# Девушка с Косой

Карбон, Джейд Дэвлин

Решила спасти котят от маньяка? Молодец! Теперь ржавое магическое оружие – твой единственный шанс выжить. А ведь его еще приручить надо… или полюбить?

В книге есть оборотень-оружие, наша героиня связана с ним самыми крепкими узами, какие бывают.

В книге присутствует нецензурная брань!

## Глава 1

Лета не было… вот совсем. Долгая нудная зима еле-еле переползла в слякотную, плаксивую весну, а потом нежданно-негаданно пришла осень. А в тот день, когда лето высунуло было нос из-за плотного шерстяного одеяла облаков, я болела… как ни смешно это звучит.

Тоскливо проводив глазами скрывшиеся в туманной мгле огоньки семьдесят шестого автобуса, я поплелась домой пешком. Ждать следующего можно… долго. А на маршрутку у меня денег нет – сорок рублей, да они офигели!

Хорошо хоть студенческий проездной на городской транспорт в этот раз оформили без задержек. Но все равно, пока дойдешь от метро до моей “студии”, переделанной из обычной комнаты в коммуналке – сто раз околеешь и промокнешь.

Еще и к окулисту пора. С весны какая-то пакость творится с глазами… странная.

Стараясь побыстрее добежать до дома, я бодро перебирала ногами, когда в очередной подворотне что-то мигнуло, грохнуло и вроде бы пискнуло.

Я резко остановилась. Вот сволочи! Опять котят в мусорный бак выкидывают! Сталкивалась уже… Вашу Машу, ну трудно объявление в инет выложить? Ну я сейчас… отведу душу за несданный зачет по истории педагогики!

Не раздумывая ни секунды, я воинственно одернула ветровку и, придерживая прыгающую на боку сумку с конспектами, рванула нести возмездие во имя справедливости и котят.

– Стерилизовать надо животное, если детей девать некуда! – голосом профессиональной училки выдала пылающая Немезида в моем лице, врываясь в остро пахнущую городским дном подворотню и близоруко щурясь на копошение в темном углу.

Хм… мусорного бака не видно, тары с котятами тоже. Зато есть мужик и он… светится.

Я резко затормозила и попыталась протереть глаза. С ними явно что-то было не в порядке. Иначе откуда, спрашивается, у совсем молоденького парня на уровне груди голографическая картинка в виде кинжала с тяжелым листовидным клинком, направленным острием вниз?

– Убирайся отсюда, курица! – зашипел этот персонаж, пряча за спину подозрительно шевельнувшийся пакет.

Ага! Я так и знала! Этот смазливый подросток-блондинчик в брендовых шмотках – распоследний живодер и скотина. И когда он пролетел мимо, бесцеремонно отпихнув меня к исписанной молодежным самоутверждением стене, я всерьез обозлилась.

Только этим можно объяснить моё безрассудство: выскочив на улицу, я живо нашла в толпе просвечивающий сквозь куртку силуэт кинжала и рванула следом. Пусть хоть как обзывается, а беззащитных малышей я у него отберу!

Пылая пламенной страстью справедливости, я влетела в следующую темную подворотню вслед за садюгой и сходу вцепилась в пакет, который он так и нес в опущенной руке.

– А-а-а! Дура-а! – только и успел рявкнуть бедолага, вытаращив на меня огромные, как блюдца, глазища, когда из разорванной горловины на грязные заплатки асфальта посыпались… солнечные зайчики.

Они попискивали, тихонечко звенели и дрожали в воздухе, взлетая вверх, не коснувшись мокрой заплеванной мостовой. Один, два, три… четвертый только выбрался наружу, и тут солнечные блики словно осознали, насколько им не место в ночной питерской подворотне, мгновенно размазались в воздухе и пропали.

– Чертова идиотка! – сказал кто-то за моей спиной, и голова взорвалась от боли.


Пришла я в себя быстро, если судить по тому, что декорации не поменялись. Все та же подворотня, запахи котов и близкой помойки, звуки дождя и вечерний шум, доносившийся со стороны проспекта. Только белобрысого садиста с анимешными глазами не было видно, зато меня кто-то довольно жёстко и безжалостно держал за горло.

– Кто тебя звал, глупая женщина? – с неуловимо мягким акцентом прошипела тень, проявляясь из темноты постепенно, словно всплывая из заполненной чернилами ночи.

Странное лицо. Резкое, состоящее из узких разрезов и углов – длинные щели глазниц, кривой провал почти безгубого рта, острые скулы, острый треугольный подбородок… Натурально, такой страх божий, что, даже замерев в прострации от невозможности происходящего, я успела рассмотреть чудовище и запомнить его на всю жизнь.

– Ты лишила мое оружие пищи. Значит, сама станешь ею, – ну пипец, мало того, что псих, еще и каннибал что ли? Ма-ма!!!

Жуткий маньяк не спеша повертел у меня перед глазами здоровенным кинжалом – почему-то тот показался мне знакомым, и… медленно, словно наслаждаясь процессом, погрузил вороненый клинок мне в грудь.

Это было настолько нереально, неправдоподобно и никогда не могло случиться со мной, что сначала я даже не почувствовала боли, а может, просто не поверила в нее. А потом… закричала.

Очень странно, но на мой крик откликнулись. Выглядело это как внезапная вспышка света в подворотне, на фоне которой мне сначала померещилось три черных силуэта за спиной маньяка, но я моргнула и силуэты исчезли. И маньяк исчез, так что я судорожно вдохнула влажный холодный воздух и схватилась одной рукой за горло, а второй… за то место, откуда сам собой медленно выползал кинжал. Было очень больно, болью отдавало каждое его движение внутри меня, но при этом не выступило ни капли крови. Господи, я брежу? Чертова железяка в моей груди все еще светится, дрожит и… звенит?

Краем глаза я заметила, что маньяк все еще здесь – носится по переулку от какой-то светлой фигуры и неразборчиво рычит. Нет, наверняка я уже потеряла сознание и это все – предсмертные видения.

Или нет? Шершавая кирпичная стена, по которой я сползаю – вполне реальна, и запах сырости, и холод осеннего вечера. И маньяк, чтоб он пропал! Кинулся опять ко мне, схватил за плечо, рывком поднял с грязного асфальта и снова… снова! Приставил нож к горлу!

– Дернешься – вскрою ей глотку! – заявил он куда-то в темноту.

– И что? С чего вдруг ты такой наивный? Ее душа уйдет на перерождение, – светящийся, но какой-то неправильный спаситель выступил из-за мусорки и равнодушно принялся отряхивать полу своего карнавально-ненастоящего плаща. – Цена приемлемая.

Чего?! От потрясения я даже на секунду перестала бояться. Что это за спаситель такой, а?! Ну нет… я не согласная. И если придется самой отбиваться – лучше начинать это делать сейчас, а не ждать, пока маньяку надоест меня тискать.

Слегка извернувшись, я чуть приподняла ногу и изо всех сил вонзила пусть и невысокую, но острую шпильку во вражью ногу. Как учили на курсах – не на носок ботинка, а выше, где ступня на подъеме защищена гораздо слабее.

Маньяк взвыл, его кинжалище скользнуло по моей шее, но только слегка оцарапало, и я шустрым крысенком рванула в сторону – вот прямо туда, за железный бак с помоечным содержимым. Пофиг, лишь бы не попасться опять под руку этим ненормальным, которые устроили фехтовальный фестиваль в подворотне.

Маньяк ловко отбивался кинжалом, светящийся наступал на него, размахивая мечом и отбивая удары щитом. Господи, как меня угораздило в это влипнуть?!

Между тем борьба бобра с ослом сместилась дальше к выходу, и, наконец, ощутимо теснимый маньяк что-то каркнул на прощанье и дал деру в освещенные и многолюдные недра вечернего Каменноостровского проспекта.

А мы с «бобром» остались в подворотне. Я отдышалась и уже почти вылезла из-за помойки, чтобы сказать «спасибо» странному рыцарю с мечом, щитом и в офисном костюме под средневековым плащом, когда означенный товарищ вдруг резко обернулся, направился ко мне и…

Я даже мяукнуть не успела, как этот псих как-то сожалеюще вздохнул и попытался проткнуть меня своей железякой. Да ежика тебе в штаны, урод!

Спасло меня то, что я от неожиданности не просто шарахнулась, но еще и споткнулась, шлепнулась на задницу, опрокинула мусорный бак, когда пыталась замедлить падение, и сверху на меня упала железная крышка от этого самого бака.

Вот крышкой-то я и двинула куда-то в сторону маньяка, от души и со всей силы. Как щитом. Завизжала и еще раз двинула.

Ненормальное «бобро» очень удивилось. Настолько, что даже отступило на шаг. И тоном ласкового садиста принялось меня увещевать:

– Глупо сопротивляться, смертная. С оторванной частью души ты все равно долго не проживешь, только ещё несколько минут помучаешься. Лучше потерпи немного, смерть от духовного оружия легка и безболезненна. Душа полетит восстанавливаться на перерождение, а о теле мы позаботимся, раз в этом есть и часть нашей вины.

– Пошел в жопу, благодетель обдолбанный! – окончательно рассвирепела я. – Я вам покажу безболезненную душу, живодеры уродские! Голограммы ваши с кинжалами и солнечные зайчики в пакете! А ну пошел вон от меня, гад! О своем теле позаботься, некрофил хренов!

Похоже, мое возмущение изумило «бобро». Он несколько секунд пристально рассматривал меня с головы до ног (что он там пытался разглядеть в темной подворотне, кроме каких-то помойных аксессуаров, обильно повисших на моей куртке?)

– Какая сильная душа… Но ведь ты и сама чувствуешь, как жизненная энергия медленно покидает тебя? Увы, этот поток не остановить. Скоро ты все равно умрешь, – и он снова замахнулся!

Я уже понимала, что сопротивление бесполезно, к тому же головокружение и слабость действительно становились все сильнее. Но упрямо подняла свое единственное оружие – крышку от мусорного бака. Врешь, не возьмешь! Хотя бы раз я тебя да стукну, скотина!

Конечно, все мои попытки пофехтовать с явно опытным мечником с самого начала были обречены на провал. И адская железяка уже летела мне в сердце, когда незнакомый женский голос вдруг вскрикнул:

– Стой! Она мастер!

Крышка с глухим звоном выпала из моих ослабевших рук, а я сама сделала последнюю попытку удрать из проклятой подворотни, пусть и на подгибающихся ногах.

У меня почти получилось, и если бы не каблук… а точнее, не внезапно навалившаяся слабость, я бы, наверное, не шлепнулась в лужу на втором шаге.

Я и не шлепнулась, только попыталась, меня поймали в полете. Псих с мечом ловко перехватил меня за капюшон куртки и сунул под нос свою железяку, рукоятью вперед. Я машинально вцепилась в нее обеими руками, чтобы не упасть.

– Держи. Так полегче? – от его участливого тона меня уже тошнило. Были бы силы, я бы его этой железякой и огрела.

– Почему ты не сказала, что из наших? Из какой ты группы? Кто твой учитель? Где твоё оружие? Если не прикрыть пробоину сейчас, станет намного хуже! Ну, не молчи!

– Нету у меня никакого оружия! – я отрицательно помотала головой, в то же время с удивлением осознавая: держась за дурацкую рукоятку я действительно чувствую себя гораздо лучше. Это еще что за чертовщина? И кстати, не смотря на облегчение, меч хотелось побыстрее отдать – как-то он ощущался… неправильно. Неудобно. Как неродной, вот.

– Как это нет оружия? – озадаченно пробормотал придурок, сведя брови к переносице. – В твоем возрасте? – и окинул меня таким взглядом, словно изумился: уже бабка, а все еще девственница? Как тебя угораздило-то?

– Да, в моем возрасте, представьте! – как у меня еще истерики не приключилось, самой удивительно. Приду домой, устрою себе разгрузочное битье посуды… у меня как раз есть одна треснутая чашка.

Главное, это чокнутое «бобро» с дороги отпихнуть и свалить.

– Да отстань ты, наконец! И железяку свою забери!

В ответ на это псих из подворотни только покачал головой, не отпуская моего капюшона и пробормотал словно про себя:

– Это проблема. Но раз ты мастер, то проблема не моя… пусть с тобой контора разбирается.

А дальше начались чудеса. Дюжий мечевладелец легко, как перышко, подтащил меня к ближайшей стене. Прямо поверх сырой штукатурки и кокетливого подросткового граффити про «Нинка-дура» неведомо откуда взявшимся карандашом очертил прямоугольник размером в дверь, толкнул его… песталоцци твою макаренку!


Комната, в которую мы попали, шагнув в стену, на первый взгляд была похожа на обычный офис не слишком крупной компании – светло-зеленые стены, мягкое, но яркое освещение, римская штора на окне за спиной у девушки-секретарши и фикус в керамической посудине слева от приемной стойки.

Вот только дверей было многовато – почти через каждые полметра по всему периметру комнаты. И все двери разные – по фактуре, цвету, массивности и даже размеру.

За усредненно-обычной секретарской стойкой сидела такая же усредненно-обычная секретарская девушка – деловой костюм, светлый пучок на затылке с претензией на французский узел, очки в тонкой оправе. Девушка читала здоровенную книгу в черной обложке и немного нервно покусывала карандаш, перелистывая очередную страницу.

У меня, несмотря на меч животворящий в руках, уже порядком плыло перед глазами и я почти перестала удивляться происходящему. Просто прислонилась к стене между двумя дверьми и сквозь полуопущенные ресницы наблюдала, как секретарша подскочила навстречу бобру и странно-ревнивым голосом спросила:

– Это еще кто? Твоя новая девушка? С какой стати ты ее сюда приволок, и… что по этому поводу думают Мила с Иллой?

– Что за глупости, Джиневра, – отмахнулся “спаситель”, вовремя ловя меня за капюшон и не давая сползти по стеночке. – У нас опять дикарь на участке. Это пострадавшая.

– Смертная? Ну так добил бы и дело с концом, раз вылечить на месте не было возможности, – на меня посмотрели, как на мокрицу под тапком, со смесью брезгливой жалости и возмущения – как ЭТО сюда пролезло? А мне уже настолько поплохело, что я даже внутренне не возмутилась.

– Девчонка из наших. Мастер, но судя по всему, слабосилок. Даже оружия нет. В ее-то возрасте!

– Значит, баланс не тянет, – в глазах секретарши я из мокрицы мутировала в чуть менее противное, но не более полезное существо. – Надо связаться с ее семьей, и пистон им вставить, чтобы своих слабосилков не теряли, если уж на развод оставили.

– У тебя и такой нет, счетная машинка. Кому и что вставлять – тоже не в твоей компетенции, – тон голоса парня похолодел на несколько градусов, отчего девушка вздрогнула, отвела взгляд, но быстро опомнилась, только чуть поджала губы и кивнула, словно признавая свою ошибку.

– Свяжемся, конечно, но чуть позже. Ей часть души откусили, – вернув самообладание, со вздохом поведал бобер, и легонечко меня встряхнул, не давая уплыть в забытие.

Секретарша испуганно ойкнула и посмотрела на меня уже по-настоящему сочувствующим взглядом.

– Надо кем-нибудь прикрыть дыру, пока ее свои не заберут. А то скопытится, и мы крайними окажемся, – между тем продолжил парень, снова вздыхая и свободной рукой придерживая меч, чтобы он не выскользнул из моих слабеющих рук. – Джи, у тебя же полный склад хлама, вдруг что-то подойдет?

– А я? Может, тогда я? – с какой-то безумной надеждой в глазах посмотрела на меня секретарша. Эх, как быстро-то меняется ее отношение, не к бобру… тьфу… добру.

– Тут боевик нужен, – горе-спаситель покачал головой, – тебе пропускной способности не хватит. Сгоришь. У нее почти треть отгрызли, поток энергии идет нехилый. А контролировать, как ты понимаешь, она физически не в состоянии.

– У слабосилка такой поток? – немного удивленно, но больше разочарованно отозвалась секретарша, глядя куда-то в пол. – А, ладно… там все равно довольно много неликвида скопилось, можно подобрать что-то временное.

– Сразу видно, что «теории души» ты не проходила. Хватит тянуть.

– Конечно, не проходила, – еле слышно отозвалась женщина, – Серых бесплатно на обучение не берут. Пошли…

Куда мы “пошли” я уже не поняла. В глазах окончательно потемнело.

## Глава 2

Я очнулась от странного ощущения, что мне на ладони льется прохладная вода, а брызги летят в лицо. Покачнувшись, и обнаружив, что довольно уверенно стою на ногах, двумя руками вцепившись в какой-то… дрын, я все же открыла глаза и огляделась.

– Интуитивный выбор всегда са-а-амый точный, – послышался откуда-то сбоку чуть насмешливый голос бобра.

– Не жилец, – констатировали с другой стороны голосом секретарши. – Если ее на эту развалину потянуло, значит, дело совсем плохо. Он же невменяемый, и вообще… я думала, уже окончательно в ржу ушел.

