# Паровые сказки

Ян Бадевский

Удгар Тресинский – Коллекционер Чудес, человек, о котором ходят мрачные легенды. Городская молва утверждает, что господин Тресинский владеет гостиницей «Вояж», курсирующей по необъятным просторам Стимбурга – мегаполиса, охватившего всю Европу. «Вояж» – это поезд, останавливающийся на промежуточных станциях лишь с одной целью. Двери гостиницы впускают сказочников, умеющих творить миры.

## Глава первая, в которой «Вояж» прибывает к перрону Загорья Сортировочного


В предрассветных сумерках Загорье выглядит особенно тоскливо. Бесконечные промышленные районы тянутся к самому горизонту. Мгла дремлет в цехах, обволакивает трубы и доменные печи, убаюкивает механизмы. Но лязг и грохот не прекращаются. Работа идёт в две смены, утробный гул оглашает окрестности. Небо застилает смог.

Некогда Загорье представляло собой цепочку маленьких городков, пристроившихся к западным окраинам Стимбурга. А потом правящие фракции решили перенести сюда свои фабрики и заводы. Чтобы не задымлять Треугольник, центральные округа и владения тайных орденов. Горы, по мнению фабрикантов, могли послужить хорошей защитой от смога. Так и вышло.

По промзоне бродили тени в капюшонах и респираторах. Местные жители отдалённо напоминали чумных докторов, только без длинного носа. Ходить без маски мало кто отваживался. По крайней мере, летом. Зимой положение улучшалось, но приезжие вряд ли уловили бы разницу.

Сейчас была весна.

Почерневшие от копоти сугробы жались к стенам домов. Под ногами хрустела корка льда. Середина марта – типичная для этих широт. Холодный ветер лютовал на перекрёстках, забирался в полы одежды, переносил запахи индустриальной помойки.

Две крохотных фигурки приблизились к железнодорожному вокзалу. Судя по телосложению, это были дети. Шли молча, держали в руках саквояжи. Девочка носила длинную шерстяную юбку и подбитую мехом ротонду. Лицо скрывала широкополая шляпка, но и так было понятно, что обладательнице ротонды около двенадцати лет. На мальчике были клетчатые брюки, пальто со стоячим воротом и котелок. Мальчишка был ниже своей сестры и, судя по всему, значительно младше.

Дети держались за руки.

Прилегающие к вокзалу улицы не были освещены. Газовые фонари разбили беспризорники, никто не собирался их ремонтировать. Вдалеке, на запасных путях, грохотали товарняки. Слышались гудки паровозов, вспыхивали семафоры. Из низины неспешно выползал туман. Углы зданий теряли свои очертания, светящиеся окна превращались в жёлтых карликов, тщетно пытавшихся противостоять хаосу.

Два силуэта замерли на перроне.

Рядом высился столб с круглым циферблатом. Большая стрелка застыла на середине пути между римскими пятёркой и шестёркой. В тусклом свете семафора возникла массивная фигура станционного смотрителя. Лица этого человека дети рассмотреть не могли.

Издалека, со стороны хребта, донёсся протяжный гудок.

Поезд спускался в долину.

– А если он опоздает? – спросил мальчик.

– Нет, – девочка покачала головой. – Он никогда не опаздывает. Так говорил папа.

Мальчик открыл рот, чтобы возразить.

– Не спорь, – в голосе сестры послышалась необычная для ребёнка строгость. – Я старше. И я знаю.

Оба замолчали.

Второй гудок возвестил о приближении состава. Дети волновались. Этот поезд был их последней надеждой. Что если он проедет дальше и не остановится? «Вояж» не подчинён обычному расписанию, это все знают. Мальчик думал о том, что родители могли всё перепутать, оставить не те билеты или забыть о смене часовых поясов. Досадные случайности переполняют мир. Так говорил отец до своего исчезновения.

Так они и стояли, взявшись за руки и слегка подрагивая от холода.

В ожидании чуда.

Гул медленно приближался – как сама неизбежность. Предрассветная мгла содрогнулась от наплыва механического безумия. Грохот навалился на перрон, прокатился над старинным вокзальным зданием, врезался в щит циферблата. Вслед за этим дети услышали натужное пыхтение. Из клубов пара выдвинулось неимоверных размеров чудовище. Паровоз наполнял пространство дымом и копотью, лязгал поршнями, скрежетал тормозными колодками. Исполинская труба бросала вызов серому небосклону. На перилах ограждения возле кабины блестели капельки росы. На фоне этого монстра детские фигурки сжались, стали совсем крошечными и никому не нужными. Чтобы увидеть кабину машиниста, им пришлось высоко задрать головы, едва не вывернув шеи. Мальчик придержал рукой котелок.

Поезд выглядел весьма необычно даже для Стимбурга. Жителей города давно не удивляли двухэтажные вагоны с открытыми всем ветрам кафе. Но сейчас перед детьми громоздилось нечто совершенно невообразимое. Поезд-гостиница, шикарный и непостижимый дом на колёсах, принадлежащий самому Удгару Тресинскому – Коллекционеру Чудес и любителю сказок. Сразу за кабиной машиниста начинались вагоны жилые ярусы с окнами, аккуратными балкончиками, флигелями, покатыми крышами и каминными трубами. На коньках жестяных крыш поскрипывали от лёгких порывов ветра флюгеры. Некоторые окна мягко светились, другие же были наглухо забраны шторами. На балконе третьего вагона курил трубку бородач, и задумчиво осматривал станцию. На его переносице блеснуло пенсне.

Почему этот странный состав не разваливался? Как можно было поставить на рельсы целые дома, сложенные из четырёх и даже пяти этажей? Ответов не знал никто.

Состав проехал ещё несколько десятков метров и замер, подобно доисторическому динозавру, окружённый клубами дыма и клочьями холодного тумана. Вместе со странствующим отелем появились и запахи. Дым из камина, готовящаяся еда, ароматный кофе и типографская краска, неизменно сопровождающая утренние газеты. А ещё – смазка, угольные брикеты, душистый шоколадный табак.

Бородач на балконе слегка приподнял цилиндр, приветствуя новых пассажиров. Мальчик помахал рукой в ответ.

Прямо перед ними располагался тамбур.

Нет, не тамбур. Вход в гостиницу. Вместо обычной металлической двери – дубовые створки с причудливой резьбой и витражными стёклами. На мгновение детям почудилось, что вырезанные картинки движутся, складываясь в новые узоры и мотивы. Люди перетекают в зверей, звери врастают в здания, а те, в свою очередь, оборачиваются спиральными галактическими рукавами. Но это, разумеется, невозможно.

К двери вела узкая лестница с закреплённой стальными стержнями ковровой дорожкой. Вместо перил по стене тянулась узкая длинная ниша. В углу – кнопка настоящего электрического звонка. А под самой крышей, на уровне третьего этажа, переливающаяся огнями надпись:

«ВОЯЖ».

В металлической площадке щёлкнуло, и дополнительные ступеньки спустились прямо под ноги. Путники поднялись в холл.

– Покажи им билеты, – шепнул мальчик.

Девочка робко вытянула руку, сжимая два железнодорожных билета. Красный и синий. Сторонний наблюдатель смог бы прочесть витиеватое название отеля, имена пассажиров, дату, время и пункт промежуточной остановки. Пункт прибытия отсутствовал.

Створки двери со скрипом распахнулись.

