Алина Углицкая, Лилия Орланд
Зимнее чудо для Снежного лорда

1

Малышка плакала не переставая. Лия утешала ее, как могла, но у той то ли животик болел, то ли зубки резались – бедная мать не знала.

– Да уйми ты ее наконец! – не выдержав, Барт швырнул в них сапог.

Лия едва успела увернуться и прикрыть ребенка собой. Тяжелый сапог попал ей по плечу, заставив вскрикнуть от резкой боли. Еще с прошлого раза синяки не сошли, а теперь появятся новые…

– Житья от вас нет! – прорычал Барт, поднимаясь.

Лия сжалась в своем углу: она боялась мужа. Боялась мужчину, за которого ей, сироте, пришлось выйти замуж.

Он двинулся на нее, занося пудовый кулак.

– Лучше бы сына родила! Толку от тебя никакого! Теперь корми вас, бездельниц!

Лия зажмурилась.

Сейчас он ударит ее. Свалит на пол, а затем еще пнет для острастки. Он всегда так делает, когда зол. Но если она не расплачется, то Барт тоже не станет долго глумиться над ней: выпустит пар и уйдет. Вернется под утро, хмельной и довольный.

Она не хотела думать, где он проводит ночи и с кем. Главное, что не с ней. Главное, что она сможет отделаться парочкой синяков и спокойно поспать. Потому что «любовь» Барта страшнее, чем «не любовь». Уж лучше пусть бьет, чем любит…

Мужчина пересек узкое пространство кухни и навис над женой. Она была такой жалкой в его глазах, такой уродливой. Зачем только женился?

А, ну понятно, зачем. Если ты до тридцати не женился и детей не завел – то в армию загребут.

Барт в армию не хотел, ему хватало отцовской кузни и отцовских оплеух. Но и жениться его не тянуло. За жену выкуп нужно давать, а если ей не понравится что-то, так она всегда может городскому главе нажаловаться и вернуться к родителям.

Но был один выход – жениться на сироте. Такой жене идти некуда, разве что в монастырь. Она будет мужу ножки целовать за то, что выбрал ее. И слушаться беспрекословно.

– Забыла, чем мне обязана, тварь неблагодарная?! Если б не я, до сих пор бы в том бараке жила и питалась объедками!

Первый удар пришелся Лие в больное плечо.

Она тоненько всхлипнула.

Второй попал по спине.

Барт схватил ее за волосы, сдернул с лавки на пол.

– Дай ребенка! – прорычал, вырывая орущего младенца из рук матери.

Лия вцепилась в дочку изо всех сил. Боялась, что муж в запале навредит малышке. Не зря же он с такой ненавистью смотрит на нее.

– Я сказал, дай! Мне! Ребенка!

Отобрав дочь, Барт швырнул Лию в угол. Та ударилась головой о буфет и затихла. Ребенок тоже затих, едва оказался на руках у отца.

Мужчина с минуту разглядывал личико младенца. Чужие синие глаза, тонкая бледная кожа, светлый пушок…

Такая же уродина, как ее мать.

– Пожалуйста, – донесся из угла тихий голос, – не делай ей больно…

Барт перевел ненавидящий взгляд на жену.

Та все еще лежала там, где упала. Длинный подол задрался, обнажив тонкие ноги с округлыми коленками.

От вида этих коленей и того, что скрывалось выше, у Барта пересохло в горле. Он внезапно вспомнил, что кожа у его жены гладкая на ощупь, нежная, совсем не такая, как у местных женщин. Будто сливочная. Во всех местах.

– Твое счастье, что сегодня драконья ночь, – произнес мужчина особым тоном, от которого Лия сдвинула колени и натянула задравшийся подол по самые пятки. – До утра из дома нельзя выходить, значит, будешь меня ублажать. Вспомнишь, где твое место.

***

Барт спал.

Лия лежала рядом, не в силах двинуться с места. Она даже не опустила подол сорочки после того, как муж скатился с нее, отвернулся и захрапел. Боялась его разбудить.

Свеча на столе давно догорела, спальню освещала только луна, смотревшая через покрытое изморозью стекло. Рядом в колыбельке тихо посапывала Милим.

Коротко выдохнув, Лия повернула голову к окну. Луна сегодня была на редкость большая, яркая. Она занимала половину неба и казалась очень близкой.

Лия перевела взгляд на оберег. Это был стеклянный дракончик, подвешенный за нитку к оконной раме. В прошлую зиму Барт тоже заставил его туда прикрепить. Сказал, что это – знак покорности Снежному лорду.

Тогда-то Лия и узнала о местной легенде.

Мол, высоко в горах, там, где никогда не тают белые шапки льдов, живет ледяной дракон. Раз в сто лет, в ночь зимнего солнцестояния, он спускается в долину вместе со стужей, чтобы выбрать себе невесту.

В такую ночь нельзя выходить из дома, если не хочешь превратиться в ледяную статую прямо посреди улицы!

В такую ночь надо следить, чтобы в печи не погас огонь. Иначе весь дом покроется инеем.

В такую ночь каждая девушка брачного возраста трясется под одеялом: а вдруг ледяной дракон выберет ее? И каждая мать плачет тайком: только бы ее кровиночку обошло это несчастье!

А сегодня как раз такая ночь. Самая длинная в году.

Может, эта легенда – просто страшная сказка?

Большая луна притягивала, завораживала Лию. Женщина протянула к ней тонкую руку. И вздрогнула…

По луне скользнула крылатая тень.

Это он. Снежный лорд.

Он покинул свой замок…

В камине весело трещали поленья, алый отблеск сквозь решетку падал на доски пола. Но, несмотря на это, в доме похолодало. Так резко, что в колыбельке заворочалась Милим, а Барт перестал храпеть.

Лия затаила дыхание.

Расширенными глазами она смотрела, как инистый узор на окне становится все больше, все гуще. Затем в стекло ударил порыв ветра. Швырнул горсть колючего снега и помчался дальше по улице белым вихрем.

Женщина вздрогнула.

– Холодно, – проворчал Барт под боком и столкнул ее на пол. – Поленья подбрось, совсем обленилась. Зачем только кормлю тебя, бесполезную тварь!

Пока она дрожащими руками ворошила уголь и подкладывала дрова, за окном стонала и выла вьюга.

– Что-то совсем разгулялся Хозяин, – пробурчал Барт. Сел, свесив ноги с кровати, и почесал волосатую грудь, виднеющуюся в вырезе ночной рубахи. – Не к добру это…

В дверь что-то стукнуло. Удар был глухой, но сильный. Дверь завибрировала, железный засов застонал, вибрация волной прокатилась по стенам и полу.

Недовольно ворча, Барт прошел к окну мимо Лии.

– Ничего не видно.

Сверху донесся скрежет. Будто кто-то начал срывать черепицу.

Лия закрыла решетку камина и повернулась к мужу.

– Барт…

– Тихо ты! – прикрикнул на нее и застыл. – Слышишь, как стучит?

Она слышала: пугающие глухие удары сыпались и на крышу дома, и на стены.

– Вот чего ему нужно от нас? Оберег ведь на месте. Эй, Хозяин! – закричал Барт, сложив ладони рупором. – Нет у нас твоей невесты, здесь только моя жена! Она порченая! Она тебе не нужна!

Будто в ответ на эти слова шум усилился, удары посыпались с утроенной силой.

Лия вскрикнула. Ее крик заглушил звон бьющегося стекла – порыв ветра выбил окно. Снег и лед вперемешку с осколками хлынули ей под ноги.

Неужели ледяной дракон пришел за Милим?

Эта мысль пронзила Лию как удар молнии.

Неужели он заберет ее девочку?!

Подхватив подол, чтобы не путался, она бросилась к колыбельке. Но Барт успел схватить ее за рубашку и дернуть:

– Куда?! Не видишь, стекло разбилось!

Лия с громким воплем упала.

Она должна была врезаться носом в пол, но этого не случилось. Снег расстелился пушистым ковром, в который и рухнула Лия.

– Чего разлеглась! – Барт снова дернул, на этот раз за ворот рубашки. Ткань угрожающе затрещала, врезавшись в горло женщины. – Снег в дом метет! Вставай живо! Бери одеяло и заделывай дыру, глупая курица!

Лия со стоном схватилась за шею. Барт с руганью поволок ее по полу к окну:

– Зачем я только женился на тебе? Ничего сделать не можешь!

Внезапно хватка ослабла. Барт издал странный звук, похожий на хрип.

Лия упала, хватая ртом воздух. И в ту же секунду десятки снежных вихрей закружили вокруг нее. Длинные, тонкие, похожие на хлысты или извивающихся змей. Они гладили ее по обнаженным рукам и ногам, оставляя призрачные следы. Но каждое прикосновение холода обжигало, словно тавро.

– Моя! – один из вихрей скользнул по щеке.

И слезы на щеках Лии застыли кристалликами льда.

– Моя! – другой вихрь обвился вокруг ее шеи.

У Лии перехватило дыхание.

Ей казалось, что сквозь густые танцующие снежинки она видит чье-то лицо.

– Моя! – прорычал третий вихрь, кусая ее за губы.

Лия рвано выдохнула – и дыхание повисло в воздухе облачком пара.

А затем все тело женщины загорелось от боли, словно ее швырнули в огонь.

Нет, не в огонь – в прорубь со льдом.

Задыхаясь от боли и холода, она отыскала глазами мужа.

Барт стоял на коленях, бледный как полотно. А за его спиной застыла высокая тень.

Тень была человеческой, сотканной из миллиарда снежинок, а за плечами у нее трепетал то ли плащ, то ли крылья. В руках незваный гость держал меч с узким, слегка изогнутым лезвием.

Лия никогда не видала таких мечей – длиной с человеческий рост.

Вот он занес его над головой Барта. Острое лезвие льдисто сверкнуло.

Затем… опустилось.

Лия зажмурилась и завизжала что было сил.

Теплые капли упали ей на лицо.

Сквозь собственный крик она услышала стук упавшего тела. Затем шаги. Ледяная ладонь провела по ее лицу, заставляя женщину захлебнуться криком.

– Моя… – прошелестело над ухом.

Лия забилась в снежных путах, но те держали надежно.

– Нет… нет… пожалуйста…

Она попыталась отползти, но у нее не получилось даже сдвинуться с места.

Внезапно все стихло.

Вой ветра, удары, скрежет – все прекратилось. Лию окутала мертвая тишина.

Охваченная ужасом, она чуть-чуть разлепила ресницы. И вздрогнула.

Он был совсем рядом.

Тонкое, бледное лицо, льдистые чешуйки на скулах и в уголках серебряных глаз. Длинные белые волосы, которые сейчас трепал ветер.

Стоя на коленях рядом с ней, он наклонился. Теперь его глаза, блестящие словно ртуть, смотрели ей в самую душу. Бесстрастно и терпеливо.

Лия совсем перестала дышать.

Тонкие губы лорда-дракона дрогнули в полуулыбке, обнажая клыки.

– Моя, – услышала Лия.

А затем он подался вперед и коснулся ее губ поцелуем.

Она не могла сопротивляться. Ее губы сами разжались, впуская его ледяное дыхание. Холод наполнил ее изнутри. В глазах потемнело.

С тихим вздохом Лия потеряла сознание…

2

– Ох, Пресветлая! Что здесь случилось?!

Чужой голос ворвался в сознание, всколыхнул память.

Лия застонала. Она лежала на чем-то твердом и чувствовала себя так, словно все тело пропустили через мельничный жернов.

– Лия, Лия! – кто-то тряс ее за плечо. – Да очнись уже!

– Погоди, сейчас очнется, – этот грубый голос заставил вздрогнуть.

А следом в лицо ударила порция холодной воды.

Захлебываясь и жадно глотая воздух, Лия открыла глаза.

Все вокруг плыло как в тумане.

Она поморгала, восстанавливая зрение, и поняла, что лежит на полу, в луже воды, которую на нее только что выплеснули из ведра. Рядом, склонившись над ней, застыла свекровь. Пустое ведро все еще было у нее в руках.

– Очнулась? – прищурилась госпожа Гейл. – Отвечай, что здесь случилось? Что ты сделала с моим сыном, мерзкая тварь?

– М-матушка… – Лия непонимающе сжалась.

Почему госпожа Гейл так сердита? О чем она говорит?

Тонкий детский писк заставил Лию встрепенуться:

– Милим!

