Джули Оцука
Пловцы

Посвящается Энди

Julie Otsuka

The Swimmers

Copyright © 2022 by Julie Otsuka, Inc.

© Евгения Макарова, перевод на русский язык, 2022

© ООО «Издательство «Лайвбук», 2022

* * *

«Иногда это не столько роман, сколько стихи – точные, негромкие, одновременно душераздирающие и целительные»

Галина Юзефович

«Через легкие, медитативные описания завсегдатаев бассейна Оцука касается тем смерти, любви, отношений матери и дочери и забвения, в которое люди погружаются медленно, как в воду»

Виктория Козлова, литературный обозреватель ReadRate

«Зыбкий, личный, трудноуловимый текст. Всё ненадежно и в то же время легко, проплывает мимо и цепляет»

Евгения Лисицына, литературный критик и блогер

Бассейн в подземелье

Бассейн находится глубоко под землей, в просторном помещении, похожем на собор, скрытый под улицами нашего города. Некоторые из нас приходят сюда, потому что получили травму и нуждаются в исцелении. Мы страдаем от болей в спине, плоскостопия, разрушенных надежд, разбитых сердец, тревоги, меланхолии, уныния – обычных земных недугов. Другие работают в колледже неподалеку и предпочитают проводить обеденные перерывы под землей, в воде, вдали от суровых взглядов коллег и мониторов. Третьи сбегают сюда всего на час от неудачного брака, оставшегося на поверхности. Многие живут по соседству и просто любят плавать. А одна – Элис, лаборант на пенсии, ранняя стадия деменции, – приходит сюда, потому что всегда приходила. Она может не помнить код шкафчика или забыть, куда положила полотенце, но когда она погружается в воду, то знает, что делать. Ее гребки длинные и плавные, ноги сильные, сознание ясное. «Там, наверху, – говорит она, – я просто очередная старушка. А здесь, в бассейне, я – это я».

Приходя в бассейн, мы почти всегда оставляем все проблемы на суше. Несостоявшиеся художники превращаются в элегантных пловцов. Непризнанные профессора с головокружительной скоростью несутся по воде, словно акулы. Недавно разведенный менеджер по персоналу берет выцветшую красную доску из пенопласта и с чувством полной безнаказанности машет ногами. Сокращенный рекламщик плывет, как выдра, на спине, глядя на рисунки облаков на бледно-голубом потолке, и в его голове, впервые за весь день, ни одной мысли. Отпустить. Беспокойства больше не беспокоят. Безутешные вдовы перестают горевать. Безработные актеры, неспособные зацепиться на земле, легко скользят по скоростной дорожке, наконец-то в своей стихии. Я на своем месте! И на короткое мгновение у нас в этом мире есть дом. Уходит плохое настроение, исчезают тики, пробуждаются воспоминания, растворяются мигрени и медленно-медленно начинает стихать болтовня в голове, гребок за гребком, дорожка за дорожкой. И, закончив плавать, мы поднимаемся из бассейна очистившимися и свежими, снова в равновесии, готовые к новому дню на суше.

На поверхности – лесные пожары, оповещения о смоге, эпические засухи, жующие бумагу принтеры, забастовки учителей, восстания, революции, обжигающая жара, которая, кажется, никогда не спадет («Мощный тепловой купол накрыл все западное побережье»), а внизу, в бассейне, всегда комфортные двадцать семь градусов. Влажность – шестьдесят пять процентов. Видимость отличная. На дорожках порядок и спокойствие. Часы работы, хотя и ограничены, вполне отвечают нашим потребностям. Одни приходят сразу после пробуждения, со свежим полотенцем через плечо и резиновыми очками в руках, готовые к заплыву в восемь ноль-ноль. Другие спускаются вечером, после работы, когда еще светло и солнечно, и возвращаются на поверхность уже затемно. Пробки рассосались. Экскаваторы затихли. Птицы разлетелись. И мы, слава богу, снова избежали наступления сумерек. Это единственное время, когда я не могу вынести одиночества. Некоторые ходят в бассейн с религиозным рвением по пять раз в неделю и чувствуют себя виноватыми, если пропускают хотя бы один день. Другие приходят каждый понедельник, среду и пятницу в полдень. Одна является за полчаса до закрытия, и к тому моменту, как она переодевается и заходит в воду, уже пора выходить. Еще один умирает от болезни Паркинсона, и он приходит только тогда, когда может. Если я здесь, значит, у меня хороший день.

Правила бассейна, хотя и негласные, аккуратно выполняются (мы сами себе лучшие надсмотрщики): не бегать, не кричать, детей не приводить. Плавать только по кругу (против часовой стрелки, всегда держась справа от нарисованной на дне черной линии). Пластыри снять. В бассейн не допускаются лица, не принявшие обязательный двухминутный душ в раздевалке (горячая вода, мыло). В бассейн не допускаются лица с необъяснимой сыпью или с открытой раной (на менструацию запрет не распространяется). Вход в бассейн запрещен тем, кто не является членом клуба. Гости разрешены (не более одного за раз) за номинальную плату. Бикини допускаются, но не поощряются. Купальные шапочки обязательны. Мобильные телефоны запрещены. Все время нахождения в бассейне необходимо соблюдать надлежащий этикет. Если вы не можете поддерживать темп, нужно остановиться в конце дорожки, чтобы пропустить пловца позади вас. Если вы хотите обогнать кого-то, вы должны один раз коснуться его ноги, чтобы предупредить. Если вы случайно столкнулись с другим пловцом, вы должны убедиться, что с ним все в порядке. Будьте вежливы с Элис. Выполняйте все команды инструктора. Поднимайте голову через равные промежутки времени и, конечно, не забывайте дышать.

В «настоящей жизни», наверху, мы – переедающие, непреуспевающие, выгуливающие чужих собак, переодевающиеся в платье жены, помешанные на вязании («Еще один рядок»); тайные скопидомы, малолетние поэты, супруги экспатов, близнецы, веганы, «мамочки»; второсортный модельер, иммигрант без документов, монахиня, датчанин, коп, актер, который играет копа на ТВ («Офицер Махоуни»), победитель розыгрыша грин-карт, двукратный номинант на звание Лучшего профессора года, игрок в го, занимающий место в национальном рейтинге, три парня по имени Джордж (Джордж-ортопед, Джордж – племянник нечестного финансиста, Джордж – бывший боксер, обладатель «Золотых перчаток» в полусреднем весе), две Розы (Роза и Другая Роза), одна Ида, одна Элис, одно самопровозглашенное ничтожество (Не обращайте на меня внимания), один бывший член СДО[1], два осужденных преступника, зависимые, способные, борющиеся, озлобленные, вышедшие в тираж, потерпевшие неудачу (Кажется, у меня положительный тест), на закате карьеры в сфере недвижимости, в разгаре затянувшегося развода (Пошел седьмой год), погрязшие в рутине, бесплодные, в расцвете сил, в спешке, в ремиссии, на третьей неделе химиотерапии, в глубоком неослабевающем отчаянии (К этому никогда не привыкнешь) – но внизу, в бассейне, мы только одно из трех: люди на быстрой дорожке, люди на средней дорожке и люди на медленной.

