Натали Марк
Двойные листочки

Иллюстрация на переплете и открыткеElain

© Марк Н., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Двойные листочки» – история, которая снова вернет вас в школьные коридоры, в дни беззаботного прошлого.

Первая любовь, первые клятвы, первые самостоятельные решения, первые успехи и неудачи – это ли не самые прекрасные моменты жизни! Книга дарит возможность заново их пережить.

ЕКАТЕРИНА ДМИТРИЕВА,

редактор, @kateradistkaonair

Глава 1
Новенькие

ВАНЯ

Первый учебный день только начался – а уже надоело. Ваня шёл по коридору новой школы и кисло думал о том, каким нищим выглядит на фоне всей этой богатой обстановки. Он уже почти жалел, что всё-таки подал сюда заявление, хоть и пытался попасть в лучшую в городе гимназию каждый год начиная с пятого класса. К удивлению Вани, в этом году его наконец-то приняли. Директор, оформляя документы, даже пошутила, что своими многолетними отказами они его вырастили, заставляя учиться лучше. Ваня хмыкнул, вспомнив этот эпизод, и ускорил шаг – не хватало ещё опоздать на классный час и привлечь ненужное внимание.

Даже в спешке он не мог не глазеть по сторонам, школа выглядела по-настоящему шикарно. Свежевыкрашенные стены покрыты росписями, в каждом коридоре – цветы в горшках, диваны, пуфики и полки с книгами. Плазменные мониторы беззвучно транслировали выступления учеников, – должно быть, прошлогодние концерты. Один такой монитор, вероятно, стоил больше, чем вся мебель в их с мамой квартире.

Ваня искал кабинет химии, в котором должен был пройти классный час, и дивился безлюдным коридорам огромной школы. Может, он забрёл не туда? Ваня завернул за угол и тихо ругнулся, увидев на стенах портреты писателей, – он оказался в крыле русского и литературы. Ему не сюда. Ваня хмуро посмотрел в глаза Лермонтову – тот ответил без всякого сочувствия. Ваня поправил то и дело спадающую лямку простого чёрного рюкзака и уже собирался было поворачивать обратно, когда заметил вдалеке девушку. Она стояла возле зеркала и поправляла причёску. Ваня решил, что раз девушка никуда не спешит, то явно знает, где тут что. Зацепив большим пальцем лямку, чтобы рюкзак больше не сползал, Ваня направился к ней.

Подойдя ближе, он увидел её лицо в отражении зеркала и отметил, что девушка довольно симпатичная. Копна тёмных кудрей никак не хотела слушаться хозяйку и укладываться в аккуратный пучок. Сдавшись, девушка распустила волосы, и они волнами рассыпались по плечам. Ваня на миг засмотрелся на них, прочистил горло и заговорил:

– Привет, извини, не подскажешь, где кабинеты химии?

Ваня поймал в зеркале удивлённый взгляд глаз цвета карамели. Девушка обернулась:

– Ты меня спрашиваешь?

– А разве здесь ещё кто-то есть? Ну кроме наших талантливых друзей. – Ваня отвесил учтивый поклон Гоголю, изображённому слева от огромного зеркала.

Девушка фыркнула и заправила одну из непослушных прядей за ухо.

– К сожалению, эти друзья помогают не во всём. В любви – без проблем. В поиске смысла жизни – возможно. Хотя в случае с русской литературой всегда есть риск словить экзистенциальный кризис и депрессию.

Ваня ухмыльнулся Гоголю:

– Тогда мне к ним пока рановато, отложим кризис до поступления. – Он снова повернулся к девушке: – Так что? Где тут химию учат, ты знаешь?

Она улыбнулась уголком губ и, повернувшись к зеркалу, снова попыталась собрать волосы в пучок.

– Как ни странно, знаю. Хотя я и сама до сих пор в кабинетах путаюсь – такое ощущение, что здесь работает магия Хогвартса и коридоры то и дело меняются местами.

Ваня понимающе хмыкнул, мысленно поставил девушке галочку уважения за знание вселенной Гарри Поттера и спросил:

– Ты тоже новенькая?

Девушка кивнула. Он протянул ей руку:

– Я Ваня, а ты?

Незнакомка немного замялась, всё ещё занятая причёской. Потом, снова не удовлетворившись результатом, резко распустила волосы и повернулась к нему:

– А я не Ваня.

Улыбка снова еле тронула её губы, а холодные пальчики мягко коснулись Ваниной горячей ладони. Прежде чем Ваня успел отреагировать на этот уклончивый игривый ответ, девушка отняла руку и кивнула ему за спину:

– Химия на втором этаже.

Ваня округлил глаза:

– А я на каком?

– А ты на третьем.

– Как я оказался на третьем? Я же поднимался только на два.

Вид у Вани, видимо, был совсем глупый, раз собеседница хихикнула.

– Я же говорю – магия! На самом деле ты просто прошёл по коридору, который идёт вверх и соединяет второй и третий этажи. Это для инвалидных колясок сделано.

– Ясно. И всё-таки как тебя зо…

Но договорить Ваня не успел, его прервал звонок. Он чертыхнулся и понёсся по коридору.

– Тебе налево, вниз по кривому коридору, а потом опять налево! – крикнула ему вслед девушка.

Ваня резко затормозил у поворота и обернулся:

– Как тебя зовут? В каком ты классе?

– Яна… – ответила девушка. Конец фразы Ваня не услышал, махнул рукой на прощанье и побежал дальше. Заворачивая за угол, он всё ещё думал о брюнетке из коридора.

«Яна», – мысленно повторил он, чтобы точно запомнить.

ПЕТЯ

Петя услышал быстрый стук каблучков и обернулся:

– Ну наконец-то! Прискакала на своих ходульках. Народ, расступись!

Расталкивая одноклассников, Петя шёл навстречу своей лучшей подруге Эмилии Вольф – худой блондинке, которая шагала по коридору на неимоверно высоких шпильках и широко ему улыбалась. Он с разгону обнял Милю во весь охват своих рук. Когда она отстранилась, Петя сказал:

– Я уж думал, придётся сочинять какую-нибудь душещипательную историю, почему Вольфихи нет на классном часе. Но, слава богу, Мариша тоже опаздывает. Красиво врать учителям в девять утра в первый же учебный день я не готов.

– Мог бы встретить и донести на руках, – лукаво поддела его Миля.

– И помять этот шедевр? – Петя провёл рукой вдоль туловища.

– Если ты про свой костюм, то… – Миля с улыбкой окинула взглядом новый с иголочки костюм тёмно-синего цвета.

– Разумеется, про костюм! То, что под ним, не мнётся, знаешь ли, – Петя подмигнул Миле, и она смешно сморщилась:

– Не рановато ты значок нацепил?

Миля кивнула на небольшую золотую брошку, приколотую к вишнёвому галстуку ровно под узлом.

– Должность старосты хоть и не пожизненная, но действует до вступления в должность нового старосты. Так что слушайся меня, дорогая, и больше не опаздывай, а то…

– А то что? Нажалуешься на меня Марише? – Миля подняла бровь и тут же отшатнулась, увидев, что Петя её не слушает, а вместо этого тянется растрепать причёску – он обожал так делать с начальной школы. Миля выставила перед собой руки на манер приёма в карате: – Замри, если дорожишь правой рукой!

Петя ухмыльнулся:

– Да, правая мне ещё, пожалуй, пригодится!

– Пошляк!

– Вообще-то я ейпишу, пошлячка!

Миля закатила глаза, и друзья рассмеялись.

– А Мариша где? Звонок уже был.

– Не знаю, наверное, опять совещаются насчёт бессовестных старшеклассников. – Петя поправил сбившийся галстук и провёл пальцами по значку. Тут послышались тихие шаги, Миля посмотрела Пете за спину и округлила глаза:

– А это кто?

По коридору быстро шёл худощавый брюнет, тёмные глаза которого изучали окружающую обстановку. Он проскочил мимо Мили с Петей и, увидев номер кабинета, с облегчением вздохнул и встал неподалёку, прислонившись к стене.

– Судя по одёжке, наш новый бюджетник. – Петя бегло осмотрел незнакомца.

– Больше похож на сына Аполлона, – мечтательно пробормотала Миля, оборачиваясь – пялилась на новенького, даже не скрываясь.

Петя стрельнул в неё насмешливым взглядом:

– Не забудь отпроситься у Мариши, чтобы пойти домой и переодеться, а то твоё платье слюнями заливает.

Миля проигнорировала этот выпад и, поправив причёску, бодро направилась к новичку.

– Привет! Ты откуда? – звонко обратилась она к нему.

– В смысле? – парень поднял взгляд от телефона и безо всякого выражения посмотрел на Милю.

«Хорош, – подумал Петя. – У большинства парней при виде Мили челюсть падает на нижний этаж». Неожиданно для себя Петя отметил, что новенький и Миля на своих огромных каблуках – одного роста. Пете почему-то польстило, что он всё ещё самый высокий парень в классе.

– В том смысле, – продолжила высоким звонким голосом Миля, – что мы тебя раньше здесь не видели. Тебя сюда кто-то из учителей прислал?

– Нет. Ну или да. Сказали, что одиннадцатый «А» собирается здесь.

Миля радостно затараторила:

– Ой, как классно, значит, ты теперь с нами, добро пожаловать! Пойдём, я тебе всё тут покажу, а то с непривычки можно заблудиться. Я раньше постоянно опаздывала на уроки, потому что никак не могла запомнить номера кабинетов и что в каком крыле! А к некоторым учителям лучше вообще не приходить, чем опоздать. Всё равно Мариши, нашей классной, ещё нет. Идёшь?

