Вероника Богданова
Монстр из Зазеркалья

Литературно-художественное издание

© Богданова В., текст, 2021

© Издательство «Союз писателей», издание, 2021

Пролог

Если в полнейшем мраке вглядеться в зеркало, можно увидеть пытливый блеск зрачков, ожидающих чего-то потустороннего. Это две свечи, озаряющие путь туда, где все физические законы мира кажутся пустой и наивной выдумкой людей, боящихся правды. Им было страшно взглянуть ночью в мерцающий зеркальный овал и встретиться с чем-то ошеломляюще-нереальным, поэтому они выдумали строгие правила поглощения, преломления, отражения и объявили на весь мир, что загадка зеркал решена раз и навсегда. Они замкнули зеркала в серый мир реальности. Они спят по ночам, укрывшись с головой одеялом, и не смотрят вечером в черные стекла последних троллейбусов, боясь, что запертое там их же законами отражение вдруг вырвется из-под запретов оптики и подмигнет им. Не для того, чтобы напугать. А просто чтобы напомнить, что оно существует и ждет своей минуты. И она не обязательно наступит в полночь. Ведь там недействительно наше время. Там наша физика кажется детской игрой. Они смотрят на нас сквозь зеркала и поощрительно улыбаются, давая нам еще одну попытку объяснить нереальное реальным…

Королевские развлечения

Она всегда представлялась всем Олей, немного стесняясь имени, данного ей родителями: Изольда. Хотя все ее подруги носили не менее вычурные имена: Анжелика, Виктория – была даже одна Рашель. Правда, ее родители в молодости работали во Франции, поэтому и назвали свою дочь загадочным именем, напоминающим свежий ночной ветер французских побережий…

Сегодня в институте был новогодний вечер, после него, как обычно, не хотелось разбегаться по домам, и «физики», собравшись дружной компанией, направились на квартиру Рашели, родители которой находились в очередной зарубежной поездке.

– У вас не группа, а цветник! – гнусавил Лешка Киверов, пародируя одного из преподавателей. Он, как всегда, исполнял роль придворного шута в свите признанной королевы красоты Рашели Боровиковой.

Девчонки с готовностью рассмеялись – все, кроме Изольды. Почему-то к ней никак не приходило праздничное настроение. Может, потому, что отец прислал очередное поздравление с извинениями, а мама накануне проплакала весь вечер…

– А Вы, принцесса Из, почему сегодня в траурных одеждах? – высокопарно обратился к ней Лешка, состроив сочувственную мину.

– Ее принц танцевал сегодня с фрейлинами, – смеясь, откликнулась Вика Шельцова, самоуверенная блондинка, никого не щадящая в своих речах, но и никого никогда не обижающая по-настоящему.

Виктор коротко взглянул на Вику, а потом незаметно переместился поближе к Изольде. Все давно заметили, что «принцесса Из» и «принц Вик» неравнодушны друг к другу. Но, будучи юными и восторженными, студенты беззлобно поддевали влюбленных, втайне радуясь за них. Изольда благодарно улыбнулась Виктору, когда он взял ее за руку и слегка сжал пальцы.

– Ты хочешь продолжить веселье? – чуть слышно спросил он, когда шумная компания начала вливаться в подъезд.

– Если бы я сейчас смогла развеселиться, – вздохнула Изольда.

Виктор поцеловал ее где-то между бровей, и она невольно улыбнулась.

– Тогда, может, мы пойдем к тебе в гости? – предложил Виктор, делая ударение на слове «тебе».

– Мама дома, – отозвалась девушка.

Мама опекала дочь с постоянным рвением. Когда ей приходилось работать в ночную смену, у Изольды до полуночи «пила чай» бдительная соседка Алина Петровна, у которой снова «сломался телевизор». А она, бедняжка, так любила вечерние сериалы! Как будто в другие вечера эта любовь куда-то исчезала…

– Господи, нам уже по восемнадцать лет! – воскликнул Виктор, а Изольда усмехнулась.

Невеселая получилась усмешка…

– Вечер продолжается! – торжественно объявила Рашель, появляясь в комнате с шампанским в руках. Черноволосая и чернобровая, в переливающемся фиолетовом платье, она выглядела настоящей королевой!

– Моим пажом на сегодня я назначаю… Виктора! – провозгласила она, несколько секунд вглядываясь в лица друзей. Ее фиалковый взгляд вспыхнул от обычно не свойственного ей мстительного удовольствия.

– Целуйте руку Вашей королеве! – дурашливо подхватил игру Лешка, а Изольда, нахмурившись, подтолкнула парня к сопернице.

Ведь это не всерьез, она прекрасно знала, что Рашель мечтала выйти замуж за иностранца и никогда близко не общалась ни с кем из ребят на факультете. Но внутри что-то неприятно кольнуло, когда Изольда заметила, каким торжеством полыхнули глаза подруги.

Виктор слегка прикоснулся губами к пальцам королевы вечера. Рашель с удовольствием ощутила, как дрогнули его губы и сорвалось дыхание – всего лишь на миг, но это был триумф юной женщины над всеми девчонками, собравшимися в ее квартире.

– Ну, что же вы? Садитесь поудобнее, бал открыт! – царственно улыбнулась Рашель. Она это умела.

Лешка включил музыку, все с готовностью расселись и протянули фужеры.

– Шампанское, господа! – объявил Виктор.

Теперь это была его обязанность: развлекать гостей и исполнять желания королевы.

– Не переживай, принцесса Из, он твой до гроба, но сегодня звезды на ее стороне, – подмигнул Изольде Лешка, заметив, как погрустнели ее глаза.

– Будьте начеку, когда к вам благоволит сама королева, – таинственно произнесла Виктория, подсаживаясь к Изольде с другой стороны.

– Теперь ты не сбежишь, – довольно заключил Киверов.

– Значит, это конвой? – удивилась Изольда.

