Дженет Ташьян
Как я был геймером

Janet Tashjian. MY LIFE AS A GAMER

Печатается с разрешения Henry Holt and Company и агентства Nova Littera SIA. Henry Holt® является зарегистрированным торговым знаком Macmillan Publishing Group, LLC. Все права защищены.

Text copyright © 2015 by Janet Tashjian

Illustrations copyright © 2015 by Jake Tashjian

© Иванова А., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Предложение, от которого я не могу отказаться

Вот чего вам никто не скажет об обезьянах: они будут воровать ваши хлопья каждый раз, когда у них появится такая возможность. «Лаки чармс», «Кокоа паффс», «Фрут лупс», «Трикс», «Горилла манч», даже скучные типа виноградно-ореховых – сводят мою мартышку-капуцина Фрэнка с ума.

Он – как жертва кораблекрушения, которая наконец-то оказалась на твердой земле и которой не терпится сожрать все, что попадает в поле зрения.

Ненавижу запирать его в клетке, пока я завтракаю прямо перед ним каждое утро. Но в те дни, когда я его выпускаю, кухня в итоге выглядит как разноцветная зона военных действий, а по всему полу валяются хлопья и ошметки еды, напоминающие самородки. Мой пес, Боди, куда лучше воспитан: он терпеливо дожидается, пока я отмеряю нужное количество его еды и насыплю в миску рядом с книжным стеллажом.

– Как насчет блинчиков с шоколадными кусочками? – спрашивает папа.

Я соглашаюсь – в основном потому, что так могу выпустить Фрэнка из клетки (Фрэнк – не фанат блинчиков).

Последние два месяца папа не работает, так что он – дежурный по кухне. Десятилетиями он трудился на фрилансе художником-раскадровщиком, но в киноиндустрии спад, и ему трудно найти новую работу. К счастью, моя мама ветеринар, так что оплачивать счета родители все еще могут.

Хорошая новость заключается в том, что папа начал экспериментировать с кое-какими классными новыми рецептами. Плохая новость – теперь он еще придирчивее инспектирует мою домашку.

С тех пор как я был маленьким, лучший способ выучить словарные слова для меня – это нарисовать их. У меня есть целые тетради, и еще тетради, и еще тетради, заполненные нарисованными точка-точка-огуречными человечками, которые представляют слова, заданные в школе. Родители всегда проверяли мою домашнюю работу, но в эти дни папа буквально под микроскопом рассматривает каждый рисунок:

– Ты уверен, что это – наилучшее определение слова «запрашивать»? – Он ведет по моей картинке пальцем.

– Не добавить ли в тесто побольше шоколадных крошек? – меняю тему я.

Папа бросает в миску еще пригоршню кусочков шоколада:

– Если хочешь продолжать рисовать и дальше, ты должен верно передавать каждую деталь. Поверь, уж я-то знаю.

Теперь я жалею, что не выбрал хлопья. Подметать с пола «Кэптен кранч» в десять раз лучше, чем слушать, как папа ностальгирует по своей работе. Надеюсь, он скоро найдет новую: блинчики я люблю, а печальные воспоминания – нет.

– Слушай, я забыл тебе сказать, – говорит папа. – Я получил письмо от одного из коллег в «Глобал геймс» – я делал для них кое-какую работу в прошлом году. Он спросил, не знаю ли я ребят, которым может быть интересно потестировать кое-какое новое ПО. – Он аккуратно кладет мне на тарелку три блинчика.

– Они ищут детей для тестирования видеоигр?! – восклицаю я.

Папа наливает себе вторую чашку кофе:

– Это означает, что ты заинтересовался предложением?

Я даже забываю про кленовый сироп: просто сворачиваю блинчики трубкой, кричу папе «Пока!» и несусь в школу, чтобы поделиться с друзьями новостью.

МЫ БУДЕМ ТЕСТИРОВАТЬ ВИДЕОИГРЫ!

Мои друзья слетают с катушек

Предвкушая, как он будет тестировать видеоигры, Мэтт мячиком скачет по полу. При этом он так громко и быстро болтает, что мисс Миллер высовывает голову из кабинета, чтобы призвать его к порядку. Мэтт понижает голос, но все равно возбужден:

– Они хотят, чтобы мы тестировали видеоигры до релиза? Наверное, нас запрут в потайной комнате и заставят подписать соглашение о конфиденциальности. – Мэтт крикошепчет так близко к моему лицу, что я чувствую запах мятной зубной пасты. – Погоди, вот услышит об этом Умберто. И Карли.

– О чем мы услышим?

Мы с Мэттом оборачиваемся и видим Карли. Она в футболке из серферского лагеря с изображением гиены, оседлавшей гигантскую волну. Мэтт жестом предлагает мне сообщить Карли новости, что я и делаю. Едва я заканчиваю, как к нам со скрипом подкатывает в своем инвалидном кресле Умберто, так что я повторяю все сначала.

Не знаю насчет моих друзей, но сам я до конца дня едва могу сосредоточиться на уроках. (Хотя не сказать, чтобы мне и в любой другой день хорошо это удавалось.) Мисс МакКоддл ведет воодушевляющий диспут об Американской революции, но я слушаю вполуха. Что, если нас попросят помочь выбрать название для новой игры? А в титрах нас упомянут?

