Ника Климова
Моя балерина

Глава 1

Аня толкнула тяжелую дверь местного ДК и в лицо ей брызнули холодные капли дождя. Девушка крепче прижала к себе большой букет пионов и свободной рукой раскрыла зонт. В такую погоду толку от него было мало, но создавало иллюзию защиты. Аня бросила быстрый взгляд на небо и, поняв по плотно затянувшим его тучам, что скоро дождь не кончится, заспешила в сторону автобусной остановки. Но как бы девушка ни обходила лужи и потоки воды, льющиеся по асфальту, балетки, а следом и ноги ее мгновенно промокли. На это Аня только улыбнулась и покачала головой, успев подумать о том, что ее дешевые туфли вряд ли смогут пережить испытание такой погодой, когда вдруг столкнулась с кем-то. Чужие руки тут же обхватили ее за талию и прижали к себе.

– Боже, простите, – Аня отскочила назад и тут жепокраснела до кончиков затянутых в тугой пучок волос. Пальцы, впившиеся в ее кожу через тонкую ткань сарафана, тут же отпустили. Она не успела толком рассмотреть, в кого ее угораздило врезаться, потому что порыв ветра вырвал из руки зонт и, уронив в лужу, потащил дальше по мокрому асфальту.

– Мой зонт, – вскрикнула девушка.

Мужчина (а это был точно он, а не женщина, это уж Аня успела рассмотреть) бросился за ярким беглецом, нагнав его в три шага. Но этого времени хватило, чтобы белый ситцевый сарафан промок и облепил тонкую фигурку.

– Ваш зонт, – незнакомец протянул ей беглеца. С волос мужчины, по его лицу и светло-голубой рубашке ручьем текла вода.

– Спасибо, – робко улыбнулась Аня. Он молчал и как-то слишком пристально смотрел на нее. Она не знала, что ей сделать, и улыбнулась еще раз, а потом, проскользнув мимо, заспешила на автобус. Сердце ее привычно зачастило, как бывало каждый раз, когда девушка видела Олега Викторовича. Нет, она не была в него влюблена. Просто когда он появлялся в их хореографическом училище, чтобы забрать дочь, Аня не могла отвести от него глаз. Молодой, красивый, статный и уверенный в себе. И как же ей всегда хотелось, чтобы он взглянул на нее, чтобы улыбнулся ей так, как улыбался Карине, чтобы заметил ее в толпе учениц. Но Олег Викторович быстро забирал дочь и уходил, не взглянув ни на кого. А Аня потом со сладкой болью в груди ждала новой встречи. И вот она состоялась. Уже не в училище. И он посмотрел и даже прикоснулся. Но не узнал. Аня не понимала, что чувствует в связи с этим. Странное ощущение охватило ее. Какая-то смесь сожаления и радости. Перебежав дорогу, она еще раз оглянулась, но, кроме дождя, на тротуаре уже не было никого.

Девушка с пионами быстро вылетела из головы Олега, хотя в первую секунду как он взглянул в ее испуганное покрасневшее лицо оно показалось ему смутно знакомым. Неясное ощущение зашевелилось внутри, но тут же было отброшено, когда он бежал за зонтом. А теперь в его мыслях были цифры, условия поставок, звонки и схемы предстоящих сделок. И пока Аня, сидя в автобусе, смаковала каждое свое ощущение рядом с Олегом Викторовичем, вспоминая и его чуть резковатый запах и тонкую паутинку морщинок вокруг глаз и, конечно, пальцы на талии (последнее волновало ее больше всего почему-то) сам он был весь целиком и полностью погружен в работу, освободившись уже ближе к девяти. Помощница Полина уже давно убежала домой, как и весь офис. В коридорах царила тишина и полумрак. Убрав документы в сейф, Олег окинул последним взглядом стол, не забыл ли чего, и вышел из кабинета. В глаза ему бросился букет пионов. Он стоял в вазе на столе секретаря. Мужчина, нахмурившись, замер, а потом, поддавшись странному порыву, подошел и втянул в себя нежный аромат. В памяти тут же всплыла девушка возле ДК. И снова Олег решил, что откуда-то знает ее. Он перебирал в памяти имена, лица, но ее не попадалось ни разу. Она была совсем молодой, даже юной. Лет восемнадцать, не больше. Тонкая, изящная, нежная. Как крошечная статуэтка из музыкальной шкатулки, которая когда-то была у его младшей сестры. Это сравнение до самого дома не давало ему покоя. Олег снова и снова возвращался мысленно к тому моменту, как незнакомка удалялась от него. Его тогда поразила ее осанка и правильная постановка головы. Про таких говорят «грациозная». А еще ему показалось, что она не шла, а парила… Танцевала.

– Привет, пап, – махнула ему дочь, сбегая вниз по лестнице в просторную гостиную.

И Олег вспомнил. Маленькая, хрупкая девочка в черном купальнике и прозрачной юбочке. Он иногда наблюдал за ее репетициями через окно, когда ждал Карину. А потом на отчетным концертах специально отыскивал ее взглядом среди других балерин. Олегу нравилось ее упорство, то, как она падала, но снова вставала, падала и вставала. Порой ему даже хотелось крикнуть через стекло:

– Хватит! Остановись!

Но он, конечно же, этого не делал и продолжал смотреть, как маленькая балерина с упорством взрослого отрабатывает движения, доводя их до совершенства. И этим совершенством Олег потом наслаждался на концертах. Ему было стыдно, что он смотрит не на дочь, а на девчушку, чьего имени даже не знал, но поделать ничего с собой не мог. Значит, выросла девчушка. Олег ухмыльнулся собственным мыслям.

– Пап, ты чего завис? – остановилась напротив него Карина.

Олег вынырнул из прошлого и наконец увидел перед собой дочь. Мозг против воли сравнил ее с девушкой с пионами. И сравнение было не в пользу Карины. Африканские косы на голове, безразмерные и вечно темные штаны и майки, яркий макияж и накачанные губы. Олег непроизвольно поморщился.

– Эй, ау! Я с кем разговариваю? – Карина помахала перед его лицом ладонью.

– Задумался, – дернул он головой. – Привет! Мама дома?

– Ага. У себя.

– Как всегда, вся в телефоне? – вздохнул Олег, проходя в гостиную.

– Не знаю. Она, кажется, собиралась в какой-то йога-тур, – расплывчато ответила дочь, пристраиваясь на спинке дивана. Мужчина задержал взгляд на ее огромных массивных кроссовках. Ну что за мода пошла у молодежи зимой и летом ходить в этом кошмаре? Куда делись элегантные туфли, шпильки, босоножки с тонкими ремешками?

– Ей, по-моему, не стоит вообще распаковывать чемоданы, – отвернулся Олег.

– А что ей еще делать? – дернула плечами Карина.

– Ну, не знаю. Может, поработать?

– Поработать? – прыснула дочь. – Зачем? Ты же для этого есть.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Необязательно вкалывать с утра до вечера. Но твоей маме неинтересно ничего, кроме шмоток и подруг. Ее и дома почти не бывает.

– Как и тебя, – спокойно ответила Карина.

– Но я-то хотя бы зарабатываю деньги.

– А мама их тратит, – рассмеялась девушка. – Все нормально, пап. Разве не так должно быть?

– Ну да, о чем это я? – улыбнулся Олег, понимая, что продолжать этот разговор бессмысленно. – Ужинала?

– Ага.

– Снова мне есть в одиночестве, – вздохнул он с почти притворным сожалением. – Никто меня здесь не ждет.

– Просто ты приходишь поздно.

– Ну да. А у тебя как дела?

– Норм.

– Чего сегодня не в клубе? – кивнул Олег на наряд дочери.

– Сегодня нет выступления.

– Занялась бы ты чем-нибудь серьезным, – поморщился он.

– Например? – как обычно ощетинилась Карина.

– Ну что это за танцы? Тебя разве этому учили в училище?

– Ну, в Мариинку меня все равно не взяли, – фыркнула она. – Так что… Какая разница?

– Есть и другие театры.

– Не хочу в другие, – упрямо заявила дочь, вскакивая со спинки дивана.

Олег махнул рукой и направился на кухню. Не понимал он любви Карины к этим ее так называемым танцам. Ну что красивого в том, чтобы трясти на сцене задницей и скакать, как взбесившиеся козы? Разве этому ее учили в хореографическом училище? Ради этого она столько часов проводила у станка? В какой момент все пошло не так? В какой момент его хрупкая принцесса, его малышка вдруг выросла и стала такой вульгарной и грубой? Олег покачал головой и открыл холодильник. Его ждал холодный суп и отбивные, которые разогревать придется самому, потому что домработница ушла два часа назад.

Поев, как всегда, в одиночестве, он убрал тарелки в посудомоечную машину и поднялся в спальню. Наташа сидела перед зеркалом и медленно втирала крем в лицо.

– Ты уже дома? – удивилась она, глядя на отражение мужа.

– Уже час как.

– М, не знала.

– Карина сказала, ты собираешься куда-то уезжать?

– Да, – тут же оживилась Наташа, разворачиваясь к нему всем телом. – Ты не представляешь, как мне повезло. Достать туда место просто нереально. Природа, горы, река… Идеальное место для медитации и поиска себя.

Олег видел, как горели глаза жены, но ее энтузиазма он не разделял.

– И где же ты успела себя потерять? – вздохнул мужчина, принимаясь расстегивать пуговицы на рубашке.

– Ты опять ничего не понимаешь, – обиделась она, отворачиваясь.

– Да куда уж мне, – пробормотал Олег. – Ну и сколько стоит твой тур на поиски себя?

– Знаешь, недорого. Альбина помогла организовать скидку.

– Сколько?

– Четыреста тысяч.

Уже почти сняв рубашку, Олег замер.

– Мда, недорого, – хмыкнул он, продолжив раздеваться. – Когда уезжаешь? Прямо сейчас или подождешь до утра?

– Завтра в десять.

– Приготовишь завтрак? – задавая этот вопрос, Олег уже заранее знал ответ и мысленно ухмылялся.

– Что? Какой завтрак, Олег? – хохотнула Наташа. – Ты заработался?

– Да, наверное, да. Пойду приму душ. Приду в себя, – он сделал неопределенный жест рукой и скрылся в ванной.

Мужчина стоял под прохладной водой, именно такой душ он предпочитал, а не горячий, и вдруг подумал, а почему бы ему самому не махнуть куда-нибудь поискать себя? В конце концов, когда он последний раз был в отпуске? Не в этом году точно. А ведь когда-то любил рыбачить и посидеть у костра. Олег ухмыльнулся. Когда это было? Лет десять назад? Наверно. И вдруг так ему захотелось все бросить. Он даже почти ощутил прохладу, тянущуюся ранним утром от реки, и ясно увидел туман, стелящийся над водой. И так его потянуло туда, в это неизвестное место, что хоть сейчас собирай вещи и езжай. Но Олег не мог себе позволить сорваться в любое время. Надо было сначала передать дела замам, подыскать подходящее место, а потом уже и отправляться.

– Может, Каринку позвать с собой? – подумал он, вытираясь жестким полотенцем. – Пообщались бы. Давно не разговаривали по душам.

Но дочь услышав это, сделала не большие, а просто огромные глаза. Разве что пальцем у виска не покрутила.

– Комаров кормить? Па, ты чего? Вот ты придумал. В Турцию или Тай – это пожалуйста, но рыбалка… Увольте. Это без меня.

– Турция, Тай, – передразнил ее отец. – Что там делать-то?

– Отдыхать, пап, отдыхать. Цивилизованно и с комфортом.

Олег фыркнул, но дальше тему развивать не стал. Вместо этого он набрал своему старинному другу, с которым дружил еще со времен университета, но из-за большой занятости обоих виделся редко.

– Олежа! Какие люди! – радостно воскликнул тот.

– Привет, Паш, не отвлекаю? – улыбнулся Олег, разворачиваясь вместе с креслом к окну, за которым открывался вид на парк.

– Да нет, ради тебя готов отложить все дела. Кстати, по делу звонишь или так, решил старого друга вспомнить?

– Как у тебя с занятостью? – решил он не ходить вокруг да около.

– А что? Есть предложения?

– А есть. Отдохнуть тебя хочу пригласить.

– Таааак, мне нравится ход твоих мыслей, – довольно прорычал Паша. – Куда? Когда? Сколько бутылок?

Олег от души рассмеялся.

– Еще не определился, куда, но там определенно должна быть речка. Когда? Думаю, пару дней мне хватит передать дела.

– Озеро подойдет?

– Вполне. Рыба водится?

– Еще какая! Карпы, сазаны, толстолобики.

– Оооо, что за место? – Олег уже предвкушал богатый улов.

– Знакомый у меня держит турбазу. А на ней озеро, частное. Для любителей рыбалки. Снимем дом. Банька, сауна, шашлыки.

– Черт, умеешь ты красиво соблазнять, Пашка, – рассмеялся Олег.

– Да я такой, – ответил друг с кокетливой интонацией и тут же серьезно спросил: – Витьку звонил?

– Нет еще, решил с тебя начать.

– Я ему щас отзвонюсь. Надо его вытаскивать из его бабьего царства. Слышал, у него пятая девка родилась?

– Господи! Куда ему столько? – ужаснулся Олег.

– Пацана все хочет, – заржал Паша. – Ты, кстати, с Наташкой поедешь?

– Шутишь? Ты когда ее последний раз видел?

– Да помню я, что она не из таких, – вздохнул друг.

– Йогой собирается где-то заниматься. Опять черти куда-то несут. Вот я и психанул.

– Тоже решил йогой заняться? – от гогота Паши у Олега чуть уши не заложило.

– Нет, решил свалить из дома куда-нибудь. Надоело.

– Тогда заметано. Домик организую, Витьку позвоню. Девочек заказывать?

Оба понимали, что это шутка, потому что Олег не любитель был случайных одноразовых связей, а Паша слишком сильно любил жену, чтобы левачить.

– Ага, – кивнул Олег. – По две на каждого.

– Договорились, – рассмеялся друг.

– А Витьку пацана, – не сдержался мужчина.

– Точно, – в голос заржал Пашка.

– Ладно, жду от тебя звонка с паролями и явками.

– Заметано. Давай. Отбой.