– Нет, это уже пытка. Королева обожает моральные истязания, – «успокоила» подругу Вика.

Виктор сидел справа от Рашели, подливая в ее фужер шампанское. На его лице была написана полная покорность, но иногда карий глаз слегка косил в сторону «принцессы Из», и тогда его взгляд теплел и искрился нежностью. И ради этих коротких секунд Изольда готова была терпеть столь неудачный вечер.

Мелодии сменяли одна другую, пары танцевали, иногда исчезая в соседних комнатах, свет сменился загадочным полумраком – исполняя капризы королевы, Виктор зажег свечи и гирлянду на елке. Слышались хохмы Лешки, громкий смех Виктории, приглушенные голоса Анжелики, Максима и Светки, которые, усевшись на диван, обсуждали что-то спортивное: они занимались альпинизмом и собирались после сессии отправиться в горы. И вдруг прозвучал телефонный звонок. Все вздрогнули, а Изольда почему-то почувствовала, как подступило к горлу внезапно затрепетавшее сердце. Рашель взяла трубку, секунду послушала, потом прикрыла трубку ладонью и сообщила:

– Тише, люди! Звонят предки!

Потом она несколько минут слушала, иногда нетерпеливо роняя «ладно, хорошо» и «о’кей». Когда разговор был окончен, Рашель подняла руки, требуя внимания, и окинула всех загадочным взглядом, обещающим сюрприз:

– Родители соизволили подарить мне к Новому году королевское одеяние. Я удаляюсь, чтобы переоблачиться. И пусть мой паж последует за мной, чтобы помочь мне!

Все замерли. Никто не ожидал подобного от девчонки, которая всегда была душой компании и помогала всем в беде. Несколько пар глаз повернулись к Рашели, остальные воззрились на ошеломленную Изольду. Краска постепенно сходила с ее лица, глаза посветлели от подступивших слез, губы задрожали.

– Послушание – главное достоинство настоящего пажа, – нелепо прозвучал в наступившей тишине голос Лешки.

Как заколдованный, Виктор покинул комнату вслед за Рашелью. Напряжение схлынуло, зазвучала музыка, Виктория недоуменно заметила:

– Королевские игры зашли слишком далеко.

Из спальни донеслось сдавленное хихиканье, шелест упавшего платья и тихий голос Виктора. И хотя невозможно было разобрать, что он говорит, Изольда явственно представила, как из-под темно-фиолетового шелка высвобождается гибкое беломраморное тело королевы, ослепляя и околдовывая Виктора. Ее Виктора!

Оцепенение враз покинуло ее, девушка бросилась в коридор, схватила с вешалки шапку и принялась ворошить груду пальто в углу, чтобы найти свою шубку. Про сапоги она просто забыла.

Следом за ней выскочила Виктория. Вика любила Олю (так она называла подругу с глазу на глаз), любила Виктора, любила их пару и искренне любовалась ею, и теперь ее обычно высокомерный голос сорвался на горячий шепот:

– Оленька, милая, не уходи, я не верю, что они могут сделать это вот так, на глазах у всех. Он ведь любит тебя!

– Сегодня звезды на ее стороне, – горько повторила Изольда сказанную кем-то в этот вечер фразу.

– Но ты же знаешь, что это неправда! – настаивала Вика, но Оля уже оделась и открыла дверь.

– Ты сама себе не веришь, – покачала головой Изольда.

Дверь хлопнула. Вика опустила голову и закусила губу, слушая удаляющийся стук каблучков.

– Принцесса Из покинула нас? – послышался голос королевы, полный наигранного удивления.

– Рашель, тебе не кажется, что ты сегодня слишком? – спросила Анжелика, глядя прямо в сощуренные фиалковые глаза.

– Но ведь даже Виктор так не считает, – глубокомысленно изрек Лешка. – И тогда парень опомнился, вспыхнул, затравленно повел глазами и бросился в коридор, чуть не сбив с ног входящую в комнату Викторию.

Он пошел догонять Изольду, а Вика с тревожной улыбкой смотрела на Рашель, стоявшую посреди комнаты в лилейно-белом платье с серебряными цветами. Черные волосы свободно падали на оголенные плечи, фиалковые глаза победно сияли, губы слегка изогнулись. Настоящая королева! Что-то в ней все-таки было манящее и не позволяющее сопротивляться ее красоте.

– Бал продолжается! Леша, Вы замените моего неверного пажа? – прервала паузу Рашель, и все с легкостью забыли о том, что только что здесь произошло…

Миша успевает вовремя

Изольда бежала по улицам не разбирая дороги – наверное, поэтому Виктор не смог ни догнать, ни отыскать свою принцессу Из. Он сел на заснеженную скамейку в скверике, закрыв лицо руками. Перед глазами стояла зовущая улыбка Рашели. Он вновь чувствовал в полутьме прикосновение собственных ладоней к ее затянутой в атлас и кружева груди, его пальцы вновь вибрировали от этого прикосновения. Он помнил, как медленно Рашель повернулась к нему спиной, и он потянул вверх белую «молнию» воздушного серебристого платья, пытаясь вобрать взглядом белоснежный изгиб спины, скрывающийся под сияющим шелком… Он помнил, как его губы сами потянулись к маленькому треугольнику гладкой кожи между платьем и тьмой волос королевы, он ощутил вновь легкую дрожь ее тела и исходящий от него одурманивающий запах…

И вдруг Виктор поймал себя на том, что он ни на секунду не вспомнил в этот момент о своей Изольде. Что это? Наваждение, сон? Или все это время ему только казалось, что он любит эту русоволосую сероглазую девушку с нежным лицом и чуть припухшими губами? Виктор вновь вспомнил трепет черных ресниц и торжествующее сияние фиалковых глаз. Нет! Кажется, Рашель сама не понимала, что она делает. Она завтра и не вспомнит об этом, а бедная принцесса Из обижена, обижена насмерть!

