Софико
Легенды Интры. Эсфира

Часть 1. Во мраке ночи распускаются цветы.

Любовь – это не то, что ты находишь.

Любовь – это то, что находит тебя.

Лоретта Янг

Это история о величайшем вероломстве. Она уходит так далеко в века, что никто уже не сможет подтвердить мои слова. Людям известна иная версия событий.

И всё же это моя история. И я расскажу её так, как следует.

Если бы на свете до сих пор существовала музыка, мою историю облекли бы в балладу. И у них, вероятно, получилось рассказать её куда более складно, нежели это сделаю я.

Итак, много столетий назад в мрачное царство Ниферсет, лишённое света солнца и луны, снизошёл прекрасный мужчина. И не просто мужчина. Бог. Его появление озарило мрачное царство Ниферсет. Он был красноречив и в одно мгновение покорил холодное сердце Эсфиры – королевы мертвых. И звали его Лириан.

Много дней он провёл в мрачном царстве Ниферсет, услаждая слух Эсфиры своей прекрасной музыкой, какой прежде не могла слышать одинокая богиня, затворница своего безмолвного царства. Когда Эсфира спрашивала, для чего ему понадобилось спускаться в это место, то он говорил, что услышал о красоте королевы мёртвых, об её добром и милосердном сердце, и решил сам во всём убедиться. И теперь не в силах он покинуть мрачное царство, ведь целый свет померк для него перед красотой Эсфиры. Богиня рассмеялась – если он не в силах покинуть её, то она пойдёт с ним. В конечном счёте она такая же богиня, как и он. И вместе они покинули Ниферсет. Глупая богиня следовала за пленителем своего сердца по всему свету. И как бы ни был прекрасен мир, она всё равно скучала по своему дому. Вокруг всё было слишком ярким, громким и суетливым. Ей захотелось вернуться. Но Лириану противилась мысль стать навечным гостем Ниферсета. И, хотя богиня очень любила его, она не была намерена принуждать его следовать за собой.

Пока получается довольно складно. Прекрасная и печальная история любви… которой не было.

Однажды Лириан вновь снизошёл в Ниферсет. Эсфира скучала и не могла нарадоваться его возвращению. Но Лириан пришёл не просто так. Ужасная рана зияла в груди. Божественная серебряная кровь струилась по его голубой рубахе. Эсфиру пронзила боль за любимое существо. Но она могла помочь. Высшие силы наделили богиню мёртвых особым даром – дыханием жизни, с помощью которого она могла исцелить любую рану и даже вернуть к жизни простого смертного. И наклонилась добрая богиня к лицу Лириана, чтобы коснуться его трепещущих губ… И в тот самый миг он вырвал сердце из её груди. Крик боли и отчаяния сотряс Ниферсет до основания. С ужасом взирала Эсфира на своё сердце в руке возлюбленного. А тот с не меньшим ужасом взирал на богиню, что всё ещё стояла на ногах. И из груди её лилась не серебряная кровь, а густая чёрная, заливая всё пространство вокруг. Тени сгустились в Ниферсете. Эсфира потребовала вернуть ей сердце, но бог-обманщик тотчас исчез.

Каково же было моё изумление, когда узнала, что он украл моё сердце для своей истинной возлюбленной – мёртвой богини снов. Гнев я обрушила на царство смертных, выпустив все ужасы своего царства. Я искала мести. Хотела вернуть своё сердце. Но сама не заметила, как обратилась в жестокую, злую богиню, которая вселяла страх во всех мирах. Бессердечной прозвали меня. Никто не встал на мою защиту. Будто отобрать у кого-то столь незначительного сердце – пустячное дело. Как будто богиня снов куда важнее королевы мертвых. Что ж, без снов могут прожить смертные. Но что же они будут делать с болезнями, поражающими природу, животных и их самих? Как они остановят незримую длань смерти?

Это сделали праведные боги. Они заперли меня и моё царство, в которое отныне попасть можно было только одним путём. Это спасло от множества бедствий. Пусть моё тело оказалось заперто, мой дух смог найти пристанище в мире смертных. Я потратила столетия, чтобы уничтожить ненавистную музыку. И чтобы разыскать путь в чертоги Лириана и вернуть своё сердце.

Одинокой тенью вынуждена скитаться по этому миру. Эта история сильно изменила меня. И, обретя своё сердце, я вряд ли смогу стать прежней. Чудовищное вероломство. Я знаю: когда сердце вновь забьётся в моей груди, и вернёт мне прежнее могущество, моя месть обрушится не только на Лириана, но и на всех тех, кто оказался на его стороне, или же кто вовсе решил проигнорировать это преступление. Они надёжно заперли Ниферсет. Но наступит день, когда я обращу их царства в обитель мёртвых.

Глава 1

– …и полный мрак отныне безраздельно правит там. – И ударив два раза по струнам лютни, Каэдор завершил свою балладу, заслужив в ответ несколько скромных хлопков от посетителей таверны. Не потому, что кому-то не понравилось, хотя недовольных определённо было много, а потому, что жители этой глуши никогда прежде не слышали ничего подобного и потому просто не знали, как на это следует реагировать.

Сделав глубокий вздох, Каэдор улыбнулся и повесил свою лютню за ремешок через плечо. Серые лица безразлично взирали на него, не отрываясь от выпивки и еды. Кто-то недовольно проворчал “богохульник” и смачно сплюнул. Каэдора это не трогало.

– Сегодня я перед лицом достопочтимой публики, – бодро начал бард, – произношу клятву: я найду сердце Эсфиры и верну его богине.

На мгновение в зале повисла мёртвая тишина, а затем посетители оглушили дружным хохотом.

– Это будет опасное приключение, – пытался перекричать их бард, – и потому я собираю себе в спутники надёжных и способных людей, которые пройдут этот путь со мной до конца. За весьма щедрую награду, разумеется. – Каэдор достал из-за пазухи небольшой свёрнутый листок и, спустившись со сцены (назначения которой никто не понимал до сегодняшнего дня), бард повесил на стену объявлений свой лист.

“ПУТЕШЕСТВИЕ К СЕРДЦУ ТЬМЫ!

МЫ ИЩЕМ ОТВАЖНЫХ ИСКАТЕЛЕЙ ПРИКЛЮЧЕНИЙ,

чтобы отыскать сердце богини смерти и спуститься к самому Ниферсету.

НАГРАДА –10 000 золотых КАЖДОМУ!”

Разумеется, такой суммы не было у Каэдора, но он надеялся, что в благодарность за столь благородный поступок, богиня щедро их наградит.

Подойдя к стойке трактирщика, бард сел на свободный стул рядом с хмурившейся женщиной в белом бархатном платье с золотым ремешком и золотыми символами на широких рукавах. Жрица Цеза вырезала на тонких деревянных дощечках слова молитвы, которые обычно раздавала всем желающим. Из её пышного пучка на голове вылилось несколько бурых прядей, что придавало женщине какого-то озорства и несколько молодило её. Но, к сожалению, морщинки вокруг глаз и в уголках губ выдавали истинный возраст жрицы. Она посмотрела на ухмыляющегося барда, довольного своей выходкой, и в её тёмных глазах поселилась какая-то горечь. Вместе они прошли длинный путь от столицы до этих забытых богами деревень на севере королевства, безуспешно пытаясь отыскать желающих присоединиться к этой безнадежной компании. А также желая найти спонсоров для этого предприятия. И если бы они собирались построить новый храм в честь Цеза или же добыть золотые свитки для Суинсетры, Великой Волшебницы, – от желающих поучаствовать отбоя бы не было. Но ни у кого нет желания иметь дела со злобной и опасной королевой мёртвых. Тем более, что это только в версии Каэдора она выступает жертвой вероломства.

Между тем неунывающий бард разложил на столешнице потрёпанную афишу со своим портретом, под которым значилось: “Последний бард королевства!”. Что ж, это и в самом деле было правдой. Вот уже несколько столетий в мире не звучит ни единой песни или хотя бы тихого напева, даже молитвы богам лишились своей мелодичности. И всё из-за злобной богини, которой так восхищается Каэдор. Музыка влечёт её мор, как магнит, и нет никому спасения. Удивительно, как и где умудрился Каэдор обучиться этому искусству? Сам он никогда об этом не рассказывает, лишь задумчиво улыбается. Иногда жрица сомневалась, что перед ней простой человек, потому как хранил он в себе множество секретов и обладал рядом неожиданных талантов. В частности, хорошо ладить с любым существом: добрым, злым, человеком или же животным. При этом выглядел Каэдор слишком юным для обладателя столь обширных знаний, которыми не переставал хвалиться. Он мог бы даже посостязаться с седовласыми ученикам Суинсетры.  В ниспадающих на плечи каштановых кудрях барда не было и намёка на седину, лицо было красивым и ровным, лишенным растительности, а серые радужки глаз практически сливались с белками, и потому, даже если он улыбался, от пристального взгляда всё равно становилось не по себе.  От Каэдора порой веяло какой-то другой энергией, которую именовали Присутствием. Оно было характерно для божественного проявления. Но откуда оно в простом человеке?

– Уму не постижимо. – Произнесла жрица, закончив очередную дощечку. Каэдор вопросительно глянул на свою спутницу. – Ты в самом деле думаешь кого-то найти здесь?

– Судьба непредсказуема. Мне ли тебе об этом рассказывать? Я чувствую… сам не знаю что. Словно это было правильно. Ты не чувствуешь?

– Я чувствую, что мы только теряем время и деньги.

– За выступления хорошо платят. – Каэдор пожал плечами. – Конечно, не так хорошо, чтобы всегда хватало на тёплую постель и обед с ужином, но сегодня публика была более чем благодатная.

Жрица окинула взором суровые лица мужчин, склонившихся за столами над своими кружками с пивом. Она начала сомневаться, что им хоть сколько-то заплатят.

– Может, уже начнёшь продавать эти свои штуки? – Каэдор взял одну в руки и небрежно покрутил между пальцами.

–Это божественное благословение! За такое нельзя брать награду… – Громко возмутилась жрица, и несколько людей посмотрели в её сторону. Женщина смутилась и немножко съежилась. – И думать забудь зарабатывать на дарах Цеза…

Вдруг дощечка глухо ударилась о пол, и жрица взглянула на барда. Тот застыл в изумлении, глядя на девушку, подошедшую к нему со спины и положившую свою бледную костлявую руку на его плечо. Каэдор что-то проворчал под нос и, осторожно убрав руку незнакомки с плеча, повернулся к жрице.

– Некромантов нынче развелось пруд пруди. Куда ни плюнь – непременно попадёшь в одного. – Произнёс он достаточно тихо, чтобы незнакомка его не смогла расслышать.

Как он понял, что это была некромантка? Всё просто: на худощавой девушке был чёрный балахон, подпоясанный верёвкой с тонкими косточками животных, а на шее болталась подвеска в форме человеческого черепа с тёмно-зелёными камнями в глазницах. В руках она держала толстую книгу в потрёпанном чёрном переплёте и запертую тремя зачарованными цепями. Словом, она выглядела как типичный представитель жуткого культа Эсфиры. Это вызвало дрожь в теле жрицы, а от едва различимого запаха тления к горлу подкатывала тошнота.

– Прошу меня простить, – сказала незнакомка хрипловатым голосом, звучавшим из темноты капюшона, – правильно ли я услышала, что Вы хотите помочь богине Эсфире?

Бард приосанился и гордо вскинул бровь, пытаясь рассмотреть лицо незнакомки.

– Так и есть. Вернее, это задумка Каэдора, – ответила жрица, – я же просто присматриваю за ним.

– А что ж? Вам захотелось присоединиться к нам? –Поинтересовался Каэдор, за что тут же получил ощутимый удар в ногу от жрицы.

– Я ученица. Меня с группой других отправили в паломничество на Серную Гору, но теперь я вынуждена вернуться обратно в храм Эсфиры, выполняя важное поручение. И мне требуется защита на пути. – Ответила девушка.

– Мне казалось, что некромантам меньше всего нужна чья-либо защита. – Усмехнулся Каэдор.

– Как я и сказала – я всего лишь ученица и только вступила на этот путь и опасаюсь путешествовать одна.

– Всего лишь ученица и уже поручили важное задание? – Удивилась жрица, которая не слишком верила в её историю.

– Я сама вызвалась. И мне доверились, но сопровождение не смогли выделить.

– Боюсь, что есть одно затруднение. Я жрица Цеза, бога медицины, который ненавидит вашу богиню за все те беды, которые она совершила в прошлом. – Сказала жрица.

– И к тому же, нам сначала надо отыскать сердце Эсфиры, прежде чем идти в ваш храм. – Неохотно кивнул Каэдор.

– Сердце находится у бога Лириана, а он – во Внешнем Мире. У нас в храме есть артефакт, который позволяет перемещаться между мирами. Вы поможете добраться мне до храма, а в ответ – Кольцо Перемещения.

– Как удобно, что в храме Эсфиры оказалось именно, что нам так необходимо. – Жрица с подозрением смотрела на некромантку. – Каэдор, напоминаю – не стоит доверять подобным… личностям.

– Кольцо Перемещения не вдруг возникло в нашем разговоре. – Поспешила оправдаться девушка. – По воле судьбы я оказалась сегодня здесь и услышала историю этого барда. И мне подумалось, если этот человек так сочувствует нашей госпоже, то он не откажет в помощи её послушнице. И я вспомнила про кольцо, о котором говорили наставницы. Больше всего на свете мы мечтаем о возвращении нашей госпожи. Поэтому они не откажут вам в помощи. Вы жрица Цеза, и обладаете особым благословением Вашего бога. Скажите, что я вру.

Жрица нахмурилась и обратилась к своему внутреннему оку. А затем разочарованно выдохнула – незнакомка говорила правду. Или по крайней мере ничего противоречивого в её рассказе не было, никаких дурных намерений.

– Ну что? – Нетерпеливо спросил Каэдор.

– Она говорит правду. – Сквозь зубы ответила жрица. – Но это не значит, что я захотела путешествовать в её компании.