Олег еще долго сидел с улыбкой на лице, сжимая в руках телефон, и думал о том, как же ему не хватало вот такого вот легко общения, безобидных шуток и поддевок. Да, хорошая его посетила идея махнуть с друзьями за город. И он предвкушал отличный отдых.

Глава 2

Аня убедилась, что все девочки из ее танцевальной группы еще спят, попросила вторую преподавательницу танцев, которая приехала с ней в летний лагерь, присмотреть за ними и вышла из коттеджа на террасу. Солнце уже поднялось, но жара еще не вступила в свои права. Со стороны леса тянуло прохладой и хвоей. Ловко оседлав велосипед, Аня покатила по укатанной дороге в сторону небольшой речушки, где проводила каждое утро. Ей нравилось окунуться в прохладную воду и посидеть на берегу в тишине с книгой в руках.

Отдыхающие обычно не просыпались так рано, поэтому Аня никого не встретила и уже через пять минут сбрасывала на траву сарафан и медленно заходила в прохладную воду, от которой ее кожа тут же покрылась мурашками. Когда та дошла ей до талии, девушка неспешно поплыла. Вокруг было тихо, если не считать пения местных птах. Где-то вдалеке мычали коровы. Прозрачно-голубое небо разрезал белый след самолета. Вдоволь наплававшись, Аня вернулась на берег, вытерлась и накинула сарафан прямо на мокрый купальник. А потом, достав из рюкзака термос с травяным чаем, устроилась тут же на небольшом валуне. До пробуждения ее группы оставался еще почти час. Можно было не спешить.

– Ох, не ожидал встретить здесь кого-то так рано.

От мужского голоса, раздавшегося за спиной, Аня вздрогнула и испуганно оглянулась. Лицо ее вытянулось от удивления и тут же покрылось красными пятнами смущения, когда она поняла, кто стоит перед ней. И как такое было возможно – встретить Олега Викторовича здесь, за сотни километров от города, где они жили и ни разу не пересекались, не считая короткой встречи почти три недели назад?

– Прости, кажется, напугал. Не хотел, – извинился он. К его боку был прислонен велосипед, почти такой же, что лежал сейчас в стороне на траве и на котором сюда приехала Аня.

– Я не думала, что кто-то еще приходит сюда так рано, – пробормотала девушка растерянно.

– Аналогично, – улыбнулся Олег. – Не помешаю?

– Нет, – дернула плечами Аня и отвернулась. – Место общее.

– Ты, что, плавала? – удивился он, опуская велосипед на землю. – Не холодно?

– Нормально, – еще сильнее смутилась девушка, понимая, что платье намокло от купальника.

Они немного помолчали. Аня смотрела на реку, но от былой расслабленности не осталось и следа. Олег, стоящий совсем рядом, напрягал ее. Не то, чтобы она думала, что он может причинить ей вред, просто девушка боялась сделать или сказать что-то не так.

– Чай на травах? – спросил Олег.

– Что? Да. Травяной сбор.

– Сама собирала? – он смотрел серьезно, но глаза его улыбались.

– Нет, конечно, – смущенно улыбнулась Аня. – Купила на местном базарчике.

– Да? Надо тоже туда заглянуть. Люблю травяной чай. У него дух какой-то особый и аромат. Не то, что у чая в наших магазинах.

Уголки губ девушки приподнялись, потому что слова Олега Викторовича перекликались с ее собственным мнением.

– Хотите угощу? – вдруг предложила она, сама удивившись своей смелости и тут же покраснев.

– А хочу. Если не жалко.

Он лихо опустился рядом с ней прямо на траву. Аня протянула ему термос и наблюдала, как аккуратно Олег наливает чай в кружку, закрыв глаза, втягивает в себя его аромат и делает осторожный глоток.

– М, с медом? – спросил он довольно.

– Немножко.

– Вкусно.

Аня отвернулась, пряча улыбку. Они еще немного помолчали. Девушка не сводила глаз с ровной глади воды, но все ее мысли были о мужчине, сидящем рядом. Что делал он здесь? Наверное, отдыхал. Один или с женой и дочерью? Если с ними, почему их нет сейчас здесь? А еще Аня чувствовала неловкость. Она не знала, стоит ли заговорить с Олегом Викторовичем или лучше уйти? А если уйти, то как сделать это так, чтобы не обидеть его? Хотя с чего бы ему было обижаться? Но ведь тогда придется забрать у него термос и чай. Раздираемая сомнениями, Аня не замечала, что Олег в это время наблюдал за ней и сравнивал ее нынешнюю с той девочкой в черном купальнике. Да, девочка определенно выросла. Сейчас ей было девятнадцать, может, двадцать. Но выглядела она моложе. Может, виновато в этом было ее хрупкое телосложение. Может, чуть вздернутый аккуратный носик с несколькими веснушками делали ее похожей на подростка. А, может, отсутствие форм, отличающих женщин от мужчин. Застав самого себя за пристальным разглядыванием Аниной груди, с трудом выделяющейся под тонким трикотажным платьем, Олег резко отвернулся и сам себя отругал. Девчонка же совсем. Куда он пялился? С ума сошел на старости лет? Хотя не было у него никаких таких мыслей, за которые стоило бы стыдиться. Просто испугался он, что Аня могла неправильно истолковать его интерес и испугаться. Но девушка смотрела на реку, не обращая на него никакого внимания. Олег залпом допил действительно вкусный чай, закрыл термос и протянул Ане.

– Спасибо, уважила старика, – улыбнулся. Она вздрогнула и удивленно посмотрела на него.

– Почему старик? – спросила, забирая термос, и тут же, смутившись собственного вопроса, поспешила отвернутся.

Олега забавляло, как Аня краснела. У современных девушек сейчас такого не встретишь. Они, скорее, напролом прут. А эта от каждого слова становилась пунцовой.

– Так мне лет-то уже, – произнес он, – ого-го.

Девушка быстро взглянула на него и снова опустила глаза на цветастый рюкзак, у которого никак не хотел закрываться замок.

– Дай помогу, – протянул Олег руку. Аня не сопротивлялась, только сказала, словно извинялась:

– Там замок заело. Наверное, сломался.

Мужчина быстро осмотрел бегунок, попробовал сдвинуть его с места – никак.

– Тут просто подкладка попала. Сейчас.

Он аккуратно освободил тонкую ткань и легко закрыл замок.

– Держи.

– Спасибо.

– Книжки читаешь? – спросил Олег. Это он, пока с замком возился, заметил внутри какое-то чтиво. – Поди любовные романы?

– Нет, почему? – Аня вскинула на него глаза. Ему показалось, что его вопрос даже оскорбил ее. Но что еще может читать девятнадцатилетняя девушка? – Я такое не читаю.

Ей почему-то хотелось, чтобы он поверил ее словам. Ведь любовные романчики читают только глупые девушки. А Аня не хотела выглядеть в глазах Олега Викторовича глупой.

– А что читаешь? – ему же, в свою очередь, захотелось узнать девушку получше, хотя он сам не понимал, зачем. Может, от скуки. А, может, и правда старел.

Она поднялась с камня, перекинула за спину рюкзачок и подхватила с земли велосипед. Ей не хотелось признаваться, что в рюкзачке у нее «Лолита» Набокова. Это еще хуже, чем если бы Аня любила дешевые любовные романчики. И промолчать нельзя. Олег Викторович смотрит на нее и ждет ответа. И девушка решилась, гордо подняв подбородок:

– Это Набоков.

Брови мужчины медленно приподнялись.

– «Лолита», – добавила Аня, глядя на его лоб, потому что смотреть в глаза было невозможно и страшно. Стыд сию секунду охватил ее и она предприняла попытку оправдаться. – Это всего лишь книга. Кстати, интересная. Не понимаю, почему всех она так возмущала. Хотя нет, раньше были другие нравы. Не то, что сейчас.

Аня говорила торопливо, не глядя на Олега, а его забавляла ее сбивчивая речь и то, как густо она в этот момент краснела.

– Никогда не читал. Но наслышан.

Девушка помолчала, видимо, рассчитывая на продолжение, но так как его не последовало, она засобиралась обратно на турбазу.

– Я поеду. Уже поздно. Мне надо вернуться до восьми.

– А ты не боишься приезжать сюда одна? – Олег тоже поднялся с земли и отряхнул шорты.

– А чего бояться? – дернула Аня плечом. Совсем, как его Каринка. – Тут никого нет.

– А я? – улыбнулся мужчина. И она снова покраснела. Олегу показалось, что девушка хотела что-то сказать, но передумала. – А тебе далеко ехать?

– Нет, – взгромоздилась Аня на велосипед. – Рядом.

– Давай я тебя провожу, а то мало ли.

– Вам тоже везде мерещатся маньяки? – спросила она, не оглядываясь на него.

– Маньяки? – удивился Олег, поднимая велосипед.

– Моя мама всегда говорит, что кругом одни маньяки.

Мужчина улыбнулся, услышав недовольную интонацию Ани. Какой девушке понравится, когда ее постоянно контролируют и не дают никакой свободы. А тут, похоже, был именно такой случай. Олег в этом не сомневался.

– Может, твоя мама и права, – устроился он на велосипеде.

– И Вы тоже маньяк? – фыркнула Аня, вызвав у него приступ смеха. И сама же не сдержала улыбки.

– Я – нет. Но сюда сегодня мог приехать и не я. Поэтому давай я провожу тебя, чтобы твоя мама была спокойна. Да и я тоже.

Девушка удивленно оглянулась на него, но ничего не ответила. До самого Аниного коттеджа ехали молча. Она впереди, Олег – сзади. И ее это напрягало. Приходилось все время думать о том, как она выглядит, не задралось ли у нее ничего, не оттопырилось ли. Хотя чему там было оттопыриваться, с ее-то формами, точнее, их полным отсутствием?

– Приехали, – остановилась Аня у резных бревенчатых ворот, которые сейчас были распахнуты настежь. Олег окинул оценивающим взглядом территорию, но никого из людей не увидел. Только из открытых окон доносился гомон девичьих голосов. Он нахмурился. Аня была слишком молода, чтобы иметь детей. Да и судя по голосам их было не один или два и возраст далек от новорожденных.

– Ты одна тут? – решил Олег уточнить. – Или с родителями?

– С детьми, – едва заметно улыбнулась Аня и чуть не расхохоталась от вытянувшегося от удивления лица Олега Викторовича. В конце концов, она решила над ним сжалиться. – Это детский лагерь. От танцевальной студии.

– А, – расслабился Олег. – И что же вы тут делаете? Танцуете?

– Да.

– Так ты… преподаешь танцы? – нахмурился он и улыбка Ани медленно сползла с лица. Конечно, учитель танцев в ДК – это не статусная должность и не серьезная, как считают многие. Но Олег думал совсем не об этом. Он считал, что Аня с ее способностями должна непременно блистать примой в каком-нибудь столичном театре, а не учить танцевать детей. Ему хотелось спросить, почему она зарывает свой талант, но девушка слишком поспешно попрощалась с ним и торопливо направилась к коттеджу. Он дождался, когда она взбежит по ступеням и скроется за дверями, и только после этого поехал дальше на свою турбазу, которая располагалась в пяти километрах глубже в лес. И всю дорогу пытался найти ответ на вопрос, почему балерина такого уровня, как эта девушка, прозябает в какой-то танцевальной студии. А о том, что Олег даже не спросил ее имени, он вспомнил только, когда увидел крыши домиков, третьим из которых был тот, где остановился он с друзьями.

– А вот и Олежа, – воскликнул Паша – коренастый мужик, обросший трехдневной щетиной. Его жена Олеся – высокая статная женщина с короткой стрижкой – хлопотала у стола, накрывая завтрак.

– Как покатался? – спросила она, вытирая руки полотенцем.

– Хорошо, – улыбнулся Олег, вспоминая чай и краснеющую девушку. – Смотрю, завтрак уже на столе. А где Витек?

– Щас спустится, – махнул Паша на второй этаж. – Крис что-то втолковывает.

Старшей дочери Виктора было уже четырнадцать – бунтарский возраст. Вот и Кристину это не обошло. Каждое замечание родителей воспринимает как личное оскорбление. Маринка на два года младше и как-то попроще. Ребенок еще совсем. Ей все на качели кататься, носиться за бабочками и по деревьям. Почему-то Олег сразу вспомнил девушку у реки. Она тоже была еще ребенком. Эта мысль вызвала у него улыбку, которую тут же заметила Олеся.

– Чему улыбаешься? – устроилась она за столом, но к еде еще не притронулась, ждала мужчин.

– Да так, настроение хорошее, – отмахнулся Олег, впрочем, улыбаться не перестал. – Марин, иди завтракать.

– А папа уже пришел? – подлетела к столу угловатая девчонка с двумя тощими косами.

– Сейчас придет, – ответила Олеся. – Садись.

– Опять, наверное, Крис воспитывает, – вздохнула Марина.

– Ее еще воспитывать и воспитывать, – вынес свой вердикт Паша, тоже пересаживаясь с крыльца к столу. – Ремень по ней хороший плачет.

– Не, папа нас никогда не бьет, – сделала девочка большие глаза.

– Зря, – крякнул мужчина.

– Можно подумать, ты своих детей избиваешь, – рассмеялась Олеся. – Как Ирка на тебя посмотрит, так ты весь растекаешься лужицей. Любой ее каприз исполняешь.

– Да знает, зараза, чем взять. И где только научилась. Ей всего десять, а веревки вьет…, – пожаловался Паша.

Олег хотел ответить, что у него с Кариной было также, но не успел. Из дома вылетела Кристина. И по ее лицу было понятно, что с отцом они не пришли ни к какому консенсусу. Она пронеслась мимо беседки, где все сидели в ожидании завтрака, и скрылась за деревьями.

– Опять поругались, – вздохнула Марина.

– Помирятся, – потрепал ее по голове Олег.

Вид Виктора, вышедшего следом за дочерью, был хмурым. Да, у кого-то утро не задалось.

– Что опять? – спросил Паша.

– Ты видел, во что она нарядилась? – сходу начал возмущаться друг.

– А что не так? – не понял мужчина.

– Это что? Шорты? Это трусы.