– С ней все хорошо, – из тени выступила Эрса, сестра Барта, с ребенком на руках. – Чего не скажешь о моем брате.

Она посмотрела Лие за плечо. С похолодевшей душой Лия проследила за ее взглядом и обернулась.

– Б… Барт…

Муж сидел на полу, прислонившись к дальней стене, и обеими руками сжимал голову, словно боялся, что она отпадет.

– Он сидит так уже полчаса! – прошипела госпожа Гейл, надвигаясь на Лию всем немаленьким весом. – И ни на что не реагирует! Что ты сделала с моим сыночком?!

– Я… но я… не понимаю…

Лия замолкла, оборвав себя на полуслове.

Перед глазами мелькнула картина: Барт на коленях и крылатая тень за его спиной. Занесенный меч, стук падающего тела, теплые капли, упавшие на щеку.

Дрожащей рукой она коснулась этой щеки. Поднесла пальцы к глазам.

Крови не было…

Ей все приснилось?

Но…

Но что же тогда здесь произошло?

Она обвела вокруг потерянным взглядом.

В комнате ничего не напоминало о случившемся. Огонь в камине давно догорел, но угли еще тлели. Стекло в окне было целое, без признаков изморози. С улицы заглядывал солнечный свет. Только… только кожу по всему телу пекло так, словно Лию ошпарили!

Она поймала на себе презрительный взгляд свекрови.

– Бесстыдница!

Лия опустила глаза. Она сидела в одной сорочке, мокрой насквозь. Ткань облепила тело, подчеркивая все выпуклости и изгибы.

– На вот, прикройся! – госпожа Гейл сорвала с кровати одеяло и швырнула в нее. – Зачем только мой сыночек женился на такой лахудре!

В ответ из угла, где сидел Барт, послышался тихий смех.

От этого смеха Лия вздрогнула, а госпожа Гейл бросилась к сыну. Она упала перед ним на колени, схватила за голову и попыталась заглянуть ему в лицо:

– Сыночек? Что эта гадина сделала с тобой?

Смех стал громче и… безумнее.

Оттолкнув мать, Барт поднял голову.

Лия похолодела: он смотрел прямо на нее, но в его глазах не было и проблеска мысли, а левую щеку украшала тонкая, длинная царапина, из которой сочилась кровь.

– Барт? – Эрса осторожно шагнула к брату. – Как ты себя чувствуешь?

Он не обратил внимания на нее. Его взгляд, не отрываясь, смотрел на Лию. Но в нем не было ни капли узнавания.

– Барт? – Эрса сделала еще один шаг.

– Пожалуйста, – прошептала Лия, – не подходи к нему! Не с Милим!

– Что ты такое несешь? – нахмурилась та.

Затем посмотрела на мать. Госпожа Гейл уже поднялась, но не спешила снова приблизиться к сыну.

Барт продолжал смотреть на жену. Он уже не смеялся. Коснулся царапины, моргнул и поморщился.

– Шлюха! – выплюнул с обычным презрением.

Лия вздрогнула.

– Барт, сыночек, – госпожа Гейл протянула к нему руки.

Но он снова оттолкнул ее и поднялся.

– Эта тварь, – Барт указал на жену, – опозорила нашу семью.

Лия сжалась.

– Что ты такое говоришь, сынок? – удивленно спросила мать.

– Она завела любовника! Я сам его видел! Этой ночью, пока я спал, она впустила его в дом, и он едва не убил меня!

С каждым сказанным словом Барт распалялся все больше и все больше наступал на Лию. Оказавшись рядом, он схватил ее за шиворот и вздернул на ноги.

– Но… но я не знаю, кто это был! – закричала та в свое оправдание. – Я никого не впускала, клянусь!

В памяти мелькнуло бледное лицо с тонкими чертами, льдисто-голубые глаза…

Однозначно, тот, кто пришел к ним в дом вместе с вьюгой – мужчина, но таких красивых мужчин не бывает! Они не существуют в этом убогом городишке, приткнувшемся между скал. Неужели… неужели это сам Снежный лорд?

Но… он выбирает только невинных девушек! Так написано в предании! Так говорят жрецы!

– Врешь, гадина!

Тяжелая ладонь Барта взлетела над ней.

Лия зажмурилась, ожидая удара, и не увидела, как госпожа Гейл внезапно бросилась между сыном и невесткой.

– Сынок!

– Мать, уйди, – прорычал Барт. – Сейчас я задам ей трепку!

– Нет, сынок, погоди! Посмотри!

Госпожа Гейл схватила невестку за волосы, рывком заставила запрокинуть голову и подставить свету лицо.

– Посмотри, сынок! Это стигмы! Это знак зимней невесты!

– Чушь!

Голос Барта прозвучал не очень уверенно. Грубый палец коснулся щеки Лии, и женщина чуть-чуть приоткрыла глаза.

Муж рассматривал ее с хмурым вниманием.

– Мама, – вклинилась Эрса, – о чем вы?

– Подойди, посмотри на нее. Это то, о чем я думаю?

Теперь уже все трое обступили дрожащую Лию. А та не могла понять, чем вызвала такой интерес.

Но вот Барт прищурился и сорвал с нее одеяло. А затем смачно выругался.

– Он выбрал ее… – глаза Эрсы расширились. – Но… но почему? Разве это не должна быть невинная девушка? Зачем ледяному дракону чужая жена?

– Надо отвести ее к жрецам, – госпожа Гейл поджала губы, – пусть они разбираются. Пока она не наслала на нас какое-нибудь проклятье.

Лия растерянно перевела взгляд со свекрови на мужа, потом на золовку. Эрса всегда относилась к ней радушнее, чем остальные. Может, потому, что сама несколько лет жила в доме мужа и хлебнула «любви» по полной. А может, была и другая причина.

Как бы то ни было, сейчас Лия умоляюще смотрела на нее:

– Пожалуйста, скажите, что происходит? Что я сделала?

– Еще и спрашивает! – фыркнула госпожа Гейл. Она отошла к комоду и вернулась, неся в руках зеркальце на длинной ручке. – На вот, полюбуйся!

Лия ахнула и побледнела, увидев себя.

Хотя куда уж бледнеть еще больше?

По тонкой коже ее щек разливались мерцающие голубоватые узоры, похожие на те, что на стеклах рисует мороз. Они были едва заметными, почти недоступными глазу, но проявлялись, когда на них падал свет.

– Но… этого не может быть!

Выхватив зеркало из рук свекрови, Лия в ужасе уставилась на себя.

Она чуть повернула голову. Часть лица ушла в тень – и узоры пропали. Но вторая щека оказалась на свету – и кожа заискрилась, словно иней на солнце.

А еще эти узоры горели огнем.

Нет, не огнем.

Это было холод.

Теперь Лия поняла, почему вся ее кожа горит. Эти узоры – следы от тех снежных вихрей. Они пометили ее. Снежный лорд пометил ее.

– Он пометил тебя, – эхом отозвалась Эрса, с жалостью и страхом разглядывая невестку. – Теперь ты – зимняя невеста.

– Не может быть, – Лия уронила руки и зеркало на колени. – Как же так?

– А нам почем знать? – выплюнул Барт. – Одевайся!

Он схватил со стула платье и швырнул ей в лицо.

– Почему именно я?..

На руках у Эрсы завозился ребенок. Лия перевела взгляд на дочь и вздрогнула, охваченная пониманием:

– Он меня заберет…

– Конечно! Снежный лорд всегда забирает свою невесту. Давай, пошевеливайся, – поторопила госпожа Гейл, – жрецы, наверное, уже ищут, кого он отметил.

– Нет, подождите! – страх придал Лие сил, и она поднялась. – Не отдавайте меня! Барт, я же твоя жена, мать твоей дочери!

– И что? – тот угрюмо уставился на нее. – Я не стану оспаривать выбор Снежного лорда. Никто не станет.

– Правильно! – поддакнула его мать. – Пусть дракон забирает тебя, раз уж ты ему приглянулась. А мой сыночек женится еще раз, на нормальной женщине, которая подарит ему сына. Много сыновей!

– Но моя дочь!..

В отчаянии Лия протянула руки к Милим. Малышка, словно почувствовав что-то, захныкала и уткнулась лицом в мягкую грудь Эрсы.

– Видишь? – ядовито бросила свекровь. – Даже ребенок тебя боится! Все, собирайся! Незачем ждать, пока жрецы сами придут.

***

Лия одевалась как во сне. Она не могла поверить в то, что случилось: тот, кого называют хозяином стужи и господином снегов, этой ночью пришел к ним в дом. Он защитил ее от побоев Барта. Он оставил на ней свою метку. Он выбрал ее…

Но почему?

Она боялась, что ответ на этот вопрос ей не понравится.

Солнце уже клонилось к закату, когда семейство Гейл направилось в храм. Только Эрса осталась в доме с малышкой.

Ночь зимнего солнцестояния была самой длинной и самой холодной в году. Город, лежащий в долине меж острых скал, замела снежная буря, но за день сугробы успели осесть. Небо очистилось от мрачных туч, на нем сияло бледное декабрьское солнце.

Если Снежный лорд получит сегодня невесту, то к апрелю от зимы не останется и следа. Но если по какой-то причине обычай будет нарушен… город ждет холодная смерть. Здесь все превратится в лед.

Так гласила легенда.

На улице резвились дети, бросаясь друг в друга снежками. Взрослые довольно улыбались: солнце светит, буря прошла, значит, повелитель стужи выбрал невесту! Да, кому-то не повезло. Кто-то сегодня отдаст свою дочь на заклание холоду. Но что значит жизнь одной девушки, еще не успевшей познать мужчину и нарожать детей, когда на кону стоят жизни всех горожан от мала до велика?

Жители Римарсы высыпали из домов и тихонько переговаривались:

– Кто она?

– Кого отметил лорд-дракон?

– Вы не знаете, за кем пришли жрецы?

Вопросы множились, а ответов не было ни у кого. Пока на ратуше не заговорил старый колокол. Удивленный народ поспешил на площадь.

– Ну вот, не успели, – проворчал Барт и по привычке хотел пихнуть Лию в плечо. – Шевелись!

Мать удержала его руку.

– Тихо, сынок, – напомнила мягким тоном. – Она теперь собственность Ледяного дракона, не нужно его гневить.

Лия не знала, радоваться ей заступничеству свекрови или бояться. Одно ей было точно известно: в прошлый раз Снежный лорд убил жениха своей избранницы. Только за то, что тот осмелился посягнуть на нее.

Все в городе знали эту историю: сто лет назад лорд-дракон выбрал Амию – дочку пекаря. Самую завидную невесту в долине. И, конечно же, у нее был жених – Петар, молодой подмастерье. Когда утром после снежной ночи Амия обнаружила на себе стигмы, ее горю не было границ. В панике она убежала из дома до того, как туда наведались жрецы. Она пришла к своему жениху и попросила, чтобы он сделал ее женщиной, ведь Снежный лорд забирает только невинных девушек!

Но стоило Петару раздеть любимую и уложить на кровать, как что-то случилось. Он вдруг захрипел и начал царапать себя за горло, словно не мог вдохнуть. Кровь отхлынула от его лица, и парень упал ничком. Перепуганная Амия смотрела, как его кожа медленно покрывается льдом – тонкой прозрачной корочкой.

Когда их нашли, Петар был уже мертв. Амия умоляла не отдавать ее ледяному чудовищу, но все мольбы оказались напрасны.

– Не рискуй, сынок, – госпожа Гейл погладила сына по плечу, – она этого не достойна.

Лия поежилась и ускорила шаг. Она шла, надвинув капюшон на самый нос и опустив голову, чтобы никто не увидел стигмы на щеках. Кожа горела по-прежнему, хотя уже не так сильно, словно привыкла. Но тело женщины сотрясала мелкая дрожь, она никак не могла согреться. Потому что холод шел изнутри. Тот холод, который Снежный лорд впустил в нее с поцелуем.

– И то правда, – ответил Барт, бросая на жену злобный взгляд, – теперь ее сам Хозяин научит уважать мужа!

Колокол продолжал созывать всех жителей на площадь. Пока Гейлы туда добрались, там уже яблоку было негде упасть. Мать и сын решили не лезть в толпу, встали поодаль, крепко держа Лию за обе руки.

Лия тоскливо глянула на здание ратуши.