Некромантка вздохнула и откинула свободной рукой капюшон. Всем известно, что в услужение Эсфиры идут не от хорошей жизни. Обычно это те, кому отказали в приюте в остальных местах. Ну и, конечно, они все поголовно ужасные личности, творящие злодеяния по прихоти души, как и их злая богиня. Обезображенные болезнями лица становятся иссохшими от вечного дыхания смерти, с которым и сопряжена некромантия. Последователи Эсфиры – ходячие трупы, если не сказать лучше. Потому они и предпочитают тёмные просторные одежды, чтобы скрыть своё уродство от мира. И лишь немногие удостаиваются благословения своей тёмной госпожи и сохраняют, если не красоту, то хотя бы свой прежний облик. И, судя по всему, эта девица была из ряда благословлённых. Каэдор никак не ожидал увидеть лицо симпатичной молодой девушки, очень худой, но всё же сохраняющей теплоту живого человека. В изумрудных глазах горел огонёк любопытства, а вот тонкие бледные губы как будто давно покинула жизнь. Следуя традициям, глаза девушки были подведены чёрным, два тонких шрама пересекали её щеки, словно следы от прокатившихся жгучих слёз, а седеющие чёрные волосы собраны в пучок на затылке. Сложно было определить возраст незнакомки, но почему-то Каэдор был уверен, что она гораздо младше его и жрицы.

– Я ничем не потревожу вашу жизнь, не буду досаждать ни разговорами, ни попытками оправдать свою богиню. Если же мой внешний вид вас смущает, я готова его сменить. Никто не заподозрит во мне… некроманта. – Тихо произнесла девушка.

Жрица снова недовольно вздохнула и взглядом дала понять, что решение за Каэдором.

– Как твоё имя? – Спросил бард.

– Фир. В честь нашей богини. – Смущённо ответила она.

– Странное имя для девушки. Не Эсфи, не Фира…

– Носить имя нашей госпожи очень почётно и благословенно, каким бы оно ни было! – С жаром возразила Фир.

– Как скажешь! – Каэдор примирительно поднял руки. – Меня, как ты уже знаешь, зовут Каэдор, а у моей спутницы по понятным причинам имени нет. Так что друзья так и зовут её – Жрица. Иногда Ворчунья. Правда, друзей у неё не очень-то много…

– Тебе, разумеется, запрещено так меня называть. – Сказала Жрица, обращаясь к Фир. – И вообще не лучше не разговаривай со мной, иначе я запятнаю себя перед Цезом.

– Вы оба от меня не услышите ни слова больше, чем то необходимо, обещаю. Предлагаю отправиться в путь с первыми лучами солнца. –Сказав это, Фир быстрым шагом направилась к лестнице и исчезла наверху таверны, где располагались спальные комнаты. Жрица снова поежилась от мысли, что придется ночевать рядом с некромантом.

– Мы можем выехать раньше, чтобы успеть скрыться от неё. Где Кольцо Перемещений – нам теперь известно. Дальнейшая её помощь бессмысленна. –Предложила Жрица.

– Ты упускаешь тот факт, что мы не знаем, где находится храм Эфиры. –Каэдор поднял с пола ранее уроненную дощечку.

– Я не поверю, что ты, знающий все тайны мира, не знаешь, где находится проклятый этот храм.

– Что ж, мы оба знаем, в какой стороне его искать. Но путь туда может найти только последователь культа Эсфиры. И только их медальон сможет открыть перед нами двери храма. И я считаю, что это большая удача встретить столь дружелюбного некроманта, который любезно нам поможет. Боюсь, тебе придется смириться с обществом этой девицы.

– Надеюсь, ты не купился на её жалкий вид и проникновенный рассказ? Она определённо что-то скрывает, хоть и держится близко к правде.

– Всегда можно отобрать у неё книгу, и тогда “ужасная некромантка” перестанет быть опасной. – Пожал плечами бард, всё ещё смотревший вслед ушедшей Фир.

Жрица только недовольно вздохнула и покачала головой. В конечном итоге, её ведь никто не заставляет в самом деле соваться в храм Эсфиры. Как только она убедится, что этот горемычный бард вполне самостоятельно справляется со своей “возвышенной” миссией, она спокойно его покинет. Или же просто переложит ответственность на кого-то другого, более расположенного к проклятым богам.

Каэдор решил освежиться перед сном и покинул помещение душной таверны. Ночной воздух приятно холодил кожу, тишина успокаивала разум и сердце. Бард взглянул на окна второго этажа. Только в одном виднелся тусклый свет. Видимо, там сегодня и обитает Фир.

Отправляясь в столь рискованное путешествие, Каэдор в самом деле надеялся найти надежных спутников. Своей историей он хотел пробудить истину, вдохновить на истинный подвиг, но едва ли кому в голову вот так просто придет желание отомстить за обиду Эсфиры и возвратить древней богине сердце. Для всех она была воплощением зла. И многим было выгодно, чтобы она таковой и оставалась. Когда милосердная королева мёртвых лишилась своего дара –дыхания жизни, – остальные боги воспрянули. Тот же Цез, никому прежде не известный покровитель врачевания, обрёл огромную толпу последователей. Почти в каждом городе установили храм в его честь, а каждый второй жрец непременно будет служить именно этому божеству. Каэдор никогда не видел Цеза, но статуи изображают его очень похожим на этих некромантов: худощавый человек в балахоне и капюшоне только вместо костяной пояса –сумка с травами и зельями, да и в руках он часто держит крошечную змею, обвивающую пальцы. Жрица каждое утро и перед сном возносит ему молитвы. Но отвечает ли он ей? Каэдор был уверен, что нет. На то они и боги, чтобы быть слепыми и глухими к волнениям смертных. Поговаривают, у них и своих забот хватает.

Бард грустно усмехнулся. Вся эта история казалась ему невероятно забавной. Как жаль, что он один единственный в этом мире верит в историю Эсфиры. Возможно, её последователи тоже отчасти знают правду, но большая часть просто очарована разрушительной силой смерти и той властью, которую дарует эта сила.

Голоса в таверне начали стихать. Посетители медленно разбредались по домам. Ночь вступала в свои права. Каэдор вдруг вспомнил о своём доме, таком далеком, что, кажется, невозможно туда более вернуться. Пройди тысячи миль и тысячи дней, и все равно это место останется где-то за недосягаемым горизонтом. Но Каэдор знал, на что обрекает свою жизнь, когда сделал шаг за порог. И ни о чем не жалел.

Только он повернулся, чтобы отправиться в свою комнату и лечь спать, как на перекладину крыльца прилетела серебряная голубица. Её глаза горели синим пламенем, а из крохотного клювика полился звучный женский голос.

– Бард! Я буду ждать тебя на Перекрёстке Водегельба.

– Ты – это кто? И почему именно меня, а не какого-то другого искателя приключений? – Каэдор пытался вспомнить, кто из богов предпочитает отправлять послания голубями, но так никого и не припомнил.

– Я друг, который желает помочь. И чтобы убедить тебя, знай, что, даже если вы отыщите сердце Эсфиры, ни один из вас не сможет приблизиться к ней самой, потому как некротическая аура настолько пропитала её тело и все вокруг, что убьет вас на подходах. Есть вариант – стать некромантами, но сам знаешь, что приятного в этом мало. И так вышло, что я знаю ещё один способ, как с этим справиться. Но, как понимаешь, помощь за помощь, бард. До скорого.

Окружённая серебристым ореолом, голубица вспорхнула и через мгновение исчезла в ночи. Из таверны вышла Жрица. Её лицо выражало тревогу, а пальцы нервно сжимали защитный амулет.

– Мне показалось… Я на секунду ощутила дуновение Присутствия. Ты ничего не видел? –Спросила она, осматриваясь по сторонам.

– Таинственный друг навестил. Кажется, смена планов, Жрица. Утром едем к Перекрёстку Водегельба.

– Зачем? Это же совершенно в другую сторону.

– Кажется, наша новая знакомая забыла предупредить нас, что храм Эсфиры окружает мощная некротическая энергия, которая убьет нас, едва мы покажемся на горизонте.

– Или же она намеренно это скрыла. Некромантам нельзя доверять.

– Что ж, возьму на заметку. – Бард легкомысленно подмигнул жрице и, насвистывая какую-то мелодию, вошёл в помещение.

Жрица ещё раз окинула взором пустую улицу. Ей все это совершенно не нравилось.

Глава 2

Во дворце, затерянном среди облаков, среди золотых колон стоял огромный саркофаг. Серебристый луч света всегда падал на него, в то время как остальное царство было погружено во мрак. Тишина много лет назад обрушилась на этот мир, и ни единого звука не было слышно. Даже шаги стали беззвучны. Одни считали, что это из-за того, что повелитель их погрузился в такое глубокое уныние, что совершенно позабыл о своих обязанностях. Другие считали, что звуки исчезли с одной лишь целью – не беспокоить покой невольной гостьи царства.

Подсвечивая себе парящими золотыми шарами, Суинсетра медленно вошла в Зал Пауз и с презрением посмотрела на мужчину, сгорбившемуся у саркофага. Когда-то ему всё прощалось за молодость и за необычайный талант. Но видя, как его золотые локоны потускнели, спутались и безжизненно ниспадали с плеч, как голубой божественный свет потух вокруг его тела, а в глазах угасла жизнь – не жалость, но отвращение подкатывало к сердцу. Недостойное поведение – так однажды сказали про него. С тех пор много воды утекло, но Лириан и не думал возвращаться в мир. Не желал отпустить прошлое. Суинсетра перевела взгляд на белый саркофаг, в котором вот уже несколько веков покоилась Кирана – единственная из всех богинь, которой удалось завоевать сердце Певца. Обстоятельства её смерти до сих пор не давали Суинсетре покоя, но она решила довериться решению Совета Богов. Лириан добыл своей любимой сердце жизни, но та так и не проснулась.

Одним простым движением руки Великая Волшебница разогнала мистический мрак, и вечное сияние Планарных Царств снова вернулось к Дому Музыки. Лириан вздрогнул и обернулся. У Волшебницы на мгновение перехватило дыхание. Слишком красив был этот мужчина, даже в своей печали. Лишённые зрачков и радужки глаза светились насыщенным синим цветом. Прямые и гордые линии лица померкли, лишённые божественного света.

А ещё был запах. Так пахло утро. Морозное утро.

Суинсетра не сразу отвела взгляд и укорила себя, что, даже спустя столько лет, всё ещё не может устоять перед эти мужчиной. Как и многие другие во Внешнем Мире. Но Лириан был верен только одной. Только одной была посвящена вся его жизнь. Нет, не любовь теснила сердце богини – для этого у неё имелся другой претендент, – но обида за то, что когда-то была избрана не она.

И всё же спустя столько лет Суинсетра осмелилась переступить порог этой скорбной обители. Предстоящий тяжёлый разговор тяготил душу, и она никак не решалась начать. Тогда мужчина поднялся на ноги и, вскинув бровь, укоризненно посмотрел на свою гостью.

– Полагаю, ты здесь не для того, чтобы сообщить, что сердце было найдено. – Холодно произнёс он. – В вашем совете вообще в курсе? Этот вор!… Кто бы ни совершил это преступление против меня и неё, смерть покажется ему наградой. Без сердца Кирана умрёт…

– Кирана и так мертва. – Перебила его Волшебница, стараясь говорить мягко. – И уже давно. Даже сердце Эсфиры не способно вернуть её. Обида стала сильнее твоей любви, Лириан. – Она подошла к нему ближе и хотела положить руку ему на плечо, но обиженный на весь мир бог резко отвернулся. – Но это всё уже не важно. Ты должен отпустить Кирану. Возможно, укравший сердце Эсфиры совершил благо. Ты должен принять и отпустить своё горе и вернуться к людям, которым столь необходим. Без музыки, без снов и мечтаний мир стремительно скатывается во тьму. Ты должен возродить то, что уничтожила Эсфира. Этого ждём от тебя мы все. И она тоже. – Она кивнула в сторону саркофага.

– Музыка. – Фыркнул Лириан. – Какая может быть музыка, когда вместе м Кираной исчезли все мечты и сны? Думаешь, я смогу их возродить? Это Кирана дарила жизнь моей музыке, она была светом для смертных, а теперь вокруг только тишина.

– Я пришла не уговаривать, Лириан. – Тон Волшебницы стал холодным и резким.  “Недостойное поведение, недостойное бога” – вновь звучали в её голове слова, высказанные на совете. Это начинало утомлять. – Если ты не возьмёшь себя в руки, то ляжешь рядом со своей любимой в этом зале, а твоё место займёт кто-то более достойный. К тому же, – голос Суинсетры понизился, – можешь ли ты в таком состоянии отомстить своим обидчикам? Сомневаюсь. Вернись в мир, Лириан.

Великая Волшебница бросила под ноги Лириана скрепленный печатью свиток. Решение совета богов. Возможно, это расшевелит угасшего бога. Она уже озвучила их волю, и если Лириан сломает печать, то значит он готов подчиниться. Он медленно поднял с пола свиток и горько усмехнулся. Думал, что совет всегда будет на его стороне? Но всякому терпению настаёт конец.

Суинсетра не стала дожидаться решения Лириана. В конце концов, его судьба давно перестала заботить Волшебницу, а все чувства остались далеко в прошлом. Возможно, многим бы без него стало легче дышать. И ей в том числе.

***

Когда алый отсвет едва коснулся сереющего неба, компания из трёх приключенцев уже была на ногах. Вопреки ожиданиям Фир, Каэдор и Жрица путешествовали на своих двоих. Девушка с грустью смотрела, как её спутники нагружают вещами худенькую кобылку, на которой добиралась до этих мест Фир. И не сказала ни слова. Она покорно стояла в стороне. Сейчас ничего не выдавало в ней некроманта: наряд девушки состоял из серой рубахи, тёмно-лиловой жилетки и таких же штанов, волосы она заплела в две косы. Даже книгу заклинаний она предусмотрительно спрятала в свой мешок. Каэдор окинул девушку оценивающим взглядом и одобрительно кивнул. Фир, конечно же, не нуждалась в его одобрении, но все же вежливо улыбнулась в ответ.

– Скажешь ей? – Жрица в последний раз проверяла крепления сумок на лошади. Каэдор кивнул и медленно, словно бы прогуливаясь, подошёл к некромантке.

– Тут такое дело, Фир, нам надо отправиться к Перекрёстку Водегельба. Это не займет много времени, я надеюсь.

– Зачем? – Искренне удивилась девушка, не хуже других зная, какой крюк им придётся сделать.

– Появилось срочное дело. Хотел бы я рассказать более подробно, но, боюсь, сам толком ничего не знаю.