– А, по-моему, нормальные шорты, – Олег оглянулся туда, где скрылась Кристина.

– Мальчиков она, видите ли, заприметила вчера на озере. Вы их видели? – никак не унимался Виктор, сооружая себе бутерброд из хлеба, ветчины, сыра и свежих огурцов. – Это же мужики уже. А ей всего четырнадцать.

– Ты преувеличиваешь, Вить, – попыталась успокоить его Олеся.

– Еще перед мужиками она хвостом не крутила. С ума я с ней сойду.

– А ей всего четырнадцать, – с издевкой напомнил Паша. – То ли еще будет.

– Помолчал бы уж, – легонько толкнула его в плечо жена. – У самого-то лучше? Или тебе будет все равно, когда Ирка начнет вести себя, как Кристина?

– Давайте не будем о грустном, – решил остановить этот спор мужчина. – Везет тебе, Олежа. Каринка уже выросла. Ты все это уже прошел.

– Ага, выросла, – рассмеялся Олег. – Только легче не стало. Ходит по этим своим клубам, трясет за…

Он осекся, поймав заинтересованный взгляд Марины.

– В общем, крепитесь, мужики, – закончил Олег.

– Не, с пацанами проще, – изрек Виктор с полным ртом.

– Ой, не скажи, – тут же вставила Олеся.

– Нет, вот куда понеслась? – всплеснул руками горе-отец.

– Да оставь ты ее в покое. Чем больше пытаешься удержать, тем сильнее она будет вырываться.

– Боюсь, Олесь, что скоро она так вырвется, что не догонишь. Дров наломает…

– Ее дрова будут, Вить. Без них жизни не научишься.

– Ирке своей тоже также скажешь?

– Не сыпь мне соль на сахар, – рассмеялась женщина.

Олег слушал друзей и думал о девушке у реки. Ему казалось, что будь она его дочерью, с ней не было бы никаких проблем. Скромная, тихая, правда, Набокова читает, но кто не читал запрещенку? А как гордо заявила об этом! Олег снова улыбнулся.

– Нет, ты точно просто на велосипеде катался? – толкнул его локтем в бок Паша. – Что-то ты уже больно радостный вернулся.

– Познакомился, что ли, с кем? – живо переключился со своих проблем Витя.

– Да ни с кем я не знакомился. Девушку просто знакомую встретил.

– Девушку? – брови друзей синхронно поползли вверх.

– С Каринкой моей училась в училище хореографическом. Здесь с детьми, лагерь там какой-то детский.

– И что же она такого сделала тебе, что ты лыбишься без остановки? Аж смотреть противно.

– Паш, ты в своем уме? – возмутился Олег. – Она ж ребенок совсем. Разговаривали мы просто. Интересная девчонка.

– Угу, мы так и поняли, – Витя подмигнул Паше и оба заржала.

– Ой, дураки, – махнула на них Олеся.

– А не знаете, где-то здесь рядом есть какой-то местный базарчик? – решил Олег сменить тему.

– Кажется, где-то в районе соседней турбазы, – не сразу ответила Олеся, задумавшись.

– Что решил прикупить? – Витек потянулся за ванильным сухарем.

– Чаю хочу травяного. Сбор какой-нибудь.

– Что это тебя на травку потянуло? – загоготал Пашка.

– Да не люблю я эту жижу, – Олег отодвинул от себя бокал.

– А я бы тоже прикупила сбора какого-нибудь. Может, там мед есть? Говорят, иван-чай очень полезный. Да и вообще травы полезные.

– Можем съездить после обеда, – лениво предложил Витя и откусил ровно половину сухаря.

– А вечером шашлычок устроим, – Паша потер руки. – Только давайте без пива.

– У меня коньяк есть. Специально взял.

– Алкаши, – беззлобно произнес Олег и сам же рассмеялся.

– Олежке молочка нальем. Так и быть, – толкнул его Пашка в плечо. – На базарчике том поди продают местные.

Но поехать в тот день на рынок у них не получилось. После обеда разразилась гроза с ливнем и сильным ветром. Пришлось отсиживаться в домике за игрой в карты, шахматы и разговоры ни о чем.

Аня тоже слонялась без дела. Репетиция закончилась. Девчонки сейчас занимались своими делами, а она сидела в гостиной у окна и смотрела как текут по дорожкам коричневые ручьи. Мысли ее все время вертелись вокруг утренней встречи у реки. Она никогда не видела Олега Викторовича таким. За дочерью он всегда приезжал в деловых костюмах, весь в лоске. Казался таким серьезным, что его страшно было отвлекать. А здесь… Это был словно не он. Растрепанные ветром волосы, тонкие шорты до колен, футболка с мокрой дорожкой между лопаток. И таким он казался Ане еще красивее, интереснее, привлекательнее. Телефон, лежащий рядом на подоконнике, вздрогнул и заиграл мелодией Вивальди.

– Да, мам, – ответила девушка.

– Привет! У тебя все хорошо? Как ты? – мать вроде и задавала вполне обычные вопросы, но в голосе ее уже заранее сквозило обвинение, как будто Аня сделала что-то плохое, скрыла это, а она узнала, но все еще надеялась, что дочь признается сама.

– Привет! Да, нормально. Дождь вот зарядил. Сидим в доме.

– Да? А у нас солнце. Чем занималась?

– Мам, ну чем я могу тут заниматься? – рассмеялась девушка. – У меня репетиции, игры, режим дня. Скучать не приходится.

– А как другие отдыхающие? Их там много?

– Да нет. Соседний коттедж пустует. В другом компания какая-то позавчера заехала.

– И парни есть?

– Да, трое, по-моему.

– Уже познакомилась?

Аня закатила глаза. Все, мама включила тон надзирателя.

– Зачем мне с ними знакомиться? Они со своей компанией приехали.

– И что? Совсем ни с кем там не познакомилась?

– Мам, да когда мне знакомиться? – Аня сильнее сжала телефон пальцами. Она не понимала, почему скрыла от матери встречу с Олегом Викторовичем. Ведь не было в ней ничего плохого, но она заранее знала, что мама сама все додумает и придумает. Хотя что могла она додумать и придумать про отца одноклассницы? И все-таки Аня промолчала.

– Было бы желание.

– Нет ни желания, ни возможности, мам. Да и не с кем тут знакомиться. Все приезжают компаниями, семьями.

– Значит, желание все-таки есть, – хмыкнула мать.

– Мам, не начинай. Ни с кем я тут не знакомилась.

– Смотри мне.

– Смотрю, мам, смотрю, – печально вздохнула Аня. – Не переживай, в подоле не принесу.

Ей всегда были до горечи обидны подозрения матери, а ведь она никогда даже не целовалась ни с кем. Не говоря уже о большем. Девчонки в ее возрасте уже вовсю встречались с парнями, а она… Сначала в училище было не до этого, потом травма позвоночника, а теперь не с кем и негде ей было знакомиться. Вся жизнь Ани вертелась вокруг ДК и дома. Где тут кого-то встретить?

– Как папа? – решила она сменить тему.

– А что ему будет? – проворчала мать.

– Сидит вон телевизор смотрит, новости свои. Как будто без него там не разберутся.

– Ты же знаешь, он любит смотреть новости, – Ане и за отца было обидно, за то, как он всю жизнь прожил под пятой у жесткой жены. Ни разу она не видела родителей обнимающимися, спокойно воркующими или над чем-то смеющимися. Девушка помнила только всегда недовольную мать и молчаливого отца с газетой или перед телевизором. И ей хотелось защитить его, приласкать, обнять просто так, но она не решалась, стеснялась, боялась, что он не поймет и не примет этого жеста.

– Розетка шатается, а он новости смотрит.

– А ты ему говорила?

– А он сам не видит? Или нужно каждый раз носом тыкать?

Аня снова вздохнула. Наверху послышались крики и какая-то возня. Опять девчонки что-то не поделили.

– Мам, мне надо идти. Передай папе привет. Я завтра позвоню.

– Ну давай, пока. Осторожнее там.

– Пока.

Аня сбросила звонок и поспешила наверх, успокаивать разбушевавшихся учениц. Потом был ужин, укладывание спать и тихий вечер на крыльце коттеджа. Ехать утром на речку не стоило. Во-первых, дождь размыл дорогу, а во-вторых, она почему-то боялась снова встретиться там с Олегом Викторовичем. Еще решит, что она из-за него приехала. А Ане не хотелось, чтобы он думал, будто она специально ищет с ним встречи. Но чай заварить все равно стоило. Вот только сбор закончился.

– Надо будет завтра сбегать на рынок, – подумала девушка, убирая термос в тумбочку. Взгляд зацепился за книгу, к которой она после возвращения с речки ни разу не притронулась.

Аня прикусила губу и снова покраснела от смущения, вспомнив, как утром признавалась Олегу Викторовичу, что читает «Лолиту». Боже, что он теперь о ней подумает? Что она испорченная нимфетка? Ее бросило в жар и захотелось избавиться от дурацкой книжки. Зачем она вообще взяла ее с собой? Ах да, захотелось понять, почему этот роман вызывал столько споров и негодования. Неужели, в нем действительно все было настолько откровенно написано? А, может, именно этой откровенности Аня и искала? Ей было девятнадцать. Она была девственницей во всех смыслах и при постоянном строгом надзоре матери, вынуждена была оставаться ею еще лет десять, если не больше. Хотела ли девушка это изменить? Если честно, она никогда даже не думала о том, чтобы познакомиться с парнем и отдаться ему. И дело было даже не в том, что Аня боялась, что мама узнает об этом и будет неминуемый и страшный скандал. Она просто к такому не стремилась. Даже читая «Лолиту» и встречая в книге намеки – вовсе не подробные описания, как в современных любовных романах, а только лишь намека на секс – ей не хотелось заняться тем же, хотя тело ее порой откликалось на некоторые моменты, но чтобы продолжить, углубить свои знания, попробовать на собственном опыте… Нет. Аня не была к этому готова и не хотела. А со слов героини книги секс и вовсе был неинтересной и обыденной вещью. Хотя от своих одноклассниц и подруг девушка слышала совсем другое.

– Неужели, я так никогда этого не захочу? – размышляла Аня, лежа в постели и глядя в густую темноту комнаты. – Или со мной что-то не так? Наверняка, бывают женщины, которым это не нужно.

И сама она еще не понимала, нужно ли это ей. Хотя уже сейчас была уверена, что пробовать с первым встречным ни за что не станет. А с кем станет? Мозг почему-то против ее воли подсунул образ улыбающегося Олега Викторовича в той самой футболке и шортах.

– Пфф, – фыркнула Аня, переворачиваясь на другой бок. – Этого еще не хватало. Дурость какая-то.

Ей даже стыдно было представить, что между ней и этим мужчиной, годящимся в отцы, вообще что-то могло бы быть. Если бы только он мог услышать ее мысли, то обязательно бы рассмеялся. И, наверняка, еще бы и пальцем у виска покрутил.

Аня разозлилась сама на себя. Откуда в ее голове вообще появились эти бредовые мысли? Да, во всем виноват был Набоков, заставивший ее, пусть и на долю секунды, представить себя в роли Лолиты, а Олега Викторовича – в роли Гумберта с его больной страстью. Ведь хотеть девочку намного младше себя – это самая настоящая болезнь, это ненормально и дико. А Олег Викторович был нормальным и никогда бы не занялся этой мерзостью. В этом Аня была уверена. Немного успокоившись собственными убеждениями в непогрешимости отца Карины, она, наконец, уснула.

Глава 3

Утром Аня проснулась привычно рано. Но несмотря на это, за окном уже вовсю светило солнце, а на небе не было ни облачка. День обещал быть жарким и отлично было бы в преддверии его окунуться в прохладную реку, но девушка не спешила по привычному маршруту. Хотя все ночные мысли казались ей сейчас глупостями, над которыми она же сама и посмеялась, но встреча с Олегом Викторовичем почему-то все равно пугала. Поэтому Аня, приведя себя в порядок, спустилась на первый этаж и прошла на кухню, где уже пила кофе Светлана Борисовна – второй хореограф. Она была в два раза старше девушки, но при этом не растеряла своей девичьей красоты и задора. «Я за любой кипишь, кроме голодовки» – это было как раз про нее. Аня иногда даже забывала, что у Светланы Борисовны уже двое детей и сама она разменяла четвертый десяток.

– Доброе утро, – поздоровалась девушка.

– А, Аня, привет, – улыбнулась ей Светлана Борисовна, оглянувшись на коллегу. – На речку поедешь?

– Нет, сегодня не хочу, – Аня достала из шкафа бокал с блеклым цветочным рисунком, опустила в него чайный пакетик и залила его кипятком.

– И правильно. Там, наверное, грязь непролазная. После такого-то ливня.

– Я тоже так думаю, – опустилась девушка за стол напротив нее. – Светлана Борисовна, вы присмотрите сегодня за девочками в тихий час? Мне на рынок надо сходить. Травяной сбор закончился.

– Да не вопрос. Иди. Без проблем. Думаю, завтра и сама сходить.

– Может, Вам что-нибудь купить?

– Молока купи, если будет. Не могу пить кофе без молока, а магазинное совсем не то. Хоть здесь настоящего попить.

– Хорошо, – улыбнулась Аня.

Далее был завтрак с девочками, очередная репетиция, игры и обед, после которого девушка переоделась в легкий свободный сарафан и выпорхнула из коттеджа. Солнце стояло высоко и жарило во всю свою мощь, поэтому Аня поспешила укрыться в тени деревьев. Идти было недалеко – минут десять или пятнадцать. Изредка Ане попадались отдыхающие, проезжали мимо машины, но на нее никто не обращал внимания. Скоро она вошла в небольшую деревню. Дома здесь были далеко не новыми. Краска на них давно облупилась и облезла, обнажая старое дерево. Пахло коровами. Нестройными рядами за покосившимися заборами тянулись огороды с теплицами и зелеными грядками. Рынок располагался в центре деревни. Торговля уже шла полным ходом. Между тремя рядами лениво прохаживались туристы: рассматривали товары, приценивались, торговались. Аню это не интересовало. Она быстро отыскала женщину, у которой неделю назад брала травы.

– Здравствуйте, – улыбнулась девушка.