На пороге застыл швейцар в красной ливрее. Рука в лайковой перчатке развернулась ладонью вверх. Девочка подсадила брата на нижнюю ступеньку лестницы. Поднялась сама, уцепившись за отполированный временем поручень. И протянула билеты швейцару. Тот долго изучал цветные бумажки, затем посторонился, уступая дорогу пассажирам. Или правильнее сказать – постояльцам?

– Добро пожаловать в отель «Вояж», господа.

## Глава вторая, в которой события выходят за рамки понимания

У детей, оказавшихся в холле гостиницы «Вояж», были имена. Девочку звали Марийкой, мальчика – Йорданом. В Загорье они прибыли из южных районов Стимбурга, поэтому беспрестанно мёрзли. Йордан помнил тёплое море, родительский дом в теснине старинной улочки и горшки герани на подоконнике. Ему нравилось лазить на чердак – туда, где отец оборудовал свою лабораторию. Всё запиралось на ключ, но пару раз Йордан ухитрился влезть в мансарду через слуховое окно. Родители почему-то разозлились тогда и на неделю лишили его сладкого. В память мальчика врезались медные перегонные кубы, массивные фолианты на полках, лязгающие и пыхтящие машины, внутри которых что-то булькало и гудело…

А ещё – провода.

Родители были первыми в городе – из тех, кто осмелился провести в дом электричество. До этого механизмы отца работали от парового котла. Дети постоянно слышали жалобы на перепады давления и погрешности в вычислениях. А потом появились провода. Детям незамедлительно объявили, что там «живёт ток» и «руками трогать нельзя».

Переступив порог тамбура, Йордан осмотрелся. И понял, что это место ещё более удивительное, чем отцовский чердак. Просторный холл, обшитый деревом, производил впечатление чего-то солидного и консервативного (это словечко Йордан однажды услышал от мамы). Дубовые панели, до блеска отполированный паркет, персидский ковёр с оружием на дальней стене. Там же – конторка с никелированной столешницей. На конторке Йордан увидел настольный колокольчик с белыми буквами на чёрной поверхности. Название отеля, догадался мальчик.

Вдоль стен висели газовые светильники, окрашивающие помещение в уютные, молочно-белые тона. Противоположные стороны вагона были оснащены массивными дверьми. На второй этаж вёл трап, ограждённый металлическими перилами. Мозг Йордана отказывался понимать, как всё это помещение втискивалось в границы вагона. Холл был настолько широким, что многократно превосходил гипотетическую железнодорожную колею.

Поезд тронулся с места.

– Необходимо уладить кое-какие формальности, – швейцар обогнул пассажиров справа и вальяжно двинулся в сторону трапа. – Позже вас проводят в апартаменты.

Йордан вновь повернулся к конторке и увидел, что за столом сидит ночной портье. Мальчик едва не вскрикнул от неожиданности – секунду назад этого человека не было в комнате.

Швейцар поднялся по ступеням и скрылся на втором этаже. Поезд уверенно набирал ход. Слышался стук колёс и звук пара, вырывающегося из трубы.

Дети направились к конторке.

– Здравствуйте, – тихо произнесла Марийка.

– Доброе утро, господа, – портье внимательно посмотрел на пассажиров. Немолодой человек с залысинами, морщинами в уголках глаз и седеющими бакенбардами. Портье отрастил пышные усы, закручивающиеся вверх. На мужчине был потёртый твидовый пиджак – из тех, что носят путешественники западного Стимбурга. – Вы не похожи на сказочников.

Дети недоумённо переглянулись.

– Впрочем, – вздохнул портье, – этого и не требуется. У вас есть билеты, а это – гарантированный пропуск на «Вояж».

На столешнице появилась толстая амбарная книга.

– Ваши имена, – портье неспешно раскрыл книгу на середине. В его руке появилось самопишущее перо.

– Марийка Костова, – представилась девочка. И, покосившись на брата, добавила: – Йордан Костов. Мы путешествуем вместе.

Услышав фамилию пассажиров, портье вздрогнул. Впрочем, это можно было списать на неверный свет газовых рожков. Взяв себя в руки, мужчина старательно записал данные.

– Цель пребывания в гостинице?

– Мы ищем папу, – выпалил Йордан. – И маму.

Портье кивнул. И сделал какие-то пометки в амбарной книге. Марийка обратила внимание на то, что тряска в вагоне практически не ощущалась.

– На каком этаже хотите поселиться? – спросил портье.

– Повыше, – заявил мальчик. Его сестра даже рот не успела раскрыть. – Чем выше, тем лучше.

Мужчина добродушно улыбнулся.

И сделал соответствующую пометку.

– Должен вас предупредить о правилах, касающихся проживания в отеле, – портье строго посмотрел на собеседников. – Их несколько. Первое: плата за проживание и питание не взимается, но вам придётся участвовать в вечерних голосованиях. Второе: вы сойдёте с поезда лишь в том случае, если господин Тресинский решит вас отпустить. Поэтому в билетах не проставлен пункт прибытия. Третье: входить в запертые реальности запрещено. Четвёртое: претензии, касающиеся свежести утренних газет, не принимаются. Всё понятно?

Дети дружно кивнули.

– Отлично, – портье хлопнул по гостиничному колокольчику. – Рад приветствовать вас на территории «Вояжа». Располагайтесь поудобнее, ни в чём себе не отказывайте.

По лестнице со второго этажа спустился коридорный.

– Идёмте. Я покажу ваш номер.

Портье снял с гвоздика на стене ключ с биркой из слоновой кости и передал его коридорному. На бирке значился номер «17». Коридорный, плотный приземистый мужчина с гладко выбритым лицом, ловко подхватил саквояжи гостей и зашагал к дальней двери. Дети последовали за проводником. Когда Йордан проходил мимо широкого трёхстворчатого окна с деревянной рамой, то увидел, как мимо проносятся склады, старые хибары и грузовые ветки железнодорожного полотна. На горизонте высились нещадно коптящие трубы целлюлозной фабрики.

Коридорный поставил саквояжи на пол, открыл дверь в тамбур и пропустил пассажиров вперёд.

– Прошу, господа.

Дети робко переступили порог, ожидая погружения в грохочущий кошмар, царство стыков и гофрированной стали. Вместо этого их ожидало вытянутое помещение с диванчиками вдоль стен, картинами маринистов и уже знакомыми газовыми рожками. Окна отсутствовали. В дальнем левом углу стояла тумба, а на ней – телефон. Это окончательно выбило Йордана из колеи. Мальчик никогда прежде не видел телефонов в поездах. А ещё он не мог уразуметь, как все эти диванчики с картинами и тумбой поместились в тамбур.

Едва коридорный закрыл дверь изнутри, раздался мелодичный сигнал. В правой стене что-то щёлкнуло, открылся маленький лючок, и оттуда вывалилась свёрнутая в трубочку записка. Коридорный, пробормотав слова извинения, нагнулся и поднял записку. Развернув клочок бумаги, сопровождающий пробежался глазами по строчкам, кивнул собственным мыслям, и спрятал записку в карман униформы.

Соседний вагон поразил воображение ещё больше. Перед детьми развернулся каминный зал с креслами, книжными полками, поленницей и лакированным журнальным столиком из чёрного дерева. Под ногами лежал иранский ковёр.

– Прошу наверх, – сказал коридорный.

И они направились к трапу, проложенному над камином. В одном из кресел сидел человек, загородившийся газетой. Марийка прочла название: «Континентальный вестник».

При появлении новых пассажиров человек даже не шелохнулся.

