Анна Кувайкова
Ришик, или Личная собственность медведя

Глава 1

– У меня сейчас только один вопрос, – усевшись на пол напротив кровати, Шут пристроил запястья на согнутых коленях, внимательно глядя на лежащую на постели девушку. Голос его звучал непривычно спокойно, холодно, но в нем, пожалуй, впервые в жизни слышался почти приказ и тщательно отмеренная ненависть. – Кто. Это. Сделал?

– Не важно, – тихо прошептала Арина в ответ. Перевернувшись на бок, она едва слышно застонала от боли, но все-таки подтянула колени к груди с зажатым между ними одеялом. Ее спина, покрытая свежими синяками и ссадинами, уже обработанная и обильно смазанная заживляющей мазью, скрылась из виду, но чувствовать себе легче парень всё равно не стал.

На белую наволочку подушки упали несколько слезинок, и Шут сжал руки в кулаки, с равнодушием понимая, что найдет и убьет эту мразь. Просто убьет, невзирая на чужое мнение и почти стопроцентное наказание в виде статьи уголовного кодекса и лишения свободы.

– Я звоню Лександрычу, – парень собирался было подняться и достать телефон из кармана, но при первом же движении Риша дернулась, явно собираясь его остановить и скривилась от боли, бессильно падая обратно на подушку. Ее сил хватило только на негромкую просьбу:

– Лёш, не надо. Пожалуйста…

– Ты с ума сошла? – выгнув брови, посмотрел на нее сосед, но телефон вытаскивать всё-таки не стал. Во всяком случае, пока. – Что, значит, не надо? Ты мне не хочешь говорить, так может хоть Миха добьется правды! Или… – осененный внезапной догадкой, Лёха нахмурился и спросил, не желая в нее поверить. – Это из-за него? Риш, не молчи, пожалуйста. Хоть сейчас не молчи! Это из-за Михи, так?

– Нет, – закусив губу так, что она побелела, зажмурилась девушка в ответ. Из-под плотно прикрытых век отчетливо показались слезы, а голос звучал хрипло и едва уловимо. – Не из-за него, но… Он может пострадать, Лёш. Мне сказали, что если я… его не брошу… они что-нибудь сделают. С его клубом. Или с бандой. Или… с ним самим.

– Твою ж ма-а-ать… – парень не любил повторяться, но ничего более емкого на данный момент просто не вспомнил. Откинув голову, он с приличной силой пару раз стукнулся затылком об стену. Спустя какое-то время ему значительно полегчало, хоть и немного. По крайней мере, боль отодвинула эмоции на задний план, заставив хоть чуть-чуть соображать. И если б раньше, еще какой-то месяц назад Лёха бы просто орал и матерился, обещая убить этого гада, выпытывая у соседки подробности, то теперь он, что называется, зрил в корень. И потому задал один единственный вопрос. – Сил, денег и связей, у него, я так понимаю, для этого хватит?

– Да.

Ответ прозвучал, как приговор.

Шут снова приложился затылком об стену. А затем, вытянув ногу, достал из кармана джинсов пачку сигарет с зажигалкой. Закурив прямо в комнате, чего обычно не делал, выдохнул дым и предположил вслух, не сумев вовремя заткнуться:

– Колян, его батя, владелец «Анромеды»… Кто, Риш? Кто это сделал?

– Не надо, – послышался негромкий шепот с кровати. – Лёш, не спрашивай меня, пожалуйста…

– А что мне делать, Риш? – вернув голову в прежнее положение, почти спокойно спросил ее сосед. Но рука явно дрогнула, на чистый пол слетела кучка пепла, на что никто не обратил ни малейшего внимания. – Что ты предлагаешь мне делать? Оставить всё, как есть? Забыть? Забить? Что, Риш?!

Вместо ответа девушка уткнулась лицом в подушку. Плечи ее заметно вздрагивали, означая только одно.

Ругнувшись, Алексей торопливо поднялся. Затушив бычок прямо в горшке фиалки на подоконнике, он осторожно опустился на край кровати, гладя подругу детства по спутанным волосам:

– Прости меня, Ришка. Просто… я сам не свой, понимаешь? Я не могу видеть тебя такой. И оставить всё как есть, тоже не могу! Тем более не могу скрывать случившееся от Михи, после всего, что он для меня сделал. Как я ему в глаза смотреть-то буду?

– Я понимаю, Лёш, – с заметным трудом повернувшись, прошептала Арина. И сглотнув, с трудом произнесла. – Но… что буду делать я, если с ним что-нибудь случиться? Из-за меня? Как я себя буду чувствовать? Я…

Риш замолчала, не в силах справится с эмоциями. Шут тихо выругался и, спустившись на пол, встал на колени, беря дрожащие ладони соседки в свои руки, легонько их сжимая.

Он-то прекрасно понимал, о чём она думала сейчас.

Во-первых, его подруга детства отчаянно боялась за Лександрыча. Ну да, уже успела влюбиться до чёртиков, это-то уж точно без сомнений! И да, не безосновательно она за него переживала, надо сказать… Что иногда творила золотая молодежь, Лёха знал не понаслышке, а что уж могли иной раз вытворить их куда опытные и богатенькие предки, наделенные еще и властью…

Сколько уже трупов валяется на дне местной реки и где-нибудь в лесочке за городом? Тут и к Харон за статистикой ходить не надо, и так понятно без калькулятора и официальных данных!

Во-вторых, Арина боялась и за него, за Шута. Как за единственного друга, близкого человека и почти что брата. Она понимала, что скажи, кто этот му…. мужик, и парень сразу отправится на разборки – тут вообще без вариантов, ибо так оно и будет! И, естественно, огребет по полной, ввиду разных «весовых» категорий. Даже к гадалке не ходи…

Ну, и, в-третьих, Ришка, перед которой с детства стоял пример собственного отца, слишком сильно боялась чувства вины. Хотела она этого или нет, но события детства всё-таки сильно сказались на ее психике. И её уже не перекроить, хоть ты из кожи вон вылези и тресни!

Леха понимал, что ни слова из нее вытянет. Что ни скажи, ни сделай, как не угрожай, как не доказывай, что они с Михой далеко не подростки и сами разберутся – хренушки! Риш будет упорно молчать, боясь подвергнуть их хоть малейшей опасности. Да еще и наверняка попытается держаться от собственного шефа и парня как можно дальше…

Млятушки… И что теперь со всем этим делать прикажете, а?

– Кто ж на тебя запал-то так… – со вздохом протянул Шут, коснувшись лбом ладони своей подруги. И вдруг похолодел, кое о чем вспомнив. – Ри-и-иш… я надеюсь, он не…

– Нет, – отрицательно покачала головой девушка и даже улыбнулась. Слабо, но совсем не наиграно – у парня прям камень с души свалился. – Не беспокойся, Лёш. Это было всего лишь… предупреждение.

– Ни хера себе предупреждение! – не сдержавшись, парень рыкнул. – Да у тебя на спине живого места нет! И еще неизвестно, что там с твоими органами творится! С утра же пойдем в больницу!

– Нельзя, – поморщившись, тихо вздохнула Арина. – Врачи спросят, откуда… Со мной всё в порядке, правда. А синяки пройдут.

– Пройдут? Пройдут?! – зло прищурился Шут и, встав, закурил, принимаясь нервно метаться по комнате. – Допустим, твои внутренности и ребра не пострадали. Допустим, синяки и ссадины пройдут. Допустим, ты даже со временем об этом забудешь… А я, Риш? Как я могу на это забить, а главное, забыть?! А Лександрыч? Ему что скажешь? Или ты… нет-нет-нет! Ришка, ты не можешь этого сделать! Ты не посмеешь его бросить! Не теперь, когда у вас всё только устаканилось! Да ты же жить без него не можешь!!

– Да, не могу! – голос девушки прозвучал неожиданно громко и зло, она даже приподнялась на кровати, прижимая одеяло к груди. – А что ты мне предлагаешь, Лёш? Что?! Что я должна сделать?!

– Как минимум, он должен знать! – парень сам не заметил, как тоже начал повышать голос.

– Ты знаешь его характер, – невесело усмехнулась Риша, садясь и обнимая себя за плечи. – Ты знаешь, на что он способен, когда зол! Я не смогу его остановить, ты не сможешь… да не сможет вся банда вместе с Харлеем! И что будет в итоге? Он пострадает и всё из-за меня!

– Позволь ему самому решать! – не сдержавшись, Шут саданул кулаком по стене. С зажатой меду пальцев сигареты на пол свалился уголек, оставив ожег на коже, но брюнет этого даже не заметил. – Он не маленький мальчик, в конце-то концов!

– Да! – девушка уже не кричала – она просто дрожала, низко опустив голову, роняя крупные капли слез на колени. – Не маленький. Но и… он… не мальчик.

– Твою ж! – коротко ругнулся Лёшка, взъерошив пятерней собственные волосы.

Да что ж там за хрен-то такой, что Ришка просто уверена в его силе и, млять, могуществе?! Точно уж не владелец «Андромеды» – тот хоть богат и при связях, да только Мих его с пол пинка заткнет раз и навсегда!

И если ситуация действительно настолько хреновая, то что же теперь делать?!

Звонок мобильника прозвучал некстати. Очень, очень уж некстати! А если учесть, что характерная мелодия группы «Король и Шут» про некроманта стояла на одном единственном байкере, его вызов сейчас был вообще как нашествие саранчи во время жуткой засухи!

Ругнувшись, Алексей достал из кармана телефон… и Арина, подавшись вперед, ухватила его за запястье, отчаянно мотая головой:

– Не надо, Лёш… Пожалуйста, не надо!

Вырвав свою руку, злой Лёшка все-таки принял вызов:

– Да?

– Нашел? – естественно, в трубке послышался взволнованный голос владельца «Максимуса».

– Нашел, – хмыкнул брюнет совсем невесело. Его соседка, услышав такие слова, низко-низко опустила голову, беззвучно всхлипывая, обнимая себя за плечи… И Шут, мысленно сматерившись, не выдержал. Оперевшись спиной на стену, он постарался откликнуться ворчливым и недовольным тоном, хотя с языка рвался один мат и сарказм. – А скажи ка мне, Лександрыч… Ты что творил с моей соседкой, что она заснула, не долетая до подушки и даже не раздевшись до конца, а?

– Чего? – рокер на том конце провода явно выпал в осадок после такого наезда. – В смысле?..

– В прямом, – невесело усмехнулся Лёха, скривившись в ответ на взгляд подруги детства, полный слез и благодарности. Врать шефу и другу отчаянно не хотелось… Но разве у него был какой-то выбор? – Спит она мертвецким сном, сладко посапывая в подушку. Даже джинсы не стянула.

– Твою ж… – откровенно ругнулся Миха. Дальнейшая его реплика прозвучала как-то виновато. – Она почти не спала ночью после работы. И Рыж наверняка вымотала её своим походом по бутикам.

– А я о чём? – насмешливо откликнулся Шут, прижимая телефон плечом к уху и подкуривая потухшую сигарету. – Ришка и так к графику клуба не привыкла, плюс универ еще… Короче, ухойдокали вы мою стойкую соседку всё-таки. А телефон, по ходу, с голодухи сдох гораздо раньше своей хозяйки.

– Блин, – парень готов был поспорить, что владелец клуба сейчас раздосадовано запустил пятерню в собственную шевелюру, прислонившись пятой точкой к столу в своем кабинете. – Сейчас приеду, заберу её.

– Ага, – почти не наигранно хохотнул Лёха. – Вот выспится они при этом прям ваще-е-е…

– Согласен, – судя по голосу, байкер откровенно поморщился. – Ступил. Но ее предок…

– Да нет его, – фыркнул Шут, глядя на подругу детства, которая вроде бы начала успокаиваться. По крайней мере, она больше не плакала – уже хоть что-то! – С моим синячить усвистели.

– Останься у нее на всякий случай, – невесело попросил Миха. – В универ утром не буди, пускай отдохнет как следует.

– Без проблем, – пожал плечами Шут. И, когда его собеседник отключился, не прощаясь, убрал телефон в карман, медленно затушил окурок в горшке несчастной фиалки, спрашивая холодным, равнодушным тоном. – Теперь довольна?

– Спасибо, – тихо прошептала Риша в ответ.

На нескольких долгих мгновений в небольшой, почти по-спартански обставленной комнате воцарилась неприятная тишина, нарушаемая только невеселой ухмылкой Шута, тупо и методично вкручивающего «бычок» в землю.

А затем послышался судорожный всхлип. Алексей замер, решив, что ему показалось, но всхлип повторился вновь. А затем еще один и еще… До тех пор, пока Арина окончательно не разревелась.

Сообразив, что лоханулся, Лёшка бегом кинулся на кухню. Перерыв содержимое шкафов, отыскал-таки материны успокоительные капли с сильным снотворным эффектом, быстро развел их в воде и, подумав, слушая доносящиеся из комнаты рыдания, увеличил дозу вдвое. Вернулся обратно и почти силой всунул стакан в трясущиеся руки своей подруги детства.

Надо признать, что заставить ее выпить лекарство удалось с трудом…

Ришку трясло так, что ходуном ходили не только руки, а вся она сама!

Ругнувшись, Шут схватил одеяло и просто замотал девушку в него, после чего поднял ревущий «сверток» на руки и усадил к себе на колени, крепко прижимая к своей груди, одновременно боясь навредить ее спине еще сильнее. Но и тут выбора не оставалось – у Арины началась полноценная истерика…

Риш вообще никогда не плакала, не смотря на то, что не умела терпеть боль, была слабой и очень ранимой. Парень ее слез не наблюдал, если честно, лет уже так несколько… Но ведь подобное не могло длиться вечно, верно?

Тем более после такого – чудо, что она вообще еще как-то сдерживалась!

И, скорее всего, дело было даже не в физической боли, а в душевной. Девушка просто не хотела принимать случившееся, а главное, не желала отказываться от Алёхина… И при этом понимала, что по-другому поступить не может.

Чёрт!

Она ведь реально собиралась расстаться с Лександрычем!

До Шута только сейчас дошла столь простая истина. И ведь соседку уже не отговорить от этого решения, не переубедить, не успокоить, не запретить! Вот же жо…

– Лёш, пусти, – как только истерика стала потихоньку отступать, у Арины стали медленно, но верно закрываться глаза. На ее организм лекарства всегда действовали быстро и сильно, а после такой дозы и подавно. Неудивительно, что она захотела спать еще до того, как на ее глазах высохли слёзы!

– Сиди уже, – беззлобно хмыкнул Шут, ослабляя хватку, но только совсем чуть-чуть, чтобы ей было легче дышать. Он понимал – отпусти он сейчас девушку, позволь ей подняться, как она тут же без сил грохнется на пол.

Отходняк – вещь всегда неприятная, но что теперь поделать? Да, Лёха терпеть не мог женские слезы, а Ришкины он ненавидел вдвойне. Но если в первом случае они его просто раздражали, то во втором он всегда просто и незатейливо хотел грохнуть обидчика своей горячо любимой сестренки. Все знали, что Чернов впадал в состояние ярости, увидев хоть одну слезинку в ее огромных синих глазах, и что остановить его было почти невозможно. Вольным и невольным обидчикам всегда приходилось туго…

До сегодняшнего дня. И, как ни крути, он внезапно оказался в полной и почти беспросветной заднице!

– Прости меня, – тихо, едва слышно шепнула Арина, чьи глаза уже закрылись совершенно, даже не пытаясь сопротивляться сну, а ее тело безвольно обмякло в глубине одеяла. И всё равно, даже находясь в таком состоянии, она осталась верна себе и вздумала извиняться, помня о том, насколько парень ненавидит ее такую.

Слабую. Расклеенную. Беззащитную…

И что сам в такие моменты ощущает себя абсолютно беспомощным.

Вот что делать с этой невозможной соседкой, а?

Когда она уже начнет думать о себе, а не о других?!

– Спи, Риш, – парень коснулся губами ее лба самым обычным, братским поцелуем. И, заметив, что девушка всё-таки вырубилась, подавив вздох, аккуратно прижал ее к себе, машинально укачивая, как делал это всегда, когда она плакала, начиная я самого детства. И от такой привычки отказываться как-то не собирался, только вздохнул негромко. – Спи. А я пока подумаю, что же мне с тобою делать…

Оставлять всё, как есть, нельзя. Но что же конкретно предпринять?

Лександрычу не скажешь, иначе Ришка его не то, что съест со всеми потрохами… А просто и незатейливо обидится. Причем так, что будет держаться подальше и рта больше не раскроет! И как тогда за ней присматривать? А если еще что-то приключится?

Не вариант, Риш ему доверяет и обмануть ее доверие он не может, просто не имеет права.

Засада…

Рассказать банде в обход Михи и попросить помочь? Чем, собственно, не вариант?

Да только что, если Риш права? И у того, кто избил ее, действительно хватит сил, денег и связей, чтобы поставить в опасное положение всех байкеров клуба разом?

Не, понятно, что те за друг друга горой и хрен кого испугаются, да только… Имеет ли Шут право так рисковать? Даже не собой, а ими?

Настолько скорешиться они еще не успели, это факт. Но опять же, если речь идет о девушке их друга?

От многочисленных вопросов и предположений у Шута пошла кругом голова.

Подавив вздох, он поднялся и, аккуратно переложив спящую девушку на кровать, открыл форточку, а затем уселся на узкий подоконник, снова закуривая.

А потом вдруг усмехнулся, осознав одну простую истину.

Арина хотела, чтобы он узнал о случившимся, иначе бы не пришла к нему. Хотел бы скрыть, пошла бы домой, притворилась больной или еще что…

Но она пришла именно к нему! Да, всего не рассказала, запретила сообщить Михе и вмешиваться…и всё же. Она надеялась, что Лёшка ей поможет, найдет выход из сложной ситуации, разберется. Вряд ли она отчетливо это осознавала, скорее надеялась на такой исход в глубине своей души, сама того не понимая.

Да, Шут обычно делал то, что просила Арина – ну не мог он ей отказать!

Но теперь, да еще и в таком деле… Хрена с два он останется стоять в стороне и пойдет на поводу у ее желаний!

И если еще пару месяцев назад Алексей бросился бы на разборки, особо не задумываясь о последствиях и плане действий, то какой-то месяц обучения и стажировки в таком месте, как «Максимус», изменил его восприятие и мышление почти до неузнаваемости.

Кажется, есть у него одна мысля, кто может ему помочь, и подскажет, что конкретно нужно делать…

Соскочив с подоконника, Шут убедился, что измученная морально и физически девушка крепко спит, и вышел в коридор, плотно притворив за собой дверь, попутно доставая телефон из кармана.

Оставалось только надеяться, что этот человек сейчас окажется один и в зоне доступа…

А там уже, как говорится, будем посмотреть.

***

Утро встретило меня гудящей головой и абсолютно разбитым состоянием.

Глаза опухли и сразу не открывались, виски покалывало, мешая сосредоточиться и понять, где я вообще оказалась. Спустя пару долгих минут, наконец, пришло осознание – я в комнате Шута.

Слава богу…

Вчерашние события сейчас плохо поддавались воспоминаниям, если честно. Смазанные отрывки, расплывчатые образы, нечеткое осознание случившегося – вот и всё, что ощущалось вместе с опустошением в душе.

Но, стоило только сесть, как к расклеенному состоянию добавилась сильная боль в спине.

Воспоминания вернулись сразу вместе с ней, но… Слез уже не было.

Замотавшись в одеяло, осторожно встала и направилась в сторону коридора, чувствуя, как меня пошатывает от слабости. И даже не испугалась, услышав на кухне громкие голоса, переругивающиеся между собой. Первый принадлежал моему соседу, а второй…

Я почти не удивилась, когда его услышала.

На небольшой кухне было накурено, требовательно свистел чайник на газовой плите, и в голос, особо не сдерживаясь, откровенно ругались два Алексея…

И оба резко замолчали, стоило мне только неуверенно перешагнуть порог.

– Ну, здравствуй, здравствуй, Риша, – расплылся в пакостной улыбке мой преподаватель, медленно поднимаясь со скрипучего деревянного стула, на котором сидел. – Я прям даже не знаю, что еще тебе сказать, чтоб не сматериться!