Парень нехотя отлепился от стены и последовал за Милей. Она, продолжая болтать, взяла его под руку и повела в сторону центрального холла и лестницы. Петя со смешком посмотрел им вслед, качая головой: парень попал. Если Миля перешла в наступление, устоять невозможно. Единственным исключением был он сам. Петя хотел было вернуться к одноклассникам, как вдруг у него за спиной раздался писклявый голос:

– Ой, добро пожаловать, пойдём скорее, я тебе всё тут покажу и обязательно пойду впереди, чтобы ты смог заценить мою сногсшибательную задницу, а мои каблуки станут тебе прекрасной крышей над головой!

Кто-то рядом засмеялся, Петя обернулся и увидел хихикающую одноклассницу Ксюшу. Рядом с ней, облокотившись плечом на стену, стояла незнакомая девушка с рыжими волосами до плеч, бледными веснушками, пухлыми губами и зелёными глазами. Петя никогда ещё не видел таких ярких глаз и вдруг подумал, что в Средневековье девчонку бы точно сожгли на костре. Он ухмыльнулся этой мысли и, сунув одну руку в карман брюк, обратился к рыжей:

– Кажется, этот год у нас урожайный – в прошлом ни одного новенького, а тут сразу двое. – Петя окинул девушку медленным взглядом с головы до ног, вернулся к глазам и нагловато улыбнулся: – Надеюсь, знакомство окажется приятным.

– Посмотрим на твоё поведение, красавчик, – усмехнулась в ответ она.

Петя снова прошёлся по ней взглядом:

– Судя по виду, ты не бюджетница. Как здесь оказалась? Через кого?

Девушка подняла бровь:

– А есть разница?

– Да не особо, просто интересно. Раз ты здесь по блату, значит, родители твои – серьёзные шишки, как и у всех нас. Вот и интересно, чья ты.

– Чья? Представь себе, я отдельная самостоятельная личность.

Петя слегка поджал губы. Ему не нравилось, когда на его вопросы не отвечали.

– Как твоя фамилия?

Девушка закатила глаза и фыркнула:

– А ещё говорят, что это крутая школа. С манерами у вас тут явно туговато. Прежде чем выспрашивать фамилию и интересоваться родителями, было бы неплохо сначала узнать моё имя, красавчик, тебе не кажется?

Петя хлопнул глазами. Идиот.

– Как тебя зовут?

Рыжая хмыкнула и повела плечами:

– Меня зовут Неважно, а фамилия моя – Проехали.

– Твои родители с фантазией! – Петя пытался сохранить самообладание, хотя чувствовал себя очень глупо. Девушка не грубила открыто, даже улыбалась, но явно была не слишком-то рада знакомству. Петя не привык видеть в девчачьих глазах что-то кроме восхищения. Это раздражало.

– Мои родители, к сожалению, настолько с фантазией, что запихнули меня сюда, – буркнула рыжая, вытащив Петю из размышлений.

– И ты не рада?!

Петя так оскорбился за школу, что на мгновение даже перестал думать о задетом самолюбии.

– Как здесь может не нравиться? – Он помахал рукой перед глазами новенькой: – Ты точно зрячая?

Ксюша хихикнула, а Петя не отводил взгляда от лица рыжей. Та задумчиво осмотрела коридор. Крыло химии было нежно-сиреневого цвета, стены расписаны формулами, рисунками пробирок, а на самом видном месте красовался портрет Менделеева.

– Здесь красиво, я не спорю. Стильно, модно, дорого. Но даже роскошный дворец станет клеткой, если затащить туда человека насильно. Мне и в предыдущей школе было хорошо.

Петя понимающе склонил голову набок:

– Жаль, что так вышло. Ты могла бы полюбить это место.

Рыжая вздохнула и дёрнула уголком губ:

– Могла бы. Но не в этой жизни. Возможно, в одной из параллельных вселенных я стою сейчас в этом коридоре абсолютно счастливая.

Петя улыбнулся. Он тоже любил теорию мультивселенной.

– Почему родители тебя заставили…

– Мама, – перебила девушка. – Мама заставила.

– Почему?

Новенькая открыла было рот, чтобы ответить, но тут мимо них вихрем пролетела учительница и рывком открыла дверь кабинета. Петя достал из кармана телефон, быстро написал Миле, чтобы возвращалась, и зашёл вместе с толпой в класс.

Кабинет химии представлял собой просторное квадратное помещение. Четыре ряда одиночных парт – по четыре парты в каждом. Слева – два больших окна, выходящих во внутренний двор. По бокам от двери – стеклянные шкафы с лабораторными приборами и принадлежностями для опытов. Во всю стену растянулась чёрная грифельная доска, а перед ней, по центру, стоял учительский стол.

Ребята не спеша заполняли класс. Последними в кабинет зашли Миля и новенький. Миля быстро прошагала к месту, которое ей заняла подруга, а новенькому ничего не оставалось, как занять единственную оставшуюся свободную парту в первом ряду – прямо перед учительским столом. Новенький вздохнул, быстро прошёл через класс и сел. Слева от него, скрестив руки на груди, сидела рыжая и угрюмо смотрела на огромную доску.

– Так, друзья! – бодро обратилась ко всем Марина Викторовна, и последние разговоры в классе стихли. – Не знаю, как вы, а я очень рада вас видеть, вы все такие красавчики!

– Мы знали, что вы скучали по нашей неземной красоте, – манерно сказал Петя, наигранно поправляя волосы.

– Отрадно видеть, что твоя самооценка за лето не пострадала, Певцов.

Рыжая резко обернулась, и Петя решил, что фамилия семьи наконец-то добавила ему шарма в её глазах. Довольный, он вальяжно откинулся на спинку стула.

– Да, знаете, летел с предками на море летом и на высоте десяти тысяч метров увидел в окно свою самооценку. Красивая!

Класс засмеялся, Марина Викторовна хмыкнула.

– Мы по вам тоже скучали! – воскликнул кто-то из девчонок.

– Врёте, конечно, но приятно. Прежде чем я начну вас развлекать планами на наше ближайшее будущее, давайте официально представимся. Для новеньких, а также для тех, у кого лето прошло особенно удачно, я напоминаю – меня зовут Марина Викторовна и я ваш классный руководитель.

Марина Викторовна сделала шутливый реверанс. По классу пронеслись смешки.

– У нас в этом году двое новоприбывших, и мы, – она посмотрела на новичков, – очень рады, что вы с нами. Прошу любить, жаловать и всячески поддерживать Ивана Низовцева. – Кто-то пару раз хлипенько хлопнул, Марина Викторовна присоединилась, и жидкие овации всё же состоялись. – И Викторию Вольскую.

Петя, сидевший через ряд от Вики, резко выпрямился:

– Вольская? – Он в упор посмотрел на новенькую и на миг лишился дара речи: – Ты… Ты что, дочка Сони Вольской?!

Рыжая медленно развернулась вполоборота и ответила с дерзким смешком:

– Для тебя – Софьи Николаевны Вольской.

Тон её не имел ничего общего с тем, как она разговаривала в коридоре. И это было объяснимо. Петя вдохнул, собираясь ответить, но Марина Викторовна призвала их к тишине, постучав ручкой по столу. Петя откинулся обратно на спинку стула и уставился в потолок, оценивая масштаб катастрофы. С ним будет учиться Вольская-младшая. Это плохо. Это очень-очень плохо.

Классный час продолжался, а Петя, погрузившись в размышления, едва улавливал, о чём шла речь. Но тут услышал свою фамилию.

– Я надеюсь, что вы поможете ребятам быстро влиться в нашу школьную жизнь и они её полюбят ещё до осенних каникул. По всем вопросам можете обращаться ко мне или к старосте, в прошлом году это был Пётр. Кстати, давайте решим, оставляем Певцова или хотим новую кровь?

Ей ответили с нескольких сторон.

– Певцова.

– Петруша пусть будет!

– На фиг это надо ещё кому-то, МарьВикторовна.

Марина Викторовна посмотрела на Петю:

– Петруша, ты как? Возьмёшь всех под контроль ещё на год?

Петя с готовностью кивнул:

– Легко! Всё равно эти балбесы утонут без меня через два дня.

В ответ раздалось коллективное возмущение: ребята имели другое мнение по вопросу, кто тут балбес. Марина Викторовна снова постучала ручкой по столу, чтобы всех утихомирить.

– Точно никто не хочет составить Петруше конкуренцию? – она окинула взглядом класс.

Петя предвидел, что за этим последует. И точно. В первом ряду вверх взметнулась рука:

– Я хочу составить…Петруше конкуренцию.

Петя поморщился от того, как прозвучало его прозвище из уст рыжей, и фыркнул:

– Управлять, Вольская, это дело мужское. Женщины слишком эмоциональны и истеричны.

Вика снова повернулась к нему и язвительно спросила:

– Пройдёмся по стереотипам?

– Да ты же новенькая, ничего здесь не знаешь.

– Я быстро учусь.

Вика повернулась к Марине Викторовне:

– Если Певцов уже был, давайте теперь я. Преемственность власти и всё такое.

Петя фыркнул ей в затылок:

– Так политика не работает, Вольская. Если мы оба хотим, значит, давайте устроим голосование. Ой, интересно, кто же победит? – наигранно спросил он под смешки ребят.

Марина Викторовна бросила взгляд на класс и сказала:

– Сделаем вот что. Завтра Вика и Петя выступят с презентациями, расскажут о своих сильных сторонах, о том, как они видят должность старосты, какие хотели бы внести предложения и так далее. Любой креатив приветствуется, но не больше десяти минут. Заодно посмотрим, что вы сможете сделать в краткие сроки. Договорились?

Потенциальные старосты кивнули.

– Вот и отлично. А теперь перейдём к планам на этот учебный год.