– Да нет, смотри, вроде она в себя приходит, – с легким исследовательским интересом заключил бобер. – Наверно, на что-то этот металлолом ещё годится. Сражаться им вряд ли можно, но ее никто и не заставляет. Ей главное до семьи добраться, там и откачают. Если успеют к ней “это” привязать. Эй! Ты нас слышишь? – меня не слишком деликатно потрясли за плечо.

Я немножко подумала, оценила степень хреновости собственного состояния и непонимания и очень вежливо послала бобра сексуально-пешеходным маршрутом на все четыре стороны. Кто сказал, что педагоги не умеют материться? Ха! Сейчас только муть в глазах окончательно рассеется, и я им еще презрительный взгляд продемонстрирую…

– Раз ругается, значит, ей легче, – кивнула секретарша. – Молодая ле… хм, – она окинула меня взглядом, – девушка, вы из какой семьи?

– Из приличной, – ох, чего-то мне надоело это приключение. И, главное, даже на глюки не посетуешь – отродясь я не пьянела.

– Совсем деревня, – заворчал бобер, – Леди, – это уже ко мне. – Скажите, пожалуйста, имя вашего рода. Ээ… как же это по-здешнему… а, фамилию!

– А ключ от квартиры, где деньги лежат, вам не надо? – заупрямилась я. – Все, я пошла домой. Где тут выход?

Действительно, где? Я уже достаточно проморгалась, чтобы оглядеться. Судя по всему, психи затащили меня в какой-то музей голограмм – по всем стенам “виртуальные” железяки развешаны, чего тут только нет. Мечи всех форм и размеров, кинжалы, щиты, доспехи, еще какие-то… хреновины, непонятного, но убойного вида. Интересно, куда делся меч, за который я раньше держалась? А, бобер забрал… ну да, это же его игрушка.

– Это судьба! – почему-то засмеялась секретарша, глядя, как я обнимаюсь со своим дрыном. – Они нашли друг друга! Оба невменяемые.

Я вообще не поняла, что эта белобрысая имела в виду, и решила не разбираться. Мне бы ноги унести… чувствовала я себя уже почти нормально, а с ясностью сознания пришел и страх – куда я попала и как отсюда сбежать?!

– Хм, а может, действительно, пусть идёт? Она точно ненормальная. Если где-то в другом месте умрет, ее род сам виноват, что отпустили одну. Мы же сделали что могли, – пожал плечами бобер, который скорее козёл.

– Ага, конечно! А кто все бумажки заполнит? Ржа, не ржа, а металлолом-то казённый!

– Ой, да привяжи его быстро по крови, как экстренную помощь, там акт на полстраницы. А я пошел уже… девочки устали.

– А опекунство тогда кому… – уже в спину задала вопрос секретарша. И досадливо махнула рукой: – С другой стороны, все равно не жильцы… а если вдруг – то сама потом пусть и оформляет! – это все она бухтела уже на ходу, за рукав волоча меня через весь музей к неприметной дверце, за которой виднелся секретарский стол.

Я послушно семенила следом, а сама всю дорогу думала: кажется, отпустят… а зачем я волоку с собой этот… дрын? То есть, оно не дрын, оно здоровенная – выше моего роста – стальная коса на массивной, но слегка кривоватой деревянной рукоятке. Вот за рукоятку я и держалась, и откуда-то точно знала – отпускать нельзя.

– Вот сюда руку приложите, леди, – деловито прощебетала секретарша, подтащив меня к столу и подсунув под нос какую-то фиговину, похожую на перевернутое пресс-папье. – Это чистая формальность, как только вы это сделаете – можете пойти домой, – ласково, как дебилу с пулеметом, объяснила девушка, слегка заискивающе заглядывая мне в глаза. – Ну же, леди, вы ведь устали, проголодались, правда? И хотите домой?

Похоже, мы обе одинаково хотели друг от друга избавиться. Была не была, я с трудом оторвала ладонь от надежной деревянной палки и хлопнула по непонятной штуковине. И зашипела – где-то там под мягким покрытием пряталась иголка, которая меня уколола!

– Вот и ладушки, – обрадовалась секретарша и сложила губки бантиком. – Вторая дверь налево, вы свободны, леди!

Я машинально схватилась окровавленной ладонью за рукоятку косы и вздрогнула – деревяшка под рукой на миг «ожила» и тоже задрожала. На пару секунд даже показалось, что на меня кто-то пристально смотрит сверху вниз, причем смотрит… без всякого удовольствия и тяжело вздыхая. Да ну… ерунда какая.

Помотав головой, со скоростью таракана-инвалида засеменила в сторону указанной двери.

Самое удивительное, что я выпала из стены в той самой подворотне на Каменноостровском. И даже не стала задумываться, насколько бредово это все – нарисованная на грязной стене дверь, здоровенная коса в руках, вообще все это приключение шизофренички… ноги в руки, в смысле косу в зубы и домой! И постараемся особо не рассуждать, зачем мне всё-таки этот дрын: тело буквально визжало, что отпустить его смерти подобно. А на подозрительные взгляды прохожих я старалась не обращать внимания, может, я реквизит к Хеллоуину готовлю, и вообще!


К себе в комнату я ввалилась заполночь, уставшая как собака, злая и несчастная. С дрыном меня не пустили ни в автобус, ни в маршрутку, на которую я все же хотела разориться – сил идти пешком не было. Ага, щаззз!

– Брысь, вымогательница! – поприветствовала я встречающую меня у двери кошку. Черная плюшевая засранка с экзотической кличкой “Сосиска Барамунди” замечала хозяйку только в двух случаях: когда у нее кончался сухой корм в миске и когда пора было сменить наполнитель в лотке. Все остальное время поганка меня величественно игнорировала. Но поскольку была невыносимо плюшевая и до дрожи тискательная – я прощала ей царские замашки. Тискала в свое удовольствие, потом подсыпала свежего корма в тарелочку, и в целом мы были друг другом довольны.

Я захлопнула входную дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Так… теперь надо бы разуться. Только как это сделать, не выпуская из рук волшебный дрын?! Мне необходимо за него держаться, от одной мысли, что придется отставить палку в сторону, начинает трясти. Ой, мама, во что же я влипла?! Главное, нормальные люди тащатся по героину там, кокаину или еще какой экзотической химии. В крайнем случае по этиловому спирту. Одна я, как дура, подсела на деревяшку…

Ну, где наша не пропадала. Акробатический этюд “дева, палка и шнурок” провернуть удалось, и вообще, через пару минут я даже приноровилась жонглировать дрыном так, чтобы не шкрябать лезвием косы по штукатурке. Хорошо, что в старых домах потолки высоченные.

Экспериментальным путем было выяснено, что организму совершенно наплевать, чем именно он держится за деревяшку, хоть зубами, главное, есть контакт. В результате я прислонила косу к стене, уперлась в рукоятку лбом и провернула трюк с раздеванием. Сразу до трусов, чтобы уж потом лишний раз не напрягаться.

Забавное, наверно, зрелище, но мне было не до смеха. Да еще и от «драгоценной» палки пахло ржавчиной и старым бабушкиным диваном. Ну, ржавчина понятно – все лезвие в неприятно-коричневых пятнах. И рукоятка не слишком чистая, кстати. Нда… судя по всему, мне теперь и спать с этим дрыном придется, а тащить в постель грязную, неизвестно кем захватанную деревяшку – увольте.

Я вздохнула, отпихнула пяткой крайне заинтересованную чем-то Сосиску и поволокла косу в свою крошечную, но отдельную ванную.

Осторожно прислонив лезвие к кафельной стене, я скептически оглядела приобретение при ярком свете и вздохнула. А потом полезла за унитаз, доставать оттуда всевозможные чистящие средства.

Вы когда-нибудь пытались разместить в сидячей ванне здоровенную железную косу и отмыть ее доместосом? Незабываемые ощущения! Она туда все равно не влезла. Санузел у меня самодельный, встроенный в комнату, с низеньким потолком, потому что над ним размещается антресоль со спальным местом. Короче, для мытья длиннющих кос неприспособленный никак.

Пару раз царапнув пластиковый потолок лезвием, я плюнула и решила, что проще пол в комнате подтереть, чем потолок менять. И выбралась из ванной.

Правда, пришлось одной рукой волочь дрын, второй доместос, третьей… ну, в смысле, тазик я ногой подопнула в нужном направлении.

Тот еще сюр – таз посреди комнаты, в тазу коса, над косой я, с железной мочалкой и в трусах. После такого я уже ничему не удивлюсь!

Даже тому, что на пятом противно-скрежещущем по лезвию скребке вдруг обнаружилось, что я тру железной мочалкой не металлическую косу, а голого мужика, неизвестно откуда возникшего посреди комнаты.

– Женщина… – голый, небритый, заросший черной свалявшейся шевелюрой громила, сидящий в розовом пластмассовом тазике, был похож на большого запущенного пса, и рычал примерно так же:

– Какого хрена. Ты. Творишь! – он попытался повернуться ко мне… эм… лицом, но я от обалдения машинально развернула его обратно и еще пару раз от души тиранула мочалкой по мускулистой смуглой спине. Ы! А смуглость-то смывается!

– Ты хоть представляешь как эта х***а жжется? – мужик отбился от мочалки, развернулся ко мне передом, к лесу задом и протянул руки, то ли в попытке задушить, то ли схватить за грудки. Но вот, кажется, вид моей голой груди подействовал на него не хуже стоп-сигнала: громила завис, как старенький Пентиум.

Я и сама поступила так же, медленно соображая, что в комнате непонятно откуда взявшийся, настоящий, голый, здоровенный мужик, и при этом из защиты на мне только две кружевные полосочки.

“Надо завизжать и стукнуть его… чем?!” – еще успела подумать я, а потом сделала то, чего совершенно точно делать не собиралась: положила мочалку на пол, откинула с лица громилы его спутанную гриву, лишь мельком при этом зацепившись взглядом за четкую линию скул и выразительные губы… рывком притянула его к себе и… поцеловала.

– Б..ба…ржа! – парень, который без гривы на пол лица оказался значительно моложе, чем я думала, попытался увернуться и замотал головой, будто пытаясь стряхнуть с себя дурман.

Не тут-то было. Я неожиданно для самой себя сердито взрыкнула, тазик с грохотом отлетел в сторону, а моя нечаянная жертва оказалась распростертой на полу, на спине, а я сама как-то непонятно как уже сидела на нем верхом и жадно целовала все, до чего могла дотянуться.

– Ты… куда… резонанс… рано, – парень еще слабо трепыхался, но уже тяжело дышал и льнул к моим рукам. Тем более, я ж не просто на нем сидела, и прекрасно чувствовала, что некий орган точно не имеет ничего против моих поцелуев.

Я не знала, что со мной. Где-то на задворках сознания билась лишь одна мысль – сейчас, как можно ближе, ни секунды промедления. Это – моё, должно быть моим, просто обязано!

Дикое чувство опровергало все доводы рассудка. Незнакомец? Нет, я знакома с ним всю жизнь. Огромный, страшный, небритый – но глаза синие-синие, за один такой затуманенный взгляд можно… мое-мое-мое!

– Сумасшедшая… ох, ржа-а! Да за что ж мне опять?! – с каким-то обреченным стоном мой… партнёр? Перехватил инициативу и через секунду уже я лежала на полу, тая под многочисленными поцелуями и чувствительными покусываниями. – Ты ведь… – обветренные губы прошлись по шее. – Потом… – язык прочертил горячую мокрую дорожку по ключице. – Пожалеешь… – зубы аккуратно прихватили сосок и чуть сжались, а я вскрикнула от острого до болезненности возбуждения.

Единственная мысль, промелькнувшая в моей голове, была: «Ну, во всяком случае, я насилую не девственника». С какой стати я этим озаботилась, и кто, собственно, тут кого насилует, я подумать уже не успела.

Он не церемонился со мной, но мне это сейчас и не надо было. Быстрее!

– Резинка… а, пофиг! – рыкнул парень и резко поднялся, подхватив меня на руки. Еще миг, и меня весьма чувствительно приложили спиной о стену, удерживая при этом на весу. Хорошо, я теть-Марусин ковер с оленями так и не сняла… но шансы содрать его прямо сейчас благодаря весьма энергичным… хм… движениям весьма высоки… а, пофиг, как говорит это синеглазое и лохматое. Я требовательно застонала и обхватила его бедра своими. Быстрее!

Он не услышал мой немой призыв, наоборот, перестал спешить. Зубами закусив выпавшую из причёски прядь моих волос, он медленно-медленно вошел в меня, одной рукой поддерживая на весу под ягодицы, а другой – довольно требовательно притягивая к себе за талию.

– Не фони, и так всему городу слышно, – вдруг зашептал он мне на ухо, – сама же понима-ешь, – запнулся, когда я качнула ягодицами, – если я сделаю как этого хочешь ты, завтра не встанешь.

Это он мне польстил – насчет понимания чего бы то ни было. У меня к этому моменту не просто в голове – во всем теле победил один большой гормон и ему все было абсолютно пофиг, кроме одного – хочу сию секунду! Какой-то могучий инстинкт неожиданно пробудился, когда его совсем не ждали, и инстинкт этот четко знал, что надо делать. А я и не пыталась спорить, так что снова потянулась к мужчине, застонала, потерлась об него всем телом, и одновременно насадилась на него еще глубже.

– Р-разговоры потом, – мурлыкнул инстинкт прямо ему в губы. – Ты мой!

– Да ради всех богов! – взрыкнул он, и я наконец, получила, что хотела последние минуты две… пять… а-а… всю жизнь!

Каждый его резкий толчок отдавался внутри таким невозможно-острым удовольствием, что я уже даже не стонала – вскрикивала, двигаясь навстречу, жадно целуя и покусывая то колючий подбородок, то бьющуюся у основания шеи тонкую жилку, то… В какой-то момент я почувствовала, что его внутреннее рассудочное сопротивление, которое мне, оказывается, очень мешало, окончательно исчезло, растворилось. И теперь он сгорал от нетерпения и удовольствия не меньше, чем я, потеряв способность не только говорить связно, но и думать.

Он был невозможно гладкий и горячий везде, куда доставали мои руки. А мне хотелось сразу всего – и полноты упругих ягодиц в ладонях, и тонких розовых полосок на его спине от моих ногтей, и его губ на моей груди…

Ритмичные движения казались мне живительными волнам, что с каждым толчком накрывали с головой, возвращая в тело жизнь и силы. Но чем лучше я себя чувствовала, тем большего мне хотелось. И, что удивительно, похоже, я была не одинока в своей жажде.

Огромное тело, прижимающее меня к стене, в очередной раз вздрогнуло, а рука, удерживающая меня на весу, сжалась, чуть грубовато лаская ягодицы, притягивая меня к нему с такой силой, что я застонала громче. Синие глаза на секунду прояснились и расширились, но я уже была не в том состоянии, чтобы обращать внимание на такие мелочи, а не ответить на мой поцелуй он не смог. Еще одно движение… одно… ОДНО!

Оргазм был таким сильным и… всепоглощающим, что просто сбил нас с ног, как неопытных пловцов волной на отмели. Мне повезло чуть больше, я опять оказалась сверху. Похоже, мы вернулись туда, откуда начали. Так почему бы не начать сначала?

– Спина… – я еще даже не отдышалась толком, когда тело подо мной застонало и заерзало. И пожаловалось: – Жжется, ржа!

Признаться, я все еще не слишком осознавала происходящее, качаясь на волнах полученного удовольствия, но на то, чтобы понять: моему вот этому вот, такому нужному, что-то мешает и не нравится – меня хватило.

А дальше включился автопилот, о наличии которого у себя в мозгу я никогда раньше не догадывалась. А иначе как объяснить, что я, не приходя в сознание, затащила мужика в санузел, усадила в ванную и принялась его мыть?

Самое интересное, что парню это явно нравилось. Во всяком случае, ластился он ко мне очень настойчиво и в результате мы чуть не сломали мне ванную…

А вот диван мы, кажется, немного доломали. Впрочем, он и так был инвалид и старше меня. Что не помешало нам на этом самом диване и заснуть, переплетясь телами, как сиамские близнецы.

## Глава 3

Утро началось с серого света в окне и унылого карканья за ним же. Черти бы побрали эту ворону… Спросонок я потянулась к телефону, чтобы посмотреть, сколько времени и убедиться, что до звонка будильника еще минут пятнадцать особенно сладкой дремы. И замерла.

В моей постели кто-то лежал!!!!

Зажмурившись от ужаса, я пару минут вообще не соображала, что происходит, а потом меня как по голове кирпичом ударило воспоминание. Ма-маааа!

Мама-мама-мамочка! Что это было?!

Очень осторожно, буквально по сантиметрику, я выкарабкалась из-под тяжелой мужской руки, придавившей меня к кровати, и поползла к краю дивана. Не дай бог проснется! Как я буду ему объяснять, почему я его вчера изнасиловала?!

Я сама не знаю!

Не доползла.