## Глава третья, в которой Неведомое настигает своих клиентов

Когда человек заходит в поезд, пусть даже самого высокого класса, он ожидает увидеть длинные коридоры, ходящие ходуном он постоянного движения, раздвижные двери купе или открытые плацкартные ниши. В конце вагона должно находиться купе проводника. А ещё – туалет и ящик для мусора. А ещё – бочонок титана, из которого проводники наливают кипяток в гранёные стаканы. Эти стаканы прячутся в витиеватые блестящие подстаканники и выносятся пассажирам. Да что говорить, это всем известные факты.

Человек точно не ожидает просторных рекреаций, картин на стенах, мягких персидских ковров и выходов на балконы. Каминов, кресел и диванов человек тоже не ожидает. И вряд ли этот воображаемый странник готов нормально воспринять купе, похожее на апартаменты в гостинице «Империал». Ну, может, не «Империал», а что-то попроще. Марийке и Йордану не с чем было сравнивать.

Коридорный остановился перед дверью семнадцатого номера, поставил саквояжи на пол и достал из кармана массивный бронзовый ключ с ромбовидной головкой. С головки на серебристой цепочке свисала кожаная бирка всё с теми же двумя цифрами. Коридорный вставил ключ в скважину, дважды провернул и нажал на ручку, имеющую форму львиной лапы. Дверь беззвучно отворилась.

– Ваши апартаменты, – учтиво сообщил коридорный. И протянул Марийке ключ. Девочка недоверчиво приняла артефакт. – Связаться с портье можно по телефону. Номер прикреплен к аппарату. Прошу.

Дети переступили порог своего «купе».

Тут же на стенах вспыхнули газовые лампы. Или не совсем газовые? Волшебники Стимбурга применяли хитрое колдовство для освещения своих домов, и газом пользовались далеко не все. Йордан вспомнил слова отца: не верь в магию, сынок. Всё, что ты видишь, имеет рациональное объяснение. Мы многое забыли, но ещё владеем кое-какими силами…

Коридорный занёс внутрь саквояжи гостей и поставил их подле стены. Приложив два пальца к форменной фуражке, проводник отдал детям честь и тут же скрылся за дверью.

Повисла тишина, в которую вплетался едва уловимый перестук колёс. «Вояж», не останавливаясь, мчался через Загорье.

Дети осмотрелись.

Их окружала просторная комната, задрапированная старинными гобеленами. На гобеленах сияли звёзды, медленно вращались рукава галактик и двигались легендарные пространственные корабли. Йордан не мог поверить собственным глазам – он впервые видел живые гобелены, хотя пару раз и слышал о них от мамы. Эти штуки были очень дорогими. Даже для их семьи.

Мебелью комнату никто загромождать не стал. Казалось, помещение специально готовили для юных путешественников. Двухъярусная кровать с деревянной лесенкой и выдвижными ящиками внизу. Два бесформенных мешковатых кресла. Стеллаж с книгами и свисающий с потолка макет аэроплана. Вишенка на торте – здоровенное окно с выходом на застеклённый балкон.

И проносящийся мимо город.

Бескрайний Стимбург. Город-мир, город-загадка, город-головоломка. Дома, улицы, площади, эстакады… От северных побережий, изрезанных фьордами, до южных регионов, в которых даже зимой можно ходить без котелка и плаща.

– Я буду жить наверху, – заявил Йордан и ринулся к кровати. Он моментально взлетел по ступенькам скрипучей лестницы и плюхнулся на застеленную клетчатым пледом поверхность. – Ты проиграла.

– Больно надо, – хмыкнула Марийка. Она устало приблизилась к кровати и присела на её краешек. Почему-то было грустно. – Надо вещи распаковать.

– Давай позже, – Йордан зевнул. – Спать хочется.

Они быстро разделись, влезли под одеяла и уснули под мерный шум движущегося состава. В то утро Йордан не видел снов – ни цветных, ни чёрно-белых. Только тьма, эхо колёсного перестука да гнетущее чувство потери. Вскоре исчезли все звуки, и ничего не осталось.

Разбудил Йордана просачивающийся в окно свет.

Так он подумал, но это была ошибка. В углу дребезжал телефон – лакированный аппарат с наборным диском и причудливо изогнутой трубкой, похожей на древнюю морскую раковину.

– Подними, – сказал Йордан.

– Сам поднимай, – сонно возразила Марийка. – Твоя очередь.

Йордан со вздохом выбрался из-под одеяла. У них с сестрой была договорённость. Тот, кто занял самое удобное место, открывает дверь гостям и отвечает на телефонные звонки. Так что пришлось топать к секретеру по холодному полу.

– Да, – Йордан приложил трубку к уху. – Костовы слушают.

– С добрым утром, – раздался вежливый мужской голос на другом конце провода. – Ваш завтрак готов. Не угодно ли подняться в общую столовую, господин Костов?

– Угодно! – обрадовался Йордан. – А как нам туда попасть?

– Нет ничего проще, – последовал ответ. – Винтовая лестница в дальнем конце коридора. Поднимитесь этажом выше – и вы на месте.

Короткие гудки.

Йордан медленно положил трубку на рычаг.

– Ты слышала?

Заспанная Марийка села на кровати, недовольно протирая глаза. На ней была пижама с ромашками.

– Что я должна услышать?

– Завтрак, – пояснил Йордан. – Нас только что пригласили.

Девочка осмотрела комнату и увидела в дальнем углу неприметную дверь. Похоже на ванную комнату, подумала Марийка. Слова брата дошли до неё не сразу.

– И куда нас зовут?

– Наверх, – пояснил Йордан. – Следующий этаж.

Марийка застыла как вкопанная. Она почти успела добраться до двери ванной.

– Ты серьёзно? Четвёртый этаж? Это что за поезд такой?

Йордан пожал плечами.

– Вот и посмотрим.

За дверью действительно оказалась ванная комната, совмещённая с туалетом. Да, это вам не «Империал», подумала Марийка. Она сходила к саквояжу, вытащила оттуда коробку с косметическими принадлежностями и отдала Йордану его зубную щётку.

– Не хочу, – традиционно заныл брат. – Опять эти зубы… Нет же никого, зачем их чистить?

– Чтобы не болели, – резонно заметила девочка. – Вперёд.

Некоторое время они стояли вдвоём перед зеркалом, сосредоточенно орудуя щётками с зубным порошком.

– Умойся, – приказала Марийка. – И причешись.

Йордан немного поворчал, но в итоге привёл себя в относительный порядок. Он понимал, что ещё придётся принимать душ, но сейчас на это не было времени.

За окном громоздились унылые индустриальные кварталы. Загорье было на редкость однообразным, даже смотреть не на что.

Поезд двигался по рельсам, не сбавляя скорости.

Дети покинули свой номер и зашагали к винтовой лестнице. Слева проносились урбанистические ландшафты. Справа протянулась вереница деревянных дверей – каждая из них была оформлена по-своему.

Повинуясь внезапному порыву, Йордан остановился, протянул руку и схватил «львиную лапу» ближайшей двери. Номер не был заперт.

Йордан заглянул внутрь.

И остолбенел.

Вместо гостиничных апартаментов мальчик увидел необъятную равнину, кромку горной гряды на горизонте и очертившийся в сумерках лунный серп. А рядом – ещё один серп, поменьше. И никаких стен, дверей, пола и потолка. Словно заходишь в другой мир.

Чья-то сильная рука захлопнула дверь перед самым носом Йордана. От неожиданности мальчик вздрогнул.

– Мой юный друг, – назидательным тоном произнёс коридорный. – Некоторые двери в этом поезде лучше обходить стороной. Я провожу вас в столовую.

