Адриана Херрера
Ты только мой
Роман

Adriana Herrera

One Week to Claim It All

* * *

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. Α.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

One Week to Claim It All© 2021 by Adriana Herrera

«Ты только мой»

© «Центрполиграф», 2024

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2024

Глава 1

Прислонившись к двери маленькой квартирки на Вашингтон-Хайтс, в которой жила со своей матерью, Эсмеральда на мгновение задержала дыхание. Из квартиры до нее доносились возбужденная болтовня и смех. Перед мысленным взором замаячили образы матери Ивелисс и трех тетушек, устроивших свои еженедельные посиделки, что вызвало усталую улыбку на лице девушки. Склонность дражайшей родительницы и тетушек к сплетням и непристойным шуткам всегда приводила ее в хорошее настроение. Всегда приятно слышать знакомые голоса, особенно после того ужасного дня.

Улыбка Эсмеральды померкла при мысли о предстоящем разговоре. Ведь придется признаться матери, да еще в присутствии тетушек, что ее проект был отклонен. В который раз. В этот раз отказ оказался куда болезненнее, чем раньше. Все дело в том, что Эсмеральда очень ощутимо приблизилась к воплощению своей мечты. Пилотный сериал, который она пыталась продвинуть почти два года, уже находился в нескольких шагах от того, чтобы его выпустили. Однако в последнюю минуту продюсеры отказались, заявив, что сюжет не имеет коммерческой привлекательности.

Эсмеральда разочарованно фыркнула, вставляя ключ в дверь и открывая ее.

– Привет, мама! – устало крикнула она из узкого коридора, ведущего в маленькую гостиную.

Она в задумчивости снимала обувь, вешала куртку. Их с мамой квартира казалась небольшой, однако в ней было достаточно места для них. Две спальни, гостиная и кухня. Недвижимость на Риверсайд-драйв весьма престижна в Нью-Йорке. Эсмеральда вздрогнула при воспоминании о том, как они очутились в этой квартире. Размышления о причинах, по которым им пришлось перебраться в этот дом, по-прежнему вызывали ее гнев, несмотря на то что с тех пор прошло десять лет.

– Эсмеральда, мы с тетушками здесь, – громко позвала мать, будто дочь находилась от нее где-то за тридевять земель.

Улыбка тронула губы, когда девушка вошла в гостиную и обнаружила четырех пожилых женщин, развалившихся на диване, каждая с бокалом вина в руке. Они, как всегда, разоделись, словно на праздник.

Впрочем, для ее матери и тетушек любой выход из дома без идеально подобранного наряда и полного макияжа абсолютно невозможен.

– Дамы.

Эсмеральда обошла всех, одарив каждую поцелуем в щечку. Предполагалось, что тетушки обсуждают книги по саморазвитию. Правда, обычно еженедельное обсуждение книг не затягивалось более чем на тридцать минут, остальное же время посвящалось поглощению охлажденного «Москато» и сплетням о делах дома, в Доминиканской Республике.

– Вижу, книжное обозрение идет хорошо, – поддразнила Эсмеральда, усаживаясь между матерью и тетей Ребеккой.

– Что они сказали? – поинтересовалась Ивелисс, игнорируя комментарий о книгах. Естественно, упоминание о деловой встрече Эсмеральды заставило тетушек воспрянуть духом.

Ей показалось или мама на самом деле несколько напряженная? Словно кто-то стер с лица жизнерадостную улыбку. Теперь оно приобрело оттенок неуверенности. Будто мать предчувствовала неприятности. Она, вероятно, подозревала, что переговоры у дочери оказались неудачными. Эсмеральда закрыла глаза и покачала головой, чувствуя себя побежденной.

– Они отказались.

Со всех сторон тут же понеслись слова ободрения. Мама обняла ее, тетушки тянулись к ней, чтобы похлопать по руке или по плечу, пытаясь успокоить.

– Их потеря, доча. Однажды эти тупицы дорастут до твоего уровня, правда, когда это произойдет, будет слишком поздно.

Эсмеральда, открыв глаза, заметила, насколько эта новость потрясла тетю Ребекку. Она ведь с самого начала слывет поклонницей Эсмеральды номер один. Даже в те времена, когда племянница снимала короткометражные фильмы о событиях по соседству на телефон, Ребекка всегда усаживалась и смотрела, полностью сосредоточившись на ее творениях. И кстати, никогда не стеснялась давать советы.

– Спасибо, тетя. И вообще, хватит обо мне. Сегодня произошло что-нибудь интересное?

Эсмеральда очень устала и была благодарна близким за любовь, понимание и поддержку. Хотя при этом слишком измучена, чтобы вдаваться в бессмысленные доводы продюсеров по поводу отказа.

К удивлению девушки, тетки не заставили ее рассказывать о встрече. Более того, перевели выжидающие взгляды на ее маму. Та же, в свою очередь, выглядела так, словно намеревалась угостить дочь изрядной порцией доминиканского чувства вины. Эсмеральда собралась с духом:

– Что случилось, мама?

Ивелисс ответила не сразу. Сначала, наклоняясь, прихватила что-то со стола. Белый конверт. Она протянула его дочери. Эсмеральда нерешительно взяла конверт. Атмосфера в комнате накалялась. Тетушки уставились на листок бумаги так, будто это была бомба замедленного действия. Время словно замерло. В этот момент Эсмеральда заметила, что старинные часы, которые Ивелисс никогда не снимала, исчезли с руки матери и поблескивали в свете маленькой лампы на столе. Золотые часы. Подарок отца. Даже после всего, что он сделал, Ивелисс заботилась о часах, как о редком сокровище.

– Вот, пришло сегодня. Это для тебя, доча.

Слова матери вывели Эсмеральду из задумчивости. Она прищурилась, увидев подпись в левом верхнем углу конверта, узнала имя адвоката, который занимался имуществом отца.

Взяв конверт у матери, Эсмеральда заметила, что он разрезан.

– Мама! – возмущенно отчитывала она, доставая бумагу.

Ивелисс пожала плечами, даже не пытаясь каяться.

– Это произойдет завтра, Эсмеральда.

Матери не было нужды говорить, что именно произойдет. Эсмеральда уже знала. В самом верху дорогой канцелярской бумаги крупным черным шрифтом были выведены слова «последнее уведомление».