– Здравствуйте, – собственный хриплый голос опознавался с трудом, но в глаза байкеру я смотрела спокойно, почти даже равнодушно. Я подозревала, что Лёшка не выдержит и расскажет кому-нибудь, по-другому и быть не могло. Правда, я почему-то думала, что этим «кем-то» будет Олег, но никак не наш юрист…

Хотя, к кому еще он мог обратиться?

– У-у-у, как всё запущено! – присвистнул Лектор, затушивая окурок в тяжелой синей стеклянной пепельнице. Обойдя стул, он уперся ладонями в его спинку и, постукивая по ней пальцами, хмыкнул. – Садись, краса моя неземная и рассказывай, как ты умудрилась вляпаться. Точнее, как давно! Хотя не, дай сам угадаю – с прошлой весны. Так?

– Но откуда вы… – от удивления машинально перешла на уважительное обращение, осторожно присаживаясь на стул, зябко кутаясь в одеяло.

– Риш, я не дурак, – усмехнулся Алексей, опираясь спиной на холодильник, складывая руки на груди. Непривычно серьезный и молчаливый Шут спокойно занялся насвистывающим чайником, не вмешиваясь в разговор, который, как я подозревала, вот-вот перейдет в банальный допрос.

И я понимала, что теперь отмолчаться не удастся. Вчерашние эмоции схлынули, оставив после себя усталость, пустоту и осознание, что пустить всё на самотек не получится.

Лёшка уже знает, хоть и не обо всём, а значит, не останется в стороне в любом случае. И лучше будет, если ему кто-то поможет, чем он попытается сделать хоть что-то в одиночку. Именно попытается – в благополучный исход мне, увы, не верилось…

Желание что-то делать, сопротивляться, бороться за собственное счастье пропало еще вчера при свисте ремня и под градом ударов, обрушившихся на мою спину.

– Олег еще с самого начала твоей работы в клубе пришел ко мне, – видя, что я не собираюсь его расспрашивать, Алексей продолжил сам, не сводя с меня внимательного взгляда. – Спрашивал, нет ли у тебя врагов в университете. Я заверил, что их нет… Ошибся, как оказалось. Один вопрос, Риш: почему ты не сказала сразу?

– Лёх, хорош, – спокойно перебил его Шут, выставляя передо мной чашку крепкого чая. Бросив взгляд на хмурого Лектора, сосед привычно уселся на подоконник. – Не нагнетай. Понятно же, что боялась.

– Понятно, – усмехнулся байкер. – Понято то, Лёшка, что не только Ришка наша вляпалась в это дерьмо… Есть подозрения, что там еще куча таких же «Ришек», за которых заступиться не кому, а потому они молчат в тряпочку, терпя приставание этого любвеобильного мудака и щеголяя ссадинами на своем симпатичном личике!

– То есть? – я недоуменно посмотрела на правоведа, начиная понимать, к чему он клонит. – Вы хотите сказать, что…

– То, что я сейчас хочу сказать, ни одна цензура не пропустит! – откровенно ухмыльнулся Ганнибал, глядя, как я обхватываю кружку непослушными, трясущимися руками. – Да, Риш, ты у нас не такая уж единственная и неповторимая! Я знаю, как минимум, еще двух студенток, коих имел сомнительное счастье лицезреть с подбитым лицом и проблемами на сессии! А потом, о чудо, всё как-то разрешалось каким-то чудным образом… Я-то думал, в семье там проблемы, от того успеваемости никакой, а чудеса эти взятками называются… Но нет, млять! Оказалось, что это наш собственный ректор так любовниц себе набирает!

– Риш, это правда? – мрачно посмотрел на меня сосед, а я… Я промолчала, отводя взгляд.

Да. Это было правдой.

– Да я тебе это сразу сказал, – хмыкнул Лектор. – Схема стара, как мир. Выбрать хорошенькую девушку, устроить ей неприятности с учебой и предложить их разрулить, попросив в качестве благодарности сам знаешь что. Только тут, как я понимаю, в случае отказа, девчонкам доставались побои, а за рассказ и заяву в ментуру – вылет из универа. Так?

И снова мне нечего было сказать. Рокер был прав во всем… за исключением некоторых мелочей.

– Что и требовалось доказать, – развел руками мужчина. А затем, подавшись вперед, вдруг присел на корточки возле меня, говоря уже абсолютно спокойно и серьезно. – Арин, прости.

И я поняла, о чём идёт речь, заодно понимая, как он обо всём так быстро догадался.

Ведь побои у меня появились как раз после его неудачной шутки, следствием которого стало появление Миши в универе…

– Вы же не знали, – я тихо вздохнула, согревая невесть от чего замерзшие руки о горячую керамику, невесело улыбнулась. Мне и в голову не приходило винить его хоть в чем-то.

– Это все херня и лирика, – откликнулся Шут с подоконника. – Понятно, что тут никто ничего не знал и предположить не мог. Делать-то что теперь?

– Я тебе уже говорил, – вздохнув, отозвался Алексей, поднимаясь. – Риш права – Лександрычу знать ни о чем не стоит. Он же у нас как Халк – как что взбесит, так сразу «крушить, ломать»! Переломает ушлепка так, что патологоанатомы останутся в вящем недоумении, глядя на этот новоявленный пазл…

Шут на этой фразе как-то странно хрюкнул, подавившись чаем, но комментировать свои мысли отказался, только мотнул головой, давая байкеру знак не обращать на него внимания.

Тот плечами пожал и всё-таки продолжил, снова опираясь спиной на старенький холодильник:

– В любом случае, Миха за тебя, солнце мое, реально прикопает кого угодно. Нет, за нанесение тяжких телесных мы нашего шефа, конечно, отмажем… Но вот доказать хрен что выйдет. К тому же, не стоит забывать о неком дяденьке, щедро спонсирующем наш институт, через который отмывается энное количество денюжек. Именно им тебе и пригрозили, так? Можешь не отвечать, и так понятно… А вот он-то как раз за своего подчиненного может и обидеться. Хорошо так обидеться… Риш, давай по чесноку: я сильно сомневаюсь, что меценат может навредить Лександрычу, тебя просто и конкретно запугивают. Но всё-таки, пока я всё не выясню, от Михи тебе придется держаться подальше, во избежание, так сказать. Понимаешь?

Я молча кивнула, опуская взгляд, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

Да, я всё это прекрасно понимала. И всё-таки…

– А что потом? – поинтересовался Шут, теребя в руках незажженную сигарету.

– Всё просто, – пожал плечами Лектор. – Навтыкаю камер, найду остальных девчонок, уговорю их дать показания, соберу компромат и засадим этого ублюдка. Что же касается мецената, который, скажу я вам, не последняя фигура в городе, тут надо думать. И, Риш, прости, но банду я всё-таки подключу.. Чем больше людей будет в курсе, тем меньше риск – убирать кучу свидетелей ни один дебил не станет.

Я вздрогнула, не сумев сдержаться и остывший чай выплеснулся на чистую столешницу. Он… он так спокойно говорил об этом!

– Лёх, – укоризненно посмотрел на него Шут. – Я-то понимаю, что ты реальную правду говоришь. Но аккуратнее можно?!

– Пардон, – по ухмылке того, кого не просто так окрестили прозвищем кинозлодея и психопата, было видно, что смутить его не удалось абсолютно. – Но приукрашивать смысла я не вижу. Вы вляпались, детишки. Ректор – фигня по сравнению с тем, кто стоит за ним. На него придется собирать компромат, и компромат нефиговый, а для этого мне понадобится помощь, как минимум, Олега и Кощея. Я бы еще Полонского втянул, с его-то мозгами и связями… но там посмотрим, как пойдет, загадывать не буду. Задача ясна?

Я неуверенно кивнула, Лёшка рядом тоже согласился.

– Отлично, – усмехнулся Алексей, устало потирая переносицу. – М-да уж… задачка для слона. Ладно. Шут, дуй на занятия, учебу никто не отменял, не смотря на все форс-мажоры. Риш – приводи себя в порядок, поедем к одному моему знакомому снимать побои. Не дрожи, понимаю, что не хочется. В ментуру тебя прям щас никто не потащит, а в будущем это пригодится. Вопросы есть? Вопросов нет! Работаем!

Глава 2

Я не злилась на Лёшку за то, что он всё рассказал байкеру.

Честно, у меня сил даже на злость не оставалось. Не смотря на то, что проспала я больше двенадцати часов, состояние всё равно было разбитым, а малейшее резкое движение причиняло сильную боль. До ванной в Лёшкиной квартире я доплелась кое-как. С трудом стянула с плеч одеяло, мешающееся продвигаться в крохотном пространстве санузла, повесила его на край ванны и, взглянув в зеркало над маленькой раковиной, едва не упала, пришлось ухватиться за стенку.

Выглядела я, в лучшем случае, как только что оживший труп. Бледная кожа, синяки и круги под глазами, лицо осунулось, губы белые – а мне ведь завтра еще на прием идти!

Платье… мне же еще платье надевать!

Спохватившись, я повернулась спиной к зеркалу и осторожно стянула кофту, чтобы затем, встав на цыпочки, оглянуться…

И пошатнуться, не удержав короткого вскрика. На припухшей пояснице просто живого места не было!

– Риш?! – в ванну ворвался мой сосед. Увидев меня на полу, заметил кофту на раковине… и, вздохнув, опустился рядом, на пол, куда я села, прижимая ладонь ко рту, напрасно пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. – Ри-и-иш… ну чего ты? Ну, хорош реветь, Ришка. Это всего лишь синяки, они пройдут скоро! Ну не плачь, а? Всё в порядке будет, мы с этим разберемся, обещаю!

– Мне б твою уверенность, – хмуро произнес Алексей, тоже заглянувший в ванную комнату. Он сделал только шаг, который ему позволяло свободное пространство, наклонился, чтобы рассмотреть мою спину… И громко, нецензурно и красочно сматерился. А потом отступил обратно в коридор. – Нет, ребят, меняем план действий. Шут, собирайся и сваливай, ты уже опаздываешь. Риш – натягивай кофту, к черту внешний вид, мы едем в больницу.

– Лёх? – мрачно посмотрел на него Шут. – Ты думаешь, что…

– Я, млять, сейчас ни о чем не думаю, – ругнулся Лектор, доставая телефон из кармана черных джинсов с цепочкой на бедре. – Но мне охрененно не нравится вон так припухлость с правой стороны, как бы не почки…

– Вчера ее не было, – заметил мой друг детства, осторожно коснувшись моей поясницы. От малейшего прикосновения слезы хлынули из глаз. – Прости… Так, одевайся, я еду с вами!

– Не надо, – тихо выдохнула, осторожно натягивая футболку парня, сдернутую с батареи и протянутую мне. – Тебя на занятия нужно.

– Да к чёрту занятия, Риш! – не выдержал Шут, помогая подняться с пола. – Ей-богу, один раз могу и прогулять! Всё, отставить уговоры, одну я тебя не оставлю!

И действительно – оставил он меня только на пять минут, чтобы сбегать ко мне домой за другой курткой. Ту, свою, в которой была вчера, пришлось оставить, когда сбегала из кабинета ректора, куда меня силой привезли его люди…

Благо хоть успела прихватить рюкзак, в котором лежал кошелек с деньгами, ключами и телефоном. Действовала я тогда скорее на автомате, чем осознанно – если честно, я вообще не особо помню, как ловила такси и добиралась до дома.

До частной клиники почти на другом конце города мы ехали в молчании. Точнее молчала я и Лёшка, с которым я сидела на заднем сидении черного внедорожника, принадлежащего нашему юристу. И вот он-то как раз не безмолствовал, без конца разговаривая с кем-то по телефону, не отрываясь, впрочем, от заснеженной дороги.

– Лёш, я посплю пока, ладно? – тихо спросила, прижимаясь к своему соседу, чувствуя, как закрываются глаза. На что Шут притянул меня к себе, недовольно ворча:

– Не нравится мне твоя сонливость… ох, не нравится!

Но подремать мне всё-таки дал, а потом кое-как разбудил, как мне показалось, слишком быстро.

С трудом разлепив глаза, я огляделась по сторонам и поняла, что стоящее рядом небольшое серое здание с вывеской «травмпункт» мне не знакомо. Оно и ясно – он был новым, платным и явно дорогим…

С охраной, безукоризненно вежливым персоналом, свежим ремонтом, а еще, как мне показалось, Алексея тут хорошо знали. Нас проводили в дальний конец одного из многочисленных коридоров, и возле красивой двери с табличкой, указывающей на обитель главного врача за ней, байкер остановился, попросив подождать, а сам вошел без стука.

– Здравствуйте, Лев Валерьянович!

– Лёшенька! Безумно рад, безумно рад! Как поживаете?

– Да ничего, пока не жалуюсь… Как здоровье? Как работа?

Дальнейший обмен любезностями я благополучно пропустила мимо ушей, привалившись плечом к стенке. Спать хотелось слишком сильно, а спина, точнее поясница, уже болела просто неимоверно. Шут, заметивший это, стал нервничать всё больше, поглядывая то на меня, то на приоткрытую дверь. И, когда раздался знакомый голос, заявивший, что обмен любезностей можно перенести на потом, и вообще, какого черта Лектору потребовалась его помощь в десять утра, всё-таки не выдержал. Просто подхватив меня на руки, он бесцеремонно ввалился в кабинет, не смотря на мои вялые попытки возмутиться:

– Ромыч, вот тебе причина и ей, кажется, становится всё хуже и хуже! Так что давайте оставим всю полемику на потом и займемся уже делом!

У финансиста, сидящего в кресле главного врача, которого я заметила как-то отстраненно, глаза на лоб полезли.

Но спрашивать он ничего не стал, просто кивнул… И я тут же оказалась в руках медиков.

И не только их. Я не знаю, откуда взялись судмедэксперты и связанны ли они были с милицией, но характер побоев они всё-таки засвидетельствовали и даже засняли. Благо мне сразу поставили какой-то укол и бесконечные вопросы и прикосновения стало еще хоть как-то можно терпеть. А потом понеслась еще череда осмотров, анализов, рентген, УЗИ…

В конце концов, абсолютно вымотанную меня оставили одну в палате, вколов еще несколько уколов, поставив капельницу и устроив на пояснице грелку со льдом.

К своему собственному удивлению я поняла, что спать мне расхотелось абсолютно. И потому, когда в палату ввалился Шут, Кощей и Лектор, даже смогла неловко улыбнуться. Правда, пока не услышала слова растрепанного финансиста:

– Ну, ма-а-ать… Ну ты, блин, вляпалась!

– Я тоже самое сказал, – хмыкнул Алексей, устраиваясь возле стены напротив. Рома же, обозрев мою спину, высказался… ну, как умел, в общем, без скидки на мое присутствие, а после просто упал на стул, стоящий возле кушетки. Лёшка же умостился на ее краю, рядом со мной, взволнованно вглядываясь в мое лицо:

– Риш, ну как ты?

– Уже лучше, – ободряюще улыбнулась ему, действительно чувствуя себя если не превосходно, то хотя бы сносно. – Ром… Прости, что побеспокоили. Это твоя клиника, да?

– Угу, – обалдело кивнул финансист. – Не, меня много кто просил об одолжении… Но просьбу вызвать лучшего врача и независимого судмедэксперта, да еще тайно, для таких вот… знакомых! Ришка! Ну как так, а?!

– Прости, – тихо вздохнула я, не зная, что еще сказать.

– Да хрен с ним, – махнул рукой рокер, а потом перевел взгляд на задумчивого Лектора. – Меня только одно сейчас беспокоит: Лександрычу лично я говорить о случившемся не буду!

– А и не надо, – откликнулся тот, пока Шут, взяв меня за руку, принялся аккуратно поглаживать запястье, раздумывая о чем-то своем. – Меньше знает, крепче спит. Разберемся со всем – сам лично расскажу.

– Предупреди когда, чтобы мы с пацанами смылись куда-нибудь в район экватора, – буркнул Рома, доставая из кармана пачку сигарет. Вытащил одну, сунул в рот… потом вспомнил, где находится и, сплюнув, переложил ее за ухо. – И то не факт, что там спасемся. Хотя, что ни говори, доля разума тут примелькалась. Зная шефа, он же таких дров наломает в порыве ярости, заи… замучаемся разгребать!

– Я тоже не в восторге от игры в прятки, – поморщился Алексей. – Но вариантов нет. Ришку надо спасть, Лександрыча надо придержать, а с остальным разобраться. Ты лучше меня знаешь, что делать и где искать. Я со своей стороны тоже займусь делами насущными… Олега, я думаю, подтянем чуть позже. А сейчас, дамы и господа, у нас только один вопрос. Каким макаром заставить Лександрыча расстаться с нашей милой синеглазкой?

– Убить шефа – единственный вариант, – хмыкнул финансист и, напоровшись на мой нелестный взгляд, развел руками. – Что? Риш, я больше не знаю способов, как уговорить наше клубное начальство отойти от тебя хотя на шаг в сторону! Да он же по тебе с ума сходит! Что ни скажи, Миха не послушает. Так что придется тебе самой что-нибудь вывернуть эдакое… Не внезапно вспыхнувшую любовь к другому – в это он вряд ли поверит, но… О, знаю! У вас же прием у бабульки! Точно! Тебе и делать ничего не придется, наверняка по разнице ваших положений пройдутся и не раз! Да, прости, неприятно, но варианты? Тебе даже вид, что обиделась, делать не придется! Чем ни причина для расставания?

Слышать об этом было неприятно, более того – почти физически больно, но…

Я понимала, что другого выхода всё равно не остается. Я не хотела никого обманывать, тем более Мишу! Не хотела врать, увиливать, расставаться, но… Для того, чтобы уберечь его, я это сделаю.

Тем более что сейчас, когда мне не было уже так плохо, начинала закрадываться легкая, пока еще зыбкая, но всё-таки хоть какая-то надежда, что всё будет хорошо. Так или иначе.

– Какой нахрен прием? – округлил глаза Шут, переводя взгляд с одного байкера на другого. – Вы обалдели? У нее там черт знает что со спиной, а они матримониальные планы строят! Идите вы к черту, товарищи! Пока врач не даст добро, фиг я ее куда вообще из больницы выпущу!

Рокеры, к моему вящему удивлению, переглянулись и смущенно промолчали…

– Лёш, мне уже лучше, правда, – коснувшись его руки, успокаивающе ее сжала. – К тому же, я не собираюсь там долго задерживаться. И еще… они правы. Только в такую причину для расставания Миша поверит.

По крайней мере, мне самой хотелось бы в это верить.

Неловкое молчание нарушил появившийся главврач – высокий, солидного вида мужчина в приличном, предпенсионном возрасте. Ободряюще улыбнувшись мне, он одним только жестом согнал Лёшку с кушетки и, сам опустившись на нее, осторожно убрал лед с моей поясницы. Прикосновение теплых пальцев я почувствовала, но боли, как ни странно, не было.

– Ну, что ж, – закончив осмотр, врач заговорил, смотря попеременно то на Рому, то на Алексея. – Я не буду спрашивать о подробностях, в конце концов, мне не за них платят. У девочки обширные гематомы и ссадины, но внутренности не задеты. Крохотная трещина в нижнем ребре, легкий ушиб правой почки, но на этом всё. Должен признать, я ожидал худшего.

Шут пробормотал что-то неразборчивое себе под нос, но, слава богу, акцентировать на этом внимание не стал.

– Ей требуется стационарное лечение? – выгнул брови Рома, снова переглянувшись с Алексеем.

Мужчина покачал головой:

– Совсем необязательно. Однако, Роман Евгеньевич, я бы настоял на ежедневном осмотре, если барышня откажется от госпитализации. А в целом же… курс анальгетиков, курс физиотерапии, на случай острой боли – новокаиновая блокада. Естественно, никакой сильной физической нагрузки на поясницу и на весь организм в целом. Лечение я уже расписал.

– Угу, – забрав протянутый лист, Кощей поднялся со стула, протягивая руку. – Спасибо, док. Выручили.

