Боди с его лежанки, утаскиваю ломтик оставшейся со вчера индейки и направляюсь на задний двор. До прихода новой репетиторши еще час, так что я устраиваюсь на излюбленном местечке под забором, у жасминового куста, дабы вкусить своего любимого занятия.


Сижу с псом и ничего не делаю.

## Репетитор № 13

Девушка на крыльце протягивает мне руку:

– Меня зовут Ханна Йе, но ты можешь звать меня Ханна Банана.

– А это обязательно?

Она смеется:

– Так меня называл мой последний ученик.

– Ему было три года?

Она снова смеется – громче, чем моя шутка того заслуживает:

– Нет. Ей было шестнадцать, и вступительные экзамены она сдала на «пять». Вот бы и тебе тоже так, да?

Ханна – единственный известный мне человек, который в реальной жизни носит подтяжки, но зато на ней кастомные кеды для скейтбордеров-профи, так что выглядит она круто. Я понимаю, что, пожалуй, мы на самом деле в разных лигах.


– Ого! А это кто? – Лицо Ханны освещается удовольствием, когда она замечает Фрэнка, и она тут же решительно направляется мимо меня к его клетке на кухне.

Я объясняю, что мы – временно-приемная семья Фрэнка, и он живет с нами до тех пор, пока не пойдет в Обезьяний колледж. Ханна не успевает спросить меня, что такое Обезьяний колледж: я уже рассказываю, что Фрэнк прибыл к нам из организации в Бостоне, которая тренирует мартышек-капуцинов помогать инвалидам.

Ханна недоверчиво глядит на меня:

– Ты шутишь, да?


Она – не первый человек, который не верит в способности Фрэнка. Вынимаю его из клетки и несу в гостиную.

– Дивиди, – говорю я Фрэнку.

Тот послушно подскакивает к DVD-плееру и жмет кнопку, которая открывает слот для дисков.

Ханна прикрывает рот руками, пораженная сообразительностью Фрэнка.

– Смотри. – Я поворачиваюсь к обезьянке: – ВСТАВЬ.


Фрэнк берет DVD из стопки и вставляет в плеер.

Ханна выглядит сбитой с толку:

– Мне показалось, ты говорил, что он научится этому в Обезьяньем колледже. Как же так вышло, что он уже это умеет?

В моем ответе слышна гордость:

– Я подумал: раз он все равно с нами, пусть хоть поучится чему-то.

Тут до меня доходит, что кое-кто из моих одноклассников, вероятно, именно так и рассуждает всю дорогу: пытается хоть что-то извлечь из проведенного в школе времени, вместо того, чтобы тащиться в хвосте, как я. Почему это я прививаю своей обезьяне лучшие навыки обучения, чем те, которыми обладаю сам?

Ханна заставляет меня показать ей все известные Фрэнку трюки, в том числе открывание бутылки с винтовой крышечкой, а также включение и выключение света. Веселье, как обычно, прерывает моя мама:

– Вы двое готовитесь заниматься?

На маме хирургическая одежда, так что я понимаю, что сегодня ей предстоит операция.

Ханна заверяет ее, что принесла мне кучу заданий и не может дождаться начала работы. Заслышав слово «куча», я на цыпочках крадусь с Фрэнком к задней двери. Моя бдительная мать хватает меня за локоть и водворяет Фрэнка обратно в клетку, пока Ханна раскладывает на столе бумаги из стопки.


– Это будет интересно, – говорит она и, акцентируя последнее слово, хлопает в ладоши.

Супер: теперь обезьянка, которую дрессируют, – Я.

## Наконец-то пришла суббота

Я встаю рано и могу потусоваться с Фрэнком до того, как мама заведет свою шарманку с правилами и ограничениями. Это означает, что именно мне приходится менять Фрэнков подгузник, но мартышка так рада меня видеть, что я не возражаю. Вывожу Боди на прогулку, только чтобы он облегчился, но пса отвлекает белка, и в итоге мы торчим на улице двадцать минут. По возвращении я застаю отца на кухне готовящим на завтрак буррито с яичницей, черной фасолью и рисом. Когда я макаю его шедевр в кетчуп, он выглядит крайне опечаленным.