– Мастер, – мужчина, не просыпаясь, притянул меня ближе и уткнулся носом в шею. – Ты… – его объятия стали крепче настолько, что ресницы защекотали кожу, – кажется, похудела…

Я замерла, как суслик в когтях у тигра, лихорадочно соображая, что же делать дальше. Как ни странно, опасности я не чувствовала и ни капли не боялась здоровенного незнакомого мужика в собственной постели. Кхм… он уже не настолько незнакомый был, наверное. Но… но… А-а-а! Что делать-то с ним?!

– Мас… – парень всё же оторвался от меня ненадолго, чтобы взглянуть в глаза, и так и застыл на середине слова. А я быстро забыла о своей панике, потому что в невозможно синих глазах я увидела то же самое. Только дикое удивление и непонимание очень быстро сменилось странной чередой эмоций: сначала ужас, а потом и отчаяние. А через пару секунд и вовсе начала твориться какая-то бесовщина – из глаз парня полились слезы, которые он резко смахнул рукой и жалобно… завыл!

Ежики в кошмарах!

– Ой! Эм… это… – я поспешно скатилась с дивана и рванула к аптечке за валерьянкой. – Да черти его… где же… а, вот! Выпей, пожалуйста, – начала уговаривать я, вернувшись к лежащему в руинах дивану со стаканом и пузырьком. Сколько ему капель-то?! Он же здоровый, как… а, десятком больше, десятком меньше, от валерьянки не умирают. А у товарища явно горе. Ну не из-за того же он рыдает, что с девственностью нечаянно попрощался?!

Парень грубо выхватил у меня из рук стакан, отчего пришлось ловить выпавшую бутылочку с драгоценным успокоительным, и залпом осушил, даже не удостоив взглядом. На всякий случай отошла от него подальше, а потом и вовсе ретировалась в ванную и прикрыла дверь. Зрелище воющего в одеяло мужика мало бы кого вдохновило. А меня еще и расстроило и даже немного обидело – ну блин, я не Клеопатра, но еще ни один парень после секса со мной не рыдал взахлеб!

На этом фоне я даже забыла ужаснуться собственной распущенности и общему дебилизму ситуации. Начавшийся вчера в подворотне дурдом и не думал заканчиваться.

Всхлипывания в диван продолжались минут десять, за это время я успела наскоро ополоснуться, закутаться в толстый махровый халат, прокрасться из ванной к плите, поставить чайник и заварить чай. Ну… а что ещё я могла сейчас сделать? Порыдать с ним за компанию? В целом идея хорошая, но не рыдалось, как назло.

Когда на диване, наконец, стало тихо, выждав для верности еще некоторое время, я подошла поближе.

– Это был не яд… – с какой то детской обидой в голосе предъявил мне претензию лохматый.

– Эм… нет, – согласилась я. – У меня только валерьянка. Может, еще? Или лучше чаю?

– А смертельная доза у этого отвара есть? – из-под спутанной челки сверкнул один заплаканный синий глаз, но тут же исчез за упавшими лохмами.

– Ты столько не выпьешь, – вот блин, только чокнутых самоубийц мне не хватало. – Если только утопишься. Но желательно не в моей квартире.

– Другого я и не ожидал, – вдруг как-то зло усмехнулся он, но не просохшие еще дорожки слёз на щеках портили всю картину. – Сколько?

– Что сколько?

– За сколько меня продали?

– Кому?!

– Какова бы эта сумма ни была, знай, – мрачно и пафосно провозгласил псих, – я не стою даже ржавого медяка и сражаться не собираюсь.

– Слава богу, – я откровенно обрадовалась, потому что сражаться с ним мне совершенно точно не улыбалось. – А валерьянки еще хочешь?

Вот теперь и он сидел и осоловело хлопал на меня глазами, как и я пару секунд назад.

– Наш резонанс ничего не значит, я не стану твоим оружием… – он прищурился на меня, пытаясь уловить какую-то только ему известную реакцию.

– Как скажешь, – я кивнула и отхлебнула из своей кружки. У меня, похоже, сгорел предохранитель какой-то, и я почти перестала удивляться. Ну дурдом, ну мужик, ну резонанс… ничего не значащий. Ну секс… потрясающий. Подумаешь. После того, как меня вчера таскали через нарисованную на стене дверь – вообще плевое дело.

– И я… просто могу… уйти? – он даже чёлку откинул, чтоб не мешала смотреть мне в глаза.

– Ну можешь, наверное, – растерялась я. Не знаю, почему, но эта мысль мне не понравилась. Вот не понравилась, и все! Хотя казалось бы, нафига мне этот чокнутый суицидник?! – Только куда? И зачем? И… в чём?

Каждый мой вопрос парня будто разрядом тока бил, он даже вздрагивал. Лишь на последнем он немного задумался и, сжав в кулаках многострадальное одеяло, спросил:

– Вещи еще не привезли, да?

– Тебе не кажется, что мы ведем разговор двух дебилов, причем иностранцев? – по некотором размышлении я решила все же попытаться вернуться в реальность. – Я вообще не понимаю, что происходит. А ты?

– Когда выкупают нестабильное оружие, все его вещи переходят в собственность купившего Мастера… до его полной реабилитации. Обычно вещи высылают в течение часа. – нахмурившись, лохматый явно процитировал официальную бумажку.

Я снова задумчиво отхлебнула из чашки, потом посмотрела в серое утро за окном и встретилась глазами с наглой вороной. Ворона моргнула и презрительно каркнула.

– “Выкупают” – понимаю. “Оружие” – понимаю. “Собственность” – тоже понимаю. Все слова по отдельности понимаю, а вот вместе… – я посмотрела на собеседника и пожала плечами. – Ты вообще кто?

– Вот у меня такой же вопрос, – ошалело помотал лохмушками парень. – Вроде Мастер… Или нет? Да нет же, Мастер! Мастер, которая меня привязала через резонанс, да еще и насильно, так, что я даже слова сказать не успел! – тут он гневно сверкнул на меня глазами. – И после этого ты говоришь, что не понимаешь, какого хрена тут происходит?!

– Можно подумать, ты сопротивлялся, – обиделась я. Насильно его… угу. А кто меня на диване… и в ванной… и… и на теть Марусином ковре?! – И ни к чему я тебя не привязывала, если уж на то пошло.

– Действительно, не понимаешь? Да быть не может… нет… но… – вот тут его, кажется, всерьез проняло. Синие глазища широко распахнулись и он уставился на меня с неким почти суеверным ужасом:

– Ржа-а! Вот это я попал…

## Глава 4

Оружие Она была Звездой. Яркой, задорной, непредсказуемой звездочкой. Моим ориентиром и путеводителем в этой жизни, подругой, старшей сестрой. А потом, по мере моего взросления, чувства переросли во что-то большее. Моя Любовь. Моя Женщина. Мой Мастер. Это была достаточно распространённая практика… хотя и считается теперь устаревшей. Сейчас Мастера чаще выбирают себе оружие из выпускников академии, уже взрослых, сформировавшихся и готовых к бою. Но раньше… раньше было не так. Раньше оружие отбирали ещё в детстве, полностью выкупали у семьи, обрывая все связи с родителями. Оружие растил сам Мастер, медленно привязывая его к себе, создавая нерушимую и непоколебимую связь душ, позволяющую им буквально сливаться во время боя в одно целое. Но в последнее время семьи все чаще отказывались продавать детей. Тогда и придумали сделать отдельный факультет для Оружия, хотя изначально в академии обучались только Мастера. Когда оружие стали привязывать в подростковом возрасте, а то и позже, это сильно повлияло на “сыгранность” боевых команд. Чтобы хоть как-то нивелировать разницу, вместо душевной близости стали интенсивно использовать физическую и в какой-то мере это даже помогало… Правда, построенное только на сексе партнёрство редко было долгим и плодотворным. Но очень многим так было легче. Меньше ответственности, меньше душевных терзаний.

Я же… я был выкуплен в возрасте шести лет. Каюсь, первое время я бунтовал и ненавидел своего Мастера. Как же, меня забрали пусть и из бедной, но любящей семьи, оторвали от привычной обстановки…

Не радовали ни дорогие одежки, ни вкусная еда, ни собственная комната. Зачем мне все это, если даже писем домой писать не разрешали?! Хотя… я и писать-то не умел. Мой Мастер происходила из очень состоятельной и древней семьи. Новых веяний здесь не признавали. Ей было уже тридцать четыре года, она была почти взрослой, красивой, веселой, и у нее уже было одно оружие: боевой доспех Микаэлла, ее младшая сестра по отцу.

Мастер была официальной наследницей, рождённой в законном браке, а Микаэлла – побочной дочерью. Ее мать была оружием главы дома. Такое практиковалось повсеместно и не вызывало неодобрения. Поначалу я вообще не понимал, для чего понадобился этим двум здоровым “тетям”. Моя боевая форма – серп – была предназначена для ближнего боя, ничего особенного. И только когда начались тренировки, стало заметно, что у меня просто огромная пропускная способность. А это означало, что со временем из меня получится мощнейший дистанционник. Притом, что Микаэлла уверенно развивалась в не менее мощный щит, наша боевая группа обещала стать одной из самых успешных в истории.

Медленно, но верно, за веером тренировок и всевозможных занятий (начиная от чтения и математики, заканчивая танцами и этикетом) я забывал свою старую семью и детские печали. Тем более, что Мой Мастер и ее доспех относились ко мне с искренней симпатией, всегда готовы были понять и помочь. Очень скоро они обе стали для меня если не кумирами, то лучшими друзьями.

Взрослея, я всё глубже осознавал, как сильно мне повезло. Приличное содержание, лучшие учителя, милый добрый Мастер и сестра Мастера. Они вдвоем меня откровенно баловали, хотя и требовали полной отдачи на тренировках и в учебе. Тут я не протестовал, сам понимал, что фантастически быстро развиваюсь из мелкого серпа в настоящую боевую косу.

А с наступлением зрелости открылся еще один огромный плюс – обе мои партнерши были великолепными женщинами, и обе они стали МОИМИ женщинами.

Обычно гарем себе могли позволить только Мастера-мужчины. А тут я, такой юный и красивый боевой серп, у которого сразу две потрясающие женщины. И хотя на самом деле это скорее я был у них, а не они у меня, мне было чем гордиться!

Но всё поменялось как-то очень быстро. Сначала умерли достопочтенные родители моего Мастера. Если честно, я не слишком огорчился, мы виделись-то пару раз по большим праздникам. Но Мастер…

Как же болела душа, когда она рыдала, забившись подальше, чтобы ее никто не видел. Ей было очень больно, и мы с Микаэллой, как могли, делили эту боль на троих. Я сидел рядом, обнимал, стирал слезы с их лиц и старался сделать так, чтобы мои любимые девочки хоть ненадолго забыли об этом горе.

Потом вроде бы все наладилось. Мастер вступила в права наследования, и мы вернулись в родовое поместье. Было много дел, забот, но тренировки мы никогда не забрасывали, и задания продолжали брать. Так прошел еще год… и вдруг все рухнуло в один миг. Весь мой счастливый мир оказался замком на песке, обманом, и рассыпался потому, что я оказался не нужен. Не нужен даже в посмертии…

Хорошее оружие никогда не переживет своего хозяина – так говорили древние мудрецы. Сейчас, когда большинство молодых мастеров меняют своих партнеров «как перчатки», это изречение потеряло силу… Но мы-то! Мы были настоящими! Сработанной с детства боевой тройкой! Наши души переплелись в одну! Так я думал, пока…

Это было совершенно рядовое задание. Никто не ожидал такой мощи от дикаря, никто не понял, что это ловушка. А потом стало поздно. Удар был такой силы, что меня просто снесло, я почти сломался. Почти! Я бы смог, я бы выстоял! Но Мой Мастер решила иначе. И отбросила меня в сторону, как бесполезную вещь. Ненужную и ненадежную палку.

Я в ужасе и бессилии наблюдал, как следующий удар они с Микаэллой принимают на себя. Удар такой силы, что Мастер и ее доспех буквально испарились в огненном шторме. А я… а меня не стали добивать. Кому интересно терять время на бьющееся в агонии оружие. Само подохнет после того, как разорвалась связь.

Когда я первый раз очнулся в больничной палате, рядом со мной лежал кинжал. Остриём ко мне, без ножен, с лезвием, заточенным, будто бритва. И… я не смог. Трус. Так и потерял сознание, с ножом в руках. А когда очнулся второй раз, кинжала рядом со мной уже не было. Я упустил последний шанс уйти вслед за своим Мастером…


С тех пор началась не жизнь, а смутное существование. Я не обращал внимание на врачей и людей в деловых костюмах. Из череды лиц запомнилось лишь одно – леди Мариэлла. Тетка моего Мастера по отцу.

Но она не разговаривала со мной, лишь дала мне пощечину. А через некоторое время пришли из «органов опеки» и констатировали мою полную «невменяемость». Я не возражал. Мне было уже все равно. Я вообще скоро ушел в свой боевой облик и отключил почти все чувства. Сознательно превратил себя в…

«Металлолом» – ненадежное или сломанное, покрытое ржавчиной оружие называется именно так. Его презирают и игнорируют, позволяя медленно и болезненно ржаветь и распадаться в пыль. У Металлолома нет чувств, нет прав, нет имущества, нет ничего. Редко, очень редко, кому-то приходит в голову попытаться вернуть металлолом к жизни и тогда над ним выкупают «опекунство» в попытке «реабилитировать».

Похоже, со мной случилось именно это. Но в зыбком полусне мне почудилось, что все произошедшее со мной и моими девочками – всего лишь кошмар, который закончился, и мы снова вместе, в нашей комнате, в нашей постели. И теплые руки Мастера обнимают меня… а потом я по-настоящему проснулся. И понял, что кошмар никуда не делся.

Разочарование было таким острым и болезненным, что я сорвался.

## Глава 5

– Какой это мир? – стараясь унять бешено бьющееся от воспоминаний сердце, спросил я у… женщины. Называть ее своим Мастером было выше моих сил, это казалось святотатством, предательством! Как я вообще мог поддаться и позволить провести эту ржавую сцепку? Действительно, никчемушник…

– В смысле? – удивилась она. – А какой может быть?!

– Понятно, периферия, – скривился я. – Сколько светил на горизонте днём и сколько ночью? Развитие идёт в технике или магии? Выход в бездну или безвоздушное пространство есть? Какой главный источник энергии? – я перечислил некоторые базовые характеристики мира, которые обычно указываются в листках с заданиями.

– Эй, стоп! – женщина выставила перед собой обе руки, в одной из которых была зажата кружка с чаем. – Нет, я помню про дурдом… но не настолько же все плохо? А? – она как-то даже умоляюще заглянула мне в глаза снизу вверх. Ржа-а, да к какой же дикарке я попал!? Кстати, действительно, какой?

Медленно, стараясь не упустить ни одной детали, я осмотрел жен… нет, девушку, а может и вовсе… девочку? Может, болела много? Потому что если бы я вчера собственноручно не ощущал достаточно зрелые округлости, то больше шестнадцати этой вешалке для одежды не дал. А то и вовсе, со спины за пацана бы принял.

А еще у нее были слишком короткие волосы, светлые, будто выжженные на солнце. Либо это мир с совершенно несуразной модой, либо это чтоб насекомые не завелись. Судя по состоянию жилища, второй вариант вполне возможен. Нет, здесь чистенько, но бедненько. Я бы даже сказал облезленько. И размерами это жилище больше напоминало кротовую норку. Вот попал!

Как будто издеваясь надо мной, откуда-то из угла выпорхнула моль, и неспешно протанцевала в воздухе перед моим носом. То есть, это мир натуральной шерсти, натуральной моли и натуральных вшей. Зашибись!

Стараясь игнорировать насекомое, я снова перевёл взгляд на… на… как ее зовут-то? Девушка как раз тоже провожала хищным прищуренным взглядом несанкционированный полет вредителя, но большая дымящаяся кружка в руках помешала более решительным действиям. Зато у меня было время рассмотреть ее получше.

Лицо… непонятно. Возможно, красивое, если в порядок привести. Мастер всегда говорила, что некрасивых женщин не бывает, бывают недофинансированные. Эта явно из таких. Разве что глаза хороши, большущие и выразительные, как у смешного зверька лемура, не помню из какого мира. Но в остальном цвирк какой-то недокормленный, и ростом чуть выше стула. Ну ладно, барного стула. Эх, всё равно – пискля. И вот это… вот ЭТО мой новый Мастер?

– Тогда рассказывай ты, – понимая, что большего от него вряд ли можно добиться, предложил я. – Как я тут оказался?

– Это ты у меня спрашиваешь?! – поразилась девчонка, и чуть не уронила кружку. – Понятия не имею! Сам собой в тазике возник!

Походу у нее ещё и с мозгами проблема. Даже если не знаешь про оружие, но сопоставить-то исчезновение одного предмета и появление другого можно! Хотя… если это мир технарей, то все понятно. Они вообще в этих делах не сообразительней дерева. И все равно бесит! Одним своим существованием вызывает боль и раздражение. Теперь я дважды предатель…

– Тогда спросим по-другому, – не сдержался и рыкнул я. – Где ты достала боевой серповид… хм… косу где стащила?