– Не стоит, – сухо откликнулся медик, пожимая его ладонь. Попрощавшись, он ушел…

Вопрос, что же теперь делать, отчетливо повис в воздухе.

– Итак, у нас четыре часа, чтобы обдумать дальнейший план действий, – посмотрев на часы на своем запястье, подвел итог мой преподаватель. – Но, прежде чем окончательно вдаться в подробности… Риш, ты выдержишь? Сможешь пойти на работу сегодня и завтра на прием?

– Ты… – зашипел было Шут, но я его остановила.

Как бы не было плохо, мне придется это сделать, чтобы Миша ни о чем не догадался…

Не скажу, что это прошло легко. Пожалуй, спасло меня только, что врач обколол поясницу какими-то лекарствами, и боль ушла так, словно ее и не было вовсе. В больнице, пока байкеры обсуждали дальнейший план действий, мне удалось поспать пару часов под капельницей, так что на работу я приехала вместе со всеми и вполне в обычном состоянии.

Разве что настроение остановилось на отметке «ниже не бывает».

Но я и забыла уже, какой у нас обычно бывает сумасшедший дом… В особенности когда к скорому выступлению готовится популярная приезжая группа танцоров, которая одним своим присутствием поднимает всё вверх дном, доводя окружающих до приступа колик от смеха!

Нет, танцевали они великолепно. Слаженно, красиво, вытворяя иногда такие немыслимые кульбиты, от которых внутри всё замирало от страха. И при этом сам танец был продуман до мелочей, отточен, отрепетирован и вызывал нереальные эмоции, не давая ни на секунду отвести взгляд…

Правда, лишь до той поры, пока не наступал перерыв.

– И так, дамы и господа! – разглядывая рассевшихся на полу танцоров, начал свою речь Ефим Чаруш, капитан этой команды. Точнее двух команд, насколько я знала. – У меня снова назрел один порядком надоевший, но животрепещущий вопрос… Мы, блин, определимся как-нибудь с названием команды или нет?

– Меня поражают суицидальные наклонности некоторых, – в полголоса произнесла Эльза, сидящая за барной стойкой, просматривающая документы в ожидании приезда поставщиков. Благодарно мне кивнув, девушка пригубила принесенный мной мятный чай, и усмехнулась. – И удивляет его количество свободных нервных клеток… Арина, с тобой всё в порядке?

– Что? – удивленно откликнулась, отрываясь от рассматривания парня, тщетно пытающегося успокоить расшумевшуюся команду, которая смеялась, хохотала, обменивалась шуточками – в общем, делала всё, что угодно, только не выбирала название.

– Я спросила, всё ли у тебя в порядке, – оставив чашку на стойку, спокойно повернулась ко мне администратор. – Ты сегодня слишком бледная.

– Просто не выспалась, не беспокойтесь, – постаралась улыбнуться, стараясь, чтобы получилось не слишком вымученно. Всё-таки, чтобы не говорили о холодности и равнодушии нашего нового руководства, она оказалась совсем не такой, как казалось на первый взгляд.

Да, отстраненная, вежливая, всегда непробиваемо спокойная…

Но так мы думали сначала. На самом деле Эльза была справедливой, понимающей и, не побоюсь этого слова, заботливой. А еще, что ни говори, чувство юмора у нее всё-таки имелось – всё чаще и чаще я стала замечать на ее привлекательном лице улыбку, самую настоящую. С каждым днем девушка становилась все открытие и дружелюбнее, к ней уже давно все привыкли, а большинство и вовсе стало считать «своей»…

И если не все работники, то байкеры уж точно!

– Если почувствуешь себя хуже – скажи, – возвращаясь к любимому чаю, добавила Эльза, не став настаивать, хотя просто могла отправить меня домой.

Слава богу, что делать она этого не стала.

– Хорошо, – кивнула я и повернулась на зов Ефима:

– Риш, принеси воды, пожалуйста! Нет, я чокнусь с этими двумя! А ну тихо!!!

Мы с администратором с трудом подавили смешки, а я, взяв из-за барной стойки бутылку с минералкой, отнесла ее сердитому капитану. Скрутив «голову» емкости, парень опустошил залпом почти половину содержимого и, вытерев губы тыльной стороной ладони, повернул бейсболку на своей голове козырьком назад. Сделал еще глоток и откровенно пожаловался:

– Вот что мне с ними делать, а? Три дня осталось… Три, мать его, дня! Ладно, с афишами выкрутились, Эльза помогла. Таинственности напустили, рекламу сделали – все билеты распроданы уже давно! Но как на выступлении выкручиваться прикажите? Что зрителям сообщать? Кто мы, блин, такие, та самая танцевальная группа «Х»? «Хвоста Химеры», ровно как и «Черных акул» не существует после объединения! Я когда-нибудь дождусь от них новое название или нет?!

– Придумайте сами, – пожала я плечами, пряча улыбку.

Честно говоря, жаловался мне Ефим уже далеко не первый раз… И не последний. И не только мне!

Там, по-моему, весь персонал клуба уже был в курсе данной «вселенской несправедливости».

– Что б меня потом сожрали, если оно им не понравится? – скептично откликнулся парень, глядя на хохочущих танцоров. Не выдержав, он топнул ногой, громко прикрикнув. – Так, всё, достали! Не хотите работать мозгами, значит, будете работать телами! Танцуем! Девочки, вы в особенности!

Девочки, а именно парочка из танцовщицы и художницы, которые вечно всех смешили (одна из них, по странному стечению обстоятельств, была рыженькой) переглянулись…

Эльза, заметив это, развернулась на стуле, удобно опираясь спиной на барную стойку, вытянув поверх нее одну руку, с мягкой улыбкой явно ожидая развязки. Уж она-то, как ни странно, общалась именно с этой парочкой больше, чем с кем-либо и, что они могли вытворить, знала не понаслышке!

И те не заставили себя долго ждать. Под смешки окружающих встали, отряхнули колени спортивных штанов, встали спина к спине… И, принимаясь танцевать что-то ужасное, не подходящее ни под один стиль, специально фальшивя, громко пропели:

– Же-е-енщина, не танцую, женщина-а-а, я не танцую! Хватит улыбаться, нормально с ориентацией!

Не захохотать удалось с трудом, если честно, особенно глядя на лицо опешившего Ефима…

К счастью, его шок длился недолго и, едва стихла первая волна смеха, прокатившегося над танцполом, парень громко выругался:

– Всё! Нет у меня больше ни сил, ни терпения! Риш, тыкни мне пальцем в ближайший относительно твердый предмет, об который я могу побиться головой, и который точно будет не жалко!

Ну, я, недолго думая и протянула ему… поднос.

Круглый такой, блестящий, на котором подавала ему минералку. Непременный атрибут каждого официанта, так сказать…

Хохот стоял… кажется, даже стены дрогнули!

– А-а-а!!! – натурально взвыл Ефим. – Да и вы издеваетесь!

Правда, его стенания мало кто слушал, от смеха помирали все, заливисто хохотала даже не удержавшаяся Эльза!

И только я постаралась сохранять самое невозмутимое выражение лица.

Наткнувшись на мой невинный взгляд, еще раз осмотрев протянутый мною поднос, парень выругался и скрылся в гримерке. Вернулся он буквально минут через пять, когда уже веселье заметно поутихло.

Собранный, спокойный, непоколебимый, он встал напротив притихших танцоров и улыбнулся. Обаятельно так, ласково, предвкушающее… Примолкла даже неугомонная парочка.

В общем, гонял потом разозленный капитан свою команду еще долго.

Если честно, мне очень хотелось посмотреть, чем всё это закончится, но, видимо, была не судьба. Ибо не успела возобновиться репетиция, как меня и не менее удивленного таким фактором администратора просто напросто украли!

Нет, появившийся словно из ниоткуда начальник службы безопасности, для начала окинув Эльзу милой улыбкой, ласково попросил ее проследовать за ним… И получил снисходительную улыбку и мягкий отказ, больше напоминающий категорический и завуалированный посыл… далеко, в общем.

На что байкер патетично взвел глаза к потолку, тоскливо вздохнул и, легко водрузив сопротивляющегося администратора на свое плечо, торжественно прошествовал вместе с ней на выход, под одобряющий свист танцевальной группы.

Мне же, прекрасно осведомленной о безуспешных (пока, во всяком случае) притязаниях упрямого начальника охраны на руку и сердце нашего ледяного руководства, похихикать над неудавшейся парочкой не удалось. Секунды не прошло, как я оказалась точно в таком же положении!

И если хохот мстительного Ефима меня не смущал, как и задравшаяся юбка, подол которой все-таки кое-кто прикрыл рукой, попутно придерживая мои ноги, то кольнувшая болью от резкого движения поясница слишком ясно дала о себе знать!

Когда Миша поставил меня на землю возле своей машины, я по его телу почти сползла, крепко зажмурившись, пытаясь избавиться от противных точек, замелькавших перед глазами. Естественно, мое состояние не осталось незамеченным.

– Риш? – нахмурившись, байкер обхватил мое лицо ладонями, встревожено всматриваясь в глаза. – Ты в порядке?

– Да, прости, – постаралась улыбнуться, чувствуя, как боль слишком медленно, но все же отступает. – Голова просто закружилась. Не выспалась, наверное.

– Ты у меня не заболела, случайно? – еще больше нахмурился Миша, распахивая дверцу «Хаммера» и привычно помогая в него забраться. Обойдя машину, он устроился за рулем, но отправляться следом за внедорожником Олега, как раз выезжающего со стоянки, почему-то не спешил.

– Не заболела, – стараясь не обращать внимания на ноющую спину, я оперлась локтями на подлокотник и, не удержавшись, обхватила его руку ладонями, уткнувшись носом в мягкую, приятно пахнущую ткань его футболки на предплечье.

Ехать никуда не хотелось…

Очень. Хотелось только лечь спать в теплую, удобную кровать, прижимаясь к невыносимому, упрямому, своевольному, но самому любимому байкеру на свете…

Жаль только, что эта мечта не осуществится в ближайшем обозримом будущем.

– Маленькая моя, ты меня пугаешь, – рокер нахмурился еще больше, проведя ладонью по моим волосам. – Ты точно не заболела? Хочешь, мы никуда не поедем?

Я тихо и несогласно фыркнула, и с трудом заставила себя отстраниться. По-моему, больше всего на свете Миша боялся, что я могу заболеть… И я не представляю его реакцию, узнай он, что сейчас творится у меня сзади под форменной блузкой!

Обманывать его на самом деле оказалось очень, очень тяжело.

– А… куда мы собрались? – стянув с заднего сидения его куртку, закуталась в нее, не смотря на то, что в салоне машины было достаточно тепло. Меня немного морозило, то ли из-за травм, то ли из-за нервов, не знаю. Но особенно холодно стало, когда я отпустила его руку…

И если это только первая моя реакция, то что же будет потом?

– В логово рыжего чудища, – хмыкнул директор клуба, всё-таки выезжая с парковки. Но бросать на меня встревоженные взгляды не перестал. – У вас намечается подготовка к завтрашнему приему… Короче, пижамная вечеринка.

Почему-то меня эта новость не очень обрадовала, если честно. Веселиться сейчас хотелось меньше всего, но выбора не оставалось, а потому пришлось отругать собственного парня за прилюдное похищение и внеплановый прогул рабочей смены. И только после этого Миша, кажется, поверил, что со мной всё в полном порядке…

И всё-таки в квартиру бывшего администратора он меня нес на руках, не слушая никаких возражений. На что Эльза, висящая на плече невозмутимо вышагивающего впереди Олега, тактично заметила, что с приглянувшимися девушками обращаются именно так, как делает сейчас ее руководство. А не так, как поступил начальник службы безопасности!

Директор посмеялся, а его уязвленный подчиненный проворчал, что с некоторыми упрямыми Снежинками по-другому обращаться нельзя и вообще, не пыталась бы сбежать, он бы доставил ее в место назначения в самых комфортных для нее условиях!

На что получил ответ, что его компания в целом, и его руки в частности – если и какое-то подобие комфорта, то весьма и весьма сомнительное.

В общем, в квартиру к Ане мы вошли, тихо помирая от смеха, в то время как Олег обиженно пыхтел, бросая недовольные взгляды на невозмутимого администратора, прячущего улыбку.

– Шо за внезапный приступ веселья? – поинтересовалась рыженькая, открыв нам двери. Осмотрела нас и хихикнула, отступая назад. – Таки торжественный внос тел объявляю открытым! Заноси по одному!

– О, таки прибыл, наконец, мой рабочий материал! – радостно потирая руки, в прихожую вплыла сияющая Неаполь. Столкнувшись нос к носу с откровенно шокированной Эльзой, она окинула ее оценивающим взглядом с ног до головы и восхищенно цокнула языком. – Вау, какая цаца! Прям вау, Рыж, как ты мне давеча балакала! Я прям ща представляю то платьишко, шо мы прикупили, да на этих сексапильных телесах! Ну прям точно королева будет ледяная!

– Верещагин… – негромко проговорила Эльза, отступая на шаг назад, наталкиваясь на стоящего позади нее ухмыляющегося Олега. И вроде бы она старалась держать себя в руках, но по едва заметно дрогнувшему голосу стало понятно, что с первым шоком ей справиться до конца не удалось! – Что ты там говорил о своих руках и путешествиях с комфортом? По-моему, я уже согласна на небольшой круиз в твоих надежных объятиях… Но где-нибудь подальше отсюда!

– Не дрейф, лапуль! – неформалка радостно шлепнула ее ладонью по плечу и, бесцеремонно сцапав за руку, уверенно потащила вглубь квартиры. – Ща «Неаполь-экспресс» и без сильных лапок мужественного Олежека организует тебе сладострастную кругосветку!

– Меня это должно как-то утешить? – только и послышалось удивленное бормотание выбитого из колеи администратора.

Аня тихо сползла от хохота по стенке.

– Ты Чудище, ты в курсе? – посмотрел на нее смеющийся Олег. – За зрелище обалдевшей Эльзы я, пожалуй, готов даже простить все те нелестные эпитеты, что мне пришлось выслушать в процессе транспортировки ценного «груза» до твоей хаты!

– Могу, умею, практикую! – покивала довольная собой хозяйка квартиры. И, осмотрев байкеров, нахмурилась. – И таки моя светлость сейчас в недоумении пребывать изволит… А Риша где?

– Да тут я, – хихикнув, я вышла из-за Мишиной спины, за которой всё это время активно пряталась, не желая попасться под руку разговорчивой неформалки. – Здравствуйте.

– Опять? – вздохнула та, укоризненно смотря на меня. – Сколько раз говорить, что не надо мне больше «выкать»? Михась, вот как ты воспитательные работы проводишь, а?

– Я? – усмехнулся парень, суя руки в карман синих джинсов. Наткнувшись на его насмешливый взгляд, я быстро закусила губу, чтобы не захихикать, прекрасно понимая, на что он сейчас мне тонко намекал. Точнее напоминал, как долго и упорно мы с ним переходили на неформальное общение! – Я тут, увы, бессилен. Мучайся сама!

– Пакость байкерская, – фыркнула в ответ Аня и хотела добавить что-то еще, но тут небольшой коридор огласил громкий, радостный детский крик:

– Ми-и-и-ифка!!

– Оба-на! – удивленно выгнул брови Миша, глядя на выбежавшего из кухни ребенка – хорошенького мальчишку лет трех на вид, с непослушными темными волосами, голубыми глазами и очаровательными ямочками на щеках. – Стасян, а тебя-то сюда как заманили?

– Пришо-о-ол! – гордо возвестил мальчик, уверенно протискиваясь мимо Олега. С важным и серьезным видом он пожал протянутую ему ладонь (правда владельцу клуба для этого пришлось опуститься на одно колено), потом звонко по ней шлепнул и, улыбнувшись, перевел взгляд на меня. И замер вдруг, хлопая длинными ресницами. – Какая касивая…

Олег хрюкнул и, переглянувшись с Мишей, прокомментировал:

– А мужик растет… Мих, чье чудо?

– От соседей снизу, присматриваю иногда, – ответила вместо него Аня, пока я, аккуратно присев на корточки, протянула свою ладошку мальчику. Тот на нее посмотрел, но пожал, а потом неожиданно крепко обнял меня с криком:

– Моя плинцесса!

– Это все мужики с детства такие ветреные или только мне так повезло? – иронично выгнула брови рыжая и, повернувшись на какой-то шум со стороны кухни, ругнулась. – Ах, ты ж создание галлюциногенное! Оставь банан в покое, это ребенку, обжора хвостатая!

А Миша, воспользовавшись тем, что его соседка убежала отбирать фрукт у собственной белки-летяги, быстро подхватил мальчишку с пола. Придерживая за подмышки, поднял и, удерживая хохочущего ребенка на уровне своего лица, грозно произнес:

– Мелкий, не бузи! Это не твоя принцесса, а моя, понятно?

Саму «принцессу», естественно, о принадлежности кому бы то ни было спрашивать никто не собирался.

– Неть! – хихикнул Стасик, болтая ногами в воздухе. – Не твоя! Ты не плинц!

– Понял да? – хохотнул Олег, явно забавляясь растерянностью, мелькнувшей на лице собственного начальника. – Для принца моськой не вышел!

– Что, еще одну кандидатуру отшил? – в коридор снова выскочила Аня, присматриваясь к нам с любопытством. – Стасян, а если он не принц, то кто? Тоже коник?

– Не, – мотнул головой ребенок. И уверенно выдал ожидающей ответа публике. – Он бякер!

– Ы-ы-ы, – некультурно закатился начальник службы безопасности. – Устами младенца, как говорится!

– О да! – тихо подхихикивала Аня. И пихнула Олега в бок. – Ток я понять не могу… А ты-то чего ржешь? Аль ты не в банде и не в твоей уютной квартирке прикорнул на зиму небезызвестный «Харлей Девидсон»?

Судя по озадаченному лицу рокера, с такой точки зрения он на ситуацию явно не смотрел…

Смеяться сил уже не было, честно!

– Отдай ребенка, изверг, – подойдя к смеющемуся Мише, который зажал подмышкой Стасика и активно его щекотал в качестве отмщения, Аня поставила карапуза на пол, и тот с радостным гиканьем унесся куда-то вглубь квартиры. И вовремя – не успел стихнуть стук маленьких сандаликов по ламинату, как дверь за моей спиной открылась. – О, пополнение!

– Так сама просила привезти, – фыркнул Игорь, пропуская вперед себя Алёну. В коридоре вмиг стало очень тесно и потому мне пришлось разуться и пройти внутрь…

Только вот остальных туда же не пустили. Заявив, что мальчикам на «пижамнике» делать нечего, хозяйка квартиры быстро выгнала всех лишних по ее мнению, не обращая внимания на активные протесты. А на замечание, что Стасик тоже как бы мужчина, фыркнула в ответ, что юные царские особы, в общем-то, в ее скромные хоромы и допускаются, но в остальных холопах и простых смертных королевская кровь явно не примелькалась! И если есть желающие оспорить данный факт, то устроить массовое кровопускание в ванной она отнюдь не будет против, благо у Эльзы как раз в знакомых имеется один сговорчивый патологоанатом…

Знакомиться с ним, как ни странно, никто не захотел.

Уточнять, так ли это в действительности, я не стала – от смеха и так уже порядком болели все ребра, а не только треснувшее!

Впрочем, как оказалось, парни не очень-то расстроились. Совсем наоборот, и часа не прошло, как за стенкой раздался грохот, громкая музыка и мужской смех! Парни, как оказалось, вызвонив Богдана, Харлея и Демьяна, организовали мальчишник…

Только явно занимались не тем, чем мы.

Должна признать, Неаполь взялась за нас основательно. Примочки, скрабы, маски… чем она только нас не мазала, причем не только лицо, но и руки! Еще маникюр и педикюр, а после мне еще и волосы покрасили…

И если всё предыдущее я еще как-то могла перенести, то покраска шевелюры оказалась адской пыткой – сидеть столько времени на одном месте и почти неподвижно я не могла физически, сразу начинала болеть поясница. Положение спас Стасик, почти в приказном порядке утянувший меня на диван, где заставил устроиться на подушках, а сам прильнул к моему боку и велел читать ему книжки.