С тех пор как папа не работает, у него отросла бородка, которая, как мне известно, вовсе не приводит маму в восторг. Но сегодня важно только одно – что папа везет меня и моих друзей в «Глобал геймс».


Фокус-группу размещают в одной из съемочных студий, и к тому времени, как мы добираемся до Калвер-сити, Умберто уже подъехал туда с Биллом в специализированном фургоне для инвалидных колясок. Концентрация предвкушения на парковке настолько высока, что я опасаюсь, как бы нервная энергия не разорвала папин «универсал».


Перед тем как уехать, папа поворачивается к нам с серьезным отцовским выражением лица:

– Когда зайдете, спросите Тома. И само собой подразумевается, что вы будете вести себя прилично – это ведь мои знакомые.

Мы с друзьями быстро соглашаемся вести себя приличнее некуда.

Я уже был на этой съемочной площадке раньше, но мои друзья – нет. У Карли отпадает челюсть, когда мы проходим мимо звукового павильона, где записывали «Свою игру».


– Ничего себе!

Недоверчивое восклицание у Умберто вызывает не очередное знаменитое ТВ-шоу, а гигантская очередь перед зданием, к которому мы направляемся. Мой друг испускает протяжный свист:

– Я думал, здесь сегодня будут всего несколько ребят.

Карли быстро сканирует очередь и определяет, что перед нами почти пятьдесят человек:

– А вдруг нас не выберут?

Мэтт говорит ей, чтобы не волновалась, потому что мой отец наверняка обо всем позаботился. Но, возможно, папино имя не так уж много значит в «Глобал геймс», как думает Мэтт, и мы даже в первый тур не пройдем. Это будет как в одном из тех реалити-шоу, где участников вышибают еще до того, как начинается состязание. Говорю себе не нервничать, но все равно нервничаю.


Мэтт берет дело в свои руки и идет к началу очереди, чтобы найти Тома. Парень с фирменным шнурком для бейджа «Глобал геймс» говорит, что Том внутри, и вручает Мэтту раздаточные материалы, чтобы мы почитали, пока торчим в очереди. Мы вместо этого развлекаемся, сочиняя истории про стоящих перед нами ребят.


– Видите тех трех парней в одинаковых футболках с Ральфом? – спрашивает Умберто. – Они – тройняшки из Германии, переехали в Голливуд в надежде прославиться. Во время игры они всю дорогу озвучивают персонажей дурацкими мультяшными голосами.

– А та девочка с хвостиками и рюкзаком «Люди Икс» вообще не хотела приходить, – подхватываю я. – Родители заставляют ее играть в видеоигры в наказание, когда она не убирает у себя в комнате.

– Парень с золотым космическим шлемом – игрок номер один в «Плейстейшен» на планете, – говорит Карли.

Мы втроем хором спешим ее поправить:

– Игрок номер один в «Плейстейшен» – это Эль Сид, – объясняю я. – Никто не знает, как он выглядит.

Карли тычет в фото в брошюре, которую дал ей Мэтт (кроме нее, разумеется, никто на брошюры и не взглянул):

– Вот так он выглядит. «Глобал геймс» привезли его сюда, в фокус-группу.

Мы с Мэттом подпрыгиваем на задних поручнях инвалидного кресла Умберто, чтобы посмотреть получше. Никому не известна личность Эль Сида, и тот, очевидно, хочет, чтобы так оно и оставалось, потому что скрывается в своем золотистом космическом шлеме, плаще и перчатках.


– Любой геймер знает Эль Сида, – говорит Умберто. – Если он здесь, шансов у нас нет.

– Может, они хотят использовать в тесте и ребят с обычными навыками, – предполагаю я. – Они же не могут делать игры только для супер-гениев.

– Если Эль Сид – супергений, то он – явно девочка, – заявляет Карли.

