Евгений Лехницкий
Приключения студента-физика

© Лехницкий Е., 2024

Предисловие

Все описанные события являются подлинными, и происходили в моей жизни в период с 1957 по 2023 год. Основные действующие лица – студенты физического факультета Саратовского государственного университета имени Н.Г.Чернышевского (далее СГУ), а также мои знакомые, близкие и родные. Все приведённые имена и фамилии настоящие, не вымышленные.

Предлагаемые мемуары написаны по просьбе оргкомитета курса физического факультета по случаю шестидесятилетия окончания СГУ.

В первой части мемуаров описаны некоторые неординарные события, происходившие со мной и моими однокурсниками в городе Саратове в период обучения в СГУ с 1957 по 1962 год.

Во второй части приведены наиболее запомнившиеся случаи из моей жизни в Саратове после окончания СГУ в период с 1962 по 1969 год.

Третья часть охватывает период с 1969 года до даты написания настоящих мемуаров в 2023-м году. В ней описаны некоторые необычные факты из моей жизни в Москве с участием однокурсников, знакомых, близких и родных.

В четвёртой части приведены некоторые примеры гротескного «творчества» во время досуга и на пенсии.

Часть первая
Университетские годы

Путешествие на крыше вагона

Был тёплый, летний вечер конца июля. Мы вместе с однокурсником и ближайшим другом, Игорем Ермаковым неторопливо продвигались к Саратовскому железнодорожному вокзалу с чемоданами в руках. Позади успешная сдача экзаменов и переход на пятый курс. (Игорь Ермаков, сын генерала, высокий красивый блондин, был склонен к авантюризму, карточным играм и нравился всем девушкам подряд.)

Но особенно серьёзные виды на него имела однокурсница Наташа Леонович, что в дальнейшем отразилось на наших планах самым худшим образом. Планы были грандиозны – для начала, проехать на юг бесплатно на крыше вагона, затем взять в университете академический отпуск и путешествовать по стране в свободном режиме.

Итак, мы прибыли на вокзал, где нас ожидал скорый поезд «Саратов-Адлер». Уже смеркалось, и мы незаметно залезли на сцепку между двумя последними вагонами. Затем с трудом уложили свои чемоданы на крышу вагона и прижались к его задней стенке в ожидании отправления поезда. Сердце отдавалось в ушах глухими и сильными ударами, было страшновато, но Игорь был спокоен.

– Не боись, Джон, прорвёмся, – сказал он.

– О кей, Гарри, – ответил я, стараясь взбодриться.

В то время мы почему-то называли друг друга именно так, на американский манер.

Но вот в динамике прозвучали знакомые слова и поезд тронулся. Подождав пока он отойдёт от станции, мы вскарабкались на крышу предпоследнего вагона и распластались на ней, растопырив в стороны руки и ноги. Поезд набирал скорость, вагон качало, в ушах свистел ветер, адреналин в крови зашкаливал. Договорились ночью спать, если получится, два часа по очереди. Проехав незамеченными пару станций, немного успокоились и расслабились. Остаток ночи удалось даже поспать. Когда рассвело, поезд уже мчался по бескрайним степям. Время приближалось к полудню, когда вдали показалась крупная станция – это был Сальск. На перроне были расставлены обеденные столы, покрытые белыми скатертями с готовым дымящимся борщом и другими блюдами. При виде такой роскоши разыгрался дикий аппетит и мы решили пообедать. Спустились на перрон, сели за стол и принялись за обед.

Внезапно раздался крик:

– Чьи чемоданы?

И мы увидели как два железнодорожника снимают наши чемоданы с крыши вагона. Делать нечего, и бросив обед, мы поплелись навстречу своей неминуемой гибели. Тут же появились представители закона и нас повели в отделение милиции. Сразу же начался допрос – кто такие, откуда и куда едете и почему на крыше. Отвечали заученными фразами – студенты, денег нет, едем к больной тёте.

– Сообщим в университет о ваших проделках, а вы купите билеты и поедете как люди, – сказал один мент.

– Откройте чемоданы, – приказал другой и стал рыться в наших вещах. Вдруг он наткнулся на пачку иллюстрированных польских журналов «Экран» и «Фильм» на русском языке с полуодетыми и почти голыми актрисами.

