Мария Бахарева
Оберег луны (не) истинная волчица

Глава первая

Я выскочила с работы уже в десятом часу вечера. Сбежав по ступенькам высокого крыльца, поёжилась от налетевшего порыва ветра. Плотнее запахнув довольно лёгкое, для такой погоды пальто, направилась к остановке. Ехать на другой конец города, потом пройти через небольшой лесок. Там пригород, посёлок, где стоит наш дом. И где я живу вместе с тётей.

На прошлой неделе я, вернувшись домой пораньше, обнаружила своего благоверного в нашей квартире с какой-то черноволосой, грудастой девицей, которая находилась в этот самый момент на моём, как я думала, женихе.

Я настолько опешила от происходящего, что даже забыла устроить скандал. На все его заверения, что я «всё неправильно поняла» и, что «это ничего не значит», просто молча собрала свои вещи под его монотонное бормотание и ошалелый взгляд девицы и хлопнула дверью.

Восемь лет. Восемь лет мы провели с ним вместе, а я всё ждала того самого «подходящего момента», когда мы наконец-то поженимся. Разговор о полноценной семье и детях у нас давно не заходил. Серёже не нужны были дети. Я это только сейчас поняла. Он сам ещё великовозрастный ребёнок. Хотя и гораздо старше меня.

Он почти не работал. Перебивался случайными заработками. Я оплачивала квартиру, продукты, нашу одежду. Он же постоянно пропадал где-то с друзьями. Последние несколько лет начал устраивать мне скандалы и сцены ревности.

Мне частенько приходилось задерживаться на работе. Библиотека работала до восьми вечера. В нашем маленьком городке, на краю цивилизации, это было одно из немногочисленных мест культуры, не считая местного клуба, где каждый вечер проводили дискотеку. И пара кафе-баров, куда я так ни разу и не сходила. Но порой, после проведения какого-нибудь очередного литературного вечера, на который приходили в лучшем случае бабушки и дедушки из соседних домов, я оставалась, чтобы расставить всё по местам и написать отчёты для Маргариты Фёдоровны, нашего директора. Её я отправляла домой. У неё слабое сердце и нужен режим и отдых.

Вот и сегодня я снова задержалась. Потому что очень тоскливо приходить в дом, где тебя никто не ждёт. Тётка на днях уехала надолго, в тепло, как она выразилась. Родители постоянно в разъездах. Вот и сейчас они где-то не то в Перу, не то в Гималаях. Иногда звонят, спрашивают как дела. Но редко.

Я расставила по местам книги, просмотрела поставку, что должны были привезти завтра. И снова засиделась до позднего вечера.

Остановка моего автобуса находилась в паре кварталов от библиотеки. Я решила немного сократить путь, пройдя дворами многоэтажек. В кармане завибрировал телефон.

– Таськ, привет! – раздалось радостное в трубке.

Моя школьная подружка Тая, давно перебралась из нашего городка в большой город и устроила там свою жизнь. Но периодически навещала родителей, которые жили здесь и не хотели переезжать.

– Подруга, у меня завтра девичник! – огорошила она меня. – Свадьба через неделю. Завтра я хочу собрать всех наших девчонок. Ты – подружка невесты и не отмахивайся. Сходим, посидим в новом баре, я столик уже заказала. Только не говори, что ты не приедешь. Отказы не принимаю. Обижусь. Слышишь меня?

– Д-да, конечно, Тай, я приду разумеется, – улыбнулась я в трубку. – И кто же этот счастливчик?

– Ты его знаешь, в прошлом году мы вместе приезжали к предкам. Влада помнишь? Мы заходили к вам с Серёгой.

От воспоминаний про бывшего жениха во рту появилась горечь.

– А вы там не надумали наконец-то пожениться? – смеялась Тая в трубку.

– Нет. Мы расстались. Я тебе не сказала, прости, забыла, – тоскливо пробормотала я.

– Ого! Вот это новость! – Тая помолчала какое-то время. – Мы завтра с утра приедем. Ты же вроде выходная? Я тогда в обед к тебе приеду. Ты всё там же, у тёти Агаты обитаешь?

– Да, у неё, куда мне деваться? – грустно усмехнулась я.

– Тогда я в обед к тебе и ты мне все-все-все расскажешь. А вечером поедем отмечать твоё освобождение от этого абьюзера. Он мне никогда не нравился.

– Знаю, – почему-то всхлипнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются жгучие слёзы.

– Не реви! – приказала Тая мне в трубку. – До завтра! Целую и обнимаю!

– Пока, – сказала я, отключаясь.

Я засунула телефон в карман пальто. Оставалось пройти всего ничего. До угла дома, а там уже остановка. Двор был пуст. Обычно, даже так поздно, здесь гуляли мамочки с детьми и собирались компании мужиков, сыграть партию в шахматы или домино. Но холодная погода загнала всех по домам. Только множество деревьев и частый кустарник шуршали ещё не до конца опавшей листвой. Погода дышала приближающейся зимой.

Уже подойдя к углу дома, за которым и находилась нужная остановка, меня кто-то резко схватил за руку и потащил в глубь частого кустарника, расположенного как живая изгородь палисадника перед одним из домов. Я даже вскрикнуть не успела, как обняв меня за талию со спины, кто-то приставал мне к горлу нож и в ухо прошипели:

– Тихо девочка, будешь рыпаться – останешься без головы. Кивни, если поняла.

Глава вторая

Я медленно кивнула, чувствуя как по спине холодом растекается липкий страх. В голове путались мысли. Никогда такого не было в нашем тихом городке, чтобы на кого-нибудь нападали вот так.

– Забирайте сумку, там есть немного денег, – сдавленным голосом просипела я.

Незнакомец тихо рассмеялся:

– Мне не нужны твои деньги, дурочка, мне нужно кое-что проверить. И если я прав, то тебе придётся поехать со мной. Просто не рыпайся и останешься цела.

– Ч-что проверить? – вновь просипела я, чувствуя, как от страха начинают дрожать колени.

– Вот когда проверю, тогда возможно и расскажу тебе сказку на ночь, – вновь тихо засмеялся незнакомец и принюхался ко мне?

Я отчётливо чувствовала, как он меня нюхает. Мамочки! Это что за извращенец у нас появился?

Острие ножа опустилось от моей шеи, оставив там небольшую царапину. Я это поняла, так как кожу засаднило в том месте и по шее потекло что-то тёплое.

Вдруг откуда-то из кустов на нас метнулась чёрная тень. Меня оттолкнули. Я упала на землю и отползла к дому, в палисаднике которого сейчас огромная черная тень, похожая на здоровую, почти в мой рост, собаку, рвала того, кто напал на меня. Я в ужасе закрыла глаза и до боли прикусила губу, чтобы не закричать, не привлечь к себе внимание страшного зверя.

Я не видела, но отчётливо слышала треск разрываемой ткани, плоти, хруст костей, сдавленный не то вскрик, не то скулёж. Через несколько минут шум побоища стих. Я почувствовала на лице горячее дыхание. Мои руки, которыми я закрывала всё это время лицо, лизнули большим мягким языком. Я со страхом приоткрыла один глаз и огляделась.

В палисаднике никого не было. Точнее не было тела, которое должно было лежать здесь. Передо мной, склонившись, стояла огромная собака и внимательно смотрела на меня.

– Х-хоро-ший пёсик, – ласково произнесла я, заикающимся от пережитого голосом. – Г-где т-твой хоз-зяин?

На шее собаки не было ошейника. Возможно собаку отпускали с поводка и давали побегать. Потому что в это позднее время только собачники могут, несмотря на погоду, выгуливать своих любимцев. Бродячих собак здесь никогда не водилось.

Но во всём облике и взгляде собаки было что-то неестественное. Слишком уж осмысленно смотрел пёс на меня. И глаза, будто светились изнутри. Или мне просто так показалось и это были отблески редких фонарей?

Пёс снова наклонился ко мне и обнюхав, мотнул мохнатой головой. Совсем, как человек, который что-то поняв, соглашается со своими мыслями.

Я робко протянула к нему руку, намереваясь погладить. Он сперва чуть отшатнулся, но потом подставил под мою руку свою лохматую голову.

– Какой умный пёсик. Спасибо тебе большое, мой хороший, – прошептала я, всё ещё не веря, что избежала участи жертвы какого-то залётного маньяка.

Нужно завтра позвонить Пашке, однокласснику, он работает в полиции, пусть разбирается кто у нас тут бродит по ночам и пугает одиноких прохожих.

Пёс подтолкнул меня в плечо. Ещё раз. Я поняла, что он хочет, чтобы я встала. Но подняться не получалось. Ноги не слушались. Меня всю трясло от пережитого ужаса.

– Беги к хозяину, он тебя наверное ищет. Я посижу тут немного, приду в себя, – пробормотала я, пытаясь успокоиться.

Собака фыркнула, отошла от меня, посмотрев в мои глаза. Снова фыркнула и скрылась в кустах.

