Кэрол Хувен
Тестостерон: гормон, который разделяет и властвует

Переводчик: Юлия Бугрова

Научный редактор: Ольга Смирнова, д-р биол. наук

Редакторы: Валентина Бологова, канд. биол. наук; Петр Волков

Издатель: Павел Подкосов

Руководитель проекта: Александра Шувалова

Ассистент редакции: Мария Короченская

Корректоры: Елена Воеводина, Елена Рудницкая

Верстка: Андрей Фоминов

Адаптация оригинальной обложки: Юрий Буга

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Carole Hooven, 2021

© Illustrations by Felix Byrne, 2021

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2024

* * *

Посвящается Гриффину

1
С чего все началось

В засаде на шимпанзе

Чтобы не упустить возможность собрать утреннюю мочу шимпанзе и определить их уровень тестостерона, нужно находиться под их спальными гнездами в тот момент, когда они просыпаются. Поэтому в то утро, как и в любое другое на протяжении восьми месяцев, проведенных с обезьянами, я собиралась на прогулку по предрассветным джунглям.

Эволюция создала элегантную систему, которая побуждает нас начинать день, пользуясь преимуществами света (и тепла), излучаемого нашей звездой. Как и все дневные животные, мы синхронизируем свои циклы сна и бодрствования с 24-часовым периодом обращения планеты вокруг своей оси. Когда на фоторецепторные клетки сетчатки глаза начинает действовать утреннее солнце, эта информация передается в эпифиз – крошечный орган в форме сосновой шишки, расположенный в глубине мозга. В ответ эта железа снижает выработку «гормона сна» мелатонина, что подталкивает нас к определенному поведению – мы просыпаемся{1}.

По крайней мере, так это работало до того, как люди привыкли к искусственному освещению. Но поскольку шимпанзе придерживаются прежнего графика, мне приходилось выбираться из постели, когда уровень мелатонина у меня был еще высок. С этим прискорбным обстоятельством я пыталась бороться при помощи кофе, который готовила на походной газовой плитке, используя дождевую воду.

Натянув резиновые сапоги для защиты от таких напастей, как кочевые муравьи, грязевые ямы и черные мамбы, вооружившись фонариком и длиннющим мачете (чтобы рубить кустарник), я отправлялась на встречу с угандийцами, которые помогали мне в полевой работе. Так в лесу Кибале в Западной Уганде начинался обычный день «шимпинга» – это когда ходишь за шимпанзе по пятам и делаешь заметки об их жизни и повадках.

После примерно часовой прогулки я располагалась у подножия одного из деревьев, на верхушках которых, в гнездах, построенных накануне вечером, спали шимпанзе. Дожидаясь их пробуждения, я старалась не упустить ни одной детали поразительного преображения ночного леса. Ровный гул насекомых заглушала нарастающая какофония криков птиц и обезьян; лучи солнца, проникающие сквозь лесной полог, превращали капли росы, усеивающие зеленую листву, в сверкающие золотые бусинки. Я ждала одного конкретного звука – шороха наверху, первых шевелений просыпающихся шимпанзе. Это был сигнал к тому, что надо приготовиться.

С точки зрения неотложных утренних потребностей шимпанзе не сильно отличаются от людей: им нужно отлить. Но если мы вылезаем из постели и направляемся в ванную (или в уличный сортир, или к выгребной яме), то шимпанзе просто высовывают попу за край гнезда. Я старалась (не всегда успешно) держаться подальше от мочи, лившейся сквозь листву с 10-метровой высоты, но в то же время достаточно близко, чтобы собрать ее при помощи длинной палки с раздвоенным концом, к которому был привязан полиэтиленовый пакет{2}.

В этом состоял мой небольшой вклад в работу по сбору данных о физиологии и поведении обезьян в рамках проекта по исследованию шимпанзе в национальном парке Кибале (Kibale Chimpanzee Project). Этот кладезь информации призван помочь ученым понять происхождение самых разных типов поведения этих животных. Но лично меня особенно интересовали секс, агрессия и доминирование, на которые влияет гормон тестостерон (специалисты часто сокращают его название до одной буквы Т), ставший темой этой книги. Человека, у которого надо взять пробу на тестостерон, можно просто попросить плюнуть в пробирку. Однако дикие шимпанзе менее склонны к сотрудничеству, и поэтому мы измеряем Т в их моче (и фекалиях).

Небольшое количество мочи, которое мне удавалось собрать, я осторожно переливала пипеткой из полиэтиленового пакета в пробирки, чтобы затем доставить их в лагерь для последующей транспортировки в эндокринологическую лабораторию в Гарварде. А шимпанзе, повозившись и облегчившись, спускались по стволам деревьев, чтобы начать свой день, который им предстояло провести в сопровождении меня и моих ассистентов-угандийцев.

Тиран устраивает взбучку

Шимпанзе живут сообществами, обычно состоящими примерно из пятидесяти особей. В некотором смысле каждое такое сообщество похоже на людей, живущих в небольшом, обладающем четко определенными и тщательно охраняемыми границами городке, враждующем с соседними городками. Имозо был альфа-самцом – кем-то вроде мэра такого городка – в сообществе под названием Каньявара, одном из нескольких на территории обширного лесного массива у границы с Демократической Республикой Конго. Это был темпераментный и деспотичный лидер, которого, пожалуй, скорее боялись, чем любили. Каждый день шимпанзе из этого сообщества собирались небольшими группами, которые мы называли «компаниями», и моя задача состояла в наблюдении за одной из них. Когда Имозо находился в той компании, за которой я следила, там можно было ожидать много уханья, криков и кряхтения, угроз, шлепков, таскания и метания палок, а также ударов в грудь. Для еще большего обострения ситуации не было способа надежнее, чем присоединение к группе самки в эструсе (с набухшими гениталиями). Это провоцировало много секса и еще больше агрессии, поскольку самцы боролись за право спариться с ней.

В другие дни драматичных моментов было меньше, зато можно было увидеть много проявлений заботы и игры. Малыши обнимались, цеплялись за кормящих матерей, кувыркались, преследовали братьев, сестер и друзей, а также по-королевски восседали на материнских спинах при переходе с одного кормового участка на другой. Подобное я в основном наблюдала в компаниях, где отсутствовали взрослые самцы.

Как-то в один из январских дней Имозо, который выглядел спокойнее обычного, против обыкновения решил, что хочет провести день наедине с одной из самок, Оутамбой, и двумя ее детенышами. Прислонившись к высокой смоковнице, я открыла блокнот. Оутамба сидела позади Имозо на большом поваленном дереве посреди прогалины. Она ловко рылась в его густой темной шерсти, разделяя и разглаживая ее, исследуя каждое местечко в поисках грязи или паразитов, а потом сноровисто удаляя найденное или отправляя в рот лакомые кусочки. Крошка Килими и ее старшая сестра Тенкере резвились на лужайке под палящим полуденным экваториальным солнцем посреди гомона птиц и жужжания насекомых.

Из состояния безмятежности меня вывели пронзительные крики Оутамбы. Сердце у меня заколотилось, и я вскочила на ноги. Имозо одним прыжком оказался на поваленном дереве и принялся молотить Оутамбу кулаками, одновременно пиная ее. Та повалилась на землю, а крошечная Килими быстро шмыгнула под защиту ее объятий. Оутамба закрыла собой дочь, и вся ярость Имозо обрушилась ей на спину. Я попыталась точно зафиксировать все, что происходило: кто, что, как долго и с кем делал. (На счастье, со мной был один из самых опытных ассистентов в команде проекта, Джон Барвогеза, который подробно рассказывал обо всем, что я пропустила.) Это продолжалось несколько минут – самое длительное и жестокое избиение на моей памяти, – но затем Имозо схватил большую палку и начал дубасить Оутамбу по голове и спине уже ею. Трехлетняя Тенкере, чуть больше полуметра ростом, носилась вокруг и тщетно колотила великана слабыми кулачками, пока тот избивал ее мать. Однако ударов ногами, кулаками и палкой ему показалось недостаточно, и Имозо проявил еще большую изобретательность: повис на ветке и принялся топтать и пинать Оутамбу с удвоенной силой. Все прекратилось только девять минут спустя.

Из-за побоев нежная безволосая кожа на ягодицах Оутамбы начала кровоточить, но дети, по крайней мере, не пострадали, и она смогла сбежать вместе с ними.

Хотя я знала, что исследователям случалось наблюдать продолжительные и даже смертоносные столкновения шимпанзе, сама я видела такое впервые. Сцена была жуткой и в то же время, с точки зрения ученого, представлялась захватывающей и непонятной. Конечно, крупные самцы часто запугивали и избивали взрослых самок, но, судя по тому, что я видела раньше, избиения были короткими и, по сравнению с этим, относительно безобидными.

Случилось так, что Ричард Рэнгем, всемирно известный гарвардский приматолог, который основал нашу полевую станцию и был ее руководителем, как раз находился на месте. Я пробежала примерно три километра через лес назад к нашему лагерю, чтобы рассказать ему об увиденном. Я запыхалась, меня переполняли эмоции и вопросы, но вместо ответа он просто пожал мне руку и сказал, что я стала первым исследователем, наблюдавшим у человекообразных обезьян в дикой природе такое использование оружия. Журнал Time даже опубликовал статью под заголовком «Как бьют жен в Кибале» с большой фотографией Ричарда, меня и ставшей знаменитой палки (позже изъятой ассистентами с прогалины){3}. Меня коробило от такого антропоморфного сравнения, однако явное сходство между неуравновешенным поведением Имозо и домашним насилием среди людей было налицо. Почему он так поступил? В тот день у меня не было ответов, однако позже они появились благодаря проведенным на той же полевой станции исследованиям тестостерона и его роли в репродуктивном поведении шимпанзе.