## Глава четвертая, в которой звучит послание Коллекционера

В столовой пылал камин.

Собственно, это была не столовая, а помещение, стилизованное под корабельный кубрик. Тут и там были разбросаны столы с мягкими стульями, обтянутыми кожей и велюром. По углам ютились кресла. А ещё Йордан увидел зелёное бильярдное поле с разноцветными шарами, зажатыми в треугольник. У стены пристроился шкаф с торчащими из него киями. Ореховое дерево, всё как положено.

Коридорный усадил пассажиров за свободный столик и удалился. Марийка поискала глазами меню, но ничего подобного обнаружить не удалось. Похоже, тут подавали комплексные завтраки и обеды.

Йордан от скуки начал изучать других постояльцев. Их было не так уж много – около десятка. Справа сидел бородач, которого дети увидели утром на балконе. Цилиндра на нём не было. Йордан смог рассмотреть этого человека с близкого расстояния. В бороде постояльца сверкали украшения, напоминавшие запонки на манжетах. Глаза скрывались за круглыми очками в толстой оправе. Пенсне куда-то исчезло. Трубка – тоже. Лицо бородача Йордану понравилось – оно было добрым и бесконечно понимающим. Наверное, так мог бы выглядеть дед мальчика, если бы дожил до этих дней. Бородач сосредоточенно ел бифштекс с кровью, а рядом стояла крохотная чашечка, наполненная ароматным кофе. Перехватив взгляд Йордана, сказочник улыбнулся и продолжил трапезу.

Взгляд Йордана привлекла красивая молодая женщина, занявшая место возле выхода на террасу. На женщине было длинное чёрное платье и меховая накидка. На спинке стула висел ридикюль, украшенный павлиньими перьями. Длинная шея женщины привлекала внимание изящным колье. Похоже, она уже поела и теперь читала компактную книгу, раскрытую на середине.

К бильярдному столу подошли два мужчины, только что покончившие со своими завтраками. Первому на вид было около сорока, он носил серый твидовый костюм-тройку, а длинные волосы были собраны в пучок на затылке. Второй мужчина был лет на десять моложе. Ничего примечательного в его облике мальчик не заметил – за исключением странной татуировки, вьющейся от мочки левого уха к вороту пиджака. Татуировка напоминала змею, тело которой сложено из иероглифов. Мужчина был худощавым и низкорослым, но его костюм был скроен точно по фигуре. Игроки выбрали себе по кию, чёрному и белому, приблизились к столу и насмешливо посмотрели друг на друга. Сорокалетний мужчина убрал треугольную рамку и поставил на зелёное сукно массивный чёрный шар. Его оппонент тотчас разбил пирамиду одним точным движением.

Ещё двое сказочников сидели у камина, развернув кресла к огню. Их лиц Йордан не видел, но тот, что был справа, читал газету. Судя по вёрстке – «Континентальный вестник».

Марийка покосилась на циферблат часов.

Десять утра.

Похоже, никто в этом поезде не относился к ранним пташкам. Люди просыпались, когда заблагорассудится.

Рядом выросла фигура официанта.

Перед детьми появились дымящиеся тарелки с кашей, сырные запеканки с джемом, бутерброды и сок. Каша была овсяной, и Йордан недовольно поморщился. Бутерброды выглядели аппетитнее – булка, масло и сыр. Ничего лишнего.

Официант наполнил стаканы яблочным соком из графина и неспешно удалился. Йордан потянулся за бутербродом, но тут же получил по руке от сестры.

– Сначала – каша, – жёстко сказала Марийка. Похоже, она окончательно решила узурпировать мамины обязанности.

Несколько секунд Йордан сверлил сестру взглядом и мрачно сопел. Впрочем, он понимал, что сестра старше. И может заставить его съесть кашу, если потребуется.

Оба, насупившись, принялись за еду.

Мрачные размышления Йордана прервал коридорный. Выступив в центр комнаты, мужчина откашлялся. Все оторвались от своих дел, даже любители бильярда перестали гонять шары по лузам. Человек в кресле свернул газету, но не удосужился повернуться ко всем.

Йордан продолжил жевать бутерброд.

– Прошу извинить меня за вторжение, – вежливо произнёс коридорный, – но я уполномочен зачитать присутствующим послание, написанное господином Тресинским…

– Любезный, – перебил коридорного молодой бильярдист с татуировкой. – Нам хотелось бы увидеть самого господина Тресинского. Это возможно?

Докладчик виновато улыбнулся.

– К сожалению, нет. Хозяин непременно появится в нашем обществе, но сейчас он поглощён неотложными делами, связанными с организацией маршрута.

– Всем известно, что «Вояж» движется по кругу, – сказала женщина у окна. – О какой организации идёт речь?

– Сие доподлинно неизвестно, – коридорный вздохнул. – Впрочем, если вы соизволите выслушать послание… Быть может, часть вопросов отпадёт сама собой.

– Валяйте, – хмыкнул татуированный бильярдист. – Мы в нетерпении.

– Вот что пишет господин Тресинский, – коридорный напустил на себя важный вид, расправил записку и принялся читать: – Я рад приветствовать на борту «Вояжа» своих старых знакомых и новых путешественников, решивших испытать удачу. Как вам известно, я отношусь к категории страстных коллекционеров. Объект моего интереса – сказки. Каждый вечер вы будете собираться в этом зале и рассказывать друг другу истории, которые при удачном стечении обстоятельств могут ожить и превратиться в самодостаточные вселенные. В эти вселенные можно проникнуть, там можно поселиться и обрести счастье. Но подобная участь выпадает не всякому сказочнику…

– Нам это известно, – перебил нахальный бильярдист. – Переходите к сути.

Йордан подумал о том, что количество вопросов в его голове только удвоилось.

Коридорный повысил голос:

– Нынче вечером вам предстоит услышать первую историю. Поверите вы в неё или нет – дело ваше. Но вы должны проголосовать. Это обязательное условие, так заведено с самого начала пути. Сказка, за которую будут отданы все голоса, станет реальностью. Сказочник, сумевший достичь воплощения, получит шанс сойти с поезда, имея в своём распоряжении десять тысяч талеров стимбургской чеканки. Надеюсь, вы успели приготовить чемоданы.

Сорокалетний сказочник с чёрным кием в руке присвистнул.

– Обмануть меня вы не сможете, – продолжил коридорный, – поскольку голосование основано на процессах, не зависящих от вашего понимания. Напоминаю, что вы имеете право сойти на любой станции, через которую следует гостиница «Вояж». Если Земля победителю не по душе, за ним сохраняется право выбрать один из миров, в которые уже открыты проходы. Это священное право любого сказочника. Вынужден предупредить, что обратного пути у вас не будет. Тот мир, который вы изберёте в качестве пристанища, навсегда сделается вашим домом. С прискорбием я буду вынужден с вами распрощаться.

Йордан слушал и не мог поверить собственным ушам. Казалось, он прямо с перрона угодил в захватывающее приключение.

– Один вечер – одна сказка, – продолжил чтение коридорный. – Потерпев неудачу, вы будете вынуждены и впредь наслаждаться моим гостеприимством. Сойти с поезда не получится – даже не пытайтесь. Впрочем, я надеюсь на ваше благоразумие, поскольку все ознакомились с моими правилами перед заселением в номера. Включайте фантазию, старайтесь хорошенько. И да пребудет с вами сила воображения. Искренне ваш, Удгар Тресинский.