Со дня смерти Патрисио Самбрано – ее отца – прошло одиннадцать месяцев и двадцать семь дней. С тех пор как Эсмеральда, к ужасу его жены и других детей, узнала, что в своем завещании отец прописал пункт, согласно которому дочь должна была стать президентом и генеральным директором телестудии, которую Патрисио превратил в империю стоимостью миллиард долларов. Его последнее желание – оставить дочь, которую он большую часть ее жизни едва признавал, у руля своей компании. Эсмеральда по-прежнему не могла до конца в это поверить, изо всех сил стараясь игнорировать все это, когда мать пыталась совать ей в руки уведомления, которые после смерти отца приходили каждый месяц. Не вступая в наследство, девушка при этом не отказывалась от него. И вот теперь время на принятие решения почти истекло.

Патрисио Самбрано начинал с малого в 70-х, продюсируя несколько радиопостановок и новостных шоу на испанском языке для латиноамериканской аудитории Нью-Йорка. Шоу мгновенно становились сенсацией.

Вскоре он понял, что люди хотят видеть свои истории на экране, и в течение следующих пятнадцати лет привносил латиноамериканскую жизнь на американское телевидение. Он был новатором в деле популяризации культуры, смелым и непримиримым. В конце концов, «Студия Самбрано» стала первой полностью испанской телестудией в Соединенных Штатах. Словом, отец из ничего лишь с помощью своей изобретательности и необузданного таланта создал шедевр.

Афродоминиканец, едва окончивший шесть классов!

Он сделал это!

Однако, каким бы талантливым бизнесменом он ни слыл, личная жизнь Патрисио была беспорядочной и недисциплинированной. И Эсмеральда, естественно, явилась результатом одного из самых хаотичных периодов в жизни новоявленного продюсера. Всего через несколько недель после помолвки с дочерью доминиканского финансиста он женился на ней, обретя хороший источник дохода для студии. Смелый шаг, ничего не скажешь! Зато Патрисио получил ресурсы, необходимые для полной реализации своей мечты. Тем не менее этот его шаг стал неожиданностью для всех.

Особенно для матери Эсмеральды, которая состояла в отношениях с ним на протяжении почти пяти лет. Она узнала о свадьбе из вечерних новостей Самбрано. И, будучи беременной Эсмеральдой, поняла, что мужчина, которого она любит, никогда не собирался создавать с ней семью. Ивелисс, опустошенная таким предательством, наконец призналась Патрисио, что ждет ребенка. Он пообещал, что обеспечит ее финансово, при этом не планирует становиться отцом внебрачным детям. И по крайней мере, в этой части он оставался верен своему слову. Неожиданно, спустя двадцать девять лет, в течение которых он почти не общался с дочерью, Патрисио пренебрег своими законными женой и детьми, чтобы передать внебрачной дочери высшую должность в «Самбрано». Будто это должно было компенсировать двадцать девять лет ощущения, что она ничего для него не значит.

Тем не менее отец заплатил за образование, которое дало Эсмеральде знания об индустрии, необходимые для управления студией. Как бы она ни пыталась убедить себя в том, насколько ей все равно, думает о ней отец или нет и что именно думает, она выбрала именно Университет Южной Калифорнии из-за их кино- и телепрограмм.

Решив поступать в аспирантуру, Эсмеральда получила степень МВА со специализацией в области развлечений. Несмотря на то что большую часть жизни отец ее игнорировал, она очень нуждалась в его одобрении. Правда, справедливости ради, она никогда не искала его протекции, откровенно демонстрируя дражайшему родителю, что не нуждается в нем, желала забраться на самую вершину его индустрии без него. Девушка ни разу не доставила отцу удовольствия просьбами о помощи. Ей в голову не приходило, что он когда-нибудь ее да заметит. А вот поди ж ты, его последнее желание выразилось в том, чтобы передать ей свое наследие.

Да, Эсмеральда могла бы сделать так много в качестве президента «Самбрано», но не ценой продажи себя. Ее гордость чего-то да стоит. Опять же, нет гарантии, что Патрисио просто хотел вернуть свои инвестиции в виде образования Эсмеральды, обеспечив таким образом будущее студии.

– Ах, ты здесь, моя дорогая. – Мягкий голос матери прорвался сквозь суматошные мысли Эсмеральды.

Когда она снова посмотрела на бумагу, ее охватило чувство вины. Бумага словно жгла пальцы, хотя имела все юридические основания стать шансом Эсмеральды воплотить все свои планы. Только вот помощь отца всегда стоила дорого, и ценой, как правило, оказывалась задетая гордость дочери.

– Мама, это шутка. Просто очередной выпад отца с целью поставить меня на место, не более. Его жена и дети этого не потерпят.

Мать и тетки отреагировали на ее умозаключения хором кудахтанья и покачивания головами. Тетя Йокаста опомнилась раньше, чем мать.

– Для тебя не секрет, дорогая, что я никогда не могла сказать ничего хорошего об этом гаде. – Йокаста не стеснялась в выражениях и на все лады склоняла Патрисио Самбрано за то, как он обошелся с Эсмеральдой и ее мамой. – Однако этот самый гад не стал бы рисковать своей компанией, доказывая свою правоту. Думаю, он переступил через голову женушки и назначил тебя главной, так как это, по его мнению, лучше для компании.

Вмешалась даже тетя Зинаида, которая обычно молча наблюдала за всем происходящим.

– Патрисио всегда был безжалостен, когда дело касалось его бизнеса, – заявила она, а остальные закивали. – Во всяком случае, я предполагаю, что он присматривал за тобой и твоей работой. – Она наклонилась, потянула Эсмеральду за локон, тем самым заставив ее улыбнуться. – Я ненавидела этого осла, да упокоится он с миром. – При этом тетушки дружно перекрестились, будто секунду назад не проклинали этого человека. Эсмеральда и улыбнулась бы их нелепости, но едва могла пошевелиться от противоречивых эмоций, бушующих в ней.

– Хорошо это или плохо, но он на первое место всегда ставил свою студию. – Утверждение Зинаиды вызвало шквал кивков со стороны пожилых женщин. – Думаю, он выбрал на пост президента и генерального директора тебя потому лишь, что ты подходишь для этой должности.