Демонические самцы

Мой путь в Уганду был не самым простым. Интерес к человеческому поведению побудил меня к изучению психологии в университете. Мне нравились лекции и семинары, посвященные Фрейду и Юнгу, психопатологии и индивидуальным чертам личности, но только на последнем курсе мне довелось испытать бурное и радостное возбуждение по поводу содержания лекции. Я никогда не забуду курс профессора Джозефин Уилсон по биологии психики и тот день, когда она познакомила нас с нейронами и нейромедиаторами, а также с тем, как концентрация нейромедиаторов влияет на различные виды поведения. Я помню, как она стояла, вытянув руки над головой, и шевелила пальцами, чтобы изобразить нейрон и его дендриты – маленькие отростки, которые взаимодействуют с другими нейронами. Передо мной открылся новый действенный путь к пониманию истоков поведения, и это было чрезвычайно отрадно. Я хотела и дальше испытывать это чувство, но вскоре мне предстояла защита диплома, а никакой работы у меня не было.

Как и положено бакалавру в области психологии, я занялась разработкой программного обеспечения для финансовой отрасли. (Вообще-то, мне просто хотелось устроиться в такое место, где можно было «работать с компьютерами». В конце концов, на дворе стоял 1988 год.) Я сказала себе, что позанимаюсь этим несколько лет, а тем временем разработаю грандиозный жизненный план. Но мне предстояло еще многому научиться, а работа меня вполне устраивала. Так два года превратились в десять лет. Я посещала курсы, которые пропустила в университете, такие как молекулярная биология и генетика, и выяснила, что – вопреки впечатлению, сложившемуся у меня в школе, – люблю биологию. Я много путешествовала, побывав, к примеру, в Израиле, Танзании, Коста-Рике и Китае, и заинтересовалась истоками разнообразия культур и экологических систем во всем мире. И еще я читала научно-популярные книги, такие как «Эгоистичный ген» (The Selfish Gene) Ричарда Докинза, которые навели меня на мысль, что теория эволюции может помочь с ответами на мои вопросы о жизни на Земле.

Все это укрепило во мне стремление найти самые фундаментальные и убедительные объяснения человеческого поведения, которое теперь свелось к одному вопросу: как эволюция сформировала человеческую природу?

Затем мне попалась книга, указавшая путь к ответам на мои вопросы, – «Демонические самцы: человекообразные обезьяны и происхождение насилия у человека» (Demonic Males: Apes and the Origins of Human Violence){4}. Собственно говоря, в ней меня привлекла не сама тема насилия, а тот подход, который использовали два ее автора для рассмотрения масштабных вопросов о том, как мы стали теми, кто мы есть. Я решила, что по примеру одного из них хочу изучать шимпанзе, чтобы больше узнать о нас самих и нашем эволюционном происхождении. Поэтому я бросила работу и подала документы в аспирантуру.

Я никому не рекомендую действовать в такой последовательности.

Ричард Рэнгем, основной автор той книги, по счастью, преподавал в Гарварде, в моем родном городе Кембридже (штат Массачусетс). Сгорая от нетерпения, я отправила по почте заявление о приеме на его кафедру, которая в то время называлась кафедрой биологической антропологии. Получив отказ, я очень огорчилась, но теперь, оглядываясь назад, понимаю, что этого следовало ожидать. Трудно попасть в аспирантуру в такое место, не имея ни малейшего опыта исследовательской работы, что называется, «в полевых условиях». Но в некоторых случаях наивность может оказаться преимуществом. Я упорствовала, и в конце концов Ричард – теперь мы с ним зовем друг друга по имени – предложил мне провести год в Уганде в рамках проекта Kibale Chimpanzee Project, запущенного в 1987 г. для изучения поведения, физиологии и условий обитания шимпанзе в дикой природе. Моя работа должна была состоять в том, чтобы организовывать работу лагеря и научиться проводить собственные исследования. Это была невероятная удача. Разумеется, я согласилась.

Секс и насилие у двух разных приматов

Так и получилось, что в январе 1999 г. я ловила мочу шимпанзе посреди леса и однажды наблюдала за тем, как крупный самец избивает самку меньших размеров, пока та пытается защитить своих детей. Эта ситуация наглядно демонстрировала уже заинтересовавшие меня противоположные модели поведения шимпанзе – относительно мирных, заботливых самок и агрессивных самцов, одержимых сексом и борьбой за место в иерархии.

Мне доводилось видеть, как взрослые самцы проявляют агрессию в разных ситуациях и с разными целями, но очевидному объяснению поддавались только некоторые из этих случаев. Агрессия использовалась, чтобы показать главенство и потребовать того, что мы могли бы назвать уважением. Отсутствие уважения означало, что чей-то ранг в пирамиде доминирования не признается, а побои могли повысить вероятность того, что в будущем доминирующему самцу будет оказано должное почтение. Два близких по рангу самца могли бороться за возможность спариться с сексуально привлекательной самкой (самки в эструсе, а следовательно, способные к зачатию, находятся в центре мужского внимания) или чтобы отогнать от нее конкурента (так называемая «охрана партнера»). Но как быть с нападением Имозо на Оутамбу в то время, когда у той не было признаков эструса? Согласно данным, полученным позднее, такая агрессия обеспечивает сексуальную уступчивость самки в будущем. Самцы, как правило, нацелены на самок, находящихся в наилучшем репродуктивном состоянии, а самки предпочитают спариваться и рожать потомство от самцов, которые вели себя по отношению к ним особенно агрессивно{5}. (Это отнюдь не означает, что агрессия мужчин по отношению к женщинам имеет схожую эволюционную основу и тем более что подобное поведение неизбежно или простительно. Но, в любом случае, другие животные, в том числе и другие приматы с иным общественным укладом, также могут давать подсказки относительно эволюционных истоков нашего собственного поведения.)

Отсюда вовсе не следует, что все самцы шимпанзе без исключения тираны или все время склонны к насилию. Характеры у всех разные: одни застенчивы, другие ласковы, а третьи грубы. Крупные самцы, даже Имозо, иногда могли быть нежными и терпеливыми. Они возились с молодняком, игриво борясь и кусаясь, а во время отдыха позволяли использовать свои тела в качестве тренажеров. Они проводили много времени в своих социальных группах, с самками, детенышами и друг с другом – бродили по лесу, отдыхали, питались и занимались грумингом, причем без всякой грубости или с небольшими ее проявлениями. И хотя агрессию со стороны самок мне приходилось видеть очень редко, такое на самом деле случается, и порой в весьма острых формах.

То же самое, разумеется, относится ко взрослым мужчинам в человеческом обществе: они способны на беспримерные проявления как героизма, нежности и великодушия, так и насилия и жестокости. Я, единственная женщина в лагере, день за днем проводила много времени среди местных мужчин и доверяла им свою жизнь. Но в это же время другие люди в той же самой части Африки крайне жестоко обходились с мирными жителями.

Вечерами я обычно слушала Всемирную службу Би-би-си, главной новостью на которой нередко оказывался роман самого известного альфа-самца планеты, президента США Билла Клинтона, с молоденькой стажеркой Белого дома Моникой Левински. Подобно многим мужчинам и до, и после него, Клинтон рискнул всем ради мимолетного сексуального контакта. Это было пикантным развлечением, но я напряженно ждала упоминаний о конголезских повстанцах{6}, пытаясь по крохам информации вычислить, не направляются ли они в сторону нашего лагеря. В соседнем Конго шла гражданская война, и весь регион стал очагом политического насилия. Творились жуткие вещи: мужчины с мачете нападали на сельских жителей, в том числе на детей, и отрубали им руки, ноги и головы, а также насиловали женщин. В адрес иностранцев регулярно поступали угрозы, в частности с обещанием обезглавить. По ночам, одна в маленьком бунгало, я ощущала себя легкой добычей, а мое собственное мачете, спрятанное под подушкой, не казалось мне особым утешением.

В марте 1999 г. произошло ужасное событие, получившее широкую огласку и приведшее к эвакуации большинства иностранцев (включая сотрудников Корпуса мира) из этого региона. В 400 км к югу от нас руандийские повстанцы вторглись в национальный парк на территории Уганды неподалеку от границы с Демократической Республикой Конго, убили четырех работников и увезли в горы 15 туристов. Восемь из них, граждане Великобритании, Новой Зеландии и США, были изрублены мачете или забиты до смерти дубинками. По крайней мере одна из выживших женщин заявила о жестоком сексуальном насилии{7}.

Я осталась в лагере еще на несколько месяцев, но в конце концов посольство США настояло на моем отъезде из-за участившихся угроз в адрес иностранцев и роста активности повстанческих движений в нашем районе.

Пребывание в Уганде укрепило во мне желание больше узнать о том, как биология человека и отличных от него видов животных может помочь объяснить, почему мужчины и женщины зачастую бывают настолько разными. На самом деле мне очень хотелось понять мужчин. Тестостерон казался ключевой частью этого понимания. Поэтому, когда моя вторая попытка поступить в аспирантуру Гарвардского университета оказалась успешной и я начала работать над диссертацией в области биологической антропологии, я узнала о Т все, что только могла.

Знакомьтесь: Это – T

Тестостерон присутствует в нашей крови в ничтожных количествах. Он вырабатывается в организме у представителей обоих полов, но у мужчин его в 10–20 раз больше, чем у женщин. Несмотря на незначительное материальное присутствие, T удалось завоевать репутацию, затмевающую репутацию любого другого химического вещества в нашем теле. В конце концов, T – это основной половой гормон, «андроген» (от греческого «андрос» – «мужчина» и «ген» – «порождающий»). Если Y-хромосома – это суть мужского начала, то T – суть мужественности, по крайней мере для широкой публики. Считалось, что у Билла Клинтона его предостаточно, но в случае Дональда Трампа мы получили реальные цифры{8}.