И Виктор вновь бросился кружить по городу, выкрикивая срывающимся голосом холодное имя своей теплой принцессы…

Изольда влетела в свой двор и только теперь поняла окончательно, что все, чем она жила последние месяцы, рухнуло. А как глупо и смешно все начиналось: королева, паж, праздник… Ну, зачем, зачем все это? Может, в восемнадцать лет все и должно быть так: несерьезно и легко? Прощайте, принцесса, ваш принц не виноват, что приглянулся в этот вечер капризной королеве! А ведь Рашель сегодня и в самом деле была великолепна как никогда. И он пошел за ней, забыв обо всем. О боже, ну за что? Мама, вероятно, была права, опекая свою дочь, потерявшую голову от любви и так быстро повзрослевшую.

Изольда медленно приближалась к подъезду. Темные громады домов светились золотистыми прямоугольниками окон и казались волшебными замками в обрамлении серебристых кружев покрытых инеем ветвей. И мелкие снежинки роились в темно-фиолетовом воздухе, напоминая бриллиантовую пыль. Кончилась твоя сказка, принцесса. Вот подъезд, вот старенькие скамейки, вот…

Изольда вздрогнула и остановилась. Это были незнакомые парни, а она всегда боялась незнакомых парней. И они смотрели прямо на нее.

– Привет, подруга. Ты к нам? Рады, рады, – прозвучал насмешливый голос.

Со скамейки поднялся один из ребят. «Они чуть моложе меня», – подумала Изольда, сглатывая слюну, но в горле пересохло. Изольда поняла: просто так ей не пройти. В этот миг она испугалась по-настоящему.

– Водочки? – предложил другой голос, потоньше.

Перед девушкой вырос высокий нескладный силуэт, обрисованный падающим снегом. «Словно призраки в ночи», – припомнилось Изольде выражение из какой-то рождественской страшилки.

– Нет, – нашла в себе силы ответить девушка.

– У дамы есть голос? – шутовски удивился первый.

– А имя у нее есть? – пробурчал кто-то еще.

– У нее и еще кой-чего есть, – ухмыльнулся второй, передавая приятелю бутылку.

Изольда до сих пор не могла поверить, что это происходит с ней сейчас, здесь, на пороге собственного дома. Окна первых двух этажей были темными. Может, крикнуть? А может, попытаться прорваться? Но она содрогнулась от ужаса, представив, что может произойти там, в холодном мраке подъезда… Оставалось одно: бежать в сторону улицы и звать на помощь. Изольда с внезапной болью вспомнила, что по пути домой она не встретила ни одного прохожего. Ведь уже очень поздно, все сидят по домам и готовятся к празднику.

Изольда оттолкнула стоявшего перед ней юнца и бросилась бежать, но кто-то подставил ногу, и она упала в снег лицом, вытянув руки и потеряв шапку. Обжегшись и захлебнувшись снегом, набившимся в рот, нос и залепившим глаза, Изольда не могла сопротивляться жадным юным рукам, схватившим ее за волосы и развернувшим на спину. Слезы полились по ее лицу, она пыталась отвернуться, но ее ударили по щеке. Глаз начал заплывать, Изольда вскрикнула, и ей зажали рот. И мир перестал существовать для нее, сузившись до размеров худого горячего тела, навалившегося сверху.

Изольда задыхалась и давилась слезами, пытаясь вырваться из рук малолетних насильников, и вдруг издалека по лицам мальчишек полоснул ослепительно-яркий свет фар, и действительность вернулась. Изольду оставили в покое, она даже не вздрогнула, когда разгоряченное металлическое тело автомобиля рыкнуло и замерло над ней, обдав фонтанчиками снега из-под колес. Фары потухли, наступила звенящая тишина, и Изольда провалилась в темное никуда, не видя склонившегося над ней молодого мужчины.

Он проводил взглядом разбежавшихся в разные стороны юнцов, сразу съежившихся и ставших похожими на стайку воробьев. Его голубые глаза сузились, потом он заботливо запахнул шубку на распластанной на снегу девушке и тихонько окликнул ее.

Изольда очнулась на руках у незнакомца. Вначале она вздрогнула, но потом успокоилась, поймав глазами понимающий, внимательный взгляд мужчины.

– Ну, тебе уже лучше? – просто спросил он, и Изольда разрыдалась, пряча лицо в воротник его дубленки.

– Они… Они хотели… Я ничего не могла сделать, – бессвязно лепетала она, дрожа всем телом, и спаситель гладил ее плечи и бормотал что-то успокаивающее. И столько нежности было в его голосе, что она, всхлипнув еще пару раз, затихла, а потом спросила: – Я ведь не виновата?

– Нет, глупая. Их было слишком много, а чутких людей вокруг – слишком мало, – мягко ответил мужчина.

– У меня сегодня был на редкость неудачный вечер, – вздохнула Изольда, когда он вытер ей лицо своим платком, подал шапку, и они уселись рядышком на скамейку, глядя на снег, засыпающий следы злодеяния.

– Они успели? – спросил он, намекая на насилие.

– Нет, к счастью, нет! – не сразу отозвалась Изольда, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

– Значит, вечер не так уж и неудачен, – улыбнулся спаситель. – Кстати, меня зовут Миша.

– А меня – Оля, – автоматически откликнулась девушка, вновь назвавшись вымышленным именем.

– У тебя красивые глаза, Оля. Только очень печальные. Извини, что говорю банальности, только почему-то, если девушка понравилась, именно глаза замечаешь в первую очередь, – сказал Михаил, ласково беря Изольду за руку и согревая ее застывшие пальцы в своих. Его руки были большие, но красивого рисунка – руки хирурга или музыканта.

– Очень красивые… все в размазанной туши и опухшие от слез, – нашла в себе силы пошутить Изольда.

– А ты совсем еще девочка, – заметил Михаил, доставая сигареты.

«Наши», – краем глаза отметила Изольда. В ее компании в основном курили «Мальборо».