Я какое-то время ещё приходила в себя, потом кое-как поднялась, понимая, что новые брюки от костюма и пальто безнадёжно испорчены. Медленно, опираясь на стену дома, побрела к остановке.

В свете фонарей оглядела себя и грустно усмехнулась. Видок у меня сейчас был тот ещё. Тёмные пятна грязи расползлись по светлому пальто. На штанине дыра и выглядывает ободранная коленка. Все брюки тоже в грязи. Ещё и промокла насквозь. Неизвестно, сколько придётся ждать автобуса. Идти пешком, примерно семь километров, не было никаких сил. Я уселась на скамейку и принялась ждать.

Уже была почти полночь, а автобус так и не приехал. Тяжело вздохнула, понимая, что придётся всё-таки добираться пешком, поднялась и побрела в нужную сторону. Людей и машин практически не было. Редкие прохожие спешили домой, порой брезгливо окидывая меня взглядом.

Через какое-то время, не пройдя и части пути рядом затормозила машина, старенький, потрёпанный и заляпанный грязью джип.

– Девушка, вам куда? – послышался приятный мужской голос из-за чуть опущенного, тонированного стекла. – Давайте я вас подвезу?

Глава третья

Я отпрянула к краю дороги, подальше от непонятной машины. Тротуара в этом месте не было и приходилось идти по обочине. Ещё этого мне не хватало. Что же за день сегодня такой. То нападают в кустах непонятно кто и зачем, то непонятные собаки спасают меня, то теперь этот тип.

– Н-нет, спасибо, – ответила я и пошла дальше, плотнее кутаясь в промокшее пальто.

– Девушка, я же вижу, что вам необходимо помочь. Я просто подвезу, честно, – машина ехала рядом и как я не пыталась ускорить шаг, настырный сопровождающий не отставал.

– Я не езжу в машинах незнакомцев, – прошипела я сквозь зубы, потому что от холода у меня уже зуб на зуб не попадал.

– Ну так это не проблема, давайте познакомимся и я отвезу вас, куда скажете. Я же вижу, что с вами что-то случилось и вы очень замёрзли. А в машине тепло. Меня Глеб зовут, а вас?

– Тася, – механически буркнула я, продолжая упрямо идти вперёд.

– Тася, – прокатил он моё имя на языке, – Красивое имя, а полностью Анастасия?

– Д-да, – буркнула я, понимая, что совершенно замёрзла.

– Тася, не глупите, вы же простынете, садитесь в машину. – он поддал газу и остановился чуть впереди меня.

Открылась водительская дверь и из салона выбрался молодой мужчина, лет тридцати пяти. Высокий, даже огромный, широкоплечий и подтянутый. Не по погоде одет: лишь в футболку и спортивные штаны, которые буквально облепили его накачанное тело. Кроссовки, явно фирменные, но не новые. Тёмные волосы, коротко стриженные на висках и затылке, сверху оставлены чуть удлинённые, мягко спадающие на уши и образуя короткую чёлку, которая немного не доставала до прямых чёрных бровей. Лицо приятное, высокие скулы, прямой нос, чётко очерченные губы и пронзительный взгляд синих глаз, в которых сейчас плескалось беспокойство? Он даже не поёжился от налетающих ледяных порывов ветра и двинулся ко мне.

– Тася, вы же совершенно замерзли, – сделав несколько шагов в мою сторону он остановился в паре шагов и протянул мне руку, но я отпрянула от него.

– Я буду кричать, – просипела я срывающимся голосом.

– Зачем? – удивлённо замер он.

Его брови взметнулись вверх, а взгляд стал насмешливым.

– Вы меня преследуете. Зачем? Дайте пройти! – настороженно ответила я, снова отступая от него и соображая как бы проскочить мимо.

Здесь уже был частный сектор, с глухими, высокими заборами. Шанс докричаться до людей был минимальный. Да и не жили тут многие постоянно, больше как дачи использовали эти дома и коттеджи. Мысли судорожно метались в голове. Я решила, что самое правильное – это позвонить кому-нибудь и даже достала телефон, но кому я позвоню?

Тайка в городе и приедет только завтра. Пашка спит поди уже, да и жена у него истеричка та ещё, потом объясняться замучаюсь зачем звоню её мужу среди ночи. Сергею точно звонить не буду. А больше и некому. Не девчонкам же звонить, у всех давно семьи, дети, тоже спят давно поди. Я крутила в руках телефон, судорожно листая книгу контактов.

– Тася, я просто подвезу вас, – настаивал мой нежданный сопровождающий, вырывая меня из размышлений.

А может это новый маньяк? Да что им сегодня всем неймётся? Что от меня вдруг всем понадобилось? Я чуть не заплакала от обиды и злости.

– Н-нет, спасибо, – заиндевевшими губами произнесла я и снова отступила от него. Нога попала в какую-то ямку и я тихо охнув, почувствовав жжение в лодыжке, чуть не упала в лужу.

Но Глеб подхватил меня, за доли секунд, оказавшись рядом со мной и не дав упасть. Я удивилась такой быстрой реакции, но тут же в ноге растеклась жаром боль и я тихо заскулила. Он подхватил меня на руки и не смотря на моё слабое сопротивление, от холода руки и ноги почти не слушались, я только несколько раз стукнула кулачком в его твёрдую грудь, потащил к своей машине.

Усадив меня на переднее пассажирское сиденье, он начал срывать с меня пальто. Я пыталась отбиваться, но он рыкнул на меня:

– Оно насквозь мокрое, снимай, тебе нужно согреться.

Достав с заднего сиденья плед, укрыл с ног до подбородка. Заботливо пристегнул.

– Просто скажи куда везти, Тася, – насмешливо сказал Глеб и посмотрел мне прямо в глаза.

Такие синие, я никогда не видела таких ярких синих глаз. Я опешила, совершенно растерялась от охватывающей ногу боли и назвала адрес. Он снова усмехнулся, захлопнул дверь, быстро обежал машину и сел на водительское место.

– Не близко, – присвистнул мужчина. – И ты собиралась этот путь пройти пешком? По такой погоде и вся промокшая?

– Там сократить можно, через мостик, машина не проедет, только пешком, – дрожа от холода ответила я.

– И не боишься? – усмехнулся Глеб, трогаясь с места.

– Чего? – устало вздохнула я.

– Маньяков, диких животных, – он засмеялся.

А меня передёрнуло. Хватит с меня сегодня и маньяков и животных. На всю жизнь хватит. Он заметил, как я сжалась и опустил руку на мою ладонь, вцепившуюся в обивку кресла и торчащую из-под пледа, похлопал ободряюще по ней и натянул плед, укрывая плотнее.

Он не спрашивал, что случилось и почему я в таком виде бреду среди ночи. Будто знал обо всём.

– Зачем вам это? – настороженно спросила я, пытаясь понять мотивы незнакомца.

– Что это? – вновь улыбнулся он краешками губ и бросил на меня быстрый взгляд.

– Подбираете меня на дороге, везёте домой, ничего не спрашиваете и не говорите, – я прищурившись смотрела на него. – Это как минимум странно. Вы решили меня завезти в лес, изнасиловать и убить?

– Пффф… девочка, откуда в твоей милой головушке такие страсти? – поперхнулся он так, что даже машина взревев, сделала рывок вперёд.

– Вы очень настойчиво хотели усадить меня к себе в машину. При том, что меня вообще не знаете, – всё так же недоверчиво прищурившись смотрела на него.

– А то, что я просто хороший парень и хочу сделать доброе дело, не рассматривается? – он вновь широко улыбнулся.

Я только вздохнула.

– Просто хорошие парни в это время сидят дома с любимыми жёнами и укладывают выводок детишек спать, – буркнула я, снова отворачиваясь к окну.

– Но не все же, – усмехнулся мужчина. – Я вот, например, везу тебя, Тася, домой. И весьма удивлён, что такую красавицу не встречает муж, а ей приходится идти одной в темноте.

Я покраснела, не знаю почему. Этот вопрос выглядел так, как будто он пытается выяснить что-то про меня.

– А может муж сидит дома с детьми, а я просто немного задержалась на работе и пропустила последний автобус, – повернув к нему голову я снова прищурилась.

– Отлично, значит сдам вас ему на руки и объясню, насколько это опасно для девушки бродить по ночам в одиночестве, – он вновь усмехнулся.

Было видно, что он мне не поверил, но зачем-то подыгрывал.

– Вы же не местный? Я тут почти всех хорошо знаю, – вновь спросила я.

– Не совсем так. Это сложно объяснить, – резко став серьёзным, произнёс Глеб.

– А вы попробуйте, ехать ещё долго, – внимательно уставилась на него.

– Позже, Тася, я постараюсь всё объяснить тебе позже. Отдыхай пока, – слегка нахмурился он и натянул повыше сползший плед.

Глава четвёртая

В машине было тепло и приятно пахло кожей салона и кофе. Я вдруг вспомнила, что осталась сегодня без обеда, да и без ужина. Живот предательски заурчал. Подвернутая нога начала сильнее саднить, возможно вывих.