Зачем она послушалась и пришла сюда? Ответ очевиден: у нее нет выбора. Долина, в центре которой раскинулся город, окружена острыми пиками скал. Через них невозможно перебраться, если только ты не умеешь летать.

Она не умела. Поэтому даже не думала о побеге. Да и куда ей бежать?

Сейчас появится главный жрец, который объявит, что сокрытие зимней невесты карается смертью, и Барт своими руками вытолкнет ее вперед. А что будет потом?

Лия лихорадочно вспоминала, что говорилось в сказаниях. Кажется, жрецы должны подготовить невесту, обрядить. А потом ее прикуют к алтарю, и верховный жрец Праматери проведет особый свадебный ритуал, навсегда связывая горячее женское сердце с мертвым сердцем повелителя стужи.

Ее оставят в храме одну. На всю ночь. А потом?..

Что будет «потом», Лия не знала. На этом местные предания обрывались. Но ни одна невеста из храма не вернулась – это было известно всем. Они оставались там навсегда, мертвые или живые. И больше никто никогда их не видел…

– …стигмы! – ворвался в ее мысли зычный голос жреца. – Если кто видел избранницу Снежного лорда и может указать на нее, пусть укажет!

На миг воцарилась тишина. Люди на площади смолкли, ожидая, кто же сознается.

– Я могу! – рядом закричал Барт и дернул Лию за руку. – Вот она!

Толпа хлынула в разные стороны, а он толкнул жену в образовавшийся проход.

Та не удержалась на ногах.

– Кто она, Барт Гейл? – взгляд жреца прошелся по Лие.

Женщина упала на колени, едва успев подставить руки. Капюшон скрыл ее волосы и лицо.

– Это моя жена! Лия Гейл!

– Зачем ты обманываешь нас, Барт Гейл? – жрец покачал головой. – Повелитель выбирает только юных девушек, не познавших мужчины.

– Я не вру! Смотрите, это она!

Лия вскрикнула, когда Барт сорвал капюшон с ее головы. Светлые волосы рассыпались по плечам и засияли красным золотом в свете закатного солнца. Но не это заставило толпу издать слаженный вздох.

Стигмы на щеках женщины искрились и переливались, словно присыпанные бриллиантовой крошкой. Так искрится и переливается на солнце только что выпавший снег.

– Это она! – крикнул кто-то. – Смотрите! Повелитель стужи выбрал чужачку!

Толпа заволновалась, полетели изумленные возгласы. Даже верховный жрец застыл на крыльце, не веря своим глазам.

– Повелитель выбрал мою жену, – Барт приосанился, поглядывая на всех свысока. Но его рука продолжала крепко сжимать плечо Лии. – Я жертвую свою женщину на благо нашего города!

3

Это был приговор.

Нет, даже хуже. Любой приговор можно обжаловать, подать апелляцию… только не этот.

Лия смотрела на стоящих рядом людей, видела, как они отворачиваются, прячут взгляды. Они знают, на что обрекают ее и… и молчат. Никто не заступится. Она ведь чужачка, пришлая сирота, которую Барт взял в жены из милости. У нее здесь нет ни родных, ни друзей. Все втайне радуются, что Снежный лорд выбрал ее…

Она видела, как матери ревниво прижимают к себе дочерей, и по ее губам скользнула понимающая улыбка. Она тоже была бы рада, если бы кто-то другой занял ее место. Тоже стояла бы в стороне, обнимая Милим и тщательно пряча взгляд.

Хорошо, что ее дочери ничего не грозит. Следующий ритуал – только через сто лет. Целых сто лет в долине будет тепло…

Из ворот ратуши вышли несколько жрецов и направились к Лие. Четверо из них несли паланкин, еще четверо были вооружены до зубов: двое шли впереди и двое замыкали процессию. Командовал ими верховный жрец.

Только когда процессия приблизилась к Лие, женщина будто очнулась.

– Матушка! – закричала она, падая в ноги свекрови. – Не оставляйте мою Милим! Умоляю вас, позаботьтесь о моей дочери, она же ваша внучка!

– Не позорь нас, – прошипела госпожа Гейл, вырывая из ее рук свой подол. – Весь город смотрит!

Город и правда смотрел. С жалостью, но в то же время с облегчением.

– Ну-ну, – верховный жрец по-отечески похлопал Лию по плечу, – поднимайся, негоже невесте нашего господина стоять на коленях.

Из горла Лии вырвался странный звук: то ли смех, то ли всхлип. Но она послушно поднялась.

Пока шла к паланкину, лишь раз обернулась. Отыскала глазами мужа. Тот разговаривал с пышногрудой черноволосой красоткой и улыбался ей.

Лия узнала ее. Это была Ийна – хозяйка трактира. Барт взял ее за руку, игриво погладил, и Лия задохнулась от боли.

Она еще здесь, живая, а он уже забыл про нее!

Словно в ответ на эти мысли жжение на коже Лии внезапно усилилось. Она поймала на себе понимающий взгляд верховного жреца:

– Забудь всю свою прошлую жизнь, дитя. Ты к ней уже не вернешься.

– Почему я? – побелевшие губы не слушались.

– Этого тебе никто не скажет, потому что никто не знает. Садись.

Он откинул ткань, закрывающую вход в паланкин. Один из подручных жрецов услужливо придвинул скамеечку, чтобы было удобнее. Лия поставила на нее ногу и замешкалась. Ей хотелось оглянуться. Еще раз пройтись взглядом по толпе, отыскать глаза свекрови и мужа. Запомнить их…

Нет, ей хотелось увидеть дочь. Свою маленькую Милим. Убедиться, что с малышкой все в порядке. Что о ней позаботятся.

– Я не могу! – выдохнула Лия, убирая ногу со скамейки.

– Что? – нахмурился верховный жрец.

– Не могу умереть! Если умру, то не увижу, как вырастет моя дочь, не буду знать, что ей нужна моя помощь, не смогу ей помочь! Отпустите меня!

Последние слова она прокричала, вырываясь из рук жрецов.

Весь город молча смотрел, и никто не сдвинулся с места.

Четверо рослых мужчин в жреческих одеяниях легко скрутили слабую женщину. Один из них прижал к ее лицу платок, пропитанный особым составом.

Лия кричала и отбивалась, но все было напрасно. Стоило лишь вдохнуть этот состав – и тело обмякло. Силы покинули пленницу.

Она уже не чувствовала, как кто-то подхватил ее на руки и аккуратно уложил на подушки внутри паланкина.

Не слышала, как кто-то сказал:

– Ваша святость, вы уверены, что мы должны забрать именно эту женщину? Прежде наш лорд не выбирал замужних.

И как верховный жрец хмуро ответил:

– Ледяной дракон отметил ее. Это все, что нам нужно знать.

***

Когда Лия очнулась, вокруг стояли звенящая тишина и насыщенный запах цветов. Она открыла глаза и вздрогнула – над ней голубело небо. Высокое, по зимнему чистое, как в сильный мороз, без единого облачка. Но между глазами и этим небом было что-то еще, похожее на легкий туман.

Лия дернулась, пытаясь встать, и поняла, что не может двинуться с места. Ее руки и ноги были крепко привязаны к железным костылям, вбитым в алтарь, на котором она лежала.

Повертев головой, Лия поняла, что обзору мешает белая газовая вуаль, наброшенная на лицо. А еще ее окружают цветы. Много живых цветов: жрецы убрали ими алтарь и саму невесту. Даже в волосы ей вплели благоухающие белые лилии. Она не могла их увидеть, но узнала по сильному одуряющему запаху.

Откуда зимой цветы?

Ах, да… их же выращивают в оранжерее при храме.

Лия смогла чуть приподнять голову, а затем с тяжким вздохом откинула ее обратно на твердую подушечку.

Сил хватило, только чтобы убедиться, что лежит она здесь не голая. Жрецы одели ее в длинную сорочку из сверкающей серебристой материи.

Вуаль или, точнее, фата на лице мешала. Лия помотала головой в разные стороны, надеясь скинуть ее. Но ничего не вышло. Оставив попытки, она еще раз огляделась, насколько могла.

Вскоре женщина выяснила, что лежит на каменной плите в центре пустого городища, окруженного частоколом из огромных сосен. Частокол был такой высокий, что закрывал весь обзор. Лишь с одной стороны виднелись запертые ворота. Видимо, через них жрецы и внесли «невесту».

Лия задумалась.

Чем бы ни было это место, это точно не храм. И почему, несмотря на мороз, ей не холодно?

Она подергала путы. Может, удастся их ослабить. Если вокруг нет никого, значит, никто и не увидит, если она освободится и убежит.

Куда убежит и как перелезет через частокол высотой в три человеческих роста, Лия не думала. Все ее мысли поглотило желание ослабить узлы на веревках. Она дергала руками и ногами как сумасшедшая. А потому не сразу заметила странный шум.

Сначала он был очень тихим. Но, когда начал нарастать, Лия испуганно замерла. Она уставилась в небо и вся превратилась в слух.

Звук становился все громче и ближе. Он напоминал хлопанье огромных полотнищ на ветру.

Что может издавать такой шум?

Ответ пришел через минуту, когда порыв ветра смел с алтаря все цветы.

Он смел бы и Лию, если бы не веревки, которыми она была привязана.

В небе над частоколом показалась огромная крылатая тень. У тени была вытянутая голова на длинной шее, поджарое хищное тело, длинный хвост с шипом на конце и гигантские крылья.

Лия оцепенела. Ужас объял ее настолько, что она не могла даже зажмуриться. Чешуя ящера сверкала на солнце расплавленным серебром так, что стало больно глазам. Сквозь эту боль и слезы Лия смотрела, как крылатое чудовище кружит над ней, а затем пикирует вниз с трубным рыком.

«Дракон! – мелькнуло в ее голове. – Снежный лорд – это просто чудовище! Он пришел меня съесть!»

Лия смотрела, как он приближается – огромный, смертельно опасный, неумолимый. И понимала, что это конец. Нет спасения. Сказочка о невесте для Снежного лорда не может закончиться хорошо. Она не невеста, просто обед.

Обед для чудовища.

Дракон завис в метре от нее. Заслонил небо и выставил когти.

«Это конец», – подумала Лия с мрачным удовлетворением.

И с усилием опустила веки. Смотреть своей смерти в глаза она не желала.

Лия напряженно ждала, что острые когти вот-вот вопьются в нее. Ждала клацанья зубов и победного рыка.

Но ничего подобного не случилось. Тень исчезла, крылья захлопали сильнее, взметая ветер. А потом все затихло.

Лия затаила дыхание. Вытянувшись в струну и крепко зажмурившись, она вслушивалась в тишину. Пыталась различить хоть какое-то присутствие дракона. Куда он делся? Почему стало так тихо?

Вот под чьей-то ногой хрустнула ветка.

Лию пронзила дрожь.

Кто-то склонился над ней, и снова тень наползла на закрытые веки.

А затем она почувствовала, как кто-то убирает фату с ее лица. Холодная и сухая ладонь провела по щеке, вызывая мурашки.

– Вот ты какая… моя невеста, – произнес хриплый, словно простуженный голос.

Лия вздрогнула, собираясь открыть глаза. Но мужчина, кем бы он ни был, не дал ей этого сделать. Одна рука властно легла на ее веки, вторая зарылась ей в волосы. Морозное дыхание прошлось по щеке…

Сердце Лии колотилось где-то в горле, отбивая сумасшедшую сарабанду.

– Красивая… – прошептал неизвестный, почти касаясь ее кожи губами.

Она чувствовала, что он очень близко. Так близко, что едва ли между ними влезет и волосинка.

Неужели Снежный лорд сейчас поцелует ее?

Как тогда, ночью…

Она хорошо помнила тот поцелуй. Губы лорда были холодными и неподатливыми. Тогда он не целовал ее, а клеймил. Что же будет сейчас?..

Но лорд не торопился. Играл с ее волосами, так и не убрав руку с глаз. Потом его ладонь скользнула вниз, обрисовывая изгибы тела, и задержалась на груди.

Лия громко сглотнула.

– Боишься?.. – в хриплом голосе ей почудилась злая усмешка.

Но это зло предназначалось не ей. Казалось, лорд был зол на себя. Почему?

Она судорожно облизала пересохшие губы. Сковавший ее ужас был настолько силен, что она уже не замечала его.

– Боишься, – лорд констатировал факт.