Незадолго до президентских выборов 2016 г. Трамп появился в студии «Шоу доктора Оза», чтобы рассказать о результатах своего недавнего медицинского обследования. Оз озвучил данные о его весе, артериальном давлении, уровне холестерина и сахара в крови и так далее. Хотя медик-телеведущий вполне положительно оценил эти, по его мнению, «хорошие показатели», бурными аплодисментами зрители отреагировали только на одно число: 441 нг/дл (нанограмм на децилитр). По-видимому, уровень тестостерона в крови Трампа был воспринят как научное доказательство того, что он обладает не только душевными, но и физическими данными сильного, мужественного лидера. В структуре самой молекулы (химическая формула которой – C₁₉H₂₈O₂) большинство людей не находят ничего занимательного, чего нельзя сказать о ее якобы маскулинизирующей способности – порой волнующей, а порой пугающей.

Как рассказывал читателям журнала New York Magazine писатель Эндрю Салливан, благодаря проводимым два раза в месяц инъекциям тестостерона он получил «настоящее представление о том, что такое быть мужчиной… с его изобилием энергии, силой, ясностью мысли, амбициями, напором, нетерпением и, прежде всего, сексуальным возбуждением»{9}. В статье в журнале Psychology Today сообщается, что «женщин привлекают токсичные мужские фенотипы{10}, которые коррелируют с высоким уровнем тестостерона… и демонстрируют модели поведения, позволяющие им подниматься на вершину социальной иерархии и защищать эту позицию от посягательств». Согласно либеральному интернет-изданию The Huffington Post, президентство Трампа «работает на тестостероне», что делает его «чрезвычайно опасным» и может привести к войне{11}. Одна из статей в консервативном онлайн-журнале The American Spectator гласила, что проблема состоит не в том, что у ряда видных консерваторов T слишком много, а в том, что его слишком мало: «Существует также дилетантская разновидность консерватизма, порождаемая низким уровнем тестостерона, которая чрезвычайно распространилась в статусных американских СМИ… и породила такие бесплодные гибриды, как Майкл Герсон, Джордж Уилл и Дэвид Брукс», которые во время первой президентской кампании Трампа «попивали чаек», в то время как сторонники Трампа «вели войну»{12}. В еще одной статье из Psychology Today автор описывал «проклятие тестостерона»{13}, состоящее в том, что высокий уровень Т вызывает «биологические позывы, которые рано или поздно требуют удовлетворения». По его словам, хотя сексуальные прегрешения Харви Вайнштейна, Билла Косби и других знаменитостей мужского пола непростительны, необходимо понимать, что «мужчины – это просто животные, которые, находясь под воздействием Т, с трудом воспринимают женщин иначе, чем как объект для получения сексуального удовлетворения».

Таким образом, мало того, что могущественные мужчины страдают от проклятия гипермаскулинности, которое подталкивает их к войнам и сексуальному насилию, но и во всем тут виноват тестостерон, а мы, женщины, помимо воли любим его! Предположительно его избыток вреден, недостаток выхолащивает мужественность, а верное количество обеспечивает напористость и успешность.

Есть ли толика истины в этих представлениях? Или это просто популярный миф, причем, возможно, с подозрительной сексистской подоплекой? Для всестороннего ответа на этот вопрос нужна целая книга, и она перед вами.

Несомненно, тестостерон отвечает за мужскую репродуктивную анатомию и физиологию. Как мы вскоре увидим, вопрос о том, нет ли у него более широких функций, является причиной горячих дискуссий. Эксперты в основном сходятся во мнении, что основная задача тестостерона – обеспечивать анатомическое строение и физиологию, а также поведение, которые повышают репродуктивную способность самцов, по крайней мере у отличных от человека видов животных. К мужчинам это тоже относится – T способствует у них производству потомства и направляет их энергию таким образом, чтобы с успехом конкурировать за партнерш. Как именно это работает – тема всей остальной части этой книги.

Половые различия и половые гормоны

Половые различия – это просто различия между мужскими и женскими особями у людей, шимпанзе или других видов, и констатация этих различий ничего не говорит об их причине. Некоторые такие различия незначительны или несущественны, по крайней мере с точки зрения задач этой книги: например, женщины лучше мужчин выполняют определенные математические вычисления, такие как сложение в столбик, а женские имена обычно отличаются от мужских. Другие различия более существенны и значимы. Мужчины гораздо чаще, чем женщины, испытывают сексуальное влечение к женщинам и во всех уголках земного шара и в любом возрасте гораздо чаще проявляют физическую агрессию{14}. Так, в США на их долю приходится около 70 % всех дорожно-транспортных происшествий со смертельным исходом и 98 % массовых убийств с применением огнестрельного оружия, а во всем мире они совершают более 95 % убийств и подавляющее большинство насильственных действий любого рода, включая сексуальное насилие. Важная особенность половых различий, которая очевидна из этих примеров, состоит в том, что почти все эти различающиеся характеристики не являются исключительно прерогативой только мужчин или только женщин. Иногда мужчину зовут Ширли – а несколько веков назад это имя вообще было мужским. Женщины совершают убийства и изнасилования, иногда любят заниматься сексом с другими женщинами и бывают медлительнее и небрежнее при подсчете домашних расходов, чем большинство мужчин.

Половые различия в показателях роста: разные средние значения, разный разброс

Давайте подробнее остановимся на очевидном и бесспорном различии между полами, а именно на росте. В США женщины в среднем ниже мужчин примерно на 14 см. Подобно многим другим половым различиям, здесь наблюдается значительное перекрывание: есть женщины, которые выше, чем большинство мужчин, и мужчины, которые ниже большинства женщин. Если наугад отобрать по сотне мужчин и женщин и записать их рост, распределение показателей роста будет выглядеть примерно как на графике.

По вертикальной оси (оси y) отложено число участников выборки, попадающих в диапазон показателей роста (в см), указанный на горизонтальной оси (оси x). Кривые над каждым набором столбиков – это просто сглаживание (неизбежно хаотичных) данных. (Показаны только некоторые столбики.) Темные столбики соответствуют женщинам, а светлые – мужчинам. Самый высокий темный столбик сообщает нам, что чуть меньше 60 женщин из 100 имеют рост около 165 см. У более чем 20 рост около 178 см, и т. д. Средний рост женщин (положение на горизонтальной оси верхней точки темной кривой, около 165 см) явно меньше, чем средний рост мужчин (положение на горизонтальной оси верхней точки светлой кривой, около 178 см), но во многом диапазоны роста представителей обоих полов пересекаются.

Кроме того, распределение роста у мужчин шире, чем у женщин. Показатели женщин плотнее группируются вокруг своего среднего значения, чем показатели мужчин – вокруг своего. То есть у мужчин больший разброс в росте, чем у женщин. Это означает, что, по сравнению с женщинами, среди мужчин чаще встречаются крайние показатели роста, что соответствует большей доли мужчин с очень низким и очень высоким ростом. Женщины чаще ближе к среднему женскому росту, чем мужчины – к среднему мужскому.

Половое различие может выражаться или только в разных средних значениях (как в случае некоторых тестов на навыки чтения, где у женщин результаты выше), или только в различном разбросе (как в случае коэффициента интеллекта, IQ, где у мужчин больший разброс по баллам), или и в том и в другом, как мы видим на примере роста{15}. Первые два случая показаны на графиках ниже.

Групповые различия: разные средние значения, одинаковый разброс

Групповые различия: одинаковые средние значения, различный разброс

Патриархальные нормы{16}

Половые различия проявляются во всем. Одни огромны, другие нет, одни ничем не примечательны, другие бросаются в глаза и требуют пояснений. Одно из наиболее существенных различий между полами заключается в разном уровне тестостерона у мужчин и женщин на протяжении всей их жизни. В какой мере это половое различие определяет все остальные и определяет ли вообще? Тестостерон, бесспорно, обусловливает больший рост мужчин по сравнению с женщинами. (Хотя, как мы узнаем в следующей главе, удаление у мальчика яичек до наступления полового созревания приводит к увеличению роста.) Однако представление, что тестостерон влияет на половые различия в сложных формах поведения, таких как насилие, является более спорным. В своей книге «Тестостерон: неофициальная биография» (Testosterone: An Unauthorized Biography, 2019) специалист по гендерным проблемам Ребекка Джордан-Янг и специалист в области культурной антропологии Катрина Карказис скептически отнеслись к идее, что Т имеет заметное отношение к различному поведению полов. По их словам, представление о том, что «Т стимулирует у человека агрессию», является «зомби-фактом» – гипотезой, которую постоянно опровергают, но она упорно восстает из мертвых. В другой своей работе Джордан-Янг пишет, что разоблачение этого мифа имеет решающее значение для «денатурализации насилия и поиска решений этой проблемы, которые мы можем использовать или хотя бы вообразить»{17}.

Если винить Т в этом неправильно, тогда очевидная альтернативная гипотеза будет заключаться в том, что более высокий уровень мужской агрессии во многом обусловлен социализацией. Как отмечает Американская психологическая ассоциация, «первичная гендерно-ролевая социализация направлена на поддержание патриархальных норм, требуя от мужчин доминантного и агрессивного поведения»{18}. Менее наукообразный способ выразить эту точку зрения представлен в приведенном выше комиксе, рекламирующем систему силовых тренировок культуриста Чарльза Атласа. Хотя эта реклама относится к 1940-м гг., ее посыл остается актуальным и сегодня, являя собой прекрасный пример механизма, с помощью которого социализация развивает в мужчине агрессию.