ВАНЯ

Ваня сидел, уставившись в парту, и слушал, как Марина Викторовна рассказывает о проектах, в которых надо поучаствовать, о концерте на День учителя и о прочей школьной ерунде. Он был рад, что ребята не обратили на него такого внимания, как на Вику. Да и с чего бы им обращать – по сравнению с ними всеми он никто. Пустое место. И хотя сегодня Ваня пришёл во всём новом, купленном на деньги, которые заработал летом, на фоне одноклассников всё равно выглядел как деревенщина. Ваня слышал, как этот смазливый блондин Певцов с первого взгляда понял, что он бюджетник. Нищий. Что ж, когда-нибудь он будет зарабатывать столько, что никто никогда так о нём не скажет. Даже удивительно, что эта девушка со странным именем и с внешностью модели не побрезговала с ним общаться. Как будто им было о чём поговорить. Как будто она могла представить, каково это – выбирать между едой и одеждой. Осматривать школу было бы гораздо приятнее, если бы она не прощебетала ему все уши о том, чьи дети тут учатся, какие они устраивают вечеринки, как ездили в прошлом году всем классом кататься на лыжах в Австрию – в общем, обо всём, что вызывало у Вани раздражение и горячую зависть. Он не хотел об этом слушать. Он хотел этим жить. Иметь богатых родителей, дом с высоким забором, дорогие шмотки, последний айфон и лыжи в Австрии. Вместо этого они с мамой жили в убогой квартирке на окраине.

Сегодня утром, когда он зашнуровывал ботинки, мама вышла с чашкой кофе в коридор, окинула его взглядом и наигранно хмыкнула, но в голосе её Ваня уловил печаль, когда она сказала:

– Что ж, будем надеяться, что отпрыскам олигархов приглянется твоя симпатичная моська и богатый внутренний мир. Потому что шмотками мы их явно не зацепим. Если вдруг тебя там захотят побить в первый же день, постарайся хотя бы снять пиджак, а то на новый ещё полгода копить будем.

Ваня отшутился, что эти ребята не захотят портить себе маникюр. Мама печально улыбнулась, покачала головой и клюнула его в щёку.

– Напиши мне после первого урока, как там у тебя дела.

Ваня заверил маму, что у него всё будет лучше всех, но сейчас незаметно поглядывал на одноклассников, и на душе скребли кошки. Он сюда поступил сам, он сможет здесь учиться, как все. У них же для чего-то есть бюджетные места. К тому же он не дружить сюда пришёл. Эта школа – лучшая в городе, одна из лучших в стране, его билет в зарубежный вуз. Он обязательно поступит и вырвется из своего болота. Выучится и станет успешным, купит маме самую красивую квартиру в городе. Мама сможет уволиться. И больше они никогда не будут нуждаться. Остаётся надеяться, что старостой будет не Певцов, иначе – Ваня чувствовал – конфликта им не избежать. Он не боялся драк, но боялся последствий – Певцову ничего не будет, даже если он подожжёт столовую. А Ване недвусмысленно объяснили при приёме документов, что стипендиатов могут отчислить за малейшее нарушение. Придётся быть паинькой. А ещё эта девушка – Яна. Она ему понравилась, но… Ваня сел ровнее. Но он пришёл сюда учиться. Даже хорошо, что он не знает, из какого она класса. Девушки отвлекают. Никаких девушек. Так он решил. Поэтому и искать Яну не стоит. Школа огромная, классов много – вполне возможно, что они и не встретятся больше. И хорошо.

Мысли Вани прервал звонок, со всех сторон зашумели, отодвигаясь, стулья, ребята потянулись к выходу. Ваня бросил в рюкзак блокнот и ручку, задвинул стул и вышел в коридор. Вдруг его легонько дёрнули за рукав, Ваня обернулся.

– Привет, коллега-новичок! – бодро обратилась к нему Вика. – Предлагаю держаться в этом террариуме вместе.

Ваня улыбнулся. Они явно поладят.

– Предложение принято. Я только выиграю, особенно если ты станешь старостой.

– Что значит если? Маловато веры в твою новую лучшую подругу, – ухмыльнулась Вика, но тут же резко нахмурилась, уставившись в затылок Певцова, который шёл по коридору и с жаром объяснял что-то Миле.

– Это будет долгий год, – тихо пробормотала Вика и неожиданно громко крикнула: – Певцов!

Миля с Петей обернулись.

– Вольская, – Певцов чуть склонил голову и одарил её кривой улыбкой.

– Ты же понимаешь, что мы не сможем учиться в одном классе?

Петя картинно возвёл глаза к потолку:

– Если бы меня спросили, я бы не стал с тобой учиться даже в одном городе, милая. Но так уж вышло. И какстароста я знаю, что параллельный класс забит до отказа, так что тебя даже туда перевести не смогут. Это огромная трагедия для нас с тобой. – Певцов демонстративно прижал ладонь к груди. – Думаю, с твоей стороны будет правильным решением сберечь время нам обоим и оставить эти глупости с должностью старосты. Не люблю, знаешь ли, доводить девчонок до слёз, выигрывая.

Вика фыркнула:

– Не смеши меня. Надеюсь, твой отец успеет подогнать тебе фуру платочков, потому что рыдать завтра будешь ты.

Петя усмехнулся и слегка прищурился:

– Посмотрим.

– Посмотрим, – в тон ему ответила Вика.

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Кто это? – воскликнула Миля, ткнув пальцем в Вику.

Вика посмотрела на палец Мили с таким выражением, что Ваня не знал, смеяться или встать на всякий случай между девушками. Петя вздохнул и закинул руку Миле на плечо.

– Пойдём, я расскажу тебе одну печальную историю о том, как одна сумасшедшая дамочка чуть не обрушила отцовский бизнес и как с тех пор фамилия «Вольская» стала у нас дома ругательством.

Вика сделала шаг вперёд:

– Может, ты тогда расскажешь, как твой папочка публично оклеветал мамину компанию и ей пришлось начинать всё с нуля?

Миля с улыбкой посмотрела на Ваню:

– Мне одной сейчас повеяло Шекспиром?

Петя и Вика резко оторвали раздражённые взгляды друг от друга и одновременно воскликнули:

– Да!

– Нет!

Петя снова со смешком вздохнул и произнёс таким тоном, будто читал лекцию в Гарварде:

– К сожалению, противостояние наших родителей неминуемо ставит нас в затруднительное положение…

Вика его перебила:

– Ситуация простая, как твоё чувство юмора,Петруша: мы с тобой сделаем вид, что находимся на разных планетах. Тебя не существует для меня, а меня не существует для тебя. Лучшими друзьями нам не быть, но и из войнушек в стиле залить чернила в портфель мы тоже уже выросли, я надеюсь. Ну, я – точно. Мне без разницы, что там происходит у родителей в бизнес-мире, я предлагаю поступить по-взрослому: будем друг друга игнорировать до конца года.

Миля посмотрела на Ваню таким взглядом, что он едва удержался от смешка. Певцов, к его удивлению, только серьёзно кивнул:

– Согласен. У меня большие планы на этот учебный год, и в них точно не входят Вольские.

Он одарил Вику наглой ухмылкой, развернулся вместе с Милей и пошёл по коридору. Не оборачиваясь, он отсалютовал Вике, которая всё ещё сердито смотрела ему вслед:

– Добро пожаловать, милая!

Вика сердито пробормотала:

– Никакого Шекспира. Я никогда не влюблюсь в Певцова, даже если он останется последним парнем во всех вселенных. Никогда.

Ваня улыбнулся и протянул Вике мизинец:

– Клятва на мизинчиках! Никакой любви в этом учебном году!

Вика зацепилась за его мизинец своим, Ваня почувствовал, как в палец врезалось Викино колечко.

– Никакой любви! – торжественно проговорила она, отпустила его руку и бодро зашагала по коридору в противоположную от Певцова сторону.

«Может, этот год будет не таким уж и ужасным», – с улыбкой подумал Ваня и поспешил догнать Вику.

Глава 2
Русичка

ВАНЯ

Вика и Ваня присоединились к многолюдному потоку, который привёл их во внутренний двор. Солнечная погода привлекла сюда чуть ли не половину старших классов.

Вика скептически окинула взглядом территорию:

– Фонтан? Серьёзно?

Ваня усмехнулся в ответ и тоже огляделся. Двор – большую квадратную лужайку – с четырёх сторон окружали школьные стены. В центре журчал круглый фонтанчик, на небольшом расстоянии от него расположились скамейки. Всё остальное пространство покрывал газон, на котором, побросав сумки, сидели и лежали ученики. Некоторые грелись, подставляли лица солнцу, но большинство выбрали тенёк под молодыми деревцами, посаженными по периметру. Обстановка была приятная, даже слишком, как в европейских школах из кино. Ваня почувствовал странную тоску. Он не принадлежал миру вычурной роскоши, в отличие от Вики, которая уверенно повела его через весь двор к противоположному крыльцу. Они сели на ступеньки и оба молча уставились на фонтан. Потом Ваня тихо сказал:

– Мне жаль, что тебя сюда насильно зачислили.

Вика хмыкнула и перевела на него взгляд:

– Расскажи мне свою историю, и я расскажу свою.

Ваня ответил с лёгкой усмешкой:

– Моя история проста. Как юмор Певцова, – добавил он, и оба прыснули. Затем Ваня продолжил, слегка склонив голову на манер поклона: – Разреши представиться: нищий голодранец, который с детства мечтал здесь учиться, подавал заявления каждый год и каждый год получал отказ.

Вика удивлённо подняла брови:

– Каждый год? Такому упорству можно позавидовать.

Ваня слегка дёрнул плечами:

– Со временем из упорства это превратилось в тупой ритуал. Надежды у меня особо не было, но почему-то я опять и опять подавал документы. Целый год пахал, участвовал во всех возможных олимпиадах, чтобы собрать грамоты и снова летом сюда поступать. И снова получить отказ.

– Но в итоге ты всё-таки здесь, – сказала Вика.

– Но в итоге я всё-таки здесь, – кисло повторил Ваня.