– Н… не боюсь! – Лия дернулась. – Я пришла сюда умереть. Чего мне бояться?

– Глупая храбрая девочка. Мне не нужна твоя смерть.

– А что же вам нужно?

– Только жар твоего сердца. Но я не смогу его получить, пока ты жива для этого мира. Прости…

Он просит у нее прощения? За то, что убьет?

Его вторая рука соскользнула, освобождая ее глаза. И Лия в тот же момент распахнула ресницы.

Лорд нависал над ней. Солнце било в глаза, не давая разглядеть мужчину. Но она все же узнала его. Он был точно такой же, как прошлой ночью. Очень молодой. Невероятно, нечеловечески красивый. С бледной кожей, сияющей словно свежий снег. И длинными белыми волосами, которые неровными прядями падали на лицо.

Его серебристые глаза смотрели ей прямо в душу.

Вот он нежно сжал ее щеки, заставил запрокинуть голову, а затем его губы прижались к ее губам.

Так же, как и в тот раз…

Он раздвинул языком ее губы. И Лия задохнулась от потока холодного воздуха, который ворвался в нее.

– Прости! – прошептала смерть прямо в губы. – По-другому никак.

Холод обездвижил Лию, сковал по рукам и ногам. На глаза снова навалилась темнота, но она продолжала чувствовать. Чувствовала, как ее освобождают от пут, как поднимают на руки. И как они вместе с лордом поднимаются куда-то вверх, словно летят.

Так вот она какая… смерть… похожа на полет в холодных объятиях. И совсем, совсем не страшная.

Постепенно темнота отступила.

Стало ясно, что они действительно летят, только лорд держит ее одной рукой и прижимает к себе, а она царапает щеку о серебряное шитье на его одеянии.

Лия пошевелилась. Хватка стала сильнее.

Женщина подняла голову и невольно залюбовалась лицом своего похитителя.

Может, Снежный лорд это вовсе не дракон, а ангел смерти? У него такие холодные губы…

И мертвые глаза. Да, именно мертвые. Ничего не выражающие. Что он чувствовал, когда целовал ее?

– Поцелуйте меня! – пробормотала она через силу.

– Что? – раздался над ухом удивленный вопрос.

– Поцелуйте меня! – повторила увереннее. – Пожалуйста.

– Не думаю, что это хоро…

Она не дала ему договорить.

Откуда взялись силы – Лия не знала. Но что-то заставило ее вскинуть руки, оплести шею лорда и притянуть к себе его голову. Она даже сумела прижаться губами к его губам.

Только на долю мгновения.

Лорд вздрогнул и разорвал поцелуй. Его руки на миг ослабли, но тут же с утроенной силой сжали ее. В мертвых глазах что-то мелькнуло. Что-то похожее на удивление или… страх.

Лия успела еще улыбнуться. А затем потеряла сознание.

4

Над головой чирикали птички, звенели серебряные колокольчики, а лицо щекотал солнечный луч.

Лия машинально прикрыла глаза рукой. Она лежала в чем-то теплом, упругом и мягком. Словно в пуховой перине. Ощущение было настолько приятным, что она мурлыкнула как кошка и потянулась, выгибая спину.

А затем открыла глаза.

Огляделась.

Недоуменно потерла веки, поморгала и еще раз огляделась.

Но богато убранная спальня в бело-голубых тонах осталась на месте. Как и тяжелый бархатный балдахин, затканный серебром.

– Я сплю? – Лия ущипнула себя за руку.

И зашипела – боль была вполне реальной. А еще она освежила воспоминания.

– Я… я умерла?! – ахнула женщина, подскакивая на кровати. – Это рай?!

В дверь постучали. Лия замерла, настороженно глядя в направлении звука.

– Госпожа, – раздался из-за двери смиренный девичий голос, – если вы уже проснулись, позвольте войти. Я принесла вам утренний чай.

Госпожа? Ее назвали госпожой? Определенно, она умерла и попала в рай!

– Входите! – крикнула, набравшись смелости.

Дверь отворилась. Почти не дыша, Лия смотрела, как в комнату входит невысокая, аккуратная как куколка юная девушка в платье горничной. У девушки была бледная кожа и светло-голубые волосы, зачесанные в высокий шиньон. Ресницы и брови тоже светло-голубые. А еще они у нее сверкали, словно припушенные снегом.

– Госпожа, – девушка сделала книксен и поставила на столик поднос с серебряным чайным сервизом, – доброе утро. Я ваша личная горничная. Какой наряд желаете надеть?

Она махнула рукой, и стена позади нее подернулась голубоватой дымкой, которая превратилась в проход. В этом проходе потрясенная Лия увидела ряды платьев. Все они висели на манекенах, как в лавке господина Тиссо, только были намного роскошнее. Все оттенки синего – от едва заметной голубизны свежего снега до черно-лилового цвета полночи, серебряное шитье, сверкающие бриллианты, похожие на кристаллики льда. А еще – длинные шубы, палантины и муфты из блестящего серебристого меха.

– К-какой наряд? – дрожащим голосом переспросила Лия.

Да она в жизни не видела столько одежды, еще и такой красивой!

– Рекомендую надеть для завтрака вот этот шелковый пеньюар, – горничная шевельнула пальцами, и из прохода выпорхнуло длинное струящееся платье из бледно-голубого муара. – А вот этот наряд для утренней прогулки в саду.

Следом вылетело еще одно платье, на этот раз из бархата более глубокого оттенка, отороченное серебристыми кружевами. Оно аккуратно опустилось на спинку кресла, а рядом из воздуха соткались сапожки, перчатки, шляпка и палантин.

Лия во все глаза смотрела на это чудо, не в силах поверить в реальность происходящего.

Последнее, что она помнила, как Снежный лорд забрал ее с алтаря, и как она его… поцеловала!

– Ох! – выдохнула она, переводя взгляд на горничную. – Снежный лорд! Он, наверное, сердится на меня? Это же его замок, да?

Про замок Лия знала. Да все в Римарсе знали, что на вершине самой высокой скалы, укрытый туманами, стоит замок ледяного дракона. И что именно туда он забирает своих невест.

– Вы о лорде Лантаре? – осведомилась горничная бесстрастным тоном хорошо вышколенного слуги. – Его сейчас нет.

– А… когда же он будет?

– Когда пожелает.

Лия смутилась. Не то что бы она спешила увидеться со своим прекрасным кошмаром, но все же…

Для чего она здесь?

Нет, надо начать с другого вопроса.

– Можно узнать… как вас зовут? – она робко посмотрела на горничную.

– Силь, госпожа, – та слегка поклонилась. – И вы должны обращаться ко мне на «ты», я ваша прислуга.

– Силь… какое красивое имя. А я – Лия.

– Я знаю, кто вы, госпожа, – еще один короткий поклон.

– Почему вы… ты называешь меня госпожой?

По тонким губам горничной скользнула полуулыбка:

– Потому что вы моя госпожа и хозяйка Туа-ре-Лантара.

– Хозяйка… чего?! – глаза Лии стали в два раза шире.

Загадочно улыбаясь, Силь подошла к окну и раздвинула шторы.

Лия ахнула.

За шторами скрывалось окно. Оно было таким огромным, что занимало всю стену и казалось одним монолитным куском стекла. А за этим окном, словно за магическим порталом, открытым в другую реальность, сверкал и переливался на солнце пушистый снег.

Там был сад или, скорее, парк из вечнозеленых растений, границы которого терялись из виду. Аккуратные туи, пихты и кипарисы шли ровными рядами, между ними в снегу зеленели кусты рододендрона. Переливались изумрудной зеленью самшит и можжевельник. Кровавыми каплями сверкали красные ягоды тиса и падуба…

Не отдавая себе отчета, Лия поднялась с кровати. Словно завороженная, босиком прошлепала к окну и коснулась его рукой.

– Лед! – изумленно вскрикнула, отдергивая руку.

И правда, окно было затянуто не стеклом, а крепким слоем льда. Таким чистым и прозрачным, что если бы не голубоватый отблеск, то его вообще было бы незаметно.

– Но… как?!

Лия бросила на стены и пол растерянный взгляд. Только сейчас она поняла, что все поверхности в спальне покрыты сверкающим инеем.

– Это особая магия Туа-ре-Лантара, – ровно ответила та.

– Магия? – переспросила шепотом Лия. – Туа-ре-Лантар…

Странное имя или название перекатилось на языке словно кристаллики льда.

– Так зовут вашего господина?

– Не совсем. Это название замка. Теперь вы его хозяйка.

Лия хотела спросить почему, но осеклась. Сама вспомнила. Жрецы ведь провели свадебный ритуал! Значит, она здесь уже не в роли невесты, а в роли жены Снежного лорда?

Нет, он же не консумировал брак!

Или…

Сердце дрогнуло и забилось быстрее.

Лия нервно глянула на постель, в которой проснулась.

Одна подушка, несмятые покрывала…

Никакого намека, что она спала не одна.

– Госпожа, если вы будете продолжать так стоять, вас могу увидеть слуги, – голос Силь вывел ее из задумчивости.

Лия встрепенулась и только тогда обратила внимание, что застыла перед окном в тонкой полупрозрачной рубашке, которая ничего не скрывает. А солнечный свет еще и подчеркивает изгибы фигуры!

Ахнув, она прижала руки к груди и быстро отпрянула.

Но глаз успел уловить небольшое движение в саду. От одного из деревьев отделилась размытая тень.

– Там, – Лия ткнула пальцем в окно, – там кто-то есть!

С бесстрастным лицом Силь приблизилась и вгляделась в аллею.

– Уверяю вас, госпожа, там никого нет, – отчиталась через минуту. – Вам показалось.

Но Лия точно знала, что видела что-то. Или кого-то. Кто-то стоял в тени кипариса и наблюдал за ней!

***

Позже, сидя за столом в накинутом пеньюаре, Лия ковыряла ложкой суфле. Она немного поела, но пища не принесла удовольствия. Казалось, она жует безвкусную вату.

Силь наблюдала за новой хозяйкой бесстрастными голубыми глазами.

– Госпожа, вам не нравится блюдо?

Лия вздрогнула, выплывая из мыслей, и едва не обронила серебряную ложку.

– Нет, – натянуто улыбнулась, – все очень вкусно, просто… просто я…

Она замолчала, боясь озвучить то, что крутилось на языке.

– Хотите что-то спросить? – подсказала горничная.

– Да. Силь… Почему именно я? Почему он выбрал меня?

Лия ждала ответа, но Силь не торопилась отвечать.

Девушка забрала у Лии поднос с остатками завтрака, затем взяла щетку с туалетного столика и начала расчесывать золотистые волосы госпожи.

– Хозяин не объясняет свой выбор, – наконец проговорила она. – Но известно, что он забирает тех, по кому меньше всего будут плакать.

– Что?!

Услышав такое, Лия резко обернулась. Ее движение выбило щетку из рук горничной, и та со стуком упала на пол.

– Чушь! Он забирает невинных девушек, у которых есть родители, друзья, возлюбленный!

Не меняя бесстрастного выражения на лице, Силь наклонилась и подняла щетку.

– Прошу прощения, госпожа, но вы ошибаетесь.

– Нет! – Лия вскочила. – Я слышала легенды о Снежном лорде! В Римарсе их знают даже дети. Ваш хозяин – холодный, бесчувственный монстр, который когда-то давно наслал на Римарсу лютый холод. Люди задобрили его, отдав самую красивую девушку. С тех пор раз в сто лет он приходит за новой «невестой». Отбирает самое дорогое!

– Людям свойственно преувеличивать и перекручивать события. Если он само зло, почему они не откажут ему? Почему не защитят своих близких?

Тон горничной оставался ровным, но глаза стали темнее. Только Лия не обратила внимания. Переживания, тревоги и страх сбились в один комок из эмоций, который сейчас душил ее. Она хотела выговориться, выпустить из себя все, что накопилось за последние дни.

– Люди вынуждены ему подчиняться! У них просто нет выбора, – прокричала она, сжимая кулаки. – Ведь иначе он заморозит весь город! Я тоже здесь, потому что хотела спасти самое ценное, что имею!

Резкий треск заставил ее замолчать.

Лия вздрогнула и обернулась.

Зеркало, в которое она минуту назад смотрелась, покрылось паутиной трещин, словно кто-то ударил в его центр кулаком.