– Здравствуйте! – живо подскочила полная дама в разноперой свободной рубахе с видавшего виды пластикового стульчика. Ее черный волосы с проседью были собраны в объемный, но аккуратный пучок. – Чего желаете? Сувениры, травы, меду? У меня есть очень красивые бусы. Племянник мой делает. Слепой, а руки золотые. У них особая энергетика. Если их носить постоянно, то сбудется самое заветное желание. Вот, смотри.

Торговка кинула на прилавок поверх мешочков с травами длинные бусы из разноцветных камней и с выжидательной улыбку уставилась на Аню. Ее такие вещи никогда не привлекали, а заветному желанию уже никогда не суждено было сбыться. И никакие бусы тут помочь не могли. Она смущенно улыбнулась.

– Нет, я за чаем. Брала у вас недавно. Вкусный чай.

Женщина, тщательно пряча разочарование, быстро вернула бусы на место – на гвоздик на стене за спиной, где висело еще штук пять таких же.

– Тебе какой-то особенный, от болезней каких или просто чаю попить?

– Просто чаю, – Аня быстро пробежалась глазами по надписям на пакетиках. – Вот этот брала у вас.

Она ткнула пальцем в знакомое название.

– Да, очень вкусный. Бери больше. Такого ты нигде у себя в городе не найдешь. Я знаю, что говорю, – снова принялась расхваливать свой товар торговка. При каждом малейшем движении ее необъятная грудь колыхалась волнами.

– Привет, Лолита!

Аня испуганно оглянулась на знакомый голос. Перед ней стоял широко улыбающийся Олег Викторович. Она бы и обрадовалась встрече с ним, если бы не имя, которым он ее назвал.

– Я не Лолита, – отвернулась девушка.

Олег видел, что обидел Аню, и решил тут же извиниться:

– Прости. Я просто в прошлый раз забыл узнать, как тебя зовут.

Аню это задело еще сильнее, чем сравнение с героиней книги Набокова. Она поспешно спрятала в рюкзак пакет с травой и коротко оглянулась на Олега Викторовича.

– Меня зовут Аня.

Девушка уже хотела отвернуться, когда заметила в глазах стоящей неподалеку женщины интерес. Она никогда прежде ее не видела, так к чему та так пристально ее разглядывала?

– Аня, – повторил Олег. – А фамилия, часом, не Павлова?

– Нет, – коротко ответила Аня. – Не Павлова.

Ей вдруг стало так обидно от того, что Олег Викторович не знал ее имени, и от того, что сравнил с великой балериной, которой Ане было уже никогда не стать, что захотелось немедленно уйти.

– Кажется, я тебя обидел, – нахмурился Олег.

– Нет, все в порядке, – Ане сразу стало стыдно. Она вообще не понимала, что происходит с ней. – Мне надо идти. Девочки там одни.

Она поспешно попрощалась с Олегом Викторовичем и, уходя, снова наткнулась на внимательный взгляд незнакомки. Его жену, она хоть и видела всего несколько раз, но запомнила хорошо. И эта женщина явно не являлась ею. Просто случайная прохожая?

– Это с ней ты на речке встретился? – спросила Олеся, проводив Аню внимательным взглядом и подойдя к Олегу ближе.

– Да. Представляешь, забыл тогда имя ее спросить, – он задумчиво изучал лежащие на прилавке травы.

– Мне показалось, или она не рада была встретиться с тобой? – Пашина жена оглянулась, но Ани уже и след простыл.

– Тоже не понял, – пожал плечами мужчина. – Мне, пожалуйста, дайте тот же сбор, что сейчас взяла девушка. И меду. Вон ту баночку.

– А почему ты назвал ее Лолитой? – спросила Олеся, когда они уже возвращались к машине.

– Да Набокова она читает. Вот я и решил пошутить. Но, похоже, шутка ей не зашла, – негромко рассмеялся Олег.

– Она читает «Лолиту» Набокова? – брови женщины взметнулись вверх.

– Представляешь. Тоже удивился. А ты читала?

Они сели в машину: Олег – за руль, Олеся – рядом.

– Нет. Не читаю такую гадость. Я думала, нынешние девушки читают фэнтези про драконов и вампиров.

– Я думал, что нынешние девушки вообще ничего не читают, кроме дури в соцсетях. Мою Каринку точно не заставишь читать книжку. Про классику вообще молчу.

– Моя Ирка такая же. Но «Лолита» Набокова… Хм, странный выбор. Хотя…

– Что хотя? – живо заинтересовался Олег, выруливая на дорогу.

– Девочка-нимфетка, мечтающая о взрослом опытном мужчине.

Он дернул головой в сторону Олеси. Ее слова никак не вязались с образом Ани. И сама мысль об этом была ему неприятна.

– Или ты думал, что она грезит единорогами? – ухмыльнулась женщина.

– Да я вообще как-то не думал, о чем она там грезит, – немного резко ответил Олег, сворачивая к своей турбазе. Но слова Пашкиной жены никак не выходили у него из головы. Он почему-то был уверен, что Аня даже не думала еще о мужчинах, но теперь сомневался.

– Ей девятнадцать, – насмешливо напомнил внутренний голос.

Олег мысленно перенес образ Ани на свою дочь. Неужели, и Карина уже… Он дернул головой, не желая думать об этом. Да и почему для него вдруг было так важно, чтобы Аня оказалась невинной девушкой и мысли не допускающей о сексе? Почему ему так важна была ее чистота и непорочность? Ведь Олег не думал о ней, как о женщине, ни в каких смыслах. Просто она показалась ему другой. И ему совсем не хотелось узнать, что Аня такая же как все. Он не хотел разочароваться в ней.

– А чем эта Аня занимается? Учится? – за ужином с запеченными, выловленными утром карпами, спросила Олеся.

– Какая Аня? – не понял Виктор.

– Что еще за Аня? – живо отозвалась Кристина.

– Одноклассница Карины, – пояснила жена Виктора. Олегу хотелось свернуть разговор, перевести его на другую тему, но четыре пары глаз не позволили.

– Она преподает танцы.

– Такая молодая? – удивилась Олеся.

– Наверное, – неопределенно пожал плечами Олег.

– А что за танцы? – спросила Кристина.

– Не знаю. Не интересовался, – мужчина изо всех сил делал вид, что увлечен рыбой.

– Я всегда хотела научиться танцевать, но мама всегда говорила, что мне медведь все ноги оттоптал, – обиженно протянула дочь Виктора.

– Ты задницей хотела научиться трясти, – рыкнул на нее отец.

– Это тоже танцы, – парировала Кристина.

– Тьфу это, а не танцы.

Олег внутренне порадовался, что его оставили в покое. Он сам не понимал, почему сегодня ему было неприятно говорить об Ане, поэтому поспешил поскорее выбросить ее образ из головы. Но на следующее утро, едва рассвело, отправился на речку. Но девушки там не было. Олег просидел на берегу почти час, наблюдая, как тает над водой дымка, но Аня так и не появилась. Он уверял себя, что вовсе не ждет ее, но будет совсем не против, если она придет. Просто потому что ему было интересно, чем же там закончилась история Лолиты. А еще Олег хотел угостить ее чаем – так сказать, сделать ответный жест. Но солнце уже начинало припекать, а Ани все не было. Не появилась она и на следующий день и потом. И он перестал приезжать на реку. А спустя несколько дней его отпуск закончился. Рано утром друзья погрузили свои вещи в машины и выдвинулись в сторону городу.

– Похоже, детский лагерь тоже уезжает, – заметила Олеся, когда они проезжали мимо коттеджа, где жила Аня.

– Наверное, – буркнул Олег, увидев большой автобус у бревенчатых ворот и группу девочек лет восьми. Ани среди них не было. Он даже в зеркало заднего вида посмотрел, а потом еще раз и сам на себя разозлился. Сдалась ему эта девчонка!

Лето бежало своим чередом. Июль сменился августом, который резко перетек в сентябрь с дождями и пронизывающим ветром. Образ девочки Ани затерялся в рутине повседневных забот Олега и наконец совсем померк. Чего нельзя было сказать об образе Олега в Аниных мыслях.

Она так и не дочитала Набокова, вернув книгу в библиотеку. Неприятна ей была история Лолиты, но главной причиной было возможное осуждение Олега Викторовича. Девушке все время хотелось оправдаться перед ним, что никакая она не испорченная нимфетка. Она даже мысленно объясняла ему причину своего интереса к этой книге, а он в ее фантазиях снисходительно улыбался и не верил ей. И Ане от этого было неприятно. А еще она часто вспоминала их встречу на берегу реки. И то, как он пил ее чай. А потом провожал до коттеджа. Конечно, это ничего не значило. И Олег Викторович поступил бы так с любой девушкой ее возраста. Но Ане все равно было приятно. А еще каждый день по пути в ДК и обратно домой она искала глазами знакомую фигуру. Сама не понимала, зачем, но ей хотелось снова встретиться с отцом Карины. Просто увидеть, потому что разговаривать им определенно было не о чем. У них было разным все: возраст, поколение, социальный статус и положение. Их ничего не связывало и не могло никогда связать. И все же Аня не оставляла надежды увидеть среди прохожих высокую подтянутую фигуру в строгом дорогом костюме.

Сентябрь подходил к концу. Группа Ани выступала на концерте, посвященном Дню пожилого человека, после которого был небольшой фуршет, куда пригласили и саму девушку. Она не любила подобные мероприятия. Никого не знала и от этого жутко смущалась. Чего нельзя было сказать о Светлане Борисовне, с удовольствием проводящей время.

– Ань, ты чего тут одна стоишь? – спросила она у девушки. – Пошла бы потанцевала. Шампанское, кстати, очень вкусное. Спонсоры не пожалели денег.

– Я не пью, – смущенно улыбнулась девушка. И чтобы хоть чем-то себя занять, она принялась рассматривать присутствующих, пока взгляд ее не столкнулся с таким же удивленным взглядом напротив. Аня тут же отвернулась и почувствовала сильный жар во всем теле. Захотелось немедленно уйти или хотя бы выйти на воздух.

– Аня, – окликнул ее знакомый голос, от которого сердце подскочило к горлу и там же осталось, испуганно трепыхаясь. Сбежать бы, но это выглядело бы совсем глупо и неприлично. Пришлось поворачиваться.

– Здравствуйте, – Аня не смогла улыбнуться, потому что лицо ее будто парализовало от неясного страха.

– Твои девчонки танцевали на концерте? – улыбался Олег Викторович так, словно действительно был рад ее видеть.

– Мои, – кивнула Аня, отводя взгляд и пытаясь отыскать Светлану Борисовну. Та могла бы стать ее спасением от Олега Викторовича. Но женщина увлеченно болтала с одним из хореографов на другом конце зала.

– Молодцы. Хорошо танцуют.

– Спасибо, – еще сильнее смутилась Аня.

– А подаришь мне танец?

– Что? – ей показалось, что она ослышалась. Нет, Аня надеялась, всем своим существом желала, чтобы она ослышалась.

– Потанцуешь со мной? – Олег Викторович махнул головой в сторону импровизированного танцпола.

Аня растерялась. Танцевать с мужчиной? Олегом Викторовичем? Быть к нему так близко, касаться? Почему-то ей вдруг стало до ужаса страшно, словно не умела она вовсе танцевать и тело ее ей самой показалось каким-то деревянным.

Олег видел, как изменилось лицо девушки, как напугал ее вопрос, и не понимал, почему. Ведь Аня прекрасно танцует. Стесняется его? Какие глупости! С чего бы ей его стесняться? Ведь он предложил ей всего лишь танец, а не что-то там такое. Он протянул Ане руку, на которую она посмотрела, как на ядовитую змею.

– Обещаю не оттоптать тебе ноги, – рассмеялся Олег, желая разрядить обстановку.

Лицо девушки стало бледным. Ему даже показалось, что она вот-вот потеряет сознание, и собрался уже обратить все в шутку и отказаться от танца, когда Аня положила свою маленькую ледяную ладошку на его крупную ладонь. И этот контраст так сильно поразил Олега, лишний раз напоминая ему, что перед ним юная девчонка, почти его дочь.

Весь танец Аня была натянута, как струна, сохраняя между ними расстояние. Она ни разу не взглянула на него, ни разу не улыбнулась, словно отбывала наказание. А Олег весь танец думал о том, какой хрупкой она была под его пальцами. Он даже боялся держать ее крепче, чтобы не сломать, не причинить боль и не оставить синяков.

Аня едва доходила Олегу до плеча и он весь танец смотрел на ее затылок. Темные волосы снова были собраны в пучок.

– Интересно, она когда-нибудь распускает волосы? – подумал он, но спросить, конечно, не решился. Это выглядело бы странно и нелепо.

– Как поживает Набоков? – Олегу хотелось поговорить с Аней, как-то расслабить ее, чтобы она не боялась его.

Девушка вскинула на него непонимающий взгляд, словно впервые слышала эту фамилию.

– «Лолита», – напомнил он.

Ее щеки тут же стали пунцовыми.

– Я не дочитала ее, – негромко произнесла Аня, отворачиваясь. Взгляд ее блуждал по залу, а тоная ладошка подрагивала в руке Олега.

– Почему?

– Неинтересно, – опустила она глаза.

– А какие книги тебе интересны?

Девушка посмотрела на Олега так, словно оценивала, достоин ли он знать эту информацию. Потом дернула плечом и отвернулась:

– Разные.

– Например? – его не устроил ее короткий ответ.

– Чехова люблю.

– А из современной литературы? – мужчина смотрел на нее сверху вниз и наслаждался тем, как Аня краснеет при каждом его слове. Ему это казалось таким нежным и трогательным и отзывалось ощущениями, которые сам он не мог никак идентифицировать, поэтому просто не стал заострять на этом внимание.

– Я не читаю современные книги. Они скучные и похожи друг на друга.

– Кто приучил тебя любить классику?

– Бабушка, – губы Ани дрогнули в подобии улыбки – впервые с момента их встречи. – Она преподавала в школе литературу.

– Наверное, хорошей учительницей была. Я вот терпеть не мог в школе читать классику, – признался Олег.

– А сейчас любите? – осмелилась спросить девушка, по-прежнему не глядя на него.

