Виктория Лайонесс
Танец по осколкам любви

Пролог

Роза

– Как себя чувствует Гарри? – интересуюсь у сестры, прижимая телефон плечом к уху, и пытаюсь достать из сумочки ключи от квартиры.

– Он еще немного слаб, но ему уже гораздо лучше. Утром приходил доктор и сказал, что реабилитация идет хорошо.

– Еще не говорили, когда вас отпустят домой?

– Еще нет. Думаю, еще недели три, а может, и месяц.

– Я уже так соскучилась по вам, – наконец-то нахожу ключи и достаю их, поднося к замочной скважине.

– Мы тоже очень скучаем, сестренка. Как у вас дела с Эдрианом? – звучит вопрос, и рука замирает, не успев повернуть ключ в замочной скважине до конца.

Впервые после моего ухода от него Кори интересуется о нас, и грудь болезненно сдавливает. Я до сих пор так и не решилась рассказать ей, что уже почти месяц, как живу в нашей квартире. Сейчас те ее слова о том, что когда-нибудь Эдриан разобьет мое сердце, заимели свой смысл. А я не хотела верить. Я вознесла его в своих глазах. Но открывшаяся правда спустила меня с небес на землю, больно ударив о реальность.

– Кори, я ушла от него, – признаюсь, не желая больше врать родной сестре.

Открываю дверь и вхожу в пустую одинокую квартиру.

– Что? – голос сестры полон шока. – Почему? Как это произошло?

– Я случайно узнала кое что и поняла, что все это время жила во лжи и совсем не знала, какой он на самом деле человек, – кладу сумку на комод и сажусь на пуф, стоящий в коридоре.

– Только не говори, что он изменял тебе или еще чего хуже оказался женат?

– Нет. Ничего из этого. Сестренка, давай я расскажу тебе все, когда ты вернешься домой.

– Значит, не просто так ты начала снова выступать?

– Я и так собиралась это сделать, но Эдриан пытался запретить мне это. Ему было мало того, что он сделал. Он хотел, чтобы я полностью зависела от него.

– Я знала, что все так будет. Люди, добивающиеся таких успехов и владеющие огромными деньгами просто не могут быть другими. Я же говорила, что…

– Говорила, Кори. Я помню. И я тебя не послушала, – мой голос охрип от новой накатывающей волны отчаяния.

– Прости, сестренка. Уверена, что тебе сейчас очень непросто. Но ты знай, что мысленно я всегда рядом с тобой, родная.

– Спасибо, дорогая. Я очень ценю это. И жду вашего возвращения домой.

– Мы скоро вернемся и заживем замечательной жизнью, Роза. Вот увидишь. И твое знакомство с этим…как его…агентом…

– Майклом.

– Да Майклом. Оно не случайно. Я уверена, что он поможет тебе стать настоящей звездой.

– Надеюсь, что будет так, Кори, – сейчас уже все выглядит слишком туманно и меня не без причины одолевают сомнения.

– Обязательно будет.

– Я уже пришла домой. Созвонимся позже, Кори.

– Хорошо, дорогая. Я люблю тебя, сестренка.

– И я тебя люблю. Поцелуй за меня Гарри. Пока.

– Пока.

Отключаюсь и обреченно вздыхаю, облокотившись затылком о стену. Закрываю глаза, стараясь успокоиться.

В памяти всплывают картинки прошлого, которое уже, кажется, было не со мной. Тот вечер в отеле, когда он заботливо сделал для меня ванну, наша поездка в Испанию, рождество дома с его мамой и замечательный Новый год в кругу хороших людей.

– Черт-черт-черт… – в отчаянье стону, опуская голову. – Какая же ты наивная дура, Роза, – обхватываю голову руками, покачав ей.

Только спустя минут десять, пока есть немного времени, прежде чем отправиться на репетицию послезавтрашнего выступления, направляюсь в ванну, чтобы узнать то, что больше всего волнует меня в последние дни.

Вхожу в небольшую ванную комнату и останавливаюсь напротив зеркала, взглянув на свое отражение. Зеленые глаза полны тревоги. На лице написан весь спектр эмоций до страха и растерянности. Если моя недельная задержка окажется предвестником того, о чем бы мне не хотелось думать, то вся моя успешная карьера закончится, так и не начавшись. Все полетит к чертям собачьим.

Больше недели назад я дала свой ответ Майклу и согласилась на то, чтобы он стал моим агентом и начал продвигать меня как профессиональную сценическую артистку. И если сейчас тест покажет положительный результат, мне придется стать перед тяжелейшим выбором.

Опускаю взгляд на свою руку, сжимающую две упаковки с тестами. Откладываю одну и дрожащими пальцами распаковываю другую.

После нужных процедур кладу тест перед собой и закрываю глаза, со сжавшимся сердцем ожидая результат от которого на кону стоит буквально все.

Чувствую, как бешено барабанит сердце, отдаваясь в ушах. Тело скованно в сильнейшем нервном напряжении.

Когда проходит примерное время ожидания, делаю глубокий судорожный вдох и открываю глаза.

Из груди вырывается нервный смешок и звучно выдыхаю, проведя рукой по волосам.

Отрицательный!

Чтобы убедиться, открываю вторую упаковку и делаю тоже самое, увидев такой же результат.

Напряжение сразу уходит и даже становится свободней дышать.

Вот только почему-то внутри ощущается неприятный осадок и понимание того, что теперь между нами точно конец.

***

Эдриан

– Филип, прикажи сегодня подготовить машину на час позже, – совершенно охрипшим голосом отдаю распоряжение дворецкому, спускаясь по лестнице.

– Конечно, сэр. Как скажете.

Сразу иду в столовую, хоть есть совсем не хочется. Все что мне сейчас хочется, это чтобы выпитая таблетка от жестокой головной боли поскорей подействовала. Очередная мучительная ночь терзаний и гребаных мыслей о женщине, оставившей после себя черную пустоту, чуть не свела с ума. Даже сильное снотворное не помогает. А если мне все-таки удается заснуть, в мои сновидения снова врываются картинки от которых кровь стынет в жилах, и я просыпаюсь от собственных криков. Джон говорит, что мне еще нужно время, чтобы смириться с потерей. Но это гребаное время, проведенное без нее, только еще больше убивает.

Три дня назад я попытался поговорить с Розой, выждав немного времени. Приехал к ней, но она не открыла мне дверь, велев убираться ко всем чертям.

Весь день я простоял у ее дома в надежде, что она выйдет, но она будто знала, что я жду ее. А на следующий день, когда мне все-таки удалось увидеть ее, выходящую на улицу, я подошел к ней, но она отпрянула от меня, как от прокаженного. В нефритовых глазах было столько ненависти. Ее красивое лицо исказилось от гнева. Губы начали трястись, и она на всю улицу закричала, чтобы я больше не приближался к ней.

Сегодня ночью я окончательно осознал, что потерял ее. Роза больше не моя и, наверно, никогда до конца не принадлежала мне. В ее глазах больше нет любви и той бесконечной нежности которую она излучала, когда смотрела на меня.

Мой любимый шедевр ускользнул от меня, и его больше ничем не заменить. Даже вся моя коллекция теперь кажется бессмысленной горой дешевых безделушек, место которым на помойке.

– Мистер Лоуренс, – в столовой появляется растерянная Бэт, направляясь ко мне.

– Что случилось? – произношу, делая глоток обжигающего горького кофе.

Замечаю в ее руках какой-то толстый потрепанный кожаный ежедневник.

– Я нашла это в бывшей комнате мисс Розы, когда делала генеральную уборку, – протягивает ежедневник мне, и я беру его в руки.

– Хорошо. Возвращайся к работе.

– Конечно, сэр, – горничная уходит, оставляя меня одного.

Открываю ежедневник и внутренности обжигает огнем, когда я вижу почерк мамы. Прохожусь по тексту, написанному на моем родном языке, и сердце начинает биться быстрей.

Ощущение, что я ступил на запретную территорию. Это похоже на личный дневник, и он начинается с того периода, как мы переехали в Нью-Йорк с отцом.

Вот только что он делал в комнате Розы?

Захлопываю его и кладу на край стола, сверля взглядом.

Что-то мне подсказывает, что лучше не открывать его и вернуть на прежнее место. Но там ли его настоящее место? Что Роза искала в нем?

Голова снова начинает раскалываться. Кривлюсь от резкой боли, пронзившей виски, и, зажмурив глаза, массирую их пальцами.

Глава 1

Роза

Водитель останавливает машину у бордюра напротив парадного входа в здание, в котором сегодня состоится мое выступление.

Взгляд сразу падает на огромную афишу, наклеенную на всю стену, где я красуюсь, запечатленная профессиональными фотографами. В сшитом на заказ дорогом дизайнерском платье насыщенного винного цвета в характерном для фламенко стиле. На изображении я танцую. Одна моя рука поднята над головой с раскрытым веером пальцами, а другая согнута в локте перед грудью. Длинный подол платья, весь обшитый оборками, начиная от бедер, подкинут и запечатлен в движении. Помню, сколько раз мы пытались с фотографом и его ассистентом словить этот кадр, чтобы это было что-то особенно красивое. Не сосчитать сколько попыток нам пришлось сделать, но, на мой взгляд, у нас все вышло.

На афише мой взгляд направлен прямо в камеру, и зеленый цвет глаз выглядит завораживающе. С фотографии на меня смотрит совсем другая девушка. Теперь это не просто обычная танцовщица фламенко, а знаменитая и успешная артистка. Ощущение, что я смотрю вовсе не на себя. Но так и есть. Во мне многое изменилось.

Со стороны пассажирского сиденья, расположенного рядом с водителем, выходит мой личный охранник. Высокий и крупный, как целая гора, молодой мужчина в темном строгом костюме.

– Мисс Перес, – открывает мою дверь и подает мне руку.

– Благодарю, Кайл, – улыбаюсь ему.

Кайл двадцати восьми летний бывший полицейский, решивший подать в отставку и найти работу потише. Только я не стала бы утверждать, что работа на меня такая уж спокойная. Но Кайл заверяет, что ему все нравится. По его словам, работа в полиции, в отделе по борьбе с распространением наркотиков представляла собой целое поле битвы. А отбиваться от назойливых фанатов для него не так уж и опасно.

Оказавшись на улице, в нос сразу бьет запах недавно прошедшего дождя, свойственного для этого периода весны.

Замечаю, как в нашу сторону направляется толпа поклонников, желающих сфотографироваться или заполучить мой автограф.

– Роза, пожалуйста, можно с вами сфотографироваться? – просит девушка из толпы.

– Конечно, – подхожу к девушке, и она выставляет руку, делая селфи на телефон.

– Спасибо вам. Вы очень красивая. А ваши танцы вывели меня из глубокой депрессии.

– Благодарю вас, – дружелюбно улыбаюсь лестным словам.

– Роза, поставьте ваш автограф! – звучит сбоку другой женский голос, и мне протягивают маркер с карточкой на которой запечатлена я на одном из своих дебютных выступлений.

– Для кого подписать? – задаю вопрос приятной светловолосой женщине.

– Для Миранды.

Пишу имя и ставлю свою размашистую подпись.

– И со мной фото, пожалуйста, Роза, – обращается мужчина.

– Еще автограф, Роза.

– Хорошо. Конечно, – перехожу к другим, стараясь доставить радость как можно большему количеству своих преданных поклонников.

– Роза, моя дочка теперь мечтает стать как вы и начала обучаться фламенко.

– Мне очень приятно это слышать. Передайте ей от меня, чтобы она никогда не сдавалась и шла вперед за своей мечтой.

– Я обязательно передам.

– Мисс Перес, нам уже пора, – меня отвлекает низкий голос Кайла, который все это время стоял рядом и следил за тем, чтобы фанаты вели себя сдержанно.

– Да, конечно, – отдаю последнюю карточку и прощаюсь с толпой, слыша в след очередные просьбы для фото или автографов.

– Чтобы я без тебя делала, – улыбаюсь Кайлу, который в очередной раз оказался очень внимательным.

– Это моя работа, – смущенно пожимает плечами.

Упитанный швейцар с аккуратно подстриженной седой бородой, стоявший у дверей, открывает нам дверь, услужливо улыбнувшись.

– Добрый вечер, мисс Перес. Добро пожаловать.

– Спасибо, – кидаю короткую улыбку и вхожу в просторный холл.

Не успеваю сделать и пары шагов, как навстречу выходит толпа журналистов, а за ними еще одна толпа поклонников.

– Мисс Перес, что вы чувствуете перед выступлением в самом крупном концертном зале Нью-Йорка? Мы слышали, что билеты на вас были распроданы заранее.

– Я в предвкушении. И счастлива находиться сегодня здесь, – стараюсь быть дружелюбной, хоть до сих пор никак не могу заставить себя перестать относится ко всем репортерам предвзято.

– Вы волнуетесь?

– Конечно, я всегда волнуюсь перед каждым своим выступлением.

– Сегодня мы узнаем что-нибудь о вашей личной жизни? В зале будет присутствовать ваш бойфренд?

– Друзья, я пожелаю оставить этот вопрос без комментариев, – улыбаюсь и пытаюсь протиснуться через них, чтобы не нарваться на другие провокационные вопросы.

– Роза, мы хотели взять у вас интервью для Уолл-Стрит джорнал! – летит мне в спину.

– Я отвечу на все вопросы после выступления, – кидаю взгляд на Кайла.

Одного взгляда достаточно, чтобы он понял меня. Мужчина останавливается, обернувшись к толпе. Расправляет руки и загораживает им проход.

Быстро юркаю в служебный коридор, где расположено множество дверей. За одной из них для меня подготовлена гримерная и нахожу ее по напечатанной табличке “Роза Перес”.

Быстро вхожу и закрываю дверь за собой, облегченно выдыхая.

– А вот и ты. Наконец-то, – навстречу мне идет Майкл, быстро поцеловав в щеку. – Я уж думал опять опоздаешь.