Переглянувшись, Неаполь с Аней вздохнули, но пошли на поводу у маленького «принца», а я и так ничего не имела против. Говорят, что дети чувствуют намного больше взрослых, и я в тот момент убедилась в этом на собственном, хоть и горьком опыте.

Правда, везение мое закончилось, как только зевающее маленькое чудо вернули объявившимся родителям – набегавшись с неформалкой, засыпающий на ходу мальчик уже был согласен, на что угодно. А я, если и была согласна чуть позднее есть заказанные парнями суши, то идея пить вино мне не понравилась категорически!

И дело было даже не в том, что я быстро пьянела… Просто смешивать алкоголь и лекарство – не самая лучшая идея. Однако признаться в подобном я не могла, и мне опять пришлось притворяться.

Впрочем, довольно быстро захмелевшие девочки не заметили, что я не пью, а только делаю вид. Когда мы расположились на диване, в приятной компании, бесконечно шутя и что-то обсуждая, мне всё-таки удалось расслабиться. Не знаю, что на это повлияло: атмосфера или капли вина, попавшие внутрь, но мне стало вдруг так спокойно и весело, что все проблемы как-то сами собой отошли на задний план.

Жаль только, что всему этому не суждено было длиться слишком долго.

Глава 3

Меня было не узнать. Правда!

Тяжелый жатый шелк платья насыщенно-сапфирового цвета едва касался пола. Завышенная талия, широкий лиф, отсутствие бретелек и широкий пояс, затейливо расшитый камушками…

Вроде бы платье оставалось всё тем же, каким я запомнила его в магазине… Да только теперь оно казалось совсем другим. Я в нем казалась другой.

Словно стала немного взрослее, но еще более хрупкой и беззащитной. Нежной. И очень красивой. И без того большие глаза, которые я так не любила, стали еще выразительнее, благодаря макияжу, нанесенному умелой рукой Неаполь, а ранее непослушные черные волосы теперь мягко переливались всеми оттенками топленого шоколада.

И всё бы было хорошо, новый облик нравился мне безумно! Да только…

Поднявшееся настроение портили две вещи. И ими стали заболевшая даже от минутного стояния на каблуках поясница… а то, что Аня увидела синяки и ссадины, которые сейчас скрывало платье.

Вчера мне повезло: я переодевалась одна и в ванной, а одолженная футболка была длинной, как и завышенная талия леггинсов. Никто и ничего не увидел, но на этом мое везение себя исчерпало. Ванна комната оказалась занята Неаполь, отмывающей руки от лака для волос, и переодеваться мне пришлось в спальне. Я думала, успею натянуть платье, пока Аня пытается отыскать в шкафу коробки с обувью, но на мою беду девушка совсем не вовремя взглянула в зеркале и, естественно, увидела всё в отражении.

Да, я ничего ей не рассказала. Да, она не стала особо настаивать, не желая вмешиваться, как она сама сказала, не в свое дело. Но я видела, как она разволновалась и отчетливо понимала, что не смотря на данное обещание, после приема всё станет известно. И если бывший администратор «Максимуса» расскажет о моих травмах только Олегу, то я, точнее все мы, еще легко отделаемся…

Невеселые мысли прервало появление первого из наших кавалеров, впущенного великодушной неформалкой. И, стоило только в Аниной спальне появиться Илье Алексеевичу, как из реальности выпали все!

– Вау, – кратко и сочно выразила Эльза изменившийся облик своего сопровождающего на этот вечер. – Илья Алексеевич!

– Не надо слов! – хохотнул байкер, явно довольный произведенным впечатлением и галантно выставил локоть. Девушка, действительно похожая на снежную королеву в ее льдисто-голубом платье с легким оттенком в бирюзу и изящной «греческой» прической, благосклонно приняла руку, и они вдвоем гордо выплыли из спальни.

И, что же такого было удивительного в облике самого сурового из рокеров самого популярного развлекательного заведения нашего города? О, сущие мелочи!

Илья Алексеевич всего лишь подстригся, сменил кожаные штаны, футболку и бандану на классические брюки, рубашку с запонками и туфли. И побрился, да.

Харлей… без своей вечной медной гривы… Без пятидневной щетины на лице… В рубашке…

Я, наверное, сплю, правда?

И мне совершенно точно показалось, что столь разительные перемены – дело рук довольно мурлыкащей Неаполь, которая только что шлепнула по пятой точке проходящее мимо нее мое грозное начальство!

А он в ответ еще и улыбнулся! Довольно так, многозначительно.

Когда я думала, что этих двоих стоит познакомить, как-то совершенно не представлялось, что они с самой первой встречи так друг на друге… ну, помешаются, что ли? По крайней мере, подобное утверждение применимо, как минимум, к самой неформалке, которая с момента их первой встречи буквально поедала мужчину взглядом.

Только байкерам могла прийти в голову идея похитить нас посреди девичника. Нет, надо признать, что вышло ужасно весело, хоть и неожиданно… Но когда парни распределяли «жертв», Илья Алексеевич явно не подозревал, что ему достанется столь своеобразная пленница, мгновенно оценившая всю его брутальность «пещерного человека» и твердо решившая заполучить себе столь «могучего питекантропа». Впрочем, награжденный такими эпитетами рокер хоть и обалдел от подобного напора и наглости, сопротивляться явно не посчитал нужным!

Можно сказать, сдался он без боя. И я даже совсем не видела, как они в разгар всеобщего веселья уединились в Мишиной ванной для продолжения своего «сражения», да…

Так что меня мечтательный взгляд Неаполь и ее довольное мурлыканье сегодня поутру ничуть не удивляло. Чего не сказать о Харлее, на которого неформалка, кажется, получила огромное влияние.

И я была за них рада, правда. Надеюсь, хоть у них всё сложится благополучно.

От дальнейших размышлений меня отвлек звук открываемой двери, шаги и… я забыла, как дышать – в спальню вместе с Олегом вошел Миша, но какой!

Черный классический костюм, состоящий из брюк, пиджака и приталенной жилетки сидел на нем идеально. Как и черная рубашка с галстуком-бабочкой. Зачесанные назад золотисто-русые волосы вроде как стали даже ярче, цвет одежды выгодно подчеркивал загорелую кожу…

Привычного мне байкера было фактически не узнать. Пожалуй, с такой стороны я Мишу еще не видела, и только теперь поняла – он действительно входит в число той самой пресловутой золотой молодежи. Богатый. Властный. Уверенный в себе.

На его фоне я как-то терялась, наверное.

На место первого восхищения пришла неловкость. Сразу захотелось как-то одернуть подол платья, поправить прическу, а лучше вообще – уйти куда-нибудь подальше отсюда. Слишком уж четко ощущалась разница между нами. Да, стараниями Неаполь я тоже могла похвастать тем самым лоском, что неуловимо прослеживалась у всех, кто принадлежал к высшему обществу. Но я прекрасно знала, что в моем случае все это временно, всего лишь прикрытие, маска, ширма.

Весь этот шик и красота – всего лишь притворство с моей стороны…

– Слушай, если он ее вот так будет при родительнице пожирать ее глазами, спалим всю контору напрочь, – голос Ани заставил меня вздрогнуть и выйти из какого-то подобия оцепенения, в которое я впала. С трудом оторвав взгляд от потемневших глаз байкера, подол платья я всё-таки одернула.

– Рыж, а ты себя-то в зеркало видела? – насмешливо протянул Олег, на котором темный костюм с белой рубашкой сидел просто безупречно. – Я сам, по-моему, сейчас на слюни изойду.

– А так? – ухмыльнувшись, она слегка отставила ногу. Полы платья из черного бархата разошлись, явив длиннющий разрез до самого бедра. У начальника службы безопасности, привыкшего к рыженькой в ее вечных джинсах и кедах, от такого зрелища глаза на лоб полезли! На что сама Аня фыркнула. – Олежка, челюсть поднимай! Пора на выход! Михась?

– А? – с заметным трудом и не сразу пришел в себя Миша.

– Топаем, я говорю! Машины на подходе!

На выход мимо байкера я проследовала почти бегом. На миг мне показалось, что он меня остановит, но нет – в пороге произошла заминка. И, пока в прихожей одевалась Неаполь, которой не нужно было ехать ни на какой прием, я торопливо выскочила в подъезд.

И уже там меня догнал Олег, уцепив под локоть, останавливая:

– Эй, Риш, стоять! Куда без своего кавалера направилась?

– Извините, – вздохнув, я нервно поправила перекинутые на груди кудри, стараясь улыбнуться как можно невозмутимее. Судя по скептическому выражению лица байкера, удалось мне это с натяжкой.

– Понятно, – фыркнул парень и, не став настаивать на подробностях, встал рядом, галантно предлагая свою руку. Пристроив ладонь на его локте, я стала спускаться уже куда медленнее и аккуратнее – от короткого забега на каблуках спина разболелась неимоверно.

А на подземной стоянке вместо привычного черного внедорожника нас ждал шикарный «Мерседес» с незнакомым мне водителем…

С трудом подавив вздох, я с помощью начальника службы безопасности забралась в теплый, приятно пахнущий новой кожей салон и машина тронулась быстрее, чем я успела передумать.

Всё это казалось не моим. Платье, туфли, сопровождающий, машина… Чужая, незнакомая мне жизнь, ослепляющая своей роскошью и богатством. Я ведь совсем не имею к ней никакого отношения, она мне чужда и неинтересна. И пускай сидящий рядом рокер даже в непривычном для меня виде казался близким, знакомым и активно шутил всю дорогу, пытаясь меня отвлечь, меньше нервничать я все равно не стала. Наверное, даже совсем наоборот!

И когда очутилась за воротами особняка, стоящего в череде таких же – огромных, монументальных, шикарных, нервы мои уже были натянуты до предела.

Заходить туда казалось смерти подобным. Я понимала, стоит войти туда и обратной дороги уже не будет. Двустворчатые двери на широком крыльце стали той самой невидимой чертой, которую нужно было переступить во чтобы то ни стало. А я не хотела этого делать, но…

Ведомая спокойным Олегом, удерживающим меня под локоть, я как-то внезапно очутилась в просторном, ярко освещенном холле. Темный узорчатый паркет, две изогнутые лестницы с лакированными перилами, кожаные диванчики и самый настоящий дворецкий, принявший у нас верхнюю одежду, а точнее мою меховую накидку – всё то казалось абсолютно нереальным. Неправильным.

Моя крохотная квартирка с прокуренной папиной комнатой и моей заставленной старой мебелью спальней вспоминалась почти с тоской.

А ведь у Миши дома я себя чувствовала на удивление спокойно…

– Олежек! – в проходе показалась Надежда Станиславовна, одетая сегодня в свободно струившееся черное платье, с ниткой жемчуга на шее и алой накидкой поверх наряда. Как всегда ухоженная, при умелом макияже и маникюре, она казалось куда более подходящей к окружающей обстановке, чем я. Она была здесь хозяйкой. – Добрый вечер! Ах, какой красавец вырос… Приятно посмотреть! Ариночка, ты сегодня очень мила. Приветствую в моем доме.

– Здравствуйте, – постаралась вежливо кивнуть и улыбнуться, хотя губы заметно дрожали.

Надо сказать, что кроме вежливой, дежурной улыбки мне ничего не досталось. Всё внимание Мишина бабушка тут же переключила на Олега, который ей мило улыбался, поддерживая ничего не значащую беседу все время, пока нас провожали в огромную, красиво обставленную столовую. Небольшой прямоугольный стол был накрыт по всем правилам сервировки и украшен живыми цветами, откуда-то доносилась классическая музыка, слышался знакомый мужской смех.

Илья Алексеевич стоял неподалеку, общаясь с Игорем Липницким, а Алена разговаривала с Эльзой. Наш администратор выглядела безупречно, спокойно отвечая девушке, аккуратно потягивая шампанской из высокого хрустального бокала на тонкой ножке. Все оставались спокойными, не было никакого напряжения, атмосфера не казалось угнетающей.

После глотка шампанского, поданного официантом, даже я как-то слегка расслабилась…

Зря. Когда в столовой появилась еще одна пожилая женщина, окинувшая всех присутствующих цепким взглядом и откровенно поморщившаяся, натянув следом якобы доброжелательную улыбку, я поняла, что всё пройдет гораздо хуже, чем я уже успела себе напридумывать.

Желание уйти стало практически невыносимым.

Но отступать некуда – приехали Миша с Аней, а вместе с ними и опаздывающий Демьян, после чего нас сразу пригласили к столу. Перед кучей столовых приборов я никакого волнении не испытывала, в конце концов, официанты должны были знать правила сервировки, и потому на стул, отодвигаемый Олегом, опускалась спокойно, стараясь не встречаться взглядом с собственным парнем.

Происходящее казалось мне каким-то неправильным. Сюрреалистичным.

– Как славно, что мы наконец-то все собрались, – пережидая, пока закончат разносить закуски, Надежда Станиславовна аккуратно пристроила ухоженные руки на краю стола. – Смотришь, и душа прямо радуется! Анечка, Мишенька, вы такая славная парочка… Вы прямо выделяетесь на фоне остальных. Правда ведь, Зиночка?

От того, чтобы не вздрогнуть, мне удалось удержаться с трудом. Я понимала, что все это игра, но все равно подобная похвала неприятно резанула по сердцу. Особенно после внезапного осознания, что Миша и Аня действительно красиво смотрятся вместе…

Та, кого назвали Зиночкой, элегантным жестом пригубило вино из бокала, и легонько так прищурилась, рассматривая всех нас по очереди:

– Не спорю, Наденька. Однако я считаю, что выбирать невест все же стоит по положению в обществе. Не правда ли? Вот вы, к примеру, из какой семьи?

Я все-таки вздрогнула. Но, слава богу, с подобным вопросом женщина обращалась ни ко мне. Олег ободряюще сжал руку под столом и, склонившись, тихо шепнул на ухо:

– Ариш, расслабься. Просто не отвечай, я все скажу за тебя.

– Из обычной, – тем временем вежливо улыбаясь, спокойно ответила Эльза. – Вполне себе обычный рабочий, я бы даже сказала средний класс. Не вижу в этом ничего зазорного.

– Как? – ужаснулась Зинаида и перевела осуждающий взгляд на Харлея. – И вы? Илюшенька, но как же вы решились…

– Да я с нее бал… – и тут Илья Алексеевич замолчал, по всей видимости, «случайно» получив шпилькой собственного администратора по ноге. И уже куда вежливо продолжил. – Да я бы все отдал за одну ее улыбку, к какому классу она бы не принадлежала.

– Зинаида Захаровна, – предельно вежливо вмешался Миша, хотя мне показалось, что он с трудом удерживается, чтобы не скрипнуть зубами. – Эльза, как и Аня, и как Арина, работают у меня в клубе. И мне не важен их социальный статус, мне в первую очередь необходимо, чтобы они хорошо исполняли свои обязанности. А что до отношений, это личное дело каждого.

И меня вроде бы успокоил его ответ, да только следующие слова заставили покраснеть, опуская голову!

– Мишенька, но служебный роман же моветон! – возмущенно повернулась в его сторону его бабушка. И говорила она не жеманно, а совершенно с искренним недоумением и возмущением. – Ладно, Анечка, она у тебя работает, но редко! А остальные? Арина, как вам в голову такое взбрело? Решиться на роман с коллегой, к тому же, выше вас по положению?

Не знаю… Я, правда, не знаю, как мне это в голову пришло! Почему-то на миг мне показалось, что Надежда Станиславовна уже все знает и отчитывает меня именно за роман с ее внуком… И мне от этого было ужасно, просто ужасно стыдно!

– Считайте это моим капризом, – не давая мне ответить, спокойно вмешался Олег. – Признаться честно, Ариша долго меня избегала… Но знаете, я настойчив. Очень! В итоге она не смогла мне отказать. К тому же, на работе мы работаем, а не скрываемся по углам от любопытных глаз.

И снова была произнесена только правда, если, конечно, на место начальника службы безопасности поставить его директора и друга. Но от этой правды стало еще более неловко, так, словно я совершила какое-то ужасное преступление.

– Но как же вы позволили своей девушке находиться в квартире постороннего мужчины? – с явным тонким намеком спросила вторая женщина, чье имя я даже не запомнила, думая совершенно о другом. – Не находите это неприличным?

– Во-первых, Арина привыкла обеспечивать себя сама, – усмехнулся Олег Геннадьевич, в то время как я краснела, неловко комкая белоснежную льняную салфетку, разложенную на моих коленях. – А потому берется за любые подработки. К тому же, как я могу не доверять своему начальнику и другу? Тем более, раз Михаила не было на тот момент в квартире…

– Ой ли? – покосилась на Мишу его бабушка, явно в это не поверив.

Лучше бы она вообще не вспоминала об этом инциденте! Обидные слова и подозрения, давно уже забытые, снова всколыхнулись в памяти, буквально заставляя вжимать голову в плечи. И даже понимая, что я ни в чем таком не виновата, всё равно озвученные, пускай и завуалированные подозрения и обвинения неприятной тяжестью ложились на сердце.

– Не было, – тут уже вмешалась до сих пор молчавшая Аня. Мне казалось, что девушка тоже нервничает, однако говорила она спокойно и уверенно. – Как вы, должно быть, помните, тогда я травмировала ногу. И не смогла даже перегнать машину, не говоря уже о том, что б Мишеньке помочь с уборкой. Я сама посоветовала ему обратиться к Арине как к честной, трудолюбивой и бескорыстной девушке. К тому же, зная об их отношениях с Олегом, как я могла в ней сомневаться?

И вот в этот момент мне стало еще хуже. Она ведь на самом деле не знает, кого сейчас пытается защитить… Ведь получается, что я ее уже не первый месяц обманываю!

– Кстати об этом, дорогая, – внезапно обратилась к ней вторая старушка, которая, как я знала, как раз и сдавала ей квартиру за оплату только коммунальных услуг. – Я слышала от Зиночки, что у вас там был сущий беспорядок. И молодые люди…

– Мы были не одни, – решительно вмешалась уже Алёна. – Я попросила Игоря меня к Ане отвезти. Мы проголодались и, чтобы не обременять ее, решили попробовать сами сделать что-нибудь.

– И разделись исключительно потому, что перепачкали одежду, – спокойно так, даже как-то равнодушно добавил Исаев. И обаятельно улыбнулся. – Вы знаете, есть вещи, которым с первого раза не научиться. Мы с Игорем в этом убедились на собственном опыте.

– Готовить самим, – презрительно, но с улыбкой возвестила Зинаида. – Нет, мне не понять. К счастью, давно прошли те годы, когда мы сами пачкали руки у плиты. Но я девочек в чем-то понимаю. Быть средним классом такая неудача, все приходится делать самим. Сочувствую, что им не удастся исправить свое положение.

Я молчала, не зная, что ответить. И не только я, хотя Аня вроде как дернулась, чтобы что-то сказать, но осеклась в последний момент, поморщившись. И вроде бы все продолжили спокойно есть…

Да только я не могла проглотить и кусочка.

Я знала, что рано или поздно речь зайдет о разнице наших положений, мы разговаривали уже об этом ни раз: и с Мишей, и с Олегом, и с Эльзой и даже с Аней. Но… предполагать, как все это будет и решить не обращать внимания – это одно. А почувствовать и услышать сейчас – совершенно другое.

И не понимаю, почему меня так задели ее слова. Я никогда не считала зазорным и унизительным зарабатывать деньги для себя и своей семьи, любила сама готовить, против уборки ничего не имела против…

Я привыкла так жить, моя жизнь не казалась мне какой-то особо сложной, не считая несколько неприятных моментов… Но почему же последние слова заставляют чувствовать себя каким-то ничтожеством, неподъемным грузом давя на плечи, вынуждая еще ниже опустить голову?

– Благодарю за сочувствие, – холодно и вежливо откликнулась Эльза, слегка поморщившись. На миг мне показалась улыбка, промелькнувшая на лице сопровождающего ее байкера, и всё встало на свои места. Кажется, Харлей не погнушался наступить ей на ногу, чтобы та не сказала ничего лишнего. – Мы постараемся исправить сие досадное во всех смыслах упущение.