– МОЖЕТ, и девочка, но не на этот раз, – спорит Умберто. – Эль Сид – двадцатилетний парень из Перу, который в семнадцать лет поступил в Массачусетский технологический университет. Все остальное покрыто мраком тайны.

Очередь по сантиметрику движется вперед, пока мы в конце концов не добираемся до большой металлической двери, за которой лежит земля обетованная. Сообщаем типу на входе наши имена, и он безо всяких фанфар отмечает их галочкой в списке. Наверное, глупо было ждать какого-то особого отношения только потому, что мой папа в прошлом году работал над титрами к нескольким видеоиграм.


Но другой тип в кепке «Глобал геймс» доказывает, что я ошибаюсь (впрочем, ЭТО обычно нетрудно):

– Ты сын Джереми!

Он представляется Томом и принимается без умолку трепаться о том, какой изумительный художник мой отец.

– И он такой веселый, – захлебывается от избытка чувств Том. – В прошлый раз, когда он был здесь, мы все просто по полу катались. Буквально по полу, и визжали от смеха.

Я бы описал своего отца как умеренно веселого человека – уж точно не того комедианта, каким выставляет его Том. Мэтт принимается подхалимничать, поддакивая Тому насчет того, какой же уморительный у меня отец. Я пытаюсь не закатывать глаза, наблюдая, как мой друг подлизывается к одному из тех, кто всем здесь заправляет. Бросив взгляд на Карли, я замечаю, что она улыбается. Кое-что о Карли: от нее ничто не укроется.


Умберто подкатывает к Эль Сиду, чтобы сообщить тому, что он – огромнейший его фанат, но получает в ответ лишь кивок от легенды гейминга. Тем временем мы с Мэттом притворяемся волшебниками, заставляя четыре пончика исчезнуть менее чем за минуту.

С другого конца помещения Карли бросает на нас взгляд строгой мамы, намекая, что хватит поглощать бесплатную еду, так что я беру салфетку и сосредотачиваю внимание на Томе, который пытается всех утихомирить.


Он оглядывается, потом вытаскивает из кармана свисток и очень громко в него дует:

– Приступим к играм!

## Тест?!

Том делит всех на команды по трое, что означает, что кто-то из нас должен присоединиться к чужой команде. Умберто, Мэтт и я пристально глядим на Карли, которая отвечает нам недобрым взглядом, прежде чем выйти в центр зала.

– Как думаете, ей не показалось, что мы против нее сговорились? – спрашиваю я.

– Не больше, чем обычно, – отзывается Мэтт.

Умберто призывает все силы, чтобы выговорить:


– Вы только посмотрите, в чьей теперь команде Карли!

Обернувшись, мы видим, что Карли улыбается, точно кошка, слопавшая канарейку, и усаживается рядом с Эль Сидом.

– А ведь это мог быть я, – произносит Умберто.

– Или я, – прибавляет Мэтт.

– Может, это нам за то, что мы ее спровадили. – Меня не отпускает стыд из-за того, как иногда мы пользуемся добродушием Карли, чтобы получать преимущества для себя.


– Может, она выведает что-то полезное, – с надеждой говорит Умберто.

Стажер передает на каждый стол гигантские блокноты. Инструкции толще, чем справочник «Желтые страницы Лос-Анджелеса», который мама упорно держит дома, хотя мы никогда им не пользуемся.

– Предполагается, что мы должны это ПРОЧЕСТЬ? – спрашиваю я.

Парень за соседним столом с блестящей банданой вокруг шеи, ехидно ухмыляется, глядя на меня:


– Нет, у нас тут кружок оригами. Начинай вырывать страницы и складывать!

За его столом все смеются, и я чувствую, как у меня вспыхивают щеки.

– Ну, это И ПРАВДА было довольно смешно, – признаёт Мэтт.

К счастью, Том продолжает:

– Вы, везунчики, станете первыми ребятами во Вселенной, которые сыграют в нашу новую видеоигру. – Он срывает кусок черной ткани с монитора перед столами: – Поприветствуйте «Арктического ниндзя»!


Все в зале издают громкое хоровое «О-О-О-О-О-О-О-О!».