Я до боли прикусила губу, на глаза навернулись слёзы. Он бросил на меня насмешливый взгляд и тут же стал серьёзным.

– Что-то болит? – с беспокойством произнёс он.

Я слабо кивнула:

– Нога, – выдохнула я, боль становилась всё сильнее.

Он плавно остановил машину и припарковался на обочине.

– Покажи, – скомандовал он.

Я ткнула пальцем в ногу, которая нестерпимо уже болела. Он нажал какие-то кнопки на приборной панели и моё кресло сдвинулось назад, а он ловко и аккуратно закинул мою больную ногу к себе на колени. Несмотря на грязные пятна, оставляемые моими полусапожками на его штанах. Я тихо охнула.

– Тише, девочка, сейчас посмотрим, что там у тебя, – он аккуратно стянул с ноги сапожок.

Нога распухла в районе лодыжки и наливалась багрянцем. Я снова тихо заскулила.

– Похоже на вывих, поехали в травмпункт. Надеюсь он у вас тут хотя бы круглосуточный?

Я коротко кивнула.

– Я могу и сам вправить, но боюсь, что тебе это не понравится. Лучше пусть тебе в больнице обезболивающее сделают и вправят.

Я снова кивнула. Он отвезёт меня к людям, а там я смогу от него сбежать. Наверное. Если смогу ходить. В крайнем случае попрошу вызвать полицию. Пусть сами разбираются с ночными похитителями девушек.

Глеб вышел из машины и принялся копаться в багажнике. Вернулся через пару минут неся в руках пакетик со льдом.

– Приложи пока, – дал он мне пакет и я плюхнула его прямо на ногу.

– Да не так, – закатил глаза к небу Глеб. – Нужен платок или салфетка. У тебя что-нибудь есть?

– Только влажные салфетки в сумочке, – пробормотала я.

Он чертыхнулся, снова полез в багажник. Ничего не найдя, он снял свою футболку и завернул пакет со льдом в неё.

– Теперь приложи, – протянул он мне свёрток, а я сглотнула и шумно вдохнула.

Его тело было настолько идеальным. Я такие только на картинках в сети видела. Мышцы перекатывались под чуть загорелой кожей. Кубики пресса и ни капли лишнего жира. Грудь покрывали короткие, русые волоски, которые становились темнее к низу, где дорожкой убегали туда, где начиналась резинка спортивных штанов. Волосы на голове, в свете подсветки в машине, тоже оказались темно-русыми, а не чёрные, как мне показалось в темноте. Мой бывший, по сравнению с этим громилой, казался бы щуплым подростком, хотя и был старше.

Я скользнула взглядом по его лицу и поняла, что он заметил, как я неприлично на него пялюсь. Он улыбнулся мне и подмигнул. Почувствовав, что краснею, я с трудом перевела взгляд в окно.

Глеб сел за руль и развернув машину поехал обратно в городок.

– Где у вас тут травмпункт или больница? – спросил он.

Я назвала адрес, усиленно делая вид, что разглядываю свою повреждённую ногу. Так как в тёмном окне снова было его отражение. А мне было неловко пялится на это идеальное тело, пусть и случайно. Почему-то нестерпимо хотелось дотронуться до него, провести пальцами по плечам, груди, зарыться в его волосы и… Боже, о чём я думаю! Дала себе, мысленно, затрещину, пытаясь сбросить наваждение.

Глеб сосредоточенно вёл машину и не смотрел на меня. Наверное злится из-за этой ситуации. Даже если предположить, что он не хотел ничего дурного, всё равно, вряд ли он собирался катать незнакомую девицу по всему району туда-сюда. Понять по его лицу, о чём он действительно думает не представлялось возможным. Я снова отвела взгляд и уставилась в окно.

Мы уже въехали в город и за окном проносились дома, фонари и редкие машины. Остановились возле здания больницы. Ворота были заперты, Глеб посигналил и через какое-то время из сторожки вышел недовольный, заспанный охранник.

– Чего шумишь? – буркнул он, подходя к открытому окну машины.

– Нам в травму надо, девушка ногу вывихнула сильно, – показал на меня Глеб.

– Не положено, только по пропускам, – пробубнил охранник.

– Так она ходить не может, – опешил Глеб.

– Ну так, а ты на что? Вон какой бугай, отнесёшь – не переломишься. Твоя баба, вот и носись с ней, а мне нагоняй от начальства будет, коли пропущу без пропуска, – не сдавался хмурый дядька.

Глеб скрипнул зубами и кажется рыкнул. Машина взревела, мне показалось, что он сейчас протаранит ворота. Я вжалась в кресло и зажмурилась.

Но таранить ворота никто не стал. Машина чуть откатилась от ворот и припарковалась на обочине. Глеб вышел, как был, без футболки, обошёл машину и открыв пассажирскую дверь подхватил меня, закутанную в плед, на руки и понёс к зданию больницы.

– Где хоть у вас тут травма? – бросил он через плечо охраннику.

– Да вон тама, прямо за углом, – ответил тот и скрылся в сторожке.

– Сумасшедший. Ты же замёрзнешь. – встревожилась я, неосознанно переходя на «ты».

– Переживаешь за меня, принцесса? – довольно хмыкнул он.

– И ничего не переживаю, – буркнула я, крепче вцепившись в его плечи.

Глеб снова хмыкнул и сильнее прижал меня к себе.

Глава пятая

На территории больницы фонари практически отсутствовали. Да и зачем они, если все пациенты давно спят и видят десятый сон, а по территории никто не гуляет в такое время. Мне казалось, что Глеб вот-вот обязательно споткнётся и мы упадём. Но он с удивительной лёгкостью ориентировался в темноте. Двигался он мягко и плавно, как хищник на охоте. Спокойно обходил лужи и возникающие на дороге препятствия.

Повернув за угол, мы увидели крыльцо с тускло светящейся надписью над дверью «Травмпункт». Глеб дёрнул ручку, но дверь не поддалась. Возле двери оказалась кнопка звонка. Я начала выпутывать руку из пледа, чтобы нажать на неё. Но он меня опередил. Легко перенёс мой вес на одну руку, а второй нажал на звонок. Сначала коротко. Когда же нам никто не открыл, он снова нажал и не отпускал кнопку до тех пор, пока за дверью не зашуршали шаги и не послышалась ругань на того, кто так долго трезвонит.

Дверь распахнулась. На нас смотрела кареглазая, стройная, пожилая женщина в белом халате. На вид ей было далеко за шестьдесят и я не знала эту женщину. Вероятно, она не посещала наши литературные вечера. Взъерошенные, коротко остриженные, седые волосы, указывали на то, что она тоже спала, как и вся больница.

– Вы доктор? – миролюбиво спросил Глеб.

– Доктор, – ответила она.

– У нас тут скорее-всего вывих, – сказал мой похититель и протиснулся в дверь.

– Ох, – всплеснула она руками. – Как же вас так угораздило? Ночью.

– Оступилась она, – буркнул Глеб.

И только сейчас до меня дошло, что если бы он не наступал на меня со своим «подвезу», то моя нога сейчас была бы в полном порядке.

– Проходите в смотровую, – показала она на дверь кабинета, а сама ушла куда-то дальше по коридору.

Глеб занёс меня в кабинет и посадил на кушетку. Он даже не запыхался, столько времени таская меня на руках.

– Это всё из-за тебя, – зашипела я на него. – Из-за тебя я ногу подвернула.

– Прости, Тась, я не думал, что так получится, – он смотрел на меня с такой мольбой в глазах и настолько быстро, и искренне раскаялся, что я потеряла дар речи.

Сидела и хватала ртом воздух, кипя от нахлынувшего возмущения и в тоже время, понимая, что он и не виноват. Не мог же он, действительно предугадать, что я наступлю в ту яму и подверну ногу.

В это время в кабинет вошла доктор и принялась осматривать мою ногу, которая уже раздулась до ужасающих размеров в районе щиколотки и приобретала синюшный оттенок.

– Сейчас сделаем снимок, чтобы убедится, что там нет перелома и тогда вправим вывих. Но в любом случае придётся походить несколько дней с повязкой. А ещё лучше подержать ножку в покое. То есть не вставать и не ходить, до полного спада отёка, – строго проговорила доктор и посмотрела на Глеба. – Молодой человек, что же вы стоите? Отнесите вашу жену на рентген, это через дверь отсюда.

– Он мне не муж, – буркнула я и добавила шепотом, чтобы слышала только доктор: – Он вообще меня похитить собирается, вызовите полицию.

– Жених я ей, – оскалился Глеб, будто услышав мои слова и поднимая меня на руки. – Повздорили немного, вот она и дуется теперь.

– Дело молодое, – улыбнулась доктор.

Глеб вынес меня из кабинета и понёс на рентген.

– Тась, я тебя чем-то обидел? – как-то тоскливо спросил он, когда мы оказались в коридоре.

– Да, из-за тебя я ногу подвернула, а может и сломала, – буркнула я.

– Да я о другом, – вздохнул Глеб.