– И как же? – с иронией посмотрела на нее Зинаида. И вот уже теперь в ее голосе сквозил самый настоящий яд. – Удачно выскочив замуж за таких молодых людей, как ваши сегодняшние кавалеры? Ой, брось, милая, это даже не смешно. Пока молоды, они вольны развлекаться, с кем захотят. Однако существуют правила и всех их браки давным-давно расписаны за них. Семейный бизнес не терпит легкомысленных отношений. Не правда ли Алена, Игорь?

Хмурая Алена с Игорем, которые хоть и встречались, но помолвили их именно родители, вынуждены были промолчать.

А я… а я только сейчас вспомнила о том, что слышала раньше только краем уха. Дальнейшие слова и разговоры воспринимались с заметным трудом. Меня даже особо не впечатлило известие, что Демьян, оказывается, тоже помолвлен, и что ожидаются еще какие-то гости.

Лишь отстраненно заметила, как нас попросили перед ними «не ударить в грязь лицом»…

На мгновение я себя почувствовала какой-то невоспитанной оборванкой. Но и это было не самое ужасное.

От непрекращающейся обязанности сидеть ровно, сохраняя осанку, спина разболелась уже невыносимо. Ныло ребро, а поясницу прошивало болью от малейшей попытки хоть чуть-чуть изменить положение. Тупая, ноющая, она сменялась острой, иногда доходящей до противных мушек, мелькавших перед глазами.

А обсуждение за столом тем временем, набирало обороты. Акции, политика, экономика, курс валют… Я никогда не считала себя невеждой, но сейчас банально не смогла даже вникнуть в тему разговора. И, когда обе женщины вдруг переключились на обсуждение образования, мне стало плохо уже до тошноты. Напоминание о том, что случилось и что еще предстоит, вызывало почти физическую боль, добавляясь к уже той, что я испытывала. И я не знаю, как бы я все это выдержала, но в самый напряженный момент сдали нервы у Ильи Алексеевича.

– Хватит! – байкер просто и незатейливо грохнул кулаком по столу, заставив подпрыгнуть не только приборы, но и всех присутствующих. – Уважаемая, как вас там… Клянусь, еще хоть слово, и я забуду про такт и вежливость. Я сыт по глотку вашими попытками унизить всех и сразу. Еще хоть слово с вашего языка и…

– Илюшенька, – ахнула Надежда Станиславовна, явно не ожидающая таких грубых слов.

– Харлей! – четко припечатал рокер в ответ рокер и хмыкнул, извиняясь за то, что не сдержался и нарушил конспирацию. – Михей, прости.

– В поряде, – таким привычным тоном отозвался Миша, который, кажется, даже как-то вздохнул с облегчением. – Сейчас сам кого-нибудь прибью.

– Мишенька! – возмущенно воззрилась на него бабушка, никогда не слышавшая от своего любимого внучка подобных выражений. – Что ты такое говоришь?

– Бабуль, – вздохнув, он откинулся на спинку стула, говоря спокойно и очень серьезно. – Я очень тебя люблю. Но еще одно оскорбление в адрес моих друзей, моей невесты или ее подруг – и ты меня здесь больше не увидишь.

Та сразу не нашлась что ответить.

– Какая прелесть, – едко прокомментировала внезапный поворот событий вторая женщина. – Наденька, а внук-то твой с гонором, оказывается. Не удивительно, в такой-то компании…

Харлей медленно и угрожающе стал подниматься из-за стола… Накалившуюся вмиг обстановку разрядил звонок мобильника Олега. Извинившись и коротко поговорив, начальник службы безопасности поднялся:

– Вынужден покинуть вашу теплую по все смыслах компанию. Проблемы по работе требуют моего срочного вмешательства. Прошу меня простить. Ариш, пойдем.

Я с радостью приняла протянутую руку, правда, поднимаясь из-за стола с величайшей осторожностью.

– Пожалуй, сей «ужин» я тоже предпочту любимой работе, – усмехнулся Харлей, тоже вставая. – Мих, свидимся. Мадам?

Эльза спокойно приняла поданную ей руку. Одевались мы в молчании и нас никто даже не вышел провожать… Наверное, это и к лучшему. Не знаю, что я сейчас могла сказать, а главное, как вообще бы смогла смотреть Мише в глаза.

Мысли путались в один несвязный хоровод, и только на улице стало немного легче. Холодный ноябрьский воздух заметно отрезвлял, хотя не столько я выпила, чтобы быть пьяной.

Голова шла кругом совершенно от другого…

– Тебя домой? – спросил байкер, едва мы оказались в той же машине, на которой приехали сюда.

– Нет, – тихо ответила, зажмуривая глаза, обнимая себя за плечи, устало прислоняясь головой к оконному стеклу. – В клуб, если можно. Я… с Лёшкой поеду.

– Понимаю, – усмехнулся вдруг Олег, развалившийся рядом на сидении. – Миху видеть ты в ближайшее время не захочешь после этой головомойки. Так?

– Я… не знаю, – я замялась, не зная, как ответить на такую постановку вопроса. Больше всего я бы хотела сейчас стянуть эти опостылевшие туфли, выпить обезболивающее и лечь спать, не думая ни о каком приеме. И я четко понимала, что если усну уже в привычном для себя месте, то есть у Миши дома, на его плече… Да плевать мне будет, что там говорила его бабушка вместе с этой неприятной женщиной!

Владелец «Максимуса» никогда не пойдет на брак по расчету или по родительской указке. Более того, я уверена, что еще до окончания вечера они с Аней во всем признаются, наплевав на последствия и все приложенные труды к сокрытию их тайны.

Он не будет терпеть, просто не сможет, как и его соседка. Я даже не знаю, радует меня это или огорчает, но…

Не будь мне так плохо, может быть увещевания Зинаиды и сработали до конца, и я снова задумалась о разнице положений. Пришла к выводам, что мы с Мишей слишком разные, происходим из разных миров.

Однако всё, о чем я сейчас могла думать – это о боли и о том, что со всем этим пора заканчивать.

Знать бы еще толком, как это сделать…

***

Кощей откровенно скучал.

Развалился на диване, закинул ноги на спинку и тупо пялился в потолок, играя с зажигалкой, подкидывая ее и тут же ловя. Занятие не ахти какое, зато разнообразие, мать его итить!

Ску-у-учно… Ни Олега, ни Харлея, ни Михи – один Санёк только ругается с Илюхой в своем кабинете, да Жека где-то у себя дрыхнет, нагло пользуясь отсутствием директоров. В самом клубе царит вялое оживление, как всегда бывает накануне масштабной вечеринки, а в связи с наступлением начала месяца работа финансиста честно избегает всяких с ним встреч. Все отчеты доделаны, сданы, баланс подбит…

Чем, блин, еще заняться? Не идти же, в самом деле, тырить ноут сисадмина и залипнуть в какую-нибудь РПГ от безысходности!

Надоело. Даже несчастную чашку кофе, и то выпросить не у кого!

Как назло в такт его мыслям зажужжала кофеварка в углу кабинета.

Рома молча стерпел раздражающий звук, а после снова принялся подкидывать зажигалку. Но и от этого «интереснейшего» занятия его отвлекли:

– Ромыч… глянь сюда, если не сложно.

– Чего там? – нарочно скучающим тоном спросил казначей, якобы с неохотой садясь и зевая. Потянувшись, он медленно встал, хотя на самом деле готов был скакать вприпрыжку при одном только отблеске надежды на какое-нибудь веселье. Ну, или хотя бы слабое его подобие.

– Глянь, – парень, опирающийся пятой точкой на край стола начальника службы безопасности, кивком указал на огромный монитор на стене, транслирующий записи с камер наблюдения. Куда именно нужно смотреть стало понятно сразу – больше всех других было увеличено изображение со служебного выхода. – Ничего странного не замечаешь?

Кощей, сунув сигарету в зубы, подкурил для начала. И уже потом, выпустив дым, внимательно всмотрелся в заснеженную улицу. Посмотрел, поискал, подумал… А когда уже хотел психануть, вдруг осекся и получше присмотрелся в припаркованную на той стороне дороге машину без номеров. Вроде ничего особенного, какой-то старенький джип, судя по огромной шапке снега на крыше – поставлен там черт знает когда…

Да только если он просто оставлен на обочине, почему ж в щелочке приоткрытого окошка отчетливо заметен слишком яркий в темноте огонек тлеющей сигареты?

Как хорошо, что когда устанавливали камеры наблюдения, Олег настоял на самых лучших…

– А вот это уже интересно, – выгнул брови Рома, раздавливая в пепельнице собственный окурок. – Давно стоят?

– Несколько часов, – хмыкнул Шут, спокойно потягивая свежее сваренный кофеек. Он, в отличие от остальной банды, обычной арабикой не гнушался, а мог и вообще чаю без сахара лупануть. А остальные – нет, хоть убейте, разбаловала их Ришка своими напитками! – Я сначала думал у меня галлюны на нервной почве. Нет, как оказалось.

– Пасут? – байкер побарабанил пальцами по краю стола, разглядывая машину через монитор, удивляясь прозорливости нового стажера. Впрочем, не будь он таким, хрен бы за него просил Миха, и уж тем более его не стал бы обучать Олег. Шут сам по себе толковый парень, хоть и раздолбай редкостный. Впрочем… кто из всей банды был не без греха, особенно лет так десять тому назад?

Самое смешное, что все парни приняли Лёху, как своего, причем почти сразу. Странно, но факт – глядя на него, каждый из рокеров видел в болтливом пареньке себя по молодости… Вот такая вот непонятная фигня. Однако всех почему-то устраивал данный факт, и Шут быстро влился в коллектив, хотя не был еще официально трудоустроен. И почти все знали, что Верещагин собирается потом оставить новенького вместо себя, когда перейдет в новый клуб, но парадокс – недовольных и этим решением не нашлось! Всем его кандидатура пришлась по душе.

Бывает же такое, да?

– Пасут, – легко согласился новоиспеченный охранник. – Вопрос только кого? Ришку… или Лександрыча?

– А хер его знает, – тут же нахмурился Кощей. Запустив пятерню в волосы, он задумчиво произнес. – Скорее всего обоих. И если они вернутся вдвоем… будет абзац, товарищи!

– Не должны, – мотнул головой Лёха, отставляя на стол опустевшую чашку. – Ее Олег привезет. А Мих должен свою соседку домой доставить. Так что в любом случае у нас есть чутка времени, чтобы Аринку упереть из-под его носа.

– И куда мы ее? – иронично выгнул брови Кощей. – К ней домой? К тебе домой? У меня ток один вариант – в больничку! И шеф там ее не найдет, и в адекватное состояние приведем.

– Сплюнь, а? – откровенно вздохнул Шут. – Я надеюсь, что после вчерашнего ей хуже не станет. Не надо было ее пускать на этот гребаный прием, не надо…

– Поздно пить боржоми, когда почки отвалились, – усмехнулся байкер, суя руки в карманы черных джинс. И тут же сплюнул. – Да, млять, в свете последних событий шутка явно неудачная…

Впрочем, все слова застряли в горле, стоило только увидеть вошедшую в кабинет парочку. И хрен бы с ним, с Олегом, напялившим на себя классический костюм… В конце концов, Кощей помнил друга и одноклассника еще в прикиде Питера Пена с новогоднего утренника классе так во втором-третьем! Но вот его сопровождающая…

Куда девалась та милая улыбчивая девочка, приносящая ему кофе? Где теперь та испуганная лань с огромными от страха глазами, которую он увидел первый раз возле барной стойки не далее, как пару месяцев назад?

Вместо привычной Арины в кабинете начальника службы безопасности сейчас стояла истинная леди, хрупкая и изящная, как фарфоровая статуэтка. Обнаженные точеные плечики едва прикрывала тонкая меховая накидка, лиф платья приоткрывал аппетитную грудь аккуратной формы, что так и просилась в ладони. Широкий пояс из блестящих камней подчеркивал тонкую талию, которую, как всегда казалось Ромычу, можно было обхватить двумя пальцами. Тяжелая ткань юбки облегала стройные, но округлые бедра, полностью скрывая длинные ноги, а хрупкость запястий буквально выставляли напоказ широкие браслеты.

Тяжелая копна роскошных кудрей, ставших, кажется, чуть светлее, была перекинута на грудь с одной стороны, открывая изящный изгиб лебединой шеи, а глаза стали каким-то образом еще больше и ярче – невыносимо, просто невыносимо синими, затягивая в свою глубину…

Кощей забыл, как дышать.

– Фурор, – ехидно прокомментировал остолбеневших друзей довольный Олег, который, по всей видимости, провел девушку через парадный вход, пока Рома с Шутом таращились на служебный по камерам. – Вам челюсть подобрать или сами очухаетесь?

– Ришка, правда ты, что ли? – отрицательно мотнув головой, первый отмер сосед девушки. И, не сдержавшись, выдал «комплемент». – Ну ни куя себе…

– Лёш, у вас что-то случилось? – выдало сказочное видение нежным, хорошо знакомым голосом, хмурясь уже так знакомо, подтверждая, что да, вот она – та самая скромница Арина.

– А? – еще больше вытаращился удивленный Шут, взглянув на Кощея. – У нас? С чего ты взяла?

А финансист тем временем подумывал: если он сейчас ляпнет, что запал на девушку друга, это подойдет под озвученное «случилось»?

– Так… звонили же… – еще больше нахмурилась девушка, теребя подол платья. На что Верещагин внезапно хохотнул:

– Да ничего не случилось, Риш! Это Лександрыч меня набрал из кармана, чтобы я тебя увез оттуда. Харлей и тот сообразил и Эльзу домой повез… Кстати, я отъеду ненадолго. Парчу часов продержишься? Потом Лёху отпущу, чтобы он тебя домой отвез.

– Да, – кивнула Ариша, хотя Кощею показалось, что ее плечи как-то поникли. Но девушка тут же мягко улыбнулась, когда Олег галантно приложился к ее ручке, откровенно паясничая. – Мадам, благодарю за прекрасный вечер, который на самом деле был откровенно ужасен! Торжественно обещаю больше вас на столь гадкие мероприятия не таскать!

– Иди уже, паяц, – не выдержав, хмыкнул Ромыч, у которого внутри шевельнулось что-то похожее на собственнические инстинкты. И проворчал, откровенно недовольный этим осознанием. – Дай ребенку отдохнуть!

– Плагиат на Харлея? – усмехнулся Верещагин, но махнув рукой, ушел, не прощаясь.

Ну да, только главарь банды, ласково называющий Арину «вишенкой», на самом не испытывал каких-то нежных чувств к девушке. Именно он как-то ляпнул, что будет чувствовать себя педофилом, если когда-нибудь, не дай бог, ощутит что-то подобное. Остальная же банда никаких комплексов и угрызений совести не испытывала – Ришка действительно приглянулась если не всем, то многим. Естественно, байкеры из клуба свою симпатию не развить, ни показать не пытались, для них девушка друга была неприкосновенна. И только один из банды, увидев Ришу впервые, брякнул на пьяную лавочку, а не попытаться ли ему за ней ухлестнуть?

Лександрыча тогда еле удержали.

Едва за Верещагиным закрылась дверь, как Арину словно подменили. С опустившихся плеч скользнула накидка, померкла улыбка, даже взгляд как-то потускнел. Аккуратно пристроив кусок меха на кресле, она обхватила себя руками, подняла голову, пытаясь снова улыбнуться, сделала всего один шаг… и стала падать, практически теряя сознание.

Кощей стоял ближе, потому успел первым. Подхватил ослабевшую девушку, машинально прижал к себе, не давая рухнуть на пол… и понял, что пропал окончательно.

Слишком слабой, слишком беззащитной, слишком… желанной она оказалась сейчас.

– Ришка, блин! – перепугавшийся не на шутку Лёха бестолково крутился рядом. – Почему сразу сказала, что тебе плохо?!

– Прости, – тихо шепнула Арина, неосознанно утыкаясь носом в грудь байкера, у которого внутри всё сжалось от ее неосознанного порыва. Кощей прекрасно осознавал – чёрта с два она сделала бы что-то подобное, находясь в трезвом уме и твердой памяти!

– Угомонитесь оба, – откровенно поморщился парень, подхватывая девушку на руки и направляясь с ней в сторону дивана. – Нашли, млять, время для расшаркиваний! – аккуратно усадив Арину, он вытянул из кармана ключи. – Подгони мою машину к крыльцу. Ждать Олега смысла не вижу, едем в больницу.

Шут, прикованный к рабочему месту, пока нет его начальника, если и хотел что-то возразить, едва взглянув на бледную подругу детства, моментально проглотил все слова. И минуты не прошло, как его не оказалось в кабинете, а долговязая фигура с взлохмаченными темными волосами мелькнула на мониторе, транслирующем записи с камер на служебной парковке.

– Болит? – только и спросил байкер, глядя как девушка пытается сесть прямо. Помочь он не спешил, зная, что чем больше будет ее касаться, тем сложнее будет себя сдержать.

– Очень, – тихо вздохнула Арина, пытаясь дотянуться до туфлей. От неловкой попытки снять обувь у нее вырвался тихий стон, а лицо заметно побелело даже через слой косметики, незаметной с первого взгляда.

Этого хватило, чтобы Кощей, ругнувшись, всё-таки не выдержал и помог опереться на спинку дивана, после чего аккуратно пристроил ее ноги на своих коленях.

– Пыточные, мать его, инструменты, – пробормотал себе под нос, пытаясь расстегнуть тонкие ремешки синих туфелек на высоченных каблуках. – Не могла у рыжей кеды одолжить?

И меньше всего он ожидал, что после стона облегчения, когда непослушная обувь слетит на пол, вдруг раздастся сдавленный вздох спохватившейся Риши:

– Аня… Я совсем забыла! Ром… она синяки увидела!

– Да… блин, – едва не матюгнулся парень, запуская руку в собственные волосы. При воспоминании, что на самом деле творилось на спине Арины, никак не подходящее под обычное определение «синяки», по спине прошлась дрожь, заставляя сжать кулаки. И лишь только вспомнив о своих ладонях, до сих пор лежащих на хрупких щиколотках, в последний момент смог кое-как удержаться. Подумал… и снова ругнулся. – Хреново, Риш. Впрочем, Анька не из болтливых. Если сразу не сказала, значит, будет молчать. А завтра я с ней сам поговорю.

– Спасибо, – тихо вздохнув, улыбнулась Арина. Мягко так, мило, извиняющее. Одновременно пытаясь ненавязчиво высвободить свои ноги!

Кощей перевел на них взгляд и, сделав над собой усилие, всё-таки выпустил их, позволив опустить на пол. Хотя поймал себя на мысли, что делать этого не хочется от слова «совершенно»…

Шут появился как нельзя вовремя.

Тряхнув головой, отгоняя наваждение, финансист встал, забирая протянутые ему ключи, старясь не смотреть на Арину, которая, на минутку, всё еще была и оставалась девушкой его лучшего друга!

Млять. Да что за херня с ним происходит? С каких пор его на невинных девочек потянуло со страшной силой?

– Продержишься немного? – Леха тем временем присел на корточки напротив своей соседки. – Я приеду, как только Олег вернется.

– Ты же не спал всю ночь, – негромко заметила Риша, неловко комкая подол платья. – Как ты…

– Да привыкать, что ли? – перебив, хохотнул парень и заставил обнять его за шею, после чего легко подхватил девушку на руки. – Оставь тебя одну, снова же куда-нибудь вляпаешься!

– Шутник хренов, – хмыкнул прекрасно всё расслышавший байкер. С чувством юмора у них обоих сегодня выходил явный напряг. Ладно, хоть не с мозгами! – Положи, где взял. Сам отнесу.

– А перед шефом как оправдываться будешь? – иронично выгнул брови Шут, не торопясь отдавать драгоценную во всех смыслах ношу, хотя прекрасно понимал, к чему клонит Ромыч.