Девчонка неожиданно нахмурилась, потом сходила поставить кружку на аккуратный кухонный столик возле стены, вернулась… озабоченная такая, и с сосредоточенно-недоумевающим личиком. Подошла вплотную ко мне, почти уткнулась носом в грудь, и… понюхала. И еще раз. Отступила на полшага и вытаращила на меня свои глазища:

– Спятить вообще! Ты пахнешь дрыном! Да быть не может! – выдала эта сумасшедшая.

Вот что я должен сказать женщине, которая говорит, что я пахну… а что такое дрын? Я только «хрын» знаю, но это мужской половой орган у народа верринов из 4-То-Шан мира по оранжевой спирали. И вряд ли я им пахну, ржа!

– И что? – опасливо поинтересовался я, поплотнее закутываясь в одеяло. Ну так, на всякий случай! Кто ее знает, эту ненормальную.

– Ну, если рассуждать логически… – недокормыш в халате уселась рядом со мной на покрывало и принялась озвучивать свои мысли: – Хотя, конечно, логика и то, что тут творится, вряд ли имеют друг к другу хоть отдаленное отношение. И все же. Домой я притащила дрын. Ржавый и грязный. В тазу мыла дрын. Потом в этом же тазу появился ты, а ковырялка эта ржавая пропала. И пахнешь ты ею. Следуя, опять же логике, ты и есть дрын. Но так не бывает.

– И с какой-такой ржи ты тащила и мыла в тазике ржавый дрын? – я обиделся. Не, понятно, вид у меня далеко не аукционный, я ведь сам этого добивался. Но одно дело знать, а другое – услышать от посторонней козявки!

– Да хрен его знает, – задумчиво проговорила девчонка. – Ну, то есть, мыла потому, что не люблю спать с грязными палками, а притащила… хм. Все сложно.

Это стало для меня последней каплей! Она что, совсем за дебила меня держит?! Что за дурацкие объяснения?!

Не обращая внимания на собственную наготу, я резко поднялся с дивана и схватил ненормальную за грудки:

– Исссс-деваешься?! – я приподнял этого цвирка недокормленного над полом, глядя сквозь неё и… застыл. Кажется, нечаянно, в порыве гнева, я перешёл на аурное зрение. И открывшееся зрелище заставило меня разжать руки – у девочки не было трети души!

– Расскажи мне всё, – прикрыв лицо ладонями, я со стоном свалился на это колченогое подобие кровати. – Всё, что вспомнишь о вчерашнем дне. Любую мелочь.

Сначала эта перепуганная моль поправила свой балахон, запахнувшись в него чуть ли не по уши, потом пару секунд гневно и обиженно сопела. Но в итоге всё же вздохнула, села на постель возле меня и неожиданно погладила по плечу:

– Да ладно, не переживай так. Разберемся. А про вчера, – она слегка задумалась, – думаю, лекции по испанской семантике тебе неинтересны. Странности начались вечером, когда я из института возвращалась…


Ириска

Да сто лет бы психа этого не видеть, не то что сказки ему рассказывать. Блин, то трахает, то рыдает, то чуть не придушил, ненормальный. И самое поганое то, что я откуда-то четко знала, чувствовала – он мне нужен. Отпускать его нельзя. Значит, придется объясняться и договариваться.

К тому же, судя по его обмолвкам, он в дурдомах лучше разбирается, и заморочки с косами для него не секрет. Вот пусть и мне объяснит.

– Ну вот так примерно все и было. А потом я принесла дрын домой и стала его отмывать. Ну и дальше ты в курсе… – я немного смущенно посмотрела на парня из-под растрепанной челки и зябко закуталась в халат, поджимая под себя босые ноги.

– Тебе контракт отдали? – он задумчиво прикусил ноготь большого пальца. Весь рассказ парень молчал, все больше хмурясь и иногда выдавая странные словесные конструкции, похожие на экзотический мат.

– Нет, только кровь взяли. Ну и еще я потом этой же окровавленной рукой за… тебя схватилась, и ты ее, в смысле, кровь, сразу впитал, – очень сложно было принять тот факт, что лохматун действительно умеет превращаться в палку с железкой на конце, но я уже внутренне была готова ко всему.

– Дело – дрянь, – этот… кос сел прямее, свернув ноги турецким кренделем и заботливо прикрыв при этом самое главное одеялом. Еще и покосился на меня с таким подозрением, словно я давно и упорно охотилась за самым большим мужским богатством, чтобы откусить. – Юридически получается… ты меня украла.

– Здрасте! – возмутилась я. – Никого я не крала, мне тебя выдали и в журнал записали!

– Как «скорую помощь», – кивнул он, – это подразумевает, что по достижению своей семьи ты обязана вернуть меня обратно на склад. Что для тебя на данный момент… самоубийство.

– А я вот помню, что эта… как ее… печатная машинка сказала, что ты того гляди рассыплешься ржавчиной и вернуть тебя вряд ли успеют, – я наморщила лоб, вспоминая еле слышное бухтение, которым меня проводила за дверь секретарша. – Ты болен? Или чего? Может, я тебя себе пока оставлю, а? Мне самоубиваться чего-то совсем не хочется. И тебя вылечим… может быть?

– Если бы рассыпался… всё стало бы намного проще, – отвел он взгляд в сторону, – но сейчас, осознанно, брать на свою душу смерть еще одного Мастера… я не намерен.

– Это хорошо, что не намерен, – я уловила главное, бросать меня на верную смерть никто не собирается. И немного выдохнула. – А можно все же подробнее, кто такой мастер и какое отношение он имеет ко мне? И вообще, как-то вот структуру бы этого дурдома… в двух словах? А?

Похоже, у меня опять включился внутренний тараторкин. Я, когда волнуюсь, всегда много говорю, но по делу! Просто непривычные люди слегка пугаются. Вот и этот… Кос, тоже слегка опешил.

Несколько мучительных секунд в комнате стояла абсолютная тишина, но парень всё же продолжил:

– Структуру в двух словах, хех, – он выразительно дёрнул уголком губ. – Что ж, начнём с начала, ты знакома с понятием «радуги»?

– Это ты про погодное явление или про физический термин преломления света? – удивилась я. Эка он издалека начал.

– О, – взглянул он с большим энтузиазмом. – Значит, не такая уж периферия. Так вот, наш сектор миров состоит из восьми частей. Вершина его – это мир-призма, мир, в котором обычно и живёт наша… мм… раса. Остальные миры делятся на семь спиралей, по цветам радуги. Ближе всего к призме расположена красная спираль, далее оранжевая и так далее, – он начертил в воздухе расширяющийся к низу спиральный треугольник.

– Интересная концепция, – пробормотала я, сонно смаргивая. Упс… надо сварить кофе. – А мастера кто такие в этом… в этой призме? И при чем тут я и мое самоубийство?

– Не перебивай! – зыркнули на меня из-под спутанной чёлки.

Понятно, мужик начал вещать. Это надолго.

– Миры, даже в пределах одной спирали, всегда очень разные, несмотря на то, что преобладают в нашем секторе именно гуманоиды. У них разная как культурная, так и энергетическая направленность, да и уровни развития сильно отличаются. Обычно, чем ближе мир к призме, тем более просветленный там народ… Ааа, так, сейчас не об этом. Но! – парень внезапно выпрямил спину и серьезно взглянул на меня.

Я поспешно подавила зевок и приняла самый внимательный вид.

– Какими бы разными ни были жители этих миров, у них есть кое-что общее. То, без чего никакой разумной жизни никогда бы не существовало. Душа!

Убедившись в том, что я внимаю каждому его слову, этот… трибун народный продолжил:

– Душа есть у всех, и поток душ, готовящихся к перерождению, у всех миров тоже один. Вот тут и вступаем в историю мы – пары Мастер-Оружие, – тут лохматый перестал сверлить меня взглядом и со вздохом уставился в окно.

– Если верить легенде, то раньше, несколько миллионов лет назад, в нашем секторе был всего один Мастер. Его работой было собирать застрявшие в мирах спирали души и очищать их от скверны, возвращая в общий поток. И оружие у этого Мастера тоже было одно, боевая коса…

Он гудел и гудел, как перегревшийся трансформатор. Чувствуя, как впадаю в транс, я еще успела удивиться – с чего меня так плющит, четвертый курс все же, впитывать лекции повышенной занудности уже почти профессиональный навык. А тут прямо… и слабость накатывает, очень некстати.

Но, тем не менее, главное из его получасового гудения я уловила. Значит, так… Жила была Смерть с косой. Этой косой она соскребала скверну с душ и пинком под зад отправляла отшкрябанных перерождаться.

А потом Смерть устала, соскучилась и решила воспользоваться служебным положением: зажала приглянувшуюся душу и запихнула ее в свою косу. И коса стала Косой с большой буквы. Потом они еще немножко пошкрябали по душам вдвоем, и поняли, что жить друг без друга не могут. Ну и того… кто из них кого, лохматый не рассказал, он, по-моему, сам не знал. Но от этого союза народилось множество потомства. И все поголовно либо на Смерть похожие – они стали называться Мастерами; либо на Косу – эти стали оружием.

Со временем главная Смерть ушла на пенсию, и Косу свою забрала. А потомки организовались, бюрократизировались и стали шкрябать души в порядке трудовой дисциплины. За деньги и эту самую скверну, которая оказалась просто энергией с отрицательным значением и питанием для оружия. И всем стало хорошо – Косы накормлены, души начищены.

Но в любой семье не без урода. Так появились дикари. Это такие Мастера, которые не хотели с опасностью для жизни соскребать скверну – чего там энергии, в час по чайной ложке! А вот если душу сожрать целиком… то и оружие мощнеет не по дням, а по часам, и Мастер прокачивается до небес. Но как мы все знаем, халява – она только в мышеловке водится. И расплачивались такие дикари своими мозгами, а точнее рассудком. Проще говоря – крышу им срывало от халявного могущества.

## Глава 6

Вот на такого урода мне и не повезло нарваться в подворотне. И его мальчик-кинжальчик отгрыз от моей души почти треть.

Бобер меня, получается, действительно спас. А что потом прирезать хотел – так из лучших побуждений. С погрызенной душой долго не живут и помирают в муках.

Это невероятное везение, что я оказалась не просто смертной, а тем самым потомком, из которых получаются Мастера. Не умерла сразу, а потом мне на душу поставили заплатку в виде ржавой боевой косы из хранилища металлолома.

– И чего теперь? Будем жить вместе, пока дыра, тьфу, душа не зарастет? – обеспокоенно переспросила я, переварив этот спич. Насчет души не знаю, а самочувствие мое ясно сигнализировало, что таки да, где-то дыра есть, и через нее стремительно улетучиваются последние мозги.

– Если хочешь жить – это единственный вариант, – задумчиво кивнул парень, – особо не напрягаясь, на моих ресурсах, ещё год-два протянешь. Только запитывать меня придется регулярно.

– Э… – я, признаться, слегка зависла от таких новостей. Год-два?! На этой цифре мозг отключил калькулятор и ушел в темный чулан – подумать о бренности жизни. За старшего остался спинной мозг, вот он и спросил: – А это… чем тебя надо питать?

– Без скверны при таком энергопотреблении с твоей стороны меня хватит месяца на два, потом рассыплюсь, – как-то индифферентно пожал кос плечами, с абсолютно спокойным лицом.

Еще того не легче… два месяца?! Только что было два года! И как теперь? Может, обойдется еще? Я знаю диету для набора веса… вдруг ему поможет?! Тьфу, спинной мозг рулит…

– У меня котлеты есть… вчерашние. С макаронами. Скверны нету… – я с неудовольствием покосилась на старенький холодильник, имевший дурную привычку брать незапланированный выходной и выращивать внутри себя новую жизнь. – Ну то есть, ты только этой энергетической штукой питаешься, или нормальная еда тоже пойдет?

– Физическая еда нужна для функционирования этого, человеческого тела. Как раз без неё можно и обойтись, если я постоянно буду в боевой форме. А скверна, как ты ее назвала – энергия, она нужна для поддержания души, как моей, так и твоей.

– Угу… что-то я запуталась. Значит, если я найду тебе эту скверну, год-два мы протянем. Угу. А потом что?

– Уйдём на перерождение, – как само собой разумеющееся ответил парень.

– То есть, помрем.

– Да, в некоторых мирах используют это определение.

– Весело. А если я не хочу на перерождение? Меня и здесь все устраивает!

– Душа очень хрупкое образование и восстановиться может только в межмировой потоке. Но займёт это у нее не одну тысячу лет. Именно поэтому у нас столь строгое табу на их съедение, – Кос чуть наклонил голову в бок и глубоко задумался. – Но в то же время, даже кусочек души – это огромная концентрация энергии и перевариваться она будет несколько сотен лет. Когда вылавливают дикарей, то над их оружием проводят особый ритуал. Он позволяет освободить поглощённые души, не успевшие распасться окончательно, – Кос неуверенно посмотрел на меня. – Теоретически, если поймать тот кинжал, то часть твоей души можно вернуть, но… я ни разу о таком не слышал. На моём веку души еще никто не откусывал кусками. Нет, даже не так, я вообще не помню, чтобы кто-то съедал душу Мастера. И поэтому…

– Так, короче, – торопливо резюмировала я, поняв, что это многословное существо само по себе не заткнется и будет лить воду еще часа два. – Надо поймать того гада, что воткнул в меня кинжал и отобрать… кинжал, так? Угу…

Я поежилась. Встречаться с жутиком из подворотни не хотелось от слова совсем. Только вот умирать хотелось еще меньше.

– Ладно. А как это сделать? Поймать в смысле? У вас есть служба там… охраны правопорядка? Полиция?

– Есть. Ты ж с ними встречалась, – Кос разве что пальцем у виска не покрутил. – Другое дело, что ради тебя они и хвостом не вильнут. Если б ты из клана была, или хотя бы зарегистрирована как Мастер…

– То есть бобер – это и был полицейский. Мило… – я потерла переносицу и выругалась. Матом. Про себя. – А менты везде одинаковые, что в Питере, что в другом мире. Спихнул проблему и забыл о ней. Ладно. Так. Сейчас. Я соберусь с мыслями… Этот бобромент, он ведь как-то понял, что злыдень меня убивает в подворотне, верно? То есть, умеет такое отслеживать? Уф, нет, это позже… что надо сделать, чтобы зарегистрироваться как Мастер?

– Эмм… – похоже, патлатый завис. – Я точную процедуру не знаю, всеми этими делами занимались юристы клана М… Мастера…

Что? Опять реветь?!

Нет, вроде переборол порыв.

– Эм… это… может, у секретарши спросить, она же должна знать? Ну, там, где мне тебя выдали? – спросила я, когда парень отдышался и снова стал похож на вменяемого.

– Думаю, это будет лучшим выходом, – Кос вздохнул и почесал лохматый затылок. – Всё же хоть у меня и есть свидетельство о высшем образовании, я больше боевик-практик. Ни в теорию души, ни в юриспруденцию я не углублялся.

– Тогда пошли! В смысле, побежали! – я подхватилась и заметалась по комнате в поисках джинсов. Вообще-то я привыкла класть одежду на место, но вчера как бы… слегка была не в себе.

– Зачем? Проход я и тут открою, если вспомнишь, какая примерно фигура была в центре плете… рисунка, – недоумевающе захлопал на меня глазами парень, даже отодвинув в сторону лохмы. – Только вот… – он показательно оглядел с ног до головы себя, а потом меня. – Двух голых бомжей там примут вряд ли.

– Чего это я бомж?! Нормальные джинсы… а вот ты… – тут я была вынуждена остановить свои метания по комнате и даже подергала за одеяло, в которое все еще был завернут Кос. – Нда, проблема. Может, станешь снова дрыном? – вот, кстати, и получу последнее доказательство, что меня не дурят…

– Открывать проход я тоже в виде «дрына» буду, по твоему? – возмутился он. – И… перестань меня так называть, сама не лучше. Волосы короткие, как у прокаженной, одежда снята с какого мужика-селянина, причем она у тебя еще и драная! – тут он в упор посмотрел на мой заштопанный носочек. Аккуратно, между прочим, заштопанный!


– Какая есть, такую и одеваю! – мне моментально расхотелось жалеть эту орясину и захотелось стукнуть чем-нибудь тяжелым, желательно по голове. – Все чистое и приличное. Что тебе не нравится?!

– Такое только в хлеву прилично смотрится, – неожиданно зло огрызнулся лохматый, сверкнув глазами. – Ты – Мастер! А не мальчишка-пастух с задворок фиолетовой спирали!

– Я пока еще студентка четвертого курса, а не мастер, – на меня неожиданно снизошло вселенское спокойствие. – И для своего мира и положения выгляжу вполне нормально. Другой одежды у меня все равно нет. Это раз. Мужской одежды у меня нет вообще, это два. Так что ты или будешь косой, или в одеяле, пока мы не раздобудем, во что тебя облачить… нда. Секонд хенд нам в помощь…

– Хочешь жить? Значит, станешь Мастером, – с непоколебимой уверенностью «поставил меня перед фактом» голый законодатель мод.