А мне вдруг стало неловко. Действительно ведь, хотел бы что-то плохое со мной сделать – ему бы и вывих мой не стал помехой. А он носится со мной, как с писаной торбой по всему городу и окресностям.

– Прости, но я правда опасаюсь тебя, – миролюбиво протянула я. – Появился непонятный человек, тащит в машину, не спрашивая почему я в таком виде и что случилось. Что я по твоему должна думать?

– Да, ты права, я как-то не подумал об этом, – нахмурился Глеб. – Я позже тебе всё обязательно объясню. Обещаю. А сейчас нужно заняться твоей ногой.

Я опешила. Что он мне будет объяснять? О чём он вообще? Но решила, что мы поговорим об этом позже.

Рентген показал, что перелома нет. Поставили диагноз: надрыв связок, наложили на ногу повязку и дали список рекомендаций: неделю не нагружать ногу, постельный режим, массаж, снимать повязку только на ночь, чтобы не ухудшилось кровообращение.

– Но мне надо на работу, – попыталась запротестовать я.

– Откроем больничный. Через неделю привезёте её на повторный осмотр, – говорила доктор Глебу, полностью игнорируя мои протесты. – завтра прикладывать холод и мазать мази, там в списке всё есть. Жду вас через неделю.

Глеб плотнее укутал меня в плед, как в кокон и легко поднял на руки. Попрощавшись с доктором и заверив, что обязательно проследит за выполнением всех назначений, понёс меня к машине.

– Неужели тебе не холодно? – пискнула я из кокона пледа.

– Я закалённый, – усмехнулся он и боднул меня в шею головой.

На краю сознания мелькнула мысль о дежавю. Так же сегодня меня толкал тот зверь. Интересно, где тот зверь живёт. Нужно будет поблагодарить и хозяина и такого умного пса, что прогнал от меня маньяка.

– Бли-и-ин, – протянула я, спохватившись, – Надо было спросить у врача, не приходил ли сегодня кто-нибудь покусанный собакой.

– Зачем? – насторожился Глеб и я почувствовала, как он напрягся.

– На меня сегодня напали, – вздохнула я. – Но потом появилась огромная, наверное всё же, собака, которая напугала напавшего и он удрал. Если он обращался в больницу, то Пашка быстро его найдёт.

– Кто такой Пашка? – недовольно рыкнул Глеб.

– Школьный приятель, он в полиции работает. Я ему утром позвоню и всё расскажу. Ночью не стоит ему звонить. У него жена потом всем будет мозги клевать полгода. Он любит её и это его выбор. Но все знают, что что бы не случилось – звонить ему можно только в дневное время.

Я усмехнулась, вспомнив, как Паша носится со своей принцессой.

– А ты что это? Ревнуешь? – не упустила я момента подколоть Глеба.

– Может и ревную, – рыкнул он.

Глава шестая

Глеб водрузил меня на пассажирском сиденье, поправил плед и заботливо пристегнул. Сам сел за руль и завёл машину. Аккуратно тронулся и мы поехали.

Закусив губу я искоса поглядывала на водителя, пытаясь разобраться в его намерениях. И незаметно для себя, пригрелась и задремала.

Очнулась, когда почувствовала, что машина не двигается. Заправка – разглядела я вывеску над павильоном. На машине действительно было добираться до посёлка, где я жила, далеко. Дорога проходила вокруг леса и пролегала через мост, единственный, по которому могли проехать машины, чтобы пересечь нашу небольшую, но местами глубокую и быструю речку.

Из городка можно было сократить путь почти втрое, но машины там не могли проехать.

Глеб вернулся через несколько минут. Сунул мне в руки горячий, бумажный стаканчик, с ароматным чаем и мягкую булочку.

– Она с клубникой, – кивнул он на сдобу. – Не знал, что ты больше любишь, поэтому взял на свой вкус.

Он широко и открыто улыбнулся мне.

– С-спасибо, – только и смогла протянуть я, ошарашенно глядя на своего нежданного спасителя.

– У тебя живот раз двадцать урчал, пока мы сюда доехали, – усмехнулся Глеб, а я почувствовала, что краснею. – Мне всё равно нужно было на заправку. Вот я и решил, что тебе просто необходимо перекусить и выпить горячего чая.

– Спасибо, я люблю клубничное, – ещё раз искренне поблагодарила я, впиваясь зубами в мягкую сдобу и запивая горячим чаем.

По телу тут же разлилась тёплая волна. Не думала, что я настолько замёрзла и проголодалась.

Мы поехали дальше. Глеб вёл машину мягко и спокойно, без лишних рывков и скорости, внимательно смотрел на дорогу.

Я залюбовалась его профилем. Брови чуть сдвинулись к переносице, губы поджаты. Явно о чем-то серьёзном раздумывает. Он казался совершенно нереальным, спустившимся с обложки модного журнала. Не бывает в жизни таких идеально сложенных людей. Его грудь мерно вздымалась от дыхания и мне снова захотелось прикоснуться к нему. Почувствовать жар его кожи, его руки на мне.

Боже! О чём я снова думаю? Я знаю его всего ничего! Пару часов? Ну да, подвозит меня, носится с моей ногой, не пристаёт… Хотя, я бы, наверное, не отказалась забыться с таким мужчиной. Оказаться в его крепких и жарких объятиях… Интересно, какой он любовник?

Вот же ж! Вновь мысленно обругала себя. Да почему в моей голове возникают такие пошлые мысли при виде этого типа? Просто от того, что он находится рядом. Никогда не считала себя распущенной.

С Серёжей мы встретились ещё когда я училась в универе на какой-то местной тусовке дома одного из общих знакомых. Он был моим первым и единственным. Я все восемь лет ждала, когда же мы наконец поженимся. С ним у нас был унылый секс раз в неделю, по расписанию. Потому что в остальное время он был сильно занят, то друзьями, то поисками якобы работы, то ещё чем-нибудь кроме меня. И у нас всё сводилось к паре минут ласк, его быстроте и моей симуляции, почерпнутой из любовных романов типа: она задрожала, хрипло задышала…

Со временем я даже это перестала делать. Просто молча вставала и шла в душ. А потом ложилась спать, отвернувшись к стене на нашем с ним диване. Он хлопал меня по спине и говорил что-то вроде: «Моя страстная девочка», отворачивался и засыпал. Только сейчас меня, как током ударило, зачем я терпела к себе подобное отношение столько времени?

Я искоса продолжала бросать взгляды на сидящего рядом мужчину. Интересно, а с Глебом будет так же или по другому? Да что ж такое? Снова дала себе мысленную оплеуху. Какой ещё «будет»? Ничего у нас не будет. Отвезёт меня домой и укатит обратно. Тем более не местный, значит ненадолго тут задержится. От осознания этого, мне почему-то стало невероятно тоскливо. Даже слёзы подступили к глазам, но я усилием воли сдержала их.

Почувствовав мой взгляд, Глеб повернул голову ко мне, и улыбнувшись, подмигнул. Я смутилась и отвела взгляд, уставившись в тёмное окно. За окном мелькали редкие фонари и больше ничего не было видно. Зато хорошо было видно, в отражении стекла, Глеба, подсвеченного приборной панелью. Он отчего-то снова нахмурился, не зная, что я его разглядываю, будто решал какую-то сложную проблему.

Машина плавно качалась на дороге и, я, вновь пригревшись, провалилась в сон.

Открывать глаза мне совершенно не хотелось, но меня кто-то настойчиво и мягко тряс за плечо и что-то спрашивал. Кажется про ключи.

– В сумочке, – пробормотала я, устраиваясь поудобнее и отдаваясь во власть Морфея.

Через какое-то время меня подняли на руки и куда-то понесли. Я так устала, что было совершенно всё равно, куда и кто. Только не будите, желательно пару дней.

От того, кто бережно нёс меня, веяло теплом и пахло кедром, кофе и ещё чем-то неуловимым, но приятным. Было очень уютно и комфортно. Я потёрлась щекой о горячее плечо, устраиваясь поудобнее. Такой чудесный сон, пусть он продолжается.

Меня опустили на диван и принялись раздевать. И тут я открыла глаза, принявшись лягаться. И вдруг заревела.

Надо мной стоял опешивший от моей реакции Глеб.

– Ты чего, Тась? – тихо спросил он.

– Я так и знала, что этим всё кончится, – всхлипывала я, закрыв лицо руками. – Просто подвезу, просто подвезу. А сам… Решил воспользоваться тем, что дома никого и моим состоянием?

– Я хотел просто с тебя снять мокрые и грязные вещи. – хмуро отозвался Глеб. – Или ты прямо так спать собираешься?

Я отняла руки от лица и приоткрыла глаза, продолжая всхлипывать.

– Нет, – буркнула я, стягивая частично расстегнутую блузку на груди. – Я сама переоденусь.

И я начала вставать с дивана. Но Глеб резко наклонился и снова подхватил меня на руки.

– С ума сошла? – сверкнул на меня глазами. – Тебе же сказали, ногу держать в покое.