Михаил задумчиво закурил и проговорил, словно сам себе:

– Стоит ли нам продолжить знакомство?

– Проводите меня до квартиры. Я боюсь теперь идти по темному коридору, а дома мама волнуется, – совсем детским голосом призналась Изольда.

Вдруг послышался торопливый шорох шагов и встревоженный голос Виктора:

– Слава богу, ты здесь! Ой, извините, – отступил на шаг парень, заметив Михаила.

Изольда, закипая, вскочила, слова хлынули из нее вместе со слезами, она не узнавала своего голоса и понимала, что не стоило бы выяснять отношения при Мише, но остановиться уже не могла:

– И ты говоришь «слава богу»! Ты даже не знаешь, случилось ли что-нибудь со мной! Так вот: случилось. Случилось! Но ты был слишком увлечен королевскими играми, чтобы заметить, как больно было мне! Тебе подходит роль пажа. Я знаю, ты был рад избавиться от меня!

Виктор потемнел лицом. Его карие глаза вспыхнули, а потом совсем потухли. Качая головой и отходя все дальше, он повторял одну и ту же фразу:

– Нет, это не так, ты не должна так говорить, ты не можешь так думать, Изольда!

Услышав это, Михаил с интересом взглянул вслед убежавшей в подъезд девушке и пробормотал под нос:

– А ты чудная девушка, Оля-Изольда!

Плачущая королева

Когда гости разошлись, на диване в квартире Рашели остались Виктория, Леша и сама хозяйка. Леша отправился в кухню варить кофе, а Вика коротко спросила:

– Зачем ты это сделала?

Лиловый лед растаял в глазах Рашели, и вид у нее был просто растерянный:

– Я не знаю, Вик… Я не хотела, просто что-то нашло на меня… Это было сильнее меня.

Взгляд Рашели умолял о снисхождении и кричал: «Я виновата, но пощади, не казни!» Виктория закурила ментоловую сигаретку и усмехнулась:

– Значит, ты не хотела?

– Да, так получилось, – по-детски оправдывалась Рашель, и Виктория заметила: – Почему-то когда не хочешь, всегда так получается. Ты не находишь?

– Язва, – обиженно буркнула Рашель. Ее тело до сих пор жег короткий, вороватый поцелуй, на который она не имела никакого права.

– Кофе готов, – весело сообщил Лешка, догадавшись, что трудный разговор уже закончен и можно появиться в комнате.

– Лимон захватил? – привстала с дивана Рашель, заглядывая на поднос.

– И лимон, и сахар, и печенье, – перечислил парень.

Он, конечно, знал, что дальше прислуги его в этом доме не продвинут никогда, но Рашель волновала его воображение настолько, что он готов был простить ей все. Даже то, что она никогда не будет принадлежать ему.

– Печенье портит фигуру, – назидательно произнесла Вика, на что Леша парировал: – Мне это не грозит.

Кофе пили в полном молчании. Магнитофон тихонько напевал что-то о любви на вечном английском языке, Лешка мучительно пытался представить, что увидел Витька в спальне, когда помогал королеве переодеваться. А Виктория думала о том, какие силы управляют человеческими поступками. Ее философские размышления прервал звонок в дверь.

– Открыто, – крикнула Рашель, от неожиданности пролив кофе на свое шикарное новое платье.

Странно: она даже не пожалела об этом, потому что узнала голос, прозвучавший в коридоре:

– А вот и я!

Виктория тоже узнала этот голос. Внутри у нее похолодело, и она готова была с досады разбить хрупкую кофейную чашечку прямо об голову пришедшего, ибо это был Виктор. Но вместо этого она язвительно улыбнулась и прощебетала:

– О, кого мы видим! Прекрасный беглый паж явился пред ясные очи разгневанной королевы!

Лешка остолбенел. Он не ожидал от Шелковникова этого. Он не мог даже предположить, что тот вернется.

– Что, не ждали? – бодренько съехидничал Виктор, раздеваясь и присаживаясь в кресло перед диваном. И Вика заметила, что лицо его отчаянно серьезно, а в глазах он пытается спрятать растерянность и боль. Но Виктория ничем не могла ему помочь: видимо, он все уже решил для себя.

– Ну, почему же, – жеманно протянула Рашель, и в ее потухших было глазах вновь зацвели восхитительные фиалки. «Я победила. Победила, черт возьми!» – подумала она, ловя себя на том, что эта мысль принадлежит не ей, что она не должна так думать, что ей не нужен этот парень. Просто он оказался меж двух огней, один из которых согревал, а другой – сжигал дотла. Но ее фиалковый взгляд с благосклонностью впитывал решимость, сквозившую в карих глазах Виктора, и ее рука сама потянулась к его губам. И он поцеловал ее ладонь. Словно легкая бабочка села на нее возле самого запястья.

Виктория молча поднялась с дивана, поставила чашечку на залитый шампанским журнальный столик и сдержанно попрощалась:

– Ну, мне пора. Уже поздно, откланиваюсь.

Она все еще пыталась понять, что случилось, заглядывая в лицо Виктора, но он прятал глаза. Абсолютно опустошенные. И Виктория исчезла из его поля зрения, решив не изводить своим присутствием. Следом за ней вскочил окончательно уничтоженный Лешка. Он надеялся хотя бы на крохи с королевского стола, на поощрительный взгляд и мимолетный поцелуй, но сегодня, увы, он был разочарован.

– Я провожу, Вик! – крикнул он уже собравшейся девушке, и та лукаво поторопила его.

Хлопнула входная дверь. В комнате воцарилось молчание. Рука Рашели все еще лежала на коленях у Виктора, и он несмело перебирал ее тонкие бледные пальцы с перламутровыми ноготками. В Рашели все было безукоризненно блестящим.

– Зачем ты вернулся? – дрожащий голос Рашели был между тем ледяным.

Виктор отпустил ее руку и признался:

– Не знаю. Ты пролила кофе на новое платье.