– Что это? – пробормотала Лия с ужасом глядя на разбитое отражение. – Как так случилось?

– Думаю, вам пора прогуляться, госпожа, – с застывшей улыбкой Силь обошла ее и заслонила стекло.

Лия попятилась.

Силь смотрела на нее без тени эмоций. Но казалось, что под этим напускным равнодушием бушует холодная ненависть. А улыбка, скривившая губы горничной, была похожа на трещину.

– У меня ведь нет выбора, да? – тихо спросила Лия. – Это все просто красивая клетка.

С грустной усмешкой она обвела руками вокруг себя.

– А прежде вы были свободной?

Теперь в словах Силь ей почудилась издевка, хорошо прикрытая ровным тоном.

Лия не стала спорить. Позволила горничной закончить причёску, затем надела предложенное платье. Равнодушно отметила, что наряд оказался точно впору.

Интересоваться, кому раньше принадлежали эти платья, она не стала. Ей было все равно. Единственное, что заботило женщину – ее дочь. Но спрашивать о Милим она не посмела. Потому что Силь тоже молчала, и в этом молчании Лия чувствовала пугающее напряжение.

Казалось, горничная прислуживает ей не по своей воле, а просто выполняет чей-то приказ, который ей очень не нравится.

Чей же?

Ответ был на поверхности.

Конечно, хозяина этого замка! Снежного лорда.

Присутствие Силь, ее враждебное молчание, подчеркнуто деликатное обращение – все это тяготило Лию. Хотелось побыстрее избавиться от горничной, побыть одной и подумать. Оплакать в одиночестве свою прошлую жизнь. Решить, что делать дальше.

Силь помогла ей надеть сапожки и шубку, повязала на голову пушистый платок, вручила мягкие рукавицы и замерла.

– Мне сопровождать вас на прогулке, госпожа? – спросила бесцветным тоном.

Лие почудился упрек, спрятанный в каждом слове. Она поспешно покачала головой:

– Нет, Силь, спасибо, я сама погуляю. Только проводи меня к выходу, если несложно.

– Идёмте, госпожа, – горничная двинулась вперёд.

Лия молча пошла за ней, глядя на ровную спину служанки. В груди что-то царапнуло. Нет, она не могла ошибиться, первое впечатление было верным: Силь враждебно настроена. Но почему?

А впрочем, какая разница, что о ней думает Силь или другие слуги в замке? Это неважно, ведь все равно она здесь не задержится.

Лия не понимала, к чему вся эта показная забота, наряды и вкусная еда. Почему Лорд тянет? Может, ему недостаточно просто убить ее на алтаре? Как он сказал…

“Мне нужен жар твоего сердца. Но я не смогу его получить, пока ты жива для этого мира…”

Стоило вспомнить эти слова – и Лию охватил озноб.

Что подразумевал Снежный лорд, говоря про жар сердца?

В памяти всплыл поцелуй. Холодные губы Лорда, его ледяное дыхание… Прекрасные, но пустые глаза.

Пустые ли?

Нет, скорее, усталые. Да, он смотрел на нее взглядом смертельно уставшего человека. Будто то, что происходило – было в тягость ему самому. И алтарь, и невеста, и тот поцелуй…

Но зачем тогда он все это делает?

Ответа у Лии не было.

Вздохнув, она потрясла головой.

Почему она вообще думает об этом накануне собственной смерти? Какая разница, почему Лорд тянет с её убийством! Разве не главное, что он даёт ей ещё несколько дней жизни? Или даже часов. Это тоже немало.

Ещё бы хоть раз увидеть Милим. Прижать дочь к груди. Поцеловать нежные щёчки. Вдохнуть её запах…

За это она готова отдать что угодно. И жар сердца, и всю себя…

– Вот, госпожа, это главный вход, – ровный голос Силь выдернул из воспоминаний о дочери. – Весь замок и парк к вашим услугам. Только не приближайтесь к драконам.

5

Драконы?!

Лия обернулась, чтобы узнать, что делать, если они сами к ней приблизятся. Но за спиной уже никого не было. Только легкая поземка закрутилась на том месте, где секунду назад стояла Силь.

С тихим шорохом распахнулись высокие двустворчатые двери. За ними был зимний день. Ясный, солнечный, с высоким голубым небом, на котором не проплывало ни единого облачка, и сверкающим снегом.

Свежесть морозного утра повеяла Лие в лицо.

Сердце тревожно вспорхнуло. Лия прижала ладонь к груди, сама того не заметив. Ступила на крыльцо и ахнула.

Если из окна парк показался ей красивым, то вблизи он был просто прекрасен. Снег лежал везде. Покрывал каждую поверхность пушистым ковром. Искрился на солнце. Прозрачные льдинки, словно новогодние игрушки, украшали резные беседки, скамейки, тёмные стволы…

Лия спустилась по ступенькам. Свежий снег захрустел под ногами, подхватывая ритм движения. Ей захотелось схватить белые хлопья в охапку и подбросить вверх, кружась под снегопадом.

Она удивилась сама себе. Давно ли в последний раз ей хотелось поиграть? Наверное, ещё в Детреме, когда были живы родители, а она сама – любимым ребёнком. Тогда Лия не была одинока и беззащитна. Тогда она чувствовала себя счастливой. Но это было так давно, что о тех временах остались лишь смутные воспоминания…

Лия медленно пошла вперёд, прислушиваясь к ритмичному хрусту снега под сапожками и тонкому перезвону льдинок. Глубоко вдохнула холодный воздух. Морозец был лёгким и лишь слегка пощипывал щёки.

Странно, но сейчас она чувствовала себя спокойной. Не боялась. В то время как дома привыкла постоянно быть настороже.

Дом… Нет, никогда она не считала дом мужа своим. Да ей бы и не позволили. Барт каждый день напоминал, что она нищенка, приживалка, что он женился на ней из жалости. Вот только не было в её муже жалости. Одна злоба.

Как там сказала Силь? “Хозяин забирает тех, по ком меньше всего будут плакать?”

Лия слышала совсем другие истории. Однако с ней именно так и случилось. Даже дочурка не будет плакать о ней. Милим ещё слишком маленькая, она быстро забудет о маме.

Из глаз потекли слёзы, оставляя на щеках прозрачные ручейки. Лия этого не заметила.

Резкий порыв ветра взметнул подол платья. Скользнул стужей по ногам.

Щёки кольнуло. Лия коснулась лица ладонью и изумленно вскрикнула – вместо слёз на щеках застыли острые льдинки. Они поранили пальцы. И на белый снег упало несколько красных капель. Но разве могла эта боль сравниться с той, которая разрывала сейчас ее сердце?

Издалека донесся сдавленный вой. Тихий и горестный.

Лия испуганно вздрогнула. Заозиралась по сторонам.

Что за зверь притаился в саду? Может, драконы, о которых предупреждала Силь?

Но никого не увидела.

– Неужели это ветер воет так тоскливо? – спросила она вслух, лишь бы услышать человеческий голос.

Хотя бы собственный.

Ветер тут же стих. И мороз словно ослаб.

Что за чудеса?

Лия некоторое время раздумывала, не вернуться ли обратно в замок. Но там была Силь, которая снова начнёт говорить о том, какой хороший её хозяин. А она пока не готова это слушать. Поэтому решила ещё погулять.

Да и чего испугалась? Порыва холодного ветра? Так она высоко в горах. Здесь вечные снега и льды. Ничего удивительного, что ветер воет.

Лия решительно сжала замёрзшие даже в варежках руки и пошла вперёд по сверкающей аллее.

Ветер навёл здесь беспорядок. Сорвал звенящие льдинки и разбросал по снегу. Теперь они хрустели под её сапожками, будто стекло, и при каждом шаге крошились на маленькие кусочки.

Такой себя чувствовала и Лия – сорванной и раскрошенной сапогом.

Красота природы больше не завораживала. Всё казалось мёртвым, а снег – белым саваном.

Побродив по парку, Лия пошла вокруг замка. Было похоже, что здесь давно не чистили дорожки. Она брела, по щиколотку утопая в снегу.

Замок был красив, но, как и все вокруг, ощущался мёртвым. Нежилым.

Сверкающие и переливающиеся на солнце камни стен, словно вырезанные изо льда. Огромные окна, как в её комнате. Стройные колонны…

Всё это было прекрасным, но пустым.

Вскоре Лия замёрзла и устала, но продолжала идти с непонятным упрямством. Словно хотела узнать границы своей тюрьмы.

Тяжёлые мысли тёмной тучей затмили душу.

Казалось, явись сейчас перед её очи сам Снежный лорд, и Лия попросит его не томить. Скорее избавить её от мучений.

Как он хочет убить её?

Кажется, он что-то говорил о тепле её сердца. Так пусть вырвет его из груди и умоется горячей кровью. Она устала бояться. Устала ждать неизвестности.

Если её судьба решена, пусть всё случится поскорее.

Исполненная решимости отыскать своего мучителя и потребовать смерти, она прибавила шаг. Потом побежала.

Вот и крыльцо. Лия взбежала по ступеням. Двери замка послушно распахнулись перед ней.

Взлохмаченная, растрёпанная, она ворвалась в белоснежный холл и уткнулась прямо в чью-то широкую спину, твердую, как кусок льда.

Её тут же окутало ароматом морозного утра. Лия растерянно заморгала, ещё не понимая, что произошло.

Но вот преграда впереди пришла в движение, поворачиваясь. Перед ней стоял сам Снежный лорд. Во всём своём холодном великолепии.

Где-то на задворках сознания металась заполошная мысль, что нужно опустить взгляд, поклониться и попросить прощения.

Но Лия словно превратилась в ледяную статую, а слова замёрзли у неё в горле. Поэтому она стояла и молча смотрела на лорда.

Тот и сам был похож на статую. Идеальные черты лица будто вышли из-под резца талантливого скульптора. К тому же на лице у лорда не читалось ни одной эмоции.

Лия бы многое отдала, чтобы узнать, о чём думает господин стужи, глядя на неё. Но выражение его лица было бесстрастным.

Пока Лорд не нахмурил брови. Уголки его губ опустились. Сжались челюсти.

По телу Лии промчалась дрожь.

Неужели он вспомнил, что собирался забрать её жизнь? Неужели сейчас это сделает?

Она судорожно вдохнула и зажмурилась, ожидая смерти.

Прошла секунда, за ней другая…

Жуткий грохот заставил женщину вжать голову в плечи.

Перед ней упало что-то тяжелое, но она побоялась открыть глаза. Так и стояла, сжавшись, ожидая ударов и боли. Даже не осознавала, что делает это рефлекторно. Когда муж что-нибудь ронял, обязательно отыгрывался на ней.

Но сейчас было тихо. Казалось, всё замерло. А как же Снежный лорд? Похоже, он не спешит её убивать.

Выждав ещё немного, но так и не дождавшись расправы, Лия открыла глаза. И тут же вскрикнула.

Мужчина лежал на полу, раскинув руки. Его веки были плотно сомкнуты, лицо заострилось.

Лия замерла над ним, от волнения закусив изнутри щёки. Она во все глаза смотрела на лорда, не зная, то ли звать на помощь, то ли бежать.

А тот и не думал шевелиться.

– Что… что с вами, господин? – от испуга голос вышел тонким, словно мышиный писк. Лия откашлялась и попробовала ещё раз: – Господин, вы меня слышите?

Мужчина не отвечал. Лежал. Не двигался. Кажется, и вовсе не дышал, будто… умер.

Что?!

Умер?!

Вот теперь Лия испугалась по-настоящему. Не того, что он ударит её. Не того, что заберёт её жизнь. А что сам вот так просто умрёт, пока она стоит как статуя.

– П… помогите, – еле слышно пролепетала она и растерянно огляделась.

Но в пустынном и гулком холле они были одни.

– Кто-нибудь, – позвала чуть громче.

Но и в этот раз ответом было молчание.

– Силь? – в собственном голосе Лия услышала слезы. – Кто-нибудь! Здесь есть кто-нибудь?!

Ей казалось, что она кричит на пределе сил. Но на самом деле голос был еле слышен.

Не зная, что делать, Лия склонилась над лордом.

– Вы меня слышите?

А вдруг он и правда мертв – что тогда?

Страх захлестнул ее леденящей волной. Ноги подогнулись, и Лия почти упала на колени рядом с неподвижным телом. Схватила руку мужчины. Пальцы скользнули по запястью, отыскивая точку, где можно почувствовать пульсацию жизни.