– Я бы допрыгала до своей комнаты, – буркнула я.

Он только закатил глаза к потолку.

– Куда нести, показывай, – усмехнулся.

– Туда, – махнула я на нужную дверь.

Глава седьмая

Домик наш был небольшой, одноэтажный, с обычным чердаком.

Крыльцо с козырьком, сени, служащие заодно и прихожей, четыре комнаты – три из которых были небольшими спальнями. Одна комната – обычная, как у многих, гостиная с диваном, телевизором, стенкой в которой стояли книги и различные безделушки, привозимые родителями с разных концов света. Совмещенный санузел возле кухни. И небольшая кухонька, в которой мы едва помещались, если собирались за одним столом все вместе. Нам с тётей вполне хватало места, а родители, последние годы, всё реже наведывались к нам.

Глеб занёс меня в мою комнату и усадил на не широкую кровать, стоявшую в углу рядом с окном. В комнате так же стоял старый письменный стол, за которым я ещё в школе учила уроки. На нём мой ноутбук, а так же зеркало и разные средства косметики. Рядом комод с моим бельём и всякими штуками для рукоделия, хранящимися в нижних ящиках. Возле двери притаился огромный, до потолка, светлый шкаф. Он съедал основное пространство моей и без того небольшой комнаты, но его я купила с моей первой зарплаты, заменив им старый, ещё советский, лакированный.

Глеб огляделся.

– Что подать, принцесса? – направился он к шкафу.

– Я сама, выйди, – попыталась я снова встать.

Но он удержал меня за плечи на кровати и покачал головой.

– В полном покое, значит в полном покое, – он посмотрел мне прямо в глаза.

Его руки, лежащие на моих плечах, обжигали через тонкую ткань блузки. Захотелось наклонить голову и потереться об его запястье, как кошка, напрашивающаяся на ласку. Но я задавила в себе этот порыв.

– Я вполне могу добраться до шкафа и ванной сама, – твёрдо сказала я, не отрывая взгляд от его потемневших синих глаз. – К тому-же ты сейчас всё равно уйдёшь и мне надо будет самостоятельно со всем этим справиться.

– С чего ты решила, что я уйду? – усмехнулся Глеб. – Думаешь, я брошу тебя в таком беспомощном состоянии? Совершенно одну?

– Я не беспомощная! – зло выдохнула я. – И вполне могу о себе позаботиться. У меня одна нога болит, а не обе.

Я чуть не показала ему язык, со злости, но вовремя остановилась и просто облизнула вдруг пересохшие губы. Он утробно зарычал и его взгляд стал ещё более тёмный. Мотнув головой он взял себя в руки и более спокойно произнёс:

– Тась, не глупи, тебе надо лежать и держать ногу на возвышении, на подушке к примеру. А не скакать по дому на одной ноге. Я просто тебе помогу. Давай для начала переоденем тебя в сухое и чистое, а потом разберёмся?

Я насупилась и сложила руки на груди. Вот же пристал, как банный лист.

– Но я сама возьму, что мне надо из шкафа, не хватало ещё чтобы в моих вещах рылся посторонний мужик, – буркнула я.

Он только покачал головой и усмехнулся на это моё высказывание и откатил дверцу шкафа в сторону. На моих полках сейчас царил почти хаос, ведь утром я проспала и опаздывала на автобус. Вещи лежали в беспорядке, запиханные кое-как. Утром я искала там водолазку, но так и не найдя, засунула всю кучу вещей на полки, решив разобрать их в выходные. Сейчас же от открывшейся картины, мне стало стыдно. Решит ещё, что я какая-то неряха, продолжала думать я, не понимая, почему меня так заботит то, что Глеб обо мне подумает.

– Ты всё равно там не найдёшь, дай я, – попыталась снова встать.

Но он только сурово глянул на меня и я осталась сидеть. Вздохнула украдкой и показала что из вещей мне нужно достать.

– Я хочу сперва принять душ, – покраснела я. – Надеюсь это я могу сделать сама?

– Я помогу, – пожал плечами этот невозможный мужчина.

– Нет! – возмутилась я, когда он, кинув на мои колени любимую теплую пижаму, вновь подхватил меня на руки.

– Брось, Тась, что я там не видел? Я просто помогу тебе, – невозмутимо отмахнулся он от моих возражений.

– Ты… ты… – задохнулась я от возмущения. – Ты что себе позволяешь? Я знаю тебя всего несколько часов! Я не буду раздеваться при тебе! Ты в своём уме?

– А чего ты стесняешься? Фигурка у тебя хорошая, стесняться нечего, – простодушно ответил он.

– Я тебя совершенно не знаю! – взвизгнула я. – Я уже боюсь тебя, ты ведёшь себя, как маньяк.

– О-ой, и много маньяков ты встречала в своей жизни? – протянул он, закатив глаза к потолку.

– Не много, ты получаешься второй, – буркнула я.

– Да не буду я к тебе приставать, что ты заладила? – вспылил Глеб. – Я взрослый мальчик и вполне могу себя контролировать, а не бросаться на первую встречную со стояком наперевес. Я обещаю, что не прикоснусь к тебе если ты сама не захочешь.

Меня неприятно царапнули его слова про первую встречную и я недовольно засопела. Попрошу? Я? Вот ещё! Да никогда!

Он занёс меня в ванную и усадил на стиральную машину.

– Сама разденешься или помочь? – спросил он, отворачиваясь к ванне и настраивая воду.

– Выйди пожалуйста, я сама справлюсь, – жалобно попросила я.

– Не справишься, – осадил меня он и опустился передо мной на колени.

Аккуратно снял повязку с ноги и принялся стягивать с меня вконец испорченные брюки. Я сидела ни жива ни мертва, вцепившись в свою блузку, как в последний оплот моей защиты. С ужасом наблюдая, как этот полуголый красавец мужчина, избавив меня от испорченных штанов, бережно рассматривает мою поцарапанную коленку, а потом вдруг поцеловал её и… лизнул.

Я опешила и вся сжалась от этого его странного поведения.

Глава восьмая

Он снова лизнул мою коленку и как-то странно заурчал. Почему-то мне отчаянно захотелось, что бы он не останавливался. Я распахнула глаза и уставилась на то, как он старательно зализывает мои царапины. В голове резко вспыхнули непристойные картинки и я почувствовала, как краснею. Да что это такое со мной творится?

– Г-глеб? – каким-то не своим, хриплым голосом спросила я. – Что ты делаешь?

Но он только странно посмотрел на меня снизу вверх и мне показалось, что в его глазах полыхнул настоящий огонь. Он прервал свою странную игру с моими царапинами, поднялся и склонившись ко мне, резко поцеловал. Жадно. Страстно. Требовательно.

Я опешила от такого поворота. Но вырываться почему-то совершенно не хотелось, наоборот, внутри будто разливалось тепло. Он обнимал меня, одной рукой запутавшись в моих волосах на затылке, прижимая к себе, углубляя требовательный поцелуй.

Потянулась к нему навстречу, обхватив его шею руками. Желая полностью раствориться в этом мужчине. Забрать себе. Совсем. Навсегда.

Где-то на краю сознания билась мысль, о поспешности такого шага. Непонимание происходящего со мной помешательства. Но они быстро улетучились под напором требовательных губ и жарких рук.

– Тася, – выдохнул он мне в губы, на миг отстранившись, а я издала стон сожаления от прерванного действия. – Я не в силах противится твоему зову.

– А? – недоуменно захлопала я глазами.

Он уже снял мою блузку и я осталась в одном белье. Простом, без кружев или каких-то украшений. Он пожирал меня глазами. Странно заурчал, как большой, голодный зверь. Освободил меня от последних предметов гардероба. Подхватил на руки и аккуратно опустил в тёплую воду. А сам сел рядом с ванной на колени.

Я не сводила с него глаз. Не было больше страха или беспокойства. Мне было рядом с ним абсолютно хорошо. Сидя в ванне, совершенно голая, я не испытывала никакого дискомфорта от его присутствия и прикосновений. Он налил на мочалку гель и начал аккуратно проводить по моему телу. Когда он опустился мочалкой к полушариям груди, я издала тихий стон.

– Тася, – он снова хрипло прокатил на языке моё имя.

Его движения были нежными и плавными. Я больше ничего не хотела так сильно, как почувствовать себя одним целым с ним. Вжаться в него, в этого невозможно огромного мужчину. Почувствовать как он наполняет меня всю. Щеки снова предательски заалели, от нахлынувших непристойных картинок в голове.

Он водил по моему телу мочалкой, а мне уже нестерпимо хотелось большего. Хотелось провести руками по его раскаленной коже. Прижаться к его груди. Опуститься ниже и… Я тряхнула головой, отгоняя это наваждение. Эти непристойные, но такие притягательные картинки из моей головы.

– Глеб? – я посмотрела на него.

Хотела спросить о чём-то, но тут же забыла. Утонув в его потемневших глазах.

Он чуть приподнялся на коленях и навис надо мной.