Фир озадаченно посмотрела сначала на Каэдора, затем на Жрицу. Что бы они ни задумали, девушка искренне надеялась, что это будет направлено не против неё. Даже глупейший из людей понимал простую истину – без неё этим двум Храм Эсфиры не найти. И всё же резкая смена планов… Это не предвещает ничего хорошего.

Солнце лениво поднималось из-за горизонта, а трое путников уже спешили на юг к Перекрестку Водегельба. Бард подбирал на лютне какую-то мелодию, Жрица сохраняла мрачное молчание и шла впереди, ведя под уздцы лошадь. Фир была какой-то грустной и растерянной. Каэдор это заметил и на минуту остановившись, наиграл на лютне мелодию, радостную и лёгкую, с оттенком величия и воспоминании о прежних днях. Фир по очевидным причинам не была любительницей музыки, но эта песня словно напомнила ей о чём-то забытом, то, что храниться в духовной памяти людей, что дышит через леса и поля вокруг. На секунду у девушки перехватило дыхание, и она ощутила прикосновение Присутствия. Холодок пробежал по спине, а сердце замерло.

– У меня от твоей музыки уже голова болит. – Пожаловалась Жрица, которая тоже ощутила чуждую магию.

– Это всё потому, что ты ей сопротивляешься. – Усмехнулся Каэдор. – Позволь звукам свободно струиться вокруг…

– Ты используешь музыкальную магию? – Довольно резко спросила Фир.

– Нет. – Каэдор дёрнул плечом. – Её ведь не осталось в этом мире, после того как Лириан спрятался в своих чертогах. Я последний бард, но не чародей. Хотя, кое-какими фокусами владею. А это, – он перешёл в минорный лад, и сердца Фир и Жрицы кольнул отзвук грусти, – это просто талант. Я вкладываю свои эмоции в звуки, поэтому и получается столь чувственное исполнение. Если б это была музыкальная магия, полагаю, что у тебя, милая Фир, из глаз полились кровавые слёзы – ненависть к музыке свойственна всем последователям Эсфиры.

– Не ненависть, скорее неприятие и непереносимость. – Фир согласно кивнула. – Всё же многие понимают, что не музыка низвергла нашу госпожу, но проклятие её было суровым.

Жрица только хмыкнула. И всё же дыхание Присутствия невозможно оправдать банальным “талантом”. Фир чувствовала, что этот бард не так прост. Однако, как ни странно, чувство тревоги ушло, в сердце разлилось приятное тепло умиротворения. Даже хмурая Жрица позволила себе озарить лицо мягкой улыбкой.

– А вообще, вам, наверное, интересно, почему Перекрёсток Водегельба носит подобное название? Почему какой-то непримечательный человек вдруг стал известен на весь север? Так я поведаю вам, мои дорогие дамы. – Конечно же никому и дела не было до названий, но Каэдор на то и бард, чтобы вечно что-то рассказывать. Жрица была уверена в том, что этот человек не замолкает даже во сне. – Давным-давно в том самом месте и не было никакого перекрёстка. Ровная дорога шла к Алебастровым Пикам, пересекая шрамом весь северный регион до самого побережья. И шёл по этой длинной дороге человек по имени Водегельб. Ничем не был он примечателен. Только носил зелёную рубашку.

– Так ли важен цвет рубашки? – Вдохнула Жрица.

– Конечно! – Воскликнул Каэдор. – Ведь из-за неё и началась вся история. Когда я говорил, что ничем не был он примечателен, так это я немного слукавил. Для нас в нем не было ничего особенного. Но на самом деле Водегельба невозможно было ранить, ни мечом, ни магией, ни даже дыханием Присутствия. И всё дело было в той самой злополучной рубашке. Баллады учат нас не верить тем, кто служит Огненному Владыке – щедрому дарителю, – ведь его подарки всегда не то, чем кажутся. Захотел однажды Водегельб стать наемником и заработать много денег, но ужасно боялся. Тогда попросил он дара у Огненного Владыки. И тот был невероятно щедр.

– Не припомню никого, кто бы ещё столь поэтично отзывался о дьяволе. – Усмехнулась Жрица, а затем тут же схватилась пальцами за свои рукава.

– Потому что я считаю, что к подобным существам надо относиться с не меньшим уважением, чем к богам. В конце концов, обидеть Огненного Владыку так легко, а вот заслужить прощение практически невозможно. Конечно, получив в качестве оплаты душу после смерти, Огненный Владыка подарил Водегельбу зелёную рубашку. И в самом деле смельчак стал неуязвимым ни для оружия, ни для магии, ни даже для течения самого времени.

Однажды повстречал он прекрасную деву, и полюбил её без памяти, как и она его. И понял Водегельб, что настала пора окончить свои приключения. Они поселились в одной деревушке на севере, жили душа в душу, вот только что бы ни делал Водегельб, снять ту самую рубашку он никак не мог.

И всё бы ничего, да только за годы накопилось у отважного воина немало врагов, которые знали, в чём его особая сила. А теперь узнали, в чём была и его слабость. К сожалению, любовь придаёт нам сил, и в то же время делает нас уязвимыми. Тёмный колдун похитил возлюбленную Водегельба, связав себя и жертву кровью и у гостив её смертельным ядом. Сила воина была бесполезна, ведь тогда вместе с колдуном умерла бы и любимая. Освободить же её можно было только одним способом – снять злополучную рубашку и передать её колдуну, тогда он развеет чары. Но как же это сделать?

Тогда Водегельб снова пошёл к Огненному Владыке. Тот рассказал, что он может отказаться от дара только в одном случае – смерти и исполнения обязательства. Конечно же, этот вариант не подходил Водельгельбу. Тогда Огненный Владыка предложил другой способ: снять свою рубашку Водегельб мог только на перекрёстке дорог. Но вот незадача – во всём мире не было ни одного перекрёстка на тот момент, ведь каждый знал, что там, где сходятся дороги, поджидают слуги дьявола. Что ж, делать было нечего. Начал Водегельб протаптывать новую дорогу, пересекавшую Северный Тракт.  И когда появился перекрёсток, Водегельб тотчас снял с себя злополучную рубашку и отправился прямиком к Тёмному Волшебнику. Но стоило воину сойти с перекрёстка дорог, как сердце остановилось в отважной груди, и упал он замертво на том самом месте. А зелёная рубашка исчезла, и поныне никто не знает, где она: вернулась ли к своему истинному хозяину, или же очередной смертный попал в её плен.

– Кажется, в твоей истории немало противоречий. – Заметила Жрица. – Прокладывание дороги занимает немало времени. Как же этот колдун согласился подождать?

– Я по чем знаю? – Пожал плечами Каэдор. – Это всего лишь история. Колдуну же нужно было сделать неуязвимым Водегельба. Если то был единственный способ…

– Или всё это брехня?

– Я слышала, что тот колдун и был Огненным Владыкой, который всё же получил своё. – Подала робкий голос Фир.

– Вполне может быть. – Кивнул Каэдор. – Так или иначе, он был обречен на смерть. Возможно, стоило бы добавить побольше поэтичности в эту историю? Колдун и возлюбленная Водегельба появляются на перекрёстке, а уже в следующее мгновение она перевоплощается в Огненного Владыку…

– Только ему запрещено появляться воплоти в нашем мире. – Перебила Жрица разыгравшуюся фантазию барда. – И уже совсем получается чушь, если его возлюбленная была на самом деле дьяволом. Я бы на твоём месте лучше бы добавила побольше правдивости.

– В правде есть своё обаяние. Но иногда хочется просто послушать интересную историю. – Каэдор ей задорно подмигнул, но Жрица только нахмурилась. – А вообще, если вам вдруг интересно, есть история, как один смельчак сумел обхитрить лукавого Огненного Владыку и едва не занял его место в Геенне. И я, возможно, расскажу эту историю, но потом.

И бард запел весёлую балладу о рыцаре, что отправился на бой в травяных доспехах и с корягой, вместо меча, и как попадал он постоянно в неприятности.

Долго шли они до перекрёстка. Солнце уже пошло на убыль, когда они добрались до места. И первое, что они увидели – поросшая лунными цветами поляна, в центре которой неподвижно стоял мужчина. Серебристые лианы змеями вились вокруг него.

– Ну конечно, – вздохнул Каэдор, – кто ещё может разговаривать столь надменно, да ещё и женским голосом, кроме солнечных эльфов?

Мужчина бросил на барда презрительный взгляд. Фир не доводилось прежде встречать этот народ, и потому она с удовольствием разглядывала пленника лунных цветов. Кожа эльфа была приятного золотого цвета, густые рыжие волосы спускались до земли. Острые уши украшали золотые кольца, на тонких запястьях и щиколотках переплетались браслеты, а на шее висел медальон с солнечным камнем – подобие янтаря, только мутного. Золотые глаза смотрели вызывающе, а губы кривились в презрении. Фир покачала головой – эльфы.

– Я не сомневался, что ты придёшь, бард. – То ли сказал, то ли пропел эльф. – Только я успел к твоему приходу попасть в очередную… неприятность. Очень надеюсь, что вы мне поможете выбраться.

Бард посмотрел на Жрицу. Она пожала плечами – лунные чары не были противоположны ей, а потому и разрушить их было не в её власти. К тому же Цез и Люмилай – богиня Луны, – были в хороших отношениях, и Жрица определённо бы не стала своими действиями провоцировать конфликт с Шеутором – Богом Солнца.

Тогда взгляд барда обратился к некромантке. Девушка невольно вздрогнула, явно не понимая, чего от неё ждут.

– Сможешь освободить его, Фир? – Спросил Каэдор.

– Фир? – Усмехнулся эльф.

–Не знаю, попробую. – Она выудила из мешка свою книгу заклинаний.

– Погодите, вы серьезно? – В глазах эльфа промелькнул испуг. – Некромантия? А если она попадёт в меня?!

– А у тебя есть выбор? – Поинтересовался Каэдор.

Девушка царапнула палец об лезвие сбоку книги, а затем капнула кровью на замки. С громким щелчком они опали и браслетом обвились вокруг запястья Фир. По взмаху её руки книга повисла в воздухе и резко раскрылась. Страницы зашелестели под пальцами Фир. Когда нужное заклинание было найдено, она приложила правую ладонь к странице, а левую направила в сторону эльфа. Но ничего не произошло.

– К счастью, некромантия нынче не так сильна, как прежде. – Продолжал злорадствовать эльф. – Ещё варианты есть?

– Помолчи хотя бы минуту, пока мы пытаемся тебя спасти. – Сказал Каэдор. – Фир, попробуй ещё раз. – Он ободряюще коснулся плеча девушки.

Фир кивнула, закрыла глаза и начала шептать заклинание. Страницы книги вспыхнули зелёным светом, а затем некротический туман начал спускаться на поляну с лунными цветами. И тут же растения стали увядать, теряя свою силу и уже не угрожая солнечному эльфу. Тот отскочил в сторону, избегая опасного тумана, и, оправив свою рубаху, приблизился к Каэдору и Жрице.

– Премного благодарен. Если бы лунная магия не была столь смертоносна для моего народа, я, конечно же, справился и без вашей помощи. Итак, о нашем уговоре. – Эльф скрестил на груди руки, не переставая надменно смотреть на своих спасителей. – Я готов поделиться с вами информацией о том, как противостоять некротической энергии, если вы поможете мне в одном деле…

– Разве мы уже не помогли тебе? – Возмутилась Жрица.

– Это… это была внеплановая помощь. – Попытался оправдаться эльф. – Лунные эльфы напали на меня ночью и заточили здесь уже после того, как я отправил сообщение барду!

– Если я правильно услышал, ты сказал “поделиться информацией”? – Каэдор медленно подходил к эльфу. – Не считаешь ли, что мы уже вполне отработали за это? Фир, может в твоей книге есть ещё парочка интересных заклинаний?

– Ладно! Ладно! – Воскликнул эльф. – Так и знал, что не стоило с вами связываться. Противостоять некротической энергии могут солнечные камни, которых в избытке в Солнечных Садах.

– Во владениях Шеутора! – Поразилась Жрица.

– Разумеется. Где, как не в сокровищнице нашего властителя Шеутора, могут ещё созреть солнечные камни? – Эльф искренне рассмеялся, наблюдая за растерянными лицами Каэдора и Жрицы.

– И тебе не кажется, что за спасение своей жизни ты мог бы любезно поделиться с нами хотя бы одним камнем? – Сказал Каэдор.

– Нет, нет, нет, бард, ведь я сказал, что именно расскажу, как преодолеть некротическую энергию. Поверьте, за эти некромантские фокусы я бы не отдал и полкамня. Что ж, прощайте. – Эльф развернулся, чтобы уйти, но бард схватил его за руку.

– Тебе не хуже других должно быть известно, что мы не можем перемещаться между мирами. Только солнечным эльфам есть доступ к Шеутору. Чего ты хочешь за камень?

Эльф развернулся и озарил всех своей злой улыбкой. Кажется, именно это он и ожидал услышать.

– Что ж, возвращаясь к нашему прежнему уговору, есть одно дело, в котором бы мне пригодилась помощь. – Ответил эльф. – Мне нужно кое-что разыскать. А именно Лунную Диадему. Не секрет, что наш властитель мечтал заполучить её в свои руки, что послужило поводом к конфликту наших народов. Но успеха он так и не достиг. А теперь Диадема пропала. И, разумеется, Богиня обвинила нашего властителя и нас в краже. Собственно, так я и оказался в ловушке. Лунные эльфы надеялись, что это заставит меня рассказать, где Диадема. Но я и сам был отправлен, чтобы разыскать её и вернуть владелице. Разумеется, они мне не поверили и бросили на верную смерть. Если вы поможете мне найти Диадему, то я, разумеется, добуду вам солнечные камни.

– И кому же могла понадобиться Лунная Диадема? – Спросил Каэдор.

– Кто знает. Нам надо отыскать Лунную Деву – она последней видела Диадему. Я слышал, что её видели в таверне в городе Ултсол, к югу отсюда.

– Это ещё дальше уводит нас от цели. – Вздохнул бард и посмотрел на Фир. – У нас тоже есть важное дело.

– Ничего. Мы вполне можем потратить время на поиски Диадемы. – Тихо сказала Фир. – Кажется, это гораздо важнее моего поручения. К тому же, если мне придётся и дальше пользоваться магией, некротическая энергия может повредить вам… Солнечные камни очень бы пригодились.