Рука лорда была холодной и тяжелой. Сколько ни ощупывала Лия его запястье, биения жизни почувствовать так и не смогла.

У нее перехватило дыхание. Слёзы готовы были вот-вот хлынуть из глаз. Но голос отца из памяти вернул ясность мысли: “Если на запястье пульсации нет, проверь ещё одно место – на шее. Там биение жизни ощущается ярче”.

– На шее, нужно проверить на шее, – подбадривая себя сбивчивым шёпотом, Лия переползла чуть выше, чтобы дотянуться до высокого воротника камзола.

Он был застёгнут до самого подбородка.

Ее это немного удивило. Вроде ее похититель – ледяной дракон, а застёгивается на все пуговицы, будто мёрзнет.

Разве может быть такое?

Но Лия тут же отмахнулась от глупых мыслей. Ни к чему сейчас размышлять.

Протянула пальцы к вороту, чувствуя, как они дрожат, и не решаясь прикоснуться к пуговкам, похожим на круглые бриллианты.

А вдруг лорд сейчас очнётся и увидит, как она тянет к нему руки? Что он подумает?

Она понимала, что в голову лезут всякие глупости из-за страха, но ничего не могла с этим поделать. Драгоценные секунды таяли, просачиваясь сквозь пальцы, а Лия всё не решалась прикоснуться к одеянию лорда.

А ведь ей еще придётся коснуться и его шеи…

От этой мысли по спине побежали мурашки.

Изо рта Лии вырвалось облачко пара. Будто в холле стало холоднее, чем было прежде.

Интересно, может ли Снежный лорд замёрзнуть в собственном замке?

Мысль показалась до того абсурдной, что Лия тихонько хихикнула. Ну какие же глупости она думает. А ведь он по-прежнему лежит без дыхания.

Она рассердилась на себя за трусость. Решительно коснулась верхней пуговицы и расстегнула её. Затем ещё две, открывая сильную мужскую шею. Кожа бела белой, почти алебастровой. А на ощупь – как замерзший металл.

И всё же Лия коснулась её кончиками пальцев. Скользнула вниз, молясь про себя, чтобы найти, почувствовать биение жизни.

Но его не было…

Что же делать? Что делать?!

Лия смотрела на идеальные и безжизненные черты мужчины. А в голову продолжали лезть странные мысли.

Снежный лорд прекрасен, но жесток. Он забирает жизни и счастье у юных девушек. Разве плохо, если он умрёт? Тогда матери перестанут оплакивать своих дочерей. Женихи смогут не бояться за возлюбленных.

Тогда сама Лия останется жить?

Она представила, как спускается с гор. Возвращается в город. Заходит в дом мужа. Берёт на руки дочь…

Всхлипнула, смахивая из уголка глаза непрошенную слезинку. Потому что уже знала, что не сможет так поступить. Не сможет оставить его без помощи.

В конце концов… он не убил ее там, на алтаре. Хотя мог.

Закрыв глаза, Лия склонилась над лордом, глубоко вдохнула, приникла к ледяным губам и втолкнула в них воздух.

Этому её тоже научил отец – городской лекарь. Он спас многих людей в Детреме. Его уважали жители. И даже отговаривали маму уезжать, когда отца не стало.

Выдохнув весь воздух, Лия набрала его снова. И вновь склонилась к губам своего будущего убийцы.

Ей показалось, или губы лорда стали теплее? Да и кожа уже не ощущалась ледяной, скорее, холодной. Как у человека, который долго пробыл на морозе.

Лия скользнула пальцами по его подбородку, опустила их ниже, нащупывая то самое место. И вздрогнула, ощутив слабый толчок. Ей показалось, что прошло много мгновений, прежде чем она почувствовала ещё один. И ещё.

Лорд жив!

Но не успела Лия обрадоваться этой мысли, как хозяин стужи обхватил её затылок сильной рукой и прижал к себе.

Холодные, неподатливые мужские губы завладели ее губами.

6

Все случилось почти мгновенно.

Лия не успела ни отпрянуть, ни вскрикнуть.

Касание губ превратилось в поцелуй. Сначала осторожный, будто вопрошающий. А затем властный, имеющий право и подчиняющий чужому желанию.

Напористость лорда испугала ее.

Она растерялась. Оцепенела, позволяя жадному рту терзать свои губы. И не сразу осознала, что эти прикосновения не несут ни страха, ни боли.

Прежде прикосновения мужчины… мужа… причиняли лишь боль. А сейчас, вопреки ожиданиям, Лия ощущала щекочущее тепло, нарастающее в ее теле.

Голова закружилась.

Возникло желание крепче прижаться к сильному телу, отдаться чужим рукам, которые становились всё более смелыми и бесстыжими.

Лия застонала прямо в ласкающий рот.

Этот звук привёл её в чувство.

Что она творит?! Целуется с собственным убийцей. С тем, кто забрал ее от семьи!

Она забилась испуганно, выпутываясь из объятий.

Лорд не отпускал. Наоборот, его руки сжались сильнее. Он потянул Лию на себя, углубляя поцелуй. И тогда ее ладонь взлетела сама собой.

Пощёчина в пустом холле прозвучала неожиданно звонко.

Мужские руки разжались. Лия отпрянула, задыхаясь, и замерла, встретившись с потемневшим взглядом хозяина замка.

Обмерла, покрываясь холодным потом.

– Ты… – Лорд медленно, словно не веря, коснулся щеки, на которой горел отпечаток ладони.

Лию охватила дрожь. Испуг сменился ужасом, и он придал сил.

Неуклюже поднявшись на ноги, женщина бросилась прочь. Она не знала, куда бежит, не выбирала направление. Мчалась, почти ничего не видя. Лишь бы подальше от холла и разгневанного лорда.

А вслед ей летел раскатистый рык, полный неудовлетворенности и гнева.

Больше всего Лию страшило, что Снежный лорд такой же, как её муж. Такой же, как все мужчины, в мгновение ока теряющие человеческий облик.

Сейчас он догонит ее. Схватит за волосы. Ударом кулака повалит на пол…

Барт так и делал. Причинял боль, унижал. Упивался собственной властью над тем, кто слабее.

Над Лией…

Она почти не заметила, как взбежала по сверкающей лестнице и помчалась через анфиладу пышно убранных комнат. Оглядывалась каждые несколько шагов, ожидая увидеть перекошенное от ярости лицо мужчины. Ведь Барт точно бы озверел после такого. А Лорд…

Ох, лучше не думать, что он с ней сделает!

Страх услышать тяжелые шаги за спиной был столь велик, что в голове умещалась единственная мысль – спрятаться, укрыться в надёжном месте, где её не найдут, где можно переждать опасность.

Анфилада закончилась тупиком. Последняя комната оказалась огромным залом, в стенах которого виднелись ряды дверей. Одинаково белых, сверкающих инеем.

Лия схватилась за ручку первой попавшейся. Толкнула.

Дверь, к ее радости, распахнулась. Внутри было светло.

Не думая о последствиях, Лия метнулась вглубь комнаты.

Дверь бесшумно захлопнулась.

Закрыв глаза, Лия привалилась к ней спиной.

Ноги дрожали, сердце выпрыгивало из груди. Понадобилось время, чтобы хоть немного отдышаться.

Только перестав хватать ртом воздух, Лия открыла глаза и огляделась.

Комната, в которой она оказалась, напоминала небольшую библиотеку или рабочий кабинет.

Книжные шкафы вдоль стен. На полках – толстые фолианты. Над каминной полкой, выточенной из белого мрамора – потемневшая от времени карта. В центре комнаты – массивный письменный стол с удобным даже на вид креслом.

На столешнице лежала стопка книг, пара заточенных перьев, чернильница и подставка с песком.

Из-за двери донеслись приглушенные звуки.

Сердце Лии заколотилось с удвоенной скоростью.

Неужели он нашёл её? Неужели идёт сюда?

Она заметалась, ища, где бы спрятаться. Взгляд наткнулся на стол.

Задняя стенка стола доходила до самого пола. А размер был достаточным, чтобы там спряталась одна хрупкая женщина в верхней одежде.

Слегка сдвинув кресло, Лия нырнула под стол. Зацепилась боком об угол столешницы и охнула от боли. Слишком торопилась и была неаккуратна. Но эта мелочь сейчас не имела значения. Главное – чтобы ничего не торчало наружу.

Она подтянула ноги под себя, подоткнула подол платья, скрючилась в три погибели и замерла, почти не дыша.

Так, а это что?

На полу, одним углом заглядывая под стол, лежал томик в затертом кожаном переплёте.

Наверное, он упал со стола, когда Лия ударилась. Если кто-то откроет дверь, то обязательно его увидит!

Не мешкая, Лия подцепила книгу за уголок и подтащила поближе к себе.

Пусть пока здесь полежит, а потом она вернет томик обратно на стол.

Когда наступит это потом, Лия не знала. У мужа приступы ярости были частыми, но недолгими. Обычно он вымещал основную злость на жене, а потом уходил. Иногда на всю ночь. Возвращался под утро спокойным, пахнущим выпивкой и дешевыми женскими духами. И вел себя как ни в чём не бывало.

Но кто знает, как ведут себя разозленные драконы?

Шум за дверями стал громче. Теперь Лия различала шаги. Кто-то шел в эту сторону, и мужская тяжелая поступь становилась все ближе.

Лия застыла, рефлекторно вцепившись в книгу. В памяти сами собой всплывали слова молитвы, а ещё просьба ко всем богам: “Пожалуйста, пусть он уйдёт. Пусть пройдёт мимо”.

Она шептала это снова и снова, не замечая, как по щекам текут слёзы.

Вот шаги приблизились к самой двери. Ненадолго затихли.

В этот момент Лия перестала дышать.

Скрипнула дверь.

Лия покрылась холодным потом. До боли зажмурилась, продолжая шептать: “Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…”

Кто-то стоял на пороге, словно раздумывая, входить или нет. И от этой неопределенности становилось только страшнее.

Раздался тяжелый вздох.

Лия прикусила щеку, чтобы не закричать.

Но неведомый посетитель всего лишь шагнул назад, прочь из комнаты. Дверь с легким шорохом вернулась на место.

Еще несколько бесконечно долгих мгновений – и шаги возобновились. Только теперь они удалялись от кабинета.

Судорожно выдохнув, Лия откинулась на боковую стенку. Ее колотила мелкая дрожь. А руки по-прежнему сжимали найденный томик.

Отдышавшись, она с любопытством покрутила его.

Обложка была мягкой, а белая кожа – гладкой, вытертой, кое-где истончившейся до синевы. Названия и имени автора Лия не нашла, хотя и осмотрела обе стороны. Может, оно внутри? Всё равно какое-то время ей придётся посидеть здесь, книга скрасит ожидание.

Если, конечно, она сможет ее прочитать.

Из всех письменных языков Лия знала только один – тот, которому научили родители. В Римарсе он оказался не нужен, там считалось, что женщине неприлично уметь читать и писать. Ее дело – рожать, следить за хозяйством и ублажать мужа. А все эти науки отвлекают от главного.

С некоторым волнением Лия открыла книгу. Страницы внутри были старыми, потемневшими от времени, а кое-где даже сморщившимися, будто на них попала влага. И их сверху донизу покрывал мелкий убористый почерк.

От страницы к странице почерк менялся. То становился отрывистым, нервным, словно автор злился. И тогда строчки прыгали, наползая друг на друга. То тянулся искусной вязью, неспешной, похожей на филигранный узор из точек и завитушек.

И всё равно текст был разборчивым.

Только этот язык Лия не знала.

Она уже собиралась отложить книгу, как строчки перед глазами поплыли. Будто что-то попало в глаз.

Лия протерла глаза. Но рябь только усилилась. Буквы запрыгали и поплыли.

Не веря своим глазам, Лия смотрела, как меняется текст. Прежде непонятный, он вдруг начал обретать смысл.

– К-как? – выдохнула она.

Потерла пальцем страницу, но та на ощупь ничем не отличалась от обычной бумаги. Только текст на ней теперь стал понятным.

С замиранием сердца Лия прочла несколько строк. Слова шли от первого лица. Значит, это чьи-то записи.

Хозяина замка?

Наверное, стоит закрыть книгу и положить на место, пока никто не застукал за изучением чужих тайн.