Сохраняйте спокойствие и смотрите на данные

С первым препятствием на пути к защите диссертации я столкнулась в самом начале аспирантуры на семинаре «Эволюция сексуального поведения». Темой одного из наших еженедельных заседаний было «насильственное совокупление» у животных. В списке обсуждаемой литературы значилась статья биолога Рэнди Торнхилла, в которой он излагал свою гипотезу об эволюции изнасилования. В качестве доказательства Торнхилл приводил пример самца мухи-скорпионницы, который насильственно осеменяет самку, удерживая ее своими редуцированными до крючков крыльями. Как следует из названия статьи, Торнхилл считает это «изнасилованием»: «Изнасилование у скорпионницы обыкновенной и общая гипотеза изнасилования» (Rape in Panorpa Scorpion Flies and a General Rape Hypothesis). Основываясь на подобном поведении скорпионницы и других видов, Торнхилл высказывает предположение о происхождении изнасилования у людей:

Наиболее сильный отбор самцов, склонных к изнасилованию, должен происходить у тех видов, где самцы обеспечивают самкам ресурсы, необходимые для размножения… Изнасилование – единственный способ поучаствовать в размножении для самца, который не способен добывать ресурсы, поскольку он не может ввести самку в заблуждение относительно своих качеств как полового партнера… Моя гипотеза заключается в том, что… в эволюционной истории человека более крупные мужчины находились в более выгодном положении, так как они имели больше шансов на успешное изнасилование, если им не удавалось успешно конкурировать за необходимые для родительства ресурсы{19}.

Ничего себе! Он утверждает, что в процессе эволюции мужчины становились крупнее женщин, чтобы зажимать и насиловать их, подобно самцам скорпионницы, когда им не удается впечатлить дам своими навыками кормильца.

От этой статьи меня чуть не стошнило. Когда на семинаре подошла моя очередь выступать, я постаралась собраться с мыслями и со слезами на глазах изложила группе свое взвешенное мнение: «Этот тип – засранец!» Я и сейчас отлично помню, какой маленькой, бессильной и злой я тогда себя чувствовала. Казалось, все уставились на меня, ожидая пояснений. Единственная другая студентка в комнате сидела со мной за одним столом, и в поиске поддержки я посмотрела на нее – мужчины, само собой, этого не поймут. Но надежда была напрасной. Вместо этого профессор-мужчина спокойно посоветовал мне возражать аргументированно, с опорой на данные. «Да что же здесь происходит?» – подумала я. Неужели это возмущает только меня? Но он упорно возвращал мое внимание к доказательствам и доводам, приведенным в статье. В конце концов я с трудом преодолела отвращение и попыталась проанализировать аргументы автора, не поддаваясь эмоциям.

Это было непросто. Эмоции никуда не делись. И я до сих пор не в восторге от того, что кажется мне циничным изложением такой деликатной темы. Но я поняла, что могу оценивать доказательства в пользу неприятной мне гипотезы по существу, и это само по себе делало меня более сильной. (Между прочим, мне как-то довелось пообщаться с Торнхиллом, и он оказался очень милым человеком.)

Нередко мои студенты, сталкиваясь со смелыми идеями и исследованиями, оказываются в ситуации, знакомой мне по тому семинару. Некоторые реагируют эмоционально, с ходу отвергая их. И это понятно: эмоции, положительные или отрицательные, влияют на оценку животными, в том числе и людьми, того, с чем они сталкиваются{20}. Увидев в ванне большого волосатого паука, я приду в возбуждение, не в лучшем смысле этого слова, даже если отлично знаю, что этот конкретный вид безвреден. Паук как раздражитель вызывает у меня неприятные ощущения, из чего делается вывод, что паук опасен. При сильной эмоциональной или физиологической реакции на стимул – будь то членистоногое, человек, неодушевленный предмет или научная гипотеза – мы зачастую иррационально проецируем нашу реакцию на сам стимул. Это может побудить к принятию неверных интуитивных решений вместо решений разумных, основанных на надлежащей оценке фактов. Мы часто стараемся избегать неприятных для нас выводов.

Чем больше я исследовала тестостерон у людей и других животных, тем больше убеждалась в том, что социализация – это только часть истории. Я пришла к выводу, что T играет центральную роль в формировании половых различий у людей, при этом не только в форме физиологических характеристик. Однако высказывание этой точки зрения, как я вскоре выяснила, было сопряжено с определенными рисками.

Саммерс и Деймор

Это было в январе 2005 г., когда я только защитила диссертацию по биологической антропологии и сменила статус с аспиранта на лектора Гарвардского университета. За плечами у меня уже был немалый опыт преподавательской работы, но всегда в качестве «ассистента преподавателя» – так в Гарварде называют сотрудников, еженедельно проводящих семинары для небольших групп студентов по материалу, который профессор излагает на лекциях. Я была взволнована возможностью разработать и прочитать собственный курс и усиленно готовилась к первой лекции. Курс главным образом был основан на моей диссертации, которая в конечном итоге была посвящена не шимпанзе, а роли тестостерона – его влиянию на половые различия в том, как мы думаем, учимся, воспринимаем мир и решаем проблемы. Курс назывался «Эволюция половых различий у человека» и состоял из лекций и семинаров, которые должны были посещать 12 студентов.

Наверное, вы слышали о Лоренсе Саммерсе, который в то время был президентом Гарварда. Может, его фамилия вам знакома, потому что он был министром финансов при Клинтоне или потому, что он какое-то время работал главным экономистом Всемирного банка. Но, скорее всего, вам запомнилось, что это вроде как ему принадлежат возмутительные слова, что женщины биологически не приспособлены для занятий математикой и естественными науками.

На самом деле все было не совсем так. За несколько недель до начала моего курса Саммерс выступил с докладом на небольшой конференции, посвященной проблеме привлечения в сферу точных наук большего числа женщин, и предложил несколько гипотез, объясняющих, почему они так слабо представлены в естествознании, технических науках, инженерной деятельности и математике. Одна из гипотез касалась «различной социализации и моделей дискриминации», что мало кого задело за живое. А вот другая состояла в том, что для мужских интеллектуальных способностей (как и для роста) характерен более широкий разброс, что, по сравнению с женщинами, ведет к большей доле мужчин среди самых умных и самых глупых людей:

Поэтому, чтобы спровоцировать вас, я могу предположить, что самым значимым фактором на сегодняшний день является общий конфликт между закономерными семейными устремлениями людей и нынешними требованиями работодателей к высокой производительности и интенсивности труда; что в конкретном случае науки и технологий свою роль играют характеристики врожденных способностей и особенно их разброс и что это дополняется менее значимыми факторами, задействующими социализацию и сохраняющуюся дискриминацию. Мне бы больше всего хотелось, чтобы мое мнение было опровергнуто, потому что мне бы больше всего хотелось, чтобы эти проблемы оказались разрешимыми, для чего все должны понимать, в чем они заключаются, и упорно работать над их разрешением{21}.

Своими соображениями Саммерс надеялся обострить дискуссию. Что ему точно удалось, так это обострить тошноту у одного известного биолога из Массачусетского технологического института, которая присутствовала в зале. Она встала и вышла, а позже заявила репортеру, что, если бы она осталась, «либо упала бы в обморок, либо ее бы вырвало». Вскоре пресса разразилась обвинениями в сексизме. Спонсоры перестали выделять деньги. Последовали жаркие дебаты среди студентов и преподавателей как в аудиториях, так и возле кулеров для воды. После вотума недоверия со стороны преподавателей, которые сочли это высказывание последней каплей в и без того противоречивой истории президентства Саммерса, тот был вынужден подать в отставку{22}.

Поэтому вовсе не случайно, что на мой курс вместо двенадцати студентов записались более ста! И полемика эта не утихает до сих пор.

Именно во время скандала вокруг высказываний Саммерса я поняла, что нахожусь не по ту сторону баррикад. Похоже, мое понимание эволюции, роли тестостерона и половых различий сделало мою позицию подозрительной в моральном плане. Я считала очевидным, что для решения любой проблемы (недостаточное присутствие женщин в точных науках, сексуальное насилие и т. д.) необходимо понимать ее корни, а это возможно только в атмосфере свободного и непредвзятого научного поиска. Это значит, у нас должна быть возможность исследовать, обдумывать и обсуждать все разумные и обоснованные гипотезы, не подвергаясь порицанию и нападкам. Именно такими, по сложившемуся у меня мнению, должны быть наука и академическое сообщество. Больше того, я изложила эти соображения в своем ответе на вопрос корреспондента студенческой газеты The Harvard Crimson о высказываниях президента Саммерса. Признаю, что была наивной. Я не понимала, что расходилась с некоторыми из своих коллег во взглядах не только на биологическую основу половых различий, но и на то, какие проблемы подлежат обсуждению и изучению. Профессор-физик из Гарварда заявил The New York Times, что «глупо думать, будто это врожденное различие в стандартном распределении. Дело в социализации. Мы приучили молодых женщин особо не выделяться. Мы приучили молодых мужчин быть предприимчивыми и способными на риск»{23}. Не он один выражал подобное мнение. Складывалось впечатление, что гипотезы, подобные гипотезе Саммерса, не следует даже обсуждать, потому что такие «опасные идеи» могут обескураживать женщин и мешать достижению гендерного равенства.

В то время давление на меня по большей части исходило от профессоров-мужчин, которые сообщали мне, как на самом деле обстоят дела и что недостаточное присутствие женщин в точных науках объясняется исключительно дискриминацией и сексистской социализацией. Но мои исследования говорили об обратном. Я была молодым ученым женского пола на временном контракте и вскоре начала испытывать нервозность по поводу того, как мои взгляды и способности оцениваются теми, кто находится выше меня в научной иерархии. Через некоторое время я бросила исследовательскую работу и сосредоточилась на преподавательской деятельности, которая мне очень нравится. Но, оглядываясь назад, я задаюсь вопросом: не могла ли атмосфера тех лет как-то повлиять на мое решение?