– Ого, смотри, – воскликнул он, глаза его округлились, изо рта закапала слюна.

Они долго листали журналы со вздохами, восторженными восклицаниями и, наконец, один из них осторожно спросил:

– Не могли бы вы, ребята, подарить нам один журнальчик?

– Берите всё, – не сговариваясь выкрикнули мы.

– По-моему, хорошие ребята, – сказал один.

– Да, – согласился другой, забирайте свои вещи и идите в кассу за билетами.

Не чуя под собой ног, мы быстро пошли прочь, но конечно не за билетами, а узнать о другом вечернем поезде на юг. Побродив по городу, вернулись к вечеру на вокзал и дождавшись подходящего поезда, продолжили путешествие уже знакомым способом.

Прогулка на крыше закончилась в Туапсе, когда мы увидели вдали железнодорожные тоннели. Инстинкт самосохранения взял верх над амбициями, и мы решили продолжить путь в вагоне-ресторане поезда. Бросив чемоданы в тамбуре и расположившись за столиком, заказали пиво и закуски. Внезапно вошли контролёры и уселись за соседним столом. Каким-то шестым чувством угадав в нас зайцев, один из них сказал:

– Ну что ребята, допивайте пиво и платите штраф, или выходите из поезда на ближайшей остановке.

Мы предпочли последний вариант и оказались на небольшом полустанке. Дальнейший путь продолжили на электричках и наконец прибыли в Адлер.

Сразу же пошли на пляж, не имея никаких планов. Дул сильный ветер и море штормило. На берегу стоял народ и смотрел на море. Никто не купался. Рядом с нами оказались две девушки, одна из которых заметила:

– Что-то не видно смельчаков, готовых искупаться.

Не успела она закрыть рот, как последовала молниеносная реакция Игоря:

– Мы готовы, спорим на бутылку коньяка!

Девушки сначала оторопели от неожиданности, но затем, пошептавшись, согласились. Честно говоря, я не собирался лезть в штормовое море, но самолюбие было задето, жребий брошен, и отступать было некуда. Мы отошли в сторону, переоделись в плавки и подошли к самой воде. Размер волн и их рёв внушали, мягко говоря, некоторые опасения.

– Не боись. Джон, прорвёмся! – воскликнул Игорь.

И мы поднырнули под набежавшую волну, которая затем вынесла нас в открытое море. Обрадованные удачным входом, и отплыв немного от берега, мы расслабленно качались на волнах. Посмотрев через несколько минут в сторону берега, я увидел вдали справа спасательную вышку, над которой был поднят флаг, запрещающий купание.

– Надо возвращаться, Гарри, пока нас не замели, – крикнул я, и мы поплыли к берегу.

Первая попытка выйти из моря оказалась неудачной – нас, как котят, отшвырнуло назад. Так же печально для нас закончились ещё несколько попыток. Я чувствовал, что с каждой минутой силы постепенно тают, во рту появился привкус меди. Мысленно простившись с жизнью, я в очередной раз мчался на гребне волны к берегу уже не надеясь ни на что, когда увидел, что Игорь стоит на коленях в полосе прибоя и протягивает мне руку. Достигнув берега, я упёрся в дно из последних сил и дотянулся до его руки. Он помог мне выйти из воды, и мы в изнеможении распластались на берегу.

Как раз в это время подоспели спасатели и повели нас к своей будке, уведомляя о нарушении закона, и перемежая свою речь отборным матом. Ноги подкашивались, мы еле шли. По пути нас сопровождала и поддерживала одобрительными возгласами толпа зевак. Один экспансивный грузин кричал:

– Это герои, немедленно отпустите их!

В спасательной будке нам задали стандартные вопросы, а мы отвечали заученными фразами. Появились девушки с нашими вещами.

– Вам придётся заплатить штраф, – сказал главный спасатель.

– У нас нет столько денег, – в один голос отвечали мы.

После этих слов девушки исчезли.

– Тогда отведём вас в милицию.

– Ладно, наскребём.

Мы оделись, заплатили штраф и отправились на вокзал. В тот же день выехали в Саратов в общем вагоне. Первый этап грандиозного плана был выполнен.