## Глава пятая, в которой кое-что проясняется

Несколько минут собравшиеся молчали, осмысливая послание. Даже бильярдисты рассеянно ходили вдоль бортов массивного стола, не решаясь продолжить игру. Йордан ровным счётом ничего не понимал. Он не мог взять в толк, почему находится в компании этих странных людей на самом странном в Стимбурге поезде. О сказочниках, «Вояже» и Коллекционере Чудес слагались легенды. Но Йордан и Марийка были маленькими детьми, а не творцами миров. Что они здесь делают? Почему родители исчезли, оставив туманные инструкции, кое-какие сбережения и билеты на этот поезд? Марийка полагала, что поездка на север, в Загорье, позволит им получить ответы. Йордан так не считал.

К ним подсел добродушный бородач.

– Вы новенькие, – прогудел сказочник. Его голос напоминал звук пароходной трубы. – Вчера вечером вас не было на голосовании.

Йордан допил сок и отодвинул стакан.

Марийка улыбнулась:

– Вы правы, мистер. Мы сели на поезд сегодня утром.

– Загорье Сортировочное, – кивнул бородач. – Я видел вас с балкона. Позвольте представиться: Шеймус Доннован. Я здесь уже четыре месяца. Помогаю новичкам, если возникают вопросы. Вы можете и с портье поговорить, но… Быть может, вас заинтересует взгляд на вещи с этой стороны.

– Вы очень добры, – сказала Марийка.

Сказочник улыбнулся, собрав несколько морщин в уголках глаз.

– Я слышал про этот поезд, – заявил вдруг Йордан. – Сюда сложно попасть, но ещё сложнее сойти на перрон. Люди садятся в эту гостиницу и пропадают навек.

– Или возвращаются, – возразил бородач, – баснословно богатыми.

– Но мы не сказочники, – честно призналась Марийка. – Мы не умеем рассказывать красивые истории. Удивительно, что нас пустили в это место. И что нам теперь делать?

Шеймус Доннован снял очки, задумчиво протёр их носовым платком и вновь водрузил на переносицу.

– Я впервые слышу о таком. А зачем вам понадобилось садиться на «Вояж»?

– Понимаете, у нас пропали родители, – начала объяснять Марийка. – Просто взяли и исчезли. Однажды мы с Йорданом проснулись одни в доме. А там никого.

Голос девочки дрогнул.

– Они не ушли, – добавил Йордан. – Мы проверили.

– Как вы это проверили? – задал вопрос мистер Доннован.

– У папы были кое-какие магические игрушки, – объяснил Йордан. – Чёрные круги на стене. Если кто-то уходил обычным путём, через дверь, круги светлели. Но для этого нужно было переступить порог или вылезти через окно.

– Так они следили за нами, – сказала Марийка. – Чтобы мы были под контролем. Этот мамины слова.

Бильярдисты всё ещё катали шары, со щелчками загоняя их в лузы. Но женщина с книгой начала прислушиваться к беседе.

– Ваши родители – волшебники? – изумился мистер Доннован.

– Так их называли люди, – подтвердила Марийка. – Но папа говорил, что никакой магии нет, а себя считал учёным.

– Вы из Квартала Иллюзий, – кивнул бородач.

– Нет, – возразил Йордан. – Мы с юга.

– Костовы, – тихо произнесла девочка. – Это наша родовая фамилия.

В зале моментально повисла тишина.

Сказанное произвело эффект разорвавшейся бомбы. Даже бильярдисты насторожились и начали присматриваться к новичкам.

– Костовы? – к ним подошла женщина, сидевшая до этого у окна. Закрытую книгу она держала в руках. – Те самые?

– Елена Силуанова, – представил бородач новую знакомую. – Сказочница с востока.

Женщина сделала лёгкий книксен и присела к столу, заняв последний из свободных стульев.

– Я не понимаю, – начала Марийка. – Что не так? Почему вы все… так смотрите на нас?

– Всё просто, – прогудел мистер Доннован. – Костовы – легендарные волшебники. О них знают все в этом зале.

– К ним постоянно обращались тайные общества, – добавила Силуанова, – и правительственные фракции…

– Что, впрочем, одно и то же, – буркнул Доннован.

– Верно, – кивнула сказочница. – Так вот, их звали, им предлагали посты и регалии, но Костовы всегда держали нейтралитет. Их не интересовала политика, и всё такое.

– Папа с мамой занимались исследованиями, – важно заявил Йордан.

– Именно, – рядом уже стоял молодой бильярдист. – Так они всем и говорили. Карлос Огилера, к вашим услугам.

Представившись, сказочник отвесил детям насмешливый полупоклон.

– Между тем, – вновь заговорил Шеймус Доннован, – Ваши родители сделали много полезных вещей. Поговаривают, что они работали в группе, вновь открывшей электричество.

– Проводов у нас в доме хватало, – кивнул Йордан.

– А ещё, – мистер Доннован воздел указательный палец, – их сильно интересовали Двери. Один мой знакомый говорил, что Костовы просто бесились, когда речь заходила о вынужденной изоляции Земли. У нас, как вы знаете, нет работающих звездолётов. И даже на орбиту мы попасть не можем. Есть всего одна сохранившаяся Дверь, и она ведёт на планету, именуемую…

– Преддверье, – к ним присоединился второй бильярдист. – Именно так называется наша планета.

Все взоры обратились к человеку в твидовом костюме. Присмотревшись к бильярдисту, Марийка решила, что этот человек имеет весьма преклонный возраст. Наметившиеся морщины и седина в волосах свидетельствовали о том, что ему около пятидесяти. При этом у человека была прямая осанка, а двигался он мягко и непринуждённо.

– Келоэд, – представился мужчина в твидовом костюме. – Так вы можете меня называть.

– Ладно, – Йордана интересовали другие вещи. – Вы знаете, где наши родители? Вы видели их на этом поезде?

Собравшиеся с недоумением уставились на мальчика.

– Здесь их нет, – ответила Елена Силуанова. – В этом вагоне уж точно.

– Да и в остальных, – мрачно добавил Келоэд. – Никто из пришлых сказочников не рассказывал нам про Костовых.

– Тут вообще маги не живут, – резонно заметил Огилера. – Что им делать в поезде?

Йордан почувствовал, что к горлу подступает комок, а глаза начинают слезиться. Надежды стремительно таяли.

– Этого не может быть, – прошептал Йордан. – Они оставили нам письмо. Приказали ехать в Загорье и сесть на ваш поезд. Зачем им писать такое, если мы не встретимся?

Мистер Доннован протянул руку и ласково потрепал мальчика по шевелюре. У Йордана были тёмные, слегка вьющиеся волосы.

– Не переживай. Мы обязательно во всём разберёмся.

Йордан всхлипнул.

– Так вы не сказочники, – разочарованно протянул Огилера.

– Нет, – покачала головой Марийка. – Мы просто ищем родителей.

– И у вас есть билеты, – напомнила Силуанова. – Иначе поезд не остановился бы в Загорье.

– Как это? – удивился Йордан.

– Поезд, – глубокомысленно изрёк мистер Доннован, – останавливается лишь на тех станциях, где находятся его пассажиры. Это сложно объяснить, мы сами плохо понимаем. «Вояж» чует билеты и останавливается. Как зверь.

– Это часть правил Тресинского, – добавил Келоэд.

– А откуда берутся наши билеты? – спросила Марийка.

«Вояж» по широкому кругу огибал завод, дымящий всеми тремя трубами. Копоть срасталась с тучами, формируя угрюмое апокалиптическое полотнище.

– Хороший вопрос, – похвалил мистер Доннован. – Мне, например, билеты прислали по почте.