– А ты что думаешь, Дерек?

Я просыпаюсь от своих грез наяву: мисс МакКоддл стоит у моей парты.

– Э-э… что бостонцы хотели кофе, а не чая?[1]

Я молюсь, чтобы мой ответ был как-то связан с обсуждаемой темой, но с первого же взгляда на мисс Мак-Коддл становится ясно, что это не так. Она скрещивает руки на груди. В своей полосатой черно-белой блузке она похожа на недовольного рефери.

– Нет, Дерек. Поль Ревир был серебряных дел мастером. Но, возможно, он любил поторчать в местном «Старбаксе», перехватить кофейку, о котором ты упомянул.

Несколько моих одноклассников смеются, так что мисс МакКоддл развивает мысль:

– Как по-твоему, Поль Ревир был больше по части эспрессо или предпочитал фраппучино?

Я хочу от учительницы лишь одного: чтобы она вернулась к себе за стол. Но уж конечно, она этого не делает.

Мэтт бросается на выручку:

– Полю Ревиру точно требовался кофеин для его ночной скачки[2].

Умберто качает головой: я снова попался на том, что считаю ворон на уроке. Карли смеется, пока Мэтт продолжает ездить всем по ушам на тему «Британцы идут».

Мисс МакКоддл выгибает бровь и наконец отходит, и это просто здорово, потому что я хочу вернуться к размышлениям о новых видеоиграх.

И вот пришла она и все испортила

Мама хочет говорить исключительно о том, что сегодня днем ей позвонили с просьбой заняться двумя больными павлинами. В своей ветеринарной практике ей обычно не приходится иметь дело с экзотическими животными, так что, когда выпадает возможность осмотреть рысь или лемура, мама хватается за нее.

Я хочу поговорить о «Глобал геймс», но мама ведет себя как один из накопителей – персонажей шоу типа «Погребенных заживо», только предмет ее одержимости не всякий домашний хлам, а разговор.

– Обычно павлинов держат на фермах, чтобы успокаивать лошадей. Может, дело в цвете их оперения, но, похоже, это работает. – Мама мечтательно таращится в кухонное окно: – Такой красивый синий оттенок.

Кажется, что я провожу всю жизнь, слушая как взрослые нудят о вещах, которые мне неинтересны. Пытаюсь определить по своей мысленной шкале, какая тема менее интересна: Поль Ревир или павлины.

Мама продолжает трындеть, а я представляю себе Поля Ревира, едущего по улицам Бостона верхом на павлине, чтобы предупредить народ о британцах. Видимо, Боди мамин треп тоже наскучил, потому что он уютно устраивается под столом на моей ноге.

В тот момент, когда я уже готов перебить маму, она сама меняет тему:

– Папа говорит, пришло время для нового репетитора по чтению, и, думаю, он прав.

– Ну так пригласите его для себя, – отвечаю я.

– Очень смешно, – говорит мама. – Но мне кажется, папа все-таки тебя имел в виду.

В общей сложности репетиторов по чтению у меня было больше, чем нянек. Одним скучным деньком в прошлом году я составил их рейтинг от номера первого (Кимберли, которая выглядела как модель с подиума – до номера двенадцатого (миссис Гейнсвилль, которая пахла шариками от моли и плесенью). Мысль о том, что в этом списке появится новый репетитор, вызывает во мне желание отдубасить себя по башке молотком, который мама использует, чтобы отбивать куриные грудки.

Я собираюсь громко протестовать, но тут мама показывает мне фото на своем мобильнике:

– Ее зовут Ханна. Она изучает политологию в Университете Калифорнии и преподает чтение нескольким ребятам твоего возраста. У нее очень хорошие отзывы.

Я смотрю на фото, сосредоточившись не столько на улыбке или темных очках девушки, сколько на футболке с Пакменом. Отличный повод для перехода к теме видеоигр.

– Это здорово, – замечает мама. – Думаешь, друзья смогут к тебе присоединиться?

Говорю, что надеюсь, ведь они уже рассчитывают на это.

– Будет весело, но сперва ты встретишься с Ханной и начнешь заниматься чтением.

Где там этот молоток?

Детали

Сказать, что я достаю папу насчет того, чтобы позвонить коллегам в «Глобал геймс», было бы преуменьшением.

Сперва я прошу его каждые десять минут, затем пишу ему сообщения каждые пять. Когда он перестает отвечать, я понимаю, что должен подойти к делу более творчески, поэтому маркерами рисую плакат: «МЫ ГОТОВЫ ТЕСТИРОВАТЬ ВИДЕОИГРЫ». Когда это не срабатывает, я вынимаю из всех пультов в доме батарейки, зная, что отец полезет в ящик с мелочами за новыми. Из ящика вываливается длиннющая «гармошка» бумаги со словом «ПОЖАААААААЛУУУУУУЙСТААААА!!!!!!».

Я немного удивлен тем, что и эта уловка не срабатывает, так что пишу куском мыла на лобовом стекле папиной машины. К несчастью, я нечаянно взял специальное мамино мыло против экземы, которое можно достать только по рецепту. К еще большему несчастью, каждый кусочек стоит сорок восемь долларов. Трудно понять, кто из родителей злится сильнее. Когда они припирают меня к стенке, я решаю, что они оба на первом месте по злости.