– Договорились, как только стану, так и задумаемся о смене гардероба, – легкомысленно согласилась я. – А сейчас-то что будем делать? Может, ты нарисуешь мне дверь, а потом станешь косой? И я тебя уже понесу?

Парень серьезно кивнул и молча осмотрел комнату, проигнорировав мои вопросы. Взгляд его сначала задержался на шторах, затем на чуть распахнутой двери шкафа, постельное бельё тоже подверглось пристальному вниманию.

Блин, я прямо почувствовала “визит свекрови”, как про него замужние девчонки рассказывали. Захотелось быстро прикрыть дверцу – да, у меня всего два набора постельного белья, и то не нового! Ну и что!

– Хорошо, как только создам плетение, вернусь в боевую форму, – с явной досадой сказал он. – Надеюсь, ты сможешь самостоятельно пройти и задать хранителям пару правильных вопросов.

– Погоди, давай уточним на берегу, – торопливо перебила я. – Я прихожу и… мне же надо заявить, что я беру тебя на постоянной основе, так? И заполнить бумажки? А что еще? Спросить, где дадут эту вашу скверну?

– Ни в коем случае! – аж подпрыгнул Кос. – Вернее, не совсем так, – он мотнул головой. – Если ты задашь последний вопрос, то точно раскроешь себя. Поверь, лучше тебя посчитают хоть и очень слабым и никчемным, но всё же Мастером, чем обычной смертной, у которой в пра-пра кто то из наших погулял.

Мда. Уважения между нами ещё добиваться и добиваться…

– Есть, конечно, шанс, что тебя пожалеют… но…

Да уж, я прекрасно помнила, как мне хотели «только бобра», тьфу, «добра», замахиваясь на меня мечом.

– Всё, что тебе нужно, это уточнить процедуры опеки и регистрации, а также… – тут он взглянул на меня и тяжело вздохнул. – Ладно, одевайся. Будешь повторять слово в слово за мной. Благо, даже самый слабый Мастер способен мысленно общаться со своим Оружием на близких расстояниях.

– Эм… – озадачилась я. – А мы способны? Ты уверен? Я бы заранее протестировала. Давай, скажи чего-нибудь мысленно! – Я выжидательно замолчала, на всякий случай зажмуриваясь, и…

– Сам дурак! – от возмущения весь страх предстоящего мероприятия испарился, туда же, куда и восторг от телепатических способностей. – Сам… ржавый дрын!

«Рисунок вспоминай, и пошли уже!» – раздалось у меня в голове с недовольной такой интонацией. У-у-у! Дрынище! Раскомандовался!

Но тем не менее я одернула курточку, глянула искоса в зеркало возле двери, убедилась, что выгляжу нормально, и старательно припомнила кракозябру, которую бобр рисовал на стене в подворотне. Что-то похожее на букву “Ж” с лишними отростками…

– Желтая спираль, – задумчиво закивал Кос. – Действительно, не так уж далеко. А звезда, у вас, получается – Желтый… – он прищурился в окно, – карлик?

– Карлик-карлик, – я нетерпеливо переступила по полу любимыми ботинками на толстой подошве, – рисуй давай! Жарко…

Лохматый промолчал и деловито посмотрел на входную дверь. Подергал за ручку, провёл ладонью по поверхности, и, наконец, принялся творить. Вслед за движением пальца, на импровизированном холсте оставались чёткие полупрозрачные линии белого цвета. В отличие от бобра, делал он это достаточно медленно, иногда стирая некоторые штрихи и рисуя их снова.

– Такой вот? – когда я успела уже окончательно спариться в уличной одежде, он соизволил закончить.

Я присмотрелась, старательно воспроизводя в памяти вчерашний вечер, потом кивнула: – Ага! Точно!

Парень немного самодовольно хмыкнул и слегка приоткрыл закрытую на ключ, между прочим, дверь.

– Дерзай, – хмыкнул он и… исчез в секундной вспышке света. Мне осталось только поймать падающую в мою сторону рукоять знакомой косы. Нда… последняя надежда на скрытую камеру умерла.

Я вдохнула поглубже и открыла дверь.


В “офисе” со вчерашнего дня ничего не изменилось. Даже секретарша скучала под фикусом та же самая. Эта очкастая выдрочка подняла на меня взгляд далеко не сразу, пришлось протопать через приемную и деликатно постучать по стойке регистрации.

На меня уставились как на привидение. А может действительно, за привидение и приняли, не зря ж вчера она так рассуждала о моей скорой гибели.

«Чистого блеска, юная леди!» – вдруг раздалось в моей голове. – «Чего застыла, как чикус перед хищником, повторяй!»

– Чистого блеска, юная леди! – я улыбнулась секретарше с приветливостью образцового Каспера, а сама мысленно представила, как засовываю древко косы в разожженный камин.

«Да чего ты перед ней лыбишься. Ты – Мастер, а она Оружие, причём даже не третьего, а десятого сорта, которое нехило так напортачило».

“А ты дурак!” – так же мысленно возмутилась я. – “Даже этому вашему мастеру не обязательно быть хамлом! От меня не убудет, а вежливость и кошке приятна!”

– Удачной охоты, эм, Леди… простите, я не запомнила вашего имени, – вдруг заметалась девушка.

“ Вот ржа…”– Кос у меня в голосе досадливо крякнул. – “А как тебя зовут?»

“Приехали, бабушка, я ваш Юрьев день”, – хмыкнула я мысленно. – “Опомнился! Ирина Викторовна Самгина, позвольте представиться!” – и добавила изрядную долю ехидства в эту мысль, напрочь игнорируя тот факт, что я его тоже изнасиловала, даже имени не спросив. Но у него был такой самоуверенный… голос в моей голове, что удержаться не было ни малейшей возможности.

– «Угу. Значит – Ирина из рода Самгиных, сойдёт. Представляться чужим не стоит, рискованно, особенно при заполнении документов. А так… мало ли мелких кланов?»

Своего имени, кстати, он так и не назвал, партизан заржавелый. Ну и ладно. Может, его так и зовут на самом деле – Кос?

## Глава 7

Я, четко следуя инструкциям, назвалась секретарше, и пронаблюдала игру мыслей на ее лице. Впрочем, блондинка по итогу стала еще любезнее, из чего я сделала вывод, что все идет как надо.

– Вы… что-то хотели, леди? Сдать инвентарь? – преданно заглянула она мне в глаза.

– Нет, – начала я повторять за суфлирующим мне оружием. – Вчера вы забыли отдать мне документы на опекунство. Я понимаю, что была не в лучшем состоянии для оформления, потому подошла за ними сегодня.

На меня уставились идеально круглыми глазами, а затем такого же взгляда удостоился дрын.

– Его!? – изумилась девушка, указывая пальцем на косу. – Вы хотите его забрать!? Эту рухлядь?

«С-сучка» – прошипел в моей голове Кос. Но потом вздохнул и с явным напряжение продолжил, – «Сделай грустный вид и скажи, что ты бы с радостью вернула ржавый дрын обратно, но из-за критической ситуации пришлось привязать… этот металлолом».

Грустный вид у меня получился без труда. Вернее, не столько грустный, сколько раздосадованный. На секретаршу, кстати, мои слова произвели странное впечатление. По-моему она с удовольствием перегрызла бы Косу… древко.

– Сочувствую, – она выдохнула, как-то виновато посмотрела на меня и покачала головой. – Но вчера вы сами интуитивно выбрали его.

– Только это и примиряет меня с действительностью, – такой способ общения всё больше раздражал. Как марионетка на ниточках. А куда деваться? Так что я снова послушно повторила вслед за суфлером: – Попробую восстановить по максимуму.

Девушка подарила мне еще один сочувствующий взгляд и потянулась куда-то в глубину стола, доставая небольшую пачку бумаг.

– Заполните, пожалуйста… И потом вам надо будет расписаться в бухгалтерии за материальную компенсацию, положенную на этот… это оружие.

Я молча, под диктовку Коса, заполнила кучу макулатуры (психи из другого мира тоже любят бюрократию, кто бы мог подумать!), еще раз приветливо улыбнулась секретарше и кивнула в знак благодарности, передавая ей пачку бумаги.

Девушка, за последние пятнадцать минут напрочь растерявшая всю свою выдристость, только вздохнула, как-то по-щенячьи заглядывая мне в глаза. Даже не по себе стало, если честно.

– Бухгалтерия в седьмом секторе, я сообщу, что вы сейчас зайдете? – спросила она, шустро рассортировывая наши бумажки по разным папкам.

– Да, спасибо, – машинально отозвалась я, мысленно пиная затихшего Коса. – «Где у них тут седьмой сектор?»

«Фиолетовая дверь» – буркнул он, явно о чем-то задумавшись. – «Сектора – по цветам радуги»

За фиолетовой дверью обнаружилась “выдра очкастая дубль два”. Те же очочки, тот же пегий пучок на затылке и тот же безлико-деловой костюм. Только эта была старше и неприветливее.

«Они тут все… счётные машинки?» – поинтересовалась я у Коса, пока не ответившая на мою приветливую улыбку тетка копалась в файлах своего ноутбука.

«Эта – помощнее, скорее откормленный калькулятор» – отозвался он. – «Но семья, судя по всему, одна».

«А, они родственницы… семейный бюрократический подряд, ужас какой!» – вздохнула я, а тетка-калькулятор тем временем нашла, что искала и бесцветно-бумажным голосом произнесла:

– Вот тут распишитесь, что получили месячное содержание.

– Тридцать пять тысяч? – я удивленно уставилась на итоговую цифру внизу бумажки.

«Спроси: это в малых кубах?» – торопливо проинструктировал Кос. – Эмм… в кубах? – осторожно переспросила я, гадая, что это за валюта такая. Но мой вопрос восприняли вполне спокойно: – Нет, в валюте вашей страны, рублях. Если хотите поменять на кубы скверны, то курс – один малый к тысяче. – «Чегоооо? Вот же ржавая рухлядь!!!» – Кос в моей голове вознегодовал и, дай ему волю, пошел бы косить… кого попало. – «Месячное содержание в тридцать пять мелких кубов! Да мне в сутки и то больше Мастер давала! Так, смотри, скажи этим жмотам, что…» – Понятно, спасибо! – оборвала поток ругательств я, чуть встряхивая пышущий возмущением дрын. И добавила мысленно:

“Заткнись! А то и этого не дадут, знаю я бюрократов. Тридцать пять штук в месяц – это зашибись, так что не ной!”

– Кредитная карта будет готова через пятнадцать минут, вы можете забрать ее на ресепшене, – все так же нелюбезно проинформировала бухгалтерская грымза и демонстративно уставилась в монитор, явно давая понять, что мы свободны.

“Интересно, почему они так по-разному реагируют?” – я об этом просто подумала, но Кос меня услышал:

“Дурочка за стойкой еще надеется, что придет прекрасный добрый Мастер и выберет ее. А эта уже не верит в сказки!” – фыркнул он. – «Теоретически, любое оружие способно стать боевым, и это часто даёт ложную надежду. Но изначальная форма и потенциал слишком сильно влияют на дальнейшее развитие. По-хорошему, ей бы к какому Искателю пристроится, но нет, всем же хочется героя-охотника».

Пока он философствовал, я успела выйти из кабинета бухгалтерии, но, похоже, воспользовалась не той дверью. Их разве было несколько? Потому что стояли мы в длинном коридоре, где дверей было в разы больше, чем даже в приёмной. Так, если вышли не туда, надо всего лишь вернуться обратно.

Но вот только к желаемому результату это не привело. Кто ж знал, что у них даже двери сумасшедшие и вместо только что бывшей там бухгалтерии ведут в… спальню?!

Причем в чужую и занятую.

– Мать твою песталоцци! – ошеломленно пискнула я, стремительно захлопывая дверь. – Во дает, бобер! Прямо на работе?! Фига…

«Ты чего кричишь?» – недоуменно спросил Кос.

– Да вот заблудилась и вместо секретарши групповой секс нашла, – недовольным голосом вслух объяснила я. – Бобер и две… девушки. Как-то хоть дверь бы запирали, что ли, изнутри.

Мне чётко пришла картинка лохматого, пожимающего плечами.

«Они его Оружие. Видимо, только с миссии вернулись, вот и восстанавливаются», – кажется, в его голосе промелькнуло что-то вроде ностальгии. – «При сильной духовной связи можно, конечно, и без физического контакта, но в рядовые хранители такие пары не пойдут, слишком мелко. Да и чего заморачиваться, если и так приятно».

– То есть, кричать, что я тебя изнасиловала против воли больше не будешь? – задала я провокационный вопрос после того, как обдумала ситуацию.

«Я никогда тебя в этом и не обвинял», – Кос в моих руках прямо полыхнул изумлением. – «Привязала без согласия – да, но про изнасилование это уже ты сама придумала, и, похоже, сама и обиделась».

– Когда обиделась? – не поняла я опять вслух. – Секс был зашибенный, чего уж… обижаться. Но ты меня успокоил. Только как мы теперь секретаршу найдем? Вдруг тут за каждой дверью кто-то восстанавливается? Неудобно вваливаться к людям в такой момент.

«Ищи красную дверь» – выдал Кос, – «нужна приёмная или холл, это всегда первое помещение, в которое заходишь, так что дверь должна быть красной».

– Если ты не заметил, ЭТА дверь – я невежливо ткнула пальцем в ту сторону, где резвился бобер, – тоже красная!

«Так открывай», – Кос нетерпеливо дернулся у меня в руках.

– Издеваешься? – я подозрительно прищурилась. – Я ж тебе сказала, что там групповушка! И я не готова присоединиться!

«Когда там была групповушка, она была бордовой», – в голосе Коса прозвучало усталое смирение, как у горящего куста конопли, сотый раз объясняющего наркоману пользу трезвого образа жизни.

– Офигеть, – подытожила я, толкнула дверь и с облегчением вывалилась в приемную.


Секретарша на ресепшене кисленько улыбнулась и положила на стойку конверт, очень похожий на тот, в котором банки выдают карту и пин-код.

– Вот, Леди. Банк сами выберете, там предоставлен список маскировочного покрова.

Я на всякий случай кивнула, а сама сжала рукоятку Коса:

«Чего там список?»

«Карта может имитировать местные аналоги», – послушно пояснил он.

“Ага, понятно… все, теперь домой?”

“А скверну ты на это хилое пособие покупать собираешься? Этого даже на еду не хватит! Спроси про задания, желательно местного уровня. Хотя нет, лучше про возможность доступа на радужный рынок. А там мы уже сами не только заявки на охоту найдём, но и нужное снаряжение и информацию».

Секретарша вопросу вроде бы не удивилась, оперативно пощелкала клавишами, и выдала мне карточку с логином, паролем и сетевым адресом. О как, цивилизация, однако.

– Пароль рекомендую сменить, логин закрепляется за вами на время пребывания в этом мире, – прощебетала она стандартным голосом, и снова душераздирающе вздохнула. Ну блин, упс… мне одного психа с древком по маковку, эту милую девочку мне точно не надо. Я пока сама даже до секретарши не доросла.

«Вот теперь можно возвращаться», – констатировал Кос.

«Ага, я догадалась. Пошли, а то эта пишущая машинка тебе лезвие отгрызет. Вон как смотрит!»

«Не в ту дверь!» – вовремя одернул меня парень, – «Левее, цвета индиго».

«Рехнешься тут с вашей колористикой», – пробурчала я про себя, оглядывая двери. – «Вон та, синяя?»

«Не, еще левее, та, что темнее» – тяжело вздохнул Кос.

И мы пошли домой.


Оружие

Всё казалось каким-то дурным сном, но… хоть не бесконечным кошмаром, как это было ранее. Пока девушка перечитывала выданные ей документы, включала допотопный компьютер, и пыталась разогреть пережеванные кем-то комки мяса (пусть говорит, что хочет, есть не буду!), я старался разобраться в себе.

После смерти Мастера мне будто отрезали две трети души и жизни, я физически не мог о чём-то внятно думать, или, тем более, что-то делать, само существование причиняло боль. Но сейчас… сейчас все мои чувства будто резко прижгло каленым железом.

Нет, я всё ещё тосковал по Мастеру, и от мыслей о ней всё так же хотелось выть в голос, но покончить жизнь медленным самоубийством уже не казалось такой уж хорошей идеей. Почему я вообще решил просто умереть от ржи? Не лучше ли было выбрать смерть в бою? Да и вообще, почему именно смерть, а не служение роду? Ведь я не предавал… Был слишком слаб, чтобы защитить, слишком труслив, чтобы последовать за своим Мастером, но не предавал! Почему в голове такая каша?

Мои мысли прервала вязь плетения, сверкнувшая возле входной двери в местную нору, и звонкая трель дверного звонка. Похоже, курьерская доставка, наконец, соизволила явиться. Недели не прошло, тащили, как за фиолетовую спираль!