Прибыв домой, в общежитие на Цыганской улице (ныне улица Кутякова), я сразу приступил к осуществлению следующего этапа грандиозного плана – свободного путешествия по стране. Для этого надо было взять академический отпуск на год. Решил симулировать опасное заболевание – гайморит, и весьма в этом преуспел.

Прости, мама, что принёс тебе в этой связи много неприятностей! В сентябре оформил академический отпуск и ждал того же от Игоря Ермакова.

Но что-то пошло не так. Уже упомянутая однокурсница, Наташа Леонович, твердо решившая женить на себе Игоря, всеми способами, вплоть до визита в деканат, пыталась воспрепятствовать оформлению его академического отпуска. В конце концов ей это удалось, и Игорь сдался. Мне ничего не оставалось, как отказаться от своего отпуска и восстановиться на пятом курсе – ведь путешествовать одному неинтересно и небезопасно. Так как эта история длилась около двух месяцев, мне пришлось догонять курс и поэтому дни и ночи напролёт усиленно заниматься. Так рухнул наш грандиозный план. Как же правы французы, говоря Cherchez la femme – во всем ищите женщину.

Карточные игры

На третьем курсе сформировалась группа любителей игры в преферанс, в составе которой был ваш покорный слуга, а так же: Игорь Ермаков, Костя Вандышев, Лёша Кольцов, Витя Болдырев, Гена Ягудин, Гоша Сергеев, Гена Аржанов, Витя Мичкасов и другие. Играли во время лекций на квартире Игоря Ермакова. Эту однокомнатную квартиру на пятом этаже в доме напротив библиотеки СГУ Игорь получил от отца, который уехал служить в другой город.

Игру начинал основной состав: ваш покорный слуга, Ермаков и Вандышев. Расписывали для быстроты небольшую пулю. Игра длилась, в среднем, от одного до двух часов. Проигравшие шли за пивом и более крепкими напитками. Затем за карты садилась другая группа игроков. В квартире стоял дым коромыслом. Игроки, которые не умещались в квартире, стояли в очереди в коридоре или на улице. Справедливости ради замечу, что играли не каждый учебный день, а когда проходили второстепенные лекции, в частности, по истории партии.

Была также и обособленная группа игроков, собиравшаяся в частном доме на окраине Саратова у Юры Иванова (Юра Иванов, крепыш небольшого роста, склонный к спиртному и обладавший великолепным басом в стиле Шаляпина).

– За дело, господа, за карты, – звучал мощный бас Юры, и за стол садилась тройка игроков в составе: ваш покорный слуга, Юра Иванов и Гена Ягудин (Гена Ягудин, выходец из бедной татарской семьи, но с большими амбициями и склонностью к неординарным поступкам. Пошёл по стопам своего старшего брата, партийного работника. В дальнейшем, сделал блестящую карьеру на государственной службе).

За игрой наблюдали: моя девушка, Людмила, и отец Юры Иванова, бывший работник КГБ СССР, плотный, низкорослый, с большим фиолетовым носом. Он выставлял на стол пару бутылок водки и обильную закуску. (Людмила Наймагон, очень красивая, розовощёкая девушка из зажиточной семьи, учившаяся на мехмате СГУ. Куда бы я ни приходил во время свиданий к ней сразу подходили мужчины, если я отлучался хотя бы на 3–5 минут.)

– Вижу, игра долгая, умственная и требует хорошего подкрепления, – говорил он закуривая и разливая водку по стаканам. В процессе игры мы были вынуждены периодически выходить во двор из душной прокуренной комнаты, чтобы сделать несколько глотков свежего воздуха. Когда Людмила надолго выходила из комнаты, то на вопрос, где она, он отвечал:

– Наверное, сидит на крыше.

Игра продолжалась долго, расходились далеко за полночь.

– В этой игре я не разбираюсь, но посидели неплохо. Приходите почаще, – напутствовал нас изрядно захмелевший отец Юры.

Музыкальные увлечения

Мои музыкальные увлечения начались с поступления в хор университета вместе с Костей Вандышевым (Костя Вандышев, большой знаток аналитической геометрии и спортсмен по академической гребле на восьмёрке с объёмом лёгких до 750 куб. см., что составляло постоянный предмет моей зависти). Замечу, что мотив нашего стремления петь в хоре был весьма прозаичным – прошёл слух, что хор едет на гастроли в Китай. Мы пришли на репетицию и заявили, что давно мечтали петь в таком великолепном хоре.