– Его жена превратит мою жизнь в сущий ад, – горевала Эсмеральда.

Кармелина Самбрано всегда не прочь унизить ее. Заявление дочери вернуло в обсуждение Ивелисс.

– Она, конечно, попытается, но ведь ты можешь ей противостоять. – От матери исходила уверенность. – Кроме того, это ты будешь главной в студии.

– Вот не знаю, мама.

Даже мысль о том, что ее отвергнут жена и дети отца, заставляла девушку чувствовать себя маленькой.

Ивелисс издала еще один кудахтающий звук и притянула дочь ближе к себе.

– К черту их. Иди туда завтра, займи свое место. Используй эту возможность, чтобы осуществить свою мечту.

В груди Эсмеральды затеплился уголек надежды. И почему-то тоски от слов матери. Ивелисс, безусловно, права, последние пять лет Эсмеральда выматывала себя, безуспешно пытаясь сдвинуть свои проекты с мертвой точки, но так и не смогла добиться успеха. Все ее идеи считались недостаточно «коммерческими» или приемлемыми для «основной» аудитории. Она устала оттого, что перед носом захлопывали двери из-за ее нежелания идти на компромисс. В качестве главы «Студии Самбрано» она смогла бы воплотить в жизнь свою мечту. Устраивать шоу, которые отражали бы все грани латиноамериканской культуры. Если, конечно, ее не выживет оттуда Кармелина.

– Мама, эта женщина никогда не позволит мне остаться во главе компании, а я не хочу опускаться до ее уровня.

Ивелисс слыла замечательной матерью, нежной и доброй, а когда было нужно, становилась бойцом. Упоминание о старом враге разожгло огонь в ее глазах.

– Кармелина не будет знать, как бороться с тобой, детка. Эта женщина никогда в своей жизни не работала ни дня. Когда ты войдешь туда – умная, компетентная, полная свежих идей, – совет директоров встанет на твою сторону.

Теперь уголек превратился в крошечное пламя в груди Эсмеральды, подпитываемое материнской верой. Как бы то ни было, но у нее есть кое-какой опыт, она научилась не доверять ничему, что когда-либо получала от отца.

– А разве правление уже не выбрало кого-нибудь? Мать отвела глаза в ответ на ее вопрос, и это озадачило девушку.

– Мама!

Эсмеральда вновь просматривала бумагу в поисках того, о чем не говорила мать. Добравшись до самого последнего абзаца, она все поняла. Ее тело вспыхнуло жаром и холодом, просто от прочтения этого имени. Черным по белому обозначался последний аргумент, необходимый ей, чтобы прыгнуть в океан неподходящих решений.

– Он? – коротко спросила она, краем глаза отследив, как вздрогнула мать.

Родриго Альманзар, протеже отца, человек, который в течение многих лет был единственной ниточкой, связывающей ее с Патрисио. Мужчина, которому Эсмеральда отдала сердце и тело. Этот негодяй предал ее, когда она нуждалась в нем больше всего. Мужчина, одно имя которого по-прежнему было способно заставить ее страдать от тоски и дрожать от ярости. Почему по прошествии стольких лет боль не утихла? Этот высокий, мускулистый высокомерный ублюдок, вероятно, надеялся, что Эсмеральда позволит своей гордости принять решение за нее. Собственно, она бы именно так и поступила, но в этом случае президентом и генеральным директором станет этот сукин сын.

Родриго предал ее, только чтобы продолжать оставаться комнатной собачкой ее отца. Теперь она возьмет то, за что тот продал свою душу. Как раз в тот самый момент, когда он уверен, что наконец-то получил все это.

– Вообще-то ты права. – Эсмеральда почувствовала жар в животе – признак, предшествующий ее опрометчивым поступкам; тетушки и мать смотрели на нее с разной степенью предвкушения. – Я уже много лет твержу о том, что, если бы мне дали шанс сделать собственный ход, я бы без колебаний им воспользовалась. Это не совсем то, на что я надеялась, но завтра у «Самбрано» появится новый президент и исполнительный директор.

Мать с подозрением посмотрела на дочь, вероятно теряясь в догадках о том, что именно изменило ее мнение.

Зато тетя Йокаста восторженно воскликнула:

– Слушай, Ивелисс, чего бы я только не отдала, чтобы увидеть выражение лица Кармелины, когда завтра Эсмеральда войдет в зал заседаний!

Девушка криво улыбнулась тете, мысленно тем не менее устремляясь к другому потрясенному персонажу, чью вытянутую физиономию с нетерпением мечтала увидеть.

Глава 2

Родриго Альманзар смотрел на себя в зеркало. На нем была дорогая дизайнерская одежда, которую он заказал специально для этого дня, потратив пятьдесят тысяч долларов на костюм, в котором возглавит компанию.

Конечно, он бы хотел, чтобы его назначение на пост главы «Студии Самбрано» случилось не в результате смерти Патрисио. Вспышка горя притупила предвкушение, которое он испытывал всю неделю. Лучший друг отца, Патрисио стал для Родриго больше чем наставник, научил всему, что он знал о бизнесе. У Патрисио было много недостатков, но, даже когда он, казалось, был одержим желанием оттолкнуть всех в своей жизни, связь с Родриго оставалась сильной. Даже после того, как это стоило Родриго женщины, которую он любил.

«Верен до безумия», – всегда говорила его мать, и, возможно, когда дело касалось Патрисио, это было правдой. Однажды ночью в свои последние дни, некогда сильный, а теперь истощенный болезнью, Патрисио признался, что Родриго напоминает ему самого себя. Тот отвергал это, но глаза Патрисио светились от любви и гордости. Та же привязанность и гордость удерживали Родриго, даже когда он ненавидел поступки Патрисио. Иногда ему казалось, что пребывание в этой компании уничтожает его душу. Подобный ход мыслей привел его к единственному человеку, о котором он избегал думать в течение нескольких дней.

На самом деле, нескольких недель. С тех пор как управляющий имуществом предпринял последнюю попытку связаться с Эсмеральдой Самбрано-Пенья с целью узнать, собирается ли она выполнять последнюю волю своего отца, возьмет ли на себя управление «Студией Самбрано». Родриго не нарушал правила, даже когда на то были веские причины. Однако после почти годового игнорирования звонков исполнителя решил, что подобного ответа достаточно. Независимо от того, насколько сильно хотел официально стать президентом и генеральным директором, он проявил должную осмотрительность. И сегодня никто не смог бы обвинить его в манипуляциях обстоятельствами.