Вика бросила в него ухмылкой:

– Что-то тебя не распирает от радости.

Ваня медленно обвёл взглядом залитый солнцем дворик.

– Да нет, я рад. Здесь хорошие учителя и хорошая стипендия. Для нас с мамой это довольно существенная сумма…

– Так ты поэтому сюда… каждый год?

Ваня кивнул:

– В том числе да. Хотел маме помочь. Но я как-то не учёл, что помимо мозгов тут ещё важен статус. Как оказалось, бюджетников здесь всего по одному на класс. Думал, таких, как я, будет больше. Раньше я был просто одним из ста таких же школьников, а теперь… выделяюсь. И не так, как человеку хочется выделяться, понимаешь?

Вика кивнула, и Ваня продолжил:

– У всех крутые родители, а моя мама – простой воспитатель в детском саду.

– А папа?

Ваня сжал губы:

– Его нет.

Вика снова понимающе кивнула:

– У меня тоже. Этот идиот ушёл от нас, когда влюбился в какую-то практикантку, или секретаршу, или бог знает кого. Маму это задело, и она отсудила у него кучу денег.

– Я уже понял, что твою маму лучше не расстраивать, – сказал Ваня с тихим смешком.

Вика вздохнула:

– Это точно.

Ваня посмотрел на неё, она выглядела печальной. Он мягко сказал:

– Теперь твоя очередь. Что там за история с Певцовыми?

Вика немного помедлила с ответом, сорвала травинку и начала вертеть её в руках.

– Моя мама – корпоративный юрист. Свою карьеру она начинала в компании Певцова.

– Серьёзно? Твоя мама работала на отца Певцова?

– Да, тогда у него была крошечная фирма, но они очень быстро росли. Потом мама выяснила, что Певцов работает не совсем законно, и пригрозила разоблачением. А он так всё обернул, что виновата оказалась она – якобы допустила ошибки в документах или что-то в этом роде. С мамой после этого никто не хотел работать, а Певцов высоко взлетел. Мама решила, что отомстить ему – дело чести, работала сутками, делала себе имя и в итоге стала самым крупным корпоративным юристом города. У неё тоже уже своя фирма, сотрудники и успех. Но по пути к успеху от нас ушёл отец, а мама стала одержима идеей сделать так, чтобы Певцов потерял бизнес, начатый нечестным путём. Она берётся за любые дела, так или иначе связанные с его корпорацией. Несколько раз она была очень близка к тому, чтобы утопить его, но Певцову удавалось выходить сухим из воды. Сейчас он ведёт дела почти безгрешно, мама бесится ужасно. Именно её одержимость привела меня сюда – кто-то ей сказал, что она статусом до Певцова не дотягивает, чтобы с ним тягаться, даже её дочка ходит в обычную школу. Маме этого было достаточно, чтобы из очаровательной леди превратиться в огнедышащего дракона, который пригрозил директрисе всеми налоговыми мира, если меня не возьмут.

– М-да. Это действительно что-то из Шекспира.

Вика сорвала ещё одну травинку и начала мелко её рвать.

– Давай сойдёмся на «Отелло», только пусть в роли Дездемоны будет Певцов.

– Думаешь, он действительно так плох?

– Как Дездемона?

Ваня рассмеялся:

– Как его отец.

Вика кивнула:

– Уверена. Сразу видно, что этот надутый павлин считает себя центром мира. Человек, которого вырастил Сергей Певцов, не может быть хорошим.

Ваня покачал головой:

– А что, если ты ошибаешься и он нормальный парень?

Вика уставилась невидящим взглядом на фонтан, вокруг которого с визгами носилась малышня, и серьёзно ответила:

– Тогда ненавидеть его будет гораздо сложнее.

– А обязательно ненавидеть?

– Ты что, не слышал ничего из того, что я сказала?

– Слышал. Но, по-моему, ты слишком категорична. И предвзята. А решение ненавидеть человека из-за того, что у твоей мамы к их семье вопросы, – это совсем тупо.

Вика растянула губы в кислой улыбке и сказала подчёркнуто бодрым голосом:

– Ну вот мы и выяснили, что из нас двоих умный только ты. Иван Низовцев – гений-стипендиат, не одобряющий ненависть к детям идиотов-родителей, здорово! Как тебе, кстати, будет удобнее мне готовую домашку присылать – на почту или в мессенджер?

Ваня засмеялся:

– Даже не рассчитывай.

Вика бросила в него высокомерный взгляд и задрала подбородок:

– На твоём месте я бы поаккуратнее отказывала будущей старосте.

– Даже если ты завтра станешь президентом, я не буду делать за тебя домашку.

– Очень жаль, – беспечно ответила Вика и ухмыльнулась. – Но попробовать всё равно стоило.

Они продолжали перебрасываться шутками о необходимости раболепного преклонения перед школьными старостами, пока не прозвенел звонок. Вика поднялась со ступенек и посмотрела на суету вокруг них – ребята быстро подхватывали сумки и расходились.

Вика задумчиво переводила взгляд с одного крыльца на другое.

– Если бы ты был кабинетом русского, где бы ты был?

Ваня закинул рюкзак на плечо.

– В правом крыле. Пойдём, я знаю куда.

И Ваня повёл их на третий этаж.

ПЕТЯ

За минуту до звонка Петя выскочил из столовой и быстро пошёл к кабинету русского. В этом году у них новая учительница, неизвестно, как она отнесётся к опозданиям. Хотя Петя и сам ненавидел опаздывать. В коридоре на третьем этаже он услышал голоса одноклассников:

– Кто-то её уже видел?

– Кого?

– Новую русичку.

– У нас новая русичка?

– Чем ты слушал на классном часе, Трофимов?

– Ничем я не слушал, я был занят.

– Любовался своим отражением?

– Заткнись!

Петя замедлил шаг, вывернул из-за угла и вальяжно подошёл к двери нужного кабинета, как будто никуда и не спешил.

– Чего стоим, кого ждём? – обратился он к столпившимся у двери одноклассникам.

– Не тебя ждём, Петруша, не обольщайся.

Петя махнул рукой на дверь:

– Там что, никого нет?

– Мы не знаем.

Он привычно закатил глаза:

– Меня, как всегда, окружают одни дилетанты. Подвиньтесь. – Петя подошёл к двери и прислонил ухо: – Тихо, как в могиле. Может, урока не будет?

– Только в ваших мечтах! – звонко раздалось у Пети за спиной, он подскочил и резко обернулся под смех одноклассников. Перед ним стояла молодая девушка с ключом в руке и задорно ему улыбалась.

– Вы наш новый учитель русского? – спросил он.

– И литературы. – Учительница отвела два пальца от виска в приветственном жесте, открыла кабинет и отошла в сторону, чтобы пропустить ребят, но Петя, расставив руки в стороны, заставил всех остановиться, потом с лёгким поклоном растянул губы в очаровательной улыбке:

– Девушки вперёд!

Учительница, хмыкнув, вошла, за ней потянулись девочки. Петя зашёл в класс первым из парней, приблизился к своей парте и краем глаза заметил, что последним перешагнул порог очень хмурый Низовцев и медленно закрыл за собой дверь. Ему помахала Вольская, и он двинулся мимо Пети, чтобы занять место рядом с ней. Вика что-то прошептала ему, но он только покачал головой. Петя отметил, что пока Низовцев обводил взглядом кабинет, его лицо постепенно становилось всё мрачнее.

«А он-то чем тут недоволен?» – подумал Петя, выкладывая свои вещи на парту.

Помещение выглядело почти так же, как кабинет химии, только здесь вместо лабораторных принадлежностей по периметру класса стояли книги: в шкафах и на отдельных полках. Книги высились огромной стопкой и на учительском столе слева у окна. На стенах красовались цитаты русских авторов. Неизменным во всех классах было одно – огромная грифельная доска. Здесь она тоже была, но не чёрная, как в кабинете химии, а тёмно-зелёная, сочетавшаяся с нежно-бежевыми стенами и тёмно-коричневой мебелью класса. Петя с ребятами часто шутили, что этот кабинет очень хотел быть библиотекой.

В классе стоял гомон, кто-то кого-то выгонял с мест, ребята шумно переговаривались, смеялись. Учительница же с улыбкой стояла у своего стола и наблюдала за вознёй на задних рядах, ожидая, когда все наконец успокоятся. Выложив вещи, Петя пригляделся к ней: невысокая девушка с тёмными вьющимися волосами, собранными в небрежный пучок. Одета она была в бордовое платье ниже колена, подчёркивающее фигуру, поверх платья – чёрный пиджак, на ногах – чёрные колготки и чёрные туфли-лодочки. Неожиданно молодая для их школы – на вид не дашь больше двадцати. Петя знал, что учителей сюда берут после строжайшего отбора, значит, она чем-то покорила администрацию. На первый взгляд совершенно обычная, новая учительница интуитивно располагала к себе. Она больше походила на их ровесницу, чем на взрослую женщину, а когда улыбалась, выглядела очень хорошенькой.

Петя осмотрел суетящихся одноклассников и остановился на новеньком – Низовцев неподвижно сидел за партой и сверлил учительницу угрюмым взглядом. Странный он какой-то. И нелюдимый. И с Вольской, видимо, спелся, раз они рядом сели. Тут мысли Пети прервал звонкий голос учительницы:

– Одиннадцатый класс, паркуйтесь побыстрее!

В классе стало тише, возня прекратилась, учительница обвела взглядом класс:

– Друзья, команды «садись» не было, встаньте, пожалуйста.

Ребята закатили глаза, зацокали, но всё же встали. Учительница взяла со своего стола двойной листочек, на котором, видимо, был написан список класса.

– По списку вас шестнадцать, восемь с каждой гендерной стороны, это очень удобно!

– А может, у нас ещё не все определились с гендерной стороной, – сказал Петя, и по классу пронеслись смешки.