– При чем здесь кофе?

– Нужно переодеться, – настаивал Виктор, и его темный взгляд пронзил беззащитные лепестки фиалок Рашели.

– Ты так думаешь? – спросила она, внутренне соглашаясь с ним и понимая, что ни ей, ни ему не нужно то, что последует за переодеванием.

Виктор поднялся и взял Рашель на руки. Несмотря на ее высокий рост, девушка показалась ему необычайно легкой. Теперь ее глаза были совсем близко, ее сладкое дыхание сводило с ума и окончательно связывало его волю к сопротивлению. На столике догорели свечи, и одинокая елка мигала в наступившей темноте.

– Ты… – начала было Рашель, но Виктор прервал ее вздохом: – Молчи…

Это слово прошелестело в сгустившемся воздухе комнаты, отделанной зеркалами, и во всех этих зеркалах отражалась фигура парня, державшего на руках девушку, и они были похожи на две целующиеся мраморные статуи. Потому что они действительно целовались, и потому что лица их были бледны, а глаза лихорадочно светились. Губы Виктора медленно, как во сне, перемещались по запрокинутой шее Рашели, они обласкали ее озябшие плечи, такие беззащитные без привычного груза откинутых волос.

Рашель застонала и слегка пошевелилась в его руках. Она хотела обнять его за шею и попросить, чтобы он продолжал, чтобы он сорвал с нее злополучное платье, залитое кофе в какое-то давнее время, в другой вселенной, в ином измерении…

Но в этот миг он внезапно встретился взглядом со своим отражением в зеркале. Это был не он! Нет, лицо и фигура, безусловно, принадлежали ему, но глаза… Они были чужими. Они были все ближе, и в каждом зрачке светилось крошечное нежное лицо… И это было лицо Изольды!

Голова Рашели медленно повернулась в сторону зеркала. Она сдавленно вскрикнула, и Виктор понял, что она тоже увидела. Он разжал руки, Рашель шагнула к выключателю и, закусив до крови губу, нажала на кнопку. Яркий свет залил комнату, разрушая чары, и перед Виктором оказалась раздосадованная девчонка в испорченном платье. Она провела ладонью по волосам и опустила голову.

– Значит, мы не будем переодевать королевский наряд, – утвердительно сказала она.

– Я не должен был приходить сюда, – с болью произнес Виктор, и, не извинившись и не попрощавшись, ушел в ночь, оставив в одиночестве развенчанную королеву.

Когда за ним захлопнулась дверь, Рашель медленно стянула через голову платье, опустилась на колени и, пряча лицо в ароматный прохладный шелк, заплакала, не отдавая себе отчет в том, отчего она плачет. Оттого ли, что ушел Виктор, или оттого, что она всегда, всегда будет одинокой и нелюбимой в толпе восхищенных поклонников…

Зеркало в шкафу

Изольда позвонила в дверь, но никто не откликнулся. «Странно. Может, мама уже легла?» – подумала девушка. Подождав немного, она пожала плечами и достала свой ключ. В квартире было темно и тихо. Изольда включила свет и увидела на полочке под зеркалом записку: «Милая доченька! Алине Петровне стало плохо, я поехала с ней в больницу. Веди себя хорошо, не наделай глупостей, ложись спать. Целую, мама». В этом была она вся.

– Ты права, мама, я всегда делаю глупости, – Изольда даже не заметила, что произнесла эту фразу вслух.

Зеркало отозвалось чуть слышным звоном. «Ну вот, уже в ушах звенит», – подумала Изольда и, раздеваясь на ходу, пошла в ванную.

Платье оказалось целым, только измятым, колготки же были напрочь разодраны. Изольда поежилась и открыла горячую воду. Напустила зеленого шампуня, наблюдая, как ванна наполняется пышной, ароматной пеной. Изольда закрыла кран и, раздевшись, опустилась в воду, почувствовав, как по прохладному телу побежали мурашки от соприкосновения с горячей водой.

Она долго просидела в ванной, прежде чем вновь ощутила себя чистой и умиротворенной. Завернувшись в полотенце, Изольда прошла в свою комнату и, как обычно, отворила дверцу шкафа. Там было зеркало, узкое и длинное, во весь рост. В этом зеркале отразилась вся жизнь Изольды. Оно видело, как она росла, превращаясь из маленькой девочки в угловатого подростка, а потом наливаясь юной женской привлекательностью.

Она часто тайком разглядывала себя в этом зеркале. И, что скрывать, ей нравились и ее небольшие вздернутые грудки, и округлые шелковистые бедра, и вьющиеся волосы цвета старинной бронзы. Но сегодня она, уронив полотенце на пол, с брезгливостью взглянула на свое тело. Ей казалось, что на матовой, нежной коже остались следы похотливых рук. И она в отчаянье ударила кулаком по ни в чем не повинному зеркалу. Оно дрогнуло и жалобно застонало, но не разбилось, только дало тонкую, едва заметную трещинку.

Глаза Изольды изумленно округлились: сквозь эту трещину в неосвещенную спальню засочился бледный, призрачный свет, похожий на свет луны сквозь перистые облака. Свет сфокусировался, стал ярче и обрел плотность, затем в том месте, где упирался в пол сияющий луч, начало формироваться облако молочного цвета. Оно вытягивалось кверху, вращаясь, словно веретено, и через несколько секунд перед остолбеневшей девушкой появилась полупрозрачная человеческая фигура. Или нечеловеческая? Изольда не могла ответить на этот вопрос.

– Здравствуй, принцесса Из, – голос зеркального пришельца был звонок и тих одновременно, и Изольда перестала бояться. На смену страху пришел интерес.

– Здравствуй. А откуда ты меня знаешь? – отозвалась Изольда. Она не успела прикрыться полотенцем, которое осталось лежать на полу, но – странное дело! – ей не было стыдно. Ей казалось, что она стоит перед самым обыкновенным зеркалом.