– Кайл, как всегда, спас меня.

– Я же тебе говорил, что без охраны тебе уже никак.

– Да. Пожалуй, это была хорошая идея нанять его. Теперь я это понимаю.

– Тебе пора привыкнуть к тому, что ты звезда, Роза, – голос моего агента полон искренности.

– Я стараюсь, Майкл, – снимаю с плеч тренч и кидаю на кресло.

Как раз в это время в комнате появляются Шарлотта мой визажист и Мишель стилист по прическам и нарядам. Те девушки, которые по иронии судьбы пару лет назад уже помогали мне преобразиться только для другого мероприятия. Тогда я еще не подозревала, что ждет меня в недалеком будущем. И если бы я узнала тогда правду, я бы обязательно предотвратила все заранее.

– Привет, девочки.

– Привет, Роза. Мы спешили, как могли, сегодня в городе ужасные пробки, – отвечает запыхавшаяся Мишель.

– Я сама только пришла.

– Девушки, у вас два часа на сборы. Так что советую поторопиться, – перебивает нас голос Майкла.

– Ты готова? – обращается ко мне Шарлотта.

– Да, – снимаю через голову кашемировый джемпер, не обращая внимания, что в комнате все еще находится Майкл. Он уже тысячи раз видел меня полуголой.

За последние два с лишним года моя жизнь круто изменилась. Я уже и не помню, какой была раньше. Теперь мои дни стали максимально насыщенными и наполненными событиями.

Нескончаемые гастроли по стране. Всевозможные приемы, банкеты, благотворительные вечера, телепередачи и ток-шоу. Приглашения как члена жюри в различные кастинги. Общение с фанатами и прессой. Я по-настоящему знаменита. Меня узнают на улицах и везде, где бы я не появлялась. Поначалу для меня это было немного диким, но со временем я смогла привыкнуть, хоть пока еще и не до конца.

Когда девушки завершают мой образ, кидаю последний взгляд на себя в зеркало и подбадривающе улыбаюсь своему отражению.

На мне надето двухцветное платье с черным верхом в крупный горох, вышитым на полупрозрачной сетчатой ткани. Низ рукавов украшен крупными воланами того же цвета. Продолжением платья служит юбка с высокой талией насыщенного морковного цвета. Низ юбки, начиная от колена, обшит пышными собранными оборками продолжаясь в виде длинного подола. Блестящие черные волосы собраны в идеальный пучок на затылке с пробором по центру. На виске приколота заколка в виде пышного цветка подходящая по цвету к низу платья. В уши вставлены массивные круглые золотистые серьги с гравировкой, подаренные Майклом на мой недавний тридцатый день рождения.

– Каждый раз поражаюсь твоей красоте, – за спиной раздается голос Майкла и такой неожиданно откровенный комплимент несколько непривычно слышать из его уст.

– Спасибо. Это все золотые руки Шарлотты и Мишель, – подмигиваю девочкам, с удовлетворением рассматривающих результаты своей работы.

– С тобой нам особо не приходится выдумывать, Роза. Над тобой уже постаралась матушка природа. Скажи, Шарли? – произносит Мишель, засунув руки в карманы джинс.

– Мишель права, – Шарлотта берет со стола кисточку и делает еще несколько легких взмахов по моим щекам. – Ты самый лучший и благодарный клиент.

– Ну, захвалили меня. Сейчас начну краснеть.

– Итак, дамы! – хлопает в ладоши Майкл. Нам пора выходить. Через пятнадцать минут все начнется. – Я пошел за музыкантами, а вас за кулисы проводит Кайл.

– Я возьму платья, – произносит Мишель и выкатывает передвижную вешалку с висящими на ней нарядами для разных актов выступления.

По программе в промежутках между моими переодеваниями меня прикрывает моя команда музыкантов.

Идем по коридору, следуя за широкой спиной Кайла, и я начинаю ощущать нарастающее волнение. Даже зная, что билеты были распроданы, я переживаю, что когда выйду на сцену, передо мной окажется пустой зал. Еще никогда я не выступала перед такой большой аудиторией, как сегодня. И от понимания того, на какую ступень я уже перешла, дух захватывает.

Когда оказываемся за тяжелыми бархатными портьерами глубокого бордового цвета, отделяющими нас от сцены, приветствую своих музыкантов.

Пако – наш талантливый гитарист с мексиканскими корнями. Так как

он умеет владеть испанской гитарой, мне кажется, не умеет никто. Струны – словно продолжение его пальцев. Под аккомпанемент его игры мой танец приобретает свою особую глубину. Мои движения сплетаются со звуками его гитары и это настоящее удовольствие, когда между музыкантом и танцором формируется такая крепкая связь.

Себастьян – наш волшебный голос. Его родители были испанцами, эмигрировавшими в США незадолго до его рождения. Под его потрясающее пение я исполняю некоторые пьесы. Особенно наполненные драматизмом.

И Джозеф такой же коренной американец, как и я, испытывающий особую любовь к испанской культуре. Он наш ударник, играющий на кахоне или бьющий в бубен, в зависимости от стиля танца.

У нас собралась поистине замечательная команда настоящих профессионалов своего дела, отдающихся со всей душой.

Мне посчастливилось однажды познакомиться с этими людьми, и теперь мы всегда гастролируем по штатам вместе. За два года мы через многое прошли. По началу все казалось очень туманным, когда мы приезжали в тот или иной город и нас встречал полупустой зал. Но время шло. И Майкл отлично постарался продвинув мое творчество в интернете, выкладывая видео с моими выступлениями. Они быстро набрали многомиллионные просмотры и обо мне начали узнавать с неимоверной скоростью.

Пока за кулисами царит суматоха, не упускаю возможности через маленькую щель в портьерах заглянуть в зал и дыхание перехватывает, когда вижу, что все места заняты и на лицах присутствующих отражается радость предвкушения.

– Пять минут до выхода, господа, – раздается голос художественного руководителя концертного зала, с которым я успела познакомиться во время репетиций. – Надеюсь, все готовы, – проходится взглядом по всем и останавливается на мне. – Роза, вы главная виновница сегодняшнего вечера. Я желаю вам и вашим музыкантам выступить так, чтобы о вас говорил весь Нью-Йоркский Бродвей как минимум ближайший год.

– Благодарю вас, мистер Доусон.

– У вас есть еще пару минут до того, как я выйду объявить вас, – вежливо улыбается и уходит в другую часть закулисья.

– Роза, давай я немного поправлю макияж, – обращается ко мне Шарлотта, проходясь по моему лбу кисточкой.

– Я сегодня волнуюсь за тебя как никогда, – девушка издает нервный смешок.

Сбоку Мишель поправляет что-то в моем наряде.

– Не нагоняй на Розу страх, Шарли. Ей сейчас не до тебя.

– Все хорошо, девочки. Я рада быть здесь. Я давно мечтала об этом.

– А мы рады быть частью всего этого, – с абсолютной искренностью признается Шарлотта.

– Я полностью согласна с Шарли, – улыбается Мишель.

– Спасибо, что вы со мной, девочки, – сжимаю их руки.

– Дамы и господа! – звучит громкий голос мистера Доусона, раздающийся из колонок в зале, и мое сердце начинает трепетать, как осенний лист на ветру. – Я рад приветствовать вас на этом замечательном концерте поистине талантливой артистки. Я бесконечно рад, что оказался одним из тех, кому посчастливилось представить ее. Сегодня для вас выступит неподражаемая и волнующая Роза Перес со своим чарующим танцем. Встречайте королеву испанского фламенко!

Как только мистер Доусон замолкает, по залу разносятся громкие аплодисменты и восторженные возгласы.

– С богом, Роза! Это твой звездный час, детка! Я горжусь тобой! – на плечо мне опускается рука Майкла.

Выхожу на сцену и успевшие замолкнуть аплодисменты взрываются с новой силой. Меня обдает волной восхищения, идущей из зала, и кожа мгновенно покрывается мурашками.

Мистер Доусон, все еще стоящий на сцене, передает мне микрофон для приветствия.

– Добрый вечер, дорогие друзья, – произношу слегка дрогнувшим голосом, переполняемая сильнейшими эмоциями. – Вас сегодня столько много, – смеюсь и по залу разносится смех, смешанный с хлопками. – Сегодня особенный для меня вечер. И я надеюсь, что для вас он станет таким же особенным в компании со мной, – снова раздаются громкие аплодисменты. – Ну что ж. Вы готовы окунуться в испанские ритмы фламенко и стать его частью?

– Дааа! – хором произносят, и кто-то выкрикивает мое имя.

– Тогда садитесь поудобней на своих местах. Потому что мы начинаем! – отдаю микрофон мистеру Доусону, и он уходит со сцены.

Успевшие разместиться за моей спиной музыканты уже готовы начать и, повернувшись, я даю им знак быстрым кивком головы.

Над сценой гаснет свет, и зал погружается во мрак. Все звуки и голоса сразу затихают.

Становлюсь в стойку, подняв обе руки над головой. Скрещиваю запястья между собой, расправляя пальцы в характерном движении. Поворачиваю голову в бок и выгибаю одно бедро в сторону.

Как только раздаются первые гитарные аккорды меня освещает яркий свет софита, и я начинаю свой танец.

Первый акт моего выступления наполнен страстью и эмоциональностью. В нем я отражаю свою чувственную сторону.

Второй же полон драматизма и всего того, что я не так давно испытывала внутри себя. В нем я проживаю всю боль и разочарование. Тоску по несбывшимся надеждам и печаль по горькой любви.

В третьем я стараюсь проживать свое лучшее будущее. То, что еще не произошло, но чего я очень жду. Это чувство, когда я больше не буду ощущать в своей душе пустоту. Когда я смогу довериться и снова полюбить. А тот, кого я полюблю, будет любить тебя безусловно. Такой, какая я есть, и не требовать ничего взамен. Он будет ценить все, что дорого мне, и идти со мной рука об руку на всех этапах жизни. Он никогда не предаст и не сделает ничего, что могло бы навредить мне.

Глава 2

Когда выступление заканчивается, зал взрывается бурными овациями. Я ощущаю идущие от зрителей вибрации, и пульс зашкаливает. Это ни с чем не сравнимое чувство.

Низко кланяюсь, прижав руку к вздымающейся от тяжелого дыхания груди. Когда выпрямляюсь, не сразу осознаю, что весь зал поднимается со своих мест и начинает аплодировать стоя, разбавляя аплодисменты криками «Браво!», «Спасибо, Роза!», «Вы потрясающая!» и многими другими.

Мое сердце готово выпрыгнуть из груди от окутывающей эйфории. Я словно нахожусь в своем самом лучшем сне и совсем не хочу просыпаться. Сейчас. В этот самый момент. Я чувствую себя самой счастливой на земле.

Подношу руку к губам и посылаю в зал воздушный поцелуй.

Подзываю музыкантов и, взявшись за руки, вместе низко кланяемся несколько раз.

К сцене начинают подходить зрители и протягивать многочисленные букеты цветов, пакеты с какими-то подарками и открытки с пожеланиями.

– Благодарю! – улыбаюсь самой счастливой улыбкой, принимая презенты.

На прощание еще раз кланяюсь, насколько это позволяют занятые руки, и под все еще продолжающиеся аплодисменты ухожу со сцены. Меня сразу встречает Кайл, забирая тяжелые букеты из рук.

– Спасибо, Кайл, – улыбаюсь.

– Поздравляю, мисс Перес, – он не улыбается, но его взгляд отдает теплотой.

Как только оказываюсь за кулисами, с громким визгом ко мне подбегают Мишель с Шарлоттой и крепко обнимают, начиная смеяться, прыгая от радости.

– Ты покорила их, Роза! – возбужденно проговаривает Мишель, заглядывая в мои глаза.

– Это было что-то невероятное, девочки, – смеюсь сквозь навернувшиеся на глаза слезы. – Я такого еще не испытывала, – мой голос охрип от переполняющих эмоций.

– Поздравляю, Роза. Ты была великолепна, – сбоку появляется Пако.

– Сегодня мы порвали весь зал, – произносит Себастьян, и Джозеф соглашается с ними, пожав руку своему напарнику.

– Это все сделали мы с вами. Без вас бы ничего не получилось. Поэтому я поздравляю всех нас, – смотрю на них сквозь пелену слез, испытывая искреннюю благодарность.

– Дайте мне обнять ее, – через толпу протискивается Майкл и внезапно прижимает меня к своей груди.

– Я же говорил, что ты покоришь всех, детка, – шепчет мне на ухо, обдавая кожу горячим дыханием.

– Спасибо тебе, – благодарю его за то, что всегда верил в меня и осуществил мою мечту.

– Пользуйся с удовольствием, – отстраняется, подмигнув мне. В следующую секунду подносит руку и нежно касается моей щеки, блуждая каким-то странным взглядом по моему лицу. Снова непривычный жест для Майкла несколько сбивает. Он задерживает на мне свои ясные голубые глаза и непроизвольно сглатываю слюну.

– Мне…кхм… – чуть отхожу от него, теряясь от такой близости. – Еще нужно раздать автографы и пообщаться с журналистами, – натягиваю улыбку.

– Да, конечно. – он будто отмирает и отходит в сторону, пропуская меня. – Это твой звездный час, – голос меняется.

– Увидимся попозже в гримерной. Нужно отметить это дело, – обращаюсь ко всем и кидаю последний взгляд на Майкла.

– Обязательно, – едва заметно улыбается.

После встречи с фанатами и получасового общения с прессой, где пришлось постараться увиливать от провокационных вопросов, касающихся моей личной жизни, прихожу в гримерную. Меня сразу встречают, протянув бокал, наполненный шампанским.

С бокалом в руках открываю дверь и выглядываю в коридор.

– Кайл, давай к нам, – зову мужчину, охраняющего вход в мою гримерную, как верный сторожевой пес.

– Я на работе, мисс.