– Ничего, неопределившиеся будут ущемлены ровно так же, как и все остальные, никакой дискриминации, – ответила учительница.

Класс снова засмеялся.

– Начнётся ваше ущемление прямо сейчас. Я пока не знаю ваших имён, так что буду указывать на вас пальцем, не сочтите за невоспитанность, – весело сказала она и начала пересаживать ребят.

Через пять минут все стояли в шахматном порядке через одного, мальчик-девочка. Дождавшись, чтобы ребята выложили на парты всё необходимое к уроку, в наступившей тишине учительница улыбнулась, развела руки в стороны и театрально промурлыкала:

– Здравствуйте, присаживайтесь.

Ребята сели, и она продолжила уже более серьёзно:

– Меня зовут Яна Сергеевна. Как вы уже поняли, честь учить вас русскому и литературе в этом году выпала мне. Я надеюсь, что вы не будете мешать мне делать вас умнее и грамотнее. А также надеюсь на вашу память – в следующий раз садитесь так, как вы сидите сегодня. По русскому ЕГЭ сдают все, и мы к нему будем готовы. Мне сказали, что вы толковые, и я ожидаю, что ни один из вас не получит за экзамен меньше девяноста баллов.

Даня Трофимов, широкоплечий парень с русыми волосами, тихо пробормотал:

– До большого разочарования пять… четыре… три…

Все засмеялись. Учительница тоже.

– Что касается литературы, кто-нибудь планирует сдавать?

В классе было тихо, руку никто не поднял, но учительница обрадовалась:

– Вот и отлично! Значит, сможем изучать русских писателей и поэтов в своё удовольствие, не только в пределах школьной программы.

– О! Нам программу восемнадцать плюс, пожалуйста! – радостно воскликнул Петя. – Кажется, у Есенина найдётся что-то нам по вкусу.

– Не доросли ещё, – хмыкнула учительница.

– Половине из нас уже восемнадцать! – возмутился Петя.

– Почему это?

– Не знаю, спросите родителей, почему в одну прекрасную новогоднюю ночь они решили, что забеременеть – хорошая идея. У половины класса день рождения в сентябре.

– Как необычно!

– И, скорее всего, не слишком для вас приятно, – хитро улыбнулась Миля. – Как у вас отношения с Девами?

Учительница качнула головой:

– Я не очень разбираюсь в знаках зодиака.

– О, так вы нормальная! – обрадовался Трофимов. – Тогда давайте вернёмся к обсуждению контента восемнадцать плюс.

– Ответ по-прежнему «нет». Меня посадят, а от вас и передачки не дождёшься.

Петя прыснул вместе с одноклассниками. Кажется, с учителем им в этом году наконец-то повезло. Он ответил:

– Ну почему же не дождётесь, мы принесём. Вы какие сигареты любите?

Ребята снова обменялись смешками.

– Спасибо, конечно, за заботу, но я не курю.

– Ну, тогда вам в тюрьме не сладко придётся, – протянула Миля.

– Может, всё-таки не будем меня сажать?

Учительница под смех ребят снова заглянула в список, который так и держала в руках.

– Давайте начнём с чего-нибудь безобидного – с переклички, например. Если слышите своё имя, поднимайте руку. А я постараюсь сразу вас запомнить. Алина Алексáндрова?

– Александрóва, – тут же раздался хор голосов.

– Извини, пожалуйста, Алина. Необычное ударение.

Загорелая брюнетка в предпоследнем ряду пожала плечами:

– Это к папе вопросы. Он настаивает, что ударение на «о», в итоге мы с мамой всю жизнь всех исправляем.

– Зато уникально. – Учительница утешительно улыбнулась. – Игорь Бунько?

– Я, – руку поднял полноватый парень, сидящий в первом ряду между Викой и Ксюшей.

– Ксения Беззубова.

– Здесь!

– Виктория Вольская.

– Здесь.

– Эмилия Вольф.

Миля молча подняла руку, и учительница, бегло на неё взглянув, кивнула.

– Камилла… Куда в твоей фамилии ставится ударение?

– Геюшóва, – ответила ей с последнего ряда девушка с угольно-чёрными волосами, заплетенными в свободную косу. Учительница черкнула в листе.

– Даниил Жгунов.

– Я, – раздался низкий голос с третьего ряда. Жгунов слегка махнул рукой и поправил очки.

– Ильяс Закиров.

– Здесь.

– Елизавета Киреева.

– Тут.

– Антон Кулик.

– Здесь.

– Мария Лаптева.

Молча поднялась рука русой девушки, сидящей за Жгуновым у окна в последнем ряду.

– Так, хорошо, вижу. Иван Низовцев.

– Я, – тихо сказал сидящий перед ней Ваня.

Пете показалось, что она задержала на нём взгляд. Наверное, поняла, что он бюджетник, но решила не спрашивать. Тактичный учитель – это хорошо.

– Ирина Орлова?

– Здесь.

– Пётр Певцов.

– Это я! – Петя махнул рукой, не отрывая локоть от парты.

– Только он у нас не Пётр, зовите его Петруша, – с наглым смешком вклинился Трофимов.

Учительница присоединилась к смеху класса и обратилась к Пете:

– Мне сказали, что ты тут у них главный, это так?

– Это так! – вальяжно кивнул Петя и буквально почувствовал, как Вольская закатила глаза.

– Как-то несолидно для старосты откликаться на Петрушу, но у каждого свои маленькие радости, – под смех ребят учительница снова опустила глаза на список.

– Сергей Савченко.

– Здесь.

– И последний – Даниил Трофимов.

– Последний, но только по списку, – ухмыльнулся Трофимов, приподняв руку со второго ряда.

Ответив Трофимову скептической улыбкой, учительница обвела взглядом класс:

– Приятно познакомиться с вами, одиннадцатый «А». Сегодня вы пройдёте небольшое тестирование, чтобы я поняла, с кем имею дело.

– С невероятными красавчиками, – улыбнулся учительнице Трофимов.

– Красавчики, которые пишут с ошибками, – жалкое зрелище, Трофимов!

– Это точно, – в унисон со своих мест пробормотали Ира и Вика.

– А ботаники скучные, – сказала Миля, и несколько человек ей поддакнули.

– Только глупому человеку будет скучно разговаривать с умным, Эмилия, – сказала учительница, раздавая листы с тестами. – Тесты не подписывайте, это анонимная работа. Мне нужно узнать уровень, а не разочароваться в вас после первого же урока.

– Ничего, мы разочаруем вас на следующем, – пробормотал Петя, заслужив смешок от учительницы, протягивающей ему листы.

– У вас тридцать минут, приступайте!

Петя щёлкнул металлической ручкой и начал писать.

ВАНЯ

Ваня злился. Сам не понимал, почему его так взбесило, что брюнетка из коридора оказалась их русичкой. Она выглядела совсем юной и, если бы села за парту, легко могла бы сойти за их одноклассницу. Получается, она соврала ему при первой встрече. Или нет? Он же обратился к ней на «ты»? А она не исправила. Ваня точно не помнил их диалога, но сейчас всё равно чувствовал себя дураком. Она над ним просто посмеялась. И как теперь к ней обращаться? Как с ней общаться? Впрочем, правильный ответ – никак. Это дажехорошо, что она учитель. Сразу решает одну проблему – не надо никого искать, никого избегать. Он просто будет учиться – и всё. Как и хотел. Никаких девушек, только учёба. Да, так даже лучше.

Ваня сделал глубокий вдох, когда она положила листы на его парту и прошла дальше, о чём-то похихикав с Певцовым. Следом за ней тянулся лёгкий шлейф сладковатых духов. Ваня взял листы, бегло просмотрел, бросил взгляд на удаляющееся бордовое платье и заставил себя сосредоточиться.

Ребята молча работали, слышно было только перелистывание бумаг и иногда скрип чьего-нибудь стула. Ваня с облегчением отметил, что при всём высокомерии к урокам эти ребята относились серьезно. Каждый работал сам, никто ничего не шептал соседу. Возможно, это из-за того, что они сидели не так, как привыкли? «Нет, – подумал Ваня, – сделать работу анонимной – умный ход». Ему и самому было гораздо спокойнее оттого, что его фамилия не написана в начале листа, а значит, в случае плохого результата его не будут унижать перед всем классом, как это случалось с двоечниками в его бывшей школе. Он не знал, какие были порядки вэтой школе, но всё равно был признателен за анонимность. Правда, продвигаясь по тесту, он понимал, что вряд ли завалит. Многое было ему известно, только несколько сложных вопросов на ударения заставили подумать. Закончив мини-сочинение на тему «Что такое счастье», которое разрешили написать в свободной форме, он поднял голову и обнаружил, что до звонка осталось две минуты. Видимо, это же открытие сделала и учительница, поскольку произнесла:

– Завершаемся. Пройдитесь взглядом по тесту, проверьте запятые, посмотрите, все ли вопросы у вас с ответом. И запишите, пожалуйста, домашнее задание…

– В смысле, домашнее задание? – воскликнул Петя.

– В прямом, Певцов, домашнее задание будет всегда, так что давай сразу перейдём к стадии вежливого принятия.

– Но мы же тест писали!

– Это не значит, что при выходе из кабинета извилины можно отправить в спячку до следующего урока, – невозмутимо ответила учительница, собирая работы.

Петя уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы продолжить возмущаться, но она не дала ему сказать, подняв перед ним ладошку:

– Хорошо, Певцов, давай так. Я задам тебе вопрос, очень простой, не из программы. Ответ на него точно должны знать все, кто здесь находится, даю слово. Если ты ответишь, пойдёте без домашнего задания. Если нет – домашка в силе.

– Сейчас вы спросите какую-нибудь формулу из физики? – скептически спросил Савченко.