Люди на быстрой дорожке – это альфа-люди бассейна. Они гребут напряженно, агрессивно и в высшей степени уверенно. Они превосходно выглядят в купальных костюмах. Анатомически они, как правило, мезоморфы, но с дополнительным килограммом жира для лучшей плавучести. У них широкие плечи и длинное туловище, женщин и мужчин поровну. Когда они делают гребок, вода вокруг бурлит и закипает. От них лучше держаться подальше. Они прирожденные спортсмены, одаренные чувством ритма и скоростью; у них сверхъестественное чувство воды, которого не хватает всем остальным.

Люди на средней дорожке заметно более расслаблены, чем их собратья на скоростной полосе. Они демонстрируют разнообразие форм и размеров, и каждый из них уже давно оставил мечты о быстрой и лучшей дорожке. Как ни старайся, но им по ней не плыть, и они это знают. Однако время от времени кто-нибудь поддается непроизвольному порыву и внезапно начинает грести, так яростно работая руками и ногами, как будто на мгновение им показалось, что можно бросить вызов своей судьбе. Но это мгновение никогда не длится долго. Ноги вскоре устают, гребки укорачиваются, локти опускаются, легкие начинают болеть, и через один или два бассейна они возвращаются к своему обычному повседневному ритму. Не судьба, говорят они себе. А потом дружелюбно, приветливо: «Да я просто пошутил, ребят!» – и плывут себе дальше.

На медленной дорожке в основном пожилые мужчины, недавно вышедшие на пенсию, женщины старше сорока девяти, любители водных прогулок и пробежек, заезжие экономисты из не имеющих выхода к морю развивающихся стран третьего мира, которые, по слухам, только сейчас учатся плавать (и водить машину), а также случайные больные, проходящие реабилитацию. Будьте к ним добры. Не делайте поспешных выводов. Они могут быть здесь по разным причинам: артрит, радикулит, бессонница, новое титановое бедро, больные ноги, измученные долгим хождением по земле. «А ведь мама говорила никогда не носить высокие каблуки!» Бассейн – это их убежище, их приют, единственное место на земле, куда они могут пойти, чтобы сбежать от своей боли, потому что только здесь, под землей, в воде, их симптомы ослабевают. Как только я вижу эту нарисованную на дне бассейна черную линию, я сразу чувствую себя прекрасно.

На поверхности многие из нас нескладны и неуклюжи, и с годами все более медлительны. Добавились лишние килограммы, появился навык отпускать, гусиные лапки морщин тихо, но неумолимо расползлись, как трещины на лобовом стекле, из уголков глаз. Но внизу, в бассейне, мы вновь обретаем прежнюю молодость. Седина прячется под темно-синими шапочками. Нахмуренный лоб разглаживается. Хромота исчезает. Пузатые мужчины с больными коленями изящно покачиваются вверх-вниз в ярко-оранжевых поясах для акваджогинга. Полные женщины, давно оставившие позади годы своего цветения, опять обретают гибкость и проворность дельфинов, едва надевают облегающие купальники из спандекса. Животы становятся плоскими. Грудь приподнимается. Появляется давно исчезнувшая линия талии. Вот же она! Даже самая тучная из нас перемещает свою величественную массу по дорожке с такой легкостью и апломбом, как будто она статная Королева Мария. Мое тело создано для того, чтобы плавать! И те из нас, кто обычно сетует на свои обвисшие лица – С каждым годом становится все труднее и труднее ухаживать за кожей – безмятежно скользят по воде, уверенные в том, что представляют из себя всего лишь размытую фигуру, мимоходом промелькнувшую на периферии зрения пловца в запотевших очках на соседней дорожке.

Люди, которых следует остерегаться: агрессивные шлёперы, целеустремленные торопыги, забывчивые любители поплавать на спине, невидимые любители поплавать под водой, мужчины средних лет, которые начинают ускоряться, как только чувствуют, что их вот-вот обойдет женщина, охотники пристроиться впритык сзади, плаво-наци, махатели руками, пикаперы (у нас не такой бассейн), вуайерист (в своей наземной жизни известный ведущий детской телепрограммы, который под землей более всего известен своей привычкой быстро менять дорожки – Нубийская пловчиха на четвертой дорожке! – и своими «случайными» столкновениями под водой: Очень извиняюсь), женщина на четвертой дорожке со сверхразмашистым гребком (слишком много йоги), бывшая трехкратная призерка Олимпиады (две серебряные медали, стометровая эстафета; одна бронзовая, стометровая эстафета на спине), которая сейчас учится на втором курсе медицинского колледжа и в реальной жизни выглядит совсем не так, как на экране телевизора. «Я думал, она больше» – разочарованный рефрен, который часто можно услышать после одного из ее незапланированных визитов. Увидеть ее удается редко. Она приходит в бассейн, ныряет в воду, плавает – неторопливо, томно, не прилагая никаких усилий, хотя один взмах руки уносит ее в три раза дальше, чем один из наших гребков, – а затем возвращается к своей жизни наверху. Не беспокойте ее. Не просите автограф. Она – наша Гарбо, и предпочитает, чтобы ее оставили в покое.

Некоторых членов сообщества вы можете встретить только в раздевалке и никогда в самом бассейне: поклонница зубной нити (женская раздевалка, средняя раковина, три раза в день как по часам), воришка туалетной бумаги (мужская раздевалка, раз в неделю, никогда не берет больше, чем ему нужно), проверятель зеркала («Я нормально выгляжу?» – спросит он вас, и вы должны с энтузиазмом ответить: «Да, просто отлично!»), дотошный бритвенник (иногда ему требуется целое утро, чтобы удалить с лица все до последнего волоска), грузная женщина в разных шлепанцах, которая часами стоит под душем с закрытыми глазами, откинув голову назад, широко расставив ноги и яростно намыливая себя, как будто это ее единственный шанс очиститься. Эти люди безобидны. У них есть свои причины находиться здесь, как и у нас. Не пугайтесь их присутствия. Не смейтесь над ними. Не обращайте на них внимания, если можете. Они ходят сюда много лет, не причиняя нам никаких неприятностей, и если вдруг начать к ним приставать, это наверняка накликает на нас неприятности на дорожках.