Черт возьми, он изо всех сил старался, чтобы Эсмеральда получила шанс претендовать на эту должность! Однако после споров с Кармелиной Самбрано в течение целого года Родриго засомневался. У Эсмеральды не хватит темперамента противостоять этой гадюке и своре ее дружков. Вдова Патрисио будет ждать своего часа, когда Эсмеральда потерпит фиаско, чтобы забрать дело всей жизни своего покойного мужа и продать его по частям тому, кто больше заплатит.

Нет, милая, кроткая Эсмеральда не готова к такому бою.

Родриго прочистил горло, оглядывая комнату. Штаб-квартира «Самбрано» располагалась в центре Манхэттена, в здании 1920-х годов в стиле ар-деко. Патрисио скрупулезно восстанавливал оригинальную лепнину, а уж зал заседаний и вовсе стал жемчужиной представительского этажа. Огромное пространство с видом на Центральный парк.

Стены были отделаны деревянными панелями, что придавало комнате теплую атмосферу. В качестве самого примечательного экспоната выступал стол, этакое столетнее чудовище, за которым усаживались двадцать четыре человека. Идеальный овал из цельного дуба со столешницей из итальянского розового мрамора. Патрисио, потакая своей прихоти, приобрел его в 70-х годах на распродаже недвижимости и хранил на складе, пока не расширил бизнес настолько, чтобы выставлять сей экспонат на всеобщее обозрение. Когда Патрисио купил его, студия только начинала свою работу, и приобретение это, должно быть, выглядело безрассудно, высокомерно. Патрисио выполнил обещание, данное столу, построил империю, соответствующую его величию. И в настоящее время стол соответствовал статусу.

Будь проклят Родриго, если позволит жадности вдовы пустить все это прахом!

В роскошных креслах из бордовой кожи восседали все десять членов исполнительного совета. Еще в трех расположились Кармелина и ее дети, Перла и Оникс. Какой бы порочной ни была Кармелина, дети своим цинизмом превзошли свою мать. Их, казалось, ни в малейшей степени не волновала судьба семейного наследия. Перла все свое время посвящала путешествиям. Что же касается Оникса, он и вовсе вспоминал о существовании студии только тогда, когда хотел получить приглашения на вечеринки знаменитостей.

Бесполезные. Все они.

Но сейчас Родриго станет главным. Он шел к этому в течение многих лет. Неявка Эсмеральды, казалось, устранила одну из загвоздок.

Родриго интуитивно ощутил, что пора начинать встречу. Теоретически у наследницы Патрисио в распоряжении еще час, чтобы занять свое место. Хотя к тому времени, как они доберутся до этой части повестки дня, время уже выйдет.

– Леди и джентльмены. – Голос Родриго разнесся по всему пространству. – Благодарю вас за то, что пришли сегодня. Патрисио мне был как отец. – Тут даже Перла и Оникс оторвали глаза от своих телефонов, обратив внимание на Родриго. Он проигнорировал насмешку Кармелины и сосредоточился на людях, которые, как и он, были озабочены тем, чтобы дело всей жизни не пошло коту под хвост. – Я горжусь тем, что сегодня официально возглавлю «Самбрано», и надеюсь, что вместе мы сможем создать будущее студии, которым Патрисио мог бы гордиться.

Его пульс участился, когда до него дошли слова, которые он произнес. Это происходит на самом деле. Шестнадцать лет неустанной работы, жертвования своей личной жизнью ради компании окупились тем, что всегда являлось его целью: стать президентом и генеральным директором студии. Возможно, он не носит фамилию Самбрано, зато вложил в компанию душу и сердце, а теперь поведет ее в будущее. Некоторые люди в этом зале иногда шутили, что Патрисио хирургическим путем удалил Родриго эмоции, прежде чем назначить его контент-директором. Родриго не обращал внимания. Восемь лет назад, получив эту должность, он был самым молодым директором в индустрии, а когда занял пост временного генерального директора – после того, как болезнь Патрисио вынудила его уйти в отставку, – стал одним из самых высокооплачиваемых латиноамериканцев во всех сферах развлечений. Он превратился в мультимиллионера, а теперь возглавлял компанию стоимостью миллиард долларов. Некоторые присутствующие в этом зале ненавидели его, потому что сами хотели оказаться на его месте.

Но Родриго не станет извиняться за то, как сюда попал.

– Самбрано всегда был уникален в своем бизнесе, и мой план состоит в том, чтобы продолжить эту традицию.

Родриго обрадовался, услышав одобрительные возгласы некоторых присутствующих. Иные, правда, хранили молчание. Ничего не поделаешь, тема спорная. Вопрос о том, в каком направлении двинется «Самбрано» в следующем десятилетии, вызывал горячие споры. Одни хотели оставить все, как есть, другие мыслили новаторски. По их мнению, в эту новую эру потокового вещания необходимо становиться более конкурентоспособными.

Собрание было прервано.

Дверь в зал заседаний внезапно распахнулась.

Вход находился за пределами видимости Родриго. Однако, прежде чем он обернулся, шокированные взгляды тех, кто сидел лицом к двери, дали ясное представление о том, кто пришел.

– Прошу прощения за опоздание. Поезда в центре города сегодня вышли из графика.

Удивленные вздохи, а в случае Кармелины что-то очень напоминающее рев, подтвердили личность вошедшего. Десять лет – не такой уж большой срок, чтобы забыть голос человека, который когда-то много значил для Родриго. Этот голос с хрипотцой – голос Эсмеральды – он узнал бы где угодно. Он всегда думал, что ее голос был хриплым от слишком громкого смеха или пения. Правда, сейчас она вовсе не смеялась. К тому времени, когда Родриго повернулся, девушка уже стояла перед ним. Совсем не та девушка, которой он разбил сердце. Тогда она была так прекрасна, невероятно красива. Кто бы устоял! С роскошными коричнево-золотистыми локонами, ниспадающими на плечи, безупречной кожей цвета доминиканского красного дерева. И эти ее глаза, ставшие его погибелью, большие карие глаза, которые всегда видели слишком много.