Руководитель хора поставила нас во второй ряд и велела нижестоящему участнику прослушивать нас во время исполнения. Мы предварительно изучили репертуар хора и поэтому знали слова всех его произведений. Репетиция началась революционной песней с припевом:

И вновь продолжается бой,
И сердцу тревожно в груди,
И Ленин – такой молодой,
И юный Октябрь впереди.

Эта песня, без всякой иронии, нравится мне до сих пор, она увлекает каким-то необычайным драйвом. Во время исполнения нижестоящий участник неоднократно поворачивал голову и неодобрительно смотрел на нас. В глубине души я надеялся, что это относится не ко мне. Однако, он охарактеризовал руководителю хора наше пение, как удовлетворительное и мы были приняты. Мы ходили в хор около двух месяцев, пока на очередной репетиции руководитель сообщила, что по какой-то технической причине хор в Китай не поедет. Разочарование было так велико, что мы покинули хор.

На этом наши музыкальные увлечения не закончились и мы поступили в кружок по обучению игры на трубе под влиянием выступлений Луи Армстронга. Нам выдали одну трубу на двоих и предложили разучить мелодию песни «Вишнёвый сад». Мы сразу же приступили к её разучиванию на квартире Кости Вандышева по вечерам. Через пару дней мама Кости пожаловалась на головные боли и бессонницу и предложила нам издавать эти громкие визгливые звуки в другом месте. Мы переместились в погреб и продолжили обучение. Спустя некоторое время у меня появились головные боли и некоторая потеря слуха.

Разучив наконец партию трубы, мы показали свою работу руководителю музыкального кружка.

– Не хочу вас обидеть, ребята, но лучшее, что могу предложить кому-либо из вас – это сопровождение слепого барабанщика в оркестре на предстоящей первомайской демонстрации.

Мы бросили жребий и мне выпала эта почётная миссия, с которой я успешно справился. Обучение игре на трубе благополучно закончилось.

Деревенская свадьба

Надо сказать, что увлечения Кости Вандышева распространялись не только на музыку, но и на женщин, хотя сам он особой красотой не отличался. Поэтому он одним из первых среди однокурсников решил жениться, не дожидаясь окончания университета. Ухаживал он за своей избранницей втихаря, так что мы ничего об этом не знали.

Его невестой была деревенская девушка приятной наружности с высокой грудью и аппетитной попой, одним словом, весьма рельефная как спереди, так и сзади. Звали её Наташей, и жила она в большом деревенском доме в окрестностях Саратова. Мне выпала честь – одному из всех однокурсников быть приглашённым на свадьбу.

Свадьба состоялась летом, в разгар жары, которая часто бывала в Саратове в те времена. При входе в дом невесты предо мной предстала картина, которая с одной стороны произвела впечатление, с другой несколько озадачила. На длинном столе, человек на тридцать красовалось около десятка вместительных бутылей с мутной, белесоватой жидкостью, и разнообразная закуска: селёдка, картошка, овощи, курятина, свинина, и многое другое.

Жидкостью, как и следовало ожидать, оказался самогон крепостью около семидесяти градусов. Со стороны жениха было три человека: мама Кости, какой-то друг детства и я, все остальные – со стороны невесты.

Торжество началось около трёх часов дня, в комнате было жарко и душно. Сначала ведущий стола предложил всем выпить обязательную дозу – гранёный стакан самогона за сам факт встречи. Женщинам сделал поблажку, а за мужчинами следил строго, чтобы выпили до дна. Затем пошли многочисленные тосты за здоровье отцов и матерей, дедушек и бабушек, детей и внуков, с криками «горько» и подсчётом числа поцелуев. Многие прилично захмелели, подходили к молодым, целовали их, мужчины пытались при этом потрогать невесту за её пышные формы. Затем начался хаос: некоторые пели, кто-то пытался танцевать, создавались группы по интересам, но все при этом продолжали пить крепкую мутноватую жидкость.

Под строгим наблюдением ведущего стола, мне пришлось приложиться к бутылям не один раз. Я решил выйти во двор, чтобы подышать свежим воздухом и найти туалет, однако с удивлением почувствовал, что ноги меня не держат. Тут я увидел, что некоторые мужчины отползают от стола на четвереньках, а другие сидят или лежат около стола. Тогда я слез со стула, и пополз к выходу.