– Каблук сломала, ногу подвернула, голова закружилась, – усмехнувшись, перечислил Кощей, затушивая в пепельнице так и не докуренную сигарету. – Мало ли? Забудь про персонал, они сейчас по боку. Если те придурки из тачки увидят тебя, сразу поймут, кого ты несешь, и поедут следом. Меня они не знают, решат, что просто кого-нибудь снял на ночь.

Шут сразу не нашелся, что возразить. И только слабая Арина, прижимающаяся к его груди, хмурилась, явно не понимая, о чем идет речь. Но и спрашивать не стала, в очередной раз доказав наличие мозгов в ее хорошенькой головке.

А может, слишком устала, чтобы вдаваться в подробности или вообще соображать. По тому, как она слабо обняла его за шею, уткнувшись носом в плечо, Ромыч окончательно утвердился во втором варианте и поспешил на выход. К счастью, по дороге им никто не попался, все работники находились на своих местах, а охранник на посту лишних вопросов не задавал.

Предварительно закутав девушку в свою толстовку, байкер отнес ее в машину и вернулся за вещами, вытащенными из женской раздевалки проворным Шутом. Сам он на улице появиться не рискнул, и не зря – за всю дорогу до больницы, как бы Кощей не петлял по городу, всматриваясь в зеркала заднего вида, «хвоста» он так и не обнаружил.

До палаты он Арину донес лично, не слушая никаких возражений – девушка к тому времени была белее мела. Оставив ее в заранее зарезервированной палате, той самой, из которой они уезжали накануне, отправился на поиски врача.

Главного, естественно, в столь поздний час на месте не оказалось, зато отыскался дежурный. Тот, едва завидев хмурого байкера и владельца клиники по совместительству, чуть ли не галопом поскакал обхаживать пациентку, даже не дослушав распоряжение до конца. Разве что на посту медицинскую карту прихватить не забыл, и то ладно.

А Кощей же, устало потирая переносицу, направился на пожарную лестницу, дабы наконец-то нормально покурить. В машине он не рискнул дымить из-за плохого самочувствия Арины.

Но и тут его ожидала птичка обломинго, распустившая свои перья в последнее время по поводу и без – на железном балконе обнаружились тройка молодых людей. Один, судя по больничной пижаме и шлепанцам являлся пациентом, а вот остальные, одетые уже по погоде, скорее всего заглянули к нему в гости.

Ромыч, привалившийся в тени спиной к стене, даже вспомнил слащавого светловолосого «больного», вроде как являющегося гитаристом какой-то мега-популярной молодежной группы. Загремел он сюда аккурат после очередного концерта то ли с почечными коликами, то ли еще с какой-то подобной хренью… И его пиар-менеджеры не так давно требовали связаться с владельцем клиники, чуть ли не умоляя оставить данное происшествие в тайне от прессы и бесконечных фанатов. Кощей, впрочем, ничего против не имел – толпы беснующихся малолеток под окнами нахрен никому не нужны.

Его больница только носила название «травмпункта». На самом деле четыре этажа вмещали в себя не только кабинеты специалистов, но и всевозможные аппараты для исследования, отдельные палаты для долгосрочного пребывания, а так же операционные с реанимацией. И, конечно же, здесь привилегированным пациентам гарантировалась анонимность… Полнейшая. Хотя с криминалом Рома предпочитал не связываться и своим подчиненным не позволял.

«Максимус» был их общим творением, детищем и местом отдыха. И хотя приносил неплохой доход, почти у каждого из банды был свой, отдельный бизнес.

– А бабы… Бабы-то хоть здесь приличные есть? Или совсем тухляк? – послышался голос одного из «одетых» парней, вырывая задумчивого финансиста из его размышлений. Вникнув в вопрос, он едва слышно хмыкнул, глубоко затягиваясь – их дружочек недавно из-под клизмы… какие ему сейчас бабы?

– Разве только медсестрички, – отозвался гитарист, пижонским жестом откидывая назад собственную шевелюру. Кощей снова хмыкнул. Ну-ну… он себе работниц с панели не набирал. А потому с удовольствием посмотрит, как данную, с позволения сказать, звездочку, улыбчивые девочки пошлют с его подкатами туда же, откуда только что вытащили клизму. Правда байкер совсем не ожидал следующего высказывания и уже не в адрес персонала. – Правда, пока шел к вам, видал тут одну. Новенькая по ходу. Фигурка, фактурка – отпад! В вечернем платье, но грустная такая… С утремана пойду утешать!

– Я бы не советовал, – не сдержавшись, откликнулся Роман, спокойно стряхивая пепел с балкона. Заценив обращенные на него взгляды, он ровным тоном предупредил, прекрасно догадываясь, о ком шла речь. – Сунешься к ней – руку сломаю. Будешь искать, каким еще местом на своей балалайке пиликать.

– Парень, а тебе какое дело? – нахмурилась «звездюлька» подростков пубертатного периода. – Твоя девушка, что ли?

– Я предупредил, – меланхолично отозвался байкер, не собирающийся вдаваться в подробности.

Естественно, кого-то подобный расклад явно не устроил. И все трое парней, каждому из которых можно было дать ну от силы лет по двадцать пять, решили коллективно прессануть типа, вмешавшегося не в свое дело.

Многие недооценивали Кощея. При росте выше среднего и несколько худощавой фигуре, вкупе с небрежной свободной одеждой, его редко воспринимали, как кого-то опасного. Да только зря. Внешность всегда бывает обманчивой.

Но даже зная столь простую истину, на нее всё равно клюют все, кому не лень.

Вздохнув, Роман щелчком отправил окурок за балкон и, сунув руки в карманы, подошел к пациенту, решившего вякнуть на тему, которую даже задевать не стоило. А тот мало того, что по его внешности прошелся, еще решил исполнить бородатую шутку:

– Серьги носят либо пираты, либо голубые. А так, как я корабля поблизости не наблюдаю… Ну ты понял, да? Кстати, миленько. Дай гляну поближе!

И вскинул руку, собираясь выдернуть из уха байкера серьгу-колечко.

Вообще зря. Уши они с Лектором прокололи на спор еще классе так в девятом, и избавляться от незатейливых украшений до сих пор не собирались. Как и не терпели никаких шуток на эту тему.

Ладонь парня Кощей перехватил без труда, к вящему удивлению окружающих. И спокойно так хмыкнул, внимательно ее рассматривая:

– Левая, да?

Одно резкое движение и заснеженный балкон огласил неприятный хруст, а затем визг гитариста, упавшего от боли на колени. Его дружки отшатнулись, разом сообразив, что к странному парю лезть всё-таки не стоило… И что только в полумраке он выглядел почти подростком, худым и неформально одетым.

Сейчас же, присев с самым равнодушным видом возле скулящей на полу «звезды», легко удерживая его руку, неестественно вывернутую в запястье, он выглядел намного, намного старше. И не казался уже таким худым. Скорее поджарым, жилистым… и точно не слабым!

– Я предупреждал, – скучающим тоном заметил Кощей, смотря на любителя неудачных шуток. – Всегда стоит сначала подумать, к кому ты лезешь, а главное, стоит ли оно того. А теперь ползи, черепашка. Лечение и реабилитация за мой счет.

Надо признать, что на сей раз парни оказались куда как сообразительнее. Через пару минут их и след простыл, а вскоре из кабинета дежурного врача послышался шум и крики.

Равнодушно пожав плечами, финансист поднялся на предпоследний этаж, не испытывая ни малейших угрызений совести. В конце концов, особым терпением не отличался ни один из байкеров. Да и прозвище свое Рома получил не зря, как и Алексей Ярмолин, известный так же, как Ганнибал Лектор. Нет, каннибализмом Лёха не страдал… но псих и маньяк из него мог получиться еще тот.

Однако все события отошли на задний план, стоило ему только очутиться в палате. Свет был выключен, но освещения от бившего в окно уличного фонаря вполне хватило, чтобы обнаружить хрупкую фигурку, сидящую на краю кровати.

В великоватой ей больничной пижаме с закатанными рукавами, с длинной иглой капельницы в тонкой вене, с темными волосами, перекинутыми через одно плечо, девушка казалась призрачной, почти эфемерной. Почему-то именно сейчас, когда она сидела, ссутулившись, смотря на свои колени, покачивая босыми ступнями, отчетливо стали заметны круги под глазами.

Да и вся девушка, еще недавно настолько яркая и красивая, что перехватывало дыхание, смотрелась теперь блеклой. Одинокой. Сломленной…

И, подойдя ближе, Кощей понял, почему. Телефон, который Арина сжимала в ладошке, как и ее глаза, наполненные слезами, ясно поведали обо всем без слов.

Сдержав вздох, парень опустился на корточки перед ней, негромко задав вопрос:

– Миха звонил?

Закусив губу, Риша кивнула, стараясь сдержать слезы. Даже понимая, что их не избежать, Рома все равно спросил, стараясь не давить и говорить как можно мягче:

– И ты… Ты с ним рассталась?

– Да, – в ответ раздался то ли шепот, то ли всхлип. И Риша, всё-таки не выдержав, расплакалась.

Кощей терпеть не мог женские слезы и истерики. И не потому, что не знал, что с ними делать, а просто считая их неприятным оружием давления. Да только… почему именно с этой девушкой всё не слава богу?

Почему только она умудряется беззвучно ронять слезы, вздрагивая время от времени так, что у байкера, который только что сломал человеку руку, даже не поморщившись, внутри все переворачивается, а сердце сжимается от жалости?

Когда всё это началось, не мог сказать, пожалуй, даже сам казначей «Максимуса».

Просто увидел первый раз испуганное создание с невозможно синими глазами. Просто устроил тотализатор на то, как долго она продержится среди байкеров. Просто наблюдал за ней какое-то время… А потом просто понял, что в ответ на ее улыбку собственные губы растягиваются, являя самое глупое выражение его лица из всех возможных. И что в ушах постоянно звучит звонкий, нежный голосок: «Вам еще что-нибудь принести, Роман Евгеньевич?».

Да, глупо. Да, он понимал, что ему ничего не светит. Да, он не собирался отбивать у друга девушку, осознавая, что это фактически невозможно. Но и запретить себе смотреть на нее тоже не мог.

И, казалось бы, вот сейчас, когда они расстались, почему не воспользоваться случаем? Попробовать, хотя бы попытаться… Почему нет? Чем он хуже Лександрыча?

Категоричное утверждение, гласившее, что ни одна женщина не стоит того, чтобы из-за нее рушить мужскую дружбу, и которого он придерживался всегда, казалось Кощею уже не столь… правильным.

Глава 4

– Сама доберешься? – едва оказавшись на родимой подземной парковке, спросил Алёхин, помогая своей спутнице выбраться из машины.

Рыжая только устало кивнула, сжимая в руке шпильки, вытащенные из волос. Обняв себя за плечи так, словно замерзла, негромко поинтересовалась, глядя, как сосед закрывает престижное легковое авто, одолженное у не в меру эпатажной родственницы:

– А ты куда?

– Прокачусь, – пожал плечами байкер, щелкая брелком сигнализации. Стоящий неподалеку «Хаммер» коротко и оглушающее пиликнул, приветственно мигнув фарами, а Мих хмыкнул. – Или пойдем нажремся с горя?

– Не, уволь, – мотнула головой Солнцева, нашаривая в крохотной сумочке, или как она там правильно называется, связку ключей. – Неаполь с ее чудными примочками второй раз я звать не хочу. А если я сейчас начну квасить, то преплюну даже Харлея, прости меня осспади… Завтра тогда не то, что косметолог, ни один реаниматолог не спасет! Так что тройное русское мерси, Лександрыч, но я пас. Как-нибудь перекантуюсь.

– Да я не настаиваю, – пожал плечами парень и, вздохнув, притянул к себе соседку. – Извини. Квартиры ты, по ходу, лишилась. Еще и выслушать всякую хрень пришлось.

– Да иди ты, – фыркнула ему девушка в грудь. И, порывисто обняв, отстранилась, глядя на него снизу вверх и даже улыбаясь вполне правдоподобно. – Можно подумать, твоя байкерская светлость не вкурила, от чего так зверствовала «милая» Зиночка. Гнобили ее внучка при жизни, вот она сейчас и отыгралась на всех разом. А что до наших типа отношений и положений в обществе – явно дело десятое. Один вопрос… неужели он реально настолько хреновый был, раз вы его всем классом дружно ненавидели?

– Не представляешь, насколько, – откровенно поморщился Мих, не желая вспоминать своего жеманного и истеричного бывшего соседа, который доводил его до белого каления одним своим видом. Видение тощей фигуры в одних обтягивающих штанишках и фартуке на голое тело, заявившееся к нему «в гости» как-то поутру, по-моему, до сих пор преследовало владельца «Максимуса» в кошмарных снах.

– Оу, – цокнула языком Анька. И, взлохматив ярко-медные кудри, снова улыбнулась. – Суду всё ясно, однако. Знаешь, Мих… Я как бы не в обиде. Знала, на что шла. А вот перед остальными надо бы извиниться.

– Не вопрос, – просто кивнул Алёхин.

– Ладно, пошлёпала я снимать эти орудия пыток в надежде получить ортопедический оргазм, – хихикнула Солнцева, указывая на свои туфли с высоким каблуком – Пока мои кеды там от зависти не сдохли. Спокойной ночи, что ли… Надеюсь, потрясений на сегодня больше не предвидится.

– А уж как я-то на это надеюсь, – проворчал байкер и, дождавшись, пока его соседка войдет в лифт парковки, который вел только до первого этажа, забрался в родимый внедорожник.

Уж он-то прекрасно понял, что Чудище имело ввиду, ведь именно ей на этом гребаном приеме перепало, как никому другому. И если оскорбления и унижения из уст бабулькиной подруги не слишком ее заколебали, то новость о помолвках Исаева с Воронцовой и Полонского с дочерью главы корейского конгломерата явно выбила ее из колеи.

На Демьяна было как-то откровенно плевать, Лександрыч даже порадовался – теперь-то рыжая его к себе и на шаг не подпустит! А вот как будет оправдываться Богдан, и что предпримет дальше, вопрос, конечно, интересный…

Впрочем, наплевать. Задумываться над чужими проблемами хотелось меньше всего, особенно сейчас.

Выезжая с подземной стоянки, Миха не чувствовал уже не злости, ни раздражения, ни обиды на горячо любимую родственницу. Пока на него навалилась лишь дикая, какая-то свинцовая усталость, из-за которой не хотелось ни рассуждать, ни думать вообще.

Единственным желанием было увидеть своего Ришика, забрать, увести к себе и заставить ее забыть обо всем, что произошло сегодня. Хотя и тут, как ясно понимал Алёхин, могли возникнуть большие сложности…

Не дай бог Арина, весь вечер вжимавшая голову в плечи и прячущая взгляд, снова вернется к разговору на тему разницы положений… Байкер лично удавит к чертовой матери долбанутую на голову «Зиночку»!

Переговорив по дороге с Харлеем, Мих слегка пришел в себя. Друг был не в обиде, а судя по смутно знакомому смеху на заднем плане, решил провести остаток ночи в компании дикой, но привлекательной для него неформалки. Экстрима ему для полного счастья ему в жизни не хватало, что ли?

Отчитавшись, что Эльзу он доставил в морг (на этом месте Алехин чуть благополучно не влетел в столб, но в последний момент успел свернуть, куда надо), Добрынин поржал, но добавил, что живую и к кому-то из знакомых работников, а не в качестве клиентки. После чего заверив, что админ всё понимает и не сердится, благополучно отключился.

Уже легче. Однако звонок Олегу слегка сгустил краски – как оказалось, Арину он доставил… в клуб. И благополучно свалил оттуда, оставив девушку на попечение Кощея и Шута. Разговор с последним так вообще ввел в состояние ступора – Леха отчитался, что соседку уже отвез домой Ромыч, после чего отзвонился ему и свалил домой. Сам же Шут собирался туда же, едва Верещагин вернется на свое законное рабочее место.

Посоветовав ему не торопиться, Лександрыч припарковал внедорожник у знакомого подъезда и, спрыгнув на землю, набрал номер девушки по памяти, подходя к входной двери. Звонить в квартиру он не решился, ожидая, пока закончатся длинные гудки.

Надо сказать, ответила Арина не скоро.

– Да? – голос ее звучал непривычно тихо и очень устало.

– Риш, маленькая моя, ты где? – спросил Алехин, машинально подняв голову и заметив отсутствие света в ее окнах. – Я возле твоего подъезда.

– Миш, я… я не дома, – еще тише вздохнула Риша в ответ.

Миха удивленно моргнул.

– В смысле? Мне только что Шут сказал, что Кощей тебя отвез домой…

– Отвез, – подтвердила девушка каким-то странным голосом. – Но сейчас я уже не дома.

– А где? – еще больше удивился байкер, внимательно всматриваясь в темные окна на втором этаже, хмурясь все больше и больше. Стряхнув пепел с тлеющей сигареты, он вздохнул. – Риш, я понимаю, что ты устала и, скорее всего, не хочешь меня видеть. Но давай ты скажешь, где ты, я за тобой заеду, мы поедем ко мне и спокойно поговорим?

– Миш, я… – начало было девушка, но тут же осеклась. А потом проговорила с какой-то мрачной уверенностью, но слишком уж тихо. – Нам не о чем разговаривать.

– Вот сейчас не понял, – мгновенно нахмурился владелец клуба, уже начиная понимать, что послужило причиной «пряток» его девушки и ее плохого настроения. – Риш, я знаю, что эта старая карга выела мозг всем и каждому. Но Рыж после вашего отъезда послала ее к черту, а родственнице все рассказали и поставили перед фактом, что ни хрена мы не встречаемся. Больше скрывать ничего и не от кого не надо. По крайней мере, я не собираюсь. И тебе не дам.

– Не в этом дело, – парень буквально почувствовал, как Арина упрямо мотнула головой, закусив нижнюю губу. – Просто… просто та женщина права, Миш. И твоя бабушка тоже. Наш роман это… неправильно. Так не должно быть. Я не должна была соглашаться.

– Риш, ты меня сейчас бросить собираешься? – понимая, к чему ведет, обалдело поинтересовался Алехин в трубку. Выбросив окурок, он снова закурил и, резко выдохнув дым, напомнил. – Я думал, мы забыли тему разницы положений в обществе, на которую мне было и остается конкретно наплевать. И тебя она до последнего момента не трогала от слова вовсе… Арин, в чем дело? Тебя слова этой старой дуры так задели?

– Мне не наплевать, – послышалось еще большее тихое и какое-то неуверенное. – Они правы, Миш. Я тебе не пара…

– Не, – байкер на сей раз сам мотнул головой, отгоняя неприятные мысли. – Нет, нет, нет и еще раз нет! Риш, не вздумай меня бросать! Каждый раз будем расставаться, если это кому-нибудь не понравится? Маленькая моя, я понимаю, что ты обижена. И я прошу прощения за то, что тебе пришлось выслушать, и за то, что вообще потащил тебя в этот клубок змей… Арин, просто скажи, где ты. Давай спокойно поговорим.

– Нет, Миш, – последовал почти упрямый отказ, от которого у парня по позвоночнику пробежал холодок. Пальцы сжались в кулак, сминая сигарету, уголек обжег кожу, но боли Алёхин не почувствовал. – Не ищи меня, ладно? Нам… нам действительно будет лучше расстаться.

– Для кого лучше, Риш? – тихо и серьезно спросил парень, понимая, что ее слова уже не просто порыв, а вполне осознанное решение. – Для нас? Или для окружающих?

– Для всех. Прости, Миш. Но так действительно будет лучше.

– Арин…

Но в ответ он получил только еще одно тихое «прости» и в трубку полетели короткие гудки.

Первым порывом стало желание долбануть кулаком в дверь, возле которой он стоял. Но только смутное напоминание о том, что грохот железной двери в районе полуночи – то еще сомнительное удовольствие для жильцов, заставило его остановиться.

И вместо того, чтобы выплеснуть злость, Миша сел на лавочку, запуская пятерню в собственную шевелюру, приводя в беспорядок еще недавно аккуратно уложенные волосы.