– Твой рабочий день уже закончился.

– Мне еще нужно доставить вас домой целой и невредимой.

– Водитель может это сделать и без тебя. Я предупредила его, чтобы на всякий случай он ждал меня через черный вход, если кому-то взбредет в голову поджидать меня все это время на улице.

– Простите, но я не могу нарушать полученные приказы.

– Приказы? – теряюсь от его слов.

– Майкл поручил мне всегда быть на чеку и не упускать вас из виду, пока вы не окажетесь за дверями своей квартиры.

– Ладно. Больше не смею настаивать. Но тебе не помешало бы хоть иногда расслабляться.

– Я делаю это дома, после работы, мисс.

– У тебя есть девушка, Кайл? – впервые позволяю задать ему такой откровенный вопрос.

– Да, мисс. Через два месяца у нас будет свадьба.

– Как это замечательно. Поздравляю.

– Роза, ну ты скоро? Мы ждали только тебя, – из гримерной звучит возмущенный голос Мишель.

– Спасибо. Я подожду вас в коридоре, – Кайл отвечает, тепло улыбнувшись.

– Хорошо, – улыбаюсь в ответ. – Иду-иду, – спешу вернуться внутрь.

– Ну что, за нас! – поднимаю бокал и все дружно чокаемся.

– Ураааа!

Осушаю бокал и беру протянутую Шарлоттой брускетту с творожным сыром и тунцом, которые значились в моем райдере вместе с шампанским, фруктовым и овощным ассорти.

– А где Майкл? – только сейчас замечаю, что его с нами нет.

– Он вышел прямо перед твоим приходом. Ему кто-то позвонил.

– Странно, – пожимаю плечами и кусаю вкусный хрустящий хлеб.

– А вот как раз и он, – произносит Пако и я оборачиваюсь, встретившись со взглядом голубых глаз.

– Я за Розой, – без предисловий произносит с серьезным видом.

– За мной? Зачем? – растерянно смотрю на него.

– Хочу тебя кое с кем познакомить.

– Ладно, – кладу на тарелку недоеденную брускетту и выхожу из гримерной за Майклом.

Моему взору встает высокий и широкоплечий мужчина с наполовину седой головой, лет пятидесяти с небольшим. На нем надет идеально сшитый темно-синий деловой костюм тройка в мелкую полоску с белоснежной сорочкой под ним. На шее завязан бордовый галстук.

– Роза, познакомься с Ричардом Фостером. Он известный в Нью-Йорке меценат и культурный деятель. А еще его семья уже много лет успешно управляет текстильным и мебельным бизнесом.

– Рад с вами познакомиться, Роза, – мужчина протягивает мне большой букет желтых роз, посмотрев на меня заинтересованным взглядом серо-зеленых глаз.

Только сейчас позволяю себе разглядеть его получше. Для своих лет он прекрасно сложен. Его нельзя назвать красавцем, и заметно, что годы коснулись его лица, но в его чертах есть какая-то аристократическая привлекательность. Мужественный, идеально выбритый подбородок. Узкий нос с небольшой горбинкой. Высокий лоб и густые темные брови. На тонких губах играет теплая улыбка. – Я тоже, мистер Фостер. Благодарю за цветы, – беру букет из его рук.

– Вы были неподражаемы на сцене.

– Вы были в зале?

– Конечно, я весь вечер получал эстетическое удовольствие, лицезрев ваш неповторимый танец, – он изъясняется как-то немного старомодно.

– Так вы мой поклонник?

– Можно сказать и так.

– Рада, что вам понравилось мое выступление.

– Я бы очень хотел узнать о вас больше и пригласить вас завтра поужинать со мной, Роза, – летит внезапное предложение, и я запинаюсь.

– Мистер Фостер…прощу прощения, но вряд ли я найду время в своем загруженном графике.

– Она пойдет, – вдруг за меня отвечает Майкл и я кидаю на него вопросительный взгляд. – Для вас Роза найдет время, мистер Фостер.

– Это замечательно. Тогда завтра в восемь вечера я заеду за вами. Всего доброго, Роза, – протягивает руку, и я вкладываю в нее свою. Наблюдаю, как он подносит ее к губам и галантно целует.

Многозначительно посмотрев на меня, мужчина разворачивается и уходит.

– Что это только что было, Майкл? – не могу сдержать своего негодования.

– Тебе предоставился шанс, Роза. И ты просто не можешь упустить его, – он выглядит немного взвинченным.

– О чем ты говоришь? Я тебя не понимаю? Какой, к черту, шанс?

– С его помощью мы сможем организовать твое мировое турне.

– Что? Как это? – рот раскрывается от изумления.

– Я тебе уже говорил, что за последнее время у тебя стало все больше поклонников за рубежом, которые жаждут попасть на твои выступления.

– Я помню. Но причем здесь Фостер?

– Ричард Фостер, помимо всего, занимается еще и продюсированием. И если он согласится заключить контракт с нами, ты выйдешь на новый уровень своего успеха, детка.

– Майкл… – шепчу, находясь в полном шоке.

– Именно такой реакции я и ждал от тебя, – победно улыбается.

– Я не знаю, что сказать.

– Скажешь спасибо, когда он даст свое согласие. Для меня этого будет достаточно.

– Но ты уверен, что ему можно доверять? То есть…я имею в виду… – запинаюсь, начиная переживать нет ли чего такого на уме у этого мистера Фостера. Сфера шоу-бизнеса может быть очень жестокой, и я бы не хотела когда-нибудь попасть в ее сети.

– Роза, он уважаемый в Нью-Йорке человек и ко всем делам подходит с профессионализмом. Я не стал бы подвергать тебя чему-то, о чем сам не знаю. Считай, что это будет деловой ужин.

– Но о чем я буду с ним разговаривать? Как себя вести?

– Просто будь собой, детка. Обо всем остальном я договорюсь с ним сам, если все пойдет как надо.

– Как ты вышел на него?

– Он сам вышел на меня, когда посмотрел ролик с твоим танцем в интернете.

– Тот, который набрал больше десяти миллионов просмотров?

– Именно, – ухмыляется.

***

Почти в два часа ночи, после того, как мы хорошенько отметили мое выступление, возвращаюсь в свою квартиру, находящуюся в районе Верхнего Ист-Сайда. Полгода назад я приобрела ее в кредит, случайно увидев фото в одном журнале интерьеров и сразу влюбившись. Как раз на тот момент я уже подыскивала себе отдельное жилье, чтобы съехать от сестры и племянника. С теми темпами, с какими в последнее время мой заработок возрастает, я без труда смогу расплатиться за нее меньше, чем за два года.

Квартира по-настоящему замечательная. В ней есть своя особая душа. И, как заверил Майкл, для создания хорошего имиджа перед журналистами, которые следят за каждым моим шагом, располагается в престижном районе города.

Помещение квартиры занимает целых два этажа в небоскребе с отдельной подземной парковкой и круглосуточной стойкой консьержа. Интерьер в стиле лофт, с примесью поп-арта. Стены выкрашены в серо-синий цвет. Полы устланы коричневым деревянным паркетом. Освещением на потолках служат черные матовые светильники в виде небольших прожекторов.

Сразу при входе квартира плавно перетекает в просторную гостиную с панорамным видом на центральный парк. По центру помещения, напротив друг друга расставлены золотисто-желтые бархатные диванчики. На них разложены декоративные подушки насыщенно синего цвета, создавая красочный союз с обивкой. Еще одним ярким и моим самым любимым поп-арт элементом в интерьере квартиры служит черно-белый рисунок, нанесенный на всю стену с правой стороны. На нем изображена красивая девушка с обнаженными плечами и распущенными черными волосами. Ее лицо с правильными чертами повернуто полубоком. Глаза с длинными подкрученными ресницами закрыты, а пухлые губы, отдельно выделенные ярко-алым цветом немного приоткрыты. На мой взгляд, очень чувственная картина, над которой постарался очень талантливый художник. Майкл как-то сказал, что она напоминает ему меня. Помню, как рассмеялась этим словам, но через какое-то время, смотря на нее, начала ощущать что-то странное. Будто и правда у нас есть что-то общее. Эта девушка также одинока, как и я. И теперь каждый раз возвращаясь домой я мысленно здороваюсь с ней, как со своим личным одиночеством, которое в последнее время особо ощущается.

Иногда мне кажется, что теперь моя жизнь такой и останется. Меня любят и мной восхищаются. Вне стен своей квартиры я окружена людьми, которые смотрят на меня с благоговением. Считают меня успешной и счастливой женщиной. Вот только по другую сторону реальности я безнадежно одинока. За эти годы я так и не смогла довериться ни одному мужчине. Мое израненное сердце покрыто глубокими шрамами, которые все еще ноют и время совсем не играет в мою пользу. Я пыталась ходить на свидания. Принимать ухаживания успешных и привлекательных мужчин. Но как только я видела, что от меня хотели большего я просто исчезала и находила любые причины, чтобы прекратить встречи.

Не так давно я решила, что с меня хватит и я должна наконец-то позволить себе провести ночь с мужчиной только лишь чтобы вспомнить какого это и окончательно выбросить из головы мысли о другом. Однажды в баре, где мы с Шарлоттой и Мишель встретились, чтобы пропустить по стаканчику в мой редкий выходной, я познакомилась с одним интересным мужчиной, достаточно привлекательной внешности. Его темно-карие глаза словно манили меня к себе. Я согласилась уехать с бара вместе, и мы поехали к нему. Мне казалось, что я достаточно выпила для того, чтобы позволить себе расслабиться и получить удовольствие, но когда мужчина начал целовать меня, во мне будто что-то щелкнуло. Я не смогла вынести ни чужих прикосновений, ни чужого запаха. Я отпрянула от него и просто сбежала, как последняя трусиха. Вернувшись к себе впервые за два последних года я дала волю слезам и пол ночи прорыдала в подушку. Перед глазами так и стоял образ того, чье имя я давно перестала произносить вслух.

На следующий день девушки завалили меня расспросами о том, как же прошла моя ночь с красавчиком. Но я не смогла ничем их порадовать. К тому же весь мой вид говорил за меня, и они больше не стали ничего спрашивать. Немного позже случайно я услышала их разговор между собой. Шарлотта сказала Мишель о том, что уверена, что мое сердце хранит память о ком-то, кто однажды его же и разбил.

Судорожно вздохнув, кидаю ключи от квартиры на журнальный столик, и сняв тренч, оставляю его на спинке дивана вместе с сумочкой.

Сразу поднимаюсь на второй этаж по деревянной лестнице сконструированную так, будто ступени визуально парят в воздухе.

Металлические отполированные изогнутые перила служат своеобразным декоративным элементом.

Лестница сразу ведет в спальню представляющую собой открытое пространство. Своего рода мансардный этаж, отгороженный стеклянной перегородкой через которую видна гостиная совмещенная с кухней. Из всех окон простирается одинаковый завораживающий вид. И иногда я люблю просто сесть на край кровати, закинув на нее ноги и в приглушенном свете ночного светильника смотреть на огни города, наслаждаясь моментом тишины и временного спокойствия после насыщенного дня.

Захожу в гардеробную отделенную от спальни импровизированной стеной, сделанной из светлого бугристого камня. Разуваюсь, освобождая от бежевых лаковых лодочек с красной подошвой, уставшие от долгого хождения на каблуках, ноги. Снимаю пиджак от дорого брендового бирюзового костюма и то же делаю с брюками. Расстегиваю мелкие пуговицы персиковой шелковой блузки и отправляю на вешалку к другим вещам. Сама не ожидая такого по версии многих журнальных изданий я стала иконой стиля не только на своих выступлениях, но и вне сцены. Но на самом деле многие вещи мне помогает выбирать Мишель. Она отлично разбирается в последних тенденциях моды и хорошо умеет сочетать вещи.

Освободившись от белья, вхожу в ванную с таким же панорамным видом, как и в других комнатах и набираю ванну теплой воды. Выдавливаю ароматную пену, и помещение наполняется приятным расслабляющим запахом лаванды и цитрусовых. Медленно опускаюсь в теплую воду, облокотившись о бортик ванны спиной, и чувствую, как все напряжение, скопившееся за день, уходит с мышц. Закрываю глаза, стараясь ни о чем не думать, но голову никак не покидает знакомство с моим возможным продюсером. Если все получится, как сказал Майкл, я смогу гастролировать по миру и иметь возможность путешествовать. Внутри меня зарождается странное, волнующее предчувствие приближения чего-то, что изменит мою жизнь раз и навсегда.

Глава 3

Из сонного забытья меня выводит назойливая трель дверного звонка. Со стоном переворачиваюсь на спину и открываю глаза, жмурясь от ярких солнечных лучей, льющихся из окон. Кидаю взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, показывающие еще только восемь утра.

Стягиваю себя с кровати и плетусь вниз, чтобы открыть дверь, догадываясь, кто это может быть в такую рань.

Даже не смотрю в глазок, зная, что консьерж в вестибюле не пропустит ко мне посторонних.

– Доброе утро, спящая красавица, – произносит бодрый, в отличие от меня, Майкл, заходя в квартиру. Как всегда, он не с пустыми руками. В одной он держит два стаканчика со свежим кофе на специальной картонной подставке. А в другой – бумажный пакет, в котором наверняка что-то из выпечки. Потому что от него исходит аромат, от которого непроизвольно начинает выделяться слюна. Под мышкой у Майкла зажаты свежие выпуски журналов и газет.

– Доброе утро, – приветствую сонным голосом, закрывая за ним дверь.

Уверенным шагом Майкл сразу направляется на кухню. Ставит на мраморный остров, расположенный по центру, принесенный завтрак и кладет журналы.

Шархаю босыми ногами, идя за ним, все еще до конца не отойдя от пробуждения. Голова немного затуманена. Перед сном я, как всегда, выпила таблетку, но легла слишком поздно. Эти волшебные лекарства отлично укрепляют мой сон уже не первый год, чтобы я не просыпалась среди ночи для своих “прогулок”.