Инструктор заходит в бассейн через отдельный вход, обозначенный «Только для персонала», и сидит на высоком металлическом стуле перед деревянными трибунами, часами глядя на воду. Инструктор носит белые шорты и светло-голубую рубашку и напрямую подчиняется директору бассейна, невысокому симпатичному мужчине в потрепанной ветровке, чей кабинет без окон находится в нижнем мезонине здания напротив торговых автоматов. Иногда инструктор – это худой подросток, а иногда взрослый мужчина. Временами – молодая женщина. Часто инструктор опаздывает. Пунктуальный или не очень, молодой или старый, мужчина или женщина, инструктор никогда не задерживается надолго. В прошлом месяце инструктором был безработный айтишник из соседнего города. В позапрошлом – сын местного футбольного тренера. Люди с земли, называем их мы. В этом месяце инструктор – темноволосый мужчина неопределенного возраста, у которого к уху всегда прижато радио. Невозможно понять, о чем он думает и думает ли вообще. На наши дружеские приветствия он отвечает едва заметным кивком. О новом инструкторе ходят самые разные слухи. Ему двадцать семь. Ему пятьдесят восемь. Он плачет. Он дрыхнет. Ему все равно. Мы подозреваем, что он предпочел бы быть в другом месте. Потому что в конце каждого сеанса он с таким явным облегчением и даже, как утверждают некоторые, едва подавляемым ликованием дует в свисток и кричит с несильным, но различимым акцентом неясного восточноевропейского происхождения наше самое нелюбимое слово: «Выходим!»

Первые несколько мгновений возвращения на сушу всегда самые трудные. Слишком яркое солнце, бьющее сквозь рваный полог деревьев. Невыносимо голубое небо. Мужчины в темных костюмах с озабоченными лицами, торопливо садящиеся в свои машины и выходящие из них. Худые, измученные матери. Рычащие и дерганые маленькие белые собачки на длинных поводках-рулетках. Фредди, нет! Сирены. Отбойные молотки. Неестественно зеленые газоны. Мы делаем глубокий вдох, бесцеремонно закидываем влажное полотенце через плечо, ставим одну тяжелую ногу за другой и шагаем – мокроволосые, на подгибающихся коленях, с глубокими отметинами от очков вокруг глаз – из пункта А в пункт Б. Я вернулся! И хотя мы с большой неохотой возвращаемся в нашу жизнь на земле, мы воспринимаем это довольно спокойно, потому что здесь, в земном царстве, мы всего лишь случайные гости.

Поздно вечером, засыпая, мы начинаем мысленно перебирать свои движения. Локти могли бы быть выше, ноги прямее (Толчок от бедра, а не от колена!), плечи более расслаблены. Мы представляем, как отталкиваемся от бортика вытянутыми носками ног и полностью распрямляем тело, а затем поворачиваемся чуть на бок для совершения гребка. Представьте, что вы тянетесь за банкой. Наши туловища обтекаемы. Наши лодыжки расслаблены. Настрой – бодрый, но спокойный. Это просто вода. Мы тренируем дыхание, набирая полную грудь воздуха через нос и рот, затем сжимаем губы и медленно выдыхаем. Мы натягиваем одеяло на голову и тихо шепчем в подушку: Голова и позвоночник – одна линия, голова и позвоночник – одна линия. Не-охотно, но добросовестно мы просматриваем свои прошлые ошибки. Я годами задерживала дыхание. Когда наши партнеры – у тех из нас, у кого они есть, – сонно поворачиваются к нам и спрашивают, что у нас на уме, мы отвечаем: «Ничего», или «Я завтра выношу мусор?», или «Как ты думаешь, почему на самом деле вымерли динозавры?». Но мы никогда не говорим: «Бассейн». Потому что бассейн – наш и только наш. Это моя личная тайная Вальхалла.

Когда мы слишком много времени проводим наверху, мы становимся не-обычно грубыми с коллегами, забываем о намеченных планах, хамим официантам – даже несмотря на то, что один из нас – седьмая дорожка, маленькие черные плавки и огромные, похожие на ласты, ноги – сам официант; мы перестаем радовать наших друзей. Не сейчас. Мы изо всех сил стараемся не поддаваться желанию спуститься вниз – Это пройдет, говорим мы сами себе, – но чувствуем, как нарастает паника оттого, что жизнь как будто проходит мимо. Я туда и обратно, и все наладится. И когда становится совсем невыносимо, мы вежливо извиняемся и прекращаем делать то, что делали в тот момент – обсуждали книгу месяца в книжном клубе, праздновали чей-то день рождения в офисе, выясняли отношения, бесцельно бродили по освещенным лампами дневного света проходам местного супермаркета, пытаясь вспомнить, что именно мы собирались купить (зефир? печенье?) – и идем плавать. Потому что нет места на земле, где бы нам хотелось бы быть больше, чем в бассейне: его широкие дорожки, четко пронумерованные от одного до восьми, его глубокие, хорошо продуманные водостоки, его веселые желтые буйки, расположенные через приятно предсказуемые интервалы, его отдельные, но одинаковые входы для женщин и мужчин, теплый рассеянный свет его встроенных верхних светильников – все это дарит нам ощущение комфорта и порядка, которые отсутствуют в нашей наземной жизни.

Чувство воды – ничто на суше с ним не сравнится. Прохладная прозрачная жидкость обтекает каждый сантиметр кожи. Временное избавление от гравитации. Чудо плавучести, когда вы беспрепятственно скользите по блестящей голубой поверхности бассейна. Как будто летишь. Чистое наслаждение движением. Исчезновение всех желаний. Я свободен. Вы внезапно парите в воздухе. Дрейф. Экстаз. Эйфория. Восторженное и трансовое состоянии блаженства. И если вы плывете уже достаточно долго, то начинаете забывать, где кончается ваше собственное тело и начинается вода, и между вами и миром больше нет границ. Это нирвана.