– Нет, конечно. Я их сама не знаю, – отмахнулась учительница. Она сложила пачку листов на свой стол и с улыбкой повернулась к Пете.

– Ну-у, давайте, – протянул тот.

– Точно?

– Да, давайте. Кто не рискует, тот не танцует с самой красивой девушкой. Руки жать будем?

– Думаю, достаточно того, что мы при свидетелях. А свидетели сидят и соблюдают идеальную тишину! Ни звука. В случае подсказки удвою ДЗ.

– О’кей-о’кей, давайте уже вопрос, – перебила Миля, ёрзая на стуле.

– Скажи, Певцов… – учительница задержала на нём взгляд. – Как меня зовут?

Наступила пауза. Петя выглядел так, будто его ударили чем-то тяжёлым. В попытке быстро вспомнить он запустил руки в волосы и уставился в парту. Потом, прищурившись, посмотрел на учительницу, как будто имя могло вдруг оказаться у неё на лбу. Спустя пару секунд со вздохом спросил:

– Какое ДЗ?

Все засмеялись.

– Знаете, вы первый учитель в этой школе, которому удалось переспорить Петрушу, – восторженно сказал Бунько.

– Петруше нужно потренировать память, – сказала учительница. – И начнёт Петруша прямо сегодня вечером, пока будет делать домашнее задание. Записываем! Выучить небольшой отрывок в учебнике на десятой странице. Завтра вы будете писать его по памяти. Чем ближе к оригиналу, тем выше оценка. Понятно? Вопросы? Тогда, прежде чем вы пойдёте на перемену, осталось выяснить только одно. Как же всё-таки меня зовут, Певцов? Может быть, воспользуетесь помощью зала?

– Да зал сам не помнит, – буркнул Петя, запихивая учебник в сумку. Класс действительно молчал.

– Яна Сергеевна.

Ваня и сам не понял, как вылетели эти слова. Все обернулись на него. Иона, конечно, тоже обернулась. Ваня сделал короткий вдох:

– Или я не прав?

– Абсолютно прав.

Яна Сергеевна мягко улыбнулась ему, отчего Ваня снова почувствовал необъяснимое раздражение.

– Ну что, я выиграл миллион? – спросил он небрежно.

– Разве что возможность не делать домашнее задание. – Яна Сергеевна показала жестом, что аплодирует ему, и повернулась к доске. – Остальные учат текст.

Причитания класса заглушил звонок.

Глава 3
Математичка

ВАНЯ

– Блин, Певцов, ты тупой!

Ваня шёл по коридору в потоке ребят и слышал, как Трофимов, Певцов и Миля обсуждали прошедший урок русского.

– Отвали, Трофимов. – Петя раздражённо поправил сумку.

Даня хлопнул его по плечу:

– Да ладно, согласен, это нереально было вспомнить.

– Ага, – буркнул Петя. – Скажи это новенькому.

– Кстати, да, – вклинилась Миля. – Как это он запомнил?

– Просто запал на неё, – заржал Даня и почесал затылок. – Или это я запал? Училка-то ничего так выглядит!

Ваня сжал зубы. Он хотел обогнать эту троицу, чтобы не слушать, как они обсуждают Яну Сергеевну, но вокруг был сплошной поток учеников, и Ване не оставалось ничего другого, кроме как продолжать молча идти за ними, оставаясь незамеченным.

Миля потрепала Даню по плечу и хихикнула:

– Данечка, у тупых с ней нет шансов, так что можешь расслабиться.

– У Данечки шансы есть с кем угодно, Милёк. – Трофимов нахально подмигнул ей и перевёл тему: – Что у нас сейчас?

– Английский, – ответил Петя. – Потом математика. И домой.

– А в обычных школах первого сентября вроде бы уроков нет, – мечтательно вздохнул Даня.

Миля хмыкнула:

– А ещё в обычных школах воняет капустой и нет замков в туалетах. Переводись, Данечка, тебе понравится. Я пришлю тебе через год открытку из Гарварда.

Даня прыснул и посмотрел на Певцова:

– Кстати, о капусте. В столовку пойдём?

Петя среагировал мгновенно:

– Погнали.

Миля закатила глаза:

– Господи, почему парни всё время едят?

Даня картинно напряг внушительный бицепс перед её носом:

– Растущий организм требует. К тому же я слишком много сил потратил на тест, ни черта не мог вспомнить после лета.

– Это всё ваши компьютерные игры, – в унисон тонким голосом сказали Петя и Миля, очевидно, подражая взрослым. Троица рассмеялась, а Ваня наконец-то увидел просвет и свернул в первый попавшийся коридор.

Ваня шёл по коридору, сверяясь с номерами на дверях. В поисках кабинета двести двадцать три он с удивлением обнаружил, что после двести десятого номера и небольшого пространства с пуфиками, где расположилось несколько учеников младших классов, нумерация продолжилась цифрой двести шестьдесят. Тихо ругнувшись, Ваня развернулся и направился обратно к главной лестнице. Он вспомнил слова Яны, что коридоры здесь, как лестницы в Хогвартсе, исчезают и меняются местами, и тихо хмыкнул. Похоже, так и было. «Только не Яны, – мысленно поправил он себя. – Девушки Яны из отражения в зеркале больше не существует. Теперь есть только учитель русского и литературы. ЯнаСергеевна. И всё».

Ваня подошёл к лестнице и попытался вспомнить, как нашёл свой класс два часа назад. Он скорее умрёт, чем ещё раз спросит у кого-нибудь, где кабинет химии. А ему нужно было попасть туда перед английским, поскольку он так и не выяснил у классной, в какую группу ему идти. У главной лестницы свернул наугад в один из коридоров и с радостью обнаружил знакомый рыжий силуэт – Вика как раз заходила в нужный кабинет. Ваня ускорил шаг и нырнул в класс следом за ней. Марина Викторовна сидела за ноутбуком. Услышав, что кто-то вошел, подняла взгляд и оживилась:

– Ага, вы по поводу английского, да? Хорошо, что пришли, я уже собиралась звонить вам. Так, давайте посмотрим. – Она пару раз щёлкнула мышкой. – Хм, вас пока нет в списках. Наверное, программу ещё не обновили. Сейчас исправим. В какую вас группу определить?

– А есть разница по уровню? – спросила Вика.

– Нет, группы одинаково сильные, в обеих преподают носители языка, но в первой группе на одного человека больше, туда Певцов перевёлся в прошлом году, хотел с Милей учиться, умолял всех полгода.

– Давайте во вторую, – хором ответили Вика с Ваней.

– Да, пожалуй, так будет логичнее. Вы новенькие, вдвоём вливаться будет веселее. Идите в группу номер два, кабинет четыреста тринадцать, четвертый этаж, левый коридор.

Звонок прозвенел, когда они уже подходили к кабинету. Ваня с Викой вошли в небольшое помещение с одним окном и заняли свободную парту. В отличие от предыдущих двух кабинетов, парты здесь стояли двухместные. Возле двери располагался всего один шкаф, битком заполненный разными пособиями и словарями. Зато вся свободная стена представляла собой панораму Лондона с его символами: красной телефонной будкой, двухэтажным автобусом, знаменитым Лондонским мостом и Биг-Беном.

Урок английского вела худая улыбчивая женщина по имени Глория. И хотя на вид она приближалась к пожилому возрасту, с ребятами она держалась очень бойко. Глория порадовалась, что новичков в этом году аж двое, а потом стала спрашивать всех о прошедшем лете, эмоционально реагируя на каждый рассказ.

Ваня с удовольствием слушал её красивую речь и чистый британский английский. Он отметил, что все ребята свободно говорили с Глорией, не испытывая почти никаких сложностей в подборе слов. Ваня от общего уровня сильно отставал. Когда Глория спросила его о лете, он от смущения едва смог выдавить из себя несколько простых фраз. Конечно, при поступлении в школу он и английский сдавал, но только письменный тест, к которому тщательно готовился. Сейчас на уроке подтвердилось то, о чём Ваня и так догадывался, – устная речь оставляла желать лучшего, особенно если сравнивать с остальными. Даже Бунько, который производил впечатление простого и глуповатого парня, тараторил на английском, как на родном, весело рассказывая о своих летних приключениях в Китае. Слушая ответы ребят, Ваня снова почувствовал, как под рёбрами кольнула зависть. Мама не могла позволить себе репетитора, поэтому всё, что Ваня знал, он выучил сам. Английский в бывшей школе сводился к тупому переводу и заучиванию текстов, так что Ваня, готовясь к поступлению сюда, занимался по разным учебникам, а ещё заставлял себя смотреть сериалы только на английском. И всё равно говорил гораздо хуже, чем ребята, которые учили язык не с репетиторами, не по книжкам, а в путешествиях, в реальной жизни, на которую Ваня любовался только через экран.

Ваня хотел помалкивать на уроке, но Глория каким-то магическим образом умудрялась разговаривать сразу со всеми, вовлекая каждого в обсуждение историй одноклассников, так что Ваню спрашивали так же, как и всех остальных, если не чаще. Ему было неловко, что ребятам приходится ждать, пока он сообразит, как ответить. Но спустя четверть часа поддержка и обаяние Глории сделали своё дело, так что к концу опроса челюсть у Вани немного расслабилась, и он заговорил менее скованно.

Но ему снова поплохело, когда он вместе со всеми получил небольшой отрывок на русском для письменного пересказа на английском: «Образовательная система Финляндии: плюсы и минусы». В его старом классе они полгода мусолили тему «Моя школа», а тут сравнительный анализ школ соседней страны. Вика, кажется, заметила Ванино смущение, поскольку иногда тихо шептала ему перевод слов, и, кажется, только благодаря ей он смог сдать не пустой лист, хотя был уверен, что это задание он завалил.

В конце урока они разбились на пары и составляли диалоги, что, снова благодаря Вике, получилось у них вполне сносно.