Новость о решении Арины стала для него не то, что неожиданнойй… Вовсе нет. Он подозревал, что обе эпатажные старушки ни раз и не два пройдутся по разнице социальных статусов. И вполне был готов, что после такого прессинга Риша попытается пойти на попятную.

Но одно дело просто ждать и надеяться, что пронесет, а совсем другое – получить результат их «трудов» наяву. И вроде бы всё предсказуемо, логично и закономерно, но…

Почему-то дышать вдруг стало намного тяжелее.

Караулить Арину возле дома больше не имело никакого смысла. Он даже не стал звонить Кощею и уточнять, действительно ли тот отвез его девушку домой. В своих друзьях он не сомневался, и единственным поводом, по которому его терзали смутные сомнения, стало решение, что же ему делать дальше.

Вернувшись в машину, байкер выехал со двора, стараясь не смотреть по сторонам и не оглядываться. На дороге удавалось сосредоточиться с трудом и потому Мих, дабы не влететь куда-нибудь, сунул гарнитуру в ухо позвонил тому, кто мог дать хоть какую-то подсказку.

– Аллоу? – Шут как всегда не мог не паясничать. – Наш суровый начальник решил сменить гнев на милость и отпустить меня с рабочего места?

– Могу просто уволить, – равнодушно пожал плечами парень так, словно Лёха мог его видеть. Шутить и огрызаться настроения не было от слова абсолютно. Не ощущалось даже злости, а зря. Выплеснуть пар и сбросить эмоции сейчас – хоть какая-то гарантия того, что ему наконец-то полегчает.

– Ауч, – судя по голосу, Шут скривился. И владелец клуба мог бы поспорить, что его стажер сейчас скинул ноги с края стола начальника службы безопасности, интересуясь уже серьезным тоном. – Мих, случилось чего?

– Есть варианты, где сейчас может быть Арина? – спокойно спросил, но пальцы сжали оплетку на руле почти до скрипа. С трудом заставив себя ослабить хватку, рокер уточнил. – Из дома она улизнула по всей видимости.

– Эм-м-м… – сосед его девушки откровенно замялся, то ли обдумывая варианты, то ли еще что. – Я хрен знает, куда она могла рвануть на ночь глядя. К брательнику, к Князю. К подружкам… А, собственно, какой у нее повод для этого? Поругались, что ль?

– Поругались? – иронично выгнул брови Мих, не отрываясь от заснеженной загородной трассы, ибо попасть в аварию хотелось меньше всего. – Нет. Она всего лишь меня бросила.

– Опа-па, – откровенно присвистнул Шут. – А причина? Чего вытворил?

– Да ни хера! – не выдержав, ругнулся Алёхин, долбанув ладонями по рулю. Благо трасса уже подошла к концу, и он остановился на светофоре около железнодорожного моста. – Все из-за гребаного приема!

– А, старая песня о разнице положений? – хмыкнул Шут, чем-то брякая на заднем фоне. Следом послышался щелчок и выдох. – Узнаю соседку. Ну, Мих, это было вполне ожидаемо, согласись?

– Знаю, – откликнулся владелец клуба, потирая переносицу. Услышав позади требовательный гудок, он взглянул зеркало и, сообразив, что светофор уже переключился, надавил на педаль. Верный «Хаммер» послушно рванул с места. – Делать-то что теперь?

– Да хрен его знает, – откровенно вздохнул Лёха в трубку. – Ждать, наверное. Надеяться, что передумает со временем.

– Фиговый из тебя советчик, – усмехнулся байкер. – Сколько ждать? День, два, месяц, год?

– Не, я не говорю, тупо сидеть и ждать на одном месте, – судя по голосу, Шут скривился. – Но немного времени ей дать не помешает. Пускай очухается чуток, она сюда никакая приехала. Я потому Ромыча и попросил ее отвезти домой, меня не дожидаясь. Знаешь же, что всякие там светские приемы не ее.

– Знаю, – настала его очередь морщиться и снова нервно курить. А что еще оставалось делать? – А еще знаю, что она упрямая…

– И если себе чего в голову вобьет, то хоть стой, хоть падай, – закончил за его новоявленный охранник пока что без лицензии. – В курсях с рождения. А какие еще варианты, Мих? Я, конечно, попробую завтра с ней поговорить, но сам понимаешь, без гарантий.

– Сегодня, – сжав зубы, попросил Алёхин. – Как только вернется Олег, езжай к ней. Думаю, уж ты-то ее найдешь.

– Не вопрос, начальник, – отозвался Шут. – Сделаю, что смогу.

Не прощаясь, Мих отключился… И снова треснул по рулю.

Не таких, совсем не таких слов он ждал от друга детства своей девушки… И если Лёха пытался его хоть как-то обнадежить, вышло всё совсем наоборот!

Парень не особо помнил, как добрался до дома. Припарковал машину, закрыл, не обратил внимания на подскочившую консьержку, пытающуюся ему что-то сказать… Так, лишь краем уха различил слова о собственной гостье, но не более того. После чего поднялся наверх. Уже отпирая входную дверь, мелькнула мысль заглянуть к рыжей и проверить, как она там. Мелькнула и тут же угасла – в конце концов, кто бы сейчас самому Алёхину посочувствовал? На хоть какие-то слова поддержки в адрес соседки, лишившейся в миг не только обоих ухажеров, но и жилья, он сейчас был просто не способен.

Единственным желанием стало нажраться в хлам.

Оказавшись в квартире, он почти не глядя закинул пальто в шкаф. С громким стуком полетели на пол начищенные туфли, и в сторону освещенной кухни он направлялся, на ходу ослабляя опостылевший галстук. Скинул пиджак на один из стульев, молча выдернул запонки, откинул их на стойку и, закатывая рукава, добрался до шкафчика. Достал бутылку конька, снял пузатый бокал с подставки и плеснул янтарной жидкости, особо не примериваясь к количеству. Затем опустился на стул, выпил залпом, даже не поморщившись. И только потом, закурив, покачивая бокал в руке, глядя на остатки алкоголя, негромко поинтересовался в никуда, выдохнув дым:

– Ну, и зачем ты здесь?

– Не знала, что ты куришь, – послышался недовольный голос с толикой укоризны, и с дивана легко встала чуть полноватая женщина. В преклонном возрасте, но всё такая же ухоженная, шикарная и молодая душой – незабываемая Алёхина Надежда Станиславовна собственной неповторимой персоной.

– А еще я пью, ругаюсь матом, слушаю рок, езжу на мотоцикле и встречаюсь не с твоей горячо любимой Анечкой, а с собственной официанткой, – откровенно усмехнулся Миша, которому терять уже в принципе было нечего. – Не знала?

– Не знала, – хмурым кивком подтвердила его родственница, приближаясь. Обошла стойку, встала рядом… и от всей души отвесила ему подзатыльник!

– Айщ, – откровенно скривился владелец клуба, потирая затылок, пострадавший от удара далеко не легкой ручки, увенчанной золотыми перстнями. – Ба, какого хрена?

– Я бы тебе сказала, – хмыкнула его горячо любимая родственница, снимая идентичный бокал с подставки. Устроившись на соседнем стуле, она выгнула тонко выщипанные брови. – Да не люблю обсценную лексику. Нальешь или мне самой за собой поухаживать?

– Я так понял, не у одного меня есть тайны? – скривился байкер, но алкоголь всё-таки налил. Заодно и себе добавил. А после встал, собираясь достать из холодильника хотя бы лимон, но бодрая старушка его опередила, просто напросто осушив бокал до дна, даже не поморщившись. Миха ошалело моргнул, не веря своим глазам.

Это что за ёп твою мать, прости господи? Куда делась его правильная во всех смыслах бабуля?!

– Что? – фыркнула Надежда Станиславовна, глядя на вытянувшееся лицо внука. – Раз я за счастье своих детей и внуков радею, мне мелкие слабости не дозволены?

– Ба, без обид, но твое «радение» сегодня охрененно испоганило жизнь многим людям, – раз уж пошел откровенный разговор, Миша мелочиться не стал. Его уже давно откровенно задолбали все эти недомолвки. Отпив еще коньяка, он мрачно поинтересовался. – Стоило того твое стремление устроить мою личную жизнь?

– Мишенька, родители всегда желают для своих детей только лучшего, – вздохнув, мирно произнесла женщина, протягивая руку, чтобы погладить его по голове. Директор «Максимуса» просто увернулся, не желая и дальше изображать из себя послушного «ребенка». Видя такую реакцию, Надежда Станиславовна снова вздохнула, наманикюренными пальчиками пододвигая к нему бокал. – Да, признаю, я переборщила. Но я же как лучше хотела! К тому же, я не знала, что ты встречаешься с этой девочкой Ариной… Анечка мне буквально только что сказала, что у вас всё может только начаться!

– Ты уже у рыжей побывать успела? – изумился Алёхин, разливая еще. Коротко хмыкнув, он сделал приличный глоток и, почти не думая, снова закурил. – Быстро ты. Что на сей раз наговорила?

– Ничего, – обиженно поджала губы его родственница. Пододвинув к нему пепельницу заботливым жестом, она произнесла, разглаживая на коленях ткань черного свободного платья. – Я перед ней извинилась. Эта змея Зиночка… В общем, Анечке придется съехать. Но ты не волнуйся, я обязательно найду ей хорошую квартирку и всё оплачу, на улице она не останется!

– Ба, может, хватит? – резче, чем следовало, откликнулся парень, со стуком отставив бокал. – Сколько можно вмешиваться в чужую жизнь? Почему ты не можешь просто оставить нас в покое? Оставить Рыж, меня, в конце концов! И так уже из-за твоего вмешательства…

Он осекся, сумев сдержать себя в последний момент.

Всё-таки, как бы его бабушка не была виновата в случившемся, его вина ничуть не меньше. Тем более, добросердечная старушка ведь действительно о нем и о его типа невесте пыталась заботиться… ну, как умела, конечно.

А потому обижать родственницу сейчас, наговорив лишнего, откровенно не хотелось.

– Я понимаю, что виновата, – снова поджав напомаженные губки, проговорила женщина. – И я обещаю это исправить, чтобы ты там не говорил! Но Мишенька, ответь… Неужели у тебя с этой девочкой всё так серьезно? И раз так, почему вы с Аней притворялись?

– А что мне оставалось делать? – иронично вскинул брови Алёхин. – Если ты кроме нее никого не видела? А до нее ежедневно пыталась втюхать мне внучек и дочерей своих многочисленных подружек? Млять… Рыж мне всегда была другом, сестрой, соседкой, кем угодно, только не невестой! И именно в тот момент, когда появился хоть кто-то кроме нее, кто сумел выноести мой настоящий характер, о котором ты даже не догадываешься… Появляешься именно ты с этим долбанным приемом, и все летит к чертям собачьим!

– Она тебя бросила? – догадавшись, охнула старушка, приложив руку к сердцу. – Из-за меня? Но Мишенька, я же не знала! И я слова не сказала против Анечки и ее подруг!

– Да ну? – настала очередь Михи удивляться. И он даже процитировал, – «Служебный роман – это же моветон! Ариночка, как же вы осмелились на подобное, да еще с тем, кто выше вас по положению?», – скривившись рокер отшвырнул от себя пачку сигарет, которая успешно сбила запонки и те с легким стуком приземлились на кафель по ту сторону барной стойки. – Молодец, ба. Я черт знает сколько времени доказывал, что для меня разница положений ничего не значит, и уговаривал Арину не прятаться ото всех подряд. А теперь я даже не знаю, как ей объяснить это повторно! Более того, я теперь вообще не знаю, где ее искать! Чёрт!..

Нервы стали откровенно сдавать.

Только сейчас парень, наконец, осознал всё произошедшее, и тот факт, что Ришика, его хрупкой девочки теперь в его жизни больше нет, и возможно, уже не будет.

Да, она слишком быстро вошла в его жизнь, но столь же прочно в ней обосновалась. Михе не нужно даже ходить по квартире, он и так знал, сколько вещей напоминает о ее незримом присутствии.

Распечатанный реферат по педагогике на принтере. Учебник и тетрадь на компьютерном столе. Крохотная косметичка и зубная щетка в ванной, второе полотенце там же. Футболка на спинке дивана, в которой она всегда спала, ее смешная шапка с огромным помпоном на полке шкафа, сумка с ее вещами в гардеробной, которую она вечно грозилась забрать, да всё руки как-то не доходили…

Байкер не представлял, что с ним будет, если он в один прекрасный момент всего этого лишиться. Слишком уж он привык ощущать ее рядом. Хрупкую. Нежную. Улыбчивую…

Её.

– Я извинюсь перед ней, – упрямо вскинула подбородок Надежда Станиславовна. – И не потому, что Анечка просила, а потому, что виновата сама. И я тебя обещаю, что верну тебе твою драгоценную Арину!

– Хватит! – не выдержав, треснул Миша по столу. Сцепив зубы, он проговорил, стараясь не повышать голос, хотя в голосе женщины не было ни капли издевки. – Прекрати, пожалуйста, лезть в мою жизнь! Я такой, какой я есть. И, поверь, мне уже плевать, как ты это воспримешь. Да, я не тот примерный студент и мальчик, которым всегда прикидывался, лишь бы ты была рада и спокойна. Да, я байкер, который пьет, курит, ругается матом и не умеет держать себя в руках. Да, я, возможно, не оправдываю всех твоих надежд, но… Я такой, ба. И меня уже не изменишь. И притворяться кем-то другим, даже в угоду тебе, я не буду! С меня хватит.

– Я не буду лгать и говорить, что даже сейчас люблю тебя таким, какой ты есть, – помолчав немного, пожилая женщина поднялась и расправила подол платья, после чего взглянула на своего упрямого внука с не меньшим упрямством. – Я терпеть не могу, когда обманывают меня, и не люблю обманывать сама. Не могу сказать, что если бы ты сознался о второй стороне своей натуре раньше, я отреагировала бы как-то по-другому. Мне… непривычно видеть тебя таким, Мишель. Как оказалось, я тебя совсем не знаю. И всё же я не разочарована, вовсе нет! Как был упрямцем, так и остался… со скидкой на увлечения. Пожалуй, мне понадобится время, чтобы всё осознать и принять.

– И на том спасибо, – криво усмехнулся Михаил, потянувшись за коньком. Ничего другого, собственно, он от своей родственницы не ожидал. Разве только вариант, что данный разговор мог пройти гораздо, гораздо хуже…

Когда за Надеждой Станиславовной закрылась дверь, байкер даже не вздохнул с облегчением. Он просто залпом допил оставшийся в бокале коньяк и, погасив свет, поднялся наверх, в мансарду. И уже там, раздевшись, рухнул в кровать, только сейчас понимая Солнцеву, которая из-за усталости отказалась с ним даже выпить.

Свинцовая усталость легла на плечи вместе с неимоверным грузом, мешая спокойно дышать.

Перевернувшись на спину, Алехин заложил руки за голову, разглядывая на потолке пятно яркого лунного света, проникающего сквозь балконное окно.

В голове билась одна единственная мысль.

Его Ришик. Где она сейчас и всё ли с ней в порядке?

Заснуть в эту ночь владелец элитного и популярного развлекательно заведения смог очень, очень не скоро.

***

– Ты уверена? – Лешка повесил на шею белое полотенце, которым вытирал только что вымытую в душевой голову и, пристроив руки на широко расставленных коленях, выгнул одну бровь. – Затея воистину глупая даже по моему скромному мнению.

– Лёш, мы уже это обсуждали, – вздохнула, не глядя на него, продолжая ходить по палате, пытаясь собрать свои вещи. Получалось ужасно. Мысли путались, вещи из рук выпадывали, я постоянно что-то теряла, забывала, параллельно наталкиваясь на предметы обстановки. Как работать в таком состоянии, я не представлялось совершенно, но… Вздохнув, я присела на край больничной койки, сжимая в руках синее вечернее платье. – Я обещала Эльзе выйти сегодня. Сам знаешь, что во время подобных вечеринок всегда аврал и рабочих рук не хватает. А в связи с выступлением клуб сегодня будет переполнен.

– Я в курсе, – хмыкнул Шут, переплетая пальцы и устраивая на них подбородок. – Даже знаю о вашем небольшом заговоре, благодаря которому наш начальник службы безопасности будет открывать вечер на пару с нашим же ледяным администратором… Вопрос: как вам это удалось?

– Я тут не при чем, – повела плечами, словно пытаясь стряхнуть усталость, и принялась аккуратно сворачивать платье, стараясь не вспоминать, как я в нем выглядела, и что за этим последовало. – Я всего лишь подбросила записку в карман Олега. Остальное всё устроили танцоры. Они так хотят свести их.

– Допустим, – усмехнулся Лешка. И вроде спокойно поинтересовался, но у меня чуть рюкзак не выпал из рук. – А тебя с Михой кто сводить будет?

– Лёш, не надо, – с трудом взяв себя в руки, я принялась заталкивать платье, уже не заботясь о его сохранности и дальнейшем внешнем виде. – Ты знаешь, это временная мера.

О том, что я сама забыла о данном факте, я старалась не вспоминать. Думать о расставании было тяжело, еще сложнее оказалось говорить Мише о нем, даже учитывая не личный разговор, а всего лишь телефонный. И всё равно… Меня выворачивало от собственного вранья, но поделать я ничего не могла. Слова приходилось давить из себя силой и, конечно же, за этим последовал откат, сильно ударивший по нервам…

Заснуть этой ночью я смогла только после укола снотворного.

– Аха, – кивнул друг детства, продолжая наблюдать за моими бестолковыми попытками собраться. – А я еще я знаю, что за кем-то из вас пристально следят. Нет, сделать так, чтобы ты вошла в клуб незамеченной и так же вышла – ноу проблем. А от Лександрыча как предлагаешь тебя прятать? Риш, он так просто сдаваться не намерен.

Отложив в сторону рюкзак, я провела руками по волосам, тщетно пытаясь успокоиться. Получалось плохо, если честно.

Я прекрасно понимала, к чему клонит Шут. Миша, даже если и поверил моим словам, так просто не отступится. Попытается найти меня, поговорить, станет уговаривать, убеждать, и кто знает, что еще придет ему в голову? Я знаю, он не сдастся.

И я понимаю, что с моей стороны ехать в клуб – глупость, но не могу же я бросить работу вот так вот просто? К тому же, сегодня там будет толпа народа и все в костюмах, а моего приезда директор «Максимуса» вряд ли будет ждать после произошедшего. Если, конечно, ни у кого не спросит о моем присутствии…

– Я постараюсь не попасться ему на глаза, – собрав волосы в небрежный пучок, я снова взялась за сборы. – А если не выйдет, повторю все то, что сказала вчера.

– Угу, – важно покивал парень и скептически заметил. – А Ромычу потом снова врача с уколом вызывать? Ришка, да тебя ж накроет, едва Лександрыч тебя к стенке припрет! А он припрет, я тебе гарантирую! Нет, я, конечно еще раз намекну, что тебе время нужно, дабы прийти в себя и всё такое, а я пока попробую тебя переубедить… Да только клянусь последней парой чистых носков – чёрта с два он меня послушает!

– Лёш, я понимаю, что в «Максимусе» мне больше не работать, – слезы удалось сдержать с трудом. Пришлось сжать зубы и продолжить заталкивать в рюкзак вещи, чтобы не разреветься. – Это будет последний день, ладно? Я обещала…

– Ох, Ришка, – поднявшись с кушетки, Шут отобрал у меня всё и крепко обнял, поглаживая по спине. – Мазохистка ты, блин. Ладно, фиг с ним. Постараюсь что-нибудь придумать.

– Спасибо, – тихо шмыгнула, утыкаясь носом в его грудь, обтянутую вечной футболкой с символикой группы «Король и Шут». Обхватив руками за талию, крепко прижалась…

Поддержка Лёшки всегда меня успокаивала, как ничья другая. Если бы он только знал, как мне его вчера не хватало…

Но мирно спящего на кушетке друга я обнаружила только утром.

– Так, лан, не кисни, подруга, – отстранившись, парень щелкнул меня по носу и стащил с шеи полотенце. – Поехали на службу… Да оставь ты это барахло, все равно сюда вернемся! Помнишь, что врач сказал?