– Поезд знает, кому присылать билеты, – добавила Силуанова. – Многие идут к этому всю свою жизнь.

## Глава шестая, в которой Удгар Тресинский, Коллекционер Чудес, так и не появляется

Вечером сказочники начали собираться в каминном зале – именно так, по старинке, они называли столовую. Келоэд был прав. Многие пассажиры «Вояжа» обитали в соседних и дальних вагонах. Теперь они начали заполнять собой обширное ресторанное пространство. Собралось около пятнадцати человек – гораздо меньше, чем ожидал увидеть Йордан. Люди здоровались, вежливо раскланивались друг с другом, смеялись и обменивались комплиментами. Гремела посуда, официант разносил еду и выпивку. Кто-то подбросил дрова в камин, и языки пламени начали яростно пожирать добычу.

Весь день Марийка с Йорданом обсуждали происходящее. Они поселились в гостинице по указанию родителей и рассчитывали на встречу с теми, кого любили. Но все факты указывали на то, что супруги Костовы никогда не садились в «Вояж». Марийка набрала номер портье и поинтересовалась, живёт ли в отеле кто-нибудь со схожей фамилией. Портье сверился с записями в учётной книге и ничего не обнаружил. Тогда Марийка достала мятое письмо, написанное маминым почерком, и ещё раз перечитала его вслух:


Милые дети!

Если вы читаете это письмо, значит, вы проснулись в своих постелях, вышли из комнаты и не смогли найти нас дома. Не тратьте попусту время – в городе и у соседей нас тоже не будет. Не ищите отца у газетного киоска, а меня – возле рыночной площади. Лучше взгляните на круги – и сразу всё станет ясно. Мы очень любим вас, помните об этом. Мы никогда не смогли бы уйти из дома, бросив своих детей. Если это произошло, значит, наши исследования вышли из-под контроля. Не теряйте самообладания. Теперь в целом мире у вас больше никого нет. Защищайте друг друга. Не лезьте к проводам, не трогайте отцовские реторты и пробирки. За старшую мы оставляем Марийку. Йордан, слушайся сестру во всём, даже если она заставляет тебя есть кашу.

А теперь – самое важное.

Возможно, у нас ещё будет шанс встретиться и быть вместе. В шкатулке под третьей половицей отцовского кабинета (слева от двери) мы оставили вам приличную сумму в серебряных талерах. Этого хватит, чтобы прожить без нашей помощи несколько месяцев. Если ваши поиски не увенчаются успехом, вступит в законную силу завещание, заблаговременно нами составленное. Стряпчий сам найдёт вас в нужный момент, этот человек обладает паранормальными способностями. Если же удача будет на нашей стороне, завещание вскрывать не придётся.

Итак, помимо талеров, в тайнике вы найдёте два билета первого класса на железнодорожный отель «Вояж», подробную карту Стимбурга и деревянную лошадку, которая сможет вас защитить в трудную минуту. Бережно храните эту фигурку, она вам ещё пригодится. Незамедлительно поезжайте на станцию Загорье Сортировочное – вы должны попасть на платформу в день и час, указанные на билетах. Садитесь в поезд и ничего не бойтесь. Когда станет совсем тяжело, и вы перестанете что-либо понимать, вспомните истории, которые мы рассказывали вам на ночь.


Искренне любящие вас,

Родители.


P.S. Ваш завтрак на кухонном столе. Йордан, не забывай чистить зубы порошком дважды в день. И не высовывайся из окон поезда.


Дети совсем поникли.

«Вояж» мчался по закольцованному маршруту, нигде не останавливаясь. Это был поезд для избранных – для тех, кто умел красиво рассказывать истории. Для тех, кто умел творить миры. И если верить всему, что было сказано днём, сойти с этого поезда будет сложно. И даже невозможно для парочки юных путешественников, не владеющих навыками сказительства.

– Я думал, папа будет ждать нас сегодня вечером, – угрюмо пробурчал Йордан. – И мама.

– Я тоже так думала, – Марийка стояла на балконе их номера и задумчиво смотрела в окно. С неба хлестал дождь, прозрачные ручейки сползали вниз по стеклу. Индустриальные окрестности медленно погружались во мрак.

– И что нам теперь делать?

– Ты же слышал, – горько усмехнулась девочка. – Слушать истории других пассажиров и участвовать в голосовании.

– И какой в этом смысл?

– Не знаю, – Марийка пожала плечами. Йордан видел, как её худенький силуэт вырисовывается на фоне серого оконного квадрата. – Папа с мамой думали, что смысл есть. Они никогда нас не подводили.

– Это точно, – Йордан взобрался по лестнице на кровать и улёгся там, уставившись в потолок. Деревянные панели были идеально подогнаны друг к другу. – Но всё так… необычно. Я скучаю по ним.

– Конечно, скучаешь, – Марийка вернулась в комнату. – Как и я.

Несколько минут девочка ходила по комнате, думая о чём-то своём. Это раздражало Йордана, но он промолчал. Родители были правы – брат и сестра должны держаться вместе.

В девять вечера они явились в каминный зал – как и было предписано всем обитателям «Вояжа». Ужин представлял собой картофельное пюре, отбивную, немного салата из свежих овощей и горячий какао. Йордан дико проголодался, поэтому намазал себе побольше сливочного масла на булку. После салата – самое то. Салат оказался для мальчишки непосильным испытанием. В тарелке он обнаружил редиску и лук. Все попытки выковырять эти ингредиенты втайне от сестры не увенчались успехом.

Собравшиеся тихо переговаривались между собой. Многие уже покончили с трапезой и теперь ожидали появления самого Удгара Тресинского. Похоже, не все знали, что мифический Коллекционер Чудес занят сегодня собственными делами. Йордан заметил на балконе мистера Доннована, тихо беседовавшего с Келоэдом. Оба курили деревянные трубки с длинными мундштуками – ветер заносил аромат табака, смешанного с экзотическими пряностями, в каминный зал. Дождь утих, но капли росы тускло поблёскивали на балконных перилах в свете газовых рожков.

«Вояж» двигался на северо-восток.

Мерный перестук колёс долетал до слуха детей и частично заглушал разговоры в каминном зале. От балконной двери тянуло вечерней прохладой.

В центр зала вышел давешний коридорный. Теперь на нём был костюм распорядителя – длиннополый фрак, белые перчатки, элегантная трость с круглым набалдашником и до блеска начищенные ботинки. Волосы распорядителя были зачёсаны назад.

– Дамы и господа! – торжественно провозгласил коридорный. – Очередной сказочный вечер объявляется открытым. Располагайтесь поудобнее возле камина и приготовьтесь слушать.

– Чья очередь? – поинтересовалась Елена Силуанова.

Распорядитель крутанул свою трость и выбросил руку вперёд. Кончик трости почти упёрся в грудь Карлоса Огилеры.

– Что ж, – хмыкнул молодой сказочник. – Так тому и быть.

Постояльцы «Вояжа» начали стягиваться вместе со своими стульями поближе к камину. Многие держали в руках кружки, из которых шёл пар. Детей пропустили вперёд. Карлосу предоставили большое кресло, в которое он уселся, заложив ногу за ногу.

Распорядитель покинул зал.

Повисла тишина.

