# Как писать музыку

Людмила Ильяш

Аня переживает очередную трагедию в своей жизни - смерть любимого мужа в результате аварии. Она хорошо знакома со смертью. За десять лет до этого она уже теряла родителей. Но благодаря любящему брату она отправляется на несколько дней к морю. Ей нужно время, чтобы вернуться к музыке. Там она знакомится с Антоном. У него тоже были трагедии в жизни. Она чувствует невидимую связь, но не рано ли открываться кому-то так быстро. Хорошо, что у нее есть верный друг, а по совместительству клиент - Алекс. Она начинает видеть странные силуэты возле дома. А что если авария была не случайностью?

Как писать музыку?

Когда мы слышим про музыкантов, мы сразу же думаем про талант. Бесталанный музыкант прославиться не сможет. Ведь так? На самом деле, все не так однозначно. Не только в жизни как и в таковой, но и в музыке, особенно, в музыке.

Если вы хотите писать музыку в одиночку. Поймите, с чего начать. Кто-то начинает с текста, кто-то с мелодии. Будь то гитарная партия или фортепиано – не так важно. Можно писать электронную музыку с помощью разных программ.

Общее во всем этом одно – пишите про себя. Пишите про то, что чувствовали или чувствуете сейчас. Пишите про боль и самые сильные эмоции. Люди любят чувствовать что-то свое, слушая вашу музыку. Если вы сами не будете хоть что-то чувствовать от своего искусства, то вряд ли кто-то другой будет.

Но все по порядку. До этого еще надо дойти. А если вы не заканчивали музыкальную школу, то предлагаю начать с нотной грамоты.

I

Каждый из нас хоть раз представлял себе, что именно произойдет в момент, близкий к смерти. Что ты будешь чувствовать? Будет ли больно, будет ли страшно, возможно, вся жизнь пронесется перед глазами всего за несколько секунд, как чаще всего говорят. Но вот, что я поняла не так давно. На самом деле все совсем не так, как пишут в книгах или фильмах. По крайне мере, у меня было иначе. Год назад я попала в автомобильную аварию. Отделалась я сильным испугом и такими же сильными ушибами, но, к счастью, осталась жива, даже ничего себе не сломала.

Еще до аварии я слышала истории о том, что многие люди даже не помнят момента самого несчастного случая, но хорошо помнят, что было несколько минутами до и после. Но сам момент – чернота. Примерно так же было и в моем случае. Да, я понимаю, что при стрессовой ситуации выделяется адреналин, который в разы уменьшает боль. Все это происходит для того, чтобы спасти человека. Чтобы организм спас самого себя.

С одной стороны, ты понимаешь, что с тобой может случиться что-то подобное в любой момент, сложно себя полностью обезопасить, даже не сложно, а невозможно.

За всего лишь один год произошло столько всего, что можно написать книгу. На фильм двухчасовой событий хватит с головой, возможно, даже на небольшой сериал. Поверьте, я много думала, стоит ли рассказывать про это.

***

Открыв глаза, я сразу же заметила Макса, спящего на кресле слева от меня. Я поняла, что была ночь. Практически сразу же почувствовала сильную боль в правом бедре. Потом в правой руке, точнее, болел правый бок полностью. Я попыталась повернуться на левый бок, к счастью, мне удалось это сделать вполне успешно. Макс проснулся.

–Ань, слава Богу, как ты себя чувствуешь? – он уже сидел возле меня на кровати, я видела, как он был взволнован. Дежавю. Он боялся повторения ситуации из прошлого.

–Да, со мной все нормально. Болит правая часть тела. Но в целом, думаю, все хорошо. – хотя улыбаться я даже не пыталась. Я чувствовала, что чего-то не хватает. Или.. Я читала в глазах Макса, что это было не все. – Сколько я проспала?

–Часов десять. Тебе вкололи обезболивающее, и ты заснула. Переломов нет, сотрясения тоже. Только ушибы. Проходить будут долго, но ходить сможешь уже сегодня.

И тут я вспомнила:

–Где Ваня?

Молчание. Все плохо или очень плохо?

–Он не выжил. – нельзя как-то мягче сказать такие слова. Макс об этом знал. Поэтому он больше ничего не говорил. Он просто взглянул на меня и, немного помедлив, обнял. Я не плакала. Я просто сидела и смотрела на стену спереди. Там висел телевизор. Под телевизором стоял стол, на столе не было ничего. От слова совсем. Который был час? Может, уже скоро утро?

–Его родители? Они здесь?

–Приедут утром, проведать тебя. Были тут вчера, сейчас уехали домой.

Я выдохнула с облегчением. На данный момент. Родители Вани – хорошие люди, никогда не лезли не в свое дело. Но сейчас меньше всего я хотела видеть их. Хотя бы не в ближайшие несколько часов. Я легла на левый бок. Макс сел обратно в кресло.

На следующее утро пришли его родители, как и сказал Макс. Мне было сложно, но им было гораздо сложнее. Говорят, самое ужасное – пережить своего ребенка. Поверю на слово. Затем были похороны, но я не хочу останавливаться на этом. Возможно, потом еще вернусь.