– Сейчас мне просто некогда ее читать, – хмыкнул Олег. Музыка закончилась и он был вынужден выпустить Аню из своих рук. – Спасибо за танец, Аня.

Она коротко улыбнулась. Мужчина понимал, что они должны сейчас разойтись. Ведь он, сорокалетний, неинтересен ей, девятнадцатилетней, но продолжал стоять возле нее, пытаясь подобрать вопрос или фразу, которая бы позволила им и дальше разговаривать.

– Аня, а почему ты преподаешь танцы в ДК?

Она вскинула на него короткий взгляд и тут же отвернулась.

– Мне это нравится, – произнесла тихо.

– Но ведь ты сама могла бы танцевать в каком-нибудь театре. Почему выбрала преподавание?

Олег заметил, как взгляд Ани заволокло грустью. Неужели, у нее после окончания училища не было ни одного предложения? С ее-то талантом это просто невозможно. Но ответить она не успела. В небольшой сумочке, висящей у нее на плече, зазвонил телефон. Что-то из классики – Олег в этом не разбирался. Она достала потрепанный мобильник и по лицу ее пробежало неудовольствие.

– Извините, мне нужно ответить, – нахмурилась Аня.

– Да, конечно, – кивнул он и улыбнулся.

Стоило девушке отойти, как его самого отвлекли разговором о трудностях ДК и намеками, что неплохо было бы помочь местной культуре не загнуться окончательно. Когда он был закончен, Олег пробежался взглядом по тесному залу. Хрупкой фигурки в легком шифоновом платье нигде не было видно.

– Жаль, – подумал он. – Она была здесь единственным интересным персонажем.

Делать на банкете было больше нечего.

В это же время Аня ехала в машине с отцом. Взгляд ее был устремлен в окно, но она ничего за ним не видела. Она был сегодня недовольна собой. Краснела, как глупая дурочка. Танцевала, как какая-то неумеха. Мямлила что-то в ответ на вопросы Олега Викторовича. Теперь он будет считать ее недалекой и забитой. Хотелось расплакаться от бессилия. Ведь второго такого шанса понравиться ему уже не будет. А понравиться Ане хотелось.

Она потом полночи вспоминала их танец, думала о том, как танцевала бы по-настоящему красиво, если бы ей представился второй шанс. И уже бы не краснела и охотно поддерживала разговор и даже смеялась бы. То есть была бы легкой. И тогда она бы непременно понравилась Олегу Викторовичу, он остался бы ей доволен и не думал, что она какая-то чокнутая и не способная поговорить. Потому что Ане казалось, что именно так он о ней и думает – как о глупой маленькой дурочке. А она была другой и ей важно было, чтобы Олег Викторович это узнал. И чтобы снова пригласил на танец. Аня даже представляла, как бы все это было. И как бы кружились они, подхватываемые мелодией, как бы он смотрел на нее восхищенно, как бы его руки лежали на ее талии и держали уверенно. Именно мысль о руках Олега Викторовича, касающихся ее, волновала Аню и рождала в теле непонятные ощущения. Сердечко ее сладко ныло и колени тесно сжимались. Становилось душно и как-то неловко. В ту ночь она впервые представила свой поцелуй с отцом Карины. Эта фантазия так напугала Аню, что она запретила себе думать об Олеге Викторовиче. Ей стало до ужаса стыдно. Если бы он только узнал, о чем она думает, считала девушка, то, наверняка бы, отвернулся от нее, отругал и никогда бы больше не подошел и не заговорил. А, значит, надо выкинуть эти мысли из головы, подумать о чем-то другом, неинтересном или, наоборот, интересном, не связанном с Олегом Викторовичем. И Аня попыталась. Она начала думать о новом танце, которому стоило бы научить девочек. Потом ее мысли перекинулись на костюмы, музыку, на то, какая будет в этом году зима, нужны ли ей новые сапоги или можно походить в старых. Но о чем бы Аня ни думала, мысли об Олеге Викторовиче все равно просачивались в ее сознание, как трава в трещины асфальта. И думать о нем было страшно и сладко одновременно.

Глава 4

С того вечера прошел почти месяц, но волнение Ани нисколько не уменьшалось. Она потеряла покой. Ее перестало радовать абсолютно все: от еды до успехов девочек из студии. И сама она стала походить на привидение – задумчивое и безрадостное. И даже время не могло излечить ее симптомов. Они, напротив, становились только тяжелее. Это было мучительно. И от этого не было лекарства. Хотя нет. Ане казалось, что если она хоть одним глазком увидит Олега Викторовича, то ей обязательно станет легче. Но она не встречала его, даже не смотря на то, что после работы уже не спешила сразу на автобус, а проходила пешком несколько остановок в надежде увидеть отца Карины. И ни дождь, ни холодный ветер, ни темнота не останавливали ее. Только все было тщетно. Олега Викторовича нигде не было, словно он исчез из города. Исчезала и сама Аня – таяла на глазах от тоски, о которой нельзя было никому рассказать.

Спасением показалось приглашение от подруги на день рождения. Там девушка думала развеяться и отвлечься. Праздник должен был состояться в ночном клубе, но эту подробность Аня опустила, когда рассказывала маме. Впервые в жизни девушке захотелось пойти ей наперекор. Нет, это не был бунт ради бунта. И это не было желание что-то доказать. Она просто хотела стать чуточку смелее, интереснее, чтобы можно было потом в кругу подружек хвастаться, что никакой она не синий чулок и мамина дочка, что она тоже была в ночном клубе. И даже пила – да, да, Аня планировала немного выпить чего-нибудь некрепкого. Но главной целью всего этого действа был Олег Викторович, в чем девушка боялась сама себе признаться. Она хотела стать интереснее и смелее для него. Ведь, по ее мнению, он считал ее скучной серой мышью, не способной поддержать разговор.

И вот этот день, а точнее вечер настал. Аня собиралась долго. Все ее платья совсем не подходили для подобного случая. Это очень расстраивало девушку. Перебирая немногочисленные вешалки, она с горечью задавалась вопросом:

– Почему я всегда покупаю какие-то бесформенные и бесцветные платья? Они такие неинтересные и скучные.

Аня даже попыталась накануне праздника зайти в магазин и купить что-то более подходящее, но все, что годилось для ночного клуба, не годилось для самой Ани. Она чувствовала себя неуютно в коротких мини, обтягивающих, как вторая кожа, платьях, глубоких декольте, в которых ей и показать было нечего. Все это не вызывало ничего, кроме отчаяния. Аня чувствовала себя никчемной, убогой и ни на что не способной.

– Олег Викторович никогда на такую не посмотрит, – думала она, крепко зажмуриваясь, чтобы не заплакать от горя.

– И поделом, – тут же злилась на себя. – Зачем ему такая серая мышь?

Желание идти в клуб таяло с каждой минутой. Она даже позвонила будущей имениннице, чтобы отказаться, ссылаясь на большую занятость, но Оксана – так звали подругу – отказа не приняла.

– Ань, у меня уже все заказано. Ну ты чего? И так редко видимся. Когда еще встретимся, посидим? Давай, Анька. Будет круто! Не вздумай отказываться! Иначе я обижусь.

Этого Аня допустить не могла. У нее и без того почти не было подруг, так что терять одну из них совсем не хотелось. Поэтому девушка достала из шкафа первое попавшееся платье, собрала волосы в привычный пучок и без малейшего настроения, которое подходило бы для похода в клуб, отправилась к Оксане домой – ехать решено было всем вместе от нее.

– Анька, ты че, в этом, что ли, в клуб собралась? – опешила подруга, разглядывая Анино светло-голубое платье в мелкий цветочек. – Не, такое для прогулки по деревне подойдет. Ну, в парк, может.

Ане было неприятно, но она промолчала. И даже попыталась выдавить из себя улыбку. Вышло жалко.

– Так, сейчас все исправим! – решительно заявила Оксана. Она быстро отыскала среди кучи вешалок темно-зеленое короткое платье с запахом. – Вот, должно подойти.

Аня разглядывала его настороженно. Слишком короткое, разрезы по бокам и декольте…

– Оксан, может, я все-таки не пойду? – осторожно спросила девушка.

– Нет, ты пойдешь. Когда еще ты выберешься в клуб? Скажи честно, ты хоть раз там была?

Аня качнула головой.

– А надо хоть раз там побывать. А то ты со своими танцами в ДК скоро плесенью покроешься. А маман, поди, от своей юбки далеко не отпускает? Как это она еще в клуб тебя отпустила?

Девушка неопределенно дернула плечом. Признаваться, что она обманула мать, было стыдно.

– Давай, одевай платье. Скоро Лерка с Дианой приедут.

Платье было красивое. Тонкая ткань красиво струилась по телу. И, наверное, оно должно было вызывать восторг, но у Ани оно вызывало дискомфорт. Хотелось все время прикрыть грудь и натянуть подол на колени.

– Оно сидит на тебе лучше, чем на мне, – восхитилась Оксана. – Все, идешь в нем. Надо с волосами еще что-то сделать. Давай распустим.

– Нет, Оксан, не надо.

– Ну что ты как старая бабка? Тебе девятнадцать. Давай вытаскивай свои шпильки. Давай, давай. Анька, ты ж красивая девка, а своей красотой пользоваться не умеешь.

Темные волосы рассыпались по плечам. Аня не любила их распускать – это было делом привычки. В хореографическом училище от них всегда требовали, чтобы волосы были собраны в специальный пучок. Не абы какой, а балетный. Делать его учили в первую очередь.

– Слушай, у тебя классные волосы, Ань, – восхищенно произнесла Оксана. – Чего ты их вечно собираешь?

– Не знаю, – пожала девушка плечами.

– Давай тебя еще накрасим.

– Ой, нет, Оксан, нет.

– Ну глаза хоть подчеркнем.

– Не надо, Оксан. Я не люблю краситься.

– Странная ты, Анька.

От необходимости отвечать Аню спас звонок в дверь. Это приехали Лера с Дианой. Пора было выдвигаться в клуб.

В клубе было темно, громко и тесно. Аня крутила головой во все стороны, разглядывая обстановку, людей, свет. Ей было интересно, хотя она еще не поняла, нравилось ли здесь. Столик был заказан заранее, поэтому проблем с местами не возникло. Скоро на столе появилось шампанское, мартини и тарелки с закусками. Аня не спешила есть и участвовать в разговорах Она никогда этого не любила и не умела. Ей казалось, что все, что она говорит, никому неинтересно. Да и о чем ей было рассказывать? Парня нет, по заграницам не ездит, на сцене не выступает. Не то, что Диана – яркая, эффектная. Про таких говорят «зажигалка». Она и зажигала вскоре на танцполе, собирая вокруг себя толпу парней. И парочке из них даже позволила приблизиться. Настолько, что Аня смущенно отвернулась.

– Привет! – гром музыки разорвал радостный голос. – А вот и я!

Аня повернулась и не поверила своим глазам. Сначала даже думала, что ей показалось, но нет, к ним за столик подсела Карина. Сердечко взволновано заколотилось, потому что в голове тут же возник образ Олега Викторовича.

– Поздравляю с днем рождения. Желаю счастья в личной жизни. Пух, – тараторила девушка, обняла именинницу, а потом развернулась к Ане. – Привет, Ань! Не ожидала тебя здесь увидеть. Но мой респект.

– Каринка, давай штрафную за опоздание, – Оксана уже разливала по бокалам шампанское. – Аня?

– Нет, нет, я не буду, – замотала она головой, с начала вечера так и не притронувшись к спиртному.

– Что значит не будешь? – наигранно возмутилась Карина. – Это что еще за детский утренник? Сок долой. Даешь шампанское.

И она щедро плеснула Ане игристого.

– Давай, за именинницу и за встречу. Девчонки, как давно я вас не видела.

Аня сделала осторожный глоток. Пузырьки шампанского щипали язык. На вкус оно было приятным.

– Давай, Ань, смелее, – подначивала Оксана. – Это не яд. Давай, заодно расслабишься. А то сидишь весь вечер, как будто нападения ждешь. Давай, давай.

И Аня решилась. Под насмешливые взгляды подруг она торопливо осушила фужер. Пузырьки ударили в нос и девушка закашлялась.

– Ай, молодца. Давай закусывай.

Аня очень быстро почувствовала опьянение. Тело ее стало легким, а ночной клуб начал плавно покачиваться. И при этом хотелось улыбаться.

Потом было еще шампанское, танцы и, кажется, мартини. Ане нравилось. Наконец, она почувствовала себя в своей тарелке. Она была как все и это рождало в ней ощущение счастья. И пусть ноги уже держали с трудом и сама Аня несла какую-то ересь под взрывной хохот Карины и Леры, но она не хотела ничего менять. Правда, в какой-то момент ее начало клонить в сон. Девчонки ушли танцевать и Аня, забившись в угол дивана, лениво наблюдала за ними, чувствуя, как тяжелеют веки. Только уснуть здесь не хватало.

– Надо выйти на воздух, – подумала она затуманенным сознанием. Но как это сделать, если ночной клуб вращается со скоростью света, а пол под ногами вздыбился, как не объезженная лошадь?

Эйфория от выпитого отпускала. Ане становилось плохо. Она откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Это было еще хуже, потому что девушка начала словно куда-то проваливаться. Тошнило.

– Ань, ты чего не танцуешь? – весело спросила подошедшая Диана. – Пойдем.

– Не хочу, – с трудом ответила Аня заплетающимся языком.

– Ооо, да ты уже нарядная, подруга, – рассмеялась девушка.

– Анька, ты че, пьяная? – кажется, это был голос Оксаны. Аня с трудом могла его различить.

– Тебе, че, плохо?

Она начала заваливаться, но чьи-то руки удержали. Потом ее, кажется, куда-то вели. Мимо мелькая части тел, обрывки лиц, то ли стены, то ли потолок – Аня слабо понимала. Стало легче, когда по коже скользнул холод. Она жадно втянула в себя стылый воздух.

– Ну ты даешь, Анька. Совсем пить не умеешь? – ухмыльнулась Карина.

– Я… Никогда… Не пила, – говорить было сложно. От каждого слова содержимое желудка медленно продвигалось наверх.

– Ну ты даешь! А щас-то зачем так налакалась? Что с тобой делать теперь?