– Не уверена, что твое будущее связано с тестированием видеоигр, – начинает мама.

Отец бросает мне большую губку:

– Но я скажу, с чем оно СВЯЗАНО: с мытьем моей машины.

Фрэнк перехватывает губку и принимается подбрасывать в воздух. Вырываю ее у него из лап, пока он не начал ее жевать.

– Участие в фокус-группе поможет мне развить всевозможные навыки, – молю я, обнаруживая новый способ выхода из затруднительного положения: – Там надо будет столько всего ЧИТАТЬ – инструкций, руководств пользователя. Это как месяцы репетиторства забесплатно.

Эта, последняя, фраза обращена к маме: она самый ярый охотник за выгодой, которого я только знаю. Я видел, как она бросила машину через несколько полос с оживленным движением, заприметив на распродаже свои любимые деревянные сабо за полцены.

Прикусив язык, жду их решения. Родители смотрят друг на друга, потом мама испускает длинный вздох:

– Можешь записаться на тестирование – но только в том случае, если сосредоточишься и на занятиях по чтению тоже.

Я собираюсь уходить, но отец заступает мне дорогу к двери.

– Ведро в гараже, – сообщает он. – И губку не забудь.

Пытаюсь выманить Фрэнка наружу, чтобы он «помог», но мама уже снова заперла его в клетке. Мыть машину с обезьяной было бы куда веселее, но мне ли жаловаться?

Видеоигры, я уже спешу к вам!

Умберто – ас

Чтобы узнать побольше о фокус-группе, мои друзья пилят меня в десять раз активнее, чем я – отца. Когда наконец у меня появляется информация, которой можно поделиться, мне становится легко и радостно:

– Папин друг говорит, что сессия начинается в эту субботу и будет длиться с десяти до трех.

– Я в этой игре всех порву! – Мэтт выглядит до ужаса самоуверенным, особенно с учетом того, что мы не знаем, кто там еще будет.

Карли качает головой:

– Ты забываешь, как хороша я была в «Веселой ферме». А ты даже не мог сообразить, как капусту выращивать.

Теперь очередь Умберто возражать:

– Я весь прошлый год занимался дизайном приложений на компьютерном факультативе. Я знаю, как думают все эти программисты.

Внезапно до меня доходит, что трое друзей, которых я пригласил присоединиться к тестированию, с их игровыми навыками могут уделать меня вчистую. На краткий миг на меня накатывает желание все отменить, но я тут же осознаю, что тогда меня просто распнут. Придется смириться с фактом, что я, вероятно, окажусь у самого плинтуса в общем рейтинге.

Снова.

– Слушай, Дерек, – говорит Мэтт, – тебе не странно, что НАС С ТОБОЙ берут в фокус-группу?

Я бы расстроился из-за насмешки Мэтта, если бы его слова не были верны на все сто процентов.

Протягиваю руку к смартфону Умберто и прошу показать мне новое приложение, которое он только что доделал.

Мы четверо часами играли в его первую игру – реально прикольный боулинг. А это, новое, приложение – про самурая с катаной, который с бешеной скоростью крошит салями и набрасывает кружочки на тесто для пиццы, одновременно уклоняясь от коварных терок для сыра.

– У тебя отлично выходит, – говорю я Умберто, свайпая экраны. – Может, кончится тем, что однажды тебя возьмут работать в «Глобал геймс».

Мэтт соглашается, но Карли уже переключилась на другое и копается в бумагах у себя в папке.

(Разумеется, они разложены по порядку и сгруппированы с помощью цветных ярлычков.)

– Государственные тесты через несколько недель, – говорит она. – Нам нужно всерьез заниматься.

Мэтт, Умберто и я отвечаем ей пустыми взглядами. Мы тут говорим о видеоиграх, а она вдруг вспомнила про тесты?

– Я не шучу, – продолжает она. – Эти тесты – дело серьезное.

– Не будь такой обломщицей, – стонет Мэтт. – Мы в субботу видеоигры тестируем!

Карли заталкивает бумаги обратно в папку. Направляясь в класс, она косится на меня уголком глаза, и я понимаю, что тему тестов она подняла из-за меня. Карли всегда беспокоили мои проблемы с чтением. Раньше она пыталась помогать мне учиться, но обычно наши занятия заканчивались обоюдным разочарованием. Страшно не хочется в этом признаваться, но я сам нервничаю из-за государственного тестирования с того самого момента пару недель назад, когда мисс МакКоддл сообщила нам о нем. (Да, иногда я ее слушаю.) Может, родители и правы, и время для нового репетитора по чтению действительно ПРИШЛО. При условии, что это не будет отнимать время у моего основного приоритета – тестирования видеоигр.

Папа немного меня тревожит

Вернувшись из школы, я вижу пол кухни, выложенный клеенкой, заставленный ведрами и валиками, и это меня потрясает. Половина кухонных обоев заклеена новыми, с голубыми морскими коньками и пузырьками. Футболка и джинсы отца заляпаны клейстером.

– Э-э… А мама знает? – спрашиваю я.

– Это сюрприз, – отвечает папа. – Она всегда ненавидела эти скучные бежевые стены.

Тычу пальцем в одного из морских коньков, чьи головы и хвосты не совмещены друг с другом:

– По-моему, это обои для ванной.