Он поворачивается и застывает на месте, смерив меня каким-то странным взглядом. Только сейчас до меня доходит, что я не накинула халат, а так и спустилась в одной черной полупрозрачной шелковой сорочке. Вот только я думала, что Майкл давно привык видеть меня и в более откровенном образе.

– Как…кхм…спалось? – прочистив горло, произносит голосом, в котором слышна некоторая растерянность.

– Крепко. Не думала, что ты придешь сегодня так рано, – инстинктивно скрещиваю руки перед грудью.

– Это я еще дал тебе поспать, – отворачивается, садясь на высокий барный стул. – У нас сегодня очень плотное расписание, и чтобы ты могла все успеть и не опоздать на ужин к Фостеру, я решил начать твой день пораньше.

При упоминании об ужине внутренности сжимаются он волнения. Вдруг я не понравлюсь ему? Вдруг он посчитает меня недостаточно способной или заслужившей такой шанс?

– Что сегодня в моем графике? – интересуюсь с досадой осознавая, что больше не управляю своей жизнью. Она полностью состоит из строгих расписаний.

– В одиннадцать фотосессия для журнала “ELLE”. В два часа запись для ток-шоу Сары Соломон и тебе нужно быть готовой к разного рода вопросам. А в пять нам нужно встретиться с клиентом, который пожелал, чтобы ты выступила на его двадцатой годовщине с женой.

– Зачем мне нужно встречаться с ним? Ты мог бы сделать это и без меня.

– Он захотел встретиться с тобой лично, чтобы обсудить какие-то детали.

– Ладно, – пожимаю плечами. – Лично, так лично. Я пойду умоюсь и спущусь к тебе.

– Только не долго, чтобы кофе и круассаны не успели остыть.

– Я быстро.

Умывшись и предусмотрительно накинув халат, спускаюсь вниз, застав Майкла за телефонным разговором.

– Что именно от нее требуется?

– …

– Она должна будет просто надеть его или демонстрировать гостям?

– …

– Хорошо. Думаю, это возможно.

– …

– Я поговорю с ней. Роза всегда рада принять участие в таких мероприятиях. У нее своя личная трагедия, связанная с этим.

– …

– Да, конечно. Спасибо, что позвонили, – Майкл заканчивает разговор и устремляет на меня взгляд голубых глаз, обратив внимание, что я уже в халате.

– Кто звонил? – подхожу к кухонному острову, взяв свой стакан с кофе.

– Из нью-йоркской онкологической ассоциации. Через три недели у них состоится благотворительный аукцион, и они хотели, чтобы ты пришла и продемонстрировала один из лотов на себе.

– И что же это?

– Какое-то драгоценное колье, переданное одним богатым ювелиром. Тебе просто нужно надеть его и весь вечер быть в нем, а когда аукционист пригласит тебя выйти на сцену и постоять, пока будут идти торги. Там будет пресса, так что тебе будет полезно лишний раз засветиться на таком мероприятии.

– Ясно, – делаю глоток кофе.

– Так ты согласна? – удивленно приподнимает бровь.

– Согласна.

– Я думал, при упоминании о прессе ты сразу откажешься.

– Не могу сказать, что я в восторге от этой новости. Но, как ты сказал, у меня своя личная трагедия и я делаю это для того, чтобы принять участие в помощи людям.

– Меня всегда поражала твоя доброта, Роза. Даже с годами, став по настоящему знаменитой ты не растеряла этого качества.

– Быть доброй не так уж сложно, Майкл.

– Я бы так не сказал. В моих кругах многие люди менялись с возрастанием уровня их доходов и становились ужасно эгоистичными.

– Я всегда считала, что прежде всего нужно оставаться человеком. Меня этому научила мама.

– Жаль, что мне не посчастливилось познакомиться с ней.

– Тебе бы она понравилась.

– Уверен. Она ведь сделала тебя такой, какая ты есть.

Повисает пауза, и я совсем не знаю, что на это ответить. В последнее время Майкл ведет себя как-то очень странно, и иногда мне становится не по себе.

– Что в пакете? – прерываю неловкую паузу, указав на пакет.

– Сегодня круассаны с апельсиновой начинкой, – придвигает пакет мне.

– Должно быть, очень вкусные, – заглядываю в пакет, доставая из него все еще теплый хрустящий круассан. Кусаю его и мычу от удовольствия. – Что бы я без тебя делала, – произношу с набитым ртом, благодарно посмотрев на тепло улыбающегося мужчину.

– Как всегда, осталась бы без завтрака. У тебя наверняка пустой холодильник и вместо приборов до сих пор одноразовые пластмассовые вилки, а кружки тебе заменяют бумажные стаканы, – чуть не давлюсь от его замечания, проглотив непрожеванный кусок, который комом становится в горле. Приходится запить его кофе, чтобы протолкнуть дальше.

– Яяя…кхм…просто не люблю мыть посуду и уже привыкла есть вне дома, – вру, стараясь не смотреть на него. Майкл не знает о моем лунатизме. Не вижу смысла его посвящать в это. Приступы уже давно не беспокоят меня, но я все равно по оставшейся привычке убрала из квартиры все хрупкое и острое.

– Я так и подумал, – смеется. – Кстати, – берет один из принесенных журналов и, открыв его на первой странице, демонстрирует мне крупное фото со мной и статью с кричащим заголовком: «Роза Перес – Королева испанского фламенко!»

– Как я и ожидал, ты понравилась критикам.

Беру журнал из его рук и пробегаюсь глазами по напечатанному тексту, в котором рассказывается о состоявшемся успешном выступлении, на котором я собрала полный зал. В статье указано о том, как быстро мне удалось стать кумиром и примером для многих женщин. Лестные, на мой взгляд, слова о моей неповторимой красоте. И о том, как артистично мне удается проживать на сцене неподдельные эмоции.

Я ведь должна сейчас просто прыгать от радости, но вчерашняя эйфория с наступлением утра куда-то испарилась.

Закрываю журнал и поднимаю глаза на Майкла, который все это время наблюдал за мной.

– Ты в порядке? – внимательно смотрит на меня.

– Д-да… – отвожу глаза, кинув взгляд в сторону гостиной на рисунок девушки.

– Разве не этого ты хотела?

– Хотела.

– Но ты не выглядишь счастливой.

– Я счастлива, Майкл. Просто еще не до конца осознала это, – поворачиваюсь, взглянув на стопку журналов и газет, которые по моей просьбе он приносит каждое утро лично для меня.

– Я все время пытаюсь понять для чего тебе все эти журналы? – произносит, проследив за моим взглядом.

– Я не очень люблю смотреть телевизор, но люблю узнавать последние новости, – отвечаю первое, что приходит в голову.

Сама не знаю, зачем мне это, и прекрасно осознаю, что только мучаю себя, но мне просто необходимо знать о нем хоть что-нибудь.

В дверь раздается звонок, и я встаю, чтобы открыть.

– Доброе утро! – звучит слишком, на мой взгляд, нервное приветствие от Мишель.

– Доброе утро, – за ее спиной появляется Шарлотта.

– Доброе утро, девочки, – открываю дверь шире, пропуская девушек.

– Ох…Майкл, ты уже здесь, – как-то странно реагирует Мишель, кинув на нас растерянные взгляды.

– Ну да. А что? – интересуется мужчина, читая только что пришедшее сообщение на телефон.

– Вы разве не в курсе?

– О чем ты, Мишель? – Майкл поднимает на нее вопросительный взгляд.

– Да так…кхм… – Мишель переводит взгляд на Шарлотту.

– Почему вы так странно себя ведете? – смеряю их внимательным взглядом.

– Вот… – Мишель протягивает мне какой-то журнал. – И сразу предупреждаем интернет просто пестрит, а внизу полно репортеров.

Беру журнал в руки и начинаю листать. Дыхание перехватывает, когда я вижу на полстраницы наше фото с Майклом в тот момент, когда за кулисами после выступления он коснулся моей щеки в слишком интимном жесте. Даже не обратила внимание, что мы стояли так близко друг к другу. На фото кажется, что Майкл вот-вот поцелует меня.

Заголовок статьи звучит ужасно унизительно:

 “Так вот почему знаменитая звезда фламенко Роза Перес так тщательно скрывала свою личную жизнь? Ее избранником является ее же пиар-агент Майкл Уильямс. Похоже, одной из самых завидных холостячек Нью-Йорка стало меньше. Уверены этим мисс Перес разбила много мужских сердец. Интересно, как скоро мы узнаем новости о помолвке влюбленной парочки?”

На самом деле мне приписывали романы со многими мужчинами, если только я где-то появлялась в городе в сопровождении. В их список входил и сын известного Нью-Йоркского банкира. Им был и знаменитый актер театра и кино. Руководитель адвокатской конторы, известной во всем Нью-Йорке. В этот список даже входил кандидат в сенаторы штата Нью-Йорк, который старше меня на целых тридцать пять лет. Но ни в одном случае слова желтой прессы не были подпитаны такими явными кадрами, как в этот раз.

Поднимаю взгляд на Майкла и замечаю, как его брови сведены на переносице. Похоже, он знал об этой статье и ничего мне не сказал.

– Ты ведь видел это?

– Видел. Телефон моего секретаря уже оборвали с самого утра.

– Почему ты не сказал мне?

– Чтобы от этого изменилось? – голос полон безразличия.

– Я хотя бы была подготовлена к провокационным вопросам, которые теперь посыпятся на меня.

– Я тебя предупредил о вопросах.

– Ты не сказал, какого рода они будут.

– Роза, тебе уже пора перестать так реагировать на то, что о тебе пишет желтая пресса.

– Ты звонил в это издание? – игнорирую его слова.

– Нет. А зачем?

– Чтобы приказать им написать опровержение. Пригрозить засудить их за клевету. Сделать хоть что-нибудь.

– Детка, расслабься. Если сегодня у тебя что-нибудь спросят обо мне, просто скажи, что все не так поняли.

– На этом фото сложно так не подумать, – трясу журналом, начиная откровенно злиться за его безразличное отношение ко всей этой ситуации. Он даже не пытается извиниться за свой неосторожный жест.

Все это время, пока спорим с Майклом девушки молча стоят, не сказав ни слова.

– Тебе пора собираться на съемку, Роза. Мы потом поговорим с тобой об этом без лишних свидетелей, – сейчас он ведет себя грубо по отношению к девушкам.

Швыряю журнал на диван и, отвернувшись, иду наверх, едва сдерживая гнев, рвущийся наружу.

Слышу, что девушки поднимаются за мной.

Вхожу в гардеробную и упираюсь руками о ящик, стараясь выровнять дыхание.

– Дорогая, ты в порядке? – за моей спиной звучит встревоженный голос Мишель. – Прости, что мы расстроили тебя.

– Нам очень жаль, Роза, – виноватым тоном произносит Шарлотта.

– Все хорошо, девочки, – провожу рукой по волосам. – Вам не за что извиняться.

– Честно говоря, я думала, что Майкл хотя бы попытается извиниться, – гневным тоном произносит Мишель.

– Я тоже, – с досадой смеюсь. – Но он считает, что ничего такого не произошло.

– И вообще, он ведет себя как-то очень странно в последнее время. Я думала, у него серьезные отношения с той его Моникой. А ему, похоже, все равно, что она может подумать.

– Не знаю. Я уже совсем ничего не понимаю, – чувствую себя загнанной в ловушку.

– Нам лучше поторопиться, Роза. Если ты хочешь успеть на съемку к назначенному времени, – прерывает нас Шарлотта.

– Да-да, Шарлотта. Ты как всегда права.

– Я сейчас найду, что тебе одеть. Ты должна выглядеть безупречно, когда на тебя набежит толпа этих кровопийц, – Мишель пытается подбодрить меня, и я ей очень благодарна за это.

– Может, лучше попросить водителя подъехать к черному входу? – начинает одолевать паника.

– Если будешь убегать, они решат, что тебе есть что скрывать. А ты должна появиться перед ними с гордо поднятой головой.

– Да, наверно, ты права.

Глава 4

– Ты готова, красотка, – произносит Шарлотта, отходя от меня и освобождая обзор к зеркалу.

Смотрю на свое отражение, где на меня смотрит стильная женщина с лоском элегантности. Сегодня Мишель подобрала для меня лимонно-желтое платье, длинной чуть ниже колена, с зауженной юбкой, обтягивающей мою стройную фигуру, как перчатка. Верх с треугольным вырезом выгодно подчеркивает грудь, приподнимая ее. Платье с коротким рукавом, и поскольку середина апреля еще не отличается теплой погодой, Мишель добавила к платью черный двубортный жакет свободного кроя, на котором закатала рукава. Мишель решила оставить мои волосы распущенными и завила их крупными локонами.

После работы с моим лицом волшебных рук Шарлотты я выгляжу очень свежей и отдохнувшей. Большие зеленые глаза кажутся чуть более раскосыми из-за черной стрелки, подведенной во внешнем уголке. А длинные черные ресницы делают взгляд еще более выразительным. Губы слегка подведены нежно-розовым блеском. А на высоких скулах немного румян.

Пожалуй, сейчас я меньше всего напоминаю женщину, загнанную в ловушку. Я излучаю уверенность. Мне главное держаться гордо и непринужденно, когда окажусь внизу.

– Спасибо, девочки. Вы настоящие волшебницы.

– Не за что, дорогая, – улыбается Мишель.

– Ты снова всех сразишь сегодня, – голос Шарлотты полон искренности и теплоты.