После английского Ваня и Вика вместе пошли к кабинету математики, обсуждая по дороге англичанку. Оба пришли к выводу, что она классная.

– А я самый тупой в группе, – кисло сказал Ваня. Они спускались по лестнице, то и дело чертыхаясь, когда их задевали мелкие из начальной школы.

– Не парься, выправишься. К тому же Глория не похожа на учителя, который будет валить специально. И я, если что, тоже помогу.

– Спасибо! Где ты так хорошо выучила язык?

Вика, спускающаяся по лестнице чуть впереди, обернулась к нему и закатила глаза:

– Мама таскала меня с собой в отпуска и командировки всё моё детство. У неё есть знакомые по всему миру, и когда её приглашали на обеды, прогулки или на праздники, она брала меня, а её европейские друзья всегда приводили своих детей, чтобы мне было не скучно. Дети, само собой, по-русски ни слова не знали, так что у меня не было ни единого шанса не заговорить на английском.

– Ясно.

Вика задержала на нём взгляд:

– Ясно. Звучит как «горите в аду, вонючие богачи».

Ваня хмыкнул:

– На тебя это не распространяется.

Вика помахала перед лицом рукой, словно веером:

– Польщена твоей избирательностью.

– Не спеши. Просто ты ещё не перечислила всю тысячу стран, в которых побывала.

Вика ткнула его локтем в бок, они рассмеялись и продолжили шутливый обмен колкостями. Когда они подошли к кабинету математики, который располагался в соседнем крыле с их «родным» классом, Вика плюхнулась рядом с Ксюшей на тёмно-бордовый диван. Стены этого крыла были светло-розовыми, их тоже покрывали росписи: огромные многогранники разных форм и математические формулы.

Ваня облокотился на подоконник и стал незаметно наблюдать за ребятами. В классе было всего шестнадцать человек, поэтому большинство одноклассников он уже запомнил. Правда, пообщаться успел в основном с Викой, с ней оказалось неожиданно легко и весело. Ему нравилось, что она не боялась говорить, что думает, была яркой и шумной. Многие бы сказали, что она наглая, но Ваня видел, что за этой напускной бравадой что-то скрывается. «Наверное, у неё в семье тоже проблемы», – подумал он, вспомнив обрывочные фразы Вики о своей маме. Если захочет рассказать, он её выслушает, если нет – это не имеет для него никакого значения. У каждого свои демоны. У него их тоже полно.

Вика, похоже, нашла общий язык с Ксюшей, а Ваню как-то не тянуло сближаться с кем-то ещё. Роль одиночки его вполне устраивала. Тем более что с другими ребятами у него не было ничего общего – в отличие от него, все они уже находятся на Эвересте жизни. Ужасно бесило, что никто из них ни на минуту не задумывался, насколько им повезло, что где-то на небесах они сорвали родительский джекпот.

Ваня тут же пристыдил себя за эти мысли. Он любил маму и не променял бы её ни на какие богатства, но… Ваня в который раз оглядел костюмы парней. Даже отдельно взятая деталь одежды стоила больше, чем мамина зарплата за неделю. Ваня сжал челюсти. Это ненадолго. Он обеспечит им с мамой другую жизнь. Люксовую. Самую лучшую.

К кабинету математики приблизилась невысокая черноволосая женщина в тёмном платье, охватывающем полную фигуру. Она полностью проигнорировала несколько тихих «здравствуйте», открыла дверь и бросила через плечо:

– Входите, «А» класс.

В кабинете с чистыми светло-голубыми стенами настроение ребят резко переменилось. Никто не перешучивался, никто не разговаривал, все молча заняли места, которые как будто заранее были определены. Ваня с радостью обнаружил свободную парту в последнем ряду и начал выкладывать свои вещи.

– Новенькие, руки вверх! – скомандовала учительница.

Две руки поднялись, и учительница смерила взглядом сначала Вику, оказавшуюся в последнем ряду, через парту от Вани, а потом вперила строгий взгляд в самого Ваню. В полной тишине послышалось её тихое ворчание:

– Господи, как они умудрились пропихнуть сюда ещё двоих? И так самый большой класс в школе. Родители платят сумасшедшие деньги не за то, чтобы вы тут, как на вокзале, учились на головах друг у друга.

Ребята стояли, как солдаты, и молчали, даже Певцов не отвечал – из чего Ваня сделал вывод, что спорить с математичкой, вероятно, смертельно опасно. Ваня ждал, чем закончится поток недовольств этой странной дамы. Дама же продолжала:

– Из-за вас вся рассадка сейчас посыплется. Как фамилия твоя? – резко спросила она, указав подбородком на Ваню.

– Низовцев.

– Низовцев меняется местами с Беззубовой. Ей первая парта больше ни к чему, а тебя ещё научить надо.

– Может, и не надо, – не сдержался Ваня, сгребая в охапку тетради, ручки и учебник.

Математичка хмыкнула, как показалось Ване, довольно презрительно:

– Господин Низовцев решил, что он умный, раз прошёл сюда отбор? Ничего, это заблуждение мы исправим через пять минут.

Она сверлила Ваню взглядом, пока он шёл к первой парте. Руки у него были заняты, поэтому, когда он отступил в сторону, чтобы дать Ксюше пройти к заднему ряду, не смог удержать на плече сползающий рюкзак, и тот свалился на парту Камиллы Геюшовой. Ручки и учебники Камиллы с шумом упали на пол.

– Прости, – пробормотал Ваня, наклоняясь, чтобы помочь всё поднять. Но в него тут же выстрелил голос учительницы:

– Встал к своей парте! Пока не разворотил всё вокруг!

Ваня непонимающе поднял брови. Что с ней не так…

Камилла быстро подняла свои вещи с пола, не удостоив Ваню даже взглядом. Он молча подошёл к своей парте под прицелом сердитых тёмно-карих, почти чёрных, глаз математички.

– Твоя фамилия? – теперь учительница направила подбородок на Вику.

– Вольская.

– Вольская, значит, – учительница прищурилась. – Да, говорили, что дочка Софьи Вольской к нам присоединится в этом году. Я думала, ты младше.

– Извините, что разочаровала, – язвительно пробормотала Вика.

Ване показалось, что Вика не планировала, чтобы математичка её услышала. Но она услышала.

– Не надо хамить мне, Вольская. Впрочем, это мы тоже быстро исправим. Меняйся с Алексáндровой.

– Она Александрóва, – сказала Вика.

– Она Алина, – добавил, не сдержавшись, Ваня.

По классу пронёсся общий смешок удивления, и Ваня чуть ли не кожей почувствовал, как только что слегка поднялся в глазах одноклассников. Вика подошла к парте сразу за Ваней, а Алина, почти незаметно улыбнувшись ему, тихо и стремительно, как ветер, пересела на последний ряд с явным вздохом облегчения.

Учительница в упор посмотрела на Ваню:

– Какие-то дерзкие новенькие у вас в этом году. Посмотрим, соответствуют ли их знания уровню их дерзости. К доске, оба. Остальные – сели. Сегодняшняя тема – повторение функций логарифмов. На доске два примера, один Низовцеву, второй Вольской. А вы в тетради решайте оба. У вас ответы должны появиться раньше, чем на доске. Число уже у всех написано!

Класс вышел из оцепенения и зашелестел тетрадями.

ПЕТЯ

Петя смотрел на доску и быстро вертел ручку между пальцев. Вот обязательно Вольской надо было спорить? Если бы промолчала, к доске бы никто не вышел. А теперь, если новенькие не решат примеры, это их приговор до конца учебного года. Но Петю не должно было это волновать, скорее должно радовать – если училка будет орать на этих двоих, то это обеспечит некоторую безопасность на уроке всем остальным. Он продолжал нервно перекатывать ручку в руке, следя за тем, что появляется на доске. Вроде бы правильно.

– Певцов, ты не за барабанной установкой! – рявкнула Тамара Загировна. – Прекрати свои пляски пишущими предметами, где твоё решение?!

Петя отвёл взгляд от рыжих локонов и быстро начал писать в тетради.

– Как я скучал по математике, – тихо протянул с первой парты Бунько.

– Математика, Бунько, у тебя была в начальной школе. Если у твоей кровати нет бортиков, то и математика для тебя закончилась. Теперь существуют только алгебра и геометрия. Не унижай науки своим невежеством.

– По вас мы тоже скучали, Тамара Загировна, – сказал Бунько, медленно переписывая с доски пример, который решал Ваня.

– Займись делом, Бунько, ты цифру пропустил вот здесь! – Тамара Загировна раздражённо ткнула красным ногтем ему в тетрадь.

Петя поднял глаза от своего решения и обменялся улыбками с Милей. Тамара Загировна была единственным учителем в школе, которого побаивались не только дети, но и родители. Очень строгая, очень громкая. Ход урока часто напрямую зависел от её настроения. Но, надо признать, учила она на совесть, что заслуживало уважения. За результаты, которые её выпускники выдавали на экзаменах, не только российских, но и международных, ей прощалось всё или почти всё. Школьники от неё выли, но потом, выпустившись, многие приходили к ней с цветами, толпой засиживались у неё в кабинете, хвастаясь, какие в универе все тупые и что на парах по высшей математике они блистают. По школе ходили шутки, что улыбаться ученикам Тамара Загировна начинает только после выпускного.

Нынешние одиннадцатиклассники, как их предшественники, математичку не любили и старались лишний раз её внимание не привлекать. Единственным исключением был Игорь Бунько, который не только не боялся Тамару Загировну, но, казалось, даже стремился контактировать с ней как можно больше. К огромному сожалению Тамары Загировны и к бесконечному удовольствию остального класса, Бунько в математике был туп как валенок. Наблюдать, как он выводит из себя математичку, было любимым развлечением и отдушиной на её уроках. Пока Бунько испытывал на прочность терпение Тамары Загировны, задавая ей по десять вопросов в минуту, остальные украдкой могли что-то списать. За это они чествовали его как героя после каждой контрольной.