С этой женщиной Родриго наделал ошибок, которые будут преследовать его всю оставшуюся жизнь. Слишком много, чтобы вспоминать их сейчас, особенно когда ее приезд вот-вот разрушит его тщательно продуманные планы.

Это была уже не та неуверенная в себе, чувствительная девушка, в которую он влюбился много лет назад. Та, которая смотрела на него, как на мужчину мечты. Та, в чьем мягком теле он терялся снова и снова. Женщина, стоявшая сейчас перед ним, излучала уверенность, смотрела на него с открытой враждебностью.

Эта Эсмеральда точно знает, какой эффект производит на него.

– Родриго.

Кто бы мог подумать, что одно лишь слово способно нести в себе столько презрения. Неплохое напоминание о том, что ему нужно принять эту игру. История с Эсмеральдой Самбрано-Пенья уже в прошлом. А позволить прошлому омрачить будущее для него недопустимо. Однажды Родриго почти позволил своим чувствам к ней разрушить свою карьеру. Больше подобной ошибки он не совершит. Не важно, насколько сильно его настораживало ее присутствие. Ее появление не должно было стать неожиданностью. Ожидание встречи дамокловым мечом висело почти год, с тех пор, когда исполнитель завещания Патрисио собрал их всех в этой же комнате и сбросил на них бомбу века. Тем не менее реакция на Эсмеральду застала Родриго врасплох. Все внутри его изнывало от желания оказаться как можно ближе к этой женщине.

Однако, когда он взглянул на нее, на дерзкие глаза, решительный изгиб рта, многое прояснилось. Он не мог недооценивать ее.

– Я вижу, вы начали без меня.

Эсмеральда явно пыталась спровоцировать его. Сарказм сочился из каждого ее слова. Полные губы сжались в жесткую линию. Глаза, в прошлом смотревшие на него с таким обожанием, теперь были холодными и отстраненными, будто она видела его насквозь. Да и сама Эсмеральда выглядела убийственно. Черный костюм сидел на ней как влитой. Даже сейчас, прекрасно понимая, что ее приезд вот-вот перевернет все с ног на голову, Родриго не мог не заметить соблазнительных изгибов ее тела.

За последние десять лет он миллион раз твердил себе, что сможет справиться с ее презрением. Что принял правильное решение – правильное для обоих, – оттолкнув ее. Теперь же, спустя мгновение после ее столь эффектного появления, он явственно осознал, что все это время лгал себе. Правда в том, что он по-прежнему питает слабость к Эсмеральде. А такие люди, как он, не имеют права позволять, чтобы ими управляли. Очень уж они уязвимы.

Он так похож на своего отца. Дражайший родитель был таким же недисциплинированным, не способным держать себя в узде. И это стоило их семье всего. Родриго много лет назад пообещал себе, что никогда не пойдет по его стопам, и не позволял страстям управлять разумом, даже когда пришлось стать безжалостным к единственному человеку в мире, которого никогда не хотел обидеть. Однажды он уже проделал такое. И это почти добило его, но он выжил, и теперь сделал бы это снова.

– Вот уж никогда бы не подумал, что ты склонна к театральности, Эсмеральда.

Родриго понимал, что ведет себя как последний ублюдок. Хотя, если она хочет занять эту должность, он будет обращаться с ней так же, как с любым другим соперником. Никаких привилегий.

Услышав его голос, Эсмеральда резко повернулась, а когда снова остановила на нем взгляд, выражение ее лица изменилось. Похоже, Эсмеральда не оставила прошлое в прошлом, значит, надо держать себя в узде. А у него, как назло, скрутило желудок, и кровь с ревом застучала в висках. Ничего не поделаешь, все дело в разочаровании от разрушенных планов.

Родриго на собственном горьком опыте научился держать эмоции в узде, не позволяя им вторгаться в его профессиональную жизнь. Кармелина и ее дети, да даже Эсмеральда, могли бы сейчас закатывать истерики, а он никогда бы не позволил себе вспышек гнева. И не мог больше ни секунды зацикливаться на нежном рте Эсмеральды, пустившись в воспоминания о том, что она умудрялась им вытворять.

– Такой вспыльчивый, Родриго. – Эсмеральда прищелкнула языком, насмешка сочилась из каждого слова, слетавшего с ее губ. – Ты расстроился, потому что я пришла, чтобы испортить твою коронацию? Думаю, никому и в голову не приходило, что я действительно могу взяться за эту работу. Все в порядке, – улыбнулась она, поворачиваясь к Кармелине Самбрано, которая практически вибрировала на своем месте в дальнем конце стола. – Я введу всех в курс дела, как только официально вступлю в должность президента и генерального директора.

С этими словами Эсмеральда подошла к тому самому месту, которое собирался занять Родриго, и села.

– Неужели вы позволите разводить здесь этот цирк!

Крик безудержного возмущения вдовы напомнил Родриго, что в комнате есть и другие люди. Он подошел к Эсмеральде, полный решимости взять этот фарс под контроль. Будто все это касалось только их, будто и не было тысяч рабочих, средства к существованию которых зависели от людей, собравшихся здесь. Он понятия не имел, какую игру затеяла Эсмеральда, но не собирался мириться.

– Эсмеральда, какого черта ты делаешь?!

На мгновение с нее сползла маска. И в это мгновение Родриго понял, что его тон удивил Эсмеральду. И в это мгновение он заколебался, охваченный желанием успокоить ее. Однако взял себя в руки.

– Ты должна понимать, что это неуместно, – выдавил он, пытаясь сохранять ровный тон, – существуют определенные временные рамки, определенные процедуры. Ты не понимаешь.

– Нет, – Эсмеральда резко вскочила со стула, – я все прекрасно понимаю. Завещание в силе еще целых, – она посмотрела на часы, – тридцать две минуты.

Она стояла так близко, что он заметил крошечную капельку пота, собравшуюся между ее грудей, и возненавидел себя за пульсацию вожделения, пронзившую его.

– Я вступаю в должность президента и генерального директора «Самбрано», и, если это повлияет на ваши или чьи-либо еще планы, – это Эсмеральда адресовала своим сводным брату и сестре, которые сидели разинув рот, – это ваша проблема, не моя. Итак, на каком пункте повестки дня мы остановились?