– Если там и вся остальная графика такая, игра будет просто грандиозной! – выдавливает Умберто.

Это верно: скриншоты на мониторе полны экзотических ландшафтов с затейливыми деталями и сочными цветами. Я переиграл во множество видеоигр, где дело происходило в разных сеттингах, но невероятная среда, созданная в этом игровом мире, не похожа ни на один из них.


– Итак, для начала все пробегитесь по инструкции. Затем пройдете тест на последней странице и будете готовы играть!

– Он только что сказал «ТЕСТ»?! – шепчу я Мэтту. – Никто не предупреждал, что тут будет тест!

– В субботу-то! – добавляет Мэтт.

Но, оглядев помещение, я вижу, что все уже начали читать. Некоторые ребята так быстро переворачивают страницы, что я задумываюсь, не стоит ли у них рядом вентилятор. Я сам еще не успеваю прочесть первый абзац, а Умберто уже на шестой странице.

По какой-то причине я решил, что участие в этой фокус-группе даст мне отдых от чтения, – станет таким делом, в котором я не буду чувствовать, что на десять шагов отстаю от всех остальных. Может, для разнообразия я даже смог бы проявить себя ЛУЧШЕ большинства других ребят. Но становится ясно, что мне пора бы уже привыкнуть вечно занимать низшую ступеньку – не только в школе, но и вообще в жизни.

Хоть Карли и сидит за другим столом, ее способность читать мысли не теряет остроты. Когда я оглядываюсь на нее, она таращится на меня со своим выражением «Ты-в-норме?». Я ценю ее постоянную поддержку – просто хотелось бы, чтобы она не всегда мне требовалась.


Делаю то же, что и всегда, когда нужно прочитать большой текст: пролистываю его, чтобы понять, сколько мучительных страниц мне еще нужно преодолеть. Девяносто семь?! В моем случае этот свет в конце тоннеля означает надвигающийся поезд.


– Тебе никак не увернуться, – ободряющим тоном сообщает Умберто. – Лучше начинай читать, если хочешь играть.

Конечно, он прав. Я нагибаюсь к блокноту и приступаю.

Через несколько часов бросаю взгляд на часы и понимаю, что прошло лишь десять минут.

Денек будет длинным.

## Карли нас удивляет

Когда наконец мы делаем перерыв на обед, я в ужасе обнаруживаю, что мои друзья уже готовы переходить в зал для видеоигр. Притворяюсь, что тоже готов, не признаваясь, что мне осталось еще пятьдесят страниц. (Да, я отслеживаю каждую страницу так, словно веду обратный отсчет дней до Нового года.)


Мы наваливаем на тарелки макароны с сыром, салат и куриные крылышки, потом по нескольку раз восполняем запас лимонада в стаканах. Я направляюсь к столу, за которым сидят остальные, когда меня отзывает в сторонку Том.


– Похоже, тебе тяжело далось чтение инструкции, – говорит он.

Не знал, что моя дислексия как-то проявляется физически – типа сломанной ноги, которую сразу видно.

– Не беспокойся, – продолжает Том. – Я уверен, что ты прочел достаточно, чтобы присоединиться к остальной группе.

Я благодарю его, а сам думаю: если чтение было не так уж важно, почему мы должны были заняться им в первую очередь? Понимаю, что злиться будет пустой тратой времени, и решаю просто быть благодарным за отсрочку.


Когда я присоединяюсь к друзьям, все они таращатся на столик у двери.

– Эль Сид тоже иногда должен есть, – говорит Умберто. – Мы ждем, пока он снимет шлем.

Мы не единственные караулим легенду игрового мира: большинство ребят в кафетерии тоже следят за Эль Сидом. Когда он встает, берет поднос и выходит из помещения, по кафетерию прокатывается общий вздох.

– Наверное, собирается поесть в одной из комнат для совещаний, – предполагает Мэтт, обкусывая куриное крыло. – Или, может, в кабинке какого-нибудь туалета.