Перенесемся в 2017 год, когда я, как и каждый год, обновляла программу своего лекционного курса «Гормоны и поведение». Раздел «Пол, гендер и половые различия» я всегда начинаю с обсуждения роли тестостерона в эмбриональном развитии и того, как этот гормон определяет формирование тела и мозга мужского плода, делая его все более отличным от женского. Как только студенты получают базовые знания, я рассказываю о скандале вокруг высказываний Саммерса, чтобы начать обсуждение половых различий в поведении. Что сказал Саммерс? Как это освещалось в прессе? Существуют ли доказательства, подтверждающие какие-либо из его тезисов? И следовало ли ему вообще говорить о том, что неблагоприятная для женщин ситуация может объясняться биологическими различиями? Я раздумывала над тем, чтобы выбросить из программы эпизод с Саммерсом, потому что большинство моих студентов никогда о нем не слышали – в 2005 г. они едва вступили в подростковый возраст, – но тут, к счастью, на помощь мне пришел Джеймс Деймор.

Пожалуй, он идеально соответствует вашему представлению о типичном программисте: мужчина, немного «ботаник». Когда в середине 2016 г. Деймор сочинял свой пресловутый манифест под названием «Идеологическая эхо-камера Google» (Google's Ideological Echo Chamber), около 80 % разработчиков программного обеспечения в корпорации были мужчинами. Он считал, что усилия Google по достижению гендерного паритета были ошибочными и в результате привели к дискриминации мужчин. В манифесте из 3000 слов Деймор писал: «Я просто констатирую, что распределения предпочтений и способностей у мужчин и женщин различаются{24} отчасти в силу биологических причин и что эти различия способны объяснить, почему женщины не представлены в равной мере в сфере технологий и среди лидеров». И он называл тестостерон биологическим фактором, определяющим эти различия.

Манифест стал очень популярным в соцсетях, и вскоре Деймор превратился в нового Саммерса. По словам одной из сотрудниц Google, взгляды Деймора были «крайне оскорбительными» и впредь она ни за что не сможет с ним работать. Некоторые ученые-когнитивисты, проанализировавшие его утверждения, сочли, что они подтверждаются доказательствами{25}, в то время как другие специалисты отнеслись к его словам более критично{26}. Однако факты, касающиеся половых различий, мало повлияли на эмоциональную реакцию общественности и не помешали Google уволить Деймора через несколько месяцев за «распространение вредных гендерных стереотипов»{27}.

Подобный оборот событий, несомненно, огорчил Деймора, который впоследствии подал в суд на Google{28}, сославшись на «открытую враждебность в отношении консервативных идей… в сочетании с оскорбительной дискриминацией по признаку расы и пола»{29}. Зато я получила возможность включить в обновленную программу своего курса обсуждение более современной полемики по вопросу половых различий. Эта программа также пополнилась множеством новых статей, отражающих развитие академической мысли после скандала с Саммерсом. И тем не менее, хотя наука ушла далеко вперед, наша способность воспринимать неудобные научные идеи остается неизменной.

Контраргументы феминизма

Мне, конечно, легко произносить все эти возвышенные слова о необходимости контролировать эмоции и беспристрастно оценивать научные гипотезы, но дело в том, что у женщин есть все основания с подозрением относиться к «биологическим» объяснениям половых различий. Ученые и философы, в основном мужчины, давно и уверенно рассуждали о якобы биологической основе неполноценности женщин{30}. К моему глубокому сожалению, главный виноватый тут – величайший биолог всех времен Чарльз Дарвин. В своей второй по значению книге «Происхождение человека и половой отбор» (The Descent of Man, and Selection in Relation to Sex), опубликованной в 1871 г., Дарвин приводил доказательства бо́льших «умственных способностей» мужчин:

Главное различие в умственных способностях обоих полов проявляется в том, что мужчина во всем, за что он берется, достигает совершенства, недостижимого для женщины. Это проявляется как в области глубокой мысли, разума или воображения, так и в вещах, требующих простого употребления органов чувств и рук. Если составить два списка мужчин и женщин, наиболее замечательных в поэзии, живописи, скульптуре, музыке (как в отношении композиции, так и исполнения), в истории, науках и философии, поставив с полдюжины имен в каждом, то эти списки, конечно, не выдержат сравнения. ‹…› Так как мужчины обладают положительным превосходством над женщинами во многих отношениях, то и средний уровень умственных способностей у мужчины должен быть выше, чем у женщины[1]{31}.

Дарвин верно подметил, что в списках выдающихся мыслителей и творцов мужчины составляют подавляющее большинство. Но он, судя по всему, попросту не мог отрешиться от присущих его времени викторианских культурных норм. На наш более просвещенный взгляд, тут можно выдвинуть очевидную альтернативную гипотезу: женщин сдерживают ограничения, налагаемые в первую очередь обществом, а не их невысокими от природы умственными способностями. Хотя во главе Британской империи в Викторианскую эпоху стояла женщина, женщины в то время, как правило, не получали образования. Лондонский университет впервые принял студенток (небольшую группу из 9 человек) всего за несколько лет до публикации дарвиновского «Происхождения человека». И даже тогда они получали всего лишь «свидетельство о квалификации», а не соответствующую ученую степень. В наши дни женщины обогнали мужчин в той самой научной дисциплине, в которой преуспел Дарвин, и им присуждается большинство (с небольшим отрывом) ученых степеней в сфере наук о жизни. Дарвин, при всем своем величии, ошибался в некоторых важных вопросах{32}.

Лоренс Саммерс, как вы могли заметить, рассуждал аналогичным образом, хотя делал упор не на среднем показателе, а на том, что у мужчин, в отличие от женщин, больше разброс в «умственных способностях». Саммерс тут стоит на более твердой научной почве, чем Дарвин, но, поскольку ученые, как и все остальные, подвержены предрассудкам и культурным предубеждениям, к их заключениям следует относиться с осторожностью. Утверждения Саммерса отвергались многими на том основании, что его вывод спровоцировал сильные негативные эмоции. Но не следует исключать возможности того, что сам Саммерс или цитируемые им ученые, возможно, были слишком заинтересованы в поиске объяснений, поддерживающих андроцентрический статус-кво. Предвзятость характерна для обеих сторон.

Предвзятость влияет на мышление и деятельность любого человека. Культурные нормы могут как исподволь, так и совершенно открыто определять научные объяснения половых различий, побуждая отдавать предпочтение гипотезам, которые рассматривают половые различия как предписанные природой. Например, до начала ХХ в. женщины не допускались к занятиям профессиональным спортом по «научным» причинам. В статье, опубликованной в 1898 г. в немецком журнале, посвященном физическому воспитанию, они изложены так: «Энергичные телодвижения могут вызывать смещение и расслабление матки, а также ее выпадение и кровотечение, что приводит к бесплодию и, таким образом, противоречит истинному смыслу жизни женщины, то есть рождению здоровых детей»{33}. Это лишь часть обширной и долгой истории использования и превратного истолкования научных данных ради неблаговидных целей. Популярность евгеники в США – еще один из таких примеров: в 1931 г. в 29 штатах действовали законы, разрешавшие принудительную стерилизацию тех, кто считался генетически неполноценным. Бывший президент Гарварда Чарльз Уильям Элиот заявлял, что евгенические законы необходимы для защиты государства от «морального вырождения». Прежде чем их отменили, стерилизации подверглись около 70 000 человек{34}.

С другой стороны, те, кто критикует науку о половых различиях с позиций феминизма, также могут действовать из опасений, что биология будет использована, чтобы обречь женщин на домашнее рабство или еще каким-нибудь образом поддержать патриархат. Насколько обоснованно такое беспокойство – отдельный вопрос, но все это так или иначе не имеет отношения к истинности научных гипотез. И в случае тестостерона сложно спорить с тем, что подобные не имеющие отношения к делу представления подстегивают многих критиков.

Если проблематичное поведение обусловлено социальными факторами, то его возможно искоренить социальными методами. И наоборот, если источником проблематичных форм поведения является тестостерон, а значит, они обусловлены природой – что же нам тогда делать? Или кастрировать половину человечества, или нам хана – так, что ли?

Неудобные идеи

Даже если вы надеетесь, что какие-то смущающие вас выводы, касающиеся воздействия Т, не верны, это, хочу подчеркнуть, никак не влияет на то, верны ли они. И вообще, если та или иная гипотеза вызывает у вас отторжение, вам нужно немедленно насторожиться: существует реальная опасность, что вы не примете в расчет подтверждающие ее доказательства. Это может казаться очевидным, но мне потребовалось много времени, чтобы понять этот принцип и начать применять его на практике.

Идея, что гендерные различия в строении человеческого организма, поведении людей и организации социальных институтов почти не связаны с биологией (и, в частности, с действием тестостерона), сейчас популярна как никогда. Один из лидеров отстаивающего ее движения – Корделия Файн, психолог и автор вышедшей в 2017 г. книги «Тестостерон Рекс. Мифы о сексе, науке и обществе» (Testosterone Rex: Myths of Sex, Science and Society). Как заявляет автор, гипотеза о том, что тестостерон играет важнейшую роль в мужском поведении, полностью опровергнута весомыми доказательствами. По словам Файн, воскрешение этого динозавра – дело бесполезное и опасное, ведь подобное мышление «разбивает надежды на равенство полов»{35}. И если вы считаете, что «биологический пол является фундаментальной силой, определяющей различные траектории развития человека», то вы купились на «навязшую в зубах историю»{36}, которая гласит, что «различия между полами сформированы прошлым эволюционным давлением – женщины более осторожны, и все в них подчинено идее продолжения рода, в то время как мужчины одержимы статусом, чтобы привлекать больше партнерш».

Книга «Тестостерон Рекс» была удостоена престижной премии Лондонского королевского общества за лучшую научно-популярную книгу, и, по словам одного из членов жюри, «блестяще объясняет, что каждый ребенок, будь то мальчик или девочка, рождается готовым для любого жизненного пути»{37}. Если мы купились на эту сексистскую историю про эволюцию и гормоны, которую Файн называет «Тестостерон Рекс», мы устанавливаем жесткие пределы тому, чего можем достичь. Как полагают Файн и другие, чтобы устранить эти ограничения, необходимо опровергнуть «нелепые мифы»{38} о биологических различиях между полами, и особенно о тестостероне.