Примерно через неделю я общалась с милицией по поводу того, что случилось.

Мой бывший одноклассник работал там, с ним мне и довелось пообщаться в тот раз. Как окажется после, не в последний.

–Привет, Аня. Как твои дела? – Никита посмотрел на меня и добавил – с учетом всего случившегося.

–С учетом всего более-менее, наверное, – я улыбнулась. Никита всегда был одним из самых добрых мальчиков у нас в классе, особенно в начальной школе. Было много тех, которые дергают девочек за косички, отбирают книжки и многое другое. Никита же никогда таким не был. Если ему кто-то нравился, он мог сразу подойти и сказать, даже будучи двенадцатилетним парнишкой. Мы с ним дружили с младшей школы. Макс старше меня на пять лет, а Никита ровестник. Но они сдружились, когда мне было восемь. Макс стал старшим братом не только для меня, но еще и для Никиты. Последние пару лет мы не так близко общались с Никитой, лично даже не виделись, но каждый из нас всегда знал, что в случае чего можно тут же позвонить и получить необходимую поддержку. Этого было достаточно.

–Думаю, ты знаешь, что я буду у тебя спрашивать.

–Да, догадываюсь. Только без прелюдии, пожалуйста, ты же знаешь меня.

–Да, ты любишь, когда все четко и без соплей, – он посмеялся и продолжил. – Опиши аварию в подробностях, настолько, насколько помнишь. Со всеми деталями.

–Сразу скажу, что не было ничего необычного. Было воскресенье, в обед мы поехали в центр города, чтобы зайти в торговый центр. Мы никогда не используем паркинг внутри, потому что у меня клаустрофобия, я терпеть не могу эти паркинги закрытые, особенно, когда поднимаешься наверх, уровень за уровнем. Сразу накатывает тревога, как будто перед прыжком в пропасть. Мы всегда паркуемся напротив, через дорогу от центра. Мы припарковались, вышли из машины и пошли в сторону пешеходного перехода. Светофором он не регулировался.

–Ваня, подожди меня, куда ты так спешишь? – я пыталась за ним угнаться, но было скользко, еще недавно был дождь, а сегодня опять все замерзло.

–Давай быстрее, у нас через полтора часа кино. Ты же знаешь, как я не люблю опаздывать.

–Хорошо, но тут скользко очень, сейчас догоню. – Я немножко прибавила шаг, но моя интуиция правильно мне подсказывала не спешить, буквально через пару секунд я уже сидела на земле. – Черт, было больно.

Ваня вернулся, чтобы помочь мне встать, но я уже встала сама, отряхнулась.

–Ладно, я забыл, с кем я иду – он усмехнулся, – пойдем спокойно. Мы поравнялись и пошли через дорогу.

Больше я ничего не помню. Наверное, нас машина сбила одновременно, но Ваня был впереди. Я замолчала. Последние дни я постоянно прокручивала данный момент в голове, но я впервые рассказала это кому-то. Сказала вслух. Никита понял, что я больше ничего не скажу, и вступил в диалог.

–Да, ты права, вас сбили одновременно. Разница была в долю секунды. Скажем так, Ваня своим телом самортизировал, фактически, ты сначала упала на него, а потом уже на машину. Основная сила удара пришлась на него, в том числе, пострадала голова. Поэтому он и скончался. – тщательно продумывая наперед слова, он тоже пытался амортизировать в разговоре со мной, чтобы мне было легче. Но мне эти слова не доставляли никакого дискомфорта. Все самое страшное уже случилось. Знаете, всегда кажется, что самое страшное – это узнать о смерти близкого. Когда, как гром среди ясного неба, приходит неутешительная новость. И кажется, что это конец. Ничего хуже уже быть не может. Тебе все говорят, что время лечит. Да, лечит. Но хуже может быть. Потому что день смерти и день похорон – это хоть и первые дни, но самые легкие из этих самых первых дней. Когда вокруг тебя люди, близкие и не очень. Вы все вспоминаете что-то хорошее, потому что плохое про мертвых говорить не принято. Вы окружены сочувствием и любовью, не всегда искренней, но, поверьте, в тот момент вам вообще не до этого. Так вот, самое страшное начинается в момент, когда все эти люди возвращаются в свои дома, к своим любимым. Когда вашего человека уже нет с вами. В тот самый момент ваш самый страшный враг – это вы. Ваш мозг, ваши собственные воспоминания. Мозг начинает выводить на поверхность все подряд, связанное с этим человеком. Все сожаления. Все, что вы делали в порыве злости или обиды. Все, что хотели сделать иначе, но уже никогда не сможете. Никогда не сможете исправить. Вы будете плакать, злиться, можете впасть в апатию или депрессию. Но это пойдет. Ведь время на самом деле лечит. Оно забирает воспоминания. Яркие остаются, но постепенно, со временем, тоже тускнеют. Вы встречаете других людей, они буду стараться заполнить ту пустоту внутри. Кому-то это удастся сделать. Появятся новые мечты и новые проблемы. Но даже тогда, спустя годы, когда вы будете одни, в определенные моменты, вы будете возвращаться к моментам, которые вы уже никогда не сможете исправить.