Она уже собралась поступить именно так, но взгляд наткнулся на несколько слов, от которых кровь застучала в ушах.

Между строчек мелькнуло знакомое имя.

“Амия…”

“Моя милая Амия… Я старался быть нежным с тобой…”

Руки дрогнули. Книга выпала и с глухим стуком упала на пол.

Лия невидящим взглядом уставилась на страницы.

Неужели это то, о чем она думает?

Снежный лорд писал о её предшественнице. Дочке пекаря, которую выбрал сто лет назад.

Не в силах поверить в это, но так же не в силах бросить все и уйти, Лия снова схватила книгу. Перелистнула несколько страниц. Нашла то, что сочла началом истории, столь взволновавшей её. Жадным взглядом впилась в нервные строчки и принялась читать.

7

…“Время приближается. С каждым днём я всё больше ненавижу свою участь. И эту долину, и людей, её населяющих…”

Лия похолодела. Снежный лорд ненавидит людей. Не удивительно, что он так легко их убивает. Для него чужие жизни не значат совсем ничего.

Она пролистнула несколько страниц, не в силах вынести скопившейся в них ненависти и злобы.

…“Близится та самая ночь. Даже если я откажусь выходить из замка, магия клятвы всё равно вынесет меня прочь. Я раз за разом сливаюсь с метелью, становлюсь снежным вихрем. Буйствую вместе со стихией. И оказываюсь среди людей”…

…“Моё сердце давно обратилось в лёд. Я не испытываю жалости или сочувствия к этим несчастным. Мне плевать на их страхи. У меня есть только цель – выбрать новую жертву. И я это сделаю”…

Лия вновь оторвалась от дневника. А это был именно он. Снежный лорд записывал в эту тетрадь свои мысли и чувства, переполненные ненавистью к человеческому роду.

Уж лучше бы она и вовсе не находила эти записи. Тогда у неё оставалась хоть какая-то призрачная надежда на жизнь. На будущее. На то, что у Снежного лорда найдётся капелька благородства, и он помилует её. Ведь она невинная жертва. Она ни в чём не виновата.

Лия вернулась мыслями в прошлое, на время позабыв о дневнике.

Поначалу, до смерти отца, всё было прекрасно. Её безоблачный мир знал только ясную погоду и улыбки родных. Маленькую Лию окружала любовь и забота.

Но счастье оказалось недолгим.

Позже, утратив обоих родителей, Лия вспоминала эти счастливые годы, и они ее грели, словно пламя костра.

В Римарсе она оказалась, ведомая голодом. В надежде вымолить немного хлеба упала у дверей храма. Главный жрец сжалился и приютил. Приставил помощницей к прачкам, а за работу платил хлебом и молоком.

Но эти крохи стали райским блаженством для измученной девушки. Теперь у нее были еда и теплая крыша над головой. А то, что работа тяжелая – так бывает и хуже.

Лия не уставала благодарить богов и доброго пастыря.

А спустя пару месяцев ее отправили с доставкой в дом госпожи Гейл. Там-то ее и приметил Барт.

Он почти не ухаживал. Так, посидел рядом, помолчал, проводил до скромного домика, который Лия делила с другими поденщицами. Подарил ленту, купленную на ярмарке, и предложил стать его женой.

Предложение прозвучало неожиданно, как гром среди ясного неба. Лия была обескуражена. Она даже не знала, нравится ли ей этот молчаливый, грубоватый мужчина. От волнения у нее слезы потекли по щекам. А он нагнулся, провел мозолистым пальцем по ее лицу, стирая влагу, и с чувством пообещал:

– Если ты станешь моей женой, я сделаю так, что ты больше никогда не заплачешь…

Она поверила. Потому что хотела в это поверить. В то, что Барт – ее судьба, и боги не просто так столкнули их вместе.

Но, как оказалось, он обманул.

В первую брачную ночь Лия узнала, что её судьбой управляют не боги, а демоны. Но уже было поздно…

Очнувшись от воспоминаний, она тихонько вздохнула: сделанного не воротишь. К тому же у неё есть Милим. Разве это не счастье для матери?

Но тут же вспомнила: дочери у нее теперь нет. Как и будущего.

Не желая думать об этом, смахнула слёзы со щёк. Что толку жалеть себя?

И продолжила чтение.

…“От людских домов веет теплом. Против собственной воли хочется держаться к ним поближе. Заглядывать в печные трубы, вдыхать запах готовящейся пищи, вжиматься носом в оконные стёкла, наблюдать за обычной человеческой жизнью.

Да, иногда я завидую им. Свободным в своём выборе. И за это же ненавижу.

Их слабые тела не способны выдержать больше шести-семи десятилетий. Их лицемерные души трепещут предо мной, но каждый раз безропотно отдают мне выбранную жертву. И каждый раз я снова ее принимаю”…

…“Сегодня я вновь ее ощутил. Мою предназначенную невесту. Почувствовал, как ненависть исчезает без следа, сменяясь робкой надеждой и страхом. Надеждой, что на этот раз все получится, и страхом, что я снова ошибся”…

…“Метель была особенно сильной. Пришлось дважды облететь город, прежде чем я учуял робкую пульсацию горячего живого сердца. Но, ощутив его, теперь думаю только о нем. Меня ждёт очередная невинная девочка, способная полюбить такое чудовище, как я”…

И снова Лия отвела взгляд от строчек.

Последние слова поразили её до глубины души. Ледяной дракон выбирает не просто девушку. Ему нужна та, которая сумеет его полюбить.

Как это жестоко и цинично! Быть холодным истуканом, не способным на человеческие чувства, и забирать юных девушек с пылким сердцем.

Значит, и Амия была такой? Неужели она влюбилась в Снежного лорда? А как же её жених?

Интерес разгорался. Строчки, которые с каждой страницей становились все более нервными, притягивали Лию. Ей хотелось разгадать загадку. Узнать, что случилось с Амией на самом деле. Любила ли она своего похитителя? Сохранил ли он ей жизнь?

И главное – полюбил ли человеческую девушку сам ледяной дракон?

Следующие строки столь подробно передавали произошедшее, что Лия будто присутствовала там и видела всё своими глазами. Точнее, глазами дракона.

Вот дом пекаря. Здесь царит благополучие и уют. Амия – единственная и горячо любимая дочь. Она ни в чём не знает отказа…

Но только на первый взгляд.

Всем в доме заправляет молодая мачеха, которая недавно родила сына. Дочь мужа – помеха в ее глазах. Не Амия, а маленький Сальвор должен заполучить все, чем владеет его отец.

– Этой зимой ей исполнится восемнадцать, – нашептывает молодая жена, лаская по ночам рыхлое тело мужа. – Пора подобрать хорошую партию.

– М-м-м… – млеет пекарь. – Кто-то есть на примете?

– Да, я видела, как Петар смотрит на Амию. Глаз не сводит. Да и она вроде не против…

– Пусть тогда засылают сватов.

Сказано – сделано.

Амия не перечила. Понимала, что в этом доме она чужая, хоть прямо ей об этом пока никто не говорит. Но и так видно: все внимание что отца, что мачехи, привязано к новорожденному Сальвору. А ей и правда пора обзаводиться своей семьей. Все подруги давно уже замужем, а кое-кто на сносях…

Началась подготовка к свадьбе. По обычаю жених и невеста виделись каждый день, чтобы привыкнуть друг к другу.

“Ах, какая красивая пара”, – вздыхали соседки. Пекарь молодцевато подкручивал ус. Его жена торопила падчерицу, чтобы та побыстрее вышивала подзоры на брачные простыни.

Но планы нарушила проклятая Драконья ночь. Выбор Снежного лорда пал на дочь пекаря.

– Нет! – Амия была в ужасе, когда утром на ее коже засверкали стигмы. – Я не хочу стать жертвой для этого монстра!

– Ты что, хочешь, чтобы мы все погибли из-за тебя?! – зашипела мачеха. – Дорогой, скажи ей хоть что-то!

– Папа! – Амия со слезами бросилась к отцу. – Не отдавайте меня!

Но пекарь отвел взгляд. Ему и дочь было жалко, и себя с женой и маленьким сыном.

– Выбора нет, – сказал он, стыдливо пряча глаза. – Твоя жизнь в обмен на жизни нас всех…

Амия отказалась идти на площадь. Накинула шубку. Замотала голову платком, чтобы скрыть предательские узоры, проявившиеся на щеках, и бросилась к жениху.

Если родной отец не помог, то где еще искать помощи?

Петар остолбенел, когда она со слезами сняла платок.

– Что же делать? – Амия жалась к нему, желая, чтобы будущий муж обнял ее и утешил. – Как быть?

Но Петар молчал. Думал о чём-то, хмуря брови. А затем отстранил Амию и заглянул ей в лицо.

Но в его глазах она не увидела участия. Наоборот, что-то тёмное, дикое загорелось в его всегда тёплом взгляде.

– Ты не достанешься монстру! – пугающим тоном произнес Петар. – Идем, пока тебя не хватились.

Взял невесту за руку и потянул в спальню.

– Что ты делаешь? – растерялась Амия. – Куда ты меня ведёшь?

Петар не отвечал. Молча остановился у кровати и толкнул девушку. Она упала на постель, попыталась приподняться, но вновь была грубо отброшена.

– Петар, не надо, – попросила жалобно, уже понимая, что тот задумал. – Мне страшно!

– Расслабься. Я все сделаю быстро.

Он рывком задрал ей подол и накрыл своим телом.

Она закричала.

– Заткнись! – грубо рявкнул жених, закрывая ей рот ладонью. А затем продолжил скороговоркой, жадно дыша в ее ухо: – Что ты ломаешься, дура-баба? Ведь всё было так хорошо! Ты же сама хотела! Чуть из платья не выпрыгивала всё время! Я сейчас забочусь о нашем будущем. Всем известно, что ледяной лорд берёт себе только девственниц. Потерпи немного, и ты будешь ему не нужна. Никому, кроме меня.

Он ухмыльнулся. Одной рукой продолжил зажимать ей рот, а другой распустил шнурки на своих штанах.

Амия больше не сопротивлялась. Силы были неравны. Только горячие слёзы обиды и разочарования текли по ее щекам.

Они оба не сразу расслышали, как поднялся ветер. Как застучала в стекло позёмка. Завыло в печной трубе.

Стены покрылись инеем. Морозные узоры прорастали на полу и потолке, сходясь к кровати.

Петар вздрогнул, лишь когда холодом обожгло голую пятку. Вскинул голову и застыл, будто увидев что-то ужасное. Из его горла вырвался странный звук. Сдавленный, тихий.

А потом будто некая сила выдернула Амию из-под него. Отшвырнула. Но не ударила о стену, а аккуратно опустила на пол.

Дрожа всем телом, девушка обхватила себя руками и прижала колени к груди.

Спальня была покрыта снегом и льдом. Вокруг кровати вилась поземка. Перепуганный Петар со спущенными штанами сжался на простынях. Его посиневшие губы силились что-то сказать. А расширенные глаза с ужасом смотрели невесте за спину.

Медленно, очень медленно Амия обернулась.

Там, в проеме двери, застыла чужая тень.

Дыхание девушки оборвалось от страха.

Она сразу поняла, кто это такой. Стигмы на коже вспыхнули и обожгли лютым холодом, когда Снежный лорд прошел мимо в завихрениях вьюги.

Он приблизился к Петару. Коснулся пальцем его лба. И молодой парень оцепенел. Жизнь в его взоре мгновенно угасла, а кожа покрылась льдом.

Амию охватила дикая паника.

Неужели её сейчас настигнет та же участь? Снежный лорд не прощает измены!

Не в силах ни закричать, ни двинуться с места, она просто крепко зажмурилась.

Чужое ледяное дыхание коснулось ее щеки.

Сердце забилось как сумасшедшее. Руки и ноги похолодели.

Вот она… смерть…

Но… ничего не случилось. Просто скрипнула дверь.

Когда Амия вновь открыла глаза, в комнате никого уже не было. Лишь она и – ледяная статуя её незадачливого жениха…

8

Лия не знала, сколько просидела под столом, уставившись в одну точку. Прочитанное в дневнике поразило настолько, что она совершенно позабыла о времени.

Всё было не так.

История, которую рассказывали в долине, не просто отличалась от того, что писал Снежный лорд. В ней всё было наоборот.