В это время жара уже спала, и дышать стало легче.

Это помогло мне кое-как доползти до туалета во дворе и с трудом осуществить все необходимые действия. Покинув туалет я понял, что встать на ноги и куда-то пойти, сил пока что не хватит. Тогда я отполз от туалета к забору и прилёг в надежде на постепенное отрезвление. Краем глаза я заметил ещё двух мужчин, лежавших во дворе. Не помню, как я заснул, и что мне снилось.

Когда проснулся, было уже утро и стало прохладно. Кое-как поднялся на ноги и пошёл к дому. Там за столом уже сидело несколько человек, они пили и закусывали. Жениха и невесты за столом и в комнате не было. Мне предложили опохмелиться, но вид мутноватой жидкости вызвал неприятные ощущения. Надо сказать, что у меня вообще не было привычки опохмеляться, что всегда вызывало чувство какой-то неполноценности. Выпив воды, и слегка перекусив, я спросил, где остальные люди, и в частности жених с невестой. Этого никто не знал, но сказали, что вообще это не так уж важно. По видимому, большинство гостей разошлись по домам, а про жениха с невестой спрашивать неудобно.

Немного посидев, я решил пойти домой, сожалея, что не удалось попрощаться и ещё раз поздравить Костю с законным браком. С трудом добрался до дома и ещё половину дня отлёживался до полного восстановления сил. Мысленно дал себе слово больше так не напиваться, пеняя на слабую печень. Однако дальнейшая жизнь показала, что часто сдержать своё слово не удаётся. Я понял, что лучше не давать никаких обетов, а жить по обстоятельствам. Что поделаешь, силы воли на все не хватает. С Костей вопрос о его свадьбе в дальнейшем не обсуждали.

Акробатика в аудитории

На втором курсе я поступил в секцию спортивной гимнастики и занимался в ней вплоть до окончания СГУ, выполнив нормы первого разряда. До мастера спорта не дотянул. Среди членов секции выделялся Лёня Быстров (Лёня Быстров – великолепный спортсмен и большой юморист). Он получил звание мастера спорта и участвовал практически во всех соревнованиях, защищая честь СГУ Особенно хорош он был в акробатике, с лёгкостью выполняя самые сложные элементы. Он также был немного артистом и использовал свои спортивные возможности при каждом удобном случае.

Так, в аудитории им. М.Горького, где был установлен довольно длинный стол шириной около метра, он перед началом лекций развлекал присутствующих разными трюками. Сначала он проходил на руках весь стол туда и обратно, а затем почти без разбега крутил сальто вперёд и назад, выполнял стандартную связку: переворот с поворотом кругом с приземлением на обе ноги и затем переворот назад с прыжка (рондат-фляк), а также другие элементы спортивной акробатики.

Слава о его представлениях быстро облетела СГУ, и посмотреть на его выступления приходили студенты с других курсов, в особенности девушки с биологического факультета, «биологини». Многие даже не уходили из аудитории и оставались на лекции, чтобы в перерыве посмотреть выступления Лёни Быстрова. Преподаватели стали замечать, что аудитория в их часы заполняется до отказа, наивно полагая, что это связано с возросшей популярностью их лекций.

Однажды профессор М.Калинин, читающий лекции по радиофизике, и передвигающийся с помощью трости, заметил:

– Вижу, что в аудитории много посторонних, тем лучше. Сейчас я объясню популярно, что такое импульс.

Он дал краткое научное определение импульса, и вдруг взмахнул тростью и с силой ударил ей по столу. Все вздрогнули от неожиданности. – Вот это и есть один из примеров импульса, – торжествующе изрёк он, – а теперь, пусть все посторонние покинут аудиторию, дальше им будет неинтересно.

Все посторонние безропотно встали и ушли, поражённые демонстрацией импульса не менее, чем выступлением Лёни Быстрова. О дальнейшей судьбе Лёни мне почти ничего не известно.