– Помню, – кисло улыбнулась, наклоняясь и доставая из-под кровати свои ботиночки. – Еще два дня провести тут на дневном стационаре. Только Лёш, зачем? Я хорошо себя чувствую.

– Тебе ж сказано было, глупая, – фыркнул мой сосед, напяливая на меня куртку. – Твои спину не доконали каблуки чисто по странному везению. По нему же обошлось без истерик… Местные Гиппократы просто перестраховываются. Понаблюдают, чтобы ничего не вылезло, и домой отпустят. Ферштейн?

– Ладно, – пожала плечами без особо энтузиазма и, прихватив шапку, отправилась следом за парнем на выход.

Я как-то сразу забыла спросить, как мы добираться будем, и потому застыла в удивлении, когда Лёшка привел меня на парковку и невозмутимо так щелкнул брелком сигнализации. Незнакомый темно-синий кроссовер мигнул фарами, а Шут, улыбаясь, открыл дверцу.

– Откуда? – моему удивлению не было предела, но в машину я все-таки забралась. Лёша моментально оббежал авто и оказался на водительском месте.

– Кощей одолжил, – пояснил друг, стаскивая с влажных волос капюшон куртки. – Чтобы ты по автобусам не тряслась.

– Неудобно, – тихо вздохнула, пристегивая ремень безопасности. – Рома для меня уже столько сделал…

– А ты что хотела? – фыркнул Лёшка, аккуратно выруливая со стоянки. – Байкеры как одна большая дружная семья. Ты – девушка их друга. Тем более Ромыч в курсе ситуации, а тачек у него и так хватает. Не в стороне же им оставаться, верно?

– Наверное, – неуверенно согласилась, хотя всё равно чувствовала себя неуютно.

Рома действительно для меня многое сделал: и скрыть всё помог, и в больницу устроил, и машину Лёшке одолжил, и плечо свое подставил, чтобы я выплакаться смогла…

А еще именно он мне вчера напомнил, что расставание – крайняя, вынужденная мера. И что рано или поздно всё у нас наладится.

Если честно, не думала, что наш финансист окажется таким… понимающим.

Когда мы подъезжали к клубу, меня слегка трясло, не спорю. И только когда Лёшка созвонился с охраной и выяснил, что почти никого из начальства нет, стало чуть спокойней. Ненамного, но всё же.

В раздевалку я попала аккурат в разгар суеты, когда залы и комнаты были уже подготовлены, как и оформление, а девочки дружно переодевались. Чтобы никто ничего не увидел, мне пришлось незаметно ускользнуть в душевые, благо в суете и гомоне на меня не обратили особого внимания.

Но стоило только появиться, как Катерина восхищенно присвистнула и укоризненно цокнула языком:

– Какой… неприличный кавай получился!

– Я предупреждала, – невольно поджала губы, рассматривая себя в отражении, попутно пытаясь одернуть наряд. Да, костюм был сшит по моим меркам, да, образы всех работников были продуманы заранее и согласованы с администрацией, да, у других официанток встречались юбки и покороче…

Но почему только я выгляжу столь откровенно?!

Алое платье из тонкой мягкой ткани обтягивало, словно вторая кожа. Присборенный на ложбинке лиф и тонкие бретельки не подразумевали надевать под него нижнее белье, и линия декольте, подчеркнутая тонкой черной отделкой по краю, хоть и не казалась вульгарной, все равно смотрелась нескромно и как-то слишком… аппетитно. И это даже на мой чисто женский взгляд! Широкий ремень в готическом стиле с большой пряжкой и клепками в виде металлических пауков обхватывал талию, делая на ней акцент, а слишком короткая и очень пышная юбочка с узкими черными рюшами из органзы по подолу открывала ноги, затянутые в колготки в мелкую сетку. От самого лифа и до конца юбки по бокам шло тонкое черное кружево, разбавляющее алый цвет, а в комплект платью прилагались высокие сапоги-ботфорты… слава богу, на небольшой платформе, без какого-либо каблука.

Из всего костюма меня радовал только плащ. Длиной почти до середины икры, с высоким стоячим воротником и алой подкладкой, он почти полностью скрыл всё это… непотребство!

Говорила же я Эльзе, что это не самый лучший вариант…

– Да ладно! – весело фыркнула Оля, лихо нахлобучивая на голову остроконечную ведьминскую шляпку. – У нас же «Полуночные пляски», как-никак! Тут весь клуб будет заполнен нечистой силой разной степени раскрепощенности и обнаженности, хлеще, чем на Хэллоуин недельной давности. На нас особенного внимания не обратят – все, кто тридцать первого веселье пропустил, сейчас будут отрываться.

Её бы слова, да… ну, понятно, куда и кому конкретно.

– Вот и я думаю, – поддержала ее Катя и поманила меня пальцем, угрожающе пощелкав утюжком для волос. – А ну-ка иди сюда, моя прелесть… красоту наводить будем!

Пришлось согласиться и покорно ждать, пока мои волосы разделят на прямой пробор и распрямят до невозможно гладкого состояния, попутно восхищаясь их новым цветом и переливами. А я только порадовалась принятому в больнице душу, который смыл с головы весь лак, заодно ликвидируя тщательно завитые кудри. Отвечать на вопросы, куда я не столь уж давно прихорашивалась, совершенно не хотелось.

Катерина, конечно, не профессиональный стилист, как Неаполь, но по окончанию всех работ, предназначенных для завершения образа, я была почти готова ее расцеловать. Благодаря ее стараниям меня теперь просто не узнают!

Дымчатый макияж фактически изменил цвет глаз и их форму. Бровям придали какой-то таинственный изгиб, а всё лицо выбелили до «неживого» состояния. Губы же наоборот, сделали алыми, а из их уголка на подбородок стекали капельки крови, до ужаса похожие на настоящие. Последним штрихом стали длинные серьги с красными камнями, и тонкие, как паутинка, ажурные перчатки до локтей, которые скрыли следы от капельниц и уколов, плюс накладные клычки во рту.

Из зеркала, вместо собственного вульгарного отражения вдруг посмотрел притягательный вампир…

– Кава-а-ай, – восхищенно выдала Катерина, отступив на несколько шагов назад, сжав кисти для макияжа в руке и окидывая меня взглядом с ног до головы. – Риш, ты нечто!

Мне даже неудобно стало как-то.

– Это не я, – стараясь улыбаться аккуратно, ответила, попутно проверяя надежность крепления накладных клыков. – Это твоих рук дело!

– Звучит, как обвинение, – переглянувшись, прыснула Оля. И тут же спохватилась. – Ой, блин! Я ж сама накраситься не успею! Риш, будь другом, присмотри за кальянной пока, ладно? Я быстро!

– Хорошо, – согласилась, благодаря госпожу удачу за то, что просьба была озвучена не Катей, которая обслуживала вип-комнату… зарезервированную на сегодняшний вечер для руководства клуба.

На второй этаж пришлось пробираться почти бегом, лавируя среди персонала, танцоров и остальных работников клуба. До бара я добиралась уже аккуратнее, не смотря на царившую и здесь шум и суету, торопливо оглядываясь по сторонам, хотя наушник с приемником уже успела нацепить. О приезде начальства объявлено еще не было, а Эльзу, как я слышала, неугомонная парочка артистов уже утащила готовиться к выступлению.

Всюду сновали ведьмочки, сверкая разноцветными полосатыми чулками, феи в коротких платьишках с полупрозрачными крылышками, зомби в рваной, окровавленной одежде… Они спешно накрывали на столы, поправляли декорации в виде тыкв с горящими свечами, пауков в паутине на стенах коридоров, летучих мышей на дверях и прочее. Сноровисто разносили заказанный алкоголь, быстро сдвигали столы, шутили и смеялись, переговариваясь между собой, ди-джей настраивал аппаратуру, разминались на подиумах девочки-танцовщицы в своих обтягивающих костюмах, изображающих различную нечисть…

До открытия оставалось меньше часа.

Я думала, что хорошо подготовилась. Смогла взять себя в руки, успокоилась, отвлеклась на работу, оказалась втянута в предпраздничный аврал и суету и не особо задумывалась о будущем, которое, как недавно казалось, на какое-то время перестало меня волновать.

Но…

Едва в наушнике раздался голос Шута, кратко и лаконично известившего персонал о появлении начальства, поднос чуть не выпал из моих рук.

– Риш, ты в порядке? – из-за барной стойки выскочил перепуганный Алик. – Что случилось?

– Н-н-ичего, спасибо, – мотнув головой, аккуратно поправила стаканы на подносе и, тряхнув головой, постаралась улыбнуться. – Я пойду, ладно?

– Куда? – спохватился ничего не понимающий бармен. – А заказ?

«Бар, второй этаж, к вам оба директора идут. Приготовились!», – снова послышался голос Лёшки, который сегодня почти во всем заменял Олега. И у меня после его слов, которые вроде бы предназначались для всего персонала, началась почти самая натуральная паника – путь от лестницы до бара составляет меньше минуты, если знать каким коридором идти.

А кто мог лучше знать все короткие ходы местного «лабиринта», чем его архитектор?!

– Алик, ты меня не видел! – отчаянно понимая, что улизнуть не успею, я сделала первое, что пришло в голову. А именно нырнула за барную стойку…

Владелец данного пространства встретил меня опешившим взглядом, но я, состроив умоляющее лицо, еще и ладони сложила в молитвенном жесте. Бармен недоуменно посмотрел… и махнул рукой на это безобразие, возвращаясь к своим обязанностям.

Вовремя. И минуты не прошло, как раздался до боли знакомый голос:

– Арина где?

– Добрый вечер, Михаил Александрович, – спокойно откликнулся Алик, выставляя на стойку бутылки с виски, предназначенные для бильярдной, куда я как раз собиралась идти. – Да тут где-то была… вроде.

– То есть как вроде? – при звуках такого знакомого голоса внутри все сжалось. Особенно при понимании, что таких сердитых ноток я в нем не слышала уже давным-давно… – Ты ее видел или нет?

– Видел, – поспешно сознался бармен, явно сдерживая желание покоситься на меня. – Она где-то тут, Михаил Александрович, в клубе. Но где именно – точно не скажу!

Чтобы не вздохнуть, пришлось закусить нижнюю губу. Алику могло влететь за подобное, я это понимала… Но ведь сейчас он почти не соврал! Я действительно в клубе, а где именно, он не скажет.

По крайней мере, я очень на это надеюсь!

– Алик кофе сделай, – послышался знакомый бас второго директора и, как только бармен отошел к кофемашине, лениво так поинтересовался. – Михась, не рефлексуй, тут Ришка где-то, печенкой чую! Чё не поделили-то? Вы ж никогда не цапались… Из-за приема, что ли?

– Угу, – послышался мрачный ответ, заставивший мое сердце болезненно сжаться.

Как бы мне на самом деле хотелось, что всё это было из-за приема, который, если честно, я помнила смутно… Да, от сказанного той неприятной женщиной и Мишиной бабушкой мне было неудобно, немного стыдно, неловко. Обидно даже.

Но не настолько, как могло быть. Да, скорее всего, в иной ситуации я бы со временем забыла о своем первом и единственном выходе в свет… Только сейчас ситуация представлялась совершенно в ином ключе.

Я помнила слова Шута о том, что за нами следят. И теперь, когда сосед только что известил о «боевой готовности номер один», обычно дающий знать о гостях, которых запустили в зал на первом этаже, предупреждение И.О. начальника службы безопасности лично для меня означало совершенно иное.

Среди посетителей элитного развлекательного заведения вполне мог оказаться кто-то из людей ненавистного мною ректора…

Разговор по ту сторону явно не клеился. Илья Алексеевич пытался расспросить Мишу о подробностях, но тот молчал. А когда Алик выставил на стойку чашку с кофе, директора, судя по удаляющимся шагам, и вовсе предпочли уйти.

Выждав пару минут для верности, я вздохнула, поднимаясь. Отвернувшийся буквально на секунду бармен торопливо замотал головой и руками, но я слишком поздно заметила его предупреждение.

Стоящий в нескольких шагах от меня байкер подавился при моем появлении!

Алик только руками развел, мол, он сделал, всё, что смог.

Качнув головой, показывая, что всё в порядке, я повернулась к собственному директору, стараясь выдавить из себя улыбку. Зря… Про клыки-то я совсем забыла!

Первый раз увидела, как самый грозный рокер клуба второй раз за одну минуту давится кофе.

Глава 5

– Ришка, вот я ща конкретно не допедрил, – промокнув подбородок салфеткой, грозно посмотрел на меня Илья Алексеевич. Меня он признал почти сразу, но пребывал в явном шоке, доставая сигареты из кармана кожаной жилетки. – Это что сейчас было?! Чё за маскарад?

– Так «Полуночные пляски» же, – с улыбкой напомнила ему.

Зря-я-я-я… Байкер при виде клыков поперхнулся снова. На сей раз хотя бы дымом!

– Твою ж! – ругнулся владелец клуба, оглядывая барную стойку. Вдохнув, я вытащила из стопки чистой посуды пепельницу и аккуратно пододвинула ее собственному руководству. Стряхнув пепел, оно, руководство, в смысле, снова затянулось и прищурилось. – Чёрт с ним, с твоим прикидом. Ришка, чё за салочки у вас Михеем, я не понял?!

– Не спрашивайте, ладно? – неловко комкая полы плаща, скрепленные на груди цепочкой, попросила, стараясь не смотреть рокеру глаза. – И-и-и… не говорите, что вы меня видели, ладно? Пожалуйста.

– Эт с хрена ли загуляли? – темно-медные брови байкера подскочили на лоб. Хлебнув остывающий кофе, он затянулся и сурово напомнил. – Ришка, я не Михей, меня твои синие глазищи так просто не проймут! Колись, чего отколоть умудрились!

Угу-м. Миша не сознался, так теперь мне допрос устроить решили?

Нет уж, Илья Алексеевич… боюсь, что подобный номер у вас не пройдет! Я, конечно, не шантажистка, но раз уж выбора мне не оставили…

– Номер, – тихо выдохнула, глядя на директора, стараясь особо не показывать впечатлившие его клыки.

– Не понял? – опешил тот еще сильнее, даже про сигарету забыл, и кусочек серого пепла благополучно упал на стойку мимо пепельницы.

– Номер телефона Неаполь, – улыбнулась уже чуть смелее. – И вы сделаете вид, что меня не видели!

– Вот… шантажистка мелкая! – не выдержав, Илья Алексеевич треснул кулаком по стойке. Пепельница подпрыгнула вместе с чашкой, а приближающийся к бару официант споро развернулся и порысил в другую сторону.

Я только плечами пожала, уже стараясь не улыбаться.

Слушая в день приема слова неформалки, в которых она сочно расписала, как же ей глянулся «рыжий питекантроп», я только смеялась. Мне тогда еще показалось странным ее намерение не давать ему свой номер телефона, дабы он «быстро не привыкал к хорошему и не зажрался на казенных харчах». Неаполь сравнивала себя с кошкой, гуляющей там, где хочет, и таких же правил собиралась придерживаться с нашим директором.

То есть вроде как и отношения, но придет она к нему только тогда, когда сама захочет…

– Чёрт с тобой, Ришка, – поджав губы, недовольно пробасил мой начальник, доставая из заднего кармана кожаных штанов свой смартфон, тем самым подтверждая мою теорию и упрямство одного отдельно взятого стилиста. – Диктуй!

– Э, нет, – качнула головой, составляя на поднос бутылки виски, которые уже давно требовалось унести. – Сначала деньги, потом стулья! Если свое слово сдержите – продиктую!

– Вот же ж… вредная вишенка! – обиженно крякнул байкер, а я, улыбнувшись, проскользнула мимо него с полным подносом, не обратив внимания на Алика, пытающегося незаметно прислушиваться к нашему разговору.

Хоть Харлей и сердился, но… Что поделать?

И так, первый же прокол был успешно ликвидирован. И теперь, когда я неожиданно обзавелась еще двумя невольными помощниками, помимо Шута, дышать стало намного легче. К тому же коридор стал заполняться людьми… то есть нелюдями, а вскоре зазвучала музыка, громкий смех…

Найти меня в таком аду, среди фей, русалок, оборотней, вампиров, ведьм, зомби и прочей нечистой силы почти не представлялось возможным!

А вот крепкую фигуру Мишу в черной футболке с изображением скелета дракона, светло-голубых джинсах и берцах я замечала издалека. Более того, я фактически чувствовала его появление. Не знаю, как и почему, но если перед очередным поворотом в моей груди внезапно замирало сердце, я понимала, что идти туда не стоит…

Первый раз подобное случилось сразу же после того, как я покинула бар. Я замешкалась перед тем, как свернуть в коридор с кальянными. Словно что-то заставило остановиться, и из-за угла я выглянула с большой осторожностью. И не зря.

Второй владелец «Максимуса» как раз шел, оглядываясь по сторонам, пытаясь кого-то разглядеть среди компании окровавленных амазонок. Ну, таковы были их образы, если судить по одежде молодых девушек… точнее ее отсутствию. Да только байкер разглядывал отнюдь не «бронированные» бюстгальтера и видимость юбочек, а пристально всматривался в их лица!

Едва Миша скрылся за поворотом, я торопливо нырнула в ближайшую кальянную и расставила на столике стаканы с бутылками. Уже на выходе осторожно выглянула из-за дверного косяка…

И подпрыгнула от многозначительного покашливания!

Медленно, осторожно повернулась… и натурально шарахнулась в сторону!

– Ты чего? – поинтересовалась Оля, хлопая длинными, черными и неимоверно густыми ресницами. – Я такая страшная, что ли?

– Нет, – качнула головой, вздыхая с облегчением, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди. – Но впечатляет…

Официантка, щеголяющая коротким бархатным платьем, копией моего, только черным с алой отделкой, довольно хихикнула, разглаживая подол юбочки, пышной благодаря нижним многослойным юбкам. Ее ладную фигурку тоже скрывал длинный плащ, но с глубоким капюшоном, накинутым сейчас на голову, полностью скрывшим ее волосы. Тонкие чернющие брови, глаза щедро подчеркнуты красными тенями, а на виске, и возле нижней губы были нарисованы пауки… очень уж реалистичные! На линию декольте легла рисованная паутина с огромным пауком, на пальцы накладные черные ногти, а на ногах красовались тяжелые ботфорты…

Вот же… ведьма!

– Спасибо, что помогла, – кивнула девушка и вдруг прищурилась. – Кавайчик, мне сейчас показалось или ты от кого-то прячешься?

– Оль, – не зная, как сказать, я неловко замялась. – Ты не подумай ничего, но… Если спросят, ты меня не видела, ладно?

– Не вопрос, – неожиданно пожала плечами та. И подмигнула лукаво. – Не видела, не знаю, понятия не имею, где ты бегаешь! Поругались с шефом, что ли?

– Вроде того, – улыбнулась я невесело и, еще раз поблагодарив подругу, убежала дальше работать.

Узнав у Алика, что Катерина забрала один из моих заказов, направилась в сторону комнат для свиданий, лавируя сквозь толпу нежити, то и дело оглядываясь по сторонам, уже куда внимательнее, чем раньше. Мое непосредственное рабочее место – именно там меня будут искать в первую очередь. И меня спасает только праздничный аврал, во время которого неуспевающие официанты частенько меняются местами, помогая друг другу.

Катя действительно обнаружилась в уютной комнатке с камином. Одетая в миленькое платье с голубым лифом, короткими рукавчиками, черным корсажем на шнуровке и черной пышной юбочкой, девушка ловко расставляла столовые приборы, сервируя столик на четверых. Полосатые черно-голубые гетры, высокие ботфорты на шнуровке и та самая кокетливая остроконечная шляпка завершали образ ведьмочки.

– Кать, я бы сама справилась, – зайдя в комнату, поблагодарила подругу, лицо которой под слоем яркого и готичного макияжа было не узнать. – Спасибо.

– Да было бы за что, – махнула та рукой в тонкой кружевной перчатке… И я резко побледнела, услышав в наушнике голос Шута.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.