За последнее время я очень сблизилась с девушками. И можно сказать, мы стали настоящими подругами. Я многое знаю о них. Мишель родом из небольшого городка на юге штата Коннектикут. Ей двадцать шесть, и у нее уже есть милая пятилетняя доченька. Мишель забеременела, когда еще училась в колледже от своего бойфренда. Но парень совсем был не готов к ответственности, и пара рассталась еще до рождения малышки. Вот только Мишель родом из очень религиозной семьи и сразу решила, что ей предначертано стать матерью одиночкой. К счастью, ее мама в прошлом сама растившая дочь в одиночестве, поддержала ее и на время переехала к ней в Нью-Йоркскую съемную квартиру. Мишель доучилась и уже на последних курсах, начав подрабатывать стилистом и парикмахером, смогла наработать хорошую базу преданных клиентов. Сейчас она растит малышку одна, оставляя ее на няню, когда мы уезжаем на гастроли. Мишель так и не смогла преодолеть недоверие к мужчинам. Она боится подпускать кого-то к себе близко, чтобы снова не обжечься. И я ее очень понимаю.

С Шарлоттой же все ровно наоборот. Она только на год старше Мишель. Сбежав из дома в семнадцать лет и приехав из Вермонта в Нью-Йорк за мечтой, она познакомилась со взрослым удивительным мужчиной, который помог ей стать той, кем она является сейчас. Уже восемь лет она счастлива в браке со своим Мэттом, который старше ее на целых восемнадцать лет и последний год пара пытается забеременеть.

Спускаемся вниз все вместе и замечаю Майкла, нервно прохаживающегося по гостиной. Одна рука засунута в карман стильных серых протертых джинс, а другой он задумчиво трет квадратный подбородок с недельной щетиной. Он снял свою кожаную куртку, оставив ее на спинке дивана. Сейчас в одной черной футболке, натягивающейся на груди, и с открытыми рельефными бицепсами он скорее напоминает рок-звезду, чем моего пиар-агента.

Возможно, в какой-нибудь другой жизни, Майкл мог бы мне понравиться как мужчина. В нем есть то, что привлекает женщин. От него веет мужественностью, упертостью и незаурядным умом. Но для меня он скорее близкий друг, наподобие Лукаса.

Я все еще злюсь на него за то, как он отнесся к той разгромной статье. Но не хочу и не желаю больше портить себе настроение. Меня сегодня и без того ожидает непростой день. Мне нужно быть как можно более сдержанной и стараться держать себя в руках.

Услышав шаги, Майкл поднимает глаза, и наши взгляды встречаются. Быстро осмотрев меня, мужчина начинает улыбаться удовлетворенной улыбкой.

– Замечательно выглядишь. Готова ехать?

– Готова.

– Отлично. Водитель с Кайлом уже ждут внизу – поднимает со спинки дивана куртку и быстро надевает.

Едем в лифте в полной тишине. Между нами с Майклом все еще чувствуется напряжение. Боковым зрением замечаю, как Мишель с Шарлоттой переглядываются.

Лифт издает характерный звук остановки и непроизвольно делаю глубокий вдох.

– Удачной съемки, – слышу уже где-то фоном пожелание Шарлотты.

Дверь открывается, и Майкл пропускает меня первой.

Глаза сразу ослепляет от ярких вспышек фотоаппаратов. На меня буквально налетает толпа репортеров, отчего пячусь назад, врезаясь в кого-то спиной.

– Держись рядом со мной, – твердым тоном произносит Майкл, обхватывая мое предплечье.

– Мисс Перес, мистер Уильямс как давно вы вместе?

– Вы были знакомы раньше?

– Вы живете вместе?

– Какие у вас планы на будущее?

– Когда нам ждать помолвки?

Летит череда вопросов, пока Майкл пытается протиснуть меня сквозь бесцеремонную толпу.

– Нас…ох…с мистером Уильямсом связывает только рабочие отношения, – произношу, едва не спотыкаясь о чью-то ногу.

– Мистер Уильямс, что вы скажите? Вас с Розой связывает только работа?

– Вы собирались поцеловать ее на том фото?

– Вы влюблены в свою подопечную?

Следующая череда вопросов не удостаивается ответом от Майкла и мне это совсем не нравится.

Как только оказываемся у дверей, нас сразу встречает Кайл и помогает забраться в машину, не давая журналистам, все еще выкрикивающих вопросы, протиснуться к нам.

Кайл садится на сиденье рядом с водителем, и машина сразу срывается с места, оставляя позади разъяренную толпу.

– О боже… – выдыхаю, приложив руку ко лбу.

– Все хорошо, Роза? – как ни в чем не бывало интересуется Майкл.

– Все хорошо? Ты еще спрашиваешь? – кидаю на него раздраженный взгляд.

– Я всего лишь спросил.

– Почему ты не ответил им, когда они задавали тебе вопросы?

– Какая разница, чтобы я ответил. Они все равно напечатают все, что им вздумается.

– Конечно. Потому что ты не предоставил им другого выбора. Я не понимаю, чего ты добиваешься, Майкл? – не обращаю внимание на мужчин, сидящих впереди.

– Ничего такого, что могло бы испортить твою репутацию, детка. Эта тема просто поднимет твой рейтинг перед открытием нового сезона выступлений.

– Может, еще предлагаешь подыграть тебе?

– Я ничего такого тебе не предлагаю, Роза.

– Что на это все говорит Моника? – из меня вылетает неожиданный вопрос.

Майкл отвечает не сразу с секунду молча посмотрев на меня каким-то странным взглядом.

– Мы больше не вместе. Моника ушла от меня.

– Ох…Что? – мои глаза расширяются. – Прости…я не знала, – становится неловко. Как близкий друг, я должна была поддержать его. – Почему ты не сказал мне? Когда это случилось?

– Пару недель назад. Не хотел забивать тебе голову своими проблемам. Ты готовилась к важному выступлению, тебе нужно было сосредоточиться на этом.

– Но теперь я чувствую себя никудышной подругой за то, что не поддержала тебя в трудный момент.

На лице Майкла расплывается теплая улыбка, а голубые глаза наполняются нежностью.

– Со мной уже все в порядке, детка. Но спасибо, что переживаешь за меня.

– Уверен? Может, тебе нужно напиться? Выплакаться? Поговорить? – стараюсь перевести в шутку, что вызывает у него смех.

– Лучшее лекарство – это работа, Роза.

– Не могу не согласиться.

– Надеюсь, ты больше не злишься на меня?

– Так это был твой план по поднятию моего рейтинга?

– Нет. Но, по-моему, получилось неплохо, – на лице расплывается играющая улыбка.

– Теперь мне нужно запастись терпением, пока эта волна стихнет.

– Рано или поздно они переключаться на какую-нибудь другую звезду.

– Лучше бы это произошло поскорей.

Через двадцать минут машина останавливается напротив семиэтажного здания из бетона и стекла, принадлежащего издательству журнала. Об этом сигнализирует большой черно-белый постер, напоминающий фото, сделанное на полароид, на котором запечатлена известная супермодель Клаудия Шиффер в свои молодые годы. А главным символом служат большие красные буквы E.L.L.E над парадным входом.

Кайл выходит и открывает мне дверь, подавая руку.

Благодарно улыбаюсь ему и выхожу из салона.

Майкл выходит с другой стороны и идет за нами, отвечая на очередной телефонный звонок.

На входе стоят люди, разбившись на небольшие группы, и общаются между собой. Увидев мое приближение, некоторые замирают, уставившись на меня.

– Это же та танцовщица, – слышу голос из толпы.

– Точно. Ее вчерашнее выступление обсуждает весь интернет.

– Ого. Это же Роза Перес.

– Да. Она будет на обложке нового выпуска. Ты разве не знала?

Стараюсь не обращать внимания и молча следую за Кайлом, держась позади него.

Он открывает мне дверь, и я вхожу, ощущая на себе любопытные взгляды.

Вестибюль издательства – настоящее креативное творческое пространство. Темный мраморный пол блестит на свету. Такого же материала колонны делят пространство на несколько локаций. Одно из них – место ожидания посетителей или отдыха для сотрудников с ярко-красными диванчиками и стеклянными низкими журнальными столиками. Другое пространство отведено на квадратный массивный стол в виде ступенчатой пирамиды, на котором расставлены множественные награды, полученные журналом когда-либо. На противоположной стене до самого верха в рамках развешаны обложки всех выпусков журнала, начиная с 1945 года.

Еще одна часть отведена под бар с расставленными по всей длине высокими стульями.

Прямо по курсу стойка ресепшена. Стена за ней служит большим жк экраном, на котором транслируется показ мод.

– Добрый день, мисс Перес, – к нам подходит молодая девушка, прижимая папку к груди. – Меня зовут Лорейн. Я провожу вас в студию, где будет проходить фотосессия.

– Добрый день. Благодарю вас, Лорейн, – все вместе следуем за девушкой.

– Вы впервые в нашем издательстве? – вежливо интересуется девушка.

– Да, впервые.

– Надеюсь, вам у нас понравится.

– Спасибо. Я рада побывать здесь.

– Мы все были очень рады, узнав, что вы будете на обложке нашего журнала.

– Мне очень приятно это слышать, Лорейн.

Девушка подводит нас к двери с табличкой арт-пространство и останавливается, взглянув на Кайла.

– Вам лучше подождать здесь, указывает охраннику на помещение отделенное стеклянной перегородкой, напоминающее кухню с зоной отдыха.

Кайл кидает взгляд на меня, ожидая одобрения.

– Побудь здесь, Кайл, – мягко улыбаюсь ему.

– Хорошо. Я буду рядом, мисс Перес.

Девушка открывает дверь, и я вхожу в светлое просторное помещение. Из больших окон, наполовину завешенных тяжелыми темными портьерами, льется яркий дневной свет, оставляя на деревянном полу солнечные блики.

Слева у стены замечаю передвижную вешалку с висящими на ней нарядами. По центру комнаты на треноге стоит какой-то квадратный предмет из ткани, используемый во время съемок. Чуть в стороне на столе лежит множество фотоаппаратов и сменных объективов.

Не сразу заметив нас, рядом с другим столом стоят две девушки и внимательно смотрят, как сидящий на стуле мужчина что-то показывает им на экране компьютера.

– Коллеги? – окликает их Лорейн и все дружно поворачиваются в нашу сторону.

– Это она, – мужчина быстро поднимается со стула и идет в нашу сторону.

– Роза, меня зовут Лео. Я фотограф. Сегодня я буду тем, кто запечатлит вас для обложки нашего журнала, – с дружелюбной улыбкой протягивает мне руку, которую я жму.

– Очень приятно, Лео. Рада буду с вами поработать. Это мой пиар-агент Майкл Уильямс.

– Лео, – Майкл жмет руку мужчине.

– Рад знакомству, Майкл.

– Взаимно.

– А это Джудит и Кейси. Сегодня они помогут вам с образом, – Лео представляет мне девушек.

– Я оставлю вас. Желаю хорошо провести время, мисс Перес и мистер Уильямс, – напоминает о себе Лорейн и выходит из студии.

– Майкл, вы можете разместиться здесь, – Лео указывает Майклу на синее кресло – мешок, стоящее недалеко от окна. Рядом на низком квадратном столике расставлены бутылки с питьевой водой, маленькие пакеты с соком и коробка каких-то сладостей.

– Ну что ж, Роза, – снова внимание Лео направляется на меня. – Сейчас я объясню общую концепцию того, что мы будем сегодня делать. Я общался с Вероникой, писавшей о вас статью, и она заверила меня, что вы не против немного поэкспериментировать с чуть более откровенным образом. Конечно же, в рамках дозволенного нашим изданием. Верно?

– Верно, Лео. Когда Вероника брала у меня интервью она спросила о степени откровенности, и я дала свое согласие.

– Отлично. Люблю, когда красивая женщина не боится показать свою красоту. Признаюсь честно, давно хотел поработать с вами. Вы всегда очень фотогеничны на афишах, – его голос полон искренности.

– Благодарю.

– Вот что я предлагаю, Роза. Мы оставим ваши шикарные волосы распущенными, но девушки чуть поднимут их, сделав объем. Хочу, чтобы ваш лоб был открыт. Мы наденем на вас шелковый пеньюар от Victoria's Secret, – подходит к вешалке и демонстрирует мне красивую вещь, почти полностью состоящую из струящегося черного шелка, и только сверху по краям нашита тонкая полоска кружева. – И вот такое замшевое пальто от Karl Lagerfeld, – снимает с вешалки бежево-коричневое длинное пальто с широкими бортами и поясом, завязывающимся на талии.

– Хорошо. Мне нравится.

– Тогда девушки помогут вам переодеться, а я пока настрою всю аппаратуру и освещение.

– Сюда, пожалуйста, – одна из девушек, та что с красными волосами, снимает вещи с вешалки и указывает на специальную ширму, которую я не заметила раньше.

За ширмой быстро переодеваюсь. А дальше красноволосая помогает мне с прической, а ее напарница, блондинка, наносит макияж в стиле смоки-айс.

Когда девушки заканчивают с моим образом, кидаю последний взгляд в зеркало, и становится непривычно. На меня смотрит настоящая роковая женщина, способная разбивать мужские сердца. Мои глаза сейчас сияют каким-то особенным светом.

Когда та журналистка Вероника брала у меня интервью в гостиной моей квартиры, я совсем не понимала, на что подписываюсь. Она задавала вопросы о моем творческом пути. Чем мне пришлось пожертвовать. Какого это стать настоящей звездой. После интервью она призналась, что считала меня в жизни совсем другой. Она думала, что я привыкла пользоваться своей красотой. Что я из тех женщин, которые меняют мужчин как перчатки. В интервью она спросила меня, любила ли я в своей жизни, и я ответила, что всего однажды. Но эта любовь глубоко ранила мое сердце. Когда она спросила, верю ли я, что еще когда-нибудь смогу полюбить, я не смогла ответить на этот вопрос. Когда я пытаюсь представить это, я вижу лишь темную пустоту.

Эта будет первая настолько откровенная статья обо мне. Я позволила рассказать в ней чуть больше о себе и своей жизни.

– Если вы готовы, Роза. Мы можем начинать, – за моей спиной раздается голос Лео, и я отвлекаюсь от своих размышлений.

– Да, конечно.