– Прости, не могу сопротивляться, – хрипло, почти простонал он.

Провёл подушечками пальцев по моей щеке, приподнял моё лицо за подбородок и снова потянулся ко мне с поцелуем. И я не отпрянула. Я поддалась и ответила на его жаркий поцелуй. Он потянул меня на себя, доставая из ванны, не прерывая поцелуя. Накинул на меня полотенце и вынес в комнату. В гостиной сел на диван, продолжая меня целовать. Спустился к шее, покрывая её поцелуями. По телу пробежала волна мурашек, он втянул воздух возле моего уха и утробно заурчал.

Я почувствовала, как напряглось его естество и упёрлось мне в ягодицы. В животе тугой пружиной скрутился огонь желания. Я тихонько застонала. Он поймал мой стон в свои губы и снова жадно поцеловал.

– Тася, – снова хрипло простонал он мне в губы. – Ты позволишь мне?

Мой разум кричал мне «Нет!», что это неправильно и слишком быстро. Но я уже не могла терпеть, мне хотелось получить его всего. Я не понимала, что со мной происходит. Почему моё тело так реагирует на этого незнакомого человека. Я жадно водила руками по его груди, плечам спине. Прижимаясь к этому горячему телу. И я не менее хриплым голосом простонала: «Да».

Мне показалось, что в его глазах промелькнуло облегчение и вновь вспыхнул огонь страсти. Его взгляд потемнел и он снова притянул меня к себе и поцеловал. Жадно и в тоже время нежно, изучая.

Его руки гладили мою спину и волосы. Нежно и невесомо, чуть касаясь. Одна рука переместилась на мою грудь и он чуть сдавил её, накрыв своей ладонью. Потерев съежившиеся навершия. Я охнула от пронзившей тело горячей волны. И поёрзала на его коленях, ощущая ягодицами силу его желания.

Он снова заурчал и спустился поцелуями к шее и ниже. Резко переложил меня на диван и навис надо мной, вглядываясь мне в глаза.

– Ты уверена? – хрипло спросил он, тяжело дыша.

– Да, – улыбнулась я, притягивая его к себе.

Он улыбнулся и продолжил свои ласки. Целуя и дразня мою грудь, спускаясь ниже, покрыл поцелуями мой живот. При этом его руки порхали по моим бёдрам. А я плавилась в его руках. Растекалась оплавленным воском. Совершенно не хотелось ни о чём думать. Только бы он не останавливался. Всё отступило на десятый план. Остался только он и его обжигающие прикосновения к моей обнажённой коже.

Он скользнул ещё ниже губами и поцеловал меня туда, куда никто меня раньше не целовал. Я восторженно охнула и меня накрыла волна экстаза. Его язык творил чудеса, поднимая меня на вершины блаженства. Я дрожала и почти плакала от счастья. Стонала и извивалась под ним. Мне было мало. Я хотела его всего. Ощутить тяжесть его тела и наполненность внутри. Запустив руки в его волосы я почти достигла разрядки. Но он резко поднялся и скользнул в меня, накрывая мои губы поцелуем. Я распахнула глаза от неожиданности и встретилась с ним взглядом. Он медленно двигался во мне, вжимая меня в себя. Внимательно наблюдая за мной. В его глазах было столько нежности.

– Моя девочка, – проурчал он, мне в ухо и укусил меня за мочку, а потом за плечо. Сильно и больно. Я взвизгнула. Попыталась вырваться. Но он тут же задвигался внутри меня с новой силой и я выгнулась ему навстречу. Обнимая и впиваясь ногтями в его спину.

Сколько длилось это безумие, не знаю. Он ещё несколько раз толкнулся во мне и меня накрыла волна экстаза. Мощная и невероятная. Я снова выгнулась навстречу ему, и закричала от удовольствия. Он тоже зарычал и обмяк, упираясь мне в плечо лбом.

Мы лежали сцепленные в одно целое и шумно, прерывисто дышали. Сердца бились в бешенном ритме. Мне совершенно не казалось, что это неправильно. Было комфортно и хорошо в его объятиях.

Он чуть перекатился на край дивана и обвил меня руками.

– Нам нужно поговорить, – сдавленно произнёс он.

– О чём? – промурчала я, уютно располагаясь головой на его плече.

– О произошедшем. Я должен тебе кое-что рассказать, – напряжённо ответил он.

– Ты не обязан на мне жениться, раз мы переспали, если ты об этом переживаешь, – усмехнулась я. – У нас не средние века и я давно не девочка. Братьев, которые будут считать, что ты обесчестил их сестру у меня тоже нет. Так что преследовать тебя никто не будет. Просто расслабься.

И я потянулась к нему за поцелуем. Но он прижал меня к себе и произнёс:

– Девочка моя, ты даже не представляешь, во что мы влипли.

Я похолодела от этих слов.

Глава девятая

Я лежала, прижимаясь к Глебу, стараясь сообразить, что такого могло произойти и не находила адекватных ответов. Он будто почувствовал мою напряжённость, ближе притянул к себе и крепче обнял.

– Ты чем-то болен и мог заразить меня? – напряжённо спросила я, но не отстранилась.

Мне совершенно не хотелось отодвигаться от него или разжимать объятия. Наоборот всё во мне кричало, о том, что я хочу ещё. Его всего. Сейчас. Себе. Навсегда. Во мне что-то бесновалось и я никак не могла понять, что же со мной происходит. Даже слабое жжение в ноге не отвлекало. Наверное всё ещё действуют обезболивающие препараты, которые мне вкололи в больнице.

– Нет… Это сложно, – неуверенно начал он, замявшись. – Мы не должны были… Но я не мог противостоять этому. Ты же тоже это чувствуешь?

– Чувствую что? – напряглась я ещё больше.

Потому что чувствовала я сейчас много всего. И меня немного пугали эти чувства. Пугало всё, что происходило внутри меня. Я была полна противоречивых чувств. От желания сбежать от всего этого, до тихой истомы от его объятий, поцелуев, прикосновений.

Он выпустил меня из объятий и сел на край дивана, обхватив голову руками. Потом взлохматил свои волосы парой движений рук и потянулся за штанами.

Я сразу почувствовала себя неуютно, мне стало холодно без его объятий. Хотелось заплакать от обиды. Обиды на то, что он отпустил меня и больше не обнимает. О чём я только думаю? Этот человек появился в моей жизни всего несколько часов назад. Ну переспали. Чего убиваться теперь? Я была в полной прострации от таких мыслей, что не заметила, как он рассматривает меня.

– Тася, – потянулся он ко мне, сгрёб в охапку и усадил рядом с собой. – Ты замёрзнешь, надо обработать твою ногу и снова одеть на неё лангету.

Он подал мне пижаму. Я пожала плечами и облачилась в неё не без его помощи. Глеб сходил в ванную, где мы оставили мои вещи и принёс бинты и лангету. Сев на пол, он аккуратно приладил всё на место и положил мне голову на колени.

От этого его прикосновения стало жарко. Я машинально начала гладить его по волосам. Они были такие приятные на ощупь. Не жёсткие, но и не сильно мягкие.

– Так о чём ты хотел поговорить? – прервала я слишком затянувшееся молчание.

– О том, что произошло между нами, – тихо начал он. – Но сперва ответь мне, что тебе известно про Бориса Железнова?

Я задумалась. Перебрала в уме всех возможных знакомых людей, своих и родителей. И честно ответила:

– Ничего. Мне совершенно ничего не говорит это имя.

– Что ты знаешь о своих родителях? – вновь задал он вопрос, не дав мне ничего больше сказать.

– Наверное всё, – пожала я плечами. – Папа историк и археолог, они с мамой постоянно в разъездах, поэтому я большую часть жизни живу у тёти. Выезжала ненадолго в большой город, недалеко от нас, чтобы отучиться в университете. Мама работает на удалёнке, поэтому может ездить с отцом. Дни рождения перечислять? Какие-то ещё факты? Я не понимаю, к чему ты клонишь.

Я нахмурилась и поджав губы уставилась на него сверху вниз.

– Ты знаешь как познакомились твои родители? – спокойно продолжил он задавать странные вопросы.

– Конечно, они рассказывали. В турпоходе познакомились, они в студенчестве постоянно ездили куда-нибудь с палатками. Вот на одном таком сборище и познакомились. Потом мама забеременела мной и они поженились. Они изначально хотели пожениться, но позже. Но раз так сложилось они не жалеют. Глеб, это скорее мне надо задавать тебе вопросы с пристрастием. Объясни толком, что ты имел ввиду, когда сказал, что мы вляпались? В смысле – мы? В смысле – вляпались? И в смысле – куда?

– Значит ты вообще ничего не знаешь, – он поднял голову с моих колен и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Что я должна знать? – фыркнула я. – Глеб, прекрати говорить загадками, пожалуйста. Ты меня пугаешь.

– Девочка моя, – он обнял меня за талию, утыкаясь носом в живот. – Тебе надо отдохнуть. А мне надо подумать. Пойдём, я отнесу тебя в кроватку.