С этими словами она безмятежно села, а Родриго так и остался стоять.

Высокомерие Эсмеральды по идее должно было вывести его из себя. Но, черт возьми, вместо этого забыть все на свете его едва не заставила волна необузданной страсти. Даже руки чесались, так хотелось прикоснуться к ней, завладеть ее ртом, понять, по-прежнему ли он сладкий на вкус, каким Родриго его помнит. Он с трудом подавил это желание. В конце концов, ему хорошо удается подавлять эмоции. В последние дни своей жизни его мать сказала, что из-за работы Родриго потерял себя, и она не узнает человека, которым он стал. И это было бы больно, если бы не было правдой. Родриго давным-давно понял, что отрицать реальность тяжелее, чем принять и научиться жить с ней.

– Я не планирую проигрывать эту битву, Эсмеральда. Уверен, ты многое узнала об индустрии, разыскивая места съемок.

Ненависть в ее глазах заставила бы съежиться человека поменьше, но Родриго в такие моменты буквально расцветал.

– Может быть, ты и считаешь себя специалистом в киноиндустрии, но считать себя специалистом и быть им – не одно и то же. А я знаю об этой компании все. – Он заметил, как к ней подкралась неуверенность. Но он без устали убеждал себя, что ее эмоции – не его проблема. Он готовился к этому моменту всю свою профессиональную жизнь, и будь оно все проклято, если упустит его сейчас! И не важно, насколько сильно Эсмеральда Самбрано-Пенья действует ему на нервы.

Глава 3

«Держись, Эсмеральда. Ты сможешь справиться с этим!» Эта мантра крутилась у нее в голове с того момента, как она переступила порог студии. Она понимала: то, что произойдет в зале заседаний, будет пугающим. Она даже ожидала откровенной конфронтации. Не ожидала только того, насколько тревожно будет находиться в этой комнате, учитывая, что Родриго не на ее стороне.

В тех редких случаях на протяжении многих лет, когда Эсмеральда была вынуждена навещать отца, Родриго всегда старался быть где-то поблизости. Артуро, отец Родриго, был хорошим другом ее матери. Хотя нет, Артуро был больше чем другом. Он заступился за Ивелиссу, когда Кармелина навела на нее напраслину. А когда Кармелина попыталась вытеснить из игры Эсмеральду, Артуро стал и ее защитником. Когда Артуро не стало, Родриго принял эту роль на себя. В течение многих лет являлся для Эсмеральды единственным каналом связи с Патрисио Самбрано. Он вообще долгое время был ее опорой. Потом стал ее любовником. Даже больше чем любовником. А потом бросил ее из-за своей глупой преданности ее отцу.

Рассматривая Родриго, Эсмеральда дышала сквозь боль, перекрывавшую воздух в легких. Его предательство по-прежнему причиняло ей острую боль. А еще она презирала себя за то, что все до сих пор желала Родриго.

Тогда, десять лет назад, Патрисио выселил их с мамой из квартиры, в которой они жили с самого ее рождения. Родриго, вместо того чтобы поддержать, сказал тогда, что не может позволить себе отвлекаться, а она и их отношения – отвлекающий фактор. Подобные слова непростительны. И Эсмеральда никогда не простит этого мужчину.

Она собиралась недвусмысленно дать ему понять, что без колебаний заберет у него эту работу, поскольку так же научилась быть безжалостной, как вдруг кто-то с другого конца комнаты позвал ее по имени.

– Эсмеральда. Повернись и посмотри на меня.

Давно она не видела Кармелину Самбрано и ничего о ней не слышала, однако голос этой женщины не забудет никогда.

Ей потребовалось мгновение, чтобы удержать маску бесстрастного презрения, которую она нацепила. Она знала, что эта женщина порочна и без колебаний унизит ее.

Незаконнорожденный ребенок, которого Кармелина пыталась вычеркнуть из жизни Патрисио почти тридцать лет, теперь здесь и угрожает всему, что ей дорого. Ничего, пусть злится, сколько угодно, обзывается, устраивает сцену. Это не изменит завещания Патрисио.

– Ну, естественно, я повернулась и посмотрю на тебя, – протянула Эсмеральда, поворачиваясь лицом к вдове своего отца. – И хочу, чтобы ты внимательно посмотрела на меня, Кармелина. Ты так усердно притворялась, что меня не существует, возможно, даже начала в это верить. Теперь тебе будет несколько труднее игнорировать меня, не так ли?

Вдова отца резко вдохнула, а когда попыталась взять себя в руки, у нее аж прическа подпрыгнула.

– Тебе это с рук не сойдет, – шипела Кармелина сквозь стиснутые зубы.

– Посмотрим. – Эсмеральда понимала, что оказывает на пожилую женщину давление, видела по ее глазам, что та вот-вот взорвется, но ей пришлось столько вынести, а потому она не намерена отступать. – С этого момента все будет немного иначе.

На мгновение показалось, будто в глазах Родриго мелькнул проблеск чего-то напоминающего гордость. Эсмеральда чувствовала, что все взгляды в комнате устремлены в ее сторону.

– Итак. – Она ни к кому конкретно не обращалась. – Как мы собираемся это сделать?

Прежде она никогда не бывала в зале заседаний, однако, несмотря ни на что, знала каждого человека за столом. Не только потому, что это компания ее отца, но и потому, что совет директоров «Самбрано» пестрел самыми известными в латиноамериканском бизнесе именами. Да, кроме того, эти двое. Перла и Оникс Самбрано. Впрочем, они торчали тут только из-за своей фамилии. Она не видела их с тех пор, как те были детьми, но с первого взгляда заметила поразительное сходство себя с ними. Тот же нос, те же густые брови. У Перлы немного веснушек на щеках, как и у Эсмеральды.

– Мисс Самбрано.

Взгляд Эсмеральды переместился на человека, позвавшего ее по имени.

Она узнала Октавио Нуньеса – авторитетного человека на испанском телевидении на протяжении десятилетий. Октавио появился в студии вскоре после того, как телеканал начал вещание на национальном уровне, и стал первым испаноговорящим ведущим вечерних новостей в истории американского телевидения. И вот теперь он – член правления «Самбрано», точнее, председатель правления. А также двоюродный брат Кармелины.