Карли прикрывает салфеткой уже просто гигантскую кучу костей, оставленную Мэттом, чтобы ей не приходилось смотреть на остатки всех этих куриц.


– Компания открыла для него одну из частных столовых, – говорит она. – Они хотят помочь Эль Сиду сохранить приватность.


Странно, что именно Карли оказалась самой информированной, – она вряд ли вообще играла в видеоигры до тех пор, пока не начала общаться с нами.

– Не веди себя так, будто ты – новая лучшая подруга Эль Сида, – говорю я. – Ты небось с ним даже и не разговаривала.

Она дарит мне одну из сладчайших своих улыбок и поднимает смартфон:

– Тогда почему он только что послал мне сообщение?

– ЧТО?!

Умберто, Мэтт и я тянемся к ее трубке, но Карли выпрыгивает из-за стола и читает прибывшее сообщение:


– Эль Сид говорит, что макароны с сыром на вкус как клейстер.

Она набирает ответ, а мы трое пораженно таращимся на нее.

– Могли бы положить бекон, – проговаривает Карли то, что печатает. – С беконом все становится вкуснее.


Я спрашиваю Мэтта и Умберто, почему Карли всегда обгоняет нас на десять шагов.

Мэтт глядит на меня так, будто у меня из уха змеится питон:


– Блин, да потому, что она девчонка. Они вечно надирают нам зад. Привыкай.

– Все закончили? – чуть позже кричит Том, выходя перед столами. – Ваша новая игра от «Глобал геймс» ждет!

Мы опустошаем подносы над мусорными баками и идем к двустворчатым дверям. Прошло уже три часа с того момента, как мы сюда попали, и у меня уже пальцы чешутся от желания наконец-то взяться за контроллер.


Гигантский зал заставлен длинными рядами столов. У каждого стола десять стульев и топовые мониторы, каждый с консолью. Если бы Рождество, Ханука, Хеллоуин, летние каникулы и мой день рождения внезапно превратились в комнату, именно так она и выглядела бы.

– Ни за что не захочу вернуться домой, – говорит Мэтт.

– В следующие выходные приеду со спальным мешком, – подхватывает Умберто. – Им придется меня отсюда силой вытаскивать.


Карли делает несколько снимков на телефон, пока не прибегает стажер и не говорит, что здесь нельзя фотографировать. У Карли никогда не бывает неприятностей, так что забавно посмотреть на ее реакцию в тех редких случаях, когда неприятности у нее все-таки бывают.

– Я просто хотела показать миссис Кимбелл в медиацентре классный дизайн этой комнаты. – Карли вспыхивает. – Я вовсе не собиралась сливать информацию об их драгоценной видеоигре.


– Может, ты и своего нового бойфренда Эль Сида сумеешь разоблачить, – предлагаю я.

– Он – не мой бойфренд!

– Уверена? – Умберто указывает на другой конец комнаты, откуда Эль Сид машет Карли.

Она обиженно уходит, чтобы присоединиться к легенде гейминга, оставляя нас троих, ничтожеств, в пыли у себя под ногами.

## Что я МОГУ сказать

Хорошая новость: «Арктический ниндзя» – самая потрясающая игра, в какую мы с друзьями вообще играли в жизни. Вот НАСТОЛЬКО она хороша.

Плохая новость: мы никому не можем об этом рассказать.

И не пытайтесь выведать у меня подробности, потому что я ничем не могу поделиться ни с кем, кроме папы, который разговаривал с Томом об «Арктическом ниндзя» на этой неделе.

– Какая твоя любимая часть игры? – спрашивает папа по дороге в магазин стройматериалов.

(Его новая затея – заменить все дверные ручки.)

– Трудно выбрать только одну, – отвечаю я.

Папа заставляет меня рассказать ему все, что мне сейчас известно об игре.