Спустя несколько тихих минут Тамара Загировна обернулась на доску:

– Итак, смотрим, что получилось у Вольской. Кто согласен с тем, что написано на доске?

Наступила пауза.

– Я согласен, – сказал Ваня, бегло просмотрев Викин пример.

– Я спрашиваю не Низовцева. Ты свои познания уже изобразил. Класс, я повторяю свой вопрос: у кого получился такой же ответ?

Все молчали. Петя тоже никак не мог сообразить, почему у него получился другой ответ и кто из них ошибся – он или Вика. Скорее всего, Вика.

– Всем два. Пример решён абсолютно верно. Вольская стирает с доски и садится на место. А вы не списываете, а исправляете сами! Так, смотрим, что у Низовцева. – Тамара Загировна задержала взгляд на Ванином решении. – Здесь тоже верно. Ладно, может, в этот раз администрация наконец ко мне прислушалась, и отобрали не совсем безнадёжных. Низовцев стирает с доски, и побыстрее!

Петя заметил, как Ваня переглянулся с Викой, подняв брови, та в ответ покачала головой и, скорее всего, закатила глаза.

Тамара Загировна резко повернулась к классу:

– Считаю до трёх, сдаём тетради! Раз. По поводу того, что всем поставлю двойки, я не шутила. Два.

Класс передавал тетради вперёд, даже не пытаясь что-то дописать.

– Три.

Тамара Загировна протянула руку, и те, кто сидел за первыми партами, передали ей тетради.

– А нам с Ваней по пятёрке? – с явным вызовом спросила Вика.

Петя сжал пальцами переносицу. Тамара Загировна слегка скривилась:

– Вам с Низовцевым отсутствие двойки. Скажите спасибо.

– Но мы же работали на уроке и всё решили правильно. Почему нам нельзя поставить пять, если ошибок не было?

– Это была ваша проверка знаний.

– Мы прошли проверку знаний в августе, когда документы подавали, – присоединился к Вике Ваня.

– Тамара Загировна, я вам не ту тетрадь сдал, можно поменять?

Тамара Загировна перевела на Петю сердитый взгляд и молча протянула ему стопку тетрадей. Петя встал, взял со своей парты вторую тетрадь и подошёл к математичке.

– Побыстрее, Певцов! Почему такой несобранный сегодня?

Петя положил тетради на парту Низовцева и, делая вид, что ищет свою, прошипел ему:

– Уймитесь, иначе нам всем поставят ещё по одной двойке. Просто поверьте. Вы её не переспорите.

Петя наградил Вику предостерегающим взглядом и резко качнул головой. Ещё немного пошуршал тетрадями для вида и с самой вежливой улыбкой вернул их Тамаре Загировне. Он шёл к своему месту, попутно пытаясь осознать, какого чёрта вообще влез. Потому что он староста. Да. Он просто спас весь класс от воплей Загировны или от проверочной. Или от лишней колонки двоек. Он молодец и герой. И это единственная причина.

Тамара Загировна стояла у доски, перебирая тетради, и холодно смотрела на Петю в ожидании, пока тот сядет. Потом она заговорила:

– Господа, нам некогда раскачиваться. Для тех, кто забыл, напоминаю, что у вас экзамены через девять месяцев. Это всего лишь тридцать шесть учебных недель, сто сорок четыре урока. Отнимите отсюда уроков десять на ваши сопли-кашли, и еще уроков пять пропадёт из-за праздников. У нас нет времени на повторение! – уже почти кричала она. – Я не допущу, чтобы вы стали первыми, кто завалит мой предмет и испортит мне средний балл. Кто не будет справляться, в декабре получит белый билет и красную дорожку до общеобразовательной школы через дорогу.

После этих слов Тамара Загировна вздохнула и продолжила в два раза тише:

– Достаём вторые тетради. Записали число. Если кто-то ещё сейчас скажет, что сдал не ту тетрадь, получит два.

Ребята снова зашелестели тетрадями, почти у всех они уже лежали на столах. Петя снова глянул на новеньких. Конечно, про вторые тетради они знать не могли, но Вика достала из своей сумки две чистые тетради и одну дала Ване. Тот благодарно кивнул.

Напряжённая атмосфера сохранялась до конца урока, хотя Тамара Загировна больше голоса не повышала. Ира Орлова и Даня Жгунов справились с задачами, а Трофимова и Серёжу Савченко спас звонок, они примеры дорешать не успели, иначе им обоим наверняка поставили бы двойки.

Парни сели, стараясь скрыть довольный вид. Тамара Загировна вышла из-за стола и небрежно указала на доску:

– Эти примеры вы дорешаете дома. Следующий урок начинаем с вас двоих, – кивнула она Трофимову и Савченко, которые тут же сникли. – Основное домашнее задание на доске внизу. Для первого варианта – номера слева, для второго – справа. Бунько делает оба варианта. Певцов, за невнимательность, – тоже.

Петя поджал губы. Чёрт бы побрал этих новеньких.

– Вопросы есть?

Класс молча сидел, переписывая домашнее задание. Тамара Загировна повернулась к своему столу и, уже не глядя на учеников, слегка махнула рукой в сторону двери:

– Свободны.

Все поднялись и потянулись к выходу. Миля подошла к Пете:

– Сочувствую, Петруш.

Петя резко застегнул молнию портфеля и тихо буркнул:

– Это всё Вольская. Разозлила её с самого начала, а мы отдувайся…

–Серьёзно, Певцов?

Вика стояла прямо у него за спиной и теперь, когда Петя обернулся, сверлила его взглядом. Петя ответил ей злым шёпотом, чтобы не услышала математичка:

– Если бы ты не спорила с Загировной, она бы не разозлилась и не сорвала бы злость на мне.

– Если бы ты не вмешался, никто бы тебя, бедненького, не тронул.

– Без моего вмешательства пострадали бы невинные. У нас тут свои правила, о которых ты не знаешь, так что научись молчать, когда тебя не спрашивают! – Петя постарался смягчить последнюю фразу. – Хотя бы на математике. Ты бредишь, раз решила, что можешь что-то доказать Загировне.

Вика подошла на шаг ближе и ткнула в Петю пальцем:

– Бредишь ты, если считаешь, что в твоей домашке виновата я.

Петя смахнул её руку со своего пиджака и прошипел:

– Как насчёт переставать везде влезать и со всеми спорить?

– Как насчёт научиться брать ответственность на себя?

– Я должен взять ответственность за то, что ты тут находишься от силы часа четыре, а уже всех достала?

Вика наградила его взглядом, полным презрения. Она ничего не ответила и прошагала в коридор. Миля молча взяла Петю под руку, и они тоже вышли. Пока они спускались по лестнице, Петя ещё раз проиграл в голове перепалку с Вольской, пытаясь проанализировать, был ли он где-то не прав, но за три этажа тщательных размышлений только сильнее на неё разозлился.

На первом этаже царил обычный школьный хаос. В этой школе не было гардероба в классическом понимании – от главного коридора расходилось несколько коридоров поменьше, заполненных шкафчиками, как в американских сериалах. И хотя шкафчики старшеклассников были в отдельном коридоре, идти до них нужно было через главный. Петя с Милей, решив переждать, пока снующие туда-сюда первоклассники освободят пространство, подошли к диванчикам.

– Господи, какое жуткое начало года. – Петя рухнул на диван и устало потёр виски. – Всего четыре часа в одиннадцатом классе, а у меня уже есть двойка по алгебре, куча домашки и Вольская.

Миля сочувствующе на него посмотрела, села рядом и облокотилась на его плечо.

– Не грусти, Петруша. Вам с ней просто нужно научиться не провоцировать друг друга.

– Скажи этоей!

Миля подняла перед собой ладошки и со смешком ответила:

– О нет, вы там как-нибудь без меня договаривайтесь. Не хочу попасть под перекрёстный огонь.

Петя откинул голову назад:

– Да уж. Огонь.

Трофимов, уже переобувший сменку, подошёл к ним с курткой в руках и пнул Петю в ботинок:

– Чё раскис, староста?

Петя смерил его угрюмым взглядом:

– Медитирую.

Трофимов фыркнул:

– Жаль тебя прерывать, но не хочешь помедитировать где-нибудь, где есть еда?

– Опять еда, – Миля покачала головой.

– Специально ради тебя, Милёк, пусть это будет не просто еда, а еда по поводу. Давайте устроим пир в честь последнего школьного первого сентября в нашей жизни.

Миля улыбнулась:

– Звучит как тост.

– Можно и тост, – Трофимов довольно кивнул.

– Кто-то здесь сказал «тост»? – послышался задорный голос.

Трофимов обернулся и расплылся в ухмылке:

– Да, девушки, вы не ослышались.

К диванчику подошли Лиза Киреева и Алина Александрова. Обе уже переоделись и стояли в плащах и белоснежных кедах. Алина смахнула чёрные волосы на одно плечо и радостно сказала:

– А мы уж думали, что Петруша нас больше не любит. Мы сто лет не виделись, а в чате тишина, никаких вечеринок. Вы что, решили втихомолку собраться?

– Мы сейчас всем напишем, что нас заигнорили, – присоединилась Лиза, симпатичная кареглазая шатенка, и достала телефон.

– Никто никого не игнорит, – проворчал Петя. – И вечеринки не будет. Мне теперь полночи алгебру делать.

– Вот и пойдёшь её делать. Нам же пиццы больше достанется, – беспечно ответила ему Алина.

– Согласен! – хохотнул Трофимов.

– Ещё бы. – Миля хихикнула и перевела взгляд на Петю. Увидев выражение его лица, она мягко улыбнулась: – Петруша, тебе не помешает отвлечься. День и правда выдался… необычным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.