Девчонка удивилась, но вытерла руки цветастой тряпочкой с какой-то страшной антропоморфной мышью и пошла открывать дверь. Пояснить или нет? Хотя, я вроде ей уже это объяснял.

– Что за!? – раздалось возмущенное восклицание, когда один из присланных чемоданов буквально ввалился внутрь, перегородив собой вход в нору. Застежка, давно растерявшая всю скверну, не выдержала и некогда дорогие и практически новые вещи неопрятной кучей выпали на пол. Курьеры в своём репертуаре! Раз доставка бесплатная – то скажите спасибо, что хоть всё заявленное в наличии. И то не всегда.

Я, всё так же кутаясь в одеяло и не обращая особо внимания на причитания девушки, хм, Ирины вроде, подошёл ближе.

На каком сыром складе эти проржавевшие насквозь чинуши их держали? Хорошо хоть защита, видимо, слетела не так давно и есть надежда, что вещи остались… приемлемыми, особенно для такого захолустья. А вот сами чемоданы из кожи стального ящера придется выкинуть. Межмировой переход дался им слишком тяжело.

– Ух ты… – удивилась Ирина. – Это что за бомж-энд-прада? – она пошевелила ногой сильно отсыревший и покрытый разводами ржавчины элегантный кожаный плащ, вывалившийся из лопнувшего чемодана.

– Мои вещи, – грусть и раздражение уговаривали меня огрызнуться, но мозги всё же убедили, что девочка тут точно ни в чём не виновата. – Жаль, что придётся выкинуть.

– Что, прямо все? – Ирина присела на корточки рядом с одним из чемоданов и с натугой откинула крышку. – Смотри, здесь вроде не… хм… а зачем тебе пятьсот трусов?

– Хочешь сказать, что ты постоянно ходишь в одних и тех же? – я с некоторой оторопью уставился на то самое место, где они должны быть одеты на девушке. Ржа знает, какие тут обычаи, есть же вообще народы, которые не моются…

– Сам дурак! – обиделась девчонка. – Я их меняю каждый день, – фух, аж от сердца отлегло, – но стираю, а не выкидываю использованные!

– Ну я тоже… вернее, мне тоже стирали… вроде, – не понял я таких странных претензий. Чего ей не нравится?

– Понятно, не знаешь, – кивнула она, с интересом заглядывая в следующий чемодан. – О, носки! – она хихикнула и обернувшись осмотрела меня с головы до ног: – Похоже, мне повезло получить не косу, а принца крови. Если в следующем бауле у тебя галстуки, – она ткнула пальцем в последний более-менее уцелевший чемодан, – то зашибись ты принц. В трусах, носках и галстуке!

– Не знаю, может, и есть такое, – чему она вообще веселится? – Смотря что такое эти самые гал-суки, – слово, действительно, было мне не знакомо. Судя по контексту, это обязательный атрибут местного одеяния монарших особ.

– Ладно, давай разбирать это плесневелое богатство, – хмыкнула Ирина. – Тащи его в середину комнаты, будем потрошить. Мне прямо любопытно. Только пакеты найду для мусора, хотя… может чего-то еще и отстирается.

Кое-как повязав одеяло вокруг талии (похоже, я успел с этой тряпкой сродниться), я подхватил самый крупный из кофров. От запаха ржи и сырости, ударившей в нос, аж глаза заслезились.

– Апчхи, – не выдержал я, но на ногах устоял. А вот чемодан этого не пережил – дно со скрипом отвалилось и всё содержимое оказалось на полу. Ну это уже бред какой-то! Не настолько ж они прогнили!

– Мама! – вдруг заорала Ирина, тыча пальцем в гору вывалившейся трухи, и с визгом вскарабкалась на меня, как примат на любимое дерево. Вот буквально только что стояла в нескольких метрах и вдруг рраз! Уже сидит у меня на плечах, при этом продолжая визжать.

Невольно подхватив девушку под бёдра, я недоуменно уставился на кучу бывшей одежды. Куча вытаращилась на меня в ответ и моргнула, потом перевела взгляд на Ирину, отчего та запищала еще громче и полезла еще выше – мне на голову. Еле поймал и зафиксировал, стиснув в объятьях.

Вот ржа, это же цвирк! Совсем, дебилы оловянные, на складах грызунов не травят! Теперь понятно, что случилось с моими вещами! То-то тварь отъевшаяся, фиолетовая чешуя на морде лоснится, шерсть яркая, ядовито-зелёная, и размером эта тварюга вымахала чуть ли не мне по колено.

– Вкусно было? – с улыбкой маньяка спросил я у грызуна. На удивление, тот утвердительно кивнул и запищал.

– Офигеть, дайте два, – прокомментировала с моих рук девчонка, перестав визжать. – Ты ему еще предложи трусы доесть… что это за монстр?

– Цвирк, – я шарил взглядом по комнате, стараясь найти что-нибудь колюще-режущее. – Отъевшийся. Похоже, не только мой гардероб сожрал, но и склад скверны обчистил. И я даже не знаю, ужасаться по этому поводу или злорадствовать.

– Куда позвонить, чтобы эти доставщики приехали и забрали его обратно? – все еще дрожащим, но уже заметно окрепшим голосом поинтересовалась моя ноша, настороженно следя за деловито шевелящимся носом цвирка. – Мы вроде ничего такого не заказывали!

– Ну как тебе сказать… – я тоже с сомнением оглядел самого живучего паразита всех миров и спиралей. – Если бы всё было так просто…

– Я его боюсь чего-то, – простодушно призналась Ирина. А то я, ржа, не заметил! Вцепилась в меня, как в мать родную, и слезать не собирается! – Что будем делать? Оно не ядовитое?

– Если б цвирки были ещё и ядовитые, то завоевали бы весь сектор, – я сгрузил свою ношу на “диван”, не спуская глаз с любопытствующего грызуна и постарался нащупать за спиной что-нибудь увесистое. Так, нет, ботинком эту тварь не прибьёшь, до ножей далеко… а вот этой штукой можно и попробовать.

– Хоба! Молодец, хана фену! – радостно прокомментировали мой бросок с дивана. А потом несколько озадаченно переспросили: – Э… а куда это зеленое делось?

Я раздосадованно ткнул пальцем под недокровать, на которой девушка и сидела.

– Да ну?! – не поверила она и свесилась головой вниз со своего ложа. – Ты видел ту щель?! Туда даже таракан не пролезет. Мне диван уже без ножек отдали… ой! Едрить твою налево через направо! – чешуйчатый нос и возмущённый писк опровергли все ее доводы.

– Скверны он явно сожрал больше, чем вещей, – тяжело вздохнул я, вспоминая о потере. Ржа, да там один камзол стоил как сотня моих нынешних месячных содержаний!

– Ладно, оставь, сам уйдёт, – махнул рукой я, стараясь не выдавать своё беспокойство. Поскольку даже дети знают, цвирки не покидают территорию, пока не сожрут всё, что в состоянии съесть…

– Охренеть перспектива! – Ирина почему-то не обрадовалась. – Судя по тому, что жрет эта скотина вообще все подряд… Так, поднимай диван! Я не согласна скармливать инопланетным монстрам свое единственное жилье!

Эм, я что, мысленный канал не перекрыл? Ну, ржа…

Я осознавал, что, не имея в наличии специальных ловушек и устройств, цвирка, да еще и такого откормленного, мы вряд ли поймаем. Но просьбу всё же выполнил, приподняв край “дивана” вместе с сидящей на нем хозяйкой.

Ох, да рассыпаться мне на металлическую стружку, что ж так тяжело? Неужели за эти дни… месяцы простоя я растерял большинство своих характеристик? Да быть не может… наверно, сказывается недостаток скверны в организме. Нужно как можно скорее доказать девушке, что взять пару заданий нам необходимо буквально вот сейчас. Иначе с такими вот нагрузками мирно уйдём на перерождение уже через неделю.

Чуть облегчая мне работу, девушка спрыгнула с подозрительно трещащей мебели, и попыталась выгнать цвирка из убежища странной палкой с прибитой на конце поперечиной. Грызун пищал, метался, уворачивался, но, пользуясь тем, что Ирина сама его изрядно опасалась, сдаваться не собирался. Мы как полоумные, с дикими воплями (Ириниными) и матами (моими), попрыгали за ним по всей этой конуре, потому что, выскочив из-под окончательно треснувшего недоложа, гаденыш молниеносно шмыгнул под кухонную мебель, а затем под шкаф. Который мы тут же чуть не опрокинули, так как оказалось, что стоял он лишь за счёт подложенных под один из углов книг.

– Ты его так не вытравишь, – констатировал я, когда участвовать в этом прыгающем цирке изрядно надоело, да и руки начали подозрительно подрагивать. Одеяло слетело окончательно, но я даже не пытался его вернуть – у нас тут снова “кровать” попыталась самоликвидироваться. А спать на полу не хотелось совершенно. Потому – поднимаем, поддерживаем и подпихиваем, пока девушка руководит и с пыхтением пытается приладить там под днищем какие-то неведомые детали.

– Уффф… да ну его к черту, пусть жрет, – констатировала Ирина, падая рядом со мной на кое-как уравновешенное ложе. – Все равно тут из ценного только твои трусы и мои конспекты. Уберем повыше…

– За скверну можно потом цвироловку купить, – я попытался ненавязчиво напомнить про нашу нужду в заданиях. Но хриплый вздох сбоку отвлёк меня от этих мыслей.

Медленно, будто каждое движение стоило мне больших усилий, я повернул голову. Девушка, тяжело дыша, расширенными глазами смотрела на меня. Взъерошенная, покрытая мелкими каплями пота, со сползшим на плечо растянутым воротом футболки. По телу будто прошлись мелкими разрядами электричества, а сознание начало покрываться туманной поволокой.

Ее взгляд задержался на моих губах и медленно пополз вниз, зрачки расширились, а в ментале буквально полыхнуло желанием.

Я и сам не заметил, как оказался сверху, ладонью сжимая ее грудь. Она… больше, чем мне казалось. Моя Мастер маленькая, но на удивление, это не мешает ей быть фигуристой. В подтверждение, вторая рука сомкнулась на приятно тонкой талии, прижимая ближе, еще ближе! С ума сойти, оказывается, она безумно вкусно пахнет! Мастер!

Стоп! Какой ржи я тут творю!? Это она-то Мастер? Нет-нет-нет-нет. Если первый раз я не ожидал и поддался, то теперь… Нельзя позволить инстинктам преобладать над разумом. Это временный союз, полностью взаимовыгодный, но временный. Она не мой настоящий Мастер, да даже просто – не Мастер, посторонняя девчонка, которую я пожалел.

Надо как-то закрыться от ее желания. И скрыть своё… ржа побери. Ну и КАК это можно скрыть?! Мысли-то я может и закрою, а вот тело без одеяла предательски выдает. Прямо-таки наглядно, ржа!

– Надо одежду разобрать… – я попытался отвлечь девушку, она даже кивнула, снова глядя на мои губы:

– Ага… – и вдруг потянулась навстречу, запустила пальцы мне в волосы и поцеловала. Ржа! Опять к цвирку весь самоконтроль!

Я уже почти стянул с Ирины футболку, когда в дверь внезапно позвонили, а не дождавшись ответа и вовсе забарабанили:

– Ириска, открывай! Спишь ты, что ли? – надрывался незваный гость.


От неожиданности мы оба подпрыгнули и отпрянули друг от друга. За дверью продолжали надрываться, пока Ирина суматошно заправляла расхристанную футболку в штаны и гремела задвижкой.

– Самгина, ты рехнулась, сегодня же Галперия была! Она тебе башку отгрызет! Я думала, ты тут при смерти! Не пришла и телефон вне зоны! – выпалила высокая, упитанная брюнетка, влетая в комнату со скоростью пушечного ядра. И вдруг замолчала.

## Глава 8

– УВАУ! – выдохнула она пару секунд спустя. – Мать, когда ты успела закадрить такого шикарного стриптизера?! Теперь я понимаю, почему ты забила на опрос у Галперии. Я б тоже забила! Я инстинктивно постарался прикрыться от такого плотоядного взгляда, но рядом нашлась только подушка. Ржа, стыдно то как. Как в бульварных анекдотах, даже одеться не во что! Вот нахрена она ей открыла?

– Дверь бы выломала, – не оглядываясь, довольно мрачно ответила… Ириска? Ну и кличка, как у домашнего животного. У местного населения, похоже, вообще нет манер и понятия личного пространства. Вот же, цветной металл, а я опять забыл про мысленный канал… Так, значит, первым делом покупаем на рынке не ловушку на цвирка, а блокиратор.

Из срочных нужд еще бы трусы, а они у меня в чемодане. И топать за ними с голой задницей через всю комнату на глазах посторонней женщины, которая даже не удосужилась отвернуться – пялится, как так и надо, – то еще удовольствие.

Хотя, в отсутствии блокиратора тоже есть свои плюсы – Ирина искоса на меня глянула и полезла в отброшенный во время погони к стене чемодан за нужным предметом гардероба.

– Ну ты, мать, даешь! – продолжала шумно присутствовать в комнате толстуха. – Вот где?! Где ты его взяла?! Мы ж вчера вместе из библиотеки вышли, ну не в метро ж такие водятся? Почему мне ни разу не попадался, ну почему?! – местное воспитание вызывало нервный тик. Ну хоть бы представилась, прежде чем меня обсуждать, как базарная баба на рынке кусок мяса.

– Потому что орешь громко, – недовольно пробурчала Ирина, перебрасывая мне на диван упаковку трусов из чемодана, и я со скоростью света выхватил и натянул эту эфемерную защиту. – Особенно в метро! Барская, ты убедилась, что я жива и в своем уме? Может, пойдешь шуметь в библиотеку? – я невольно кивнул, разделяя желание своей… деловой партнёрши.

– Не жмоться, Самгина, – бесцеремонности этой бабы позавидовал бы цвирк на складе фруктов. – Дай хоть посмотрю немного. Кстати, а Швецов вообще в курсе твоих развлечений? Или ты нарочно? Ох, нарвешься… – хм, а вот эта нужная информация. И кто это? Муж? Жених? Любовник? Невольно на задворках разума проскользнуло негодование, но быстро было отброшено в сторону. Одно дело муж, а другое Оружие. Совсем разные категории. Оружие, кстати, всегда нужнее…

– Баська, я тебя щас пришибу нафиг вместе с этим ублюдочным мажором! – внезапно рассвирепела Ирина. – Даже не напоминай мне про этого урода!

Хм, бывший муж?

– Не бывший. И не будущий, – мне тоже достался взгляд-фаербол, но не такой свирепый.

Ну нет, так нет, мне же лучше. Мысленно я лишь пожал плечами и постарался направить ей волну собственного спокойствия. Похоже, доводы Ирины вторженку не волновали, она упорно гнула свою линию и не желала покидать нашу… нору.

– Женщина… – не выдержал я и, встав, навис над толстухой. – Вам знакомы правила приличия, принятые в цивилизованном обществе?

– Ничего ей не знакомо, – насупленная Ирина быстро выдернула из-под меня немного притухшую нарушительницу спокойствия и подпихнула ее к двери. – Барская, твою мать! Я замуж вышла, это мой муж, понятно?! – Вот тут притих уже я, пытаясь переварить услышанное. – Не порти мне первый брачный день! И не смей на него так пялиться! Иди уже в библиотеку, я тебе потом позвоню!

– Са… Самгина, ну ты дае-ошь! – выдохнула вторженка ошалелым голосом. – Бли-ин! Ну это… я тогда… это… побежала! А фотки есть свадебные? А на телефон вас сфоткать можно?!

– Угу, вали… нельзя. Ибо нефиг. Топай давай, у тебя там библиотека не окучена.

Едва за этой полоумной захлопнулась дверь, Ирина повернулась и, увидев ошалелого меня, устало привалилась спиной к стене и пояснила:

– Извини про замуж. Но иначе она бы не ушла. Баська вообще нормальная. Ну… в пределах. Только при виде красивого мужика ей кукушку срывает сразу и накрепко. У нее в жизни две слабости – парни и сплетни. Сейчас помчалась разносить новость по институту и другим знакомым, дня на три ей этого занятия хватит…

– Ничего… – только и смог сказать я, утопая в собственных мыслях. И хотя я понимал, что всё это было лишь ложью, сердце пропустило удар, а в голове начался привычный кавардак. Мастер, взявший в супруги Оружие, несмотря на неравный социальный статус, у нас скорее норма, чем редкость. Всё из-за банальной генетики – у «разномастной» пары шанс рождения Мастера был гораздо больше, как бы странно это ни звучало.

Но, с одной стороны, назвать мужем меня, практически металлолом? А с другой… я-то чистокровное обученное Оружие с большим потенциалом, а она в лучшем случае смесок, который даже боевую иглу в руках не держал! Вот теперь сиди и думай, кто кому честь оказал и кто больше в выигрыше. Ведь, по словам Ирины, скоро весь город будет знать о нашей «свадьбе». И трёх суток не пройдёт.