– Ну, там есть нарвал по имени Скиппи, который знает боевые искусства. Он должен плавать по четырнадцати разным уровням, пока его бомбардируют бритвенно-острые льдины, которыми стреляет летающий дрон. Если пробраться через эскимосское иглу-ловушку, наткнешься на портал, который ведет в другие миры. Тебя постоянно атакуют, а ты должен найти секретный код и взломать, пока это не сделали лемминги. Не говоря уже о кровожадном снеговике, который возникает совершенно неожиданно. И нельзя забывать, что за рогом нарвала охотятся браконьеры, так что И ИХ там целая туча. Плюс фоновая музыка очень цепляющая, и ее НИ ЗА ЧТО не выкинуть из головы.


Отец улыбается:

– И ведь это еще только первый уровень.

Разговор об «Арктическом ниндзя» искупает то обстоятельство, что на выбор дверных ручек папе требуется сорок пять минут.

Да-да. Дверных ручек.

## Почему до субботы всегда еще так долго?

Как нормальный двенадцатилетка, я провожу бóльшую часть времени отчаянно желая, чтобы настали выходные, и считая каждый учебный день, каждую работу по дому, каждое домашнее задание до того момента, когда же наконец – НАКОНЕЦ – наступит суббота. Но с тех пор, как я присоединился к группе тестирования видеоигры, весь мир словно начали проигрывать на замедленной скорости: каждая минута учебного дня тянется так долго, что хочется кричать. А тот факт, что государственное тестирование все ближе, только ухудшает ситуацию.

– Мы потратим много времени на подготовку к этим тестам. Но я уверена, вы все справитесь хорошо.

Признаю: когда дело доходит до тестов, я превращаюсь в полного параноика, но мне кажется, что сегодняшняя маленькая речь мисс Мак-Коддл обращена именно ко мне.


– Имеет смысл подготовиться, – продолжает она. – А значит, некоторые вещи должны отойти на второй план – такие как спорт, уроки музыки, скейтборд, обмен сообщениями, видеоигры. Все они могут казаться важными…

– Потому что они И ЕСТЬ важные, – перебивает Мэтт.

– Как и эти тесты.

Мисс МакКоддл легонько стучит костяшками по парте Мэтта, будто от этого за ней каким-то образом остается последнее слово.

– Она СОВЕРШЕННО ТОЧНО ко мне обращалась, – говорю я Карли после урока.

– Ты не единственный, кто катается на скейте и играет в видеоигры. А потом, уроки музыки берешь не ты, а я. – Внезапно Карли начинает тревожиться: – Думаешь, мисс МакКоддл говорила ОБО МНЕ?

– Я знаю только одно: эти тесты НЕ встанут на пути у «Арктического ниндзя».

Карли придвигается, чтобы полностью завладеть моим вниманием:


– Я в курсе, как тебе тяжело дается учеба, но ты правда должен взяться за ум.

– Ты говоришь как моя мама. Прекращай!

Я оглядываюсь в поисках Мэтта или Умберто, которые спасли бы меня от добрых намерений Карли. К несчастью, друзей, НЕ одержимых учебой, поблизости не видать.

Наконец Карли отцепляется от меня.

– Я могу тебе помочь! – кричит она мне вслед.

Друзья мы там или нет, но последнее, что мне требуется, это помощь такой всезнайки, как Карли.

## Мой способ учиться

Умберто и Мэтт приходят ко мне после уроков для разработки стратегии. Не насчет тестов – ЯСЕН ПЕНЬ! – а насчет «Арктического ниндзя».


Чувствую себя виноватым, что не пригласил Карли, но после ее сегодняшних приставаний я подумал, что без нее нам будет веселее.

– Окей, – начинает Умберто. – Если они взяли Эль Сида тестировать эту новую игру, а Эль Сид – топ-игрок на Плейстейшен в мире, то, может быть, нам нужно начать с каких-нибудь игр для Плейстейшен и поискать сходство?

Хорошее наблюдение, и я понимаю, что Умберто много над этим думал.

# Примечания

1

Речь о так называемом «Бостонском чаепитии» – инциденте, положившем начало Американской революции.

2

Поль Ревир (1735–1818) – герой Американской революции, который ночью накануне двух крупных сражений проскакал по позициям повстанцев с криком «Британцы идут!», предупреждая о наступлении английских войск.