Представления о том, что биологический подход к половым различиям неизбежно ведет к пессимизму в отношении прогресса и фаталистическому принятию гендерных социальных норм, широко распространены. Нейробиолог Джина Риппон пишет в своей книге «Гендерный мозг» (The Gendered Brain, 2019): «Уверенность в биологии приносит нам особое мировоззрение, взгляд на человеческую природу как на нечто заданное и неизменное. При этом от внимания ускользают данные о гибкости, с которой мозг взаимодействует с постоянно меняющимся миром»[2]{39}.

Человек, мало знакомый с проблемой, по прочтении таких книг, как «Тестостерон: неофициальная биография» и «Тестостерон Рекс», а также многих научно-популярных статей в журналах и газетах, невольно призадумается, с чего весь этот сыр-бор. Если наука настолько несовершенна, как вообще возник миф о тестостероне как «мужском половом гормоне»? Журналистка Анджела Cайни отвечает на этот вопрос в своей популярной книге «Неполноценные: как наука ошибалась в отношении женщин – и новые исследования, переписывающие эту историю» (Inferior: How Science Got Women Wrong – and the New Research That's Rewriting the Story). Причина, сбившая нас с пути, – очевидный и вполне реальный сексизм ученых прошлого. По мнению Сайни, подлинные факты можно увидеть, только разоблачив предвзятость и сексизм в науке. В начале книги она задает вопрос: «Распространяется ли влияние половых гормонов за пределы половых органов – на мозг и поведение, приводя тем самым к выраженным различиям между мужчинами и женщинами?»{40} И дает совершенно недвусмысленный ответ: «Психологические различия между полами незначительны, а те, которые мы наблюдаем, во многом определяются культурой, а не биологией»{41}.

Я согласна с Сайни в том, что сексистские представления порой могут влиять на научные исследования. Но я не согласна с ее ответом на этот вопрос. Наука доказывает, что на него может быть дан лишь один ответ: «да». Во многих существенных аспектах тестостерон в самом деле обусловливает различия в психологии и поведении между мужчинами и женщинами.

В последующих главах вы узнаете, какое влияние оказывает Т на тело, мозг и поведение человека, чтобы способствовать размножению. Это не плохие новости, а полезная информация. Все, что нам известно о тестостероне и различиях между полами, ни в коей мере не означает, что мы должны мириться с нынешним уровнем сексуального насилия, домогательств, дискриминации или принуждения. Напротив, социальный прогресс зависит от научного прогресса{42}. Понимание сил, определяющих наши приоритеты и поведение, а также того, как взаимодействуют гены, гормоны и окружающая среда, помогает бороться с проявлениями темных сторон нашей природы. Нет никакой нужды преуменьшать роль тестостерона в нашей жизни. Познавать принципы функционирования мира и смотреть правде в глаза порой неприятно и тревожно. Но я надеюсь, что прежде всего это приносит удовлетворение, воодушевляет и даже доставляет удовольствие. Именно так это было в моем случае.

2
Внутренняя секреция

Наружу или внутрь?

Представьте себе самцов разных животных: лягушку, прыгающую по краю пруда, слона, пасущегося в африканской саванне, чайку, кружащую в небе. А теперь представьте мужчину (голого, как и остальные животные), выгуливающего кобеля. У кого из пяти существ видны яички? Лягушка и птица с «бубенчиками», качающимися на ветру, едва ли выглядят правдоподобно, и их вы, вероятно, уже исключили. А как насчет слона? Если вы вообразили себе свисающие слоновьи семенники, то это неудивительно, но неверно. Кастрировать это животное было бы чрезвычайно сложно. Как и у лягушки, чайки и большинства других позвоночных, тестикулы у слона спрятаны внутри его тела. Голый мужчина и его кобель? У обоих млекопитающих яички опущены – расположены в мошонке, свисающей в паховой области. Эти драгоценные, нежные органы, фабрики спермы и тестостерона, кажутся странно уязвимыми в своих мешочках из тонкой кожи.

Будучи женщиной, я могу лишь беспомощно наблюдать за тем, как увлекательная игра в регби внезапно превращается в кошмар, когда один из игроков валится на землю, корчится и стонет, свернувшись в позе эмбриона. Удары по яйцам ногами, руками или мячом, очевидно, мучительно болезненны. Если такое произойдет с вами, вы можете утешиться тем, что эволюция заставляет вас чувствовать эту боль не просто так: раз уж это чертовски больно, вы будете изо всех сил стараться впредь не попадать в подобную ситуацию. Решение хранить все свои сбережения в бумажном пакете на крыльце требует какой-то убедительной причины – и эволюция тоже должна давать ответ, почему этот драгоценный груз настолько уязвим. Почему яички не спрятаны постоянно внутри тела, как сердце и мозг?

В процессе эмбрионального развития семенники формируются у всех млекопитающих в брюшной полости, около почек. У большинства млекопитающих, включая человека, во второй половине беременности они под действием тестостерона опускаются в мошонку. Но у слона и некоторых других зверей, например у капского златокрота (который похож на помесь ежика и хомяка), тюленя, кита и дельфина, семенники остаются в исходном положении внутри брюшной полости, совсем как более благоразумные женские яичники. Так в чем же тут дело?

Недавние открытия генетиков наводят на мысль, что у самых ранних млекопитающих яички свисали снаружи. Но по мере того, как эволюционное древо млекопитающих росло и ветвилось, на некоторых из его ветвей появились виды с генами, отвечающими за развитие внутренних семенников{43}. Ученые не уверены, почему эти виды пошли другим путем, но во внешних семенниках должна быть какая-то польза, иначе эволюция устранила бы их на корню.

Все мужчины знают, что мошонка не просто инертный «мешочек для шариков». В холодной воде мышцы ее верхней части, которые еще называются мышцами, поднимающими яичко, сокращаются, подтягивая яички ближе к теплому телу, и иногда втягивают их настолько сильно, что это причиняет боль. А если у мужчины на коленях лежит теплый ноутбук, то эти мышцы расслабляются, отпуская хватку так, чтобы яички оказались ниже, подальше от тела. Мошонка функционирует как система климат-контроля, поддерживая в яичках оптимальную температуру для производства спермы – примерно на 4 ℃ ниже общей температуры тела. (Если вы хотите, чтобы ваши сперматозоиды были здоровыми, не носите обтягивающее белье{44} и не катайтесь подолгу на велосипеде.) Но млекопитающие с внутренними семенниками{45} также тем или иным образом справляются с поддержанием их оптимальной температуры. Ученым еще только предстоит разгадать тайну видового разнообразия этого признака.

Для тех, кто хочет исследовать роль гормонов и их связь с маскулинностью, свисающие семенники – это большая удача. Их можно удалить, не убивая их владельца, и тогда несложно наблюдать за изменениями, происходящими в организме. Из-за их относительной доступности люди уже более двух тысячелетий назад поняли, что семенники в огромной степени определяют внешний вид, поведение и репродуктивную способность самцов животных. Современная поведенческая эндокринология, изучающая влияние гормонов на поведенческие реакции, уходит корнями в эти древние знания о могуществе тестикул.

В этой главе мы увидим, как накопление сведений о семенниках способствовало возникновению некоторых крайне странных (по нынешним меркам) социальных практик и подготовило почву для экспериментов XIX и XX вв., которые и привели к открытию тестостерона. Гормоны формируют наши тело и мозг, чтобы мы могли выживать и размножаться, и в этой главе мы начнем изучение того, как Т творит свое волшебство, с рассмотрения роли семенников.

В IV в. до н. э. Аристотель размышлял об изменениях, вызванных кастрацией, – удалением семенников у животных. В трактате «История животных» он отмечал, что различия между «нетронутыми» и кастрированными животными напоминают различия между самцами человека на разных этапах жизни (отрочество, зрелость или старость), а также между размножающимися и неразмножающимися животными, к примеру громкоголосыми яркоокрашенными самцами птиц весенней порой и теми же самцами с более скромным оперением осенью. Кастрированные животные служили доказательством того, что семенники отвечают за развитие и поддержание определенных физических и поведенческих характеристик самцов:

Некоторые животные изменяют свой вид и нрав не только в зависимости от возраста и времени года, но и после холощения… Птиц холостят у гузки, в том месте, которым соприкасаются при спаривании. Если там прижечь железным инструментом два или три раза, то, если петух уже взрослый, гребень у него бледнеет, он уже не поет и не спаривается; если еще цыпленок, то, когда вырастет, ничего такого у него не появляется. То же самое происходит и с человеком. Если кто-нибудь будет изувечен еще мальчиком, то вырастающие позднее волосы не появляются и голос не изменяется, а остается высоким… Волосы, имеющиеся от рождения, не убывают: ведь ни один евнух не становится лысым[3]{46}.

Слово «евнух» происходит от двух греческих слов, означающих «ложе» и «охранять», и может применяться по отношению и к любому кастрированному мужчине. И – более конкретно – к тому, кто также является служителем или хранителем гарема.

Независимо от своей цели – наказать врага или насильника, не дать размножиться «умственно неполноценному», сохранить высокий голос у мальчика, не достигшего половой зрелости, перевоплотиться в женщину или получить менее похотливого слугу, – кастрация была распространенной практикой во всех культурах и эпохах.

Кастраты

«Сикстинская капелла нарушает 500-летнее гендерное табу и приветствует в своем хоре женское сопрано», – гласил в 2017 г. заголовок газетной статьи об известной итальянской оперной диве Чечилии Бартоли{47}, которая стала первой женщиной, выступившей в Сикстинской капелле (по крайней мере, с разрешения Ватикана). По словам певицы, когда ей представилась возможность спеть с пятьюдесятью мужчинами и мальчиками в хоре Сикстинской капеллы, она была на «седьмом небе от счастья». Так в чем же состояла сенсация?