– Вот, разумные слова. – Кивнул эльф. – Осталось найти укрытие, пока не наступила ночь. Мне, к сожалению, противопоказан лунный свет.

Идти пешком эльф отказался. Он предпочёл обратиться в золотого сокола и умчаться далеко вперёд, пока его невольные спутники плелись по разбитой дороге Северного Тракта. Жрица даже пошутила, что дорогу не ремонтировали с той поры, как Водегельб её протоптал, а это было без малого лет семьсот-восемьсот назад.

К сумеркам они достигли какой-то деревеньки, в которой было от силы пять домов. Неприветливые жители разрешили путникам занять место в сгоревшем амбаре, который отстраивали заново. Уже положили крышу, и потому солнечный эльф сразу метнулся в его сторону и принял своё истинное обличие. В амбаре ещё пахло гарью, и было в целом не слишком уютно, но всё же лучше, чем ночевать в поле. Устроившись на тюках соломы, они развели небольшой костерок, под бдительным надзором эльфа.

Фир, как и обещала прежде, держалась подальше от всех. К тому же сила солнечного камня причиняла ей боль, но невозможно было что-либо с этим поделать. Девушка раскрыла свою книгу, разучивая новые заклинания, которые бы могли пригодиться в поисках Лунной Диадемы. К ней подсел Каэдор, накрыв своим шерстяным одеялом.

– Спасибо. – Буркнула Фир, поправляя одеяло.

– Понимаю, ты не можешь сидеть рядом с нами. Но ночи всё же холодные…

– Я обычно не чувствую холода. Сила моей госпожи охраняет меня. – Но почему-то в компании этих людей она вдруг почувствовала себя отрезанной от своего привычного мира. Словно жизнь вновь вернулась в её тело.

– Магия Солнца вступает в конфликт с твоей, и потому защита от холода может не работать. К тому же это был весьма красивый жест с моей стороны, не находишь?

– Бард разбирается не только в истории, но и в магии? – Усмехнулась Фир, сделав вид, что не услышала последней фразы Каэдора.

– Наша история неразрывно связана с магией, поэтому пришлось прочесть пару свитков по этой теме. Но на самом деле эльф сказал мне. – Признался Каэдор. – Уж он-то явно понимает в магии больше нас всех. Ему, оказывается, больше четырехсот лет! И так по-глупому попался. Жизнь действительно непредсказуема.

Фир снова улыбнулась и взглянула в глаза барда. В полумраке амбара и в отблеске костра эти две ледышки вдруг неожиданно потеплели, смотрели с какой-то заботой и нежностью, что заставило смутиться девушку. Она не понаслышке знала, что такое разбитое сердце, и потому не хотела поддаваться очередному очарованию. Хотя Каэдор и казался искренним, в отличие от Жрицы или эльфа. Он усмехнулся и чуть придвинулся к девушке, легонько толкнув её в бок.

– О чём задумалась?

– Ты разве не ощущаешь её? – Удивилась Фир подобной наглости, легкомыслию и полному пренебрежению безопасностью.

– О чём ты?

– Моя некротическая энергия. – Фир поторопилась закрыть книгу.

– Наверное, она не настолько сильная, чтобы повредить мне. Или это опять же из-за солнечного камня эльфа.

– Ты веришь, что не они украли Диадему?

– История Шеутора, бога солнца, и Люмилай, богини луны, стара, как этот самый мир, и наполнена драматизмом. Непримиримые враги и бывшие любовники – что может быть прекрасней? – Каэдор мечтательно вздохнул, но потом вдруг стал серьёзным. – И всё же, будучи высшими богами, вряд ли бы они стали опускаться до подобных глупостей, как кража драгоценностей друг и друга. Чтобы позлить Люмилай, у Шеутора есть целая свора верных слуг. Но украсть Лунную Диадему? Подобное ему вряд ли простят остальные боги, и он это знает.

– Да, верховные боги не славятся своим милосердием. – Кивнула Фир. – Тогда кто мог это сделать?

– Кто-то достаточно сильный и ловкий, чтобы обвести Лунную Деву вокруг пальца. – К ним подошла Жрица. – Каэдор, можно тебя на минутку?

Бард улыбнулся Фир и вышел следом за Жрицей. Женщина, скрестив на груди руки, вопросительно посмотрела на своего спутника.

– Что случилось, Ворчунья? – Улыбнулся Каэдор.

– Мало тебе было одной безумной идеи, так ты теперь решился ввязаться в этот старый конфликт? Понимаешь ли, что можешь остаться крайним? Да и зачем нам эти камни? Мы просто попросим твою некромантку принести нам кольцо. И всё. Никаких солнечных и лунных эльфов.

– Во-первых, Жрица, мы не просто путешественники, а блюстители добродетели. Мы не отказываем в помощи нуждающимся.

– Этот эльф меньше всего смахивает на нуждающегося.

– А, во-вторых, без эльфа некротическая энергия Фир может нам доставить немало неприятностей, пока мы доберёмся до Храма Эсфиры.

– Я тебе готова в сотый раз повторить, что это всё – глупая затея. Лучше отказаться, пока не поздно…

– А ради чего тогда жить? – Воскликнул Каэдор, и Жрица смущенно притихла. – Возносить молитвы богам? Петь одни и те же баллады безразличным слушателям? Или рубить монстров, получая гроши? Достойных занятий не мало, но все они не по мне. В этом мире так много беззащитных, которые постоянно становятся жертвой вероломства. И история Эсфиры – величайшее из них. Как можно пытаться исправить этот мир, когда подобное зло продолжает существовать неприкрытой кровоточащей раной?

– Ты слишком наивен, Каэдор. – Глухо произнесла Жрица. – Даже если ты найдёшь и вернёшь сердце Эсфире, ты не найдёшь там ничего, кроме злобы и гнева, и просто выпустишь на волю очередного монстра.

– Если ты так считаешь, то зачем отправилась со мной?

– Я следую за тобой не потому, что верю в успех, а потому, что надеюсь, что у тебя ничего не выйдет.

Она ушла обратно в амбар, оставив Каэдора наедине со своими мыслями. Сколько раз он уже слышал подобные речи? Трудно сосчитать. Но он упорно идет вперёд к своей цели, несмотря ни на что. И пока есть хотя бы капля надежды на успех –он не сдастся.

Глава 3

Дорога до Ултсола прошла в напряжённом молчании. Фир, постоянно ощущая на себе гневный взгляд Жрицы, надела свой чёрный плащ и спряталась под капюшон. Эльф, который так никому и не представился, вновь обернулся соколом и кружил где-то над желтеющими под пятой осени полями.

Каэдор, которому непривычно было так долго молчать, то и дело брал в руки лютню, но стоило хоть звуку сорваться со струн, как на него тут же обрушивался шквал негодования Жрицы, которую явно не впечатлил отдых на соломе в амбаре. Женщина, хоть и привыкшая путешествовать пешком, сейчас с удовольствием бы залезла на тощую кобылку некромантки и подремала бы пару минут. Ей было стыдно за подобные мысли, но кто в силах устоять под тяжким гнётом усталости.

Каэдор вдруг остановился возле дорожного указателя. Ничего информативного на нём не было, но вот знак полумесяца напротив «Ултсол» привлёк его внимание. Рядом приземлился эльф.

– Знак лунных. –Кивнул он. –Значит они все еще там.

– А также значит, что тебя и близко к городу не подпустят. –Согласился Каэдор. –Думаю, страже там поручено ловить «неправильных» эльфов.

– Мы придем днем, – пожал плечами эльф, – а я останусь в облике сокола. Вряд ли там сплошь колдуны в городской страже.

– Продолжим тут стоять или дальше пойдем? –Спросила Жрица, мечтавшая уже оказаться уютной комнате городской таверны.

Эльф вновь обратился в птицу и уселся на плечо Каэдора. Золотое свечение все еще выдавало в нём магическую природу, но каких только не бывает фамильяров.

– Если не секрет, то почему это ты в одиночку отправился искать Лунную Диадему? –Спросил Каэдор.

– Чтобы не привлекать внимания. –Услышал он у себя в голове приятный женский голос.

– Тебе не кажется, что солнечный эльф даже в одиночку способен привлечь к себе внимание?

– Это было распоряжение нашего господина. А у нас не принято обсуждать приказы.

– Ты до этого бывал в нашем мире? И почему у тебя голос женский, когда ты… птица?

– Солнечных эльфов не вежливо об этом спрашивать, но я готов простить невежество людям. –Каэдору показалось, что эльф вздохнул. –Когда мы проходим посвящение, то в Озере Просветления обретаем своего фамильяра магии –духовного зверя, который живёт внутри нас и является катализатором магии, ведь не секрет, что во Внутреннем Мире и ряде Внешних Миров творить магию без катализатора просто невозможно. Так вот, мне досталась голубица. А благодаря слиянию наших противоположных энергий, моя сила намного превосходит моих собратьев.

– И поэтому ты не мог выбраться из ловушки. – Усмехнулся Каэдор.

– Да, безусловно это тебя веселит, брад. Но закон действия и противодействия никто не отменял. Чем сильнее солнечная магия, тем уязвимее она перед лунной.

– Это интересно. Пожалуй, надо записать и выпустить в дальнейшем руководство по магии. А то в Интре ни одного подобного пособия не найдётся.

– Потому что магия –это тебе не игрушка. – Сказала Жрица. – Её тайны и специфика передаются от учителя к ученику только внутри школ, и распространение считается нарушением всех кодексов. Поэтому перестань мучать эльфа подобными расспросами.

Жрица очень ревностно относилась ко всем правилам и законам. Таинство магия обрела в тот день, когда на Итру обрушилось настоящее нашествие полу-магов. Сотни простых людей, не имевших никакой предрасположенности к магическому искусству, вдруг начали размахивать катализаторами направо и налево, учиняя немалые бедствия, так как они понятия не имели что им делать с новообретённой силой. Конечно, в этом был замешан властитель хаоса – Огненный Владыка. Тогда Суинсетра установила правило, что магией могут заниматься только те, кто прошёл обучение, и что посторонним не следует рассказывать об этом искусстве. Нарушителя же ждала суровая кара, которую определил бы магический суд во главе с Суинсетрой.

Сама Жрица не думала, что имеет предрасположенность к магии, пока не попала в Храм Цеза, где и прошла дальнейшее обучение у других жрецов. Многие так же могут не знать о своих способностях, ведь без катализатора заклинание не сотворить. Но представители различных школ постоянно путешествуют по миру в поисках новых учеников. Но вот где обучался Каэдор – она не знала, потому что он всячески отрицает свои способности, называя это “удачным стечением обстоятельств”.

Ултсол, в отличие от других городов Северного Тракта, не был окружен стеной или хотя бы частоколом. Предместье плавно переходило в сам город, который отличался от простой деревеньки разве что деревянными домами большого размера. На другом конце города высилась новая башенка-часовня в честь Цеза, о чём свидетельствовала блестящая в солнечном свете золотая черепица. Несколько стражников лениво патрулировали улицы, периодически замирая напротив местной прачечной, в которой женщины с весьма привлекательными формами занимались стиркой белья. Жрица только вздохнула и покачала головой – в таком захолустье женщина становится единственным развлечением.

Неожиданно эльф принял свою форму и скрылся за деревьями, призывая остальных последовать его примеру.

– В чём дело? – Спросил Каэдор.

– Смотрите, – эльф указал в сторону домов, в тени которых клубилась пыль, – засада. Лунные гончие, которые в свете солнца обращаются в пыль, оседают на твоей одежде, а с наступлением ночи впиваются в глотку.

– Разве твой камушек не защитит нас от подобного? – Спросила Жрица.

– Солнечный камень только привлечёт их. – Эльф снял с шеи медальон и спрятал его в тёмный мешочек на поясе. Кожа эльфа тут же утратила своё золотое свечение, и перед компанией приключенцев явился самый обыкновенный представитель лесного народа.

– Не знала, что так можно. – Удивилась Жрица.

– Ну, ты же сама говорила не раскрывать друг другу магических секретов. – Эльф задорно подмигнул ей и зашагал в сторону города.

– Мне кажется, он нас обманывает. – Шепнула Жрица Каэдору.

– Твоё чутьё?

– Мой многолетний опыт.

Бард пожал плечами, так как не был силён в знаниях об эльфах. Оба посмотрели на Фир, но та, кажется, до недавней поры и вовсе не сталкивалась с магическими народами.

– В любом случае, если он сможет добыть солнечные камни, то какая разница? – Сказал Каэдор и пошёл следом за эльфом.

На подходе к городской части Ултсола их остановил стражник. Он долго осматривал путешественников, явно не понимая, что могло объединять столь разношёрстую компанию.

– Понимаете, я бард. Возможно, вы здесь обо мне слышали. – Объяснял Каэдор. – “Последний бард в мире”! Мы ищем сердце Эсфиры.

– Здесь? – Не поверил ему стражник.

– Нет, здесь мы проездом… – Каэдор посмотрел на их единственную лошадь. – Просто идём мимо. Хотим переночевать. Моё имя Каэдор. Это мой друг эльф и Жрица Цеза.

– А эта? – Стражник кивнул на кутающуюся в плаще Фир.

– Это… – начал было Каэдор, но вдруг понял, что не придумал истории для девушки.

– … моя ученица. – Сказала вместо него Жрица. – Мы присоединились к их компании, потому что так безопаснее путешествовать.

– Что правда, то правда. – Согласился стражник. – Но я не вижу среди вас ни одного воина…

– Уважаемый представитель местного закона, – улыбнулся эльф, – вам наверняка известны истории о кэлпарри – тайном эльфийском ордене выдающихся воинов и колдунов.

– Если он тайный, то стоит ли так открыто об этом говорить? – Закатила глаза Жрица.

– Я надеюсь, этот доблестный воин никому не расскажет о моей маленькой тайне. – Эльф обезоруживающе и вместе с тем угрожающе улыбнулся, и стражник попросту растерялся.

– Да-да, конечно… Проходите. Таверна дальше по улице.

Путники прошли мимо озадаченного стражника. Каэдора поразила необычайная смекалка эльфа. Вот только куда девались его прежняя надменность и презрение к людям? Меньше всего от солнечного эльфа ожидалось подобное поведение – одурачить человека. Бард уже даже успел придумать для него невероятную легенду, но эльф опередил его.