## Глава седьмая, в которой корабль достраивает сам себя

– Все вы знаете, – начал своё повествование Огилера, – что Земля не всегда была такой. Ну, вы понимаете, о чём я. Наши предки были умными, они много всего знали, умели путешествовать среди звёзд. И вовсе не через Двери, как многие думают. Это сейчас нужно шагнуть в Преддверье, чтобы попасть на другую планету. А там – десятки других Дверей. И есть опасные миры, а есть такие, в которых вполне можно жить. Но кто-то ведь эти Двери открыл? Так вот, поведаю вам маленький секрет: никаких Дверей раньше не было. Люди покидали Землю в специальных машинах, именуемых звездолётами. Известно ли вам, что скрывается в вечной черноте над головой? Там, где повисла холодная луна, заливающая молоком крыши и тесные переулки? Я вам отвечу: жуткий холод, отсутствие воздуха и потоки частиц, убивающих всё живое.

– Не может быть! – вырвалось у кого-то.

– Ещё как может, – ухмыльнулся Огилера. – Впрочем, верить мне на слово не обязательно. Эти звёзды сияли по ночам до вас, будут сиять и после. Им плевать на ваше неверие. Так вот, я говорил о кораблях. Звездолётах, главной задачей которых была доставка людей к чужим мирам. А расстояния там, наверху, просто неимоверные. Наши аэропланы летели бы к ближайшей обитаемой планете десятки тысяч лет. И вряд ли добрались бы до цели. Нужны совсем другие скорости, понимаете? Вот, например, свет. Он очень быстрый, но не мгновенный. Могут пройти века, пока свет дальних звёзд доберётся до нас – и тогда мы сможем увидеть чужие светила. А наши предки научились строить корабли, двигавшиеся быстрее света. Эти штуки летали по космосу, вспарывали вечную тьму и высаживали людей там, где они прежде не бывали. Так появились колонии. Между этими колониями наладилась торговля, и образовалась громадная империя, во главе которой встала Земля.

Слушатели начали изумлённо перешёптываться. Некоторые понимающе кивали, другие скептически морщились.

– А потом случился Большой Откат, – вздохнул сказочник. – Все это знают. Но речь я поведу о тех временах, когда Стимбург ещё не образовался, а Двери не были распахнуты. Именно тогда появились разумные ковчеги, с которыми наши предки жили в симбиозе. Никто и не помышлял в ту пору о превышении скорости света. Звездолёты десятилетиями ползли сквозь пространство. Люди рожали детей в космосе, дети взрослели и, возмужав, высаживались в иных мирах, создавали колонии. Могло смениться три и более поколений, прежде чем колонисты достигали заветной мечты. Чего им не сиделось на месте? Ну, это же ясно как день: Земля была перенаселена, тут не хватало ресурсов на всех. Заводы и фабрики выбрасывали в атмосферу всякую дрянь. Становилось жарко, таяли полярные льды. А миры Солнечной системы нуждались в переделке, на это могли уйти века. Так что человечество устремилось к звёздам. И нам потребовались необычные корабли. Такие, чтобы в них было приятно жить и не хотелось завыть от тоски и безысходности в первые же годы путешествия. Вот и появились разумные ковчеги.

Огилера сделал паузу, чтобы выпить чаю из массивной керамической кружки. Чай был душистым, от него пахло лесными травами, ягодами и вересковым мёдом.

– Корабли плавают, – сказал Йордан. – Разве они могут быть разумными?

Сказочник ухмыльнулся.

– Сейчас – нет. А раньше могли. И были. Но слушайте дальше, ибо вечер вступает в законные права. Мы ведь тут с вами миры творим, да? А один из старых кораблей научился творить сам себя. Это был типичный ковчег с зашитым внутрь машинным разумом. Герметичная скорлупа, родной дом для десяти тысяч колонистов. Вода, пища, воздух – всё производилось системами звездолёта. Пассажиры могли гулять в искусственных парках, купаться в искусственных водоёмах. Их мир освещало фальшивое солнце. Те, кто сильно тосковал по Земле, заказывали себе особые сны, это была иллюзия присутствия, так-то. Все были счастливы, хотя за стенами их добровольной тюрьмы притаился мрак. Рождались дети, но и для них было предусмотрено место на борту.

Йордан поймал себя на том, что заворожённо слушает.

– Однажды произошёл сбой. Если вы были в недрах Вычислительной фабрики, то знаете, что машины не безгрешны. Иногда что-то ломается, и вся система идёт вразнос. Сбой повлёк за собой изменение маршрута. Заложенную создателями цель ковчег утратил, поэтому занялся самостоятельными расчётами и выбрал нечто «более подходящее» для колонистов. Время полёта растянулось ещё на пару столетий. Корабль понял, что дети будут появляться, но жизненного пространства на них может не хватить. И тогда корабль усовершенствовался. Эволюционировал.

– Как это? – спросил Келоэд.

– Научился расширяться, – пояснил рассказчик. – Стал достраивать сам себя, используя добытую материю. Он ловил астероиды, разбирал их на маленькие части, а затем пристраивал к себе новые отсеки. Корабль стал больше, значительно больше. Люди обрадовались и вернулись к привычной жизни. Шли годы, века. Внутри звездолёта обитало уже пятьдесят тысяч человек. Все они привыкли к пространству и забыли о том, что такое – ходить по твёрдой земле. Корабельное время, к слову, отличалось от нашего. Цивилизации расцветали и приходили в упадок. Там – сто лет, здесь – тысяча. Всё относительно. Разразилась война с Посторонними, эхо той войны докатилось до разума звездолёта. И машина приняла решение вновь изменить маршрут. Корабль устремился за пределы земной империи – к дальним галактическим рукавам. Он продолжал достраивать себя, превращаясь в гигантский муравейник, населённый предками Демиургов. Первое поколение пассажиров умерло, остальные сумели достичь бессмертия.

– Расскажи об этом мире, – попросила Марийка.

– Представь себе планету, вывернутую наизнанку, – тихо произнёс Огилера. – Планету, где ходить нужно по обратной стороне поверхности. Там есть реки, озёра, солнце и небо. Всё это вращается, чтобы создавать гравитацию. Тяготение, по-нашему. Там растут деревья, бегают животные. Птицы летают. Вот как выглядел этот корабль, достраивающий сам себя. И он продолжает лететь, прячась среди звёзд от неведомой опасности. Один из последних ковчегов, так и не совершивших посадку в заданном месте. Только знаете, что? Некоторым пассажирам не нравится самоуправство корабля. Кое-кто иногда сбегает оттуда, соорудив миниатюрный разведывательный катер. Природа человека такова, что он хочет свободы.

– К чему ты это рассказываешь? – прищурился Келоэд.

– А к тому, – Огилера в упор посмотрел на пожилого бильярдиста, – что ковчег однажды вернётся. Спустя тысячу лет или полмиллиона. И внутри будут существа, которые утратили человеческое естество. Бессмертные создания с собственной этикой и моралью, забывшие о том, кто вы такие. Забывшие о родстве. А у нас по-прежнему будут ездить конные экипажи, летать аэростаты и плавать пароходы. Да ещё тайные ордена будут выяснять между собой отношения.

– Если только Посторонние сюда не доберутся, – заметила Силуанова.

– Но откуда тебе это известно? – спросил Келоэд. – Про корабль, машинный разум и прочее?

– Всё просто, – ответил рассказчик. – Я жил на ковчеге, а потом сбежал оттуда. Добрался до планеты с Дверью и сумел попасть сюда. Хотел увидеть создателей своего мира.

– И как? – вырвалось у одного из слушателей.

– Хочу обратно, – буркнул Огилера. И мрачно уставился в пустую кружку. Теперь всем стало ясно, зачем сказочник прибыл на «Вояж».