– Мне ли не знать тебя, Оля? Я изо дня в день любовался тобой и ждал момента, когда тебе потребуется мой совет. Меня зовут Агэлло, я твой зеркальный ангел-хранитель. И я знаю, что сегодня трудный вечер в твоей жизни. Слушай меня не перебивая. Не у всех людей в этом мире есть зеркальные хранители. У некоторых в зеркалах живут коварные демоны, готовые испортить жизнь своих хозяев, как только найдут малейшую лазейку в реальный мир. Но тебе повезло. Ты освободила меня, и я пока могу помочь тебе. Еще не поздно, – голос Агэлло становился все слабее.

Ангел явно торопился:

– В этом мире тебе угрожает огромное зло. Это материализовавшиеся зеркальные демоны. Пока они рассеяны по миру, ты можешь с ними справиться. Но очень скоро они объединятся в одном существе, напоминающем человека. Его трудно узнать, но можно. Имя его – Шелвик. И еще. Никогда никому не представляйся Ольгой. Это твое настоящее, тайное имя, и враг не должен воспользоваться им против тебя. Сделай из осколка моего зеркала карманное зеркальце, оно будет помогать тебе в трудную минуту. А пока – прощай. И бойся Шелвика!

И зеркальный гость исчез, а из зеркала на ладонь Изольды выпал небольшой осколок шестиугольной формы. Оттуда на девушку глянуло и тут же растворилось во мраке бледное приветливое лицо Агэлло.

Ольга – Агэлло. Зеркальный двойник, ангел-хранитель. Шелвик. Коварный демон, враг. Изольда прижала шестиугольный осколок к груди.

– Что с тобой, дочка? – мама тормошила ее уже несколько минут.

Изольда вздрогнула и открыла глаза. Кафель, шампунь, полотенце… Ванная?

– Ты уснула в ванной. Вы пили на вечеринке? – укоряющий голос матери был усталым.

– Немножко шампанского. Мам, я просто устала.

– Изольда потянулась и нехотя вылезла из остывшей воды. Потом она вынула пробку и начала расчесываться под шум спускаемой воды.

Мама на кухне вздыхала, ставя чайник.

Вдруг что-то тихонько зазвенело. Изольда похолодела и уронила расческу. Она боялась взглянуть в ванную, но она уже знала, что там лежит. И Изольда, не глядя, нащупала ледяной шестиугольный осколок.

– Значит, Агэлло, это мне не приснилось, – тихо сказала девушка, вытирая зеркальце любимым розовым полотенцем…

Враги вокруг Изольды

Всю ночь Изольде снился загадочный Шелвик, воплощение зазеркального зла, и девчонка пыталась убежать от этого монстра с серебряными глазами, а вокруг хороводом мелькали лица друзей и подруг. Среди них она с болью узнала Виктора, Рашель, Вику, Мишу, Лешку, и сердце ее заныло от доселе незнакомого ощущения безвозвратной потери. Над всеми ними в далеком небе ослепительно сияла простирающая к Изольде руки фигура ангела-хранителя. Во сне девушка успела коснуться руки Агэлло, и Шелвик, рассерженно заскрежетав зубами, рассыпался на великое множество лиц-осколков. Все тех же лиц…

Изольда проснулась в слезах. Слишком много потрясений выпало вчера на ее долю. В институт идти не хотелось, девушка знала, что у нее просто не хватит сил посмотреть в глаза Виктора. Еще вчера такие родные теплые глаза…

Изольда поднялась с постели и прошла в кухню, на ходу расчесываясь и надевая халат. Мама еще спала, ей сегодня нужно было идти в ночную смену, и она будет спать почти до обеда. Изольда прошла мимо комнаты матери потихоньку, чтобы не разбудить ее. Но мама все равно услышала осторожные шаги дочери и напомнила:

– Иза, будешь идти из института, купи шампанского и фруктов. Завтра все-таки Новый год…

– А мы испечем торт?

– Утром, девочка моя, – уже засыпая, пробормотала мама.

Всю дорогу Изольда думала, почему именно она привлекла к себе внимание зазеркального зла, но это был неразрешимый вопрос. Когда она уже приближалась к институту, дорогу ей преградили двое мальчишек лет пятнадцати, и один из них прошипел:

– Ты, девка, не ходи одна по вечерам, я не останавливаюсь на полдороге!

Ребята исчезли так же внезапно, как и появились, и ей вдруг стало настолько страшно и противно, словно она попала в темный подвал, полный мерзких тварей. И ей захотелось вдруг рассказать обо всем кому-нибудь близкому и родному. Виктору? Или Вике?

– Привет, принцесса Из, – послышался сзади насмешливый голос. Изольду догнал Лешка Киверов.

– Что тебе от меня нужно? – неприязненно отозвалась девушка, и парень, пожав плечами, пошагал вперед, заметив только:

– А вчера все-таки королева получила обратно своего пажа.

Это был второй удар. Изольда даже пошатнулась. Она достала из сумочки новое зеркальце и, задумчиво вглядевшись в собственное отражение, тихонько произнесла:

– Что же мне делать, Агэлло?

Зеркало затуманилось, и оттуда зазвучал мелодичный голос:

– Доверяй только очень близкому человеку, кроме мамы. Она ничего не должна знать. Решай сама, кому ты можешь довериться. В этом я тебе не советчик. Но бойся Шелвика. Он рядом.

Изольда спрятала зеркало и почувствовала ледяной холод на щеках: из ее глаз потекли слезы. Подойдя к аудитории, Изольда поправила макияж и попробовала улыбнуться.

– Не насилуй себя, Оля. Если тебе плохо, не скрывай этого. Может, кому-то от этого станет грустно, – послышался мягкий, мудрый голос.

Конечно же, это Вика. Больше некому.

– Привет, Вика.

– Доброе утро. Ты плакала? Что случилось? – Виктория нахмурилась. Неужели Изольде доложили о Рашели и Викторе?