– Зачем ты помогла мне? – Спросила Фир у Жрицы.

– Помогла? Это ерунда. Не нужны нам лишние проблемы. Считай, я отдаю свой долг.

– Долг? – Не поняла Фир, но Жрица ей больше ничего не сказала.

Женщина поравнялась с эльфом и с подозрением взглянула на него.

– Что за кэлпарри? Никогда не слышала о подобном ордене. – Сказала Жрица, когда они отошли достаточно далеко от стражника.

– Ведь это тайный орден, который существует только в моей голове. Не удивительно, что ты о нём до этого дня не слышала. – Усмехнулся эльф, а Жрица в ответ только громко фыркнула. – Подобную деревенщину обвести – в два счета. Но то, что Жрица Цеза на распознала обман, говорит о моём высоком мастерстве.

– Ты намеренно исказил часть правды, поэтому её и нельзя было считать за абсолютную ложь. – Поспешила оправдаться Жрица. – К тому же я не применяла свой дар, да и вообще изначально не особо тебе верю.

Они подошли к одному из самых больших зданий, имевшим даже второй этаж. На деревянной вывеске значилось “Отдых барда”. Каэдор озадаченно хмыкнул – наверняка за этим стояла какая-то история. А ещё само название призывает к выступлению последнего барда королевства! Смело шагнув за дверь, Каэдор низко поклонился скучающему трактирщику. Девушки официантки переглянулись и смущённо заулыбались.

– Добро пожаловать в “Отдых барда”. – Произнёс трактирщик, с подозрением оглядывая вошедших. – Горячая пища пять медяков, холодная два, вчерашние остатки отдадим за один, комнаты по пятнадцать. Эльфу за двадцать.

– Это ещё почему? – Возмутился эльф.

– Потому как попортите своим колдунством имущество, а возмещать кто будет? Не первый раз я с твоим братом имею дело.

– А что, если я бесплатно выступлю перед публикой, и тем самым заработаю нам всем скидку? – Улыбнулся Каэдор, доставая свою лютню.

– Выступишь? – Удивился трактирщик, который видимо никогда не слышал музыки, а “бард” для него было названием какого-то мифического животного.

– Да, спою песни, баллады, расскажу захватывающие легенды и просто ублажу слух любезной публики приятной музыкой. – Каэдор наиграл весёлую мелодию на лютне.

Трактирщик, две официантки и спутники Каэдора озадаченно осмотрели пустой зал таверны.

– Вероятно, к вечеру народу здесь побольше будет… – Нисколько не смутившись, произнёс бард.

– У нас тут пива не наливают, поэтому никто больше не придёт. – Буркнула официантка, которая явно недовольна таким положением дел. – А всё, потому что этот чёрт не хочет видеть пьяных в своём заведении. А ещё эти поселились тут… – Официантка посмотрела наверх, за что получила ощутимый толчок локтем в бок от своей коллеги.

– А ну цыц, девка! – Прикрикнул на неё трактирщик. – Ты за ремонт платила? Из своего кармана я расплачивался с рабочими. Пусть громят другие трактиры. Поэтому никаких песен. Деньги вперёд.

– Какой приятный человек. – Сказал Каэдор, повернувшись к спутникам. – Итак, нам надо раз, два, три… где-то восемьдесят медяков, или один серебряный и тридцать медяков…

– Надеюсь, этого хватит, чтобы покрыть все расходы и возместить возможные неудобства? – Фир подошла к стойке трактира и положила на неё изумруд идеальной огранки.

– Ты что?! – Каэдор тут же подскочил к ней и хотел забрать камень, но девушка ему не позволила.

– Это редкий шельсский изумруд, не краденный – любой ювелир подтвердит. Возможно, он дороже не только вашего жалкого трактира, но и всего этого деревянного городишки. Ну что? – В голосе Фир проявилась прежде неведомая сила, а от хрипло шипящих согласных по спине пробегала дрожь.

Трактирщик дрожащей рукой взял камень и повертел его в пальцах. Конечно, он прежде ничего подобного не видел, но даже его ума хватило понять, сколь ценная перед ним вещь. Он кивнул и махнул девушке-официантке.

– Отведи этих уважаемых господ в лучшие комнаты.

– Лучшие комнаты уже заняты. – Ответила та.

– Тогда пусть займут те, которые им понравятся. И начните уже готовить обед.

Не прошло и четверти часа, как на столе появились дымящиеся миски с супом, рагу из кролика, тушёной капусты и ароматный чай из горных трав. Конечно, не дворянские изыски, но всяко лучше той еды, которую им приходилось есть в дороге. Фир, сославшись на усталость, отказалась от еды и ушла отдыхать в свою комнату.

– Она вообще ест? – Спросил эльф, пододвигая себе порцию девушки.

– Я не видел. – Ответил Каэдор, перебирая струны лютни. – Мою порцию тоже можешь забрать – я не голоден.

– В самом деле? – Жрица неодобрительно на него посмотрела.

– Я, конечно, не привык к подобному… питанию. – Заметил эльф, отпив немного чая. – В Солнечных Садах жизнь совсем иная. – Он вновь достал свой солнечный камень и как-то печально на него посмотрел. Каэдор бросил на него быстрый взгляд, а затем вернулся к настройке лютни.

– Глядя на тебя, можно подумать, что ты скучаешь по родине. – Усмехнулась Жрица.

– Я в любой момент могу вернуться. – Отмахнулся эльф. – Поэтому мне не знакомо ваше человеческое “скучаю по родине”.

– Это знакомо любому, у кого есть сердце. – Тихо сказал Каэдор, и все как-то притихли. Даже официанткам в углу стало отчего-то грустно, хотя обе родились и прожили всю свою жизнь в этом городе.

С наступлением вечера в таверне стало немного оживлённее, горожане пришли обсудить за чашечкой чая свои дела, и теперь сидели кучками за столами и чуть слышно переговаривались. Каэдор всё порывался хотя бы песни без слов исполнить, но его сдерживала Жрица. Объевшийся же эльф предпочёл во всё это не вмешиваться и просто сидел, лишённый сил шевельнуться. Неожиданно пламя свечей разом вздрогнуло во всех светильниках, окна затрещали, покрываясь инеем, и потусторонний холод проник в самое сердце каждому присутствующему, кроме разве что эльфа, прижимавшего к груди солнечный камень. Каэдор настороженно осмотрелся, отложив лютню в сторону, Жрица схватилась за края рукавов, вознося молитву Цезу. Перед путешественниками возник столб лунного света, из которого в следующую секунду появилась дева в серебряных доспехах, направляя острие копья прямо на солнечного эльфа. Следом возникли лунные эльфы, окружая посетителей трактира и не позволяя никому сдвинуться с места. Лица суровых воинов закрывали серебряные шлемы с длинными белыми перьями и лунными камнями, вокруг которых горели руны.

– Солнечный эльф, – с искренней ненавистью произнесла воительница, – твой род воистину не знает ни стыда, ни уважения. Посмел явиться в этот город и осквернять наш покой проклятым камнем, в то время как Шэутор забавляется с Лунной Диадемой!

– Любезная, – эльф поднял руки, уронив на колени камень, – ваши обвинения абсолютно беспочвенны. Наш повелитель не имеет никакого отношения к пропаже вашей реликвии. Напротив, он отправил нас на помощь к вам…

– Помощь?! После стольких лет унижений и гонений? – Копьё воительницы коснулось золотистой шеи эльфа. – Найди другой повод, чтобы я не убила тебя прямо здесь и сейчас.

– Селина? – На лестницы раздался глухой голос Фир.

Лунная воительница вздрогнула и обернулась. Пурпурные глаза расширились от удивления, она отошла на шаг, не прекращая угрожать копьём эльфу.

– Фир? – Словно до сих пор не веря своим глазам, переспросила Селина, рассматривая причудливую зелёную рубашку и серые брюки с ремешками, в которые переоделась Фир. – Что ты здесь делаешь?

– Я бы могла спросить тебя о том же, если бы не знала, что случилось. Мы искали тебя.

– Мы?

– Эм, секундочку, – Каэдор поднялся из-за стола, – во-первых, вы знакомы?! Во-вторых, может доблестные лунные воины отпустят всех не причастных к нашему… делу?

Селина посмотрела на жавшихся от холода и страха за столами людей, словно только сейчас их увидела. Она кивнула своим воинам, и те исчезли вместе с посетителями. Трактирщик хотел возмутиться по поводу оплаты, но вовремя вспомнил о хранящемся в тайнике изумруде. Селина убрала копьё, а затем взмахом руки сменила доспехи на элегантное белое платье, её серебристые локоны сплелись в длинную косу, а саму голову украсил витиеватый обруч с золотым полумесяцем в центре. Дева вновь посмотрела грозно на солнечного эльфа, и тот поспешно спрятал свой камень обратно в волшебный мешок.

– Может объяснишь, как тебя занесло в этот городишко? – Спросила Селина у Фир. – Я была уверена, что ты… отправилась в другую сторону.

– Так и было. Но известие о твоей беде заставило меня на время отступить от первоначального плана. – Отвечала Фир привычным тихим хрипловатым голосом. Каэдору показалось, что её волосы ещё немного поседели, а юное лицо поразили глубокие морщины.

– Это не объясняет их. – Селина махнула в сторону путешествеников.

– Нас объединило общее дело…

– Не могу представить, какое дело могло связать тебя с бардом, жрицей Цеза и солнечным эльфом. – Селина покачала головой и села за стол напротив Каэдора, как самого безопасного на её взгляд существа в этой таверне.

– Я и Жрица отправились в путешествие, чтобы отыскать себе помощников в очень важном деле! – Ответил за Фир Каэдор. – Мы хотим вернуть сердце Эсфиры.

Селина и Фир переглянулись. Некромантка пожала плечами, и тогда лунная дева, сощурив глаза, вновь повернулась к барду.

– В самом деле? И что же, солнечный эльф тоже?

– Нет, я случайно оказался в этой компании. – Поспешил оправдаться эльф. – Как я уже говорил, наш повелитель Шеутор отправил своих подданных на поиски Лунной Диадемы в надежде вернуть её владелице и сгладить давний конфликт. А этим двум я обещал в благодарность за помощь пару солнечных камней, чтобы они смогли приблизиться к Храму Эсфиры.

– Допустим, я могу поверить в непричастность бога солнца к пропаже Лунной Диадемы. – Кивнула Селина. – Но вернуть сердце Эсфиры? Вы? Просто смешно. Стоит ли напоминать, что бог музыки Лириан виновен в её бедах, а Цез и Шеутор были на стороне лживого бога?

– Прежде всего, смертные не несут ответственности за своих богов, Дочь Луны. – Серьёзным тоном обратился к ней Каэдор. – И потом, музыка – это скорее мой душевный порыв. Я не служу Лириану, никогда не учился в музыкальной академии, которой вот уже сто лет как не существует, и не владею музыкальной магией.

Селина вновь посмотрела на Фир, которая так и стояла у лестницы, словно опасаясь подойти ближе.

– Я пообещала им Кольцо Перемещения, если они проводят меня до Храма. – Сказала девушка. – Путешествовать в одиночку не безопасно.

– До чего же забавны эти смертные! – Рассмеялась Селина. – Для чего им Кольцо Перемещений? Для путешествия в один конец? До сих пор никто из верных последователей не смог возвратить сердце Эсфиры, а эти возомжнили себя избранными героями? Пусть ищут себе кольцо в ином месте. Я сама провожу тебя до Храма. Они тебе не нужны. – Селина встала из-за стола.

– Я понимаю тебя, Селина, – Фир остановила её, подняв руку, и Лунная Дева подчинилась, – но обещание есть обещание. К тому же сейчас твоя беда гораздо важнее. Если сердце нашей госпожи никогда не вернётся к ней, мир вряд ли это заметит. Но тот, кто завладел Лунной Диадемой способен причинить немало бедствий. Поэтому мы отыщем её, получим солнечные камни, которые защитят вас от некротической энергии и уже тогда отправимся к Храму. Я тебе позже объясню, почему решила именно так…

Фир уголком губ одобряюще улыбнулась Селине, а затем как-то печально посмотрела на своих притихших спутников и вновь ушла в свою комнату. Селина нервно вздохнула и снова села за стол.

– Полагаю, её слова означают, что нам придётся какое-то время путешествовать вместе. – Произнесла дева. – Как вы уже слышали, моё имя Селина, я единственная дочь богини луны Люмилай и законная наследница Лунного Престола на случай, если свет моей матери погаснет. – Она сложила ладони перед грудью, согнув третий и четвёртый пальцы.

– Меня зовут Каэдор, и я последний бард королевства, который к тому же не поклоняется Лириану. У моей спутницы нет имени, так как она служит Цезу, а как зовут эльфа мы без понятия.

Все взгляды обратились к замершему солнечному эльфу. Тот выпрямился и откашлялся.

– Потому что вы не соизволили спросить моё имя. – Сказал тот. – Да и больно много чести вам знать, как меня зовут.

– А обращаться как? Эй ты, светяшка? – Фыркнула Селина, и в глазах полыхнул лиловый огонёк ярости. – А мне нравится. Итак, Светяшка, ты утверждаешь, что Шеутор непричастен к краже. И кто же, по-твоему, это мог сделать?

– Мне по чём знать? Меня здесь не было. – Пожал плечами эльф.

– Как это случилось? – Поинтересовался Каэдор.

– Мне было поручено доставить Диадему обратно в наше царство, после того… после того, как закончилось паломничество смертных к реликвии.

Жрица дёрнула носом, и Каэдор понял, что Лунная Дева соврала им. Но в чём именно?

– Мы остановились здесь дождаться следующего восхода Луны…

– Храм Лунной Богини достаточно далеко отсюда. – Сказала Жрица. – Почему не совершили переход оттуда?

– Как Вы правильно заметили, Храм Лунной Богини находится далеко отсюда и, более того, он всего один во всём королевстве, в отличие от Храмов Цеза. Не все почитатели богини имеют возможность посетить его и воочию лицезреть её великие сокровища. Мы путешествовали. Диадема хранилась в зачарованном ларце, который открыть могли только я и моя мать. Я не могу представить, кому ещё под силу подобное. Только если…

– Только если не украли Диадему вместе с ларцом, попросту подменив его. – Закончил за неё Каэдор, которому тоже пришла в голову эта неожиданная догадка.