Интересно, чего от него ожидать. Эсмеральда понятия не имела.

– Самбрано-Пенья, – уточнила она, сфокусировав взгляд на мужчине, который встал, чтобы обратиться к ней.

Выражение его лица было настороженным – не дружелюбным, но и не враждебным. Ей хотелось перевести взгляд на Кармелину, понаблюдать, как она смотрит на брата.

Как вдруг позади нее раздался шепот:

– Они ненавидят друг друга. Октавио, на чьей бы стороне ни была Кармелина, она примет другую сторону.

Родриго. Эсмеральда наклонила голову, отмечая то, что он сказал, но промолчала.

Октавио заговорил вновь:

– Добро пожаловать. Это сюрприз. После того как все наши попытки связаться с вами не увенчались успехом, правление предположило, что вы не заинтересованы.

Кармелина сделала попытку встать, но что-то ее удержало. И тут Эсмеральда заметила руку Перлы на руке своей матери. Октавио не удостоил кузину даже взглядом, его внимание было приковано к Эсмеральде.

– Желание вашего отца, чтобы вы приняли на себя роль президента и генерального директора студии, стало неожиданностью для всех нас.

За столом послышался гул согласия. Обнадеживающе.

– Вы молоды, – продолжал Октавио, – тем не менее ваш опыт работы на телевидении и в кино впечатляет. – На этот раз он действительно бросил взгляд в сторону Кармелины. – Ни для кого не секрет, что в последние несколько лет Патрисио не сходился во мнениях с советом директоров по некоторым вопросам, но по большей части мы все заинтересованы в том, чтобы делать то, что лучше для «Самбрано». Ваш отец предоставил совету директоров свободу выдвигать некоторые условия относительно того, как оценить, подходите ли вы для этой работы.

Эсмеральда услышала нерешительность в голосе Октавио, и страх пронзил ее, как свинцовый шар. Какими бы ни были эти «условия», она им не рада.

– И еще кое-что. Патрисио попросил, чтобы его личная доля в компании – двадцать пять процентов от общего количества акций, если быть точным – находилась в доверительном управлении до тех пор, пока вы не решите выполнить его пожелания.

– Что это значит? – в замешательстве недоумевала Эсмеральда, больше не заботясь о том, как звучит ее голос.

Октавио ободряюще улыбнулся и подвинул к ней папку.

– Это означает, что теперь вы являетесь владельцем двадцати пяти процентов «Самбрано». Семьдесят пять процентов принадлежат вашим брату, сестре и миссис Самбрано.

Эсмеральда была рада, что она уже сидит, в противном случае не удержалась бы на ногах. Это же надо! Компания стоимостью миллиард долларов! Да эти акции должны стоить сотни миллионов. Потом ее осенило, что она получит эти акции только при условии выполнения всех пожеланий отца. Потому что с Патрисио никогда ничего не было бесплатным. Как ни ужасно, но эти акции все равно дадут ей некоторый рычаг давления. И она определенно воспользуется этим!

Раздался еще один приступ кашля. Эсмеральда заметила, что Перла уже силой удерживает мать на месте.

Но заткнуть Кармелину – это утопия.

– Возмутительно! Очевидно, кто-то повлиял на Патрисио. В конце концов, он был не в своем уме. Это единственное объяснение! – кричала она, молотя маленьким кулачком по столу. – Она не имеет никакого отношения к «Самбрано»! Ты не можешь этого сделать. Я пытаюсь защитить законное наследие моих детей! Я не позволю этой самозванке стать лицом компании моего мужа. – Рот Кармелины искривился в уродливой усмешке, когда она закричала. – Я бы предпочла увидеть, как компания сгорит дотла, чем позволить тебе сидеть в этом офисе.

Сердце Эсмеральды бешено колотилось в груди, желудок скрутило от отвращения, исходившего из каждого слова Кармелины. Эта женщина всегда ее презирала. Даже когда она была ребенком. Кармелина невероятно жестокая! В тех редких случаях, когда Эсмеральду приглашали в дом отца, Кармелина делала ее жизнь невыносимой. В конце концов мать совсем перестала отправлять дочь к отцу. Теперь Эсмеральда не маленькая девочка и не позволит вдове отца забрать у нее что-либо еще. Положив обе руки на стол, она обратилась непосредственно к женщине, которая причинила им с мамой столько боли.

– Хорошо, что твои желания ничего не значат. Значение имеют лишь желания моего отца. Я не просила его об этой должности, тем не менее я здесь. Итак, мы все просто примем тот факт, что я теперь часть «Студии Самбрано». Нравится тебе это или нет, но это и мое наследие тоже.

При упоминании о происхождении Эсмеральды Кармелина скривила рот.

От девушки не ускользнули одобрительные взгляды некоторых присутствующих в зале.

– Мистер Нуньес, что вы говорили? – Она постаралась придать голосу спокойствие и невозмутимость.

Октавио, казалось, оценил ее подход.

– Как я уже говорил, мы рады видеть вас назначенным президентом и генеральным директором и если решим, что вы лучше всего подходите для этой работы… – Он посмотрел на Родриго, который застыл в ожидании того, что будет дальше. – Вот как это будет происходить. У вас есть неделя, чтобы представить пятилетний стратегический план студии. Через неделю мы снова встретимся здесь.

Кожу покалывало от волнения, когда она задалась вопросом, как осуществить это за неделю. Ей потребовались месяцы, чтобы подготовить презентацию для своего пилотного проекта, а теперь предстоит всего за семь дней разработать стратегический план для целой сети, в которой десятки программ. Она расправила плечи, принимая вызов, высоко подняла голову, понимая, что это лишь часть испытания. Если бы она пожаловалась, попросила у правления больше времени, это бы сыграло против нее. Теперь ей нужно что-то доказать.

– Хорошо. Я могу это сделать, – заверила она Октавио. Он не казался врагом, а ей явно не помешает один-два соратника на своей стороне. – Мне понадобится место для работы и доступ к архивам и расписанию программ. Мне также нужно будет получать брифинги от каждой продюсерской студии, – кровь прилила к ее ушам, пока в голове проносились все те вещи, которые ей нужно подготовить, – включая съемки фильма. Я знаю, что они осуществляются на Западном побережье, но нам нужно организовать телефонную конференцию с руководителями разных департаментов. – Она достала телефон, чтобы сделать несколько заметок.