Что касается секции спортивной гимнастики, то в ней впоследствии сменили нашего тренера. Ходили слухи, будто бы он проявлял нездоровый интерес к некоторым юношам в сауне во время разминок по растяжению мышц. Во время моих занятий в секции я ничего подобного не замечал. Думаю, что не все слухи надо принимать за чистую монету, хотя его лицо и глаза были какие-то слащавые и масляные.

Продажа трупов во имя науки

На четвёртом курсе весной я узнал из авторитетного источника, что можно предложить свой будущий труп медицинскому институту для патологоанатомических исследований за тысячу рублей. Идея показалась заманчивой, и я поделился ей с Геной Ягудиным.

Гена горячо поддержал идею и в один из тёплых солнечных дней мы подъехали к Саратовскому медицинскому институту на своих мотоциклах. Мотоциклы оставили у входа под окнами, давая этим понять, что наша жизнь может прерваться в любой момент. Поднимаясь по лестнице, едва разминулись с двумя санитарами, выносившими вниз чей-то труп. Сочтя это хорошим знаком, пошли искать кафедру паталогоанатомии.

Зайдя на кафедру, изложили своё предложение сидевшему там сотруднику. Тот выслушал нас с серьёзным лицом и попросил немного подождать, так как ему надо передать наше предложение руководству. Вернувшись в сопровождении десятка сотрудников, попросил повторить наше предложение. После повтора речи о продаже своих трупов по тысяче рублей за каждый, воцарилась мёртвая тишина, а затем окна и стены сотряс гомерический хохот. Смеялись долго, вытирая слезы и раскачиваясь на стульях. Наконец тот, кто был постарше, сказал:

– Большое спасибо вам, ребята, давно я так не смеялся. Но, во-первых, для осуществления вашей мечты нужна справка с согласием ваших родителей, которую вы вряд ли получите, а во-вторых, и это главное – у нас этих трупов хоть пруд пруди, причём бесплатно. Так что, идите с богом и займитесь делом.

Разочарованные, мы вышли из мединститута, пропустив перед собой санитаров с очередным трупом.

Помощь братьям ветеринарам

Однажды (я был уже на пятом курсе) в своём общежитии по пути в общий туалет на втором этаже меня остановил неряшливо одетый мужчина лет тридцати.

– Николай Бабкин, студент-заочник зооветеринарного института, – представился он. – Такое дело, надо сдать за меня и моего друга экзамены по физике и истории партии, мы ни хрена не знаем.

– Допустим, – ответил я, – хотя с историей партии у нас тоже хреново.

И тут же спросил:

– А что мы будем за это иметь?

– Накроем поляну по высшему разряду, не сомневайтесь, – ответил Бабкин и протянул мне две зачётные книжки.

Его другом оказался Иван Тадашкин.

– Приходите послезавтра к девяти утра в наш институт на историю партии, мы вас встретим, – продолжил он. – Только сильно на экзамене не умничайте и оденьтесь попроще.

Протянув мне руку на прощанье, он добавил:

– Больше тройки нам не надо.

Придя в себя от неожиданного предложения и немного поразмыслив, я решил, что лучшего партнёра в этом деле чем Костя Вандышев, мне не найти. Костя согласился пойти на дело, но выразил сомнение в возможности сдать экзамен по истории партии. Я сказал, что у меня в своё время тоже был конфликт с Динисом, и я едва сдал её с третьего раза, но у нас целый день впереди. (Динис – заведующий кафедрой СГУ по истории партии, демагог и запойный алкоголик. Вместе со своим заместителем, Котловановым, вторым мужем матери нашего однокурсника Бори Мысенко они заставляли Борю таскать им водку на квартиру во время запоя. Динису принадлежит крылатая фраза, сказанная Гене Ягудину во время воспитательной беседы: «Пить то мы все пьём, но надо знать когда и с кем».)

Мы засели за учебники по истории партии, которую напрочь забыли, а по сути и не знали вовсе. Утром в день экзамена я прилизал и по возможности выпрямил свою роскошную, волнистую шевелюру, оделся в старую потрепанную одежду и зачем-то надел очки с простыми стёклами. У входа в зооветеринарный институт нас с Костей встретили и провели в экзаменационную аудиторию уже известные Бабкин и Тадашкин.

– Ни пуха, ни пера, и не умничайте, – напутствовали они нас, и мы вошли в аудиторию.