Значит, монстр, которому приносят девушек в жертву, на самом деле спас Амию от насилия?

Но только в том случае, если дневнику можно верить.

Вот он, главный вопрос – кто говорит правду? Люди в долине, где Лия прожила почти два года. Или тысячелетний ледяной дракон, раз в сто лет забирающий юных дев? Тех, о ком меньше всего будут плакать…

А тут еще слова горничной не шли из головы. Всплывали вновь и вновь, набивая оскомину на языке и вызывая слёзы на глазах.

Потому что Лия уже знала правду, хотя и не хотела в неё верить.

Снежному лорду не было смысла лгать на этих страницах. Ведь они не предназначались для посторонних глаз. Он не мог знать, что очередная невеста прибежит в его кабинет и скинет тетрадь на пол.

Или мог?

Все же странно, что она так легко смогла прочитать текст на незнакомом языке. Вдруг именно на это и был расчет, что глупая маленькая человечка поверит этой слезливой сказке.

Но всё равно – кому она расскажет? Ведь те, кто стали невестами ледяного дракона, ни разу не вернулись к людям. В долине все были уверены, что лорд убивает девушек.

И Лия так думала.

А что она думает теперь?

На этот вопрос ответа не было. Всё смешалось в голове, перепуталось. Страх то сменялся надеждой, то вновь брал верх.

От тревожных мыслей отвлекло громкое бурчание. Лие понадобилось несколько долгих секунд, чтобы понять, что это бурчит у неё в животе. Сколько времени она здесь сидит?

Судя по небу за тонкой газовой шторой, на улице уже смеркалось. В кабинете царил полумрак.

Как же она читала все это время?

Лия вновь раскрыла дневник. К её удивлению, там прекрасно была видна каждая буква.

Ещё одна загадка.

Но её она решила отложить на потом. Уж слишком хотелось есть.

Лия выбралась из-под стола. Положила тетрадь на прежнее место. По крайней мере, хотелось думать, что место прежнее. И Снежный лорд не узнает о её своеволии.

Затем приоткрыла дверь кабинета, осторожно выглянула наружу.

Стены в огромном зале светились. Точнее, это искрился и переливался иней, покрывающий их тонким ковром.

Лия растерянно поморгала.

Когда она в ужасе бежала через этот зал, то не заметила, чтобы стены были покрыты инеем.

Быстро глянув в обе стороны и убедившись, что поблизости никого нет, она выскользнула из кабинета и бесшумно закрыла дверь за собой. Подошла к ближайшей стене. Подумала и, чуть помедлив, коснулась рукой.

Она ожидала, что иней будет холодным и колючим. Он и в самом деле был холодным. Но мягким и нежным, словно пух.

А еще, стоило коснуться стены, как та засверкала сильнее. На этот раз не вся, только в определенных местах. Это сверкание вилось гирляндой, словно один и тот же бесконечный узор, повторяющийся снова и снова.

Нет, совсем не узор.

Теперь Лия видела, что стены исписаны сверкающими письменами. Только язык был незнакомым…

Впрочем, записи в дневнике тоже не сразу стали понятными. А потом чудесным образом она смогла их прочитать. Будто кто-то или что-то позволило ей это сделать.

Или в ней самой проснулся особый дар?

Чувствуя азарт исследователя, Лия зажмурилась, затем открыла глаза и уставилась на стену. Затейливая вязь по-прежнему светилась и по-прежнему оставалась непонятной.

Интересно. Нужно спросить у Снежного лорда, что это такое…

Спросить?!

Лия испуганно ойкнула и тут же зажала руками рот.

Как спросить, если в его присутствии у нее немеют руки и ноги, а сердце от ужаса перестает стучать? Вдруг его только рассердит ее любопытство?

Нет, надо оставить эту безумную мысль. Мало ли в снежном замке загадок и тайн? Они ее не касаются. Лучше вернуться в свою комнату и позвать Силь.

Только куда идти?

Убегая, Лия совершенно не думала о направлении. И теперь не представляла, как вернуться.

Сейчас она стояла посреди огромного гулкого зала с высоким сводчатым потолком. Зал украшали колонны изо льда, а в его стенах виднелась по меньшей мере два десятка совершенно одинаковых дверей, покрытых инеем. За одной из них был кабинет…

А вот какая ведет из зала?

Лия стала заглядывать в каждую.

Часть дверей была заперта. Часть открывалась в покои с искрящимися стенами. Пышно убранные, но холодные и нежилые. Среди них Лия не могла узнать ту анфиладу, через которую попала сюда.

В конец запутавшись, женщина решила двигаться наугад.

Она не знала, сколько уже бродит по замку. Усталость начала подкашивать ноги, да и голодный желудок ныл все больше и больше.

Хотелось остановиться, сесть в одно из кресел, попадающихся на пути, отдохнуть. Или лечь на диванчик и свернуться клубком. Но страх затеряться навсегда в этих сверкающих серебром анфиладах гнал Лию вперед.

Распахнув очередные двери, она едва не врезалась в Силь.

– Ну наконец-то я вас нашла! – горничная всплеснула руками. И тут же облегчение на её лице сменилось настороженностью. – Что вы тут высматриваете? Да еще в таком виде?

Лия, обрадованная встречей со служанкой, растерялась.

– Я не высматриваю, – тихо произнесла, – я заблудилась.

Силь поджала губы. Это было быстрое движение и краткое. Но всё же Лия его заметила.

Почему горничная недовольна? Неужели видела, как она дала пощёчину ее хозяину? Но тогда почему не пришла на помощь, когда Лия звала?

Она уже хотела спросить, но Силь заговорила первой. Слова служанки застали Лию врасплох.

– Милорд ждёт вас к ужину. Он не любит, когда опаздывают.

– Ужин? Но я…

В животе заурчало.

Лия тихо охнула и подняла испуганный взгляд на Силь.

– Идёмте, госпожа, – та снова поджала губы, – я помогу вам привести себя в порядок.

Горничная двинулась вперёд.

А Лия глянула на себя и расстроилась. Силь права, вид у нее ужасный. Шубка нараспашку, платок съехал на спину. Платье измято, и растрепанные волосы торчат во все стороны.

Ну какая она госпожа?

Лия покорно следовала за служанкой, приготовившись долго блуждать по замку. Но, оказалось, что они вовсе недалеко от её покоев. Даже минуты не прошло, как Силь открыла дверь и посторонилась, пропуская госпожу в знакомую комнату.

– Позвольте, я помогу вам? – не дожидаясь ответа, горничная принялась стягивать с Лии шубку и платок.

Затем настала очередь платья. Движения горничной были резкими, совсем не такими, как утром.

– Я тебя чем-то обидела, Силь?

Горничная замерла.

– Прости меня, если чем-то обидела. Я не хотела, – Лия положила ладонь на плечо служанке.

Та отступила, скидывая ее руку, и заговорила резким, обвиняющим тоном:

– Никогда не говорите плохо о лорде Двейне! Вы, люди, не стоите даже его мизинца! Если бы не он…

Она вдруг замолкла. Будто подавилась словами. Затем опустила взгляд и тихо добавила:

– Простите. Забудьте все, что я сказала.

– Я тебе не нравлюсь, да? – грустно усмехнулась Лия. – Может, ты просто скажешь, зачем я здесь?

– Это вам скажет лорд, – буркнула Силь. – Когда придет время.

“Очередная невинная девочка, способная полюбить такое чудовище, как я”… – вспомнила Лия строки из дневника и отшатнулась.

Вот кто она для него – и не больше.

“Нет! Никогда!” – пронеслось в голове.

Но вслух она не стала этого говорить. Силь верна своему хозяину. Не стоит настраивать служанку против себя.

– Помоги мне одеться, – попросила ее хриплым голосом.

Впереди ждало непростое испытание. И Лия собиралась выдержать его с честью.

9

Спустя полчаса в платье цвета зимней ночи, с сияющими звёздочками в волосах Лия покинула комнату.

В сопровождении горничной она отправилась на ужин.

Нервничала ужасно. Зачем Лорд позвал её? Что он задумал? В этом приглашении виделся какой-то подвох. В голове мелькали мысли о последнем ужине приговорённого.

В общем, накрутила она себя знатно. Даже не запомнила дорогу.

Когда Силь подвела к дверям столовой, Лия от страха и нервного напряжения уже едва дышала.

– Приятного аппетита, госпожа, – служанка поклонилась и ушла.

Что?

Лия растерянно смотрела ей вслед.

Почему Силь бросила её? В одиночестве стало ещё страшнее. Но надолго она одна не осталась.

Внезапно раздался треск, словно раскололась огромная глыба льда. А затем высокие двустворчатые двери, украшенные изморозью, разошлись в стороны. За ними открылся просторный зал с длинным столом посередине.

За ближним краем сидел Снежный лорд. И ждал… жену.

Вид у него был мрачный.

Глубоко вдохнув, словно ныряя в прорубь, Лия шагнула через порог.

В таких красивых залах она еще не бывала. Здесь все поражало великолепием: и витые ледяные колонны, на которых покоился массивный свод, и огромная люстра, сияющая тысячами ледяных бриллиантов, и мерцающие узоры на стенах.

Это были те самые узоры, которые она встретила, когда заблудилась. Они испещряли весь замок: и комнаты, и коридоры. Даже у себя в спальне Лия увидела их. Но ничего не сказала Силь.

Ведь и Силь не стремилась к общению. Наоборот, была довольно резка. Даже дернула за волосы свою новую госпожу, когда делала ей прическу, а потом не моргнув глазом солгала, что это просто расческа запуталась.

Вспомнив об этом, Лия отвела взгляд от стен и двинулась дальше. Туда, где ее ожидал Снежный лорд.

Даже мысленно она не могла назвать его супругом. Слишком жуткой была эта мысль.

Каблучки звонко цокали по сверкающему льдом паркету. Мужчина повернул голову на этот звук. Увидел гостью и поднялся со стула.

Выражение его лица ничуть не изменилось, и это задело Лию. Ведь она еще никогда не выглядела так хорошо, как сейчас. Никогда не надевала такого роскошного платья и дорогих украшений. Силь постаралась на славу. А он…

Он ничего не заметил. Не обратил внимания. Или ему всё равно?

Для него вообще что-то значил тот поцелуй, или он целует всех своих… жен?

Впрочем, что ещё можно ждать от ледяного дракона. Может, он полностью ледяной – и внутри, и снаружи. И сердце у него такое же холодное, как его взгляд.

Нет, у него вместо сердца – сосулька.

Дальше Лия не осмелилась фантазировать. Вдруг дракон и мысли читает. К тому же она хорошо помнила, как горячо мужчина прижимал её к себе. Вряд ли после такого его можно назвать ледышкой.

Чтобы скрыть нервозность, Лия вздернула подбородок. В несколько шагов преодолела разделяющее их с Лордом расстояние. А подойдя, плавно склонилась в реверансе, как учила когда-то матушка.

В те времена Лия готовилась к своему первому балу в городской ратуше. Именно там завидные холостяки присматривали невест среди дебютанток. Правда, на бал она тогда не попала. Зато сейчас был отличный момент, чтобы продемонстрировать свое умение.

Опустив голову ещё ниже, она уставилась в пол. Затем перевела взгляд на начищенные носки сапог Лорда и замерла, ожидая, пока он позволит ей встать.

Но пауза затянулась.

Снежный лорд молчал и не двигался.

Удивленная Лия подняла взгляд.

Он смотрел прямо на нее и медлил по неизвестной причине. Его глаза оставались холодными, а на лице не дрогнул ни один мускул.

Лия нервно сглотнула.

Она каждым волоском, каждой пядью своей кожи, покрытой мурашками, ощутила напряжение в воздухе. У нее задрожали губы. Наконец, когда она уже готова была позорно упасть, Лорд протянул ей руку.

– Благодарю, – пролепетала она, хватая его ладонь.

И тут же вспыхнула от собственной неуклюжести: слишком поспешно! Ну кто же так делает?

Но Лорд, похоже, ничуть не смутился.

Помог подняться, но не отпустил. Зачем-то медлил, глядя на хрупкую ладошку Лии в своей широкой руке.

А Лия вновь задержала дыхание.

Кожа у Лорда была ледяной.

Что если поднести его руку к губам и подышать на нее? Она отогреется или растает?

Взгляд лорда слегка изменился. В нем что-то мелькнуло.