Некоторые каждый день проплывают сто бассейнов, другие – шестьдесят восемь (одна миля) или сто два (полторы мили); другие плавают ровно сорок пять минут (Эдуардо, шестая дорожка), или пока не уйдут плохие мысли (сестра Кэтрин, вторая дорожка). Один из нас не доверяет собственным подсчетам и каждый раз проплывает лишнюю дорожку или две, «просто на всякий случай». Один из нас всегда сбивается со счета после пяти. Один из нас (профессор Вэн Вэй Ли, автор книги «Упокоение начал») предпочитает проплывать ровно восемьдесят девять. Одна из нас клянется, что достигает блаженства в тот момент, когда заходит на пятьдесят третий круг. «Это случается всякий раз». У каждого из нас свои ритуалы. Один из нас, прежде чем прыгнуть в бассейн, должен кинуть взгляд на красную стрелку на ламинированном плакате «Не оставляйте вещи без присмотра» на лестничной клетке. Один из нас должен сделать три глотка из ржавого фонтана, прежде чем прыгнуть в бассейн, несмотря на – или, как утверждают некоторые, вопреки («Я люблю рисковать!») боязни свинца в трубах. Одна из нас отказывается плавать по своей обычной дорожке (седьмой), если ее бывший муж плавает по восьмой. Один из нас – «новый» муж, с которым они состоят в браке пять с половиной лет – последние пять с половиной лет спокойно плавает по шестой дорожке («Я знаю свое место»), не обращая внимания ни на что. «Сами разберутся». Среди нас есть непреклонные сторонники растяжки до плавания и сторонники, такие же непреклонные, растяжки после плавания. На четвертой дорожке есть пловец, который не может выйти из бассейна, пока дважды не коснется своей шапочки и не сосчитает до пяти. «Я не знаю почему». А есть Элис, которая не утруждается подсчетами и просто плавает, пока не закончит.

Если у вас есть претензии – кто-то разговаривает слишком громко, часы остановились, кто-то плывет медленно по быстрой дорожке, кто-то плывет быстро по медленной дорожке, ваше любимое полотенце с «Монополией» исчезло из раздевалки, у вас болит плечо, очки протекают, ваш парикмахер сбрендил – не доводите их до сведения инструктора. Потому что в девяти случаях из десяти инструктор не будет ничего делать. Однако не стесняйтесь взять дело в свои руки. Разомните плечи. Найдите новый салон. Рискуя показаться мелочным, повесьте объявление: Кто украл мое полотенце? Вежливо, но твердо попросите говорить потише. Или, если хотите, вы можете сообщить о нарушении правил непосредственно руководству, написав имя нарушителя на листке бумаги и опустив его в металлический ящик для предложений (он же «почтовый ящик для доносов») на двери директора. Но имейте в виду, что с этого момента вы рискуете прослыть предателем и стать объектом нашего молчаливого презрения. В вашем присутствии разговоры будут прерываться. «Это она». Приятели по раздевалке перестанут здороваться. В вашу сторону будут вечно повернуты голые и не очень красивые спины. И однажды, выйдя из душа, вы можете обнаружить, что ваш купальник тоже таинственным образом исчез. Так что подумайте дважды, прежде чем указывать пальцем на товарища и навлекать на него худшую участь из всех возможных: постоянное и безвозвратное изгнание из подземного бассейна.

Повороты кувырком. Некоторые из нас умеют их делать, но многие не умеют. «Слишком страшно», – говорит один из нас. Другой заявляет, что от них болит поясница. Некоторые из нас стремятся научиться – «Это в моем списке», – в то время как другие избегают самой мысли: «Я попробовала один раз и думала, что утону». Одна из нас все время боится, что начнет поворачиваться слишком поздно и врежется головой в стену. «Но никогда не врезаюсь». Один из нас – бывший член школьной команды по плаванию, и его красивые резкие повороты вызывают зависть у всех нас. У него именно столько брызг, сколько нужно. Одна из нас недавно освоила поворот кувырком в возрасте шестидесяти трех лет. «Никогда не поздно!» Одна из нас научилась переворачиваться несколько десятилетий назад, и хотя теперь она значительно замедляется при приближении к бортику, мышечная память движения все еще прочно закодирована в синапсах ее мозга. «Это просто кувырок с поворотом». Один из нас чрезмерно гордится своим «быстрым, убийственным» поворотом – «Это то, что мне больше всего нравится в себе», – в то время как другие притворяются безразличными. «Ну и что такого?» – говорим мы, и «Действительно, какая разница?», ведь мы, в конце концов, пришли в бассейн не кувыркаться, а плавать.

Мы первые готовы признать, что жизнь под землей имеет свои недостатки. Например, под землей нет уединения. И очень мало разнообразия. Я плаваю на спине по третьей дорожке каждый день в течение последних двадцати семи лет. И за исключением скрепленного спиралью Руководства для членов клуба, спрятанного под двумя наполовину съеденными батончиками в нижнем ящика стола в офисе заместителя директора, здесь слишком мало книг. Также у нас нет красивых видов, нет горизонта, нет возможности вздремнуть и, что самое печальное, нет неба. Но, хотим заметить, у нас также нет приливов, медуз, солнечных ожогов, молний, интернета, ерунды, мусора и, самое главное, обуви. А то, чего нам не хватает в отсутствии горизонта и неба, мы восполняем покоем, ведь лучшее, что дает нам бассейн, – это краткая передышка от шумного мира наверху: от стригущих газоны, вырывающих сорняки, гудящих в клаксоны, сморкающихся, кашляющих, шуршащих страницами, от назойливой музыки, которая играет везде, куда бы вы ни пошли, – в стоматологическом кабинете, в аптеке, в лифте, поднимающем вас на прием к аудиологу по поводу странного звона в ушах. Док, пожалуйста, сделайте так, чтобы это прошло! Как только вы опускаете голову в воду, весь шум исчезает. Все, что вы слышите, – это успокаивающий звук собственного дыхания, ритмичные взлеты и погружения в воду рук при гребках, приглушенные всплески гребков товарища, проносящегося по соседней дорожке, и, время от времени, неземные отголоски песни, мечтательные и туманные, дрейфующие в густом хлорированном воздухе: это Элис поет «Танцующие на потолке», натягивая свою белую шапочку с цветами. Мир – поэзия, потому что чудо… Но большую часть времени это просто ваши собственные мысли и вы сами – скользящие по прохладной, прозрачной воде.