Экзамен принимала серьёзная, пожилая женщина. Не помню вопросы, которые были в экзаменационном билете, но помню, что об этих вопросах у меня было самое смутное представление. Костя сидел рядом и быстро строчил что-то на листке бумаги. Я незаметно пододвинул к нему свой билет, чистый лист и прошептал:

– Напиши хоть что-нибудь.

Он наморщил лоб, написал несколько слов и дат и придвинул мне листы.

– Уже кое-что, – подумал я, – остальное заболтаю.

В это время Костя уже отвечал на билет и как видно не совсем плохо. Я решил идти сразу после него. Серьёзная женщина-экзаменатор слушала мои ответы с брезгливым выражением лица, и наконец, прервала мою речь: – Видимо, вы не знакомы с моими лекциями, а за ваши минимальные знания ставлю вам удовлетворительную оценку с большой натяжкой – ведь вам надо лечить братьев меньших.

Вне себя от радости я выскочил в коридор, где меня с нетерпением ожидала знакомая троица. Выяснилось, что Костя сдал за Тадашкина на четвёрку и тот испугом сказал Бабкину:

– Я не виноват.

В руках у Бабкина был потрепанный чемодан.

– Молодцы ребята, пойдём гулять, – сказал он.

Мы расположились на каком-то бревне, недалеко от института и Бабкин открыл чемодан. Обещанная поляна по высшему разряду состояла из четырёх бутылок водки, батона колбасы и буханки хлеба. Пир продолжался часа три- четыре. Мы узнали много интересного из жизни животных, но не смогли осилить по целой бутылке водки на нос.

– Слабаки, – заключил Бабкин, – но через два дня физика, готовьтесь. Тадашкин по большей части молчал и лишь поддакивал Бабкину.

Мы расстались с окрылёнными заочниками, а я подумал, что они вполне справились бы с этим экзаменом и сами. Прилично опьяневшие, мы с Костей решили пойти в кино. Шёл фильм «Двенадцать девушек и один мужчина», в зале была духота и мы еле досидели до конца. В конце сеанса произошло небольшое ЧП – кто-то упал в проход с приставного места. Подойдя ближе, мы с удивлением узнали в упавшем нашего однокурсника Валеру Сушанского (Сушанский, жгучий брюнет, хорошо играл на саксофоне). Он был вдребезги пьян и мы с трудом проводили его до дома.

Через два дня мы пришли сдавать экзамен по физике. Экзамен принимал профессор Бова. Естественно, мы не готовились, и были уверены, что уж физику сдадим без труда. Но что-то пошло не так. Неожиданно в аудиторию вошла преподаватель, проводившая с заочниками лабораторные работы. Она прошлась по рядам для проверки зачётных книжек. Посмотрев на нас и наши зачётки, в которых, между прочим, не было фотографий, она воскликнула:

– Этих я не знаю, это никакие ни Бабкин и ни Тадашкин.

Профессор Бова возразил начальственным тоном:

– Не говорите ерунды, этого не может быть.

– Клянусь, это не они, я хорошо знаю и Бабкина и Тадашкина – это самые ленивые студенты, – с жаром продолжала преподаватель.

Наступила зловещая тишина. Профессор Бова озадаченно молчал. Я толкнул Костю в бок и тихо прошептал ему на ухо:

– Делаем ноги, пока не поздно.

Мы встали и молча пошли к двери. Никто в аудитории даже не пошевелился. Закрыв за собой дверь, мы, не сговариваясь, бросились наутёк, к выходу и затем по улице. Погони не было. Больше мы не видели друзей-заочников. Бог нам судья.

Охота на воробьев

В один прекрасный день ко мне подошёл однокурсник из нашей группы Гена Асеев и сказал:

– Я давно наблюдаю за тобой и Игорем Ермаковым, и мне кажется, что вы вполне приличные люди. Я приглашаю вас на охоту. Думаю, будет интересно. (Гена Асеев, жгучий брюнет, напоминающий цыгана, старше нас, с богатым жизненным опытом, прекрасно пел и играл на гитаре.)

У Гены была большая моторная лодка с закрытой каютой и охотничье ружьё. У нас было три бутылки водки, колбаса, хлеб и большое желание новых приключений. Гена сказал, что будем охотиться на пустынном острове вверх по течению Волги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.