Аня не знала. Все, чего ей хотелось, это умереть. А еще она клятвенно пообещала себе больше никогда и ни за что не пить. Если выживет, конечно. А это было под большим сомнением. Пока девушка рефлексировала, Карина с кем-то разговаривала по телефону. Аня не вслушивалась. Она уселась прямо на ступеньки и обхватила себя руками – было холодно.

– Ты как? – склонилась над ней бывшая одноклассница.

– Сейчас пройдет, – пыталась храбриться Аня.

– Слушай, если не умеешь пить, лучше вообще не пить. Блин, что так холодно то? Посиди тут, я наши вещи заберу и девчонок предупрежу.

Аня кивнула и тут же пожалела об этом, потому что тошнота стала настолько нестерпимой, что девушка рванула с крыльца в полумрак и согнулась там пополам, изрыгая из себя остатки пиршества. Лоб ее покрылся испариной. Тело потряхивало – не то от холода, не от слабости.

– Аня?

Позвоночник пронзило током. Девушка резко вскинула голову на звук знакомого голоса и в ужасе застыла. Перед ней стоял Олег Викторович и хмуро смотрел на уродливую лужу под ее ногами. Ане вмиг протрезвела.

– Ты что тут делаешь? – он был ошарашен не менее самой девушки.

– Пап, ты уже приехал? Держи, Ань.

Аня поспешно выхватила из рук девушки свою куртку и также быстро ее надела. Ей было стыдно. Настолько стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю. Боже, ну, почему ему надо было появиться именно в такой ужасный момент, когда ее рвало. Это отвратительно! Мерзко! Гадко!

– Надо Аньку сначала домой отвезти.

– Я… Я на такси, – с трудом разлепила губы девушка.

– В таком состоянии? – хмыкнул Олег Викторович.

– Господи! Господи, пусть земля разверзнется, – молила Аня про себя. Но Господь был глух к ее молитвами и с землей ничего не происходило. Она даже колыхаться под ее ногами перестала.

– Со мной все в порядке, – Аня не могла смотреть на Олега Викторовича, ведь в его глазах было столько осуждения и презрения, что она это просто не могла вынести.

– Я видел, как с тобой все в порядке. Поехали. Отвезу тебя домой.

Аня зажмурилась. Как же ей хотелось, чтобы все это оказалось сном, и Олег Викторович на самом деле не приезжал.

– Ань, ну че ты встала? – окрикнула ее Карина.

Мужчина оглянулся. Аня заставила себя сделать шаг, второй. Тело слушалось плохо.

Олег Викторович держал для нее дверь, пока она садилась на заднее сиденье. Аня не смела поднять на него глаза. И в тот момент она ясно поняла, что он никогда больше не посмотрит в ее сторону. Это было ужасно – понимать, что ты потеряла то, чего у тебя никогда не было, но чем ты очень хотела обладать. Ане не было так больно, даже когда врачи запретили ей танцевать. Именно сейчас, а не тогда, как ей казалось, весь ее мир и вся ее жизнь потеряли смысл. Девушке даже было все равно, что едет она домой, пьяная, в чужом развратном платье и что дома непременно будет скандал, большой и страшный.

– Куда тебя отвезти? – спросил Олег Викторович, глядя на Аню в зеркало заднего вида. Она назвала ему адрес. Машина медленно тронулась с места. Девушка вжалась в угол сиденья. Скоро она приедет домой и ее пути с Олегом Викторовичем разойдутся навсегда. И Аня останется в его памяти алкоголичкой, не умеющей пить и блюющей в подворотне. Что может быть ужаснее?

Мужчина за всю дорогу не проронил ни слова. Аня не знала, хорошо это или плохо. Может, было бы лучше, если бы он ругался, отчитал ее, тогда бы у нее хотя бы был шанс объясниться, убедить его, что она не такая, что она напилась впервые в жизни и больше никогда не станет этого делать, но Олег Викторович молчал. И одному Богу было известно, о чем он думал. Но Аня была уверена, осуждал.

А Олег на самом деле не понимал. Он всю дорогу бросал на девушку короткие взгляды в зеркало заднего вида и задавался вопросом, какого черта она пила? Ясно же, что не умеет этого делать. Решила ощутить себя взрослой? Дурочка! Хотя бы начинала с малого. А Каринка еще получит за то, что напоила Аню.

Он свернул во двор с указанным адресом и нахмурился. Надо же, какое совпадение! Ведь он в юности часто здесь бывал. Вот в этом самом доме жили его друзья Костя и Андрей. Их пути давно разошлись, но когда-то они тесно общались. А много лет назад здесь жила девушка, которую он безумно любил. Думал, что любил. А оказалось, что подделка это. Как и сама девушка, фальшивая насквозь. Олег ухмыльнулся, ничего не ощутив по этому поводу. Ничего внутри него не дрогнуло от воспоминаний о Ларисе. А тогда, двадцать лет назад ему казалось, что жизнь его закончилась и никогда уже больше он не полюбит.

Олег остановил машину у последнего подъезда.

– Приехали.

Он видел, как сонно огляделась Аня, бросила испуганный взгляд на окна квартир и открыла дверь.

– Спасибо, – ее голос было едва слышно.

– Может, тебя проводить? А то мало ли, – предложил Олег. – Ты как себя чувствуешь?

– Нормально. Спасибо. До свидания.

Аня захлопнула дверь и, бросив еще один взгляд на единственное горящее окно, нетвердой походкой пошла к подъезду.

– Представляю, что сейчас будет, – ухмыльнулась Карина.

– В смысле? – не понял Олег, оглянувшись на дочь.

– Да мать у нее строгих нравов. Аньке щас достанется по первое число.

Мужчина посмотрел на окно на третьем этаже. У него не было сомнений, что именно там живет Аня.

– Зато будет думать в следующий раз, прежде чем пить. И вообще зачем вы ее напоили?

– А мы-то тут причем? – возмутилась Карина. – Она сама немаленькая. Силой же никто не заставлял.

– Ремень по тебе плачет, – беззлобно ответил Олег и, развернув машину, вырулил со двора.

– А я-то че?

– Нет слова «че», – рыкнул отец. Дочь притихла. Она выпивала не в первый раз. После парочки вечеринок ее вообще заносили домой на руках, но отец всегда относился к этому лояльно. Мог пожурить, но до скандалов дело не доходило. Сейчас же он был недоволен. И настолько, что Карина чувствовала, лучше не спорить. А отец побесится и отойдет, как всегда.

– Неужели непонятно, что Аня не умеет пить? – не унимался он.

– Так и не пила бы.

– Знаю я ваши вечеринки. На слабо взяли девчонку?

– Да никто ее ни на что не брал. Все пили и она пила. Не хотела бы, не пила.

– Что хоть пили?

– Шампанское, – дернула плечом Карина.

– И все?

– Мартини было. Пара коктейлей.

Олег покачал головой. Он хорошо представлял, как чувствовала себя Аня и как она будет чувствовать себя завтра утром. Ну плюс в этом определенно был. Сильное похмелье надолго отобьет у нее желание пить. Самое интересное, что Олег не осуждал ее. Напротив, в его представлении Аня была никем иным, как жертвой обстоятельств, из-за своей несмелости неспособной отказать.

– Неужели такие еще существуют? – ухмыльнулся он, съезжая на подземную парковку. – Где же она выросла такая, совершенно не приспособленная к реалиям этого мира?

На самом деле Олегу не хотелось, чтобы Аня к ним приспосабливалась. Ведь это бы означало нарастить броню, стать дерзкой, где-то жесткой, потерять прелесть своей невинности и наивности – потерять себя.

– Поместить бы ее в музей под стекло, – подумал Олег, поднимаясь в лифте, – как редкий экспонат, чтобы можно было любоваться.

А любоваться Олегу хотелось. Жаль, что в жизни они никак друг с другом не связаны. Аня была ему интересна. Он не чувствовал в ней той пустоты, что была свойственна современным девушкам. Напротив, он чувствовал глубину, которую хотелось постичь и измерить. Жаль, что между ними такая пропасть. Ведь разве он сам может быть ей интересен? Конечно, нет. Олегу вообще казалось, что единственные чувства, которые он вызывает в Ане, – это страх. И если бы это было возможно, то она предпочла бы никогда с ним не встречаться.

– Я спать, – прервала его мысли Карина.

– Давай. Спокойной ночи, – кивнул он.

– Спокойной ночи.

Он тоже быстро принял душ и лег в постель рядом со спящей женой. Она не шелохнулась. Отвернувшись от нее, Олег подумал:

– Как там Аня? Сильно ли ее потрепала мама?

Он был согласен, что небольшая взбучка иногда крайне полезна в воспитательных целях. Главное, не переборщить. И Олег надеялся, что маме Ани знаком этот принцип. Хотя какое бы ему было до нее дело? Чужая дочь, чужая девушка… И все-таки он думал о ней.

Глава 5

Ане же пришлось несладко. Мама не делала никакой скидки на состояние дочери и с порога принялась ее распекать.

– Ты, что, пьяная? – ужаснулась она.

– Я немного выпила, – попыталась девушка оправдаться. – День рождения же все-таки.

– И что? – взвилась мать. – Это повод напиваться? Ты себя вообще видела? А что это за платье? Аня, откуда у тебя это платье и где твое платье?

Ане хотелось исчезнуть, снова уйти и вернуться только, когда мама успокоится, но она знала, что этого не будет, поэтому стоически терпела, превозмогая слабость и тошноту.

– Это платье Оксаны. Я…, – ее мозг, несмотря сейчас на состояние желе, пытался активно найти оправдание. – Я пролила сок на себя и она одолжила мне свое платье.

Аня не привыкла и не умела врать. Она прятала взгляд, чтобы мама не догадалась, что ее слова – ложь.

– А почему ты не привезла свое платье? И, кстати, кто тебя привез? Что это за машина? – глаза матери сузились и она впилась взглядом в дочь.

– Ларис, да оставь ты девчонку в покое, – раздался из комнаты голос отца. – Дай ей хоть пройти. Что ты ее в коридоре держишь?

– А ты не защищай, – крикнула она в ответ. – Ты посмотри в каком виде она пришла. Взрослой, что ли, стала?

– Мам, это было просто день рождения. Мы с девчонками посидели, выпили по бокалу шампанского. Ну, в конце концов, я же не маленькая девочка, – Аня попыталась улыбнуться, чтобы смягчить гнев матери. Но та была непреклонна.

– Я спрашиваю, кто тебя привез. И, главное, откуда? – мать скрестила руки на груди и была настроена воинственно.

– Это папа Карины. Мы вместе учились в училище. Он просто меня подвез, – воспоминания о сцене возле клуба вызвали у Ани новый приступ стыда.

– Быстро сними с себя это платье и марш спать, – прошипела женщина. – И больше никаких дней рождений и посиделок с подружками. Дожилась. Дочь приходит домой пьяная и непонятно в чем.

Аня, обрадованная, что экзекуция закончилась, протиснулась мимо матери и юркнула к себе в комнату. Переодеваясь в пижаму, она слышала, как отец что-то говорил, как недовольно, но негромко возмущалась мама. Обрывками до нее долетали фразы:

– Уму непостижимо!…

– Свою молодость…

– Стыда не оберешься…

– Перестань, Ларис…

– А тебе не до чего нет дела!

Аня больше не прислушивалась. Она забралась под одеяло и, закрыв глаза, замерла, прислушиваясь к себе. Еще тошнило и немного кружилась голова. Она сама вся словно покачивалась на волнах и от этого медленно погружалась в сон. Сейчас хотелось только покоя. И даже мысли об Олеге Викторовиче и стыде отошли на второй план.

Аня еще два дня отходила от этого дня рождения. Когда ей стало относительно легче и набеги на белого друга в туалете сократились до пары раз за несколько часов, она лежала в комнате и, обняв одеяло, смотрела в окно. Ей открывалась неинтересная картина из верхушек деревьев и кусочка серо-голубого неба. Но даже их Аня не видела. Она вспоминала взгляд Олега Викторович, когда он застал ее в скрюченной позе над лужей собственной рвоты. Девушка прокручивала этот момент в своей голове снова и снова, как будто хотела отыскать в глазах мужчины что-то другое, а не шок и отвращение. Но другого ничего там не было. Она разочаровала его. Хотя как можно разочаровать того, кто не очаровывался? И все-таки Аня всегда хотела произвести на Олега Викторовича хорошее впечатление. Да и что в ней было плохого? Она не курила, не выпивала, не меняла мужчин, как перчатки, учила детей танцам. И все равно девушка считала, что всего этого недостаточно, что ей чего-то не хватает, чтобы Олег Викторович заметил ее, думал о ней, чтобы привлечь его внимание. Хотя зачем и что дальше, она не понимала и не думала. Как забывала и о том, что мужчина женат. Но какое теперь это имело значение? Аня его разочаровала. И ничто уже не сможет это изменить.

Ей было больно. Никогда прежде она не чувствовала ничего похожего. Нет, что такое физическая боль, Аня, конечно, знала. Разбитые коленки, ноющие мышцы, головные боли, наконец, – все это было в ее жизни. Но никогда еще душа ее не испытывала таких страданий, от которых хотелось плакать и не хотелось жить. Даже когда умерла любимая бабушка, она страдала, плакала, горевала, но, наверное, на интуитивном уровне понимала, что это естественно. Сейчас же в ее страданиях не было ничего естественного. Она любила. И это было больно.

С каждым днем тоска съедала Аню все больше. Из ее глаз ушел свет. Опустились плечи. Мир потерял свои краски. Она больше не искала в прохожих Олега Викторовича, не грезила встретиться с ним. Аня смирилась, что чувства ее безответны и только уповала на время, которое никак не спешило лечить девушку. И даже с танцами не ладилось. Прежде она часто задерживалась после занятий, чтобы потанцевать самой, вспомнить движения, насладиться ими, доказать самой себе, что еще способна красиво двигаться, что в ней еще живо все то, что вкладывалось в училище. Но теперь ничего не получалось. Ноги становились будто деревянные. Аня спотыкалась, падала, сбивалась с ритма, злилась, начинала все сначала и все снова повторялось. Как будто не танцевала она никогда и не пророчили ей большую сцену. От этого становилось жалко себя. И, Аня, припав к станку, или, сидя прямо на полу, плакала до тех пор, пока не заканчивались слезы, пока вместо удушающей тоски не наступала пустота. Хотя бы ненадолго, но это приносило облегчение.