– Садитесь вот сюда, – мужчина указывает мне на высокий стул, стоящий на фоне белой стены. – Сначала сделаем кадры сидя.

– Как мне лучше сесть?

– Вам нужно сесть только на край и поставить одну ногу на подставку так, чтобы ваше колено обнажилось. Если вы не против, – Лео подходит ко мне. – Я приспущу пальто с вашего плеча, чтобы была видна шлейка пеньюара, – мужчина обнажает мое плечо, перебросив волосы на спину. – Завяжите пояс пальто на узел и держитесь руками за свободные края, – отходит назад и берет фотоаппарат в руки, начиная щелкать.

– Немного выше подбородок, Роза, – делаю как он сказал. – Да, вот так. Замечательно. – Теперь наклоните голову на бок. Не сильно, – послушно выполняю. – Отлично. Вы просто потрясающе смотритесь, Роза.

Боковым зрением замечаю, как Майкл, все это время сидящий на кресле, отвлекается от своего телефона. Встает и подходит ближе, наблюдая за мной. Я чувствую его взгляд на расстоянии. От него бегут мурашки.

– Посмотрите в бок, – просит Лео, и я поворачиваю голову, встречаясь глазами со своим пиар-агентом.

Дыхание перехватывает от того, что я замечаю в его взгляде. В нем слишком много того, чего не может быть между друзьями или людьми, связанными лишь деловыми отношениями.

Глава 5

Возвращаюсь домой, когда до восьми остается всего полчаса, а мне еще нужно успеть принять душ, привести себя в порядок и решить, что надеть на ужин с Фостером.

Второпях высушив волосы, спешу в гардеробную и кидаю взгляд на ряд вечерних платьев, совершенно не зная, что надеть. Жалею, что утром не спросила совета у Мишель. Но в тот момент мне было совсем не до этого.

Вспоминаю, что Майкл назвал это скорее деловым ужином, и решаю, что не обязательно выглядеть слишком шикарно. Я не собираюсь там никого соблазнять. Взгляд падает на жемчужный атласный костюм с прямой юбкой и блузкой, сшитой в стиле мужской сорочки. Решаю, что он отлично подойдет для сегодняшнего вечера.

Наспех наношу легкий макияж. На голове заплетаю высокий конский хвост и оставляю несколько завитых прядей спереди. В уши серьги-кольца из белого золота.

В этом образе я уже больше похожа на саму себя.

Когда заканчиваю, кидаю взгляд на часы, понимая, что уже опаздываю. Хватаю с вешалки легкий тренч. Обуваю серебристые лодочки на высоком каблуке. С полки беру небольшую сумочку и спускаюсь вниз.

Выхожу из лифта и сразу иду к выходу из здания. Как только оказываюсь на улице, боковым зрением замечаю прячущихся за колонной парочку папарацци, которые щелкают своими фотоаппаратами.

Едва сдерживаюсь, чтобы не сказать что-нибудь грубое. Стараюсь делать вид, что не замечаю их, и иду к машине, ожидающей меня у бордюра. Увидев меня, водитель выходит и открывает заднюю дверь.

Сажусь в салон, и на меня сразу устремляется пара уже знакомых серо-зеленых глаз.

– Добрый вечер, Роза. Рад вас видеть. Вы замечательно выглядите, – мужчина сразу протягивает мне букет желтых пионов.

– Добрый вечер, мистер Фостер. Спасибо, – благодарю его, вдыхая аромат свежих цветов. – Прощу прощение за опоздание. Сегодня выдался очень насыщенный день.

– Ничего страшного. Мужчина должен быть готовым ждать женщину столько, сколько понадобится.

Ничего не отвечаю, а просто улыбаюсь ему.

Машина трогается с места и вклинивается в поток вечернего города.

Отворачиваюсь к окну и смотрю на проплывающие пейзажи совсем не зная, о чем говорить с этим человеком. Я чувствую себя не в своей тарелке в его присутствии. Будто я нахожусь на экзамене и должна ответить по предмету так, чтобы это устроило преподавателя.

– Вы, должно быть, устали за сегодняшний день, – нарушает затянувшуюся тишину голос мужчины.

– Немного, – отвечаю, повернувшись к нему. – И заранее прошу прощения, если я не покажусь вам активной собеседницей.

– Не нужно переживать за то, какой вы можете показаться мне, Роза. Я уже многое решил для себя на ваш счет. Я лишь просто хотел пообщаться с вами в неформальной обстановке.

– И что же вы решили на мой счет? Я могу узнать?

– Я скажу вам немного позже.

– Сложно будет не переживать.

– А вы постарайтесь, – губ касается легкая улыбка.

Снова поворачиваюсь к окну и весь остальной путь стараюсь успокоить бешено-колотящееся сердце.

Машина останавливается у входа в один из незнакомых мне ранее ресторанов, и я с интересом смотрю на светящееся название “Marbella” и необычное куполообразное строение.

– Этот ресторан недавно открыл один мой хороший приятель. Здесь очень уютно. Надеюсь, вы любите испанскую кухню?

– Люблю, – отвечаю, едва сдержав горечь в своем голосе. – С моей стороны было бы кощунством не любить испанскую кухню танцуя фламенко.

– Вы, безусловно, правы, Роза.

Водитель открывает мне дверь, и я выхожу из салона.

– Прошу, – мистер Фостер подставляет мне локоть, и я берусь за него, двигаясь с ним ко входу.

Швейцар открывает нам дверь, и мы оказываемся в просторном помещении с высоким сводчатым потолком. Зал в форме круга. Пол покрыт дорогим камнем с необычным перламутровым отливом, который имеется и на стенах в виде декоративных панелей с теплой подсветкой снизу. С потолка на разной высоте свисают шарообразные люстры из закаленного стекла. Круглые деревянные столики расставлены по помещению в хаотичном порядке. А по центру всего помещения красуется необычная каменная скульптура, освещенная маленькими прожекторами. По периметру расставлены зеленые пальмовидные растения в глиняных горшках.

Почти все столики заняты, но здесь необычно тихо, и посетители разговаривают полушепотом. Нас подводят к свободному столику, находящемуся чуть вдали от остальных, и мистер Фостер галантно отодвигает для меня стул, помогая сесть.

– Благодарю.

– Ваше меню, – девушка кладет на стол две кожаные папки и разливает по бокалам воду. – Я подойду к вам позже, – уходит, оставляя нас одних.

Не упускаю возможности разглядеть других посетителей, обратив внимание, что здесь в основном пары и сразу можно сказать, что люди, приходящие сюда, с приличным достатком. Даже замечаю несколько знаменитостей: актрису Бродвейского театра Оливию Клейтон, которая бывала на моих выступлениях, и ведущего канала “Сибиэс” Шона Уайтта.

– Это место для тех людей, кто очень ценит уединение, – произносит мистер Фостер, отвлекая меня от рассматривания людей.

– Мне как раз этого очень не хватает в последнее время, – поворачиваюсь к нему.

– Именно об этом я и подумал, когда выбирал куда вас отвести. Знаю, что репортеры не дают вам жить спокойно.

– К сожалению, я уже и забыла, каково это – спокойно жить.

– Таковы уж издержки вашей профессии, Роза. Наверняка вы знали, на что шли.

– Знала, мистер Фостер. Но совсем не была готова.

– Рано или поздно вы сможете смириться с этим.

– Не без потери пары нервных клеток.

– Я должен вас предупредить, что далеко не пары. Все зависит от того, насколько далеко вы готовы зайти в уровне вашего успеха.

– Мистер Фостер, я понимаю, что сегодняшняя наша встреча – это своеобразный экзамен для меня. Я могла бы сейчас начать стелиться перед вами и говорить красивые речи о том, на что я готова пойти и готова ли поднять планку, но я не буду. Мне кажется, я достаточно демонстрировала свои способности на сцене, показывая свою готовность не раз. Я живу фламенко. В этом танце весь мой смысл жизни, и я уже не представляю другой судьбы для себя, – закончив свою внезапную тираду, беру стакан с водой, сделав два глубоких глотка.

– Именно такой ответ я и хотел услышать от вас. Я был уверен, что вы не разочаруете меня.

– Значит, я сдала ваш экзамен?

– Это был вовсе не экзамен, Роза. Решение на ваш счет было положительным еще когда я впервые увидел вас на сцене. Я с радостью буду продюсировать вас. И даже не сомневаюсь, что ваш врожденный талант и необыкновенная харизма принесут немалые плоды.

– Спасибо за то, что поверили в меня, мистер Фостер.

– Расскажите мне о своем пути в танцах, Роза? Я хочу знать все.

– Все пошло от моей мамы. Она с раннего детства танцевала, но это были сначала бальные танцы. Ей всегда нравилось что-нибудь более экзотическое. Она интересовалась испанской культурой, углубленно изучала испанский язык. И в какой-то момент начала увлекаться фламенко. Моя бабушка заметила, как сильно мама прониклась этим танцем, и решила отправить ее в Севилью, в Андалузский университет фламенко. Мама была счастлива там учиться. Когда она вернулась она сразу попала в ансамбль и многие годы посвятила себя ему. Даже выйдя замуж и родив мою старшую сестру, мама продолжала выступать в ансамбле, но всегда мечтала открыть свою школу танцев, чтобы продвигать фламенко в США.

– Ваша сестра тоже танцует?

– Как ни странно, но Кори никогда не интересовалась танцами. А мама всегда уважала ее выбор. А когда родилась я, мама сразу поняла, что я пошла в нее. Я была еще совсем маленькой, когда впервые поняла, что хочу стать танцовщицей. По мере того, как я росла, я все больше становилась похожей на маму, и многие говорили, что растет ее маленькая копия, – на лице невольно начинает расплываться улыбка о воспоминаниях о маме.

– Похоже, вы были очень близки со своей матерью?

– Это так, мистер Фостер. Она многое мне дала. Она всегда верила в меня и с самого начала моего пути в танцах говорила, что я гораздо способней ее. И что меня ждет великое будущее. Я не была так уверена, как она. Но сейчас. Сидя напротив вас, я уже по-другому воспринимаю ее слова.

– И как же мечта вашей матери? Она сбылась?

– Да. Когда мне исполнилось семнадцать, мама ушла из ансамбля и открыла свою школу танцев. Какое-то время я была увлечена парным фламенко и посвятила несколько лет участию в различных конкурсных соревнованиях. Но потом я присоединилась к маме и стала преподавать вместе с ней.

– Майкл говорил мне, что она умерла от рака.

– Да. К сожалению, она очень быстро ушла.

– И что же стало со школой? Вы продолжили ваше семейное дело?

– К моему огромному разочарованию, школу пришлось закрыть. Здание, в котором мы арендовали студию, безжалостно снесли по желанию нового собственника, который решил построить на том месте бизнес-центр, – не могу сдержать злости в голосе.

– Сожалею. Уверен, что вы были очень расстроены. Это место было напоминанием о вашей матери.

– Это была единственная память о ней. Я мечтала продолжить ее дело. Ради памяти о ней. Ведь мы были с ней не разлей вода. Как самые близкие подруги. Она знала обо мне все. И порой мне так сильно ее не хватает.

– Моя жена тоже была очень близка с нашей дочерью. Я даже иногда ревновал к тому, как у нее получается так находить с ней общий язык. Я всегда был немного консервативных взглядов, когда моя дочь взрослела и старался уберечь ее от бед, но это приводило только к конфликтам. А моя Ирэн всегда умела сгладить ситуацию.

– Почему вы сказали, что была?

– Я овдовел семь лет назад. Моя дорогая Ирэн тоже ушла от рака.

– Ох…мне очень жаль, мистер Фостер. Простите.

– Мне тоже жаль. Она была для меня всем.

– Какой она была? Расскажите мне о ней?

– Оооо…она была самой лучшей женщиной на земле. Она была очень доброй, отзывчивой, умела сопереживать людям. Ее любили все. Нас познакомили друзья семьи, когда Ирэн вернулась из Лондона, окончив Оксфордский университет. Я на тот момент уже работал с отцом в семейном бизнесе и крепко стоял на ногах. Я был молод и полон сил. Мне было всего двадцать шесть. Я совсем еще не думал о женитьбе. Но когда я увидел ее, во мне что-то щелкнуло. Я почувствовал это на расстоянии. Когда нас представили я понял, что не хочу расставаться с ней ни на минуту.

– Как же это прекрасно, когда между людьми возникает такая сильная связь.

– Это поистине прекрасно, дорогая Роза. Она перевернула всю мою жизнь.

– Знаете, мистер Фостер. Я всегда считала, что люди, приходящие в нашу жизнь появляются в ней не просто так. Даже если рано или поздно они уходят из нашей жизни, то после них все равно остается что-то, что мы проносим через года. Так или иначе, эти люди меняют нашу будущую жизнь.

– Теперь я понимаю, почему он так дорожит вами, – звучат неожиданные слова, и я теряюсь.

– О ком вы?

– О Майкле.

– Ох…вы об этом. Просто я приношу ему хорошие деньги, – нервно смеюсь.

– Похоже, вы значите для него гораздо больше, чем сами можете представить.

– Майкл для меня не только пиар-менеджер, но и близкий друг. И я не собираюсь переступать эту черту.

– Я вас понимаю.

Когда официантка возвращается, мы делаем заказы и остальной вечер проводим за нейтральными разговорами. Не раз ловлю себя на мысли, что мне приятно его общество. С ним мне не приходится играть роль той, кем я не являюсь. От него веет какой-то очень доброй и теплой энергетикой.

Поздно вечером, когда водитель мистера Фостера подвозит меня к дому, поворачиваюсь к нему.

– Это был замечательный вечер, мистер Фостер.

– Пожалуйста, Роза. Называйте меня просто Ричард.

– Хорошо, Ричард.

– Вечер был действительно прекрасный. И я хотел бы пригласить вас в следующую субботу пообедать со мной и моей дочерью в нашем особняке.