– Вика, меня вчера чуть не изнасиловали, а сегодня пообещали довести дело до конца, – внезапно решившись, призналась Изольда.

Вика побледнела: бедняжка! Еще и это! Это так явственно проступило на ее лице, что Изольда сама спросила:

– Значит, Виктор правда вчера был… с ней?

– Кто тебе настучал? – тон Виктории был холоден и насторожен. Она вспомнила кислую мину прошедшего мимо нее Лешки и сделала выводы.

– Не все ли равно? – равнодушно откликнулась Изольда.

– Гады. Все гады! – прошептала Вика побелевшими губами и зашла в аудиторию.

– Зачет, господа! – лицо Киверова уже сияло. Королева вновь допустила его к себе, и он выбросил из головы все произошедшее накануне.

Виктора не было.

Виктор сидел на скамейке возле своего дома и дремал. В голове гудело. Вчера он шлялся по незнакомым улицам и даже пил в подворотне с какими-то ребятами лет пятнадцати. На душе было гадко, да так, что хотелось выть. Зачем он так поступил? Зачем пошел с Рашелью в спальню, оставив среди насмешливых приятелей беззащитную принцессу Из? Ну, почему ему так не повезло?

Соседка, протащившаяся мимо, посоветовала ему посмотреться в зеркало. Виктор нехотя поднялся. Заснеженная улица поплыла перед глазами. Парень пошатнулся, но устоял на ногах и нетвердой походкой двинулся домой.

Мать с отцом в отпуске, катаются на лыжах где-то в средней полосе, брат уехал в зимний лагерь – значит, тоже лыжник. Счастливые! Как хорошо махать палками и идти по сверкающей белизной равнине, не думая ни о чем… Вот и зеркало. Ну и образина! Царапина под глазом (он даже вспомнил, как упал), взъерошенные волосы, прокушенная – со злости! – губа. Красавец, нечего сказать. Прелестный паж, достойный королевы.

– Главное не то, что снаружи, а то, что внутри, – послышался слабый голос со стороны зеркала. – Береги принцессу Из. Она нуждается в защите. Ты один можешь спасти ее, если успеешь.

Виктор помотал головой и подумал: «Говорили же мне, что пить вредно».

– Возьми, это тебе пригодится, – вновь сказало зеркало, и из него выпал маленький шестиугольный осколок.

Виктор протрезвел окончательно. Он держал на ладони холодный кусочек зеркала и соображал, может ли такое произойти на самом деле.

– Я должен помочь Изольде, – именно эта фраза всплыла в его сознании, и он положил осколок в нагрудный карман. Потом быстро умылся, расчесался и направился к институту, надеясь застать Изольду.

После занятий Вика и Оля пошли в кафе перекусить. Помещение внутри было отделано зеркалами, и Изольда чувствовала себя спокойно и уютно под защитой своего ангела-хранителя. Темнеть начало рано, и ей хотелось быстрее добраться до дома и спрятаться там от всего мира. От насильников, Виктора и зловещего Шелвика.

– Пойдем, Вика, уже темнеет. Я не хочу опять встретиться с этим кошмаром, – поторопила подругу Оля.

– Хочешь, я провожу тебя? – предложила Вика, но Изольда отказалась. Почему-то ей хотелось побыть одной, спрятать от всех свою душевную боль.

Когда она добралась до дома, совсем стемнело. Кое-где зажглись фонари, в их розоватом свете деревья отбрасывали на сиреневый снег причудливые фиолетовые тени. Перед самым подъездом Изольда замедлила шаг. Сердце бешено заколотилось. Она почувствовала чье-то присутствие за своей спиной, и в тот же миг к ее шее приставили нож.

– Не дергайся, подруга. Это опять мы, и сейчас мы пойдем в подвал, чтобы нам не мешали всякие козлы, – парнишка грязно выругался. Их вновь было трое, и они не шутили.

– Иди сама, лучше будет, – предупредил второй.

«Где же ты, мой ангел-хранитель?» – подумала она, сжав в кармане шестиугольное зеркало.

Из подъезда выступила знакомая фигура.

– Виктор! – пронзительно вскрикнула Изольда, вырвавшись из рук оторопевших хулиганов и бросаясь к другу.

Мальчишки не отступились. Тот, что был с ножом, схватил Изольду за воротник шубки и дернул на себя. Девушка потеряла равновесие и упала, и тогда Виктор прыгнул и встал между нею и юнцом, выставившим перед собой ножик.

– Попробуй, ударь, – предложил вооруженный хулиган, и Виктор ударил.

Нож отлетел в снег, а мальчишка, охнув, схватился за запястье. Тогда остальные набросились на Виктора с двух сторон. И вдруг произошло нечто странное: зеркало на его груди сверкнуло, и насильники просто исчезли, словно их никогда не существовало…

Изольда изумленно приподнялась со снега, опираясь на протянутую руку Виктора.

– Все в порядке? – утвердительно произнес парень, но Изольда вдруг припомнила вчерашнюю обиду и процедила: – Прекрасный принц спасает униженную принцессу?

– Тебя обманули, Изольда! Я ушел оттуда! Я… люблю тебя! – воскликнул Виктор и вдруг с ужасом заметил, что рука девушки нашаривает в снегу оброненный насильниками нож.

– Пойдем, я все тебе расскажу, – спокойно предложил Виктор, но Изольда была словно околдована. Она слепо смотрела сквозь парня, зажав нож в побелевших пальцах, и Виктор вдруг понял, что она сейчас ударит его. На снегу возле ее ног что-то блестело.

– Я знаю, чего ты хочешь от меня. Тебе покорилась королева, и ты думаешь, что принцесса сама упадет к твоим ногам. Ты ошибаешься! Я знаю, кто ты. Ты – Шелковников Виктор, значит – Шел-Вик. ШЕЛВИК! И я не дам тебе расправиться со мной так просто! – горячо заговорила девушка, и глаза ее зажглись нечеловеческим огнем.