Одна из нас, репортер «Дэйли трибьюн» по вопросам здравоохранения, которая в сорок шесть лет благополучно беременна пятым ребенком, во время плавания поняла, что у ее отца не диагностированная болезнь Хантингтона. А я все это время считала его сумасшедшим. Один из нас, плавая, сочиняет свою еженедельную лекцию по астрономии, а когда заканчивает, вылезает из бассейна, забирается на трибуны и записывает ее в своем непромокаемом желтом блокноте. Приветствую вас, земляне, – всегда начинает он. У одного из нас фотографическая память, и каждое утро он, плавая, разгадывает ежедневный кроссворд. «Если у меня уходит на это десять минут, я плаваю десять минут. Если час, я плаваю час». Одна из нас, плавая, формулирует свои цели на месяц: диверсифицировать портфель, перестать кусочничать, сделать завивку, расстаться с Дагом. Элис, плавая, смотрит на нарисованную черную линию на дне бассейна, и в ее голове одна за другой проносятся сцены из детства. Я прыгала на скакалке в пустыне. Я искала ракушки в песке. Я заглядывала под куст малины, чтобы посмотреть, не снесли ли куры еще яиц. Когда она вернется к своей жизни наверху, она ничего не будет помнить, но весь оставшийся день будет чувствовать себя оживленной и бодрой, как будто только что приехала из долгого путешествия.

Случайно столкнувшись с товарищем по бассейну на суше, вы, вероятно, неловко покраснеете, как будто встретили его впервые, хотя, может быть, привыкли видеть этого человека мокрым и практически голым каждый день на протяжении десяти лет. Я не узнаю ее в одежде, подумаете вы про себя. Или рубашка у него слишком тесная. Или джинсы не по возрасту! И после этого вы уже никогда не сможете смотреть на него по-прежнему. Или, может быть, вы обнаружите, что уставились на незнакомца в аптеке и не понимаете, почему, а потом вдруг до вас доходит: «Это же тот парень с трубкой, который всегда плавает по третьей дорожке. Он тоже принимает липитор!» Или вы едете на машине в торговый центр и неожиданно испытываете острое дежавю, когда кто-то проносится мимо вас, ругаясь, давя на клаксон и качая головой. Это ваша соседка по дорожке, Сюзетт, на своем модном черном BMW, обгоняет вас по земле с той же вежливостью, что и в воде. «Эй, Сью!» – кричите вы, нажимая на газ и бибикая в ответ. Или вы замечаете Элис, она выходит из аптеки – Волосы у нее были взъерошены, а брюки надеты наизнанку, – и останавливаетесь на мгновение, чтобы спросить, все ли в порядке. «Все отлично! – отвечает она. – Увидимся в бассейне!» И когда вы видите ее в следующий раз, она снова в отличной форме и спокойно вытягивает одну изящную руку за другой, скользя по воде в своем потрясающем бело-зеленом купальнике.

После Нового года и других крупных праздников, во время которых поглощается ужасающее количество еды, вы можете заметить внезапный приток новичков, планирующих сбросить килограммы. Мы называем их «запойные пловцы». Они ныряют в воду, не приняв душ. Они забывают надеть шапочку. Они подныривают под разделительные канаты и порхают, как насекомые, с одной дорожки на другую. Они недобры к Элис. «Посторонитесь, леди». Они не соблюдают наши правила. Если вы коснетесь их ноги перед обгоном, они быстро обернутся и обидятся: «Эй, мужик, не трогай». Чаще всего они считают себя очень быстрыми. Но их самодовольство и бравада длятся несколько минут, потом они внезапно останавливаются посреди дорожки и повисают на канате, пыхтя и задыхаясь, создавая за собой настоящую пробку. «Просто отдыхаю», – сообщают они. Постарайтесь не сердиться. Попробуйте не осуждать, если можете. Это всего лишь временные осквернители наших вод, слабовольные незваные гости, они не останутся с нами надолго. Через неделю или две они потеряют всякий интерес, и бассейн вернется к своему обычному, менее людному состоянию.

Конечно, это иллюзия, что бассейн принадлежит нам и только нам. Мы знаем, что есть и другие посетители, и их привязанность к воде столь же сильна. Например, команда по триатлону, которая тренируется каждое воскресенье с четырех тридцати до шести. Или клуб прыгунов в воду (по вторникам и четвергам с полудня до часу дня). Или группа обучения плаванию для детей до пяти лет (по субботам с часу до двух). А если вы забудете о переводе времени и придете однажды, скажем, в семь утра вместо восьми, то наткнетесь на ветеранскую команду по плаванию, которая проводит свою утреннюю тренировку под пристальным взглядом известного всем тренера Влада. Рывок! Рывок! Рывок! И наблюдая, как они торпедами несутся по дорожкам – каждый гребок безупречен, ритм идеален, самые медленные из них могут обогнать самых быстрых из нас (за исключением призерки Олимпиады) – вы на мгновение можете задуматься, что же вы делали в бассейне все эти годы. «Могу поклясться, я думал, что плаваю». Возможно, это они настоящие пловцы, а мы – лишь их бледное подобие. Но вы быстро-быстро выбрасываете эту мысль из головы, закрывая за собой тяжелую металлическую дверь – Ошибка! – и тихо уходите. А когда через час вы возвращаетесь на свой обычный заплыв в восемь утра, их как будто и не было. Доски из пенопласта аккуратно разложены по цветам в две стопки вдоль стены. Дорожки пусты. Инструктор только начинает устанавливать свой стул. Вы сбрасываете шлепанцы и бросаетесь в неподвижную голубую воду. Первый!

Время от времени кто-то исчезает на неделю или две, и тогда на суше начинают наводиться справки. Отправляются электронные письма. Оставляются голосовые сообщения. Старомодные записки пишутся от руки на тонких линованных листах бумаги, складываются в аккуратные квадратики и просовываются под входные двери. Ку-ку, все в порядке? Обычно ничего серьезного. Обострение тендинита плеча («Собака дернула поводок»). Вызов в суд присяжных. Обязательный ежегодный выездной семинар компании. Гость, который отказывается уезжать. А может быть, как Элис, вы просто забыли. Но иногда новости оказываются не очень хорошими: дезертировал. Бывает, пловец получает неожиданный ультиматум от несчастного спутника сухопутной жизни: Или я, или бассейн. Или однажды утром после двадцати пяти лет занятий вы просыпаетесь и понимаете, что больше не в силах вынести мысли о еще хотя бы одном гребке. Плавание вдруг покажется бессмысленным. И все, мы больше никогда о вас не услышим. Но всем тем, кто покинул нас – вольно, невольно или по принуждению, – мы просто хотим сказать: вы можете в любой момент вернуться на свою привычную дорожку. Мы не будем задавать вопросов («Где ты был?»). Мы не будем припоминать вам ваше отсутствие. Мы обещаем приветствовать вас тепло, уважительно и как ни в чем не бывало. «Рады тебя видеть», – скажем мы, или «Давно не виделись». Но имейте в виду, что если вы уйдете от нас во второй раз, возврата не будет.