– Да, но я ни на шаг не отходила от ларца, буквально не выпускала его из рук.

– Даже сейчас Вы говорите не правду. – Возмутилась Жрица. – Мы же пытаемся помочь!

Жрица и Селина некоторое время сверлили друг друга взглядами. Тишина казалась оглушающей. Каэдор хотел было сказать что-нибудь, но Селина вдруг уронила голову на руки и затряслась, будто от рыданий.

– Хорошо! Да, я оставила ларец без присмотра, пока мы сидели с остальными здесь внизу… Но я и подумать не могла, что с ним что-то может случиться! Обокрасть Лунную Богиню? Кто может быть таким безумцем? Но я подвела её. Подвела мою мать. Я не могу вернуться обратно без этой Диадемы. Фир не соврала, когда сказала, что обладатель Диадемы способен причинить немало бед. Ведь наша реликвия способна скрыть носителя от любого взора, и магического, и даже божественного. А сколько опасных артефактов хранится в обителях богов? Кто бы это не сделал, на Диадеме он определённо не остановится. Конечно, мы сразу подумали о Шеуторе, ведь он давно мечтал заполучить Диадему. Но мама бы сразу об этом узнала…

– Прости, а что думает обо всём этом сама богиня? – Осторожно поинтересовался эльф.

Селина покачала головой, так и не поднимая на них лица.

– Не знаю. Она так посмотрела на меня, когда я сообщила… Даже приказ отыскать Диадему любым способом передала через эльфов. – Селина уже не пыталась сдержать своих слёз. Всем вдруг стало жаль эту девушку, которая ещё недавно была грозной воительницей, а теперь предстала перед ними просто провинившимся ребёнком, из-за которого теперь может настать конец света.

Каэдор вдруг подумал, что они правильно сделали, что согласились помочь этому эльфу. Конечно, это совсем противоречило его первоначальным планам. Но кто знает, быть может, путь к сердцу Эсфиры лежит именно этой дорогой? Возможно, Лунная Диадема будет полезна в их деле, если, конечно, им разрешат ей воспользоваться. Вот только пока ни один из них не представлял, кто мог похитить столь ценный артефакт. А самое главное – зачем.

Глава 4

Когда перед Суинсетрой предстали чёрные кованные врата, а за ними пылающий замок, сердце Великой Волшебницы невольно дрогнуло. Огненный Замок в Геене – последнее место, которое бы она хотела посетить в этот и без того непростой период времени. А от общения с хозяином этих владений заранее вскружило голову, перехватило дыхание и наполнило нетерпением, злобой и кое-чем ещё, но волшебница всячески отмахивалась от этих недозволительных ощущений. И вообще Суинсетре подумалось, что она слишком зачастила с личными посещениями других Планарных Царств, как будто ей больше заняться нечем. Но, к сожалению, постоянно наваливались дела, которые требовали личного вмешательства. Как и сейчас.

Чёрные ворота медленно открылись, пропуская нежданную, но всегда желанную гостью внутрь. Двор замка встретил её обуглившимися деревьями, в кронах которых пылал розоватый огонь. В стальной траве сновали какие-то бесята. Подол платья Суинсетры тут же покрылся слоем пепла, что вместо снега всегда шёл в этом измерении. И неизменный запах гари и серы. Любого смертного обескураживал подобный антураж. Особенно, когда они попадали в громадный тронный зал, где по стенам и колоннам стекала лава, заменявшая светильники, на острые копья возле трона были насажены черепа самых разнообразных существ, а под самым потолком на чёрной перекладине спал самый настоящий дракон, обращённый в железное изваяние. Под хихикание бесов, под сальные шуточки суккубов и прочих обитателей Огненного Замка, посетитель представал перед восседающем на троне громадным демоном, рога которого разве что не подпирали потолок, размах крыльев был размером с фрегат, а под красной кожей бугрились мощные мускулы. Голос Огненного Владыки сотрясал измерение, глаза горели обжигающим пламенем. В руках он всегда держал наготове свиток с контрактом, прекрасно зная обо всех желаниях своих просителей…

Великую Волшебницу совершенно не трогал этот маскарад, ведь она знала истину. Потому незачем ей было идти в грандиозный зал, чтобы встречаться с марионеткой Владыки. Она прошла в дальнюю часть замка, где находилась самая обыкновенная столовая. Там за длинным столом, уставленном всякими диковинными яствами, часть из которых вряд ли была съедобной, во главе сидел мужчина в изысканном камзоле из огнеупорной ткани. Длинные чёрные как смоль волосы венчала скромная золотая тиара с ниспадающими на лоб красными камнями. Мужчина закинул ноги на стол и неспешно пил что-то из чёрного кубка. “Кровь, не иначе” – хмыкнула про себя Суинсетра. Огненный Владыка перевёл на неё взгляд своих глаз: одного зелёного, а другого золотого.

– Ты не предупреждала о своём визите, дорогая. – Промурлыкал он своим низким голосом и улыбнулся. – Но я всегда рад тебя видеть.

– Хотела бы я сказать о том же. – Суинсетра старалась не выказывать своих эмоций. Их двоих связывали давние и крайне неоднозначные отношения. Огненный Владыка позволял себе паясничать и столь развязно общаться только с ней и только наедине. Кажется, он воображал себе, что они любовники. И что думала об этом Суинсетра – его не волновало. Вот только волшебница и сама бы не смогла ответить, как ко всему этому относится.

– Если честно, я думал ты придёшь гораздо раньше. Это ранит меня в самое сердце. – Огненный Владыка встал из-за стола и приблизился к волшебнице. Иногда ей хотелось, чтобы он на самом деле был страшным рогатым демоном величиной с дом, а не самым изящным, галантным и безусловно прекрасным мужчиной в их пантеоне. В своё время он умудрился даже Лириана затмить. Тогда-то Суинсетра начала сомневаться во всём на свете, даже в самой себе.

– Дорогая, кажется, твои мысли далёко отсюда… – Он наклонился к самому её уху, обжигая своим дыханием, и Суинсетра отшатнулась назад.

– Я здесь не для того, чтобы играть в твои игры, Тиан. Пропали свитки, – она судорожно сглотнула, – в которых содержится сдерживающее заклятие темницы Чудовища. Я готовилась к очередному восстановлению защитных чар, но все три свитка пропали.

– Ты пришла обвинять меня? Или же надменная богиня снизошла до просьбы о помощи? – Вся игривость тут же слетела с лица Огненного Владыки. Он отступил обратно к своему месту за столом и опёрся на спинку стула. – Ты спрашивала у своих рабов? Может они куда переложили?

– Мои ученики не имеют доступа к Хранилищу. Если ты из прихоти какой-то своей забрал их, Тиан, то клянусь… Можешь ли себе вообразить масштаб бедствия для Внутреннего Мира? Это совершенно не смешно. Верни их.

– Да, конечно, – усмехнулся Тиан, – только я их не брал. Зачем они мне могли бы понадобиться?

– Ты уверен, что не пообещал их какому-нибудь волшебнику? Что-то типа “Три главных свитка Суинсетры”? Ведь смертные даже не представляют, что значат эти свитки.

– Я помню все свои контракты, – Огненный Владыка серьёзно задумался, – но ничего подобного не было. Кому могли понадобиться свитки, которые запирают Пожирателя Мира? Даже я, стремящийся к власти над смертными, никогда бы не пошёл на такой шаг.

Суинсетра, для которой было последней надеждой то, что их забрал по ошибке или незнанию Огненный Владыка, рухнула на стол с едой, снеся пару тарелок на пол. Силы покидали её, ведь страшно было не то, что по отдельности эти свитки могли открывать любые замки, накладывать мощные чары, и вообще наделить чтеца небывалым могуществом, а то, что, прочитав заклинание магического барьера в обратном порядке можно было развеять чары и освободить Пожирателя Мира. И почему-то Суинсетра даже не сомневалась, что заклинание было украдено именно для этой цели. Огненный Владыка присел на краешек стола рядом с волшебницей и положил руку на её плечо.

– Не убивайся так, Суни, – голос его стал тихим и ласковым, – наверняка они где-то в Хранилище, просто ты со всеми своими делами и обязанностями совершенно забыла, куда именно их положила. К тому же это твоё заклинание. Только ты можешь его прочитать, в любую из сторон, и никто более: ни смертные, ни боги. Разве что только я, благодаря своим особым глазам. Вернее, глазу.

Волшебница поднялась, отряхнулась и заглянула в глаза Огненного Владыки. Они лучились таким странным теплом, которое противоречило самой сути этого существа. Злобный, алчный, властолюбивый и попросту жестокий. Смертные говорят о нём с ужасом, а тех, кто свяжется с ним контрактом, проклинают на веки даже боги. Но почему-то только перед ним, Тианом, Суинсетра тоже позволяла себе вольность – показывать эмоции, быть слабой и даже проливать свои сверкающие слёзы, которые потом обращались новой звездой на её волшебном плаще. Заметив, как одна из них готова сорваться с ресниц богини, Огненный Владыка неожиданно привлёк волшебницу к себе, от чего так напряглась, как пружина или даже как кошка, готовая вцепиться когтями в лицо.

– Легче? – Усмехнулся Тиан, отпуская Суинтсетру.

– Ещё раз ты посмеешь!.. – Зашипела та, но не договорила, вновь обратив внимание на глаза Тиана. – А где твой второй глаз?

– Я лишился его так давно, что уже и не вспомню точно. Но верь, ни в одном из доступных нам миров его не найти. – Он вдруг крепче прижал её к себе, зарылся лицом в сверкающих бронзой копну волос, вдыхая этот неземной аромат – так пахнет магия, молния перед разрядом, старина времён и холодный блеск ночных звезд. – Так что твои опасения беспочвенны, – шептал Тиан, очерчивая пальцами узоры по спине волшебницы и пресекая её попытки высвободиться, – если вдруг какой-то глупец всё же украл свитки, ты легко отыщешь его, стоит ему только попытаться снять печати. Я слишком хорошо знаю тебя и твою магию. И тогда, если позволишь, я медленно и мучительно изжарю его на вертеле в жерле вулкана.

– Ну хорошо. – Усмехнулась и кивнула Суинсетра. – Но прошу, поклянись мне, что ты точно не имеешь к этому никакого отношения.

Огненный Владыка вновь стал совершенно серьёзным и даже раздражённым. Его рот вдруг скривил злобный оскал. Он резко отстранился и схватил руку волшебницы, водрузив на её указательный палец кольцо из обсидиана, а затем до боли сжал ладонь.

– Я тебе говорил уже не раз. Если я хоть когда-нибудь в жизни совру тебе, то обращусь в пепел. – Сказал он со страстью, от которой у Суинсетры захватило дух. Он оттолкнул от себя волшебницу и повернулся к ней спиной. – Прощай. Удачи в поисках.

И Суинсетра вдруг оказалась вновь перед чёрными вратами. Кажется, она вновь на себе испытала переменчивый нрав Владыки, и здесь ей ещё не скоро будут рады. Она посмотрела на кольцо. Такое странное и глупое в сравнении с теми магическими украшениями, которые обычно носила волшебница. Подарок-шутка Огненного Владыки, который работает по принципу Кольца Перемещений, только вот переносит оно всегда в объятия Тиана. Поэтому Суинсетра никогда его не использовала и не носила, забросила куда-то в Хранилище… Но как оно оказалось вновь у Тиана? Вряд ли бы он стал забирать его. И, судя по всему, когда она пришла, был уверен, что она пришла именно за кольцом. Хотя, конечно же, волшебница едва ли бы расстроилась его пропаже. Но оно много значит для самого Тиана. Кто-то принёс его Огненному Владыке. И этот кто-то мог забрать свитки. Только Огненный Владыка едва ли имеет к этому отношение. Он привык делать лишь то, что его забавляет. Что ж, придётся дождаться, пока он остынет, а затем переместиться в его объятия. Суинсетра поморщилась от этой мысли, но делать было нечего. Она бросила последний взгляд на Огненный Замок и вернулась в своё измерении. Ещё столько дел.

***

В главном зале Дома Музыки, по-прежнему погружённого во тьму, на своём подобие трона восседал Лириан. Он был мрачнее тучи и в руках сжимал так и не раскрытый свиток с указом божественного совета. Кажется, богу-отступнику больше нечего терять. Любое решение сулит ему погибель. Значит, в средствах можно более не стесняться.

И потому, когда в зал вползло чёрное облако, Лириан даже не поднял головы. Шелестящий голос приветствовал бога музыки. Орден Тишины – бессмертные убийцы, которые служат как обитателям Интры, так и богам. Их призывают в минуты полного отчаяния. И за связь с ними наказывают по всей строгости. Но Лириану уже было всё равно.

– Кто бы это ни сделал, я требую привести его ко мне живым, чтобы я лично вырвал алчное сердце из мерзкой груди. – Сказал бог.

– Вы верите, что это был смертный? – Прошелестело облако.

– Мне всё равно. А чтобы вору негде было найти приют, я объявлю на все царство смертных об этом преступлении.

– Но как вы вырвете сердце у того, кто столетия назад лишился его? – В словах облака звучала усмешка, и Лириан резко вскинул голову. Он отказывался верить, что это могла быть Эсфира. Она заперта в своём проклятом царстве, у неё нет ни одного союзника, и каждый смертный ненавидит её. Нет, это определённо был кто-то другой. – И что скажут другие боги?

Лириан не ответил. И так было понятно, что по голове его за это не погладят. Но по крайней мере он успеет отомстить обидчику. Облако исчезло, а Лириан отправился к своему Зеркалу Миров. И в каждом городе, каждой деревне и даже крошечной часовне раздался глас забытого бога. Его прекрасный облик увидели многие смертные и даже некоторые боги.

– Внимайте, люди, моему гласу! – Раздался могучий голос. – Я Лириан, бывший бог музыки. Вот уже не одно столетие я сражаюсь в своём царстве за жизнь моей возлюбленной богини снов Кираны, чтобы вернуть её в ваш мир. Сердце, которое поддерживало в ней жизнь, было самым бесчестным способом украдено! И этот вор скрылся в вашем королевстве. Любой, кто сможет отыскать его получит такую награду, о какой и помыслить не мог, любое желание будет исполнено. Но времени мало. Едва серебристый месяц сменится полной луной, а затем и вовсе исчезнет с небосвода, жизнь богини снов будет навсегда потеряна. И ваш мир захлестнёт горе и отчаяние. Потому что я не только благодарный бог, но ещё и мстительный.