Зеркало у ее ног сверкнуло и зазвенело, пытаясь остановить Изольду, но ее рука уже взлетела, и нож вонзился прямо в грудь Виктора на уровне внутреннего кармана куртки. Парень почему-то не смог остановить этот удар. Он пошатнулся и со слабым стоном упал на колени, а потом на бок, успев прошептать прежде, чем потерял сознание: «Ты… ошиблась… я… не… он…»

И тут Изольда нащупала на снегу зеркало, выпавшее из ее кармана при падении. Пелена спала с ее глаз, она увидела, что перед ней лежит ее Виктор с ножом в груди.

– Нет! Помогите, я убила его! – закричала она, упав рядом с ним на снег. Все поплыло перед ее глазами, и она лишилась чувств.

Но ангел-хранитель отвел беду и на этот раз. Виктор слабо пошевелился, поднял руку к груди и, нащупав рукоятку ножа, отбросил его в снег. Лезвие вонзилось прямо в зеркало, спрятанное в нагрудном кармане, и оно треснуло от удара, спасши Виктора от неминуемой смерти. Парень сел, нашарил шапку и надел ее, потом достал треснувшее зеркало. Оно угасало с легким звоном: «Прости ее и не бросай. Она нуждается в тебе. Бойся Шелвика, не давай ему завладеть собой!»

Виктор увидел лежащую без сознания Изольду. Опустив бесполезное теперь зеркало в карман, он поднял ее на руки и понес. Он должен помочь ей. Пусть она хотела (а она ли это была?) убить его, но ведь он жив и здоров, а ей плохо.

– Парень, тебе помочь? – знакомая «девятка» остановилась возле Виктора, и из машины выглянул мужчина, с которым вчера сидела Изольда.

Неприятное чувство шевельнулось внутри, но юноша сказал:

– Подкинете до больницы?

– Вашей даме нездоровится? – усмехнулся Михаил. – Садитесь. Я как раз тот, кто вам нужен. Я врач!

И «девятка», развернувшись, покатила к больнице. Изольда не приходила в себя, и Виктор с нарастающей тревогой вглядывался в безжизненные черты ее лица. В больничном корпусе было довольно оживленно, шел как раз час посещений, но в приемном покое быстро освободили кушетку и уложили на нее девушку. Михаил действовал уверенно, и вскоре Изольда, коротко вздохнув, открыла глаза.

– Добрый вечер, Оля-Изольда. А ты нас всех напугала. Обморок на свежем воздухе? Все фигуру бережем, ничего не едим? – усмехнулся Миша, и Изольда смущенно опустила глаза. Что-то смутно тяготило ее, но она не могла вспомнить причину своего обморока.

– Спасибо, что помогли, – попыталась улыбнуться она, но улыбка получилась вялой и вымученной.

– Его благодари, не меня, – кивнул врач в сторону Виктора, и только теперь Изольда заметила его. И тут… Хулиганы, нож, удар, Виктор упал…

– Ты… жив?

– Конечно, – спокойно подтвердил Виктор.

И Изольда обессиленно уронила руки. Что сон? Что – явь? Почему эти зеркальные наваждения навалились так внезапно и стремительно, перевернув спокойную, хорошо отлаженную жизнь?

– Пойдем домой, принцесса Из? – предложил Виктор, и обида с новой силой нахлынула на нее.

– А как же Рашель? – спросила она без иронии, но с горечью.

– Да забудь ты о ней, глупая! Есть вещи поважнее. Например, Шелвик, – ответил Виктор. Он говорил очень тихо, но врач, сидевший в углу за столом и что-то писавший, поднял голову и внимательно посмотрел на молодых людей.

Виктор и Изольда, попрощавшись, вышли, а Михаил, достав из кармана пачку «Золотой Явы», задумчиво закурил.

Виктор шел, поддерживая девушку под руку, а она возбужденно говорила:

– Как ты не понимаешь, я никому, никому не могу доверять, любой может оказаться этим таинственным Шелвиком. И Вика Шельцова, и Леша Киверов, если его имя и фамилию перевернуть наоборот, и Рашель Боровикова – в ней тоже есть Шелвик. И даже ты!

– Я – нет, – твердо сказал Виктор, достав из кармана зеркало и протянув его Изольде.

Девушка, холодея, взяла в руки маленький шестиугольник, покрытый паутиной трещин, сходящихся в середине. Осколок был покрыт засохшей кровью.

– Это мое зеркало и моя кровь.

Услышав это, Изольда в ужасе воскликнула:

– Значит, это мне не приснилось, и я действительно ударила тебя ножом!

– Этого никто не узнает, – пообещал Виктор.

– Но это значит…

– Это значит, что я всегда буду рядом с тобой, – голос Виктора дрогнул и наполнился нежностью. – Но теперь у меня нет зеркальной защиты.

– Что я наделала! Я убила твоего ангела-хранителя! – в отчаянье прошептала Изольда, и Виктор прижал ее к груди, обнимая за плечи.

– Я обойдусь. А вот тебе на самом деле нужен ангел-хранитель. И я стану им, – сказал Виктор.

Экзамен по оптике

Профессор физики Викентий Матвеевич Шелестов обожал свой предмет настолько, насколько алхимик мог бы быть влюблен в открытый им философский камень. Особое пристрастие он питал к оптике, даже свои научные работы он посвятил особым свойствам сферических зеркал или каких-то там еще, не будем вдаваться в нудные научные подробности.

Студенты любили своего профессора уже за то, что он позволял девушкам на лекциях смотреться в зеркала, а расшалившимся великовозрастным юнцам – пускать солнечные зайчики. Но зачеты и экзамены он принимал со всей строгостью, ибо, как всякий влюбленный в науку, не допускал никаких вольностей по отношению к своей возлюбленной. Ему-то и должна была сдавать оптику печально знаменитая группа, в которой учились Изольда и компания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.