После одной из таких неудачных репетиций Аня вышла на улицу. Уже стемнело. Зажглись фонари и вывески магазинов. Это был конец ноября. Недавно прошел дождь и начинало ощутимо холодать – изо рта шел густой пар. Как назло, девушка забыла дома перчатки, а мелкие карманы пальто не спасали. Она неспешно побрела в сторону остановки, но, сделав несколько шагов, остановилась. Ане не хотелось ехать домой. Что делать там? Снова запереться в своей комнате, чтобы перемалывать в голове безответные чувства? Она задыхалась от этого. Ей не хватало воздуха и хоть крошечного глотка свободы. Аня повернула в другую от остановки сторону и неспешно двинулась по тротуару. Путь домой был неблизкий, но она и не собиралась весь его проходить пешком. Только чуть-чуть, пока не начнет совсем замерзать.

Несмотря на наступающую ночь, город еще жил полной жизнью. Люди спешили домой, забегали в магазины, торопились по своим делам. Аня вглядывалась в их лица, пытаясь угадать, о чем они думают, чем живут, счастливы ли. На лицах взрослых мелким шрифтом был напечатан список забот, которые невозможно было бы уложить и в целую жизнь, а надо – в ближайшую неделю, если не сегодня же. Дети хотели веселья и не желали вписываться в рамки каких-то там норм, которых не понимали. И на самом деле, почему нельзя забраться в лужу, если очень хочется? Ну и что, что на ногах короткие ботиночки? Нет, не завтра. Сделать это надо непременно сегодня. Завтра лужи уже может и не быть. А это станет самой настоящей трагедией. Подростки совмещали в себе печать вселенской усталости от этого мира, словно за свои четырнадцать-шестнадцать лет успели увидеть и попробовать все и ничего больше им не было интересно, и безудержного, бесшабашного веселья без оглядки на все те же пресловутые общественные рамки. Кто вообще их придумал и зачем они нужны?

– Аня? – ее окликнул мужской голос. Девушка сначала оглянулась и только потом поняла, кому этот голос принадлежит. Олег Викторович стоял у своего внедорожника и смотрел на нее так, словно сомневался, она ли это или нет. А Аня вдохнула и забыла выдохнуть. В голове ее родились десятки вопросов о том, что делать, как поступить и что говорить. Со скоростью света она отбрасывала один вариант, изучала другой и снова отбрасывала. А пока просто стояла, глядя на Олега Викторовича широко распахнутыми от страха глазами.

– Привет, – улыбнулся Олег. – А ты что тут делаешь так поздно? Неужели занятия так поздно заканчиваются?

Он не понимал, с чего бы Ане его бояться. Вроде ни разу не оскорбил ее и не причинил зла. Скорее, наоборот.

– Здравствуйте, – ответила она наконец, еще глубже пытаясь засунуть руки в карманы, хотя глубже было некуда. – Нет, я просто задержалась.

Аня не могла признаться ему, что на самом деле танцевала. Точнее, пыталась. Почему-то этот факт казался ей каким-то стыдным.

– Ты домой сейчас?

– Да, – кивнула она.

– Пешком? – нахмурился Олег и заметил надутые карманы ее куртки.

– Да тут недалеко. Я немного, – ее обдало жаром смущения.

– Да ты ж замерзла. Садись в машину, я тебя подвезу.

– Да нет, я на автобус пойду.

Он шагнул к ней и сделал то, от чего Аня застыла, будто соляной столб, забыв как дышать и растеряв враз все мысли и способность говорить. Олег взял ее ладони в свои. Аню обдало жаром. Зачем? Что он делает?

– Да у тебя ж ледяные руки, Ань. Ты, что, заболеть хочешь? Живо в машину.

Олег открыл для нее дверь и почти силой усадил на пассажирское сиденье. И пока он обходил машину, она продолжала ощущать на себе его прикосновения. Каждым миллиметром холодной кожи Аня чувствовала тепло мужчины и его немного шершавые ладони. В глубине живота вспорхнула стая бабочек, защекотала своими крылышками, закружилась. Эти ощущения были Ане непонятны, как непонятен был и жест Олега Викторовича. Он просто так? Или все-таки нет? Зачем ему везти ее домой, тратить на это время? Просто потому что он галантный и внимательный или потому что… Аня боялась довести свою мысль до конца. Несмотря на то, что она мечтала, что когда-нибудь Олег Викторович обратит на нее внимание, ответит на ее чувства, сейчас ей было страшно. Потому что если у него к ней были чувства, то что с ними делать?

Олег тем временем сел за руль, завел машину и включил печку. Он бросил короткий взгляд на Аню. Она вся была натянута, как струна. Машина мягко вырулила от тротуара на дорогу.

– Как твоя дружба с алкоголем? Продолжается? – весело спросил Олег, желая разрядить обстановку.

– Что? – не поняла Аня его шутки.

– Говорю, больше не пыталась познакомиться зеленым змием? Не пила? – уточнил он.

– Нет, – она тут же опустила глаза. – Я вообще… не пью. Просто тогда… Это был день рождения и… Я решила просто попробовать.

Аня пыталась объясниться, но выходило плохо, как будто она весь свой словарный запас растеряла или забыла. Блок какой-то стоял в голове.

– Я знаю, как это бывает, – негромко рассмеялся Олег. Девушка взглянула на него с удивлением. – А что ты думаешь? Я ведь тоже был молодым. И тоже когда-то начинал пробовать. Водка, пиво, даже спирт. И конфузы случались. Не без этого.

Он рассказывал это с какой-то гордостью. Ане становилось легче. Значит, он не осуждал ее. Она немного расслабилась.

– Мама сильно ругалась? – спросил Олег сочувственно. Девушка неопределенно дернула плечом и отвернулась в окно. Тут и без слов все было понятно. – А ты чего так поздно-то? И почему пешком пошла? Не страшно?

– Я просто хотела немного пройтись.

– Эх, а я тебе помешал, – вздохнул Олег с притворным сожалением.

– Нет, не помешали, – впервые за весь разговор улыбнулась Аня несмело. Оба замолчали. Девушка с жадность впитывала в себя близость Олега Викторовича: тепло, запах, энергетику. И украдкой разглядывала его. Он казался ей таким уверенным, бесстрашным, решительным – настоящий благородный принц из сказки. И этот принц сейчас вез ее домой. Оказывается, как мало надо для счастья!

Олег же радовался тому, что Аня наконец расслабилась настолько, что улыбнулась. И эта улыбка ему понравилась. Она делала лицо девушки таким очаровательным, что он задержал на нем взгляд дольше положенного и только сейчас заметил, насколько она красива. Нет, Олег заметил это еще, когда Аня училась в хореографическом училище. А сейчас он увидел ее слишком ярко, остро, в мельчайших деталях: аккуратный, чуть вздернутый носик, тонкие губы, нижняя чуть полнее, открытый взгляд в обрамлении длинных изогнутых ресниц, без тени хитрости, игры и притворства. И все это без грамма косметики. Олег отвернулся. Ему не понравились зарождающиеся внутри ощущения. Но процесс уже нельзя было остановить. Кровь побежала по венам быстрее, разнося по организму гормональный коктейль.

Машина въехала во двор.

– Спасибо, – произнесла Аня и бросила на Олега короткий взгляд. Он заставил себя улыбнуться и вышел из машины вместе с ней. Огляделся.

– Какая интересная штука жизнь.

Девушка посмотрела на него с любопытством.

– Знаешь ли ты, – улыбнулся Олеге еще шире, разглядывая темный двор, – что когда я еще был молодым, то часто бывал здесь?

– Здесь? – удивилась Аня и тоже огляделась, словно хотела увидеть место, где именно он бывал.

– Да. В этом самом дворе. Здесь жили мои друзья.

О любимой девушке Олег решил не распространяться. Не нужна Ане эта информация.

– Какое странное совпадение, – улыбнулась она.

– Вот и я о том же. Ну ладно, беги, пока не замерзла. И не гуляй больше так поздно. Я не всегда могу оказаться рядом.

У Ани в груди будто два крыла распахнулись, такие огромные, что им было тесно.

– Спасибо, – не смогла она сдержать широкой улыбки и тут же отвела глаза, чтобы Олег Викторович не дай Бог не увидел, как она была счастлива от его слов.

– Да не за что! Беги.

Аня поспешила к подъезду. Сердечко ее колотилось так сильно, что унять это волнение не было ни сил, ни возможности. Поднимаясь к себе на этаж, она приложила ладонь к груди. И улыбалась. Хотелось танцевать, кружиться, обнять весь мир. А что, собственно, произошло? Не в любви же Олег Викторович ей признался. Но как он смотрел, прощаясь, как улыбался, что говорил. Еще ни один мужчина так не заботился об Ане. А Олег Викторович позаботился. Домой вот привез, хотя ему, наверное, и неудобно это было и опять же время. Он ведь занятой человек, но отложил все дела, чтобы отвезти ее домой. А, главное, он не испытывал к ней отвращение и не осуждал за тот случай у клуба. Для нее этого всего уже было вполне достаточно, чтобы понять, она влюбилась. И нет на свете никого лучше и идеальнее, чем Олег Викторович.

Но дома ждала совсем другая реальность. Мама не приставала с вопросами, но смотрела как-то настороженно и задумчиво. А после ужина наконец спросила:

– Это отец Карины? Привез тебя опять сегодня.

– Да, – Аня изо всех сил старалась изобразить равнодушие.

– Почему он привозит тебя домой? – мама не смотрела на нее, убирая вымытую посуду в шкаф.

– Мы случайно встретились, когда я шла из ДК. Предложил подвезти.

– Просто подвезти? – в вопросе чувствовалось двойное дно.

– Ну да, – ответила Аня, словно это не подразумевало больше ничего.

– И часто вы так случайно встречаетесь?

– Нет, мы вообще не встречаемся. Где я и где Олег Викторович? – она даже хохотнула для пущей убедительности.

– Олег Викторович? – оглянулась на нее мать.

– Ну да, Олег Викторович.

– Я никогда не видела его в училище.

– Он часто приезжал за Кариной, – Аня пожала плечами.

– Наверное, разминулись, – задумчиво произнесла мама.

– Наверное. А что? Почему ты спрашиваешь?

– Так просто. Мне же интересно, с кем ты общаешься.

– С Олегом Викторовичем я не общаюсь, – упрямо произнесла Аня. – Просто случайно встретились.

На этом разговор был закончен. Девушка ушла к себе. Она полночи не могла уснуть, взбудораженная встречей со своим принцем. Сегодня Аня была довольна собой. Хотя она могла бы быть и посмелее, не мямлить и не отвечать односложными фразами. Да и, наверное, не было бы ничего страшного в том, чтобы спросить у Олега Викторовича, как его дела и как он оказался рядом с ее работой. Аня даже немного помечтала о том, что приехал он к ней, просто никак не решился зайти внутрь, поэтому ждал в машине, а когда увидел ее на тротуаре, то не смог сдержать своего порыва. Уткнувшись в подушку, Аня рассмеялась над своей фантазией. Глупенькая! Какая же она был глупенькая!

Олег в это же время шел в спальню. Перед его глазами стояло светлое улыбающееся лицо Ани. Она была нереальной, фантастической, излучающей какой-то внутренний свет, даже когда молчала и не смотрела на него. О, лучше бы она вообще никогда на него не смотрела и не улыбалась так. В ее улыбке не было флирта или попытки соблазнить, привлечь к себе внимание. Аня улыбалась искренне, потому что здесь и сейчас ей хотелось улыбаться. И это затрагивало что-то внутри Олега. Какие-то неведомые струны. Хотя он знал, что это за струны. Они были ему прекрасно знакомы, но не могли никак вязаться с Аней. Почти тоже самое он ощущал двадцать лет назад. Почти и в тоже время совсем иначе он ощущает тоже самое теперь. Тогда это была страсть, дикий коктейль эмоций, желание обладать, присвоить, оградить от всех и вся, запереть в башне. Олег с осуждением вспоминал вспышки ревности. Сейчас они казались ему не стоящими выеденного яйца, но тогда были яркими, огненными. Он бредил Ларисой, не представлял без нее своей жизни, задыхался, когда ее не было рядом или он не знал, где она. По-настоящему сходил с ума. К Ане же Олег не чувствует и сотой доли этого. Да и не должен! Но и сказать, что он не чувствует вообще ничего, тоже было нельзя. И ему это очень не нравилось, потому что это было в корне неправильно и даже аморально.

Он толкнул дверь спальни и застал жену в одном полотенце. Она стояла у окна, чуть наклонившись вперед и что-то разглядывала за стеклом. Взгляд Олега скользнул по ее длинным обнаженным ногам, покрытым бронзовым загаром. Эти ноги совсем не были похожи на ноги Ани.

– Не спишь еще? – хмуро спросил Олег, гася все мысли о маленькой балерине.

– Нет, – развернулась к нему Наташа. – Не спится.

Она двинулась к мужу, призывно раскачивая бедрами. Олег смотрел с интересом. Полотенце скользнуло на пол, обнажая роскошное тело с крутыми бедрами и грудью на твердую троечку. Между ними никогда не было сумасшедшей страсти, но секс был регулярным, если Наташа не моталась по своим йога-турам или тренингам. Она обвила шею Олега руками и придвинулась к нему так близко, что острые соски впились в его кожу через тонкую ткань рубашки. Он смотрел на свою жену и убеждал себя, что все происходящее правильно, что никто другой не подходит ему лучше, чем Наташа, во всех смыслах, что они уже притерлись друг к другу, срослись и ни к чему это менять. Олег положил руки на бедра жены и улыбнулся. А Аня – это просто легкое временное помешательство, которое забудется к завтрашнему же утру.

Глава 6

К Ане вернулась былая легкость. Она снова танцевала легко, непринужденно, целиком и полностью отдаваясь музыке. Только теперь девушка представляла, что Олег Викторович наблюдает за ней и танцевала еще лучше, еще выше вскидывала ноги, сильнее прогибалась в пояснице, ровнее держала голову. Но мелодия заканчивалась. И Аня в студии по-прежнему оставалась одна. Но не сегодня.