Раз в год, в середине августа, бассейн закрывается на десять дней на профилактику и ремонт, а мы делаем все возможное, чтобы наверстать упущенное в отношениях с нашей забытой семьей и друзьями на суше.

Мы идем выпить после работы с коллегами, звоним мамам, встречаемся на бранчи, ланчи и послеобеденные прогулки по парку. Мы пытаемся успеть сделать все то, что откладывали месяцами: продлить водительские права, пройти колоноскопию, вытереть пыль, вымыть швабру, переложить плитку в ванной. Многие ради восстановления гармонии в семье используют это время, чтобы отправиться в длительный отпуск со своими вторыми половинками. Но как только мы возвращаемся домой – не успев открыть почту, не распаковав чемоданы, не проветрив дом и не побродив из комнаты в комнату в оцепенении, извиняясь перед завядшими цветами и заливая водой умирающие растения, – мы тут же вылетаем за дверь. Мне нужно поплавать. Элис всегда забывает, что бассейн закрыт, и каждый день в два часа дня ее можно увидеть стучащей в ворота. Но в здании темно, все двери заперты, и она удивляется, не наступил ли конец света. «Где все? Где все? Где все?»

Ватные диски, обручальные кольца, вставная челюсть, две зубных скобы, 42 доллара 58 центов, три евро (недавние посетители), четыре немецкие марки (давние посетители), одни часы «Патек Филипп» (все еще тикают) с регулируемым браслетом, одна деревянная мышеловка (без мыши), одна желтая резиновая уточка (сдутая), одна пара очков в роговой оправе со слегка треснувшей правой линзой (трифокальной) – это только некоторые из предметов, утонувших в нашем бассейне за все эти годы. Где сегодня находятся их владельцы, наверняка неизвестно. Возможно, они переехали и плавают теперь в иностранных и, как некоторые утверждают, превосходных водоемах: Эгейском море, Женевском озере, Монтего-Бей, подземном бассейне отеля «Ритц» в Париже (Больше похоже на купание, чем на плавание). Возможно, они загорают на Ривьере. Возможно, они еще здесь и плавают среди нас, не обращая внимания на потерю. Возможно, это вы. Если это так, возьмите свое удостоверение личности и поднимитесь на два лестничных пролета в бюро находок на третьем этаже. Все найденные вещи будут храниться в нашей системе находок (большая синяя пластиковая корзина в глубине кладовки) в течение двух недель, после чего их либо утилизируют, либо передадут на благотворительность, либо они перейдут во владение брата замдиректора, Стю. Если вам посчастливилось найти то, что вы искали, не надо выбрасывать вверх кулак и кричать «Да!» Достаточно сказать просто «спасибо» служителю бюро находок. Если вам не повезло, не обращайте внимания на боль в сердце и спокойно скажите, пожав плечами: «Ладно, это просто вещь». И что бы вы ни делали, не ищите Стю.

Кто-то назовет нашу привязанность к бассейну чрезмерной, если не патологической. Мне так жаль, что тебе приходится проплывать ровно шестьдесят восемь дорожек. Вы проводите столько часов в воде, – говорят наши критики, – чтобы отвлечься, забыться, отложить выполнение обязанностей на суше, не говоря уже о том, что это вредно для здоровья. Нам напоминают о патологии наружного уха, конъюнктивите, микробах в воде, гипоксии, о непоправимом вреде, который хлор наносит нашим волосам. Они похожи на солому. Неужели это так необходимо, спрашивают нас, делать одно и то же, в одно и то же время, каждый день, неделю за неделей, год за годом, непрерывно? А как же прогулки? Солнечный свет? Пикники? Птицы? Деревья? А как же, – иногда спрашивают нас раздраженные друзья и члены семьи, – я? И потом они начинают перечислять наши недостатки: врожденная нелюдимость, тяга к порядку, непреодолимое желание в ущерб всему остальному сидеть в воде наедине со своими мыслями, одержимость подсчетами, как будто количество проплытых дорожек – наш метраж – каким-то образом является истинным мерилом нашей ценности, тайное презрение к тем, кто предпочитает жить на земле («Ты считаешь, что мы все любители поваляться на диване»), вера в то, что день прожит неправильно, если не удалось попасть в бассейн, неспособность терпеть даже малейшее отклонение от распорядка (Но ведь я пропущу тренировку!), отвращение к хаосу и спонтанности, да и к самой жизни. С вами неинтересно. Расслабьтесь, говорят нам. Пропустите день. Пропустите два дня. Проплывите шестьдесят семь дорожек вместо шестидесяти восьми. Или вы хотите всю жизнь так провести, плавая взад-вперед внутри гигантской бетонной коробки?

Ответ, конечно же, да. Потому что для нас плавание – это не просто развлечение; это наша страсть, наше утешение, наша пагубная привычка, занятие, которого мы ждем больше всего на свете. Это единственные мгновения, когда я чувствую себя по-настоящему живым. Плавание помогает нам сосредотачиваться и концентрироваться, замедляет процесс старения, снижает кровяное давление, повышает выносливость, улучшает память, увеличивает объем легких, расширяет взгляд на жизнь. Если бы не бассейн, мы бы, наверное, уже все были мертвы. Поэтому нашим недоброжелателям и всем тем, кто утверждает, что это «просто эндорфины», мы говорим: приходите, попробуйте, будьте нашим гостем на один день. Возьмите полотенце, наденьте купальный костюм, шапочку и подойдите к краю подземного бассейна. Теперь поправьте очки, вытяните руки перед собой – одна ладонь в другой, большие пальцы скрещены, подбородок прижат к груди – и решительно нырните. Вот увидите. Как только вы войдете в воду, вы уже никогда не захотите из нее выходить.