И видение исчезло, Испуганные смертные ещё долго не могли прийти в себя и поверить в то, что с ними вот так просто говорил бог. И что меньше, чем через месяц на мир обрушится очередное бедствие.

Это слышали и две таинственные фигуры в плащах и скрытыми маской лицами. Они сидели за столом в какой-то захудалой таверны в городишке к северу от столицы. Фигура покрупнее положила на стол измятое объявление о сборе компаньонов для поисков сердца Эсфиры. Другая фигура согласно кивнула. И оставив на столе пару медков, они спешно покинули это место.

Глава 5

Компания путешественников никак не могла услышать слова Лириана, ведь они находились в тот момент на пути в главную обитель знаний королевства – Академию Волшебства, которой покровительствовала сама Суинсетра. Конечно, среди них не было ни одного волшебника, но они надеялись, что имя Селины, дочери лунной богини, сможет открыть им любые двери.

Так как ни у кого не было ни единой мысли, где искать Диадему, то Каэдор, как знаток всего на свете, предложил обратиться к тем, кто в магии разбирается получше их всех. Наверняка в хранилище знаний и чародейства отыщется то, что поможет разыскать артефакт, в какой части света он бы ни был. В конечном итоге всегда можно было обратиться к самой Суинсетре, но занятая богиня вряд ли ответит.

Селина, отославшая своих воинов обратно в Лунное Королевство, объявила, что отказывается путешествовать пешком, а перенести всех сразу в Академию Волшебства у неё не получится, в том числе и из-за солнечного эльфа, который наотрез отказывался покинуть компанию. Трудно было поверить, что он так загорелся идеей помочь лунной богине. Однако понять каковы его истинные намерения не представлялось возможным.

Селина создала для всех, кроме эльфа, лунных скакунов, чтобы они могли как можно быстрее добраться до западного побережья, где в парящих над морем скалах и находилась Академия. Эльфу же предложили ехать на тощей кобыле Фир, потому что передвигаться они были вынуждены ночью: в свете дня лунные скакуны исчезали, а самой Селине необходимо было где-то прятаться. Поэтому эльфу, обряженному в плотные тёмные вещи, не пропускающие лунный свет, приходилось мириться с подобными неудобствами.

Подсвечивая путь блуждающими огнями, путники ехали по вымощенному тёмным камнем Центральному Тракту, ведущему в столицу. Селина надеялась объехать город, а вот Фир напротив – загорелась желанием его повидать, ведь она никогда прежде там не бывала. Ей стало интересно, как живут столичные люди, как уживаются там другие расы, взглянуть на королевский дворец из белого камня, который способен отразить любую магию…

– Обычный город, только большой. – Сказала Жрица. – Ничего хорошего там нет. Шум, грязь, разбой…

– Кажется, Храм Цеза находится не в трущобах. – Заметил брад.

– Да, но будучи послушницей, я провела большую часть своей жизни именно в подобных трущобах, пока меня не перевели в Восточный Храм в городе Лиэстан. Так что я знаю, о чём говорю. Даже знатные семьи стараются возвести свои особняки подальше от города. Вот на что точно стоит посмотреть, так это на Золочёный Лес. Там что не опушка, так дворец не хуже королевского. Друиды бесятся. – Усмехнулась Жрица.

– Я слышал, что в столице в самом центре вместо площади находится роща друидов. Это правда? – Спросил эльф.

– Правда. – Жрица коснулась своего амулета, и перед путниками в ночи засветилась карта столичного города Архенхолла. – Город строился вокруг этой самой рощи некогда лесными эльфами. Но в Войне Трёх Богов победил Кхелкхан, покровитель людей, и именно им отошла столица, оттеснив эльфийские королевства на восток. Но большая часть друидов были людьми, поэтому рощу сохранили. Чуть западнее королевского дворца сохранились Большие Дубы – то, что осталось от эльфийского замка. Там лесной народ воздвиг алтарь своей богине Виэль’Ланне. Говорят, красивое место, но людей туда не пускают, дабы не осквернять Память.

– О, ты это кстати упомянула, Жрица. – Воодушевился Каэдор, потянувшись за лютней. – Об эльфийской Памяти сложено не мало легенд, и одна как раз пришла мне на ум…

– Ты правда хочешь её нам спеть? – Надменно спросила Селина, покосившись на Фир, что ехала всё время рядом с ней.

– Да, почему бы и нет?

– Потому что я не хочу слушать музыку. Никогда. – С яростью проговорила лунная дева, и все смущённо притихли.

Даже Фир, будучи последовательницей Эсфиры, спокойно относилась к музицированию Каэдора, и он совершенно не ожидал такого неприятия от Селины. К чему бы это?

Тем не менее в его голове всплыли воспоминания о деревьях, покрытых золотой смолой. Считалось, что это лес плачет по безвозвратно ушедшему времени, и в слезах его застывают картины прошлого, великое наследие лесного народа, которое может исчезнуть от одного неосторожного касания. Ведь Память –это не просто история, но самые настоящие видения. Никакие слова не способны в полной мере передать события прошлого. К тому ж слова можно исказить, как это нередко бывает в балладах, а Память всё открывает в первозданном виде. За годы правления людей в Архенхолле было сгублено бессчётное количество деревьев, а вмести с ними и Памяти. Городские эльфы стараются всеми силами защитить наследие своего народа. Но людям сложно это понять, ведь в их краткосрочных жизнях просто нет времени на какие-то там воспоминания.

Внезапно Селина остановила свою лошадь, призывая остальных последовать её примеру. Все опасливо осматривались вокруг.

– В чём дело? – Спросила Жрица.

– Слишком тихо. И темно. – Ответила Селина и взмахом руки отправила светящийся шар к небу. Он будто врезался в тонко сплетённую чёрную сеть и рассыпался снопом искр. – Гулкеры.

– Гулкеры? Здесь? – Удивилась Фир.

– Их привлекает магия, а вокруг нас её полно. – Селина спрыгнула с лошади. – Мы в ловушке, придётся отбиваться.

– Гулке… кто? – Спросил озадаченный эльф, тоже спешиваясь.

– Отвратительные твари, которые питаются магией. – Ответила ему Жрица. – Когда они голодные, то бесплотны, но стоит им напитаться магией, как эти чудовища становятся уязвимы…

– И вдвойне опаснее. – Кивнула Селина. – Их телу тоже необходимо питаться, поэтому они полностью выпивают кровь своих жертв и закусывают глазами. Жрица, понимая специфику твоей магии, я прошу защитить остальных, а с парочкой гулкеров я и сама справлюсь.

– Парочкой? – Жрица недовольно нахмурилась. – Парочка не плетёт сеть. – Она привлекла к себе блуждающий огонёк и спустила его ближе к земле. Под ногами не было разбитого камня Центрального Тракта. – Мы сбились с пути. Вернее, нас сбили.

– Что? Когда? – К ней подскочил эльф.

– В ночи мы становимся слишком лёгкой добычей. – Женщина посмотрела на Селину, но та только нахмурилась и облачилась в доспехи.

– Боюсь, от меня помощи никакой. – Пожал плечами эльф. – Без солнца даже мой камень начинает барахлить.

Лунная дева провела рукой перед конями, поглощая их энергию, которая перетекла в массивное копьё воительницы. Серебреный наконечник окружило голубое свечение, и Селина, встав в стойку, приготовилась к сражению.

– Я смогу защитить всех, кроме некроманкти. – Сказала Жрица, сев на колени и раскинув руки в стороны. – Её некротическая энергия противоречит созидательной…

Каэдор с тревогой посмотрел на Фир, которая топталась в стороне. Эльф привязал нервно фыркающую кобылку у дерева за Жрицей, а затем тут же пристроился подле женщины. Каэдор тоже шагнул в защитный круг, возникший на земле, и тогда Жрица закрыла глаза и начала шептать молитву. В лесу послышался шорох и протяжный вой. Селина покрепче ухватилась за копьё, освещавшее непроглядную тьму ярче блуждающих огней. Вокруг Жрицы появился золотистый мерцающий купол, покрытый крючковатыми словами молитвы.

Гулкеры – прирождённые охотники тьмы. Почуяв свою добычу, они незаметно сплетают вокруг сеть, отрезая жертву от остального мира, а дальше счёт идёт на минуты. Но этим, кажется, нравилось забавляться с добычей. Они долго преследовали компанию и сплели обширную сеть.

– Я помогу тебе. – Сказала Фир, встав позади Селины. – Им нужна магия – пусть получат.

– Нет, – покачала головой воительница, – слишком рискованно.

– Я чувствую вибрации воздуха, Селина. Их много. Луны нет.

Обе девушки посмотрели наверх в непроглядную тьму. И в следующее мгновение из-за деревьев вышли существа. Большое круглое тело имело расплывчатое очертание, множество конечностей цеплялись за ветки и кусты, а белые глаза горели злобным огнём. Каэдор попытался сосчитать, но после двадцатого понял, что это бессмысленно. Их здесь целая орда. Фир раскрыла книгу и принялась читать заклинание. Не имело смысла какое – ни одно из них не причинит вреда гулкерам. Посылаемые в них некротические шары с шипением растворялись в телах, делая их видимыми и осязаемыми. Огромные косматые туши метались по поляне, врезались в защитный купол Жрицы, но не могли ему повредить – потому что это молитва, а не магия. Тех, кто обретал телесность, нещадно пронзала копьём Селина. Издыхая, существа превращались в чёрный пепел. Каэдор заметил, как начало тускнеть сияние лунной воительницы.

– Они отрезали её от энергии Луны. – Тоже заметил эльф. – Обычным копьём их тоже можно убить?

Фир, которая уже значительно выбилась из сил, по большей части из-за бессмысленного расхода энергии, тоже посмотрела на Селину. Та очертила вокруг себя круг белого огня, и Фир в последнее мгновение успела впрыгнуть внутрь.

– Сколько их там?! – Селина стукнула в землю погасшим копьём.

– Кажется, нас заманили в гнездо.

– Без магии копья они перестанут рассыпаться в пепел. Нас просто задавят числом. Есть идеи?

– Надо пробить их сеть, чтобы вернуть лунный свет…

– Не получится. Если это гнездовье, то их матка крепко держит нити. Иначе бы они и с первого раза распались. Надо найти её, но через эту ораву нам не пройти.

Злобные твари шипели и рычали, не в силах пробиться через барьеры. Фир начала листать книгу заклинаний, пытаясь найти что-то полезное.

– “Гнилостный огонь”. Бьет по площади. – Предложила Фир. – Полагаю, он сможет поджарить тех тварей, что обрели плоть.

Селина глянула на купол Жрицы, который может рассыпаться от этого заклинания. Затем в уме прикинула, сколько они успеют прикончить тварей, прежде чем Жрица восстановится. Складывалось не в их пользу.

– Слишком рискованно. Я верю в силу Цеза, но не настолько. – Покачала головой Селиина. – К тому же… Ты уверена, что способна на столь сильные чары? Ты ведь…

– Не так уж и много здесь атакующих заклинаний, способных причинить… – Фир листала книгу, не обращая внимания на слова воительницы. – “Поднятие”. – Практически обречённо произнесла Фир и прыгнула через огонь. Селина попыталась её остановить, но та уже начала читать очередное заклинание. Зелёный дым струился через её пальцы, окутывая всю поверхность земли. Часть магии тут же поглощалась гулкерами, а оставшаяся заставила землю содрогнуться. С противным скрежетом появлялись трещины, из которых исходило зелёное свечение. Оттуда полезли многочисленные скелеты. Они тотчас привлекли внимание гулкеров, но твари не могли поглотить восставшие останки.

– Селина! – Крикнула Фир, на мгновение оторвавшись от книги.

Воительница кивнула и возвратила пламень в энергию копья, а затем принялась крушить тварей. Они тоже кидались на Селину, и ей с трудом удавалось отбиваться. Она оттесняла их подальше от барьера Жрицы, чтобы Фир могла беспрепятственно сотворить новое заклинание. Зелёный огонь прорезал тьму ночи, сжигая чёрные туши гулкеров и сметая скелетов в груды костей. Но из леса ползли всё новые и новые твари.

– Твои друзья не хотят нам немного помочь? –Крикнула Селина, уворачиваясь от заклинания.

– У меня уже нет сил создать им оружие! –Крикнула в ответ Фир и покачнулась. Книга заклинаний упала на землю. –О, нет, – тихо произнесла девушка. Вся стая гулкеров замерла, переводя свой злобный взгляд на некромантку. Всполохи зелёного огня позволяли увидеть застывший ужас на ее лице. Она схватила свой бездонный мешок и крепче прижала к груди, отступая назад.

Селина даже не успела ничего сделать, как звери все разом кинулись в сторону Фир. Воительница хотела метнуть в их сторону лунный огонь, но ощутила, как вся энергия исчерпалась. Да и едва ли онас могла бы отразить нападение сразу всей своры, обрётшей плоть. И когда Фир сжалась, готовясь к неизбежному, крепкая рука обхватила её за талию, притягивая к пышущему жаром телу. Девушка открыла глаза и увидела перед собой распустившийся голубым цветком щит, в который врезалась ближайшая тварь. Время словно застыло. Фир повернула голову и увидела Каэдора. Он прижимал её к себе, а другой рукой сплетал заклинание. Серебряные глаза горели золотым нездешним пламенем. Фир попыталась высвободиться, опасаясь, что её невротическая энергия может повредить или помешать, но Каэдор только крепче прижал её к себе. Он вдруг толкнул щит от себя, и цветочная сеть, расширяясь, пронзила весь ночной лес, уничтожая гулкеров, будто они были каплями воды над костром. И все разом стихло. Каждый вдруг ощутили энергию Присутствия – особой магии, сродни божественной. Фир, понимая, что все уже позади, от слабости и усталости лишилась чувств, повиснув на руке Каэдора.

– А раньше так нельзя было? –Возмутился эльф, поднявшись на ноги, когда купол рицы рассеялся от мощного заклинания.

– У меня свои причины не использовать подобных заклинаний. –Сухо ответил Каэдор, и голос его был каким-то неприятным, металлическим и лишённым прежнего тепла и задора.