– Конечно для ванной, – соглашается отец. – Ты же знаешь, как твоя мама любит нестандартные решения.

Мама обожает нестандартные решения, когда это касается эксцентричной деревянной обуви и лечения павлинов, но не представляю, что она скажет, если за приготовлением лазаньи ей придется глазеть на несимметричных морских коньков.

– Как твои поиски работы? – спрашиваю я.

Папа намазывает полотнище обоев клейстером.

– Очень здорово. Множество вариантов, которые можно раскрутить.

Входит мама, неся три пакета с продуктами. Из одного торчит, почти тыча ей в рот, длинный багет, и я не понимаю, как по дороге от машины до дома ей удалось удержаться и не обгрызть горбушку. Мама окидывает взглядом бардак на кухне и тепло улыбается папе:

– Джереми, как это забавно!

Отец обводит руками кухню:

– Когда я тут приберусь, будет выглядеть классно.

Он вытирает ладони о джинсы и идет за остальными продуктами. Я не успеваю ничего сказать, а мама уже проводит ладонью по кривому шву на обоях:

– Морские коньки на кухне? Твоему отцу нужно найти работу.

Ну хоть в чем-то у нас с ней полное согласие.

Мама разбирает покупки и говорит, что Ханна готова к нашему первому занятию.

– Но мы с ней еще даже не общались!

– Я общалась, пока ты был в школе, – говорит мама. – Она очень квалифицированная. – Мама перекладывает в шкафчики несколько упаковок макарон: – Если она тебе не понравится, можем поговорить о том, чтобы еще кого-то подыскать.

Обычная моя тактика в подобных случаях – спорить, но я надеюсь, что эта репетиторша будет из хороших.

Я знаю, книгу нельзя судить по обложке, но про то, что нельзя судить людей по их футболкам, никто ничего не говорил. Я уж молчу о том факте, что, если я собираюсь сдать эти тесты, мне понадобится любая помощь.

Папа заканчивает с поклейкой обоев; мама подбадривает его, но затем спешит укрыться за соседней дверью, в своем кабинете, чтобы не видеть того безумного кошмара, в который превратилась кухня.

Я спрашиваю папу, можно ли выпустить Фрэнка из клетки, но мы оба понимаем, что, пока кухня в таком беспорядке, это означает накликать неприятностей. Вместо этого я поднимаю Боди с его лежанки, утаскиваю ломтик оставшейся со вчера индейки и направляюсь на задний двор. До прихода новой репетиторши еще час, так что я устраиваюсь на излюбленном местечке под забором, у жасминового куста, дабы вкусить своего любимого занятия.

Сижу с псом и ничего не делаю.

Репетитор № 13

Девушка на крыльце протягивает мне руку:

– Меня зовут Ханна Йе, но ты можешь звать меня Ханна Банана.

– А это обязательно?

Она смеется:

– Так меня называл мой последний ученик.

– Ему было три года?

Она снова смеется – громче, чем моя шутка того заслуживает:

– Нет. Ей было шестнадцать, и вступительные экзамены она сдала на «пять». Вот бы и тебе тоже так, да?

Ханна – единственный известный мне человек, который в реальной жизни носит подтяжки, но зато на ней кастомные кеды для скейтбордеров-профи, так что выглядит она круто. Я понимаю, что, пожалуй, мы на самом деле в разных лигах.

– Ого! А это кто? – Лицо Ханны освещается удовольствием, когда она замечает Фрэнка, и она тут же решительно направляется мимо меня к его клетке на кухне.

Я объясняю, что мы – временно-приемная семья Фрэнка, и он живет с нами до тех пор, пока не пойдет в Обезьяний колледж. Ханна не успевает спросить меня, что такое Обезьяний колледж: я уже рассказываю, что Фрэнк прибыл к нам из организации в Бостоне, которая тренирует мартышек-капуцинов помогать инвалидам.

Ханна недоверчиво глядит на меня:

– Ты шутишь, да?

Она – не первый человек, который не верит в способности Фрэнка. Вынимаю его из клетки и несу в гостиную.

– Дивиди, – говорю я Фрэнку.

Тот послушно подскакивает к DVD-плееру и жмет кнопку, которая открывает слот для дисков.

Ханна прикрывает рот руками, пораженная сообразительностью Фрэнка.

– Смотри. – Я поворачиваюсь к обезьянке: – ВСТАВЬ.

Фрэнк берет DVD из стопки и вставляет в плеер.

Ханна выглядит сбитой с толку:

– Мне показалось, ты говорил, что он научится этому в Обезьяньем колледже. Как же так вышло, что он уже это умеет?

В моем ответе слышна гордость:

– Я подумал: раз он все равно с нами, пусть хоть поучится чему-то.

Тут до меня доходит, что кое-кто из моих одноклассников, вероятно, именно так и рассуждает всю дорогу: пытается хоть что-то извлечь из проведенного в школе времени, вместо того, чтобы тащиться в хвосте, как я. Почему это я прививаю своей обезьяне лучшие навыки обучения, чем те, которыми обладаю сам?

Ханна заставляет меня показать ей все известные Фрэнку трюки, в том числе открывание бутылки с винтовой крышечкой, а также включение и выключение света. Веселье, как обычно, прерывает моя мама:

– Вы двое готовитесь заниматься?

На маме хирургическая одежда, так что я понимаю, что сегодня ей предстоит операция.

Ханна заверяет ее, что принесла мне кучу заданий и не может дождаться начала работы. Заслышав слово «куча», я на цыпочках крадусь с Фрэнком к задней двери. Моя бдительная мать хватает меня за локоть и водворяет Фрэнка обратно в клетку, пока Ханна раскладывает на столе бумаги из стопки.

– Это будет интересно, – говорит она и, акцентируя последнее слово, хлопает в ладоши.

Супер: теперь обезьянка, которую дрессируют, – Я.

Наконец-то пришла суббота

Я встаю рано и могу потусоваться с Фрэнком до того, как мама заведет свою шарманку с правилами и ограничениями. Это означает, что именно мне приходится менять Фрэнков подгузник, но мартышка так рада меня видеть, что я не возражаю. Вывожу Боди на прогулку, только чтобы он облегчился, но пса отвлекает белка, и в итоге мы торчим на улице двадцать минут. По возвращении я застаю отца на кухне готовящим на завтрак буррито с яичницей, черной фасолью и рисом. Когда я макаю его шедевр в кетчуп, он выглядит крайне опечаленным.

С тех пор как папа не работает, у него отросла бородка, которая, как мне известно, вовсе не приводит маму в восторг. Но сегодня важно только одно – что папа везет меня и моих друзей в «Глобал геймс».

Фокус-группу размещают в одной из съемочных студий, и к тому времени, как мы добираемся до Калвер-сити, Умберто уже подъехал туда с Биллом в специализированном фургоне для инвалидных колясок. Концентрация предвкушения на парковке настолько высока, что я опасаюсь, как бы нервная энергия не разорвала папин «универсал».

Перед тем как уехать, папа поворачивается к нам с серьезным отцовским выражением лица:

– Когда зайдете, спросите Тома. И само собой подразумевается, что вы будете вести себя прилично – это ведь мои знакомые.

Мы с друзьями быстро соглашаемся вести себя приличнее некуда.

Я уже был на этой съемочной площадке раньше, но мои друзья – нет. У Карли отпадает челюсть, когда мы проходим мимо звукового павильона, где записывали «Свою игру».

– Ничего себе!

Недоверчивое восклицание у Умберто вызывает не очередное знаменитое ТВ-шоу, а гигантская очередь перед зданием, к которому мы направляемся. Мой друг испускает протяжный свист:

– Я думал, здесь сегодня будут всего несколько ребят.

Карли быстро сканирует очередь и определяет, что перед нами почти пятьдесят человек:

– А вдруг нас не выберут?

Мэтт говорит ей, чтобы не волновалась, потому что мой отец наверняка обо всем позаботился. Но, возможно, папино имя не так уж много значит в «Глобал геймс», как думает Мэтт, и мы даже в первый тур не пройдем. Это будет как в одном из тех реалити-шоу, где участников вышибают еще до того, как начинается состязание. Говорю себе не нервничать, но все равно нервничаю.

Мэтт берет дело в свои руки и идет к началу очереди, чтобы найти Тома. Парень с фирменным шнурком для бейджа «Глобал геймс» говорит, что Том внутри, и вручает Мэтту раздаточные материалы, чтобы мы почитали, пока торчим в очереди. Мы вместо этого развлекаемся, сочиняя истории про стоящих перед нами ребят.

– Видите тех трех парней в одинаковых футболках с Ральфом? – спрашивает Умберто. – Они – тройняшки из Германии, переехали в Голливуд в надежде прославиться. Во время игры они всю дорогу озвучивают персонажей дурацкими мультяшными голосами.

– А та девочка с хвостиками и рюкзаком «Люди Икс» вообще не хотела приходить, – подхватываю я. – Родители заставляют ее играть в видеоигры в наказание, когда она не убирает у себя в комнате.

– Парень с золотым космическим шлемом – игрок номер один в «Плейстейшен» на планете, – говорит Карли.

Мы втроем хором спешим ее поправить:

– Игрок номер один в «Плейстейшен» – это Эль Сид, – объясняю я. – Никто не знает, как он выглядит.

Карли тычет в фото в брошюре, которую дал ей Мэтт (кроме нее, разумеется, никто на брошюры и не взглянул):

– Вот так он выглядит. «Глобал геймс» привезли его сюда, в фокус-группу.

Мы с Мэттом подпрыгиваем на задних поручнях инвалидного кресла Умберто, чтобы посмотреть получше. Никому не известна личность Эль Сида, и тот, очевидно, хочет, чтобы так оно и оставалось, потому что скрывается в своем золотистом космическом шлеме, плаще и перчатках.

– Любой геймер знает Эль Сида, – говорит Умберто. – Если он здесь, шансов у нас нет.

– Может, они хотят использовать в тесте и ребят с обычными навыками, – предполагаю я. – Они же не могут делать игры только для супер-гениев.

– Если Эль Сид – супергений, то он – явно девочка, – заявляет Карли.

– МОЖЕТ, и девочка, но не на этот раз, – спорит Умберто. – Эль Сид – двадцатилетний парень из Перу, который в семнадцать лет поступил в Массачусетский технологический университет. Все остальное покрыто мраком тайны.

Очередь по сантиметрику движется вперед, пока мы в конце концов не добираемся до большой металлической двери, за которой лежит земля обетованная. Сообщаем типу на входе наши имена, и он безо всяких фанфар отмечает их галочкой в списке. Наверное, глупо было ждать какого-то особого отношения только потому, что мой папа в прошлом году работал над титрами к нескольким видеоиграм.

Но другой тип в кепке «Глобал геймс» доказывает, что я ошибаюсь (впрочем, ЭТО обычно нетрудно):

– Ты сын Джереми!

Он представляется Томом и принимается без умолку трепаться о том, какой изумительный художник мой отец.

– И он такой веселый, – захлебывается от избытка чувств Том. – В прошлый раз, когда он был здесь, мы все просто по полу катались. Буквально по полу, и визжали от смеха.

Я бы описал своего отца как умеренно веселого человека – уж точно не того комедианта, каким выставляет его Том. Мэтт принимается подхалимничать, поддакивая Тому насчет того, какой же уморительный у меня отец. Я пытаюсь не закатывать глаза, наблюдая, как мой друг подлизывается к одному из тех, кто всем здесь заправляет. Бросив взгляд на Карли, я замечаю, что она улыбается. Кое-что о Карли: от нее ничто не укроется.

Умберто подкатывает к Эль Сиду, чтобы сообщить тому, что он – огромнейший его фанат, но получает в ответ лишь кивок от легенды гейминга. Тем временем мы с Мэттом притворяемся волшебниками, заставляя четыре пончика исчезнуть менее чем за минуту.

С другого конца помещения Карли бросает на нас взгляд строгой мамы, намекая, что хватит поглощать бесплатную еду, так что я беру салфетку и сосредотачиваю внимание на Томе, который пытается всех утихомирить.

Он оглядывается, потом вытаскивает из кармана свисток и очень громко в него дует:

– Приступим к играм!

Тест?!

Том делит всех на команды по трое, что означает, что кто-то из нас должен присоединиться к чужой команде. Умберто, Мэтт и я пристально глядим на Карли, которая отвечает нам недобрым взглядом, прежде чем выйти в центр зала.

– Как думаете, ей не показалось, что мы против нее сговорились? – спрашиваю я.

– Не больше, чем обычно, – отзывается Мэтт.

Умберто призывает все силы, чтобы выговорить:

– Вы только посмотрите, в чьей теперь команде Карли!

Обернувшись, мы видим, что Карли улыбается, точно кошка, слопавшая канарейку, и усаживается рядом с Эль Сидом.

– А ведь это мог быть я, – произносит Умберто.

– Или я, – прибавляет Мэтт.

– Может, это нам за то, что мы ее спровадили. – Меня не отпускает стыд из-за того, как иногда мы пользуемся добродушием Карли, чтобы получать преимущества для себя.

– Может, она выведает что-то полезное, – с надеждой говорит Умберто.

Стажер передает на каждый стол гигантские блокноты. Инструкции толще, чем справочник «Желтые страницы Лос-Анджелеса», который мама упорно держит дома, хотя мы никогда им не пользуемся.

– Предполагается, что мы должны это ПРОЧЕСТЬ? – спрашиваю я.

Парень за соседним столом с блестящей банданой вокруг шеи, ехидно ухмыляется, глядя на меня:

– Нет, у нас тут кружок оригами. Начинай вырывать страницы и складывать!

За его столом все смеются, и я чувствую, как у меня вспыхивают щеки.

– Ну, это И ПРАВДА было довольно смешно, – признаёт Мэтт.

К счастью, Том продолжает:

– Вы, везунчики, станете первыми ребятами во Вселенной, которые сыграют в нашу новую видеоигру. – Он срывает кусок черной ткани с монитора перед столами: – Поприветствуйте «Арктического ниндзя»!

Все в зале издают громкое хоровое «О-О-О-О-О-О-О-О!».

– Если там и вся остальная графика такая, игра будет просто грандиозной! – выдавливает Умберто.

Это верно: скриншоты на мониторе полны экзотических ландшафтов с затейливыми деталями и сочными цветами. Я переиграл во множество видеоигр, где дело происходило в разных сеттингах, но невероятная среда, созданная в этом игровом мире, не похожа ни на один из них.

– Итак, для начала все пробегитесь по инструкции. Затем пройдете тест на последней странице и будете готовы играть!

– Он только что сказал «ТЕСТ»?! – шепчу я Мэтту. – Никто не предупреждал, что тут будет тест!

– В субботу-то! – добавляет Мэтт.

Но, оглядев помещение, я вижу, что все уже начали читать. Некоторые ребята так быстро переворачивают страницы, что я задумываюсь, не стоит ли у них рядом вентилятор. Я сам еще не успеваю прочесть первый абзац, а Умберто уже на шестой странице.

По какой-то причине я решил, что участие в этой фокус-группе даст мне отдых от чтения, – станет таким делом, в котором я не буду чувствовать, что на десять шагов отстаю от всех остальных. Может, для разнообразия я даже смог бы проявить себя ЛУЧШЕ большинства других ребят. Но становится ясно, что мне пора бы уже привыкнуть вечно занимать низшую ступеньку – не только в школе, но и вообще в жизни.