Конечно, мы знаем, что не можем остаться здесь вечно. Супруга заболела и нуждается в круглосуточной заботе. Я должен все время быть рядом. С работы уволили. Платеж по ипотеке просрочен. Лекарства не действуют. Лейкоциты снижены. Алиби разрушено. Самолет упал. Результат биопсии положительный. Тень на рентгеновском снимке, которой раньше не было. Вы поскальзываетесь на антискользящем коврике, выходя из ванны, и разбиваете левое колено. Вы идете в больницу на обычную косметическую процедуру и больше никогда не выходите оттуда. Вы не замечаете родинку. Вы не меняете батарейку в детекторе дыма. Вы забываете посмотреть – всего один раз – в обе стороны, прежде чем перейти дорогу. Однажды вы просыпаетесь и не можете вспомнить даже свое имя (Элис). Но пока этот день не настал, вы не сводите глаз с нарисованной черной линии на дне вашей дорожки и делаете то, что должны: плывете дальше. Темп ровный и неторопливый. Торопиться нет никакой необходимости. Вы в форме. Вы спокойны. Вы в своей стихии. Еще один бассейн, говорите вы себе, и все.

Трещина

Сначала она едва заметна – слабая темная линия на дне, к югу от слива, в конце глубокой части четвертой дорожки. Она появляется ненадолго в поле зрения, когда вы проплываете над ней, а затем, как только она исчезает из виду, мгновенно забывается, как сон, который растворяется сразу после пробуждения. Если вы моргнете или поднимете голову вверх, к свету, чтобы набрать воздуха, или залюбуетесь превосходным тело-сложением пловца на соседней дорожке, вы пропустите ее. Многие из нас, кто постарше и уже не обладает орлиным зрением или не видит без очков, вообще не замечают трещину. А если и замечают, то принимают ее за что-то другое: кусочек веревки, отрезок провода, царапину на внешней линзе очков. Одна из нас, как всегда и во всем, принимает ее за свое собственное «я». «Я думала, у меня в глазу поплавок!» – говорит она. А для нас, медленных пловцов, которые проводят большую часть времени – большую часть жизни – купаясь и бултыхаясь на мелководье бассейна, трещина – не более, чем сплетня, новость с далекой дорожки, которая не имеет к нам никакого отношения.

Однако один из нас, едва заметив трещину, вылезает из воды и уходит, не сказав ни слова. «Запись к врачу», – говорят некоторые. Другие говорят: «Испугался». Какова бы ни была причина этого внезапного ухода, с тех пор мы ничего о нем не слышали.

Несколько дней мы настороженно смотрим на трещину и ждем, вдруг что-то произойдет. Она станет шире, или темнее, или изменит вид и форму, или начнет распространяться подобно вирусу, и ее копии появятся на седьмой и восьмой дорожках. Но трещина упрямо, молча, равнодушно остается самой собой: крошечный волосок длиной не больше детского предплечья на дне нашего бассейна.

Некоторые верят, что проплывать над трещиной – плохая примета, и начинают избегать четвертой дорожки любой ценой. «Пожалуй, я поделаю упражнения!», – говорим мы, а потом берем пластиковую доску и небрежно спускаемся на первую или вторую дорожку. У пловцов с соседних дорожек, третьей и пятой, трещина вызывает неподдельный интерес, и они не упускают возможности бросить на нее косой взгляд при каждом удобном случае. Одна из нас, организатор мероприятий в своей земной жизни, известная резким, мощным гребком, сообщает, что она решила игнорировать трещину: «Я не позволю ей одержать верх», – но все равно против воли смотрит на нее каждый раз, когда оказывается рядом. «Я как заколдована». Другой клянется, что когда он проплывал над трещиной последний раз, он почувствовал, будто его слабо, но настойчиво дернули вниз – «Как будто пролетаешь над Бермудским треугольником», – в то время как некоторые вообще не задумываются о ней. Элис забывает о трещине, как только выходит из воды, и если кто-то упоминает о ней в раздевалке, она смотрит на него как на сумасшедшего. «Трещина? – удивляется она. – Нет никакой трещины».

Однако есть и те, кто не в состоянии подавить свою тревогу. Что, если трещина – это симптом внутреннего системного распада? Или геологическая аномалия? Или отголосок более крупного подземного разлома, который незаметно растет под нами долгие годы? Другие принимаются язвить. Трещина, говорят они, чисто косметическая. Пятно ржавчины, оставленное шпилькой, которая случайно выпала из прически Элис. Она иногда забывает надеть купальную шапочку. Или, может, – говорит кто-то, – это подделка. Или произведение искусства. Или и то, и другое: шедевральная оптическая иллюзия. Все, что вам нужно, – это ровная поверхность и хороший маркер. Кто-то еще предполагает, что трещина – это вовсе не трещина, а рана, которая со временем затянется и заживет, оставив после себя лишь слабый шрам. Пока что ей нужно всего лишь дать подышать. «Просто подождите», – говорят они.

Наконец, подзывают инструктора, чтобы решить этот вопрос раз и навсегда. Он пристально смотрит в прозрачную голубую воду – на шее болтается серебряный свисток на черном шнурке – а потом качает головой: «Ничего страшного». И все же многие продолжают волноваться. Потому что правда состоит в том, что мы не знаем, что это за трещина. И что она значит. И есть ли у нее вообще какой-то смысл. Может быть, трещина – это просто трещина, не больше и не меньше. Немного шпаклевки решит вопрос. А может, это надлом. Пропасть. Миниатюрная Марианская впадина. Крошечный разрыв в ткани нашего мира, который не сможет исправить ничья добрая воля. Никто из нас, конечно, не хочет попробовать нырнуть вниз и потрогать ее. «Я боюсь», – говорит один. А другой: «Мне кажется, меня стошнит». Кто-то добавляет: «Лучше бы я никогда ее не видел. Теперь уже ничто не будет прежним». И у каждого есть вопросы: это временная трещина или постоянная? Незначительная или основательная? Злокачественная или доброкачественная? Или – профессор этики Джеймс со второй дорожки – морально нейтральная? Откуда она взялась? Насколько она глубока? Есть ли что-нибудь под ней? Кто виноват? Можем ли мы обратить время вспять и вернуть все, как прежде? И, самое главное, почему это случилось именно с нами?

«Мы изучаем этот вопрос», – говорит нам директор бассейна. Единственное, что он может сказать наверняка, – это что нет утечки. Давление по-прежнему стабильно. Уровень воды в бассейне не снизился. В окружающем грунте изменений не обнаружено, а фундамент остается прочным и неповрежденным. В ближайшее время на место происшествия прибудут инспекторы для оценки состояния трещины и поиска ее причины. Дальнейшая информация будет предоставляться по мере развития ситуации. «Такое случается», – сказали нам. Скорее всего, трещина – временное явление, вызванное глобальным потеплением, и к концу лета, по прогнозам сотрудников бассейна, она рассосется сама собой.