Он резко встал и поднял меня на руки. Донёс до моей комнаты и ловко откинул покрывало одной рукой. Потом аккуратно положил меня на кровать. Сел рядом и принялся гладить меня по волосам.

– Ты сейчас уйдёшь? – тихо спросила я.

Мне совершенно не хотелось, чтобы он уходил. Внутри меня будто была натянута струна к нему. И мне стало холодно и тоскливо от мысли, что он исчезнет из моей жизни и мы больше никогда не увидимся. Я снова чуть не заревела. Но вовремя дала себе мысленную оплеуху.

Нашла из-за чего расстраиваться. Из-за одной ночи любви. Да, надо признать, что это была самая лучшая ночь в моей жизни. Но это не повод расстраиваться, если мужчина, который открыл мне много нового в этой стороне жизни, уйдёт. Я не вправе удерживать его. Даже если при этом он называет меня своей девочкой. Может он так со всеми своими любовницами общается. Что бы в именах не запутаться.

Я неосознанно нахмурилась и посмотрела на него.

– С чего ты взяла? – усмехнулся Глеб и взяв меня за руку, поцеловал мои пальцы.

– Не знаю, – не удержалась я от ответной улыбки. – Просто мне показалось, что тебя напрягает эта ситуация между нами.

– Тебе показалось, девочка моя, – снова улыбнулся он. – Теперь я точно от тебя никуда не денусь.

Он притянул меня к себе и обнял, нависая. Поцеловал в висок.

– Спи, тебе нужно набраться сил. Утром мы обязательно всё обсудим.

– Но как я могу уснуть, после твоих слов? – немного нервно буркнула я. – Куда мы вляпались? Что вообще происходит? Глеб, ты должен сейчас же мне всё рассказать!

– Я обязательно тебе всё объясню, но позже, спи, Тася, – он аккуратно водил рукой по моим волосам, пропуская их сквозь пальцы.

Мои глаза слипались от всего пережитого, от его нежных прикосновений. И я, сама не ожидая, немедленно провалилась в сон.

Когда я открыла глаза за окном ещё было темно. Сквозь неплотно задёрнутые шторы в комнату проникал серебристый лунный свет, освещая помещение мягким светом. Потянувшись к тумбочке, я взяла в руки телефон и посмотрела на экран. Пять утра. Получается я проспала не больше пары часов. Но ощущение было такое, будто я проспала не меньше суток и полностью выспалась.

Окно было чуть приоткрыто на проветривание, терпеть не могу спать в душном помещении. Я услышала бормотание за окном. Кто-то разговаривал по телефону. Глеб, ну конечно же это был Глеб, кто ещё может в такую рань находиться у меня во дворе?

Я аккуратно опустила ноги на пол и удивилась от того, что нога совершенно не болела. Будто я её и не подворачивала. Подвигала ступней, сделала пару шагов, и даже слегка подпрыгнула на месте. Боли не было. Мысленно удивившись таким хорошим лекарствам, что мне вкололи в больнице, я подошла к окну. Хотела открыть створку шире и позвать Глеба, но меня насторожил его разговор.

Глава десятая

Глеб стоял вполоборота к дому, мне хорошо было видно его лицо в свете луны. Он явно нервничал из-за этого разговора. Постоянно поджимал губы и хмурился. А ещё он злился, очень сильно злился на собеседника.

– Да, нашёл, – сухо сказал он в трубку.

Потом несколько минут молчания.

– Нет, я не привезу тебе, – зло рыкнул он собеседнику и, я отчётливо услышала, как несчастный телефон затрещал в его руке.

Снова он внимательно слушает того с кем разговаривает. Хмурится и зло пинает камушек на дорожке.

– Ничего не знает. – ответил он собеседнику. – И я не стану это делать!

Снова ему что-то кричат на той стороне, даже до меня долетают звуки яростных криков, хотя слов не разобрать.

– Я в курсе, с кем разговариваю, но я сказал нет!

В этот момент мне показалось, что передо мной не человек, а зверь, защищающий свою добычу. Я стояла за шторой, боясь пошевелиться и выдать своё присутствие. Черты его лица, в свете луны, заострились и он весь будто вытянулся и стал массивнее и крупнее.

– Да, я это сделал, – снова зарычал он в телефон. – Попробуй, и я за себя не ручаюсь, дядя!

Он с силой сжал руку и швырнул телефон в стену стоявшего рядом с домом гаража. Телефон, до этого уже пострадавший и раздавленный, разлетелся от этого броска на мельчайшие кусочки. Глеб достал пачку сигарет и закурил. Злость и ярость отражались на его лице.

Я, стараясь не дышать, сделала несколько шагов назад. Меня напугал его разговор с неизвестным мне дядей. Захотелось убежать далеко-далеко и спрятаться в какой-нибудь щели, что бы никогда не попадаться этому человеку на глаза. Меня, как ледяной водой окатило, как я могла пустить в свой дом непонятно кого? А если он действительно маньяк? А может это именно он на меня напал в том дворе? Я же не видела лица нападавшего. А голос он мог просто подделать, что бы я не узнала его. Липкий страх пополз по позвоночнику, растекаясь по каждой клеточке моего несчастного тела.

Я задумалась, отступая от окна и, наткнувшись на кресло на колесиках, рухнула вместе с ним с громким грохотом на пол, падая, больно стукнувшись боком об угол стола. Тихо охнув, я схватилась за бок и тихонько заскулила.

Не прошло и пяти секунд, как в комнате оказался Глеб. И как только он так быстро преодолел полдома, что бы оказаться рядом со мной? Он не тыкался, как слепой котёнок в темноте, моментально найдя меня, поднял на руки и прижав к себе, как хрустальную вазу, сел на кровать. Расположив меня у себя на коленях.

– Ты зачем встала, маленькая? – ласково протянул он, зарываясь носом мне в волосы. – У тебя же нога болит, тебе нельзя вставать.

– Я проснулась и… – я замялась, не зная, что ему сказать.

Ну, не говорить же ему, в самом деле, что я проснулась от ощущения, что его нет рядом. Меня вдруг пронзила эта мысль. Стала для меня самой откровением. Я широко распахнула глаза и уставилась на Глеба. Что-то происходило со мной, но я пока никак не могла уловить, что именно.

– Ты пить захотела? – подсказал он.

Я судорожно кивнула. Его запах, сандала и грейпфрута, легкий и ненавязчивый, но настолько сейчас притягательный для меня, буквально сводил с ума. Мне снова захотелось наброситься на него, содрать его одежду, прикоснуться к его разгорячённой коже, ощутить сладость его поцелуев и жар от прикосновений. В животе заполыхал огонь возбуждения. Я тихонько застонала от этой бури эмоций.

– Тася? – заглянул он мне в глаза.

И я отчётливо увидела беспокойство в его глазах. Свет луны, проникавший сквозь штору давал слишком мало света, но мне показалось, что я хорошо вижу его потемневшие серые глаза.

– Нога совсем не болит, – отводя взгляд и сбрасывая нахлынувшее наваждение, отстранённо сказала я. – Хорошие лекарства мне вчера вкололи. Я сейчас наверное даже танцевать могу.

Я слабо улыбнулась. Он нахмурился. Посадил меня на кровать, сделал пару шагов и включил свет в комнате. Сел на пол передо мной, скрестив ноги и стал аккуратно разматывать повязку на ноге. Нога была обычной. Бледная кожа, небольшая ступня. И ни следа вчерашнего отёка или даже синяка.

– Ого, круто! – выдохнула я, разглядывая свою конечность. – Точно какое-то хорошее средство. А говорят у нас медицина не очень.

Я засмеялась. Но тут же осеклась, сердце сдавило от понимания, что теперь он спокойно может уйти. Я не беспомощная и очень даже здоровая. Я перевела на него взгляд. Глеб сидел, сосредоточенно о чем-то размышляя.

– Ты теперь уедешь, да? – пыталась сказать это спокойно и даже холодно, показать, что мне всё равно. Но получился какой-то сдавленный полувсхлип.

В горле встал ком и к глазам неожиданно подступили слёзы. Я сморгнула, отгоняя их. Не дать себе расплакаться. Нельзя. Глупо. Он ничего мне не должен. Мы даже толком не знакомы.

– Собирайся, нам надо сейчас же уехать. Немедленно, – резко бросил он, поднимаясь с пола и открывая мой шкаф.

– Уехать? – недоумённо пробормотала я.

С одной стороны меня охватила невероятная эйфория, он заберёт меня с собой, мы будем рядом. Но я тут же одёрнула себя, помня о его странном разговоре с неизвестным дядей.

Глава одиннадцатая

Он будто выпал из какого-то оцепенения.

– В смысле? Глеб? Что произошло? Зачем? Куда? – посыпала я вопросами, недоуменно глядя на его метания по комнате. – Не понимаю. И никуда не поеду. Ко мне в обед Тайка приедет. Мы договорились. У неё сегодня девичник. А через неделю свадьба с её Владом. Если я пропущу эти два грандиозных события, она съест мне мозг и смертельно обидится.