– Ань, я даже не знала, что ты так можешь, – раздался за ее спиной восхищенный голос Светланы Борисовны.

Девушка испуганно оглянулась. Грудь ее еще тяжело вздымалась, поэтому заговорила она не сразу.

– Я не танцую, – ответила Аня поспешно и замотала головой.

– Как не танцуешь, если я сейчас видела? Это же было так… круто, Ань. Ты прячешь от нас свои таланты? Я вообще не понимаю, что ты со своими способностями делаешь здесь, – Светлана Борисовна прошла в зал и обвела жестом студию.

– Это я так, просто, – смутилась Аня.

– Ты обязательно должна выйти на сцену. Слушай, почему бы нам не придумать тебе танец, который ты бы танцевала со своей группой? А что? Учитель и ученицы.

– Нет, Светлана Борисовна, – робко улыбнулась девушка, отворачиваясь.

– Да почему нет, Ань? – никак не понимала та.

– Потому что я не танцую.

– Ты, что, стесняешься? – удивилась Светлана Борисовна, пытаясь заглянуть Ане в лицо.

Та дернула плечом.

– Ты непременно должна выйти на сцену! – твердо заявила женщина. – И даже танец придумывать не надо. Он у тебя уже готов.

– Светлана Борисовна, – попыталась возразить девушка, но это прозвучало слишком робко и неуверенно и тут же было прервано и отброшено.

– До концерта три недели, Ань. Я думаю, если мы добавим еще пару занятий в неделю, то девчонок можно будет научить. У нас даже есть на них костюмы, которые отлично сюда впишутся. Надо будет только тебе придумать костюм.

– Но ведь программа уже расписана, – Аня все еще сомневалась, но уверенность Светланы Борисовны уже начинала передаваться и ей. Она снова выйдет на сцену. Снова будет танцевать. Страх не справиться и счастье от того, что ее мечта сбудется хотя бы отчасти, будоражили девушку, разгоняя по венам кровь и учащая пульс. Сегодня она домой не шла – летела. Вот бы еще Олег Викторович увидел, как она танцует! И подарил бы ей цветы! Аня в красках даже представила, как бы это было. Он бы при всех поднялся на сцену и вручил ей огромный букет роз. Лучше, конечно, пионы, их она больше любит, но в декабре пионы не найдешь. И все бы ахнули и завидовали ей. А сама она умерла бы от счастья. И ей так хотелось быть на этом концерте идеальной, красивой, что едва придя домой, Аня тут же принялась обдумывать костюм, движения девочек, финал танца.

– Ты чего такая радостная? – спросил отец за ужином. – Все улыбаешься.

Мать настороженно зыркнула на нее.

– Светлана Борисовна предложила мне выступить на концерте с детьми.

– Еще не хватало танцевать в ДК, – тут же опустила с небес на землю мама.

– А что такого? – не понял отец. – Мне кажется, отличная идея. Зря Анька, что ли, отмотала в училище столько лет? Спину вон себе угробила.

– А ради чего тратить силы на этот концерт? Я понимаю, еще бы что-то стоящее было, а тут…, – женщина махнула рукой.

– Ну и что, – робко произнесла Аня. – Какая разница ДК или нет? Я станцую.

– Вот и правильно, – поддержал ее отец.

– Еще не хватало, чтобы ты инвалидом стала.

– Мам, это всего лишь один танец, – девушке было обидно, что самый дорогой человек ее не поддерживает.

– Один танец, – проворчала мать. – Потом тебя заставят плясать на всех концертах. Ты, что, клоун публику развлекать?

– А если бы я танцевала в Мариинке, там бы я не развлекала публику? – Аня никогда не спорила с матерью, но сегодня ее задело очень сильно.

– Там была бы другая публика, другой уровень, деньги, в конце концов. А здесь? Тебе заплатят за твой танец? Окажешься прикована к инвалидной коляске – никто спасибо даже не скажет.

– Ларис, да хватит уже. Что ты сразу о плохом? – пытался осадить ее мужчина.

– Это вы все в розовых очках живете, – взвилась мать. – Никогда реально не смотрите не жизнь. А мне потом расхлебывать. Кому ты потом будешь нужна, прикованная к постели? Я не вечная.

Аня вся сжалась от крика матери. Окрыленная идеей Светланы Борисовны еще пять минут назад, сейчас она была жестоко размазана об острые края реальности.

– Хватит, – отец впервые за всю жизнь повысил голос. Лариса вздрогнула и удивленно уставилась на мужа. – Что ты все зудишь и зудишь? Почему у Ани обязательно должно быть все плохо? Никто не заставляет ее плясать с утра до поздней ночи. И нет ничего позорного в том, чтобы выступать в ДК. Поэтому, дочь, я буду счастлив посмотреть, как ты танцуешь.

Аня робко улыбнулась, благодарная отцу за поддержку. Мать же плюнула и, отодвинув от себя тарелку, ушла в спальню.

– Перебесится, – махнул рукой мужчина и подмигнул дочери.

Жизнь Олега тоже текла своим чередом. В преддверии Нового года работы было много, поэтому в офисе он засиживался допоздна: просматривал отчеты, документы, продумывал стратегию компании. Ему хотелось двигаться дальше, не стоять на месте, попробовать что-то новое. Конференция в Питере подвернулась как нельзя кстати. Самолет приземлился рано утром. Шел мокрый снег. Олег устроился на заднем сиденье такси и достал телефон, чтобы проверить почту. Писем было много. Какие-то он откладывал на потом, на какие-то отвечал сразу. Почувствовав боль в затылке, поднял голову и бросил взгляд в окно.

– Мариинский, – восхищенно подумал Олег и тут же вспомнил юную балерину в черном купальнике. Он улыбнулся и посмотрел на часы. Его родной город уже просыпался. Она, наверное, тоже уже проснулась. Олег был уверен, что не в Анином характере спать до обеда. И, наверное, она уже бежит в свой ДК на репетицию.

– Хоть бы опять рукавицы не забыла, – мелькнули в его голове воспоминания о том, как он согревал руки девушки в своих. Ее пальчики были такие тонкие и аккуратные, а ладошки такие маленькие, что, казалось, будто его ладоней хватит, чтобы в них поместилась вся Аня целиком. Фантазия живо нарисовала Олегу эту картину, как Аня лежит на его руках: тонкая, доверчивая, красивая. Сердце его сжалось от нежности. И он зачем-то представил их вместе и тут же отбросил от себя эти мысли, как что-то гадкое, заразное, неприличное. Олегу стало не по себе. Он снова попытался читать письма, но сознание снова и снова подсовывало ему широко распахнутые наивные глаза Анечки.

– Анечка, – мысленно смаковал Олег ее имя. И все внутри него сжималось от этого, наполнялось трепетной нежностью и каким-то благоговением. Он никогда не позволил бы себе прикоснуться к ней так, как прикасается мужчина к женщине. Но ему нравилось думать о ней. Никогда прежде Олег не испытывал подобных чувств ни к одной из женщин, да и не было в его жизни женщин, похожих на Аню – таких же ясных, чистых, светлых. В его представлении она походила на ангела, только без крыльев, но обязательно в белом.

– Боже, докатился ты, Олег, – закрыл он глаза и покачал головой. – Уже о маленьких девочках думаешь. Сдурел на старости лет?

Но душа его уже тянулась к Ане. И он больше не мог заставить себя не думать о ней, тем более здесь, в Питере, где все почему-то навевало на мысли о ней. Но даже вернувшись в родной город, Олег продолжал мучиться. Теперь вдвойне – ведь Аня была где-то рядом. Он не видел ее. Пару раз даже специально проезжал мимо ДК, но тонкой фигурки на тротуаре не было. Олег злился на себя, раздражался. Разве мог он позволить себе претендовать на маленькую Анечку? Конечно, нет! Это было уму непостижимо. Это было противоестественно, дико, преступно. Но сильнее него. Олег теперь смотрел на всех женщин через призму маленькой балерины. Никто не мог вызвать в нем такого интереса, как Аня. Жена стала раздражать.

– Почему ты не можешь хотя бы раз поужинать со своим мужем? – выговаривал Олег Наташе, раздеваясь в спальне. Она смотрела на него удивленно.

– Олег, ты чего? Ты же всегда поздно приезжаешь.

– И что? – стянул он с себя рубашку. – Я, в конце концов, не на курорте был. Я работал, если ты не забыла.

– Но ты приезжаешь поздно, – Наташа никак не могла понять, какая муха укусила мужа.

– Но ты могла бы хотя бы ужин мне разогреть. Или не царское это дело?

– Олег, да что с тобой? – поднялась она с пуфика, на котором сидела перед зеркалом, уже готовая лечь в постель.

– Ничего, – он швырнул рубашку на кровать и ушел в ванную. Мозгом понимал, что не прав, но остановиться уже не мог. Ему хотелось тепла, ласки, внимания, не дежурного секса, а обыкновенного человеческого участия в своей жизни. Только Наташа была на это не способна. И он сам приучил ее к этому, сам довел. Так зачем же теперь требует другого? А ему хотелось другого.

Срывал свое раздражение Олег и на подчиненных. Женщины в офисе казались ему вульгарными, ярко накрашенными, излишне громко смеющимися. Все это делало их в глазах Олега уродливыми, некрасивыми. И он снова понимал, что не прав, что они всегда были такими, что на самом деле, если узнать каждую из них получше, то они вполне могут оказаться приятными личностями. Но ему не хотелось их узнавать.

– Полина, пожалуйста, впредь не надевайте такое короткое платье. Вы в офисе, а не на вечеринке в клубе, – отчитал Олег покрасневшую как рак секретаршу. Он не раз замечал, с каким вожделением она смотрит на него и всегда прекрасно понимал, почему все ее юбки и платья едва прикрывают задницу. Но сегодня его терпение лопнуло.

– Х-хорошо, Олег Викторович, – с трудом выдавила из себя девушка.

– Еще что-то? – спросил Олег с раздражением.

– Д-да, вот, – она протянула ему прямоугольник бумаги с разноцветными вензелями.

– Что это?

– Приглашение. На концерт.

– Какой еще концерт? – нахмурился Олег. И вчитался в текст. Его приглашали на концерт в местный ДК по поводу юбилея последнего. Пальцы его, державшие пригласительный билет, мелко задрожали и, чтобы скрыть это, он бросил прямоугольник разноцветной бумаги на стол.

– Они просили дать им ответ до завтра, – осторожно произнесла Полина, удивленно наблюдая за шефом. Ей показалось, что это приглашение его не то напугало, не то взволновало.

– Я подумаю, – ответил он коротко. – Можешь идти.

Когда за девушкой закрылась дверь, Олег снова взял в руки пригласительный билет. Она непременно будет на этом концерте – милая девочка Анечка. Жалко, что не будет танцевать. А ему хотелось снова увидеть, как танцует Аня. Он не понимал, почему она этого не делает, почему прозябает во второсортном ДК, а не блистает на сцене. Но было у него еще одно сокровенное желание. Оно родилось внезапно, сию секунду, и так взволновало Олега, что он снова отбросил в сторону приглашение и, закрыв глаза, сжал пальцами переносицу. Он хотел, чтобы Аня танцевала только для него. Чтобы больше никто не смел смотреть на нее. И чтобы никто не смел захотеть ее. От последней мысли Олегу стало жарко. Он пулей вылетел из кресла и, подойдя к окну, распахнул его настежь. В лицо ударил холодный порыв ветра вперемешку с колючими снежинками. Кожа мужчины мгновенно покрылась мурашками. Ему стало страшно.

До концерта оставалось два дня. Это были сумасшедшие два дня для Ани и всего ДК: бесконечные репетиции, прогонки, примерки, шлифовка последних штрихов, чтобы все было безупречно, чтобы зрители осталась довольны.

– Наш главный спонсор обязательно должен остаться доволен, – вещала на совещании Тамара Владимировна – директор ДК. И все ее три подбородка колыхались от волнения. Аня не знала, кто их главный спонсор, но понимала, что без его денег их ДК долго не протянет. Только благодаря ему они смогли закупить новую дорогую ткань на костюмы и свозить девочек на конкурс. А в планах был ремонт помещений. – Если он увидит хорошее шоу, то поймет, что не зря вкладывает в нас деньги.

Аня заволновалась еще больше, словно только на ней лежала вся ответственность за успех концерта. Она собиралась после совещания еще раз отрепетировать танец. Хотя он, по мнению, Светланы Борисовны и без того был идеальным. Но Ане все время казалось, что она может лучше, круче, эмоциональнее.

– Не загоняйся, Ань. Можешь переборщить и перегореть, – говорила ей хореограф. – И уже поздно что-то менять. Может все посыпаться.

Аня это понимала, но все равно чувствовала какую-то неудовлетворенность.

– Я последний раз сегодня. Недолго, – пообещала она.

– Ну, смотри сама. Тебе бы лучше отдохнуть. На ногах еле держишься. Прозрачная вон вся.

– Да нет, – улыбнулась Аня. – Я просто такая.

– Такая. Нарастить бы тебе кое-что, – окинула ее оценивающим взглядом Светлана Борисовна.

– Что? – не поняла девушка.

– От это и от это, – женщина показала на свою грудь и аппетитные бедра. Аня смущенно покраснела. – Ладно, пошла я. Сережку надо забрать от бабушки. Замучил он ее там уже. Не репетируй долго. Я тебе серьезно говорю.

– Хорошо, – пообещала девушка.

Она еще раз прошла танец, повторила несколько самых сложных движений и связок и, довольная собой, отправилась домой. Надо было лечь пораньше. Ведь завтра день обещал быть напряженным и очень волнительным. Уже засыпая, Аня подумала, как жалко, что Олег Викторович не увидит, как она танцует. Хотя что бы ему делать на концерте самодеятельности? Кто его туда пригласит? Сама бы она ни за что не решилась, даже если бы за это время встретила его где-то. Впрочем, Олега Викторовича Аня не видела ни разу с того самого вечера, когда он подвез ее домой.

Олег принял душ, натянул пижамные штаны и лег в кровать. Наташа рядом что-то смотрела в планшете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.