Вопрос, кто из нас первым увидел трещину, вызывает ожесточенные споры. Некоторые говорят, что это, скорее всего, Винсент, бывший наркодилер с пятой дорожки, который всегда начеку и как никто внимательно оценивает окружающую обстановку. Наверняка, он «видит» весь бассейн в мельчайших подробностях, как видит насквозь свой перекресток. Но Винсент настаивает, что как только он заходит в воду, он все «отключает». Все, что он видит, это маленькая черная линия, проходящая по центру его дорожки. И больше ничего. Другие утверждают, что «технически» это могла бы быть Элис, которая замечает все, как будто в первый раз («У тебя на голове полотенце!» – может сказать она вам в раздевалке), а потом быстро забывает. И мы думаем: можно ли говорить, что вы что-то видели, если вы не можете вспомнить, что именно вы видели? Но некоторые утверждают, что важнее всего не то, кто первым увидел трещину, а то, что она вообще была замечена. Возможно, трещина была там всегда, и просто ждала момента, чтобы дать о себе знать.

На земле мы продолжаем жить как обычно – считаем таблетки, ходим на встречи, делаем покупки, едим, общаемся с коллегами (Правильно ли я понял, ты имеешь в виду, что…), следуем протоколу, смотрим в экраны – но ничто больше не кажется нам реальным. Я все время думаю о ней. Даже те из нас, кто утверждает, что трещина их не волнует, время от времени мучаются ноющим чувством, что что-то не так, только не могут вспомнить, что именно. Забыли сохранить резервную копию файлов? Закрыть ипотечный кредит? Выключить плиту? Нанести обильный слой солнцезащитного крема на открытые части рук, кистей и лица? Или вот мы разговариваем с нашими супругами, видим, как они шевелят губами, но при этом нам кажется, что они находятся за миллион километров. «Что не так?» – спрашивают они. Или «Дорогая?», или «Земля вызывает Элис!» И тут в поле нашего зрения на мгновение появляется изображение – слабая колеблющаяся линия – и мы уже не знаем, какой сегодня день и с кем мы разговариваем и почему; но потом мы встряхиваем головой, и так же быстро, как появилось, изображение исчезает – уплыло – и мы возвращаемся к нашей повседневной жизни. «Не знаю», – отвечаем мы. Или «Все». Или «Кажется, я схожу с ума».

Некоторые беспокоятся, что мы сами виноваты в появлении трещины. Мы стыдимся ее, как будто она наш порок, недостаток, несмываемый изъян, пятно на душе, как будто мы сами навлекли ее на себя. «Не нужно было запрещать детям ходить в наш бассейн», – говорит кто-то. Другой продолжает: «И мы должны были быть добрее к тому последнему инструктору». «Это расплата, – добавляет третий, – за нашу тайную кампанию по избавлению от синхронисток позапрошлым летом». (Хотя, как замечает четвертый, они это заслужили: «Кучка выпендрежниц».) «И неужели мы не могли быть добрее к руководству и не винить их во всякой ерунде?» – спрашивает кто-то. «И так возмущаться, – спрашивает кто-то другой, – по поводу последнего повышения ежегодных взносов?» «Вот что получаешь, – продолжает третий, – за то, что только жалуешься, жалуешься, жалуешься». «И откладываешь ремонт, – возражает четвертый, – три раза за последние четыре года». «А я бы хотела… – начинает Элис, и ее голос прерывается. – О, это неважно». И кто-то говорит: «Плохие приметы повсюду».

Через десять дней после появления трещины инспекторы признаются, что «до сих пор не знают, что это за хрень». И хотя необъяснимые трещины появлялись и в других бассейнах по всей территории США и даже в таких далеких странах, как Япония (Токио, отель «Окура», крытый бассейн, третья дорожка: вежливая трещина), Дубай (Баб аль Шам Резорт и Спа, безбортный бассейн, джакузи: пятизвездочная трещина) и Франция (Париж, бассейн Понтоаз, стык между стеной и полом под лестницей: fissure français), ни одна из них не похожа на нашу. «Это беспрецедентный случай», – говорит Брендан Патель, профессор строительной инженерии из городского политехнического института. Ученый Геологической службы США Кристин Уилкокс говорит, что, возможно, трещина является результатом подземных микроколебаний, слишком слабых для того, чтобы быть обнаруженными сейсмическими мониторами, которые не зарегистрировали никакой необычной активности грунта в этом районе за последние тридцать дней. «С другой стороны, – добавляет она, – может, и нет». Однако нас заверили, что трещина не представляет непосредственной угрозы нашему здоровью и благополучию, а вода безопасна. «Сможем ли мы докопаться до сути дела, – подводит итог советник рабочей группы по водным видам спорта Кэрол Ле Клерк, – нам только предстоит выяснить».

Многолетний утренний завсегдатай Элеонора молча опустошает свой шкафчик и сообщает, что больше не вернется. «Пожалуй, запишусь на йогу», – говорит она. Любитель акваджоггинга Майкл объявляет, что тоже уходит из бассейна, «пока эксперты не разберутся», и в течение следующих трех дней Элис не похожа на обычную веселую себя. «Где Майк?» – продолжает спрашивать она. Но остальные смело, отважно плывут дальше. Хоть и задаются вопросом: «Может быть, Майк и Элеонора знают что-то, чего не знаем мы, считающие дорожки, нарезающие километры, решительно отказывающиеся от солнечного света и свежего воздуха (да кому они нужны?)?

Что мы знаем о трещине на данный момент: это не результат неисправности гидростатического клапана (Тед Хубер, сертифицированный инспектор бассейнов, «ABC Бассейн и Спа»: «Клапан в порядке») или незаконного бурения в нерабочее время на соседней стройке (Эл Доменико, менеджер проекта, Интегрити Констракшн: «Это не мы»). Это точно не катастрофа (пресс-секретарь бассейна Изабель Грабоу: «Это точно не катастрофа») и не розыгрыш (специалист по безопасности Ларри Фулмер: «Это реальность, ребята»), хотя есть крошечный шанс (математик Эдисон Йи из Структурного департамента: «В лучшем случае мы говорим о статистической погрешности»), что это ошибка. Упс, не тот бассейн

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

SDS, Students for a Democratic Society – СДО, Студенты за демократическое общество, национальная студенческая активистская организация в 1960-х годах в США, которая стала одним из самых известных и многочисленных представителей Новых левых.

Вернуться