– Спасибо за приглашение. Но мне нужно взглянуть на свое расписание.

– Тогда я буду ждать вашего ответа завтра. Я бы очень хотел познакомить вас со своей дочерью.

– Хорошо. Я сообщу вам, Ричард.

– Доброй ночи, Роза, – берет с сиденья подаренный им букет и отдает мне.

– Доброй ночи, – беру букет в руки и выхожу из машины, направляясь ко входу.

Ступаю на первую ступеньку и сразу слышу приглушенные звуки щелчков фотоаппаратов.

– Прошу вас, перестаньте преследовать меня. Это уже не смешно, – произношу куда-то в темноту, зная, что меня услышат. Меня вдруг одолевает такое невероятное отчаяние. Это состояние, когда ты постоянно под прицелом, ужасно нервирует и не дает жить спокойно.

Дрожа от напряжения, вхожу в вестибюль и, стуча каблуками, иду к лифту.

– Добрый вечер, мисс Перес, – приветствует меня один из сменных консьержей. Пожилой седовласый мужчина лет семидесяти.

– Добрый вечер, – нажимаю кнопку вызова.

– Весь вечер здесь слонялись эти проклятые папарацци. Я выгнал их на улицу. Когда они уже успокоятся?

– Спасибо вам за заботу.

– Ну что вы. Я должен следить за порядком, а от них только один хаос.

– Вы правы, – двери лифта открываются. – Доброй ночи, – захожу в кабину.

– Доброй ночи, мисс Перес.

Оказываюсь в пустой темной квартире, положив букет на спинку ближайшего дивана. Обхожу его и сажусь на противоположный, бездумно уставившись в стену.

Завтра, когда Майкл обговорит с Ричардом условия контракта, все завертится с неимоверной скоростью. Не за горами мой мировой тур, и скоро обо мне узнают даже в самой Испании.

Взгляд падает на газеты и журналы, лежащие на столике напротив, и я тянусь за несколькими из них.

Перелистываю страницы одного из бизнес-журналов и останавливаюсь на статье с фото. С фотографии на меня смотрит твердый взгляд темных бездонных глаз и даже через бумагу от этого взгляда все трепещет внутри. Сердце начинает ускорять темп. Дыхание сбивается.

Из груди вырывается нервный смешок от ощущения, что каждый раз я подглядываю в замочную скважину.

Поддавшись порыву, подношу руку и провожу подушечками пальцев по лицу с острыми, идеально очерченными мужественными чертами. Его лицо немного изменилось. Оно стало еще более суровым, чем раньше.

Опускаю взгляд ниже и прохожусь по тексту статьи:

“Очередной победой для магната и самого успешного предпринимателя по версии журнала “Ньюс Уик” Эдриана Лоуренса обернулись последние торги на фондовой бирже. Бизнесмен приобрел крупную долю акций сети универмагов и вошел в состав совета директоров. За последние два года мы не раз были свидетелями того, как мистер Лоуренс завоевывает все больше компаний и подминает их под свое крыло. Из миллионера он быстро перешел в ранг миллиардера. Он стал безжалостным и не терпящим компромиссов. Какие еще свершения в планах этого твердого и непоколебимого человека?

В другом журнале рассказывается о том, что на последнем знаменитом нью-йоркском аукционе “Кристис” выставлялся очередной лот из его коллекции.

“Сорокалетний миллиардер, вошедший в десятку списка «Forbs” Эдриан Лоуренс продолжает распродавать свою многомиллионную коллекцию, которой так гордился и дорожил. Из последних лотов одна из самых выдающихся копий картины Леонардо Да Винчи “Мона Лиза”, которая ушла с молотка за три миллиона долларов.” 

Закрываю журнал и беру газету, увидев его фото с темноволосой женщиной, сделанное у входа в какой-то отель.

“Завидный нью-йоркский холостяк с корнями испанской знати Эдриан Лоуренс был замечен в компании новой спутницы. Сколько их было за последний год? Мы сбились со счета. Еще ни одному журналисту не посчастливилось запечатлеть бизнесмена с одной и той же женщиной. Сможет ли когда-нибудь мужчина определиться? Появится ли счастливица, которой однажды он наденет кольцо на палец?” 

Дочитав последнее предложение сминаю газету, и с силой швыряю на пол.

Зачем я читаю это из раза в раз, чувствуя, как во мне что-то умирает?

Похоже, я стала мазохистской.

Встряхнув головой, встаю и направляюсь в одну из бывших гостевых комнат на первом этаже, которую переоборудовала под репетиционную. Лучшее, что я могу сделать, зная, что все равно не засну, это заняться тем, что больше всего люблю.

Глава 6

– Добрый день, мисс Перес, – приветствует меня Кайл, переступая порог моей квартиры.

– Добрый день, Кайл. Спасибо, что поднялся, – закрываю за ним дверь. – Я сейчас возьму из гардеробной жакет и сразу спущусь.

– Можете не торопиться.

– Я бы с радостью, но дизайнер уже ждет меня. Сегодня мне пришлось собираться без помощи Мишель, и это заняло больше времени, чем я думала. Ее малышка заболела.

– А как же Шарлотта?

– Сегодня она работает на показе с одним именитым дизайнером.

– Тогда не будем терять время.

– Я быстро, – поднимаюсь на второй этаж.

Оказавшись в гардеробной снимаю с вешалки небесно-голубой жакет и надеваю поверх персикового платья с завышенной талией и плиссированной юбкой. Обуваю пудровые лодочки на высоком каблуке и беру сумочку. В последний момент, перед тем как покинуть гардеробную, достаю из ящика брендовые солнцезащитные очки с большими темными стеклами, которые полностью затемняют глаза с внешней стороны.

Выходим с Кайлом из квартиры и подходим к лифту. Мужчина нажимает кнопку, и цифры на электронной панели начинают сменять одна другую.

– Насколько их сегодня много? – задаю вопрос, ощущая нарастающее волнение.

– Много, мисс Перес. Как только газеты разнесли новость о вашем мировом турне, их с каждым днем становится все больше.

– Не сойти бы с ума с таким вниманием, – произношу с горечью и лифт приезжает на наш этаж.

– Главное, держитесь рядом со мной. Я не дам им подойти близко, – Кайл заходит в лифт, и я захожу за ним, становясь рядом.

– Спасибо. С тобой мне гораздо спокойней, – нервно тереблю сумочку в руках.

– Моя работа в этом и заключается. Чтобы вы чувствовали себя в безопасности.

– Тебе ведь совсем не просто работать на меня, Кайл. Я знаю и не отрицай этого, пожалуйста.

– Не просто. Но это лучше чем-то, с чем мне приходилось сталкиваться на прошлой работе.

– Все было настолько плохо?

– Мне приходилось убивать людей.

– Но ведь это были плохие люди?

– Очень. Но все же это люди.

– И многих ты убил?

– Немногих. Но этого хватило на всю жизнь.

– Почему ты решил пойти в полицию, если тебе все это давалось так нелегко?

– Насмотрелся фильмов. Хотел почувствовать себя героем.

– Наверно, как многие мальчики.

– Не знаю. Но это было плохой идеей.

– Твоя невеста поддерживает то, чем ты занимаешься сейчас?

– Да. Полностью.

– Она знает, на кого ты работаешь?

– Знает. И очень восхищается вами. Она была на ваших концертах.

– Правда?

– Да.

– Это приятно слышать.

Как только лифт издает знакомый сигнал, все тело непроизвольно напрягается.

Металлические двери открываются, и в вестибюле сразу слышатся громкие голоса.

Кайл выходит первым, и я стараюсь идти за его широкой спиной.

Как только толпа замечает меня, все, словно с цепи сорвавшись, бегут в нашу сторону.

Кайл, как настоящий тигр перед нападением, расставляет руки и не дает толпе снести меня. Вся сжимаюсь в комок, когда мне чуть не тычут в лицо микрофонами, диктофонами с одной стороны, а с другой ослепляют яркими вспышками.

В последнее время темные очки стали моим спасением.

– Роза, вы замечательно выглядите!

– Посмотрите в камеру!

– Снимите очки! Мы хотим посмотреть на ваше лицо!

– Почему вы сегодня без вашего пиар-агента?

– Скоро вы станете мировой звездой, как вы себя чувствуете в этой роли?

Хватаюсь за пиджак Кайла, чтобы не упасть, пока он протискивается через толпу, сметая их своим мощным телом.

– Роза ответит на все вопросы официальным изданиям. Вы зря теряете время, – Кайл решает вмешаться.

Наконец-то оказываемся рядом с машиной, и охранник помогает мне скрыться в салоне с тонированными окнами.

Звучно выдыхаю и снимаю очки, обессиленно облокотившись головой о сиденье. Закрываю глаза, стараясь успокоиться. Сердце барабанит в груди. Дыхание прерывистое. На лбу выступил пот.

Кажется, еще немного, и у меня начнутся панические атаки от вида репортеров.

– С вами все в порядке, мисс Перес? – с переднего сиденья обращается встревоженный Кайл.

– Д-да… – голос дрожит. – Спасибо, что так ловко отбивался от них.

– Не за что. Я всего лишь выполнял свою работу.

– Ты слишком скромно оцениваешь свои заслуги, Кайл. Пожалуй, я попрошу Майкла поднять твое жалование, – подношу руку ко лбу и вытираю выступивший пот.

– Это не обязательно.

– Еще как обязательно.

– Одна из машин едет за нами, – произносит водитель, посмотрев в зеркало заднего вида.

– Сможешь оторваться от них? – интересуется Кайл.

– Попробую, – мужчина вдавливает педаль газа в пол, и машина мгновенно ускоряется прижимая меня к сиденью. Охаю от неожиданности, вцепившись в дверную ручку.

– Лучше пристегните ремень, мисс Перес, – обращается ко мне водитель, и я хватаюсь за ремешок безопасности. Но из-за дрожащих рук не получается сделать это быстро. И в тот момент, когда водитель резко сворачивает на другую улицу, меня швыряет в противоположную сторону, и я чуть не бьюсь головой о стекло.

Как только машина выравнивается, я судорожно хватаюсь за ремешок пристегивая себя. Внутренности скручивает в тугой узел.

– Кажется, оторвались, – заключает водитель через пять минут.

– Отлично, приятель, – Кайл хлопает мужчину по плечу.

– Вы как, мисс Перес? – охранник кидает взгляд на меня.

– Яяя…жива и это уже хорошо, – все еще нахожусь в полушоковом состоянии.

Через пятнадцать минут водитель останавливается напротив нужного мне трехэтажного таунхауса, каких много в Нью-Йорке, и Кайл помогает мне выйти из машины. Тело все еще скованно после случившейся погони. Ноги дрожат, когда я ступаю ими на асфальт.

– Ты можешь подождать меня в машине, Кайл.

– Уверены?

– Да.

– Хорошо.

Иду в направлении лестницы и поднимаюсь по высоким ступенькам.

Нажимаю кнопку звонка с фамилией жильца на домофоне, и через минуту дверь издает сигнал открытия.

Поднимаюсь на второй этаж и захожу в уже открытую для меня дверь.

– Роза, я здесь! – раздается из глубины квартиры.

Иду на звуки голоса и нахожу его владелицу в просторной комнате, стоящую ко мне спиной перед большим высоким квадратным столом, на котором разложены множественные эскизы моих будущих сценических платьев.

По периметру комнаты стоят многочисленные манекены. На некоторых из них надеты костюмы с необычным цветочным принтом. На других просто накинута ткань, закрепленная иголками в разных местах. У стены расположился высокий стеллаж, весь заставленный всевозможными мотками ниток, тесьмой, кружевами.

– Привет, Лесли.

– Привет, – поворачивается ко мне, широко улыбнувшись, но улыбка сразу уходит с лица. – Ты в порядке? – смеряет меня встревоженным взглядом. – Выглядишь так, будто убегала от кого-то.

– Чертовы папарацци преследовали нас на машине. Водителю пришлось ускориться, чтобы оторваться от них.

– Они уже совсем не знают границ. Такое ощущение, что они решили затравить тебя.

– Не знаю. Но, честно говоря, иногда мне кажется, что когда-нибудь я просто не выдержу.

– Знаешь, Роза. Тебе нужен мужчина, который будет всегда рядом и покажет этим кровожадным гиенам, что тебя есть кому защитить.

– У меня есть Кайл.

– Я не имела в виду телохранителя. А твоего мужчину. С положением в обществе. Смелого и с твердым характером, способного ставить на место любого, кто может нарушить твой покой.

– Мне сейчас не до мужчин, Лесли. Ты же знаешь. Мне нужно готовиться к турне. Все мои мысли на ближайшие четыре месяца будут заняты только этим.

– Одно другому не мешает. А в придачу хороший секс полезен для здоровья, – как всегда ее прямолинейность немного сбивает.

– Я уже пробовала. У меня ничего не вышло, – честно признаюсь.

Так уж вышло, что однажды за разговором Лесли буквально вытянула из меня признание, что я уже очень давно не была ни с кем близка. Ей даже не нужно было ничего объяснять, она оказалась очень проницательной и догадалась обо всем.

– Тебе уже пора отпустить, Роза и открыть свое сердце новому. И кто знает, может, став свободной внутри, ты обретешь то, необходимое каждой женщине.

– Что?

– Женское счастье, дорогая. Женщина не должна жить без любви. Она не может все время быть одна. Влюбляться – это так прекрасно. Это самое невероятное чувство.

– Я так не умею, Лесли.

– А ты попробуй. Стоит только постараться.

– Я ценю твою заботу, – кладу руку ей на плечо, натянув улыбку. – Но лучше покажи, что ты для меня приготовила, – стараюсь перевести слишком болезненную тему.

Замечаю, как янтарные глаза загораются.

– Ох…что же я для тебя приготовила, – лица касается играющая улыбка. – Сегодня ночью меня посетило такое бешенное вдохновение. Я рисовала до самого утра. Вот, взгляни, – подходит к столу, начиная перебирать листы с эскизами.