Святой престол никогда не разрешал женщинам петь в церкви. Благодаря прорывному выступлению Бартоли женский голос впервые разнесся по Сикстинской капелле.

После этого все вернулось на круги своя: и в наши дни хор Сикстинской капеллы по-прежнему исключительно мужской. Но как же быть с партиями сопрано без певиц, берущих высокие ноты? Их исполняют мальчики, не вступившие в пору полового созревания, чьи семенники еще не начали вырабатывать тестостерон (а также сперматозоиды, образование которых он стимулирует). С достижением пубертата усиленная выработка T вызывает изменения в голосовом тракте юношей, что приводит к ломке и огрубению голоса. Становясь мужчинами, мальчики прощаются со своим ангельским сопрано, хотя тут бывают и исключения. Но есть способ сохранить способность брать высокие ноты и при этом усилить голос благодаря большим и мощным легким взрослого мужчины.

В середине XVI в. опера и хоры взяли этот способ на вооружение, и все партии сопрано были отданы кастратам – певцам-мужчинам, которым хирургическим путем удалили семенники, прежде чем в результате полового созревания их голоса превратились в мужские.

Несмотря на указ Ватикана, запрещавший кастрацию, к середине XVIII в. до 4000 итальянских мальчиков ежегодно подвергались этой ужасной, опасной и болезненной процедуре. (Анестетики появились только спустя 100 лет.) Несмотря на все риски, кастрация давала некоторым малоимущим семьям шанс улучшить свое финансовое положение, и они соперничали за то, чтобы их сыновья получили желанный статус кастрата{48}. Кое-кто из кастратов действительно добился большой известности и богатства, выступая на оперных сценах по всей Европе. Но в основном их перспективы были мрачными.

Из-за отсутствия семенников и тестостерона кастраты не могли жениться и завести семью, а кроме того, выглядели непривлекательно в глазах общества. Если яички удаляли до начала полового созревания, то изменения были еще более серьезными. Возможно, вам известно, что именно высокий уровень тестостерона вызывает у мальчиков пубертатный скачок роста, но, оказывается, Т также необходим и для его завершения. В период полового созревания повышение уровня тестостерона (или эстрогена у девочек) в первую очередь ускоряет рост трубчатых костей рук и ног. Но к окончанию этого периода пик выработки тестостерона (или эстрогена) вызывает прекращение роста костей. (Подробнее то, как это работает, мы обсудим в главе 5.) Без высокого уровня тестостерона в период полового созревания не происходит быстрого роста трубчатых костей, который обычно наблюдается в это время. Зато мальчики-кастраты с лихвой компенсируют это длительным периодом «детского» роста, который продолжается намного позже того момента, когда взрослый человек, как правило, прекращает расти, – это происходит примерно к 18 годам. В итоге кастраты довольно высоки и имеют относительно длинные конечности, отчего кажутся долговязыми.

Независимо от того, в какой момент происходит кастрация, взрослые мужчины без тестостерона становятся полнее, слабее и имеют более гладкую кожу, чем прочие мужчины, потому что нормальный уровень Т способствует сжиганию жира, увеличению силы мышц и костей и росту волос на теле (подробнее об этом рассказано в главах 5 и 9). Парадоксальное преимущество, отмеченное и Аристотелем, заключается в том, что кастрированные мужчины обычно до преклонного возраста сохраняют пышную шевелюру, поскольку тестостерон в большой мере отвечает за облысение.

Как правило, кастраты были обречены на то, чтобы быть изгоями, и к ним относились как к уродам. Однако в XVIII в. мальчиков в Италии обычно не спрашивали, хотят ли они лишиться семенников, да еще и в результате такой болезненной операции. В конце концов, ни один находящийся в здравом уме мужчина или мальчик не выберет такие мучения добровольно!

Евнухи

Евнухи были привычной реалией и в Древней Греции, и в Древнем Риме. Но, пожалуй, нет другой культуры с такой длинной и богатой историей евнухов, как культура Китая.

Первые достоверные упоминания китайских евнухов относятся к эпохе династии Чжоу (около 1100 г. до н. э.), но есть предположения, что евнухи существовали в Древнем Китае еще в XVI в. до н. э. Они продолжали служить в Запретном городе – обнесенном стенами роскошном дворцовом комплексе площадью около 72 га, где обитал император вместе с семьей и домочадцами, а также располагалась резиденция китайского правительства, – до начала XХ в., когда был низложен последний император Пу И. Евнухи занимались разнообразными будничными государственными делами, охраняли непорочность женщин императорского гарема, которым предстояло вынашивать наследников престола, и прислуживали членам императорской семьи. Поскольку они имели доступ к высокопоставленным чиновникам и часто пользовались благосклонным вниманием правителей, евнухи были прекрасно осведомлены о механизмах управления государством. Они контролировали слухи, давали советы власть имущим и обладали значительным политическим влиянием{49}.

Почему евнухи были облечены таким доверием правителей, а мужчины с семенниками нет? Англичанин Джордж Стент, длительное время проживший в Китае в конце XIX в., дал первое исчерпывающее описание жизни китайских евнухов. «Не может быть иного мотива в их использовании{50}, – писал он, – кроме подозрительности, недоверчивости и ревности восточных властителей и им подобных относительно верности их жен и наложниц; и опасений, что будь у них в услужении мужчины, то прелюбодеяние и распутство охватило бы их гаремы».

Единственными мужчинами, которые не представляли серьезной угрозы для сексуальной и репродуктивной верности женщин императорского гарема, были те, у кого отсутствовали семенники, производимая ими сперма и система ее доставки в тело женщины. Кроме того, недостаток тестостерона снижал или даже устранял у них сексуальное желание. Правителям требовались надежные гарантии того, что наследниками династии будут их собственные биологические потомки. Очевидным решением было запретить чужакам с семенниками контактировать с драгоценными девственницами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Перевод И. М. Сеченова.

Вернуться

2

Перевод Е. И. Фатеевой.

Вернуться

3

Перевод В. П. Карпова.

Вернуться

Вернуться

Комментарии

1

R. J. Nelson and L. J. Kriegsfeld, An Introduction to Behavioral Endocrinology, 5th ed. (Sunderland, MA: Sinauer Associates, 2017), 73–74, 554, 703.

Вернуться

2

Martin N. Muller and Richard W. Wrangham, "Dominance, Aggression and Testosterone in Wild Chimpanzees: A Test of the 'Challenge Hypothesis,'" Animal Behaviour 67, no. 1 (2004): 113–23; 116 – о методах сбора, консервации и анализа мочи.

Вернуться

3

Eugene Linden, "The Wife Beaters of Kibale," Time, August 19, 2002, 56; см. также: Eugene Linden, The Octopus and the Orangutan: More True Tales of Animal Intrigue, Intelligence, and Ingenuity (New York: E. P. Dutton, 2002), 112.

Вернуться

4

Richard W. Wrangham and Dale Peterson, Demonic Males: Apes and the Origins of Human Violence (Boston: Houghton Mifflin Harcourt, 1996).

Вернуться

5

Martin N. Muller, Sonya M. Kahlenberg, Melissa Emery Thompson, and Richard W. Wrangham, "Male Coercion and the Costs of Promiscuous Mating for Female Chimpanzees," Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences 274, no. 1612 (2007): 1009–14; Joseph T. Feldblum, Emily E. Wroblewski, Rebecca S. Rudicell, Beatrice H. Hahn, Thais Paiva, Mine Cetinkaya-Rundel, Anne E. Pusey, and Ian C. Gilby, "Sexually Coercive Male Chimpanzees Sire More Offspring," Current Biology 24, no. 23 (2014): 2855–60.

Вернуться

6

Human Rights Watch, "Human Rights Watch World Report 2000 – Uganda," December 1, 1999, https://www.refworld.org/docid/3ae6a8c924.html.

Вернуться

7

Neil MacFarquhar, "8 Tourists Slain in Uganda, Including U.S. Couple," The New York Times, March 3, 1999.

Вернуться

8

Danielle Kurtzleben, "Trump and the Testosterone Takeover of 2016," National Public Radio, October 1, 2016.

Вернуться

9

Andrew Sullivan, "#MeToo and the Taboo Topic of Nature," New York Magazine, January 19, 2018.

Вернуться

10

Gad Saad, "Is Toxic Masculinity a Valid Concept?," Psychology Today blog, March 8, 2018

https://www.psychologytoday.com/us/blog/homo-consumericus/201803/is-toxic-masculinity-valid-concept.

Вернуться

11

Neal Gabler, "The Testosterone Fueled Presidency," The Huffington Post, August 16, 2017, https://www.huffpost.com/entry/the-testosterone-fueled-presidency_b_59949cd3e4b056a2b0ef029c.

Вернуться

12

Emerald Robinson, "The Collapse of the Never-Trump Conservatives," The American Spectator, June 29, 2018.

Вернуться

13

Leon Seltzer, "Male Sexual Misconduct and the Testosterone Curse," Psychology Today blog, November 29, 2017

https://www.psychologytoday.com/us/blog/evolution-the-self/201711/male-sexual-misconduct-and-the-testosterone-curse.

Вернуться

14

Rachel E. Morgan and Barbara A. Oudekerk, "Criminal Victimization, 2018," BCJ 253043, Bureau of Justice Statistics, U.S. Department of Justice, September 2019, https://www.bjs.gov/content/pub/pdf/cv18.pdf; David C. Geary, Male, Female: The Evolution of Human Sex Differences, 3rd ed. (Washington, DC: American Psychological Association, 2021), 433–37; National Highway Traffic Safety Administration, "Comparison of Crash Fatalities by Sex and Age Group" (Washington, DC: National Center for Statistics and Analysis, 2008); Monica Hesse, "We Need to Talk About Why Mass Shooters Are Almost Always Men," The Washington Post, August 5, 2019.