– Эсмеральда!

Она вскинула голову, услышав голос Октавио. Что-то в том, как он позвал ее по имени, напрягло, даже волосы на затылке встали дыбом.

– Родриго Альманзар, который занимал должность временного генерального директора в прошлом году, а до этого был нашим техническим директором почти восемь лет, станет вашим непосредственным помощником во время подготовки. Он также будет консультироваться с вами по поводу контента, который мы хотели бы видеть.

Нет. Нет. Нет. От этой новости по ее телу пробежали мурашки. Вот почему Октавио так мил и спокоен с ней. Никто никогда не предполагал, что она займет эту должность. Они притворялись, что предоставляют ей шанс, в то время как Родриго будет подставлять ей подножки на каждом шагу. Совет директоров, вероятно, разработал этот план в тот момент, когда узнал о завещании Патрисио. Эсмеральда сжала кулаки, пытаясь подавить боль и гнев, кипевшие внутри.

Что ж, она им покажет!

– Если это требование правления… – Ее голос был холоден настолько, насколько это вообще возможно. Повернувшись к Родриго, она едва могла видеть его сквозь прищуренные глаза. – Я уверена, что мистер Альманзар выполнит свой долг. Впрочем, как и всегда. Независимо от последствий. – Эсмеральда вложила в эти слова весь яд, отпущенный ей природой. Правда, похоже, успеха не достигла. Ее сентенции никак не задели высокого красивого мужчину.

– Можешь называть меня Родриго, Эсмеральда.

Он оказался рядом с ней, в очень опасной близости. Ей показалось, или она в самом деле ощутила жар, исходящий от его тела.

– Только мои друзья называют меня Эсмеральда, а ты мне не друг. – И она, отвернулась.

Октавио, выглядя смущенным, прочистил горло.

– Мы верим, что Родриго сделает для студии все самое лучшее.

Решительность Октавио явно давала понять, что спорить нет смысла. Эсмеральда перевела взгляд на своего бывшего любовника. Его рот снова сжался в тонкую линию, хотя она и заметила в его глазах потаенную боль.

Она заставила себя ничего не чувствовать, когда снова оглядела зал заседаний. Ее взгляд не задержался ни на ком. Даже на самодовольной физиономии Кармелины.

– В таком случае я приступаю к работе. Жду вас всех здесь через неделю.

С этими словами она вышла. Родриго следовал за ней по пятам.

Эсмеральда четко усвоила урок от матери, смысл которого в том, что нужно делать лимонад, если жизнь подсовывает лимоны. Она поклялась себе, что в следующий раз выйдет из зала заседаний новым президентом и генеральным директором.

Глава 4

Родриго в смятении плелся за Эсмеральдой, не совсем еще осознав, что же все-таки произошло. Он и понятия не имел, что планировало правление. Октавио был не против завещания Патрисио, хотя некоторые члены правления пребывали в ярости из-за нее.

Собственно, правление и придумало этот план. Родриго будет рядом с Эсмеральдой во время ее фиаско и примет на себя основную тяжесть ее гнева, когда все пойдет наперекосяк. А она, скорее всего, потерпит неудачу. Опыт работы в отрасли – это далеко не все умения, необходимые для управления студией стоимостью миллиард долларов.

– Эсмеральда, подожди, – позвал он, – нам нужно поговорить.

– Мне нужна минутка, Родриго. – Она даже не обернулась.

– Джойя, эспера![1]

Эсмеральда вполне ожидаемо замерла на месте. Повернулась к нему лицом. Ее глаза засверкали яростью.

– Не смей больше так меня называть, Родриго Альманзар.

Эсмеральда, раздувая ноздри, поджала губы, пристально глядя на него. Родриго знал, что использовать прозвище, которое он придумал для нее много лет назад, – удар ниже пояса. Он связался с Эсмеральдой вопреки здравому смыслу.

Патрисио Самбрано назвал своих детей в честь драгоценных камней. Эсмеральда, Оникс, Перла. Эсмеральда – первая драгоценность в его жизни. Тем не менее Патрисио даже не представлял, каково это – заботиться о ней так, как она того заслуживает. Он так и не оценил драгоценный камень, который ему подарили. За него это сделал Родриго. Он полюбил Эсмеральду еще в детстве и всегда защищал ее. А потом полюбил ее как женщину, которая уже в двадцать лет имела очень четкое представление о том, кто она такая.

Десять лет борьбы за мечту, которая, казалось, постоянно оставалась вне пределов досягаемости, не затмили ее свет. Во всяком случае, в тридцать лет она засияла еще ярче.

Эсмеральда со злостью взглянула на Родриго. Он указал в сторону маленькой комнаты.

– Давай поговорим здесь.

Он, конечно, мог отвести ее в свой офис, но она ведь пришла сюда, чтобы занять именно тот офис, а потому он решил пообщаться с ней на нейтральной территории.

Она и пальцем не пошевелила.

– Никуда я с тобой не пойду. Ты все это подстроил.

Если бы на ее месте находился кто-то другой, Родриго был бы рад помешать всеми возможными способами. Но речь шла об Эсмеральде.

– Я понятия не имел об их планах, представляю, как ты злишься. Только запомни, ты не выиграешь, позволив эмоциям овладеть тобой, – наставлял Родриго.

Эсмеральда лишь усмехалась. Однако он, казалось, игнорировал это.

По выражению ее лица было ясно, что она не поверила, а ему очень хотелось, чтобы это не причиняло ей такую боль, ранило ее. Так или иначе, а она, окинув его презрительным взглядом, вошла в предложенную комнату. Он вошел следом за ней и закрыл дверь. Ее аромат заполнил все пространство. Тот же пряный аромат лемонграсса и имбиря, которым она пользовалась в течение многих лет.

– И да, я возмущен намеком на грязные игры с моей стороны. Я бы никогда не ударил тебя вот так в спину, Эсмеральда. Ты знаешь…

– Интересно, что я знаю? – спросила она грозно. – Хотя да, знаю. После того, как ты тысячу раз пообещал мне всегда находиться рядом, отпустил меня за секунду, не так ли? И в конце концов ты выбрал Патрисио?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Драгоценная, подожди!

Вернуться