Опомнился только, когда девушка вдруг резко шагнула ко мне и молча, не говоря ни единого слова, обняла. Горячая и тяжело дышащая, будто недавно пробежала несколько километров, она как кошка потерлась о мою грудь головой. Возможно, маленький рост и хрупкость – это не такой уж и недостаток. Есть в этом какое-то странное, непонятное наслаждение, когда женщина в твоих руках буквально тонет.

– Нас прервали, – слегка хриплым голосом произнесла Ирина, и потянулась вверх, к моим губам. Пришлось склониться и позволить девушке переместить руки на мою шею. Да, наша связь временна, в ней нет той основательности и крепких чувств, что были с Мастером, но всё же… Если мы оба этого хотим, почему бы и нет?

Поцелуй вышел глубоким, но медленным и текучим, как патока. В нём уже не было того животного, необдуманного вожделения, как в первый раз. Никаких резких движений и рывков. Наоборот, ее руки скользили непривычно ласково: оглаживали шею, спину, игриво спускались на ягодицы.

«Трусы можно было и не надевать» – промелькнула в голове мысль. Мда, так недолго и эксгибиционистом стать.

Так же плавно и неспешно мы переместились на местный аналог кровати, который даже заскрипел, по-моему, мелодично и приветливо. И возбуждающе, ржа! Прежнее сумасшедшее вожделение снова начало накатывать волнами, но на этот раз мозг не спешил отключаться, отдавая тело на управление инстинктам.

Повалив партнёршу на кровать, я немного задумчиво провёл ладонями по ее телу, избавляясь от остатков одежды и заодно размышляя. Это тело… было для меня новым, словно абсолютно неизведанная территория. Я не назвал бы себя неопытным, но всё же в моей жизни было всего две женщины. Женщины, чьи предпочтения я знал лучше, чем свои.

Сейчас же я, если честно, растерялся. С чего начать?

Тело подо мной чуть обиженно засопело, как недовольный шуршик, привлекая к себе внимание. Действительно, чего-то ушёл в себя. Попробуем… снизу?


Я подхватил аккуратную ножку и провёл ладонью по внутренней стороне голени, затем бёдра, стараясь отследить реакцию.

Ирина тихо вскрикнула, закусила губу и выгнулась от удовольствия, комкая покрывало пальцами. Оу, не ожидал, если честно. Неужели ей настолько нравится… Или это из-за того, что нет части души?

– У меня душа в другом месте, – вдруг мурлыкнула девушка, но сердито так мурлыкнула. – Просто… мне… очень нравится! Не останавливайся!

Ржа, блокиратор однозначно покупаем первым! Показал на свою голову!

– Не на голову… – теперь Ириска хихикнула, приподнялась на локтях и поймала меня за шею. А потом вдруг резко приблизилась и лизнула за ухом, тут же прикусывая мочку. Ау…у…уши! Неужто, вспоминая чужие эрогенные зоны, я невольно сдал и свои? Не честно! Но приятно…

– Ммм, – а теперь ее проворные пальчики пробежались по моей спине, чуть поглаживая и массируя вдоль позвоночника, так, что захотелось выгнуться от удовольствия. Всегда любил эти ласки вдоль рукоятки…

– Теперь моя очередь, – гордость все-таки пересилила, и я перехватил шаловливые ручки партнёрши, пресекая утонченные издевательства. – Хм, может тут? – я прочертил дорожку из поцелуев по ее ключицам, таким тонким, по-детски выпуклым, птичьим… какая она все же мелкая! Но в этом, ржа побери, что-то есть!

– Да-да-а! – она опять блаженно застонала и откинула голову. – Да…

Осмелев, спустился к грудям, обхватывая одну из них губами, а вторую рукой. Надо же, под слоем мешковатой одежды иногда казалось, что груди у этой пигалицы вообще нет, а тут в ладонь еле помещается, и это при нашей разнице в росте! Действительно, приятные открытия.

Девушка очень живо и как-то искренне реагировала на любую ласку, словно каждое мое прикосновение дарило чуть ли не сразу оргазм. Как же это необычно… Простые люди чувствительнее Мастеров? А может, всё дело в возрасте? Сколько ей? Сорок пять? Пятьдесят? Она выглядит младше меня.

– А может, тебе просто выключить мозг? – спросила вдруг девчонка. – У нас тут секс или телевикторина?! А, блин… щас… – она как-то затейливо изогнулась подо мной, и прижалась горячим, источающим желание телом к моему паху… все мысли мгновенно выдуло у меня из головы! Я же не железный! То есть, конечно, железный… но не настолько!

– Ммурррр… – сказала эта коварная женщина, прежде чем затянуть меня в очередной крышесносный поцелуй. А потом все понеслось, закрутилось… я уже не успевал думать, как именно она меня ласкает, и как я отвечаю. Мы оба плавились в одном горне, двигались в одном ритме, утопали в хоть и навеянных, но таких приятных чувствах. В какой-то момент я лишь краем сознания отметил знакомое ощущение резонанса, единения энергий и душ. Как бы я ни противился этим мыслям, всё же она мой Мастер…

Кульминация снова выбила меня из колеи на несколько минут, настолько она была яркой. Очнувшись, я невольно испытал стыд и каплю разочарования за то, что был не прочь начать все заново хоть сию секунду… но моя Мастер уже спала и будить ее для продолжения показалось кощунством.


Ириска

Разбудили меня странные звуки:

– Уррррррррррммммм – утробно гудело нечто и изредка взрывалось заполошным шипением.

– Пух-пух-пух! – не менее злобно пыхтело и чихало в ответ другое нечто.

Пару минут я еще надеялась, что все это мне снится, но тут вдруг рычание и чихание прервалось злобным визгом, мявом и звуками эпической битвы. Я пробкой вылетела из блаженного состояния полудремы и подскочила на диване с криком:

– Сосиска! Эта тварь сожрет мою Сосиску!!!

– Что? Где? Какая тварь? Напали??? – то, что я спросонья приняла за вторую подушку, тоже подскочило и хриплым голосом начало меня допрашивать:

– Где? Что?! Тьфу… Ты так переживаешь за еду?

– Какую еду! Кошку! – я втянула голову в плечи от очередного жуткого грохота. Мама дорогая, они дом сносят?!

Черно-зеленый вихрь, из которого клочьями во все стороны летела шерсть, тем временем, выкатился из ванной и со всего маху врезался в шкаф.

– Едрить твою! – завопила я, понимая, что теперь падение предмета мебели уже ничто не остановит.

– Ржа! – емко выразился Кос, и размазался в воздухе. Вау! А я думала, так только в мультиках бывает… зато он успел поймать шкаф и заодно получить по ногам когтями от дерущихся зверюг. Теперь они шипели и рычали уже втроем, причем в какой-то момент Кос и вовсе издал дико неприятный металлический звук. Как железом по стеклу!

И, о чудо, отвлекшись на этот скрежет, зелёная крыса так схлопотала от Сосиски когтищами по морде, что обиженно взвизгнула и ласточкой сиганула в открытую форточку, только фиолетовый хвост мелькнул. Эх, жаль, что у меня первый этаж… не дай бог, вернется!

Раздувшаяся почти вдвое против своих нормальных размеров Сосиска проводила ретировавшегося врага победным мявом и прямо на глазах уменьшилась, превратившись из грозного шарика в милую маленькую кошечку. А потом, как ни в чем не бывало, ласково боднула головой все еще придерживающего шкаф Коса. Села возле него и с самым деловитым видом принялась наводить марафет. А то помяли, понимаешь, шерстку… крысы зеленые!

– Хм… это твой кот? – как-то оценивающе покосился на Сосиску Кос, – не знал, что в этом мире они водятся.

– Ее зовут Сосиска Барамунди, и она считает, что это ее дом, – хмыкнула я. – А все, кто в нем живет, обязаны ей за это вкусный корм и приятный массаж. И чтобы никаких посторонних крыс, как видишь.

– Вот как, – он прищурился на животинку. – То есть, ты не против, если мы ее продадим?

– Чего? – поразилась я. – Как это продадим?!

– В мирах призмы кошки, способные прогнать цвирка, особенно откормленного скверной, очень ценятся. Можно заработать от десяти средних кубов до ста, если есть подтверждённая родословная.

Я почесала затылок, ошеломленная такими бизнес-перспективами. Если верить мыслям Коса, то один средний куб равняется десяти малым. Вот и получается, что за кошку предлагали минимум… ого! Но Сосиску отдавать все равно было жалко, хотя она и сволочь. Зато перспективы открывались…

– Так. Так… продать – это не выгодно! Во-первых, зеленая зараза может вернуться, потому что где она еще скверны пожрет? – я кивнула на окончательно затоптанные в пылу борьбы чемоданы. – Во-вторых, это кошка! Не стерилизованная! Эх… нам надо найти еще одну крысу, протестировать ею окрестных котов и выбрать производителя!

К моему удивлению, моё дикое, даже для самой себя, предположение нашло лишь положительный отклик.

– Разумно, – кивнул Кос. – Поправишь его? – взглядом указал он на шкаф. – Ну или хотя бы трусы подай…

– Ой, сейчас! – я взялась собирать разлетевшееся по комнате собрание сочинений Ленина и запихивать эту полезную макулатуру под сломанную ножку шкафа. – Уф… Кос, не знаю, где твои трусы, затоптали, видать… и вообще, я есть хочу! Давай хоть пообедаем, что ли? Ты другие из чемодана возьми, а потом те поищем.

– Это имя, которое ты мне даёшь как новый Мастер? – неожиданно серьезно спросил парень, отпуская шкаф и оглядываясь в поисках своего чемодана.

– Эм… нет, просто ты же так и не представился, – я пожала плечами. – Даже в мыслях шифруешься. Не называть же мне тебя “эй, ты” или “дрын”.

– Как Мастер, ты в своём праве, если захочешь меня переименовать.

– Да ты вроде уже взрослый, – растерялась я, – чтобы тебя переименовывать… тебе сколько лет, кстати?

– Пятьдесят восемь, – сказал лохматый, наконец, доставая вожделенный предмет гардероба.

– Сколько?! – поразилась я, мысленно переименовывая себя в геронтофилку. – А выглядишь моложе!

– Ну простите, – почему-то обиделся парень. – Может, я и молод, но боевого опыта у меня более чем достаточно! Тебе-то, наверно, и вовсе лет сорок, с таким-то росточком!

– Вообще мне двадцать два, и у нас, похоже, ни разу не совпадает возрастная шкала, – я задумчиво почесала кончик носа и обрадованно хмыкнула, разглядев за диваном свой халат. А то тут без этих самых… не только всякие Косы!

– И как тебя все же зовут? В полтинник уже поздновато имена менять, я считаю.

– Микаэль, – машинально ответил он, удивлённо меня рассматривая, будто впервые увидел. – Тебе действительно двадцать? А сколько… сколько живут жители вашего мира?

– В среднем лет семьдесят, – я укуталась в теплый плюшевый халатик и потопала к холодильнику. – У тебя красивое имя.

– Мастер дала, – кивнул он. – Предыдущая, – в его глазах промелькнула боль, и он быстро перевёл тему. – Наверно, как только ты начнёшь работать со скверной, срок жизни увеличится. Если, конечно, найдём кусок твоей души.

– Всей оставшейся душой только за! – отозвалась я из холодных белых недр. – Сделать тебе бутерброд с колбасой? Котлеты я на нервах уже смолотила, извини… еще куриный суп есть, могу разогреть.

– Давай вот это, жидкое, – он заглянул через мое плечо в кастрюлю, а затем указал пальцем на колбасу, – а вот это лучше выкинь.

Я недоверчиво понюхала чуть заветрившийся срез на докторской и пожала плечами:

– Да нормальная еще, я ее только вчера утром купила. Но могу поджарить для страховки.

– Там несъедобных компонентов больше, чем в твоём столе. Древесину хоть теоретически еще можно переварить, – скривился Микаэль. – А эти синтетические добавки…

– А, ты про добавки, – колбаса отправилась на кухонный столик, а я полезла за сковородкой. – Про это все в курсе. Но другой колбасы нету. Во всяком случае, в Питере.

– То есть травишься ты осознанно? – недовольно хмыкнул парень.

– Очень кушать хочется, – жалобно призналась я, бросая на сковородку кусочек сливочного масла. – А на студенческую стипендию натуральным мясом не наешься.

– Значит, на натуральную еду не хватает денег? – Микаэль осторожно попробовал подогретый суп и покосился на раковину. – И воду, видимо, тоже. Примесь металла чувствуется и, кажется, ржа.

– Вода у нас бутилированная, из-под крана давно пить нельзя, – я кивнула и принюхалась к аппетитно зашкворчавшей сковороде. – Но это временно, не боись. Как только получу диплом и лицензию, сразу наберу официальных учеников. Английский и испанский – востребованные языки, репетиторство приносит хороший доход. Не зря четвертый год убиваюсь.

– Глупости, – фыркнул лохматый. – Ты теперь Мастер. Зачем горбатиться на гражданских профессиях, если за один рейд ты сможешь получить в десятки, а то и сотни раз больше, чем моё нынешнее месячное содержание?

– Опыт подсказывает, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, – вздохнула я, перекладывая яичницу с колбасой на тарелку. – Ты точно не хочешь?

– Нет, тяжелых металлов в моём организме более чем достаточно, – Микаэль не повелся на приятный запах. – Ты думаешь, что очищение душ – такое лёгкое дело?

– Я считаю как раз, что так много платить за легкое дело никто не станет, – подогретый суп я налила в глубокую миску, достала из навесного шкафчика соль, перец и вручила товарищу все сразу, кивнув на пристроенный к подоконнику откидной столик. – Вполне возможно, что языками я заработаю меньше, но… мммм… безопаснее. Хлеба отрезать?

– Это действительно порой даже смертельно опасно, – Лохматик потыкал пальцем в буханку, принюхался и кивнул. – Отрежь. Никто и не собирается отправлять тебя на высокоуровневые задания. Нам их просто-напросто не дадут. Ведь у тебя нет высшего образования и регистрации Мастера, а я… по документам я давно спятил и полностью ушёл во ржу.

– Два мудреца в одном тазу пустились по морю в грозу, – хмыкнула я, наливая нам чаю. – Надеюсь, эта низкоуровневая скверна не потребует от меня подвигов Джеки Чана, боец я тот еще… Давай сразу и посмотрим, что это задания? – я вытерла руки и притащила на столик свой старенький ноут. Потом еще раз подскочила, с сожалением косясь на остывающую яичницу, но пробежалась до вешалки и выудила из кармана карточку с логином и паролем.

– Какой затейливый адрес… – набирать пришлось чуть ли не две строки символов, но зато в результате на экране замигала заставка в виде радужной переливающейся воронки.

– Разноцветные витки – это выходы на форумы конкретной спирали миров, – Микаэль заглянул мне через плечо с пояснениями, – но есть и общий межмировой форум – белый треугольник в самом начале. Мы сейчас находимся в желтой спирали, жми. На остальные соваться пока рано, разве что новости потом в призме глянем.

Я послушно нажала и офигела от затилибомкавших с пулеметной скоростью сообщений, вываливавшихся на экран в виде плавающих окошек, как из прохудившегося мешка чокнутого почтальона.

– Ээ… и как тут?! – попасть курсором в шмыгающее по экрану сообщение было не то чтобы затруднительно… вообще невозможно!

– Реклама… – цыкнул лохматик и, быстро перехватив у меня мышку, с какой-то невероятной скоростью начал щёлкать и бормотать про допотопные методы работы с сетью, деревянные девайсы без единого гвоздя и отсутствие нормальной защиты-антиспама. Через минуту экран очистился от мелькающих окошек и взору открылся самый обычный форум, разве что оформленный в жизнерадостно-радужном стиле.

– Так, смотрим… – Микаэль так и не вернул мне мышку, даже про суп забыл. Встал за спиной, навис и положил подбородок мне на макушку, как на подставку. – Вот тут вкладка рынка, а вот это список миссий. Хм, забыли спросить в отделении хранителей, какой номер у твоего мира… А если так, – мышка снова замелькала и защёлкала со страшной скоростью. – Как называется твоя страна? И город? Само название мира?

– Санкт-Петербург, – вздохнула я. – Этим почти все сказано… можешь еще “Питер” набрать, так даже точнее будет. Даже мир не надо указывать, Питер наверняка единственный и неповторимый во всей Вселенной.

– Тут таких три, – перебил меня Микаэль, – но вот один точно отметаем, в том мире две звезды: красный и желтый карлики, – его скорости печати любая секретарша позавидует, – страну скажи.

– Россия. А что, серьезно еще где-то похожие психи есть, которые город так назвали? – заинтересовалась я, под шумок вытирая корочкой хлеба тарелку.

Тяжелые металлы, тяжелые металлы… вкусно – и весь сказ!

– Да, во всяком случае, переводится так же, город святого Петра. Так, вот, нашел, Россия, хм… – он с интересом глянул на меня и усмехнулся. – А вы, оказывается, территория с агрессивно настроенным населением и трудной доступностью.