– Владом? – Глеб зацепился за имя жениха подруги. – Каким Владом?

Я недоумевающие смотрела на него.

– Жених моей подруги, Влад, – пожала я плечами.

– Фамилия какая у него? – напряжённо бросил Глеб.

– Не знаю, – вновь пожала я плечами. – Не интересовалась.

Он подскочил к тумбочке и схватил мой телефон.

– Звони подруге, попроси дать трубку Владу, – протянул мне смартфон.

– Ты время видел? Половина шестого утра, нормальные люди спят ещё – округлив глаза уставилась на него.

– Звони, говорю, мне надо с ним поговорить. Срочно, – вложил мне в руку мобильный. – Мой телефон… сломался.

Я вспомнила, как он раздавил свой смартфон рукой и швырнул в стену. Ага, сломался. Но виду не подала, по крайней мере попыталась.

– Ты его знаешь? – удивилась я.

– Возможно. Надеюсь, что мы говорим про одного и того же Влада, – задумчиво произнёс Глеб.

Я пожала плечами и набрала номер Таи. В трубке очень долго шли гудки. Разумеется она спит. Наконец сонный голос ответил:

– Да.

– Привет, это Тася, прости, что разбудила. Ты можешь дать трубку своему жениху?

– Что-то случилось? Влад спит, – прошептала она в ответ.

– Понимаешь, тут такое дело, я тебе потом расскажу подробно, но тут парень у меня, он требует поговорить с Владом.

– Ого, ну ты даёшь, подруга, – хихикнула она в трубку. – Только недавно с Серёгой рассталась и уже нового бойфренда нашла. Молодец! Хвалю! И кто он?

Я покраснела. В самом деле, веду себя совершенно не так, как всегда. Но удивиться не успела своим мыслям, Глеб взял у меня телефон.

– Здравствуйте, Тая, мы с вами встречались на днях, у Рыжовых, я Глеб, помните? Мне необходимо с Владом поговорить, прямо сейчас.

В трубке что-то восторженно пискнуло и через несколько секунд послышался хриплый голос парня подруги. Глеб вышел из комнаты, бросим мне через плечо:

– Что сидишь? Собирайся скорее.

Я встала с кровати, ещё раз подвигав ступней. Совершенно не болело. Вот ни чуточки. Снова слегка удивившись, направилась к шкафу, доставая сумку. Как заворожённая, подчиняясь приказу этого мужчины. Отобрала несколько пар сменного белья, пару любимых свитеров и теплые штаны. Куда мы поедем? Что надо брать с собой? Я стояла, размышляя, неосознанно прислушиваясь к разговору Глеба в соседней комнате.

– Да, нам нужна будет провизия. Я знаю, что там есть небольшой запас. Но нужно больше, сам знаешь, как это может надолго затянуться.

Короткое молчание.

– Давай ты не будешь мне сейчас читать нотации? Лучше потом, при встрече всё выскажешь. Я знаю, что я дурак. Но ты сам-то смог удержать это?

Опять молчание.

– То-то и оно, – нервный смешок, – Вот и я думал, что это бабкины сказки.

Снова молчание.

– Наверное лучше будет так и сделать. Встретимся на нашем месте. Жалко конечно, но придётся.

Я замерла. О чем это он? Провизия? Кого-то жалко? Он меня собрался куда-то отвезти и грохнуть? Что он должен был удержать?

Через пару минут Глеб вернулся в комнату, застав меня с трясущимися руками над полупустой сумкой.

– Тась, ты чего? – он шагнул ко мне, но я отшатнулась и забилась в угол.

– Я всё слышала, – в моём голосе зазвучали истеричные нотки. – И никуда не поеду с тобой, уходи немедленно. Я ничего не знаю, ни про тебя, ни про твои делишки. Оставь меня в покое. И дружку своему скажи отвалить от моей подруги. Иначе…

Я задохнулась, он страха, набежавших слёз, какой-то непонятной тоски внутри. Эмоции волной нахлынули на меня. Запахи показались резче, а цвета будто потускнели. Меня затапливала непередаваемая, необузданная ярость?

Глеб подскочил ко мне и прижал к себе. Нежно погладил по голове.

– Тише, тише, моя хорошая, ещё не время, – шептал он мне в макушку.

А мне хотелось завыть от всего этого. От боли внутри, от эмоций, что распинали меня. Выть, как какой-то зверь.

– Ты меня убьёшь? – отстранённо прошептала я, давя рвущийся наружу всхлип.

– С чего ты взяла, девочка моя? – напрягся он.

– Ты сказал по телефону Владу, что тебе жалко, но придётся что-то сделать. Это про меня же?

– Нет! – он отстранил меня от себя, схватив за плечи и заглянул мне в глаза. – С ума сошла? Мы говорили про мою машину. Не придется утопить в болоте. Чтобы нас не нашли. Понимаешь? Сейчас не время вести долгие разговоры. Они скоро будут здесь. В лучшем случае у нас есть часа четыре, может шесть. И…

Он насторожился, пихнул меня обратно в угол и погасив свет, прыгнул к окну. Аккуратно осмотрелся из-за занавески.

– Я становлюсь параноиком. Поехали скорее. Он подхватил мою сумку и потащил меня, в пижаме и тапках к выходу.

– Я не переоделась, – пискнула я.

– В машине переоденешься, – он схватил с вешалки мою сумку, с которой я была вчера и сунул её к остальным вещам.

Также, схватив мою куртку потеплее, нацепил её на меня и посмотрел на мои ноги.

– Обувайся или в тапках поедешь? – нервно рыкнул он на меня.

Я достала зимние ботинки и сунула в них босые ноги.

Глеб вытолкал меня за дверь и бегом потащил к машине, стоящей во дворе.

– Погоди, а дверь закрыть? – задыхаясь от быстрого шага пролепетала я.

– Это лишнее, они всё равно зайдут туда, чтобы попытаться найти наши следы. И лучше пусть дверь и окна останутся целые. Твоей тёте вряд ли понравится, что её дом разнесут на щепки. А так они зайдут и выйдут через дверь.

– Зачем разнесут, – нервно покосилась я на него, забираясь на пассажирское сиденье.

– Тась, милая, давай позже? – буркнул он пристегивая меня. – Потерпи немного и я все-все тебе объясню и расскажу и…

Он осёкся и шумно выдохнув, наклонился ко мне и мазнул по губам в легком поцелуе.

– Просто потерпи немного, сейчас нет времени на разговоры, – произнёс он, захлопываю мою дверь и направляясь к воротам.

Глава двенадцатая

Я нервно протянула руку к шее, где висел кулон в виде полной луны с выгравированной волчьей мордой – подарок родителей на моё десятилетие, привезённый ими откуда-то из путешествий. Сколько себя помню с тех пор, никогда его не снимала. И в особо нервных ситуациях всегда сжимала его в руке. Это придавало сил и спокойствия. И, я верила, что в этот момент родители меня поддерживают и находятся совсем рядом, за спиной, а не где-то за тысячи километров.

Кулона не было на месте. И цепочки. Я похолодела. Неужели вчера, в пылу страсти, мы порвали цепочку и он сейчас где-то в доме. А если его найдут те, кто должен прийти за нами? Это не была какая-то сильно дорогая вещь, скорее всего. Но мне он дорог, как память. Мне он нужен сейчас, срочно, немедленно. Я завозилась с замком ремня, пытаясь отстегнуться. Пока Глеб открывает ворота, я успею поискать его. Наверняка лежит где-нибудь на диване.

Глеб вернулся раньше и сел за руль, я уже потянулась к ручке двери.

– Ты куда? – перехватил он меня за руку.

– Там. Кулон. Мой. Подарок. Мне он нужен, – всхлипнула я.

– Никуда он не денется, буркнул Глеб, заводя мотор и трогаясь с места.

– Нет, ты не понимаешь, я его всю жизнь ношу, это подарок родителей. Он мне нужен. Очень, – всхлипнула я.

– Он тебе больше не нужен, девочка моя, – невесело усмехнулся Глеб. – Не поможет.

– Что? – мои слёзы резко высохли.

Я нахмурилась. Глеб покосился на меня и примирительно улыбнулся.

– Я вчера подобрал его, возле дивана, – протянул он мне мой кулон с порванной цепочкой, выудив его из кармана куртки. – Он дорог тебе, да?

– Это мне родители на день рождения подарили. Давно. Он мне очень дорог, – благодарно улыбнулась я Глебу. – Спасибо, что забрал его.

– Ты же, так понимаю, не в курсе, что это за вещь? – произнёс Глеб, сворачивая на трассу.

– Просто красивая побрякушка, серебряная, но не сильно дорогая. Хотя, когда я училась в университете, пару раз у меня его даже пытались выкупить, – задумчиво пробормотала я, бережно убирая свой кулон в нагрудный карман куртки.

– Интересно, кому было нужно его тогда снять с тебя, – напряжённо пробурчал Глеб.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.