– Ты кто такой? –Селина уже направлял копьё на Каэдора.

– Сейчас не об этом надо волноваться, – отвечал тот, укладывая Фир на землю, – ещё ничего не кончилось. Матка получила достаточно энергии, и скоро наплодит новых тварей. Надо избавиться от неё.

– Как? У меня не осталось сил. – Селина опустила копьё и тяжело вздохнула.

– Эльф, доставай камень, – Каэдор произнёс это так, что эльф и не подумал возражать. Солнечный свет озарил тьму, заставив Селину прикрыть глаза. Каэдор взял камень в левую руку, а правую протянул воительнице. –Возьми меня за руку.

Селина с подозрением взглянула на странного барда, но все же послушалась его. Как только она коснулась его руки, энергия солнечного камня, преобразуясь в лунную, начала перетекать в тело девушки. Её копьё вновь ярко засветилось, и Селина едва не выронила его от неожиданности.

– Этого должно хватить, – Каэдор отпустил её.

– Ты сломал мой камень?! – Эльф выхватил из рук барда потускневший солнечный камень.

– Он восстановится в свете солнца. Иди, Селина.

– Кажется, ты бы и сам справился не плохо с этой тварью. –Эльф тоскливо смотрел на свой камень.

– Нет, – ответил Каэдор, и глаза его вновь приобрели привычный цвет, – мои силы… это был артефакт, который я однажды купил на нижнем рынке Архенхолла. И, кажется, он одноразовый.

Юноша снял с рукавов, оплетавших их, две серые верёвочки и разочарованно отбросил в сторону. Лунная воительница всё ещё с подозрением смотрела на барда, но решила, что сейчас всё же не лучшее время для расспросов.

– Я пойду с тобой, – вызвался эльф, – вдруг смогу чем-то помочь.

– Разве что побыть приманкой, Светяшка. Идём, – Селина кивнула в сторону леса, – надо побыстрее с ней разобраться и уже двинуться дальше.

Селина с эльфом скрылись в лесу, а Каэдор присел рядом с Фир, которая оставалась без сознания. Он осторожно коснулся лица девушки, которое было холоднее льда. Чёрные волосы обратились пепельными. Жрица медленно обошла поляну, с отвращением осматривая груды костей и трупы гулкеров.

– Что за фокусы, Каэдор? – Спросила она, остановившись напротив него.

– Ты о чем?

– О магии. Думаешь, я поверю в твои сказки про артефакты? Я ощутила Присутствие.

– Возможно, этот артефакт был с божественной частицей? – Пожал плечами бард. – Ты можешь ей помочь?

– Лечить некроманта? Вот ещё!  – Фыркнула Жрица. – Пара заклинаний не убьют её. Поспит пару часиков и придёт в себя.

– Тебе не кажется странным, что она стареет от магии? – Он взял руку Фир. Кожа вся ссохлась, покрылась пятнами и трещинами.

– А что? Понравилось её милое личико? – Усмехнулась Жрица, соединив руки в замке за спиной. – Спешу разочаровать: это влияние некротической энергии. Некроманты дорого платят за свою магию. И это их выбор. Их богиня – живой труп, воплощение смерти и разложения. Она также уродлива, как её магия и поступки. Возможно, Лириан правильно сделал, лишив её сердца. Едва ли она его заслуживает.

– Не говори так, прошу тебя. – Тихо взмолился Каэдор, и в глазах его будто застыли слёзы, засверкавшие в свете волшебных фонарей Селины. Бард коснулся шрама на щеке Фир и сгорбился всем своим телом над нею. – Эсфира была прекрасней любой звезды на небе, её доброта и милосердие не знали границ. И она готова была умереть за свою любовь.

Жрица только покачала головой. Он верил в эту выдумку, для которой не существовало доказательств. Слово очевидно злой богини против совета богов? Ни у кого не было сомнений, кроме этого сумасшедшего барда.

Тем временем Селина и эльф быстро двигались к границе сети гулкеров. Зловоние матки уже явственно ощущалось, как и её скрежещущий стон от боли. Они вышли к большой опушке. Спрятавшись в кустах, насколько это было возможно со светящимся оружием, Селина с эльфом уставились на огромную тушу, дёргающуюся в конвульсиях и истекающую какой-то синеватой вонючей жидкостью. Вокруг не было ни одного гулкера. Пока что.

– Сжечь ее – и конец делам. – Сказал эльф. – Как она вообще здесь гнездо своё свила? Охотники на чудовищ совсем обленились!

– Наверняка, хорошо скрывалась до сегодняшнего дня. Она была меньше. – Ответила Селина. – Наша магия напитала её. Но видимо последнее заклинание причинило ей боль. Странная магия…

– Ты тоже так считаешь?

– Присутствие. – Кивнула Селина. – Только оно способно повредить этим тварям.

– Твоя магия тоже сопряжена с Присутствием?

– Отчасти. Я же не волшебница. А без луны и вовсе бессильна.

Неожиданно земля дрогнула – это матка перевернулась на другой бок. Своими тонкими и короткими конечностями она отчаянно пыталась достать до своих ран, но у неё ничего не получалось.

– Итак, пора доказать свою полезность, Светяшка. Отвлеки её, – он собиралась подтолкнуть эльфа вперёд, но вовремя опомнилась, что это может быть опасно для них обоих.

Когда Шэутор и Люмилай рассорились окончательно, они провели строгую границу между своими источниками силы. Солнце отныне не могло коснуться луны, магия противоположной стороны была смертельна. И, разумеется, все чувства под запретом. Кроме жгучей ненависти. Столько раз бог солнца подставлял свою бывшую возлюбленную, что сердце последней обратилось в холодный камень. И даже единственная дочь никак не могла завоевать любовь своей матери, растопить её жестокое сердце.

Эльф, бубня под нос проклятия, поплёлся в сторону матки гулкеров. Она продолжала дрожать и истекать зловонной кровью. Почуяв живое существо, она ещё больше задёргалась и принялась шарить своими лапами по земле. “И как я должен это отвлечь?” – думал эльф и, морщась, уворачивался от когтей. Он заметил, как она в одной лапе сжимает чёрные нити. Достав из голенища сапога небольшой кинжал, эльф поплёлся к ней. Зачарованная силой Присутствия сталь, возможно, смогла бы разрезать сеть в этом уязвимом месте.

Селина тем временем приблизилась к боку чудовища, отвлеченного копошением эльфа. Закрыв глаза, дева вслушалась в окружающие звуки и ощутила биение тяжелого сердца. Перехватив копьё, она сделала пару шагов назад, а затем со всей силы метнула его в тушу чудовища. С громким рёвом матка гулкеров вспыхнула голубым огнём и рассыпалась тысячей своих детёнышей ровно в тот момент, когда эльф разрезал нити сети. У Селины перехватило дыхание, и она с ужасом смотрела на клубящихся перед ней тварей. Но они ничего не успели сделать: треснувшая сеть осыпалась на землю, пропуская лучи восходящего солнца. Эльф обернулся и увидел застывшую Селину. Он рывком стянул с себя плащ и, огибая оцепеневших от солнца гулкеров, подбежал к девушке. Он тут же укутал её плащом и прижал к себе.

– Очнись, Селина, – шептал он, – нам надо вернуться в лес! Солнце всходит.

Гулкеры с громким шипением сгорали под лучами светила. Обычно укрытые сетью своей матери, они и знать не знали о существовании солнца. И теперь, беззащитные, дохли в его лучах. Эльф подтащил Селину к кустам.

– Копьё!… – Прохрипела она.

Он кивнул и вернулся за ним. От чудовищ остался только серый пепел. Эльф достал из мешочка свой медальон – солнечный камень вновь засветился теплом. Подняв с земли тяжеленное копьё, он вернулся к Селине. Та, укрывшись в тени деревьев, села на землю и дрожала от усталости.

– Спасибо. – Кивнула она эльфу.

– Идти сможешь? – Спросил он, прислонив копьё к дереву.

– Сейчас, отдышусь пару минут. – Она вдруг серьёзно посмотрела на него. – Ты ведь мог бросить меня…

– Что? Ты серьёзно? Чтобы потом Люмилай уничтожила не только солнечных эльфов, но и вообще всех эльфов? И людей? Не говори глупости.

– Наши народы ненавидят друг друга. Солнечные эльфы не раз пытались меня убить. Сейчас была прекрасная возможность. Ты же знаешь, моя мать не может покидать Лунную Башню. Без меня она не вернёт Диадему…

– Знаешь, в моей жизни было не мало бесчестия, – он вдруг сел возле Селины, – но я никогда не был предателем или убийцей. Ты защищала нас всю ночь. Я обязан тебе жизнью. Ты тоже тогда в таверне могла убить меня, но не сделала этого. Почему?

– Я не знаю. Ты… другой?

– Потому что у меня кожа не светится? – Усмехнулся эльф. – Нет, просто ты тоже не такая. Ты справедливая и самоотверженная, а не убийца. В этом мы похожи.

– И совсем мы не похожи! – Возмутилась Селина, поднимаясь. – Но я благодарна тебе. И это не значит, что мы стали друзьями, Светяшка!

– По крайней мере мы выяснили, что не собираемся убить друг друга. – Он тоже поднялся.

– Признайся честно, ты знал, что близится утро, и потому пошёл со мной? – Селина взяла копьё и пошла по тропинке обратно в глубь леса.

– Как бы я должен был это знать? Я же не провидец. Считай, сила Присутствия подтолкнула меня.

Жрица и Каэдор обустроили лагерь в стороне от Тракта и как можно дальше от места ночного сражения. Как только Фир пришла в себя, он поспешила скрыться в своей палатке и отказалась выходить, даже когда вернулись Селина и эльф.

– Эй, что это? – Спросил эльф, взглянув на свою правую ладонь, которая неожиданно почернела.

– Ничего хорошего. – Каэдор смотрел на свою точно такую же руку. – Орден Тишины.

Глава 6

С каждым новым днём угасало тепло осеннего солнца. Золотая пожухлая листва шуршала под ногами, небо затягивали серые тучи, и девушка, спешиваясь, накинула на голову капюшон. Вскоре первые капли коснулись земли, но в каменной беседке можно было спокойно переждать дождь. Ощущения подсказывали, что он будет недолгим. Кони, укрытые под деревьями, ещё сохранявшими листву, нервно прядали ушами и негромко фыркали. Девушка, обняв себя, присела на каменную скамью. Дождь усиливался, шуршал по земле, по листве, насыщал воздух приятной прохладой и свежестью. Спутник девушки, постоянно осматриваясь вокруг, присел на скамью с противоположной стороны беседки. Он был молчалив как никогда. Взглянув на девушку каким-то отстранённым взглядом, мужчина отвернулся, разглядывая чернеющий лес. Вдруг пухленький дрозд приземлился рядом с девушкой, издал несколько протяжных криков и, получив угощение, вновь улетел. Девушка улыбнулась, затягивая тесёмки мешочка с кормом, который всегда держала при себе на подобные случаи. Мужчина вопросительно посмотрел на неё, хотя она была уверена, что он не хуже нее понял сообщение птицы. Сэр Римлан всеми силами искоренял в себе то, что дано от рождения, то, что могло… разлучить его со своей госпожой. Ведь не положено паладину Золотой Звезды Ашатсы бродить по лесам, болтать с птичками и по зову сердца переходить в дикий облик, чтобы в свете луны и звезд ощутить истинное единение с природой. В общем, не положено быть друидом, не положено поклоняться эльфийской богине.

– Они держат путь в Академию Волшебства. – Сказала леди Силестер. – Мне кажется это странным. Если они те самые воры, то почему они идут в другую сторону?

– Никто не знает, как попасть в Храм Эсфиры, кроме её последователей. – Ответил паладин. Сейчас ничего не выдавало в нём его титула и принадлежности. Вынужденные скрываться, они отбросили все регалии, отдав предпочтение простой одежде и чёрным плащам. Даже свой меч ему пришлось оставить в родовом поместье Силестер, вооружившись простым коротким мечом. Леди надеялась, что им не придётся сражаться. В конечном итоге, ей не было никакого дела до сердца злой богини. Пусть только вернут то, что украли у её семьи.

– Если пройдём через эту рощу, то выйдем как раз к Старому Перекрёстку. – Леди Силестер махнула в сторону деревьев. – Они почему-то сбились с пути и движутся как раз к нему. Там их и перехватим. Ночи всё ещё короче дня. Лунная воительница не даёт им путешествовать при свете солнца. Ты не находишь странным их компанию?

– Их определённо что-то связывает. Возможно, воля злой богини. Слышал, когда ещё проходил обучение, что она ходит по миру в облике дряхлой старухи и проклинает чужие сердца в бессмысленных попытках обрести своё.

– Это “Сердце Эсфиры”… Оно правда ей принадлежало?

– Не знаю. Если Небесная Светлость Лириан говорит, что оно принадлежит Небесной Светлости Киране, то разве есть причины для сомнений? Они же боги. А эта Эсфира… что-то навроде Огненного Владыки. Только мёртвая. Госпожа Ашатса объявила Эсфиру и всех её последователей злом, которое должно уничтожать священное пламя. Поэтому и те, кто вознамерился ей помогать, не заслуживают жить под солнечным светом Ашатсы.

Девушка вздрогнула, услышав столь резкие слова. Она знала, сколь сильна и непоколебима вера у паладинов Золотой Звезды. Но почему-то ей хотелось, чтобы сэр Римлан был другим. Он и был другим, там, под тяжестью золотого доспеха, за маской равнодушия и благочестия. В его зелёных глазах отразилась настоящая жизнь, его сердце порой билось непокорностью, в нём обитала любовь. Иначе бы его здесь не было.

– Нам стоит сообщить о них Его Небесной Светлости? – Спросила девушка.

– Как предписывает нам…

– Я хочу услышать мнение Римлана, а не паладина Золотой Звезды. – Резко перебила его она.

– Хорошо. – Вздохнул он. – Я считаю, что мы должны поступить правильно. И в данном случае правильно не вмешиваться в дела богов. Мы не можем знать, чем для нас обернётся принятие той или иной стороны, но, очевидно, хорошим это закончится не может.

Леди Силестер согласно кивнула. Когда-то её учили быть внимательной, учитывать мнение каждой из сторон и всё ставить