– Тоже мне открытие, – я задумчиво посмотрела на его тарелку с супом. – Ты ешь давай, а то остынет. Или я не выдержу и отберу. У нас тут все агрессивные, когда голодные, и мозги сразу становятся очень труднодоступные.

– Ешь, если ты голодная. – согласился Микаэль. – На задании тебе надо быть в лучшей форме. А там уже, если получится, и я поем. В крайнем случае, снова косой стану, чтоб ресурсы физического тела не использовать.

– Не, я подкрепилась уже, – яичница в животе сыто булькнула, подтверждая мои слова. – А ты лопай, твое физическое тело пусть лучше само ходит, чем косу таскать. Ты тяжелый, между прочим!

– Да? – искренне удивился лохматик. – Ну-ка… – и тут меня по затылку стукнула коса.

– Да ежики в кошмарах! – едва перехватив чертов дрын, я сердито уставилась на свое отражение в слегка подернутом ржавчиной лезвии. Кстати, как раз ржавчины уже заметно меньше и местами лезвие стало зеркально-гладким. – Предупреждать надо!

«Сколько вешу?» – раздалось в голове.

– Да фиг тебя знает, – я с кряхтением выбралась из-под косы и оценивающе взвесила его в руках. – Килограмм десять точно потянешь. Худеть не пробовал?

«Для тебя это много? Нда… придется тобой заняться. Но это потом… Такой вес был привычен моему прежнему Мастеру. Во сколько раз ты бы хотела его уменьшить?» – деловито поинтересовался у меня Микаэль.

– В десять! – торопливо заказала я, начиная надеяться на чудо. – Нет, в двадцать!

«Эмм, я понял» – коса слегка завибрировала и нагрелась – «Вот, это максимум. Сделать массу меньше я пока не способен, у нас ещё канал душ толком не настроен, не говоря уже о боевом взаимодействии. Но так даже лучше, тебе тренироваться надо, а то хилая, как слепой цвирчонок, который месяц был закрыт на пустом складе».

– Нормальная, – я немного оскорбленно прислонила заметно полегчавший дрын к стене и демонстративно уткнулась в ноут, для пробы щелкнув по одной из вкладок. – В Шварцнеггеры не нанималась… Так, ну и где тут задания?


Через пару часов мы выбрались в осеннюю дождливую темень под мое тихое бухтение – я никак не ожидала, что вся эта компьютерно-нереалистичная фигня про “миссии” начнется вот прямо сейчас, да еще и на ночь глядя. Хотя, казалось бы, после косы-оборотня можно было ожидать чего угодно.

Этот начинающий уголовник выбирал нам задание битый час, и знаете что выбрал? Нелегальную миссию с “черной” зарплатой! И на мое возмущение только фыркнул, что-то там яростно стуча по клавиатуре в чате с заказчиком. Я сначала хотела гордо проигнорировать эту уголовщину, потом опомнилась – этак я и знать не буду, во что меня втягивают. И засела у него за плечом, нахально читая историю переписки.

Еще понять бы чего… нет, теоретически я впилила, что такое артефакт сокрытия и “перенос к месту с четкой фиксацией по геопозиции”. И даже догадалась, почему гонорар уменьшился вдвое после того, как заказчик отправил нам эти две коробочки тем же самым невидимым курьером, который приволок Миковы поеденные чемоданы. Но сунуть нос в коробочки мне все равно не позволили, выпинали, понимаешь, в тьму и холод напутствием: “Жить хочешь?”

Хочу. Так что дуюсь в меру.

## Глава 9

«Так, для начала» – взял на себя командование Микаэль, который “вышел” из дому в виде дрына, – «зайди за угол и активируй скрыт»

– А по-русски? – я была ужасно недовольна, но старательно давила в себе раздражение и страх. Мне тут помочь пытаются, так что нечего выступать в разговорном жанре.

– «Коробочка с красной пометкой, просто надорви упаковку» – терпеливо пояснил Мик, которого я прислонила к стене дома, чтобы выполнить его указания.

– Ой, блин! А предупредить?! – ну некисло, да, когда из спичечного коробка на тебя вылетает большая черная тряпка и пытается задушить в объятьях?!

– «Допотопная вещь, небось еще со времён первых охотников осталась. За такие деньги нам современного оборудования не видать, конечно. Но рабочая и ладно. Старайся только, чтоб из-под балахона не было видно ни лица, ни рук»

– Да ексель-соксель! – какое, нафиг, не видно! Это недоразвитое одеяние бетмана вообще попыталось спеленать меня, как младенца, в плотный кулек без рук, без ног. Но после того, как я наступила на подол и от злости со всех сил рванула за другой край, внезапно успокоилось и повисло неровными складками.

– «Отлично, теперь идём в ближайший парк или на площадь, нужно открытое пространство» – продолжил командовать Микаэль.

– На площади сейчас еще народ тусуется, пошли в сквер, – вздохнула я, подхватывая косу. А хорошо, что он “похудел”. Еще бы уменьшился… и в рюкзак поместился. Но это я слишком многого хочу…

Уже на подходе к Гутовскому скверу я невзначай взглянула на свое отражение в витрине продуктового магазинчика и едва не уронила Мика на мокрый асфальт. А-афигеть! Смерть-лилипут с гигантской косой. Этот “скрыт”, чтоб его, выглядел как драный саван с капюшоном, прямо классика средневековой гравюры “Смерть и грешники”.

– «Ну и чего ты дергаешься?» – прочитал мои мысли парень, – «В ваших легендах хоть и есть крупица правды, но всё же от реальности они сильно отличаются. Мы не убиваем людей и не провожаем их души в рай или ад. Только чистим миры от скверны»

– Угу, спасибо за утешение, – буркнула я, оглядываясь. – Ну вот, тут нормально. Что дальше?

Мы стояли прямо посередине темного и мокрого от дождя сквера. Вокруг ни души. Самое то для страшилища с косой…

– «Теперь надрывай коробочку с синей меткой, только держи меня крепче» – проинструктировал Мик как-то… предвкушающе. Ой, чего-то мне все это не нравится… ну нафиг, блин, эти чудеса!

Едва выковыряв из спрятавшегося под саваном рюкзачка вторую волшебную коробочку, я набрала полную грудь воздуха и невольно задержала дыхание. ЫТЬ!

– Ай! Chocha de puta! – я не удержалась на ногах и здорово приложилась коленками об… асфальт?! В полутемном коридоре типичной коммуналки? – Mierda! Тьфу…

Не знаю, чего меня вдруг переключило на испанский матерный, коммуналка была стопудово питерская. Во жильцы обрадуются, когда по дороге в туалет споткнутся об аккуратно вырезанный неизвестно откуда метровый круг асфальта толщиной сантиметров пятнадцать. Ой, а в сквере дырка осталась же! Хи… то есть тьфу! Ну и жизнь пошла.

«Мда… надо поработать с концентрацией» – посетовало Оружие, – «Хотя чего-то такого от дешевого артефакта и стоило ожидать» – в голове чётко появилась картинка чешущего затылок лохматого.

– Китайский, наверное, – проворчала я, осторожно слезая с асфальтовой лепешки. – Это хорошо, что ты меня из дому вытащил… такая дырка в полу квартиры мне стопудов не нужна. Ну чего, куда дальше? – я моргнула на тусклую и покрытую столетней пыльной шубой лампочку под высоченным потолком и придержала рукой подозрительно скрипнувшее оцинкованное корыто, висящее на вбитом в стену гвозде.

«Потому и вытащил» – буркнул под нос Микаэль, – «Иди вперёд, даже с таким фуфлом, как наш артефакт, погрешность не должна быть более 10 метров. Только не забудь плотнее закутаться в саван»

– А меня не могло впечатать в стенку? – запоздало испугалась я.

– «Нет» – как то резко ответил Мик, – «За производство артефактов переноса без функции распознавания местности наказание одно – развеивание»

– Строгость законов компенсируется их неисполнением, – куда идти, я даже спрашивать не стала, позади был только сортир, судя по запаху, так что вперед. По коридору… я не ошиблась, нас закинуло в огромную коммуналку, комнат на двадцать, в старом доме, наверняка где-то в центре. С фасада дом вполне может выглядеть прилично и даже привлекательно, а внутри еще половина квартир вот такие жуткие клоповники, жильцы которых десятилетиями ждут расселения.

– А если дверь заперта? – я уже миновала две комнаты, за которыми не слышалось жизни. В прямом смысле слова – ни звука, ни… э… это у меня от Мика чувствительность? “Запаха” живых там тоже не было.

«Железный замок я пока открыть в состоянии» – недовольно вздохнула коса, – «Не тяни. Чувствуешь, уже ощущается сладковатый запах разложения. Лучше подловить сразу, как скверна выйдет, чем потом гоняться за ней по городу»

– Погоди, так там труп?! Еще и разложившийся?! – до меня внезапно дошло, в какое… нехорошее вещество я вляпалась по самые уши. О, какая же я идиотка!!! – И он еще и кинуться может?! Ма-мааааа!!! Как этот переносчик опять включить? Не хочу я никаких денег!

– «Иди!» – в голове появилась картинка дающего мне поджопник Мика. – “Нету там пока трупа, успокойся.”

– Что значит пока?! – истерика плавно набирала обороты, но я таки сделала еще несколько шагов на подгибающихся ногах. – Мы… мы же никого не будем убивать? – и с суеверным ужасом покосилась на хищно изогнутое лезвие.

– «Я уже сказал тебе, что наша раса не убивает, Ирина. Но ведь ты и сама провела аналогию с вашей «Смертью». Так что перестань истерить и возьми себя в руки. Мы пришли.» – в его голосе проскользнула злость, – «Это единственный для тебя способ пожить ещё хотя бы пару лет… И чем больше ты будешь тянуть, тем короче станет твоя жизнь.»

– Утешил, – я мрачно шмыгнула носом, но истерику все же задавила до приемлемого уровня. То есть “Бл…….” внутри звучит в полный голос, но вслух уже могу разговаривать более-менее внятно. – Сюда, что ли? Может, надо сначала постучать?

– «Хм, а тебе не говорили что смерть всегда входит без стука? Хотя какая из нас Смерть, так… даже не стажеры-любители».

Юморист, блин. Ржавый! Так, нам точно сюда. Старая деревянная дверь с фигурной ручкой в виде драконьей головы послушно открылась.

Яркий прямоугольник света упал на заплеванный пол, я вздохнула, решительно шагнула в комнату и огляделась.

У большого круглого стола, покрытого поверх бархатной скатерти грязной клеенкой, спиной ко мне стояла толстая, неопрятная старуха и что-то мешала в кастрюльке, напевая себе под нос про серебристые ландыши. Звук открывшейся двери заставил ее резко обернуться, выцветшие глаза за толстыми линзами очков в ужасе расширились, бабка побледнела, вскрикнула, уронила кастрюлю и попыталась удариться в бегство. Поскользнулась на выплеснувшемся вареве, взмахнула руками и со всего маху приложилась затылком о край стола.

– О Господи! – взвыла я, кидаясь к бабке. – Боже! Где телефон?! Нужно скорую!

«Не надо. Все равно не успеют. Смерть наступит через сорок пять секунд» – спокойно сказал Микаэль. И тут же рыкнул: – «Куда?! Дура, не смей меня из рук выпускать!»

– Как же так… – я в ужасе и растерянности смотрела, как из под седого пучка волос по полу расползается кровавая лужа. – Это… это я виновата…

– «Прекрати чушь нести. Если бы не ты, старая перечница сегодня к утру отравилась бы тем ядом, что готовила для соседских собак. И умирала бы несколько часов в муках. Так что пусть спасибо скажет. Просто ее время пришло, от нас в этом плане мало что зависит. Всё что мы можем, это лишь сделать свою работу» – от косы в мою сторону повеяло каким то вселенским спокойствием.

Я еще раз сухо, без слез всхлипнула и с брезгливым опасением посмотрела на расплескавшуюся по полу кашу. Вот тебе и божий одуванчик…

– “А теперь внимание. Сейчас вся та злоба и ненависть, что скопилась в ней за ее долгую жизнь преобразуется в тварь скверны. Эммм… вот ржа! Мы так не договаривались!»

Не знаю, с кем и о чем он не договаривался, а я точно не ожидала, что изо рта мертвой бабки вдруг полезет зеленая полупрозрачная субстанция, быстро формируясь в какого-то совершенно отвратного мутанта, помесь собаки и таракана. Величиной с хорошую овчарку.

Тварь быстро осмотрелась, шевеля сегментовидными усами и… зарычала.

Самое странное, что у меня внезапно и кардинально исчез страх. Мертвой бабки я боялась, оказаться виноватой в чужой смерти я боялась, а зеленой пакости – нет.

Покрепче ухватив Мика за древко, я нацелила лезвие на тварь, чуть присела и на полусогнутых двинулась в сторону трупа и сидящего на нем собако-таракана.

Оружие, на удивление, оставалось безмолвно, но краем сознания я всё же слышала его мысли – то ли молитвы, то ли витиеватые маты.

Собако-таракан привстал мне навстречу, развернул хитиновые крылья и угрожающе зашипел. А потом… кинулся, целясь в лицо.

Вот знала я, что стрип-пластика у пилона полезнее кардиофитнеса. Всего одно занятие по абонементу подружки, а крутанулась я вокруг Микова древка с грацией и скоростью опытной стриптизерши. Пропустила страшилище мимо себя, а потом…

– Упс… – еле выговорила я сквозь визг и скрежет насаженной на лезвие твари и бессильно присела на потертый колченогий стул, не выпуская при этом древко из рук.

– «Самое эпичное поражение твари, которое я видел на своём веку.

Это ж надо было догадаться использовать дальнобойное оружие в ближнем бою!» – раздалось как-то приглушенно в голове, будто Мих говорил в сторону, – «Ну, всё равно, поздравляю! И приятного мне аппетита.”

Я даже мысленно не отреагировала на его сарказм, потому что не успела. Тварь заверещала как-то особенно противно и стала таять. А меня накрыло.

Нет, я не прожила жизнь девочки Маши из Петербургского двора-колодца. Но я ее увидела… и полу голодное послевоенное детство, и мужа-алкоголика, и двоих детей, уехавших из коммунального ада, как только появилась возможность и забывших о матери, и соседскую чихуахуа, которая с упрямством призового ишака вот уже шесть лет метила ее дверь. Всякое там было. Девочка Маша отнюдь не была святой. Но мне отчаянно, до рези в сердце было ее жалко. Потому что все плохое в ее душе родилось не на пустом месте.

– Спасибо! – сказал кто-то, и я осознала, что скрип и скрежет твари давно стих, а я сижу зажмурившись и реву.

Глаза тут же сами собой распахнулись. Таракана, насаженного на лезвие, больше не было, а рядом со спокойно уткнувшимся в старый паркет лезвием стояла девочка Маша. Та самая, которая умела радоваться малому и любить просто так.

– «Перестань!» – вдруг резкий окрик Микаэля разрушил всю атмосферу, – «Еще чего удумала, через себя всё пропускать! Так ты не только себе жизнь не увеличишь, а наоборот, все духовные силы отдашь, бестолочь! Прекрати сейчас же ее жалеть!»

С таким же успехом он мог поорать на волну в море – дескать, прекрати биться о причал и все тут. Я его не то чтобы не услышала, но как та волна – просто не могла остановиться. Да и не хотела. Яркий солнечный зайчик чистой души сел мне на протянутую ладонь и в какой-то миг все вокруг наполнилось теплом и светом.

А потом зайчик растаял. Но тепло где-то там, в груди, осталось, и я машинально потянулась им к Мику. И улыбнулась – не губами, душой.

«Охренеть… не знаю, как ты это сделала и знать не хочу. Мало того, что мы напоролись на тварь вдвое превышающую заданные информатором параметры, так еще и умудрились победить без единой царапины. Ну, теперь ещё недельку жить можно» – констатировал у меня в голове голос сытого кота, а я завороженно смотрела как с лезвия медленно исчезают ржавые пятна, – “Хотя, если б кто то не решил свои душевные силы разбазарить, было бы намного лучше,” – сытый кот постепенно мутировал в обыкновенного куркуля, но мне было так хорошо, что я только молча погладила ворчуна по рукоятке.

– «Ладно, замяли» – после недолгого молчания смущенно сказал Микаэль, – «Только постарайся в следующий раз свои и мои нервы не портить. Не бывает тех, кто покрыт скверной с рождения. У всех свои оправдания и обстоятельства, и каждый раз страдать вместе с ними никакой души не хватит.»

Наверное, он был прав. Все же в этих делах Мик разбирался и больше и лучше меня. Но… но.

– «А теперь валим, нефиг с трупом рассиживаться. Иди, вставай на тот кусок асфальта, заодно и его заберём»

Я машинально кивнула и пошла к двери. А на пороге все же оглянулась. Странно… я уже не видела мертвой старухи. Ну, то есть, тело так и лежало в луже крови около стола, но оно больше не имело значения. Просто поношенная одежка, которую с облегчением скинули перед тем, как уйти.