## Глава восьмая, в которой голосование сменяется прогулкой по ночным крышам

В зале снова появился распорядитель. Мужчина держал в руках матово-чёрный шар, в глубине которого изредка проскакивали молнии. Шар был размером с человеческую голову. Йордан сначала подумал, что это полированное стекло, но потом решил, что камень. Или другой материал, созданный мастерами Квартала Иллюзий.

Распорядитель поставил шар на низкий столик справа от камина.

– История завершена, – объявил служитель поезда. – Пора голосовать.

Собравшиеся оживились.

Йордан повернул голову к Шеймусу Донновану, который сидел рядом.

– Мистер Доннован?

Сказочник посмотрел на мальчика, поправив дужку очков.

– Что сейчас будет?

Бородач добродушно хлопнул спутника по плечу.

– Сейчас увидишь. Это интересно.

Йордан и Марийка стали наблюдать за происходящим.

Сказочники по очереди вставали со своих мест, подходили к чёрному шару и накладывали на него руки. Шар всякий раз реагировал по-разному. Иногда внутри проскальзывали красные искры, иногда молнии вспыхивали с необычайной яркостью, а поверхность артефакта начинала источать призрачное голубое сияние. Казалось, это сияние перебрасывалось на ладони пассажиров, делая кожу неестественно бирюзовой. Отблески падали на лица присутствующих. В сочетании с огненными всполохами, рвущимися из пасти камина, зрелище было завораживающим.

Когда наступила очередь Йордана, он тоже приблизился к волшебному предмету и опустил руку на холодную поверхность. Наощупь артефакт был гладким и массивным.

Вспыхнуло голубое пламя.

Йордан в страхе отдёрнул руку.

– Следующий, – поторопил распорядитель.

У Марийки тоже появилось бирюзовое свечение. Девочка была последней. Голосование закончилось, и распорядитель объявил результат:

– Трое из вас не поверили в историю господина Огилеры. С прискорбием сообщаю, что врата его мира не будут открыты.

Развернувшись на каблуках, распорядитель двинулся прочь.

– Но ведь это правда! – крикнул ему вслед Карлос Огилера. – Я жил там, понимаете? Это невозможно, корабль существует!

На сказочника было больно смотреть. Его лицо исказилось от гнева и отчаяния. Казалось, он сейчас бросится на распорядителя с кулаками.

Мужчина в длиннополом фраке остановился. И, не оборачиваясь, произнёс:

– У этого камина рассказывается много историй, в правдивости которых я ни капли не сомневаюсь. Многие миры, о которых ведётся речь, действительно существуют. Но есть одна проблема. В эти миры должны поверить все. Таковы правила, установленные моим хозяином. Приятного вечера.

Сказав это, распорядитель удалился.

Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь треском дров. На поленьях плясали языки жёлтого пламени. Все смотрели на Карлоса Огилеру. Большинство – с сочувствием. Но в некоторых взглядах читалось злорадство. Не выдержав этого давления, Огилера резко выпрямился и зашагал прочь. Ни с кем не прощаясь.

– Жалко его, – тихо проговорила Марийка.

Йордан кивнул.

Сказочники начали расходиться.

– А знаете… – вдруг предложил мистер Доннован. – Давайте прогуляемся по крышам. Я покажу вам поезд с неожиданного ракурса.

– Папа запрещал нам гулять по крышам, – возразила Марийка. – Это опасно.

– Не стоит бродить по обычным крышам, – согласно кивнул мистер Доннован. – Тут я поддерживаю вашего папу. Но «Вояж» – очень странное место. И я предлагаю в этом убедиться прямо сейчас. Ну как?

Брат и сестра переглянулись.

– Разрешите присоединиться к вашей прогулке, – рядом возникла улыбающаяся Елена Силуанова. – Я уже давненько не поднималась на самый верх.

– Это честь для меня, – кивнул мистер Доннован.

– Тогда и я с вами, – к ним приблизилась девушка лет семнадцати, одетая в длинное платье с меховой оторочкой. В руках девушка держала подзорную трубу, украшенную медными завитушками. Длинные волосы девушки были распущены, а лицо у неё прямо светилось добротой. Казалось, этот человек понял что-то очень важное в жизни. – Ванесса Даукантайте.

– Очень приятно, – Йордан напустил на себя важный вид.

– Тогда уж и я пойду, – раздался голос Келоэда. Йордан вздрогнул – он так и не смог сообразить, когда подошёл бильярдист. – Не успел ещё там побывать.

– Хорошо, – добродушно усмехнулся мистер Доннован. – Ну что, решились, мои юные друзья?

Марийка робко кивнула.

– Тогда в путь!

Мистер Доннован вывел их на террасу – прямо в грохот колёс, натужное пыхтенье поршней и холод весеннего вечера. «Вояж» поднимался в гору, и скорость была достаточно низкой. Под террасой зиял обрыв, а ещё дальше, до самого горизонта, простиралось море городских огней. Небо было чёрным и мрачным, по нему носились обрывки вчерашних туч. Иногда в рваные окна выглядывал острый серп луны.

– Прошу, – мистер Доннован указал на узенький трап, уходящий вверх. Трап был металлическим, со сплошным ограждением, украшенным деревянными панелями. На этих панелях неведомый резчик что-то изобразил, какие-то знаки. Но сгустившаяся тьма не позволяла их рассмотреть. – Кто первый?

– Я, – Келоэд смело двинулся к трапу и начал подниматься по крутым ступенькам. Йордан удивился той мягкости движений, которую демонстрировал пожилой бильярдист. Казалось, этот человек всю жизнь занимался танцами или чем-то подобным.

Вслед за Келоэдом двинулись остальные. Йордан пропустил вперёд Марийку – так его учили родители. Было немного страшновато взбираться по этим ступеням над горной пропастью, но Йордан взял себя в руки. Любопытство, присущее всем мальчишкам его возраста, возобладало над осторожностью.

Крыши вагонов поразили Йордана. Скаты были островерхими, как в тех кварталах, где выросли Костовы. Но в эти островерхие крыши неведомый инженер вмонтировал смотровые площадки, крытые галереи, навесные мостики и печные трубы. Здесь можно было прогуливаться, не опасаясь за свою жизнь.

– А если кто-то упадёт? – прошептала Марийка.

– Не волнуйся, – бас мистера Доннована перекрыл грохот колёс. Удивительно, что бородач вообще услышал эту реплику. – Отсюда невозможно упасть. Так спроектирован поезд.

– Я слышала об этом, – кивнула Силуанова.

Крытая терраса вывела их на обзорную площадку в передней части вагона.

Мистер Доннован с наслаждением втянул ноздрями горный воздух.

– Не могу к этому привыкнуть, – буркнул Келоэд.

– К чему? – удивился мистер Доннован.

Келоэд пожал плечами.

– К поезду. К городу. Ко всему этому миру…

– Вы дикий человек, Келоэд, – рассмеялась Силуанова. Смех у сказочницы был громким и заразительным. – Сколько вас знаю, ничего не меняется. Наслаждайтесь жизнью. «Вояж» – не худшее место на Земле.

– Да и среди звёзд, – протянула Ванесса.

Голос девушки был мягким, но уверенным.

– Вы здесь давно? – спросил Йордан, оторвавшись от созерцания городских огней. – Все вы?

– Кто как, – пожал плечами Келоэд. – Я, например, шесть недель. Елена – шесть месяцев.

– А я, – сообщила Ванесса. – Два года.

– Здорово! – вырвалось у мальчика.

Но, похоже, никто не разделял его восторгов.