Прохожусь взглядом по нескольким, и на лице расплывается улыбка от того, что я вижу на них. Мое воображение сразу рисует как я буду смотреться в этих нарядах на сцене, и начинает одолевать приятное волнительное предвкушение.

– Они потрясающие, Лесли.

– Я знала, что тебе понравится.

– Когда ты сможешь приступить к ним?

– Мне еще нужно закупить материал. А поскольку мой итальянский поставщик больше не занимается тканями, мне придется найти кого-то другого.

– Если нужна какая-то помощь от меня, только скажи.

– Я справлюсь сама. Не переживай. У тебя и без меня забот хватает. Может, хочешь чего-нибудь выпить? Как всегда, забываю быть гостеприимной.

– Спасибо. Я совсем ненадолго. Мне еще нужно попасть к дантисту, обсудить детали предстоящего выступления в Линкольн центре. И успеть на запись кастинга, в котором я участвую в качестве жюри.

– Ты как всегда, нарасхват.

– Как и ты. Надеюсь, ты успеешь к нашему отъезду? У тебя и без меня работы хватает.

Лесли – один из самых востребованных и талантливых дизайнеров-костюмеров Нью-Йорка и Бруклина. Последние полтора года все мои выступления проходят в сшитых ее волшебными руками нарядах. Именно она – тот человек, который сделал меня иконой стиля на сцене. Когда я впервые познакомилась с ней, то не знала, как правильно с ней общаться. Для меня была несколько диковата ее прямолинейность и некоторая мечтательность. Но, узнав ее поближе, я поняла, насколько она замечательный человек. Ее откровенные истории о том, как она в очередной раз влюбилась, всегда забавляют меня. Она так просто может это делать, и также легко забывать тех, с кем у нее не сложилось. Лесли обладает необычной внешностью имея от природы ярко-рыжие вьющиеся волосы и просто огромные янтарные глаза, обрамленные длинными темно-рыжеватыми ресницами. Ее замечают везде, где бы она не появлялась. В списках ее поклонников было много знаменитых современных художников, рок-звезд, музыкантов и даже писателей.

– Ради тебя я буду работать день и ночь, Роза, – сжимает мою руку.

– Не хотела бы, чтобы из-за меня ты потом свалилась от переутомления.

– За это можешь не переживать. Когда я ухожу в работу, пусть я и устаю, но я получаю такое моральное удовлетворение от результата, что мои силы быстро восстанавливаются. К тому же у меня есть помощницы.

– Приятно слышать, что работа над моими костюмами вызывает у тебя такие эмоции.

– Ты даже не представляешь, что я испытываю, когда вижу тебя в моих нарядах на сцене.

– Не представляю.

– Мне уже не терпится к ним приступить, но к сожалению, еще не с чем работать. Поэтому придется шить наряды для Бродвейского мюзикла “Ромео и Джульетта”.

– Тогда не буду тебя отвлекать. Мне уже пора ехать.

– Хорошо. Когда я определюсь с новым поставщиком тканей, приедешь ко мне, чтобы выбрать.

– Обязательно. Жду с нетерпением.

– Была рада тебя видеть, Роза. И, кстати, сегодня ты, как всегда, сама элегантность.

– Спасибо, Лесли.

Когда выхожу на улицу в сумочке звонит мой телефон. Достаю его и вижу на экране входящий от сестры. Начинаю улыбаться и спешу ответить на звонок.

– Кори, сестренка.

– Привет, дорогая.

– Привет. Как же я рада тебя слышать.

– А как же я рада наконец-то до тебя дозвониться.

– Прости. Я слушала все твои сообщения на автоответчике, но уже когда возвращалась домой поздно ночью.

– Я понимаю. Знаю, что у тебя совсем нет времени, сестренка, и очень переживаю за тебя. Ты совсем не знаешь отдыха, Роза.

– Со мной все в порядке, Кори. Я уже привыкла.

– Ты ведь делаешь это специально? Я права?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты соглашаешься на все, что тебе предлагают, только чтобы у тебя не было времени на мысли о нем. И это твое турне. Это очередной повод убежать как можно дальше от того места, где он. Уверена, что ты все еще покупаешь газеты и журналы со статьями о нем.

– Ты ошибаешься, Кори, – внутри все сжимается.

– Я знаю тебя как никто, Роза. Я даже смеялась над этими статьями про тебя и Майкла. Правда ведь в том, что ты все еще любишь Эдр…

– Кори! – не даю ей договорить. – Пожалуйста, давай закроем эту тему раз и навсегда. Я просила тебя больше никогда не произносить это имя при мне.

– Сколько еще ты будешь изводить себя, сестренка? Я не могу не думать о том, что ты решила похоронить себя из-за него. Как бы я не была благодарна ему за ту помощь, что он оказал нам с Гарри, но этот мужчина собирался запереть тебя под замок. Лишить твоей мечты. Отобрал единственную память о нашей маме. Тебе пора выбросить его из головы и позволить себе стать счастливой с другим мужчиной.

Все как будто сговорились!

– Кори, мы так редко с тобой общаемся. Я очень сильно скучаю по родной сестре и не хочу обсуждать такие темы. Лучше расскажи, как там мой любимый племянник? Как дела у Гарри? – резко перевожу тему, наверняка зная, что может ее отвлечь.

– Ох…у него все хорошо, дорогая, – к счастью, она быстро переключается. – Ему очень нравится учиться. Особенно он любит уроки правописания. И вообще он такой у меня любознательный. Ему интересно буквально все.

– Как же это замечательно. Он уже нашел себе новых друзей?

– Да. У них очень дружный класс. Каждый раз после школы он рассказывает мне, как они вместе что-то делали на перемене.

– Я так рада за него. Я счастлива все это слышать.

– Он часто спрашивает про тебя. И очень скучает по любимой тете. Недавно я показала ему видео с твоим выступлением, и он так широко улыбался пока смотрел. А потом сказал, что у него самая красивая на земле тетя.

– Ох…Кори… – от ее слов на глаза наворачиваются слезы. – А как у тебя дела на работе?

– У меня тоже все хорошо. И, похоже, скоро меня повысят.

– Правда?

– Да. Руководитель отдела замолвил за меня словечко перед своим переводом.

– Это прекрасная новость, сестренка. Мне так сильно не хватает вас с Гарри. Я обязательно постараюсь найти время и провести с вами день. Мы сводим Гарри в развлекательный центр. И у нас будет время, чтобы поговорить.

– Я очень жду этого, сестренка. Гарри будет просто счастлив.

– Мне уже пора, дорогая. Я так рада была услышать твой голос. Поцелуй от меня Гарри и скажи, что я очень сильно его люблю. И тебя тоже очень люблю.

– И мы тебя любим, родная. Береги себя, милая.

– И ты себя. Пока, Кори.

– Пока, Роза.

Глава 7

Машина проезжает через автоматические металлические ворота, медленно двигаясь по широкой аллее, утопающей в растущих вдоль дороги многолетних деревьях. Весна уже полностью вступила в свои права, и видно, как на ветках распускаются свежие почки. Птицы перелетают с дерева на дерево, весело чирикая. Сегодня теплый солнечный день, и в воздухе приятно пахнет травой.

Водитель въезжает на гравийный участок расположившийся перед трехэтажным особняком и останавливается. Здание цвета слоновой кости с терракотовой черепицей построено в викторианском стиле. Узкие решетчатые окна утопают в широких проемах. Парадный вход, к которому ведут три широкие мраморные ступени, с двух сторон обрамлен колоннами, по две с каждой. Слева к зданию пристроен гараж с двумя роллетными воротами, перед которым припаркован красный внедорожник.

Как только водитель глушит мотор, парадная дверь открывается, и на крыльцо выходит хозяин дома.

Выбравшись из салона, сразу направляюсь к мужчине.

– Рад вас видеть, Роза, – протягивает мне руки, и я вкладываю в них свои, почувствовав, какие у него теплые, пусть и немного грубые на ощупь, ладони.

– Спасибо за приглашение, Ричард.

– Добро пожаловать, – улыбается мягкой улыбкой. – Пойдемте. Покажу вам мои владения.

– Конечно.

Входим в просторный светлый холл, разделенный по центру широкой лестницей с темными перилами и серо-зеленым ковром, лежащим на ступеньках.

Потолок и стены украшает красивая лепнина. В интерьере преобладает бежевый, темно-коричневый и молочные цвета. С потолка свисает винтажная люстра с позолотой.

Когда входим в уютную гостиную, навстречу нам выходит молодая темноволосая девушка в синей шелковой блузке и такого же цвета широких брюках со стрелками с завышенной талией.

– Мередит, дорогая. Познакомься с Розой.

– Роза, это моя дочь Мередит.

– Очень приятно познакомиться, Роза, – девушка расплывается в дружелюбной улыбке, протянув мне руку. – Я много слышала о вас от папы. И видела в интернете ваши выступления.

– Мне тоже приятно познакомиться, Мередит. Надеюсь, просмотр не вызвал у вас скуку.

– Ох…нет… – смеется моей шутке. – Ну что вы. Наоборот мне стало неловко от того, что я не была ни на одном вашем выступлении.

– Просто Мередит очень много времени уделяет учебе. Она заканчивает последний курс нью-йоркского университета по специальности бизнес-администрирование, – в голосе ее отца слышится искренняя гордость.

– Я просто однажды мечтаю работать в семейном бизнесе. Но не желаю пользоваться привилегиями, как дочь генерального директора. Я хочу сама быть компетентна во многих вопросах и внести свой вклад.

– Это очень благородная мечта.

– Спасибо.

– Милая, ты пока проконтролируй, что там у нас с обедом, а я покажу Розе дом и нашу конюшню.

– Конечно, пап. Еще увидимся, Роза.

– До встречи, Мередит.

Когда девушка уходит, Ричард ведет меня в библиотеку, в которой собрано огромное количество книг, который еще начинал коллекционировать его дедушка. После библиотеки он показывает мне цветочную оранжерею, за которой раньше ухаживала его жена. И которая была построена специально для нее. Он не стал ничего убирать и решил оставить это место как память о ней.

– Знаете, Роза. Иногда по ночам, когда мне не спится. Я прихожу сюда, чтобы посидеть в тишине, – произносит Ричард, стоя ко мне спиной, засунув руки в карманы брюк. Его взгляд направлен на задний двор с бассейном и летним патио.

– Должно быть, для вас это место все еще хранит ее энергетику?

– К сожалению, с каждым годом это ощущается все меньше, – его голос полон тоски, а некогда казавшиеся широкими плечи кажутся поникшими.

– Главное, что она всегда будет в вашем сердце.

– Вы правы, Роза, – поворачивается, взглянув на меня. – Простите, что снова говорю о ней, – виновато улыбается.

– Вам совсем не за что просить прощения, Ричард. Я всегда готова выслушать вас.

– И этим вы мне очень напоминаете ее.

– Яяя…кхм… – теряюсь от его слов. – Вряд ли я хоть рядом стояла с вашей женой.

– Вы когда-нибудь любили, Роза? – летит внезапный вопрос, и сердце сжимается в груди.

– К сожалению…

– Почему вы так говорите?

– Потому что эта любовь принесла мне лишь одни разочарования.

– Она была безответна?

– Дело не в этом.

– А в чем же?

– Когда мы любим человека, нам свойственно превозносить его. Мы становимся слепы и готовы спорить с любым, кто говорит что-нибудь плохое о нем. Но когда случается так, что на поверхность всплывает правда, и ты оказываешься в жестокой реальности, это бьет слишком больно.

– Как давно это было?

– Чуть больше двух лет назад.

– И вы все еще испытываете боль?

– К сожалению…

– Неужели за два года в вашей жизни так никто не появился?

– Никто.

– Вы разочаровались в мужчинах?

– Я бы так не сказала.

– А в чем же дело? Вы все еще что-то чувствуете к этому человеку?

– Я хотела бы сказать, что это не так…но… – отвожу взгляд, почувствовав, как глаза наполняются слезами.

– Спасибо за вашу откровенность, Роза. Я очень ценю это. Давайте прогуляемся на улицу. Я хочу показать вам своих питомцев.

– С радостью, Ричард.

Выходим на улицу и идем вверх по каменной тропинке.

Осматриваюсь на природу вокруг, понимая, как здесь живописно и красиво. Прилегающая территория перед домом очень ухоженная и радует глаз. Аккуратно подстриженные кусты и небольшой фонтанчик, выложенный камнями разных цветов, придают этому месту еще большую привлекательность. В воздухе слышно пение птиц. Легкий ветерок колышет ветки деревьев, создавая приятный слуху шум.

Когда поднимаемся по холму, моему взору открывается деревянное здание конюшни, с красными распахнутыми воротами. Когда входим внутрь, навстречу нам выходит пожилой мужчина в клетчатой рубашке и старых потертых синих джинсах.

– Добрый день, мистер Фостер. Решили навестить своих ребят? – задает вопрос, вытирая руки тряпкой.

– Добрый день, Билл. Хотел показать свои владения нашей гостье.

– Добрый день, мисс. Добро пожаловать.

– Добрый день. Благодарю, – улыбаюсь ему.

– Ты уже накормил их?

– Да, сэр. Но у меня еще осталось пара яблок. Они лежат в том ведре, – указывает на ведро, стоящее рядом с одним из денников, из которого выглядывает большая черная голова лошади.

– Хорошо. Можешь не обращать на нас внимания и заниматься своими делами.

– Хорошо. Если нужно оседлать лошадь. Только скажите.

– Не сегодня, Билл.

– Хорошего дня, – мужчина уходит в глубь конюшни.

Конюшня состоит из шести денников, в четырех из которых я замечаю красивых грациозных животных.

– Это у нас Ветер, – Ричард подходит к черному жеребцу, погладив его по блестящей ухоженной гриве. – Он титулованный арабский скакун.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.