Вернуться

15

Почти нет признаков, разброс которых у мужчин не был бы больше, чем у женщин, однако навыки чтения в начальной школе относятся к тем, где разница в разбросе иногда низкая и статистически незначимая. Аriane Baye and Christian Monseur, "Gender Differences in Variability and Extreme Scores in an International Context," Large-Scale Assessments in Education 4, no. 1 (2016): 1–16. Обзор половых различий в коэффициенте интеллекта и других когнитивных показателях, полученных с помощью тестов: Alan Feingold, "Sex Differences in Variability in Intellectual Abilities: A New Look at an Old Controversy," Review of Educational Research 62, no. 1 (1992): 61–84.

Вернуться

16

"Hey Skinny!.. Yer Ribs Are Showing!" Digital image, The Official Website of: Charles Atlas. Charles Atlas LTD. Accessed January 15, 2020. Рекламные комиксы Чарльза Атласа стали предметом серьезного научного анализа приемов, с помощью которых отражаются и продвигаются мужские идеалы. Jacqueline Reich, "'The World's Most Perfectly Developed Man': Charles Atlas, Physical Culture, and the Inscription of American Masculinity," Men and Masculinities 12, no. 4 (2010): 444–61.

Вернуться

17

Rebecca M. Jordan-Young and Katrina Karkazis, Testosterone: An Unauthorized Biography (Cambridge, MA: Harvard University Press, 2019), 54; Rebecca M. Jordan-Young, "How to Kill the 'Zombie Fact' That Testosterone Drives Human Aggression," paper presented at the Women in the World: Time for a New Paradigm for Peace conference, University of Maryland, September 2019, 22.

Вернуться

18

American Psychological Association, "Harmful Masculinity and Violence," In the Public Interest Newsletter, September 2018, https://www.apa.org/pi/about/newsletter/2018/09/harmful-masculinity.

Вернуться

19

Randy Thornhill, "Rape in Panorpa Scorpionflies and a General Rape Hypothesis," Animal Behaviour 28, no. 1 (1980): 52–59. По словам Торнхилла, мужчины крупнее женщин, потому что «в эволюционной истории человека более крупные мужчины находились в более выгодном положении, так как имели больше шансов на успешное изнасилование, если им не удавалось успешно конкурировать за родительские ресурсы» (57). Полное изложение гипотезы Торнхилла и Палмера об изнасиловании см.: Randy Thornhill and Craig T. Palmer, A Natural History of Rape: Biological Bases of Sexual Coercion (Cambridge, MA: MIT Press, 2001). Критический обзор: Jerry A. Coyne and Andrew Berry, "Rape as an Adaptation," Nature 404, no. 6774 (2000): 121–22.

Вернуться

20

Justin Storbeck and Gerald L. Clore, "Affective Arousal as Information: How Affective Arousal Influences Judgments, Learning, and Memory," Social and Personality Psychology Compass 2, no. 5 (2008): 1824–43.

Вернуться

21

Lawrence Summers, "Full Transcript: President Summers' Remarks at the National Bureau of Economic Research, Jan. 14 2005," The Harvard Crimson, February 18, 2005, https://www.thecrimson.com/article/2005/2/18/full-transcript-president-summers-remarks-at/.

Вернуться

22

Alan Finder, "President of Harvard Resigns, Ending Stormy 5-Year Tenure," The New York Times, February 22, 2006.

Вернуться

23

Sara Rimer and Patrick D. Healy, "Furor Lingers as Harvard Chief Gives Details of Talk on Women," The New York Times, February 18, 2005.

Вернуться

24

James Damore, "Google's Ideological Echo Chamber," July 2017, https://assets.documentcloud.org/documents/3914586/Googles-Ideological-Echo-Chamber.pdf.

Вернуться

25

Lee Jussim, Geoffrey Miller, and Debra W. Soh in "The Google Memo: Four Scientists Respond," Quillette, August 17, 2017, https://quillette.com/2017/08/07/google-memo-four-scientists-respond/; Debra Soh, "No, the Google Manifesto Isn't Sexist or Anti-Diversity. It's Science," The Globe and Mail (Toronto), August 8, 2017; Glenn Stanton, "The Science Says the Google Guy Was Right About Sex Differences," The Federalist, August 11, 2017, https://thefederalist.com/2017/08/11/science-says-google-guy-right-sex-differences/. Критический обзор: Megan Molteni and Adam Rogers, "The Actual Science of James Damore's Google Memo," Wired, August 15, 2017, https://www.wired.com/story/the-pernicious-science-of-james-damores-google-memo/; и Brian Feldman, "Here Are Some Scientific Arguments James Damore Has Yet to Respond To," New York Magazine, August 11, 2017.

Вернуться

26

Gina Rippon, "What Neuroscience Can Tell Us About the Google Diversity Memo," The Conversation, August 14, 2017, https://theconversation.com/what-neuroscience-can-tell-us-about-the-google-diversity-memo-82455. По мнению Риппон, в своем манифесте Деймор утверждает, что «женщины не представлены равным образом в сфере технологий и лидерства» из-за биологических различий, но Деймор никогда не говорил, что биология является единственным объяснением.

Вернуться

27

Daisuke Wakabayashi, "Contentious Memo Strikes Nerve Inside Google and Out," The New York Times, August 8, 2017.

Вернуться

28

Daisuke Wakabayashi and Nellie Bowles, "Google Memo Author Sues, Claiming Bias Against White Conservative Men," The New York Times, January 8, 2018.

Вернуться

29

Daisuke Wakabayashi and Nellie Bowles, "Google Memo Author Sues, Claiming Bias Against White Conservative Men," The New York Times, January 8, 2018.

Вернуться

30

Angela Saini, Inferior: How Science Got Women Wrong and the New Research That's Rewriting the Story (Boston: Beacon Press, 2017).

Вернуться

31

Charles Darwin, The Descent of Man, and Selection in Relation to Sex, 2 vols. (London: John Murray, 1871), vol. 1, 564.

Вернуться

32

David F. Feldon, James Peugh, Michelle A. Maher, Josipa Roksa, and Colby Tofel-Grehl, "Time-to-Credit Gender Inequities of First-Year PhD Students in the Biological Sciences," CBE–Life Sciences Education 16, no. 1 (2017), article 4. По данным на 2017 г., среди получивших ученую степень PhD в области биологических наук 52,5 % составляли женщины, но при этом они занимали лишь 30–35 % постоянных позиций в соответствующей сфере.

Вернуться

33

Gertrud Pfister, "The Medical Discourse on Female Physical Culture in Germany in the 19th and Early 20th Centuries," Journal of Sport History 17, no. 2 (1990): 191.

Вернуться

34

Adam S. Cohen, "Harvard's Eugenics Era," Harvard Magazine, March–April 2016, https://harvardmagazine.com/2016/03/harvards-eugenics-era.

Вернуться

35

Аннотация к книге: Fine, Testosterone Rex: Myths of Sex, Science, and Society (London: Icon Books, 2017).

Вернуться

36

Аннотация к книге: W. Norton, Fine, Testosterone Rex, https://www.wwnorton.co.uk/books/9780393082081-testosterone-rex.

Вернуться

37

"Cordelia Fine's Explosive Study of Gender Politics Wins 30th Anniversary Royal Society Insight Investment Science Book Prize," Royal Society, news, September 19, 2017, https://royalsociety.org/news/2017/09/cordelia-fine-wins-30th-anniversary-royal-society-insight-investment-science-book-prize/.

Вернуться

38

Fine, Testosterone Rex, аннотация к книге.

Вернуться

39

Gina Rippon, The Gendered Brain: The New Neuroscience That Shatters the Myth of the Female Brain (New York: Random House, 2019), 353.

Вернуться

40

Saini, Inferior, 28.

Вернуться

41

Saini, Inferior, 10.

Вернуться

42

Полное изложение позиции, что наука и разум способствуют социальному прогрессу: Steven Pinker, Enlightenment Now: The Case for Reason, Science, Humanism, and Progress (New York: Viking, 2018).

Вернуться

43

Virag Sharma, Nikolai Hecker, Juliana G. Roscito, Leo Fourster, Bjoern I. Langer, and Michael Hiller, "A Genomics Approach Reveals Insights into the Importance of Gene Losses for Mammalian Adaptations," Nature Communications 9, no. 1 (2018): 1215–19.

Вернуться

44

Damayanthi Durairajanayagam, Rakesh K. Sharma, Stefan S. du Plessis, and Ashok Agarwal, "Testicular Heat Stress and Sperm Quality," in Male Infertility, ed. Stefan S. du Plessis, Ashok Agarwal, and Edmund S. Sabanegh Jr. (New York: Springer, 2014), 105–25.

Вернуться

45

Sharma et al., "A Genomics Approach Reveals Insights."

Вернуться

46

Aristotle, "History of Animals," in Complete Works of Aristotle, vol. 1, rev. Oxford translation, ed. Jonathan Barnes (Princeton, NJ: Princeton University Press, 1984), 981.

Вернуться

47

Angela Giuffrida, "Sistine Chapel Breaks 500-Year Gender Taboo to Welcome Soprano into the Choir," The Guardian, November 18, 2017.

Вернуться

48

Meyer M. Melicow, "Castrati Singers and the Lost 'Cords,'" Bulletin of the New York Academy of Medicine 59, no. 8 (1983): 744

Вернуться

49

Robert B. Crawford, "Eunuch Power in the Ming Dynasty," T'oung Pao 49, no. 1 (1962): 115–48; Eberhard Nieschlag and Susan Nieschlag, "The History of Testosterone and the Testes: From Antiquity to Modern Times," in Lee B. Smith, Testosterone: From Basic Research to Clinical Applications (New York: Springer, 2017), 1–19.

Вернуться

50

G. Carter Stent, "Chinese Eunuchs," Journal of North-China Branch of the Royal Asiatic Society 10 (1877): 143.

Вернуться

Вернуться