Сергей Тарасов
Удивительные рассказы

Аметистовые друзы

Среди камыша и осоки невдалеке от тропинки находилась большая, высокая куча аметистовых друз. Грани кристаллов сверкали на солнце фиолетовым сиянием, искрами и моим глазам было больно смотреть на этот рукотворный костер. Большей красоты в жизни мне не приводилось встречать. Большие, великолепно ограненные сине- фиолетовые кристаллы росли вместе, они были практически одинаковыми и очень крупными – до восьми сантиметров длинной и почти такими же размерами в основаниях кристаллов. Все они были без трещин, с идеальным качеством для огранки, но гранить их было незачем – они и так, без огранки, смотрелись очень эффектно, и каждая из друз представляла собой произведение искусства. Каждая могла стоить целое состояние, – такие большие и красивые аметистовые друзы я видел только в музеях.

Такое богатство попадает в руки только раз в жизни, и мне очень повезло. Унести их домой я не мог – их было очень много, и чтобы они больше никому не попались на глаза, следовало их сначала спрятать получше, а лишь потом начать перетаскивать их домой. Они были не очень тяжелые, килограмма по два, три и размеры их были почти одинаковые: сантиметров двадцать или тридцать в поперечнике.

Я посмотрел по сторонам, оценивая окружающие места и думая лишь о том, где и как их можно спрятать – в укромное место, поближе к этой куче, чтобы недалеко было тащить. Мне надо было оперативно действовать, иначе за этим занятием меня кто-нибудь заметит и тогда все пропало. Место мне было знакомое – тут раньше я был не один раз, и сразу отмел в сторону выходы гранитных глыб на невысокой горке, которая была в ста метрах от меня. В них можно было спрятать все угодно,– в одной такой маленькой пещерке между гранитными глыбами я хранил махровую простынь и всякую мелочь, вроде сапог, в которых переходил болото. Их было неудобно тащить домой, и я прятал их каждый раз, когда уходил.

Вокруг было большое болото, с редкими тропками рыбаков. По одной из них, самой безопасной и мелкой я проходил на небольшой остров, где росли сосны и был пляж, на котором я купался в июле, когда была такая жара, что спастись от нее можно было только в воде. Воды в болоте было много, и болотные сапоги часто заливало, поэтому я раздевался, надевал на ноги туфли или старые кроссовки, а сейчас для этой цели служили старые зимние сапоги – чтобы стерня камышей и осоки не поранила мне ноги. Тропа через болото была метров триста длиной, потом я снимал их и шел на маленький пляж уже босиком. Вечером, после купания, снова их надевал, а потом прятал до следующего раза.

Таких маленьких пещер было на горке много, и в них было спрятать что угодно. Но до них было далеко – метров триста, и мне надо было найти место поближе. В болото прятать я не хотел – их потом самому было не найти, и оставалось только единственное место – в густой траве, у самого подножия горы.

Я взял несколько аметистовых друз в охапку и отправился вдоль кромки леса. Через метров сто я нашел на окраине соснового леса маленькую длинную полянку, заросшую густой травой и спрятал в нее первые три аметистовых друзы – просто положил их на землю, а сверху положил сорванную траву, которую нарвал еще раньше, по дороге. Рвать траву на этой полянке я не мог – это было неправильным. Любой внимательный человек бы сразу заметил изменения в травяном покрове, и заинтересовался бы этим.

Теперь, когда место было выбрано, я начал как челнок, сновать между кучей аметистовых друз и полянкой. Больше, чем три друзы, я унести не мог – боялся их поцарапать,– от этого их стоимость сразу бы упала в цене. Сейчас каждую друзу можно был продать за пару сотен тысяч рублей, а их было, по моим скромным подсчётам, около ста пятидесяти штук. У кристаллов аметиста была разная твердость – грани были более мягкими, а ребра их, особенно сами головки кристаллов, были тверже, и мне не хотелось, чтобы такие коллекционные образцы были с царапинами.

Я переносил их осторожно, складывал в очередную горку в траве, накрывал сверху травой и шел за следующей. Когда на полянке образовался целый ряд с кучками аметистовых друз, стал выкладывать новый ряд, в метре от предыдущего. В конце, когда перетащил все найденные аметистовые друзы, на полянке было несколько таких рядов. Чтобы все на полянке выглядело, как раньше, сорвал большую рябиновую ветку и пригладил траву, под которой были ряды с кучками драгоценных камней.

До лесной тропинки я шел задом и приглаживал примятую траву, по которой шел к этой маленькой полянке. На тропинке, которая была без травы, только с многочисленными упавшими сосновыми шишками, я выкинул эту уже не нужную рябиновую ветвь, и посмотрел издали на результаты своих трудов.

Все выглядело естественным и нормальным – на следующее утро немного помятая трава встанет, и полянка опять станет прежней, как будто по ней никто и не ходил. Можно с завтрашнего утра их переносить домой, не опасаясь, что на них кто-нибудь наткнется. Хотя здесь я практически никогда и никого не встречал за все время, когда ходил купаться. Но всегда мог какой-нибудь проныра – грибник из коллективного сада отправиться за червивыми сыроежками, надеясь найти здесь красноголовик, или белый гриб, и наткнуться на спрятанные в траве аметисты. Вероятность такого события была ничтожна, и я спокойно отправился домой.

Эти события происходили очень давно, несколько лет назад. Сегодня я ночевал в своей городской квартире, и плохо выспался – в спальне была вполне комнатная температура, градусов двадцать пять градусов, но предыдущей ночью я спал в своем загородном доме, где температура ночью была всего девятнадцать градусов. Там мне спалось под толстым ватным одеялом очень хорошо, без снов и кошмаров.

Я вспомнил свою находку и место, где спрятал аметистовые друзы, и тут же понял, что забыл их перетащить домой – видимо, тогда на меня нахлынули какие-то неотложные дела, и я сначала откладывал, а, в конце концов, забыл об найденных аметистовых друзах. О том, что они должны лежать на том месте, куда я их положил, у меня сомнения не было. Надо было идти за ними. Но сейчас только кончился февраль, снега в лесу было по пояс. Приходиться немного подождать – месяца два, когда снег растает, и тогда можно было отправиться на маленькую полянку, разыскать эти ряды с кучками аметистовых друз и закончить, наконец, это дело.

За завтраком я дал себе в этом клятву, так как не люблю бросать уже начатые, неоконченные дела, но тут же начал вспоминать, куда же я спрятал золотые слитки. Я этого не помнил, и это стало для меня ударом. Весь оставшийся день я мучился, пытался вспомнить, но так и не смог. В моей памяти лишь остались лишь форма этих золотых слитков – они были неправильной формы, напоминали диски, или золотые небольшие кляксы на ярко-зеленой траве. Но куда я их спрятал, об этом моя память молчит. Может, когда-то позже я это вспомню, как сейчас вспомнил про аметистовые друзы? Я на это очень надеюсь.

Волшебные очки

Получив в одной из банков распечатку, в которой были условия по вкладу, я вышел с моим приятелем на улицу и стал ее внимательно читать. Процентная ставка была хорошей, и я решил положить в этот банк остатки моей получки, сунул лист бумаги в карман и сказал приятелю, что банк хороший, и ставка по депозиту выше, чем у банков, в которых я уже побывал. Он сразу поинтересовался, прочитал ли я строчки, которые были внизу листа. Они были напечатаны таким мелким шрифтом, что я даже не попытался этого сделать – у меня стало ухудшаться зрение, и такой мелкий шрифт мог прочитать только с лупой.

Дома я достал лупу и наконец, прочитал эти строки в нижней части листа. Там была указана эффективная ставка, которая была низкой и какое-то условие, которое мне сразу не понравилось. Открывать депозит я сразу раздумал и стал размышлять о том, что мне надо завести очки, чтобы читать такую полезную информацию. Очки я прежде не носил никогда, даже солнцезащитные, – мне не нравилось носить на носу это приспособление, – я отлично обходился без него. Кроме того, мне не нравилось беседовать с обладателями этих очков – я не видел глаз собеседника, только черные линзы очков, и постоянно думал, куда на самом деле смотрят его глаза – на меня, на других людей или окрестности. Как правило, беседа быстро кончалась или оказывалась скомканной.

Солнцезащитные очки мне попадались на каждом шагу – видимо, их постоянно теряли владельцы. Даже зимой, когда катался на лыжах, мне попадались такие очки, не говоря о лете. Я их подбирал, дома примеривал, а потом складывал на книжную полку. Они там лежали долгие годы, ждали, когда я их, наконец, одену. Но я их так и не одел, ни одной пары, хотя перед очередным летом готовился к этому событию – протирал их, мерял перед зеркалом, и клал на место – до следующей весны.

Но обычные очки мне нравились. Девушки, которые их носили, снимали их перед поцелуями, и у них без очков был такой скромный и беззащитный вид, что сердце замирало. Некоторым просто шли очки, и поэтому они носили очки с простыми стеклами. Мне нужны были очки, чтобы пользоваться ими на работе и дома. И я отправился к врачу, чтобы узнать, какие мне линзы нужны.

В поликлинике было масса народа, но я встал в очередь и терпеливо простоял в ней полчаса. С талоном к окулисту я попал только после обеда. Зашел в кабинет, меня усадили на стул, предложили сначала закрыть один глаз, прочитать буквы, а потом другой. Мой левый глаз был как у орла – я видел все буквы на этом плакате, но правым я видел только четвертую строчку.

Врач посветил мне лампочкой сначала в один глаз, потом в другой, потом достал небольшой ящик с разными линзами и стал их менять, когда я говорил ему о том, что вижу еще хуже. Процедура закончилась только тогда, когда врач мне подобрала пару линз, в которых я чувствовал себя орлом – в них я видел все, даже сквозь стену кабинета и пол, не говоря о строчках, напечатанным мелким шрифтом. Пораженным таким эффектом, я стал разглядывать пол, сквозь который увидел гардероб на первом этаже с очередью, потом уставился на стенку во врачебном кабинете, и увидел за ней пациента, в глаза которого через какое-то устройство смотрела медсестра, и светила при этом ему в зрачки лампочкой.

Врач спросила, как я чувствую, в этих линзах. Я не мог ответить, только кивнул головой, и сразу подумал, что эти волшебные линзы надо немедленно выкрасть. Снял оправу с лицами, посмотрел в окно и спросил, что это на улице случилось,– такое непонятное. Врач посмотрела в окно, и я сразу же вытащил линзы из оправы и засунул их в карман рубашки. За окном была обычная весенняя погода – светило солнце, и порхали по ветвям тополя воробьи. Девушка врач повернулась ко мне, и я тогда сказал, что у меня разболелась голова, и я должен уйти, немедленно. Потом сунул пустую оправу в ящик, поднялся и вышел из кабинета.

Дома я сел, достал интересные линзы из кармана и положил их на стол. Это на вид были обычные стекляшки, с указаниями, сколько диоптрий на каждой, и я записал их на листке бумаги. Затем вынул из солнцезащитных очков линзы и при помощи скотча прикрепил украденные линзы к пустой оправе. Надел волшебные очки и стал рассматривать все вокруг. Стены и пол не были теперь помехой: сквозь стены я мог рассматривать улицу, а сквозь пол мне виден был подвал дома и все предметы, которые в нем находились.

Я достал с полки хрусталь, берилл, аметист и пошел в подвал. Открыл дверь, за которой был земляной пол, с трубами отопления и трубой, по которой поступала вода из скважины. В одном углу подвала была небольшая ямка, куда я бросил хрусталь с аметистом и бериллом. Затем закопал их лопаткой и представил себе, что у меня в подвале находиться небольшой занорыш с драгоценными камнями, который надо увидеть через слой земли. Я надел волшебные очки, посмотрел на земляной пол и сразу их обнаружил. Хрусталь светился, как светлячок бледным холодновато-белым свечением, а берилл был как светлячок с зеленоватым оттенком. Аметист был голубовато – фиолетовым светлячком. У меня от счастья закружилась голова – теперь я мог найти любой драгоценный камень, даже не наклоняясь, не говоря о том, что мне не надо копать разведочные шурфы и канавы.

Осталось только выяснить, могу ли я в этих очках видеть благородные металлы – золото, или платину или изделия из них. Но золота и платины дома у меня не было, не было даже серебра. Надо было попросить какие-нибудь золотые сережки у соседки и попробовать найти их под слоем земли.

Но за поиски драгоценных камней можно было отправиться хоть сейчас. Я достал из книжного шкафа мои тетради и начал листать страницы, куда можно было отправиться. Нашел самое близкое от дома место – в четырех километрах находились копи, на которых раньше находили рубин, изумруды и хризолиты. Вечером я положил в рюкзак лопату, обед и мешочки для кристаллов, а утром оправился в путь. Волшебные очки в удобном кожаном футляре находились во внутреннем кармане, который я пришил к штормовке накануне вечером и я их надел уже в лесу.

Живопись

Цветные карандаши стали мне попадаться каждый день, на каждом шагу. Когда в последние дни жизни работал геологом, я ими пользовался каждый день – раскрашивал ими геологические карты. На моем столе стояла большая карандашница из картонного пакета из под кефира, – в ней стояли заточенные, готовые к работе карандаши всех цветов и оттенков.

Каждая горная порода, геологическая формация, или структурный этаж требовали своего, установленного ГОСТом, цвета. Карандашей всех цветов и оттенков мне вечно не хватало, и я собирал все карандаши – мне они все были нужны для работы. В один прекрасный и печальный день моя работа геологом закончилась, но все карандаши я утащил домой – я к ним слишком привязался. Никаких планов с последующим использованием цветных карандашей у меня тогда не было, и большая картонная коробка, в которой они лежали, постепенно пополнялась новыми, найденными в самых неожиданных местах, цветными карандашами. Она тихо лежала в моей тумбочке, и ждала, когда я снова примусь за рисование

Кроме карандашей, у меня есть небольшой набор кистей, который потерял на улице какой-то начинающий, но, наверное, талантливый юный художник. На всякий пожарный случай я его принес домой, сунул на полку в шкаф, и забыл на время о его существовании. Вспомнил об этих кистях уже на пенсии. Вышел как-то ранним утром из своей квартиры на общий балкон, достал из кармана сигареты, зажигалку, и приготовился глотнуть немного свежего никотина.

На своем личном балконе я не курил, после одного случая:– когда я стал выкидывать из окна окурок, он не стал падать вниз, на тротуар. Его подхватило ветром и занесло обратно. Куда он упал, я не успел заметить. Балкон был гордостью квартиры – большой, просторный, удобный и застекленный. Там висели красивые занавески моей работы, на полу лежал ковер, вероятно, персидский. В одном углу балкона стояло кресло, в котором я летом по утрам учил испанские и английские слова, а в другом находился стол, под которым были спрятаны картонные коробки с джинсовой тканью – результаты раскроя старых и новых джинсов. Все это богатство могло сгореть из-за этого окурка. Для того чтобы его найти, мне пришлось провести генеральную уборку балкона, – пропылесосить ковер, вымыть стекла и вытереть везде пыль. Больше, после такой работы, я даже и не пытался курить на своем личном балконе, а стал выходить на площадку запасного выхода – это была идеальная курилка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.