Хоть Карли и сидит за другим столом, ее способность читать мысли не теряет остроты. Когда я оглядываюсь на нее, она таращится на меня со своим выражением «Ты-в-норме?». Я ценю ее постоянную поддержку – просто хотелось бы, чтобы она не всегда мне требовалась.

Делаю то же, что и всегда, когда нужно прочитать большой текст: пролистываю его, чтобы понять, сколько мучительных страниц мне еще нужно преодолеть. Девяносто семь?! В моем случае этот свет в конце тоннеля означает надвигающийся поезд.

– Тебе никак не увернуться, – ободряющим тоном сообщает Умберто. – Лучше начинай читать, если хочешь играть.

Конечно, он прав. Я нагибаюсь к блокноту и приступаю.

Через несколько часов бросаю взгляд на часы и понимаю, что прошло лишь десять минут.

Денек будет длинным.

Карли нас удивляет

Когда наконец мы делаем перерыв на обед, я в ужасе обнаруживаю, что мои друзья уже готовы переходить в зал для видеоигр. Притворяюсь, что тоже готов, не признаваясь, что мне осталось еще пятьдесят страниц. (Да, я отслеживаю каждую страницу так, словно веду обратный отсчет дней до Нового года.)

Мы наваливаем на тарелки макароны с сыром, салат и куриные крылышки, потом по нескольку раз восполняем запас лимонада в стаканах. Я направляюсь к столу, за которым сидят остальные, когда меня отзывает в сторонку Том.

– Похоже, тебе тяжело далось чтение инструкции, – говорит он.

Не знал, что моя дислексия как-то проявляется физически – типа сломанной ноги, которую сразу видно.

– Не беспокойся, – продолжает Том. – Я уверен, что ты прочел достаточно, чтобы присоединиться к остальной группе.

Я благодарю его, а сам думаю: если чтение было не так уж важно, почему мы должны были заняться им в первую очередь? Понимаю, что злиться будет пустой тратой времени, и решаю просто быть благодарным за отсрочку.

Когда я присоединяюсь к друзьям, все они таращатся на столик у двери.

– Эль Сид тоже иногда должен есть, – говорит Умберто. – Мы ждем, пока он снимет шлем.

Мы не единственные караулим легенду игрового мира: большинство ребят в кафетерии тоже следят за Эль Сидом. Когда он встает, берет поднос и выходит из помещения, по кафетерию прокатывается общий вздох.

– Наверное, собирается поесть в одной из комнат для совещаний, – предполагает Мэтт, обкусывая куриное крыло. – Или, может, в кабинке какого-нибудь туалета.

Карли прикрывает салфеткой уже просто гигантскую кучу костей, оставленную Мэттом, чтобы ей не приходилось смотреть на остатки всех этих куриц.

– Компания открыла для него одну из частных столовых, – говорит она. – Они хотят помочь Эль Сиду сохранить приватность.

Странно, что именно Карли оказалась самой информированной, – она вряд ли вообще играла в видеоигры до тех пор, пока не начала общаться с нами.

– Не веди себя так, будто ты – новая лучшая подруга Эль Сида, – говорю я. – Ты небось с ним даже и не разговаривала.

Она дарит мне одну из сладчайших своих улыбок и поднимает смартфон:

– Тогда почему он только что послал мне сообщение?

– ЧТО?!

Умберто, Мэтт и я тянемся к ее трубке, но Карли выпрыгивает из-за стола и читает прибывшее сообщение:

– Эль Сид говорит, что макароны с сыром на вкус как клейстер.

Она набирает ответ, а мы трое пораженно таращимся на нее.

– Могли бы положить бекон, – проговаривает Карли то, что печатает. – С беконом все становится вкуснее.

Я спрашиваю Мэтта и Умберто, почему Карли всегда обгоняет нас на десять шагов.

Мэтт глядит на меня так, будто у меня из уха змеится питон:

– Блин, да потому, что она девчонка. Они вечно надирают нам зад. Привыкай.

– Все закончили? – чуть позже кричит Том, выходя перед столами. – Ваша новая игра от «Глобал геймс» ждет!

Мы опустошаем подносы над мусорными баками и идем к двустворчатым дверям. Прошло уже три часа с того момента, как мы сюда попали, и у меня уже пальцы чешутся от желания наконец-то взяться за контроллер.

Гигантский зал заставлен длинными рядами столов. У каждого стола десять стульев и топовые мониторы, каждый с консолью. Если бы Рождество, Ханука, Хеллоуин, летние каникулы и мой день рождения внезапно превратились в комнату, именно так она и выглядела бы.

– Ни за что не захочу вернуться домой, – говорит Мэтт.

– В следующие выходные приеду со спальным мешком, – подхватывает Умберто. – Им придется меня отсюда силой вытаскивать.

Карли делает несколько снимков на телефон, пока не прибегает стажер и не говорит, что здесь нельзя фотографировать. У Карли никогда не бывает неприятностей, так что забавно посмотреть на ее реакцию в тех редких случаях, когда неприятности у нее все-таки бывают.

– Я просто хотела показать миссис Кимбелл в медиацентре классный дизайн этой комнаты. – Карли вспыхивает. – Я вовсе не собиралась сливать информацию об их драгоценной видеоигре.

– Может, ты и своего нового бойфренда Эль Сида сумеешь разоблачить, – предлагаю я.

– Он – не мой бойфренд!

– Уверена? – Умберто указывает на другой конец комнаты, откуда Эль Сид машет Карли.

Она обиженно уходит, чтобы присоединиться к легенде гейминга, оставляя нас троих, ничтожеств, в пыли у себя под ногами.

Что я МОГУ сказать

Хорошая новость: «Арктический ниндзя» – самая потрясающая игра, в какую мы с друзьями вообще играли в жизни. Вот НАСТОЛЬКО она хороша.

Плохая новость: мы никому не можем об этом рассказать.

И не пытайтесь выведать у меня подробности, потому что я ничем не могу поделиться ни с кем, кроме папы, который разговаривал с Томом об «Арктическом ниндзя» на этой неделе.

– Какая твоя любимая часть игры? – спрашивает папа по дороге в магазин стройматериалов.

(Его новая затея – заменить все дверные ручки.)

– Трудно выбрать только одну, – отвечаю я.

Папа заставляет меня рассказать ему все, что мне сейчас известно об игре.

– Ну, там есть нарвал по имени Скиппи, который знает боевые искусства. Он должен плавать по четырнадцати разным уровням, пока его бомбардируют бритвенно-острые льдины, которыми стреляет летающий дрон. Если пробраться через эскимосское иглу-ловушку, наткнешься на портал, который ведет в другие миры. Тебя постоянно атакуют, а ты должен найти секретный код и взломать, пока это не сделали лемминги. Не говоря уже о кровожадном снеговике, который возникает совершенно неожиданно. И нельзя забывать, что за рогом нарвала охотятся браконьеры, так что И ИХ там целая туча. Плюс фоновая музыка очень цепляющая, и ее НИ ЗА ЧТО не выкинуть из головы.

Отец улыбается:

– И ведь это еще только первый уровень.

Разговор об «Арктическом ниндзя» искупает то обстоятельство, что на выбор дверных ручек папе требуется сорок пять минут.

Да-да. Дверных ручек.

Почему до субботы всегда еще так долго?

Как нормальный двенадцатилетка, я провожу бóльшую часть времени отчаянно желая, чтобы настали выходные, и считая каждый учебный день, каждую работу по дому, каждое домашнее задание до того момента, когда же наконец – НАКОНЕЦ – наступит суббота. Но с тех пор, как я присоединился к группе тестирования видеоигры, весь мир словно начали проигрывать на замедленной скорости: каждая минута учебного дня тянется так долго, что хочется кричать. А тот факт, что государственное тестирование все ближе, только ухудшает ситуацию.

– Мы потратим много времени на подготовку к этим тестам. Но я уверена, вы все справитесь хорошо.

Признаю: когда дело доходит до тестов, я превращаюсь в полного параноика, но мне кажется, что сегодняшняя маленькая речь мисс Мак-Коддл обращена именно ко мне.

– Имеет смысл подготовиться, – продолжает она. – А значит, некоторые вещи должны отойти на второй план – такие как спорт, уроки музыки, скейтборд, обмен сообщениями, видеоигры. Все они могут казаться важными…

– Потому что они И ЕСТЬ важные, – перебивает Мэтт.

– Как и эти тесты.

Мисс МакКоддл легонько стучит костяшками по парте Мэтта, будто от этого за ней каким-то образом остается последнее слово.

– Она СОВЕРШЕННО ТОЧНО ко мне обращалась, – говорю я Карли после урока.

– Ты не единственный, кто катается на скейте и играет в видеоигры. А потом, уроки музыки берешь не ты, а я. – Внезапно Карли начинает тревожиться: – Думаешь, мисс МакКоддл говорила ОБО МНЕ?

– Я знаю только одно: эти тесты НЕ встанут на пути у «Арктического ниндзя».

Карли придвигается, чтобы полностью завладеть моим вниманием:

– Я в курсе, как тебе тяжело дается учеба, но ты правда должен взяться за ум.

– Ты говоришь как моя мама. Прекращай!

Я оглядываюсь в поисках Мэтта или Умберто, которые спасли бы меня от добрых намерений Карли. К несчастью, друзей, НЕ одержимых учебой, поблизости не видать.

Наконец Карли отцепляется от меня.

– Я могу тебе помочь! – кричит она мне вслед.

Друзья мы там или нет, но последнее, что мне требуется, это помощь такой всезнайки, как Карли.

Мой способ учиться

Умберто и Мэтт приходят ко мне после уроков для разработки стратегии. Не насчет тестов – ЯСЕН ПЕНЬ! – а насчет «Арктического ниндзя».

Чувствую себя виноватым, что не пригласил Карли, но после ее сегодняшних приставаний я подумал, что без нее нам будет веселее.

– Окей, – начинает Умберто. – Если они взяли Эль Сида тестировать эту новую игру, а Эль Сид – топ-игрок на Плейстейшен в мире, то, может быть, нам нужно начать с каких-нибудь игр для Плейстейшен и поискать сходство?

Хорошее наблюдение, и я понимаю, что Умберто много над этим думал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Речь о так называемом «Бостонском чаепитии» – инциденте, положившем начало Американской революции.

Вернуться

2

Поль Ревир (1735–1818) – герой Американской революции, который ночью накануне двух крупных сражений проскакал по позициям повстанцев с криком «Британцы идут!», предупреждая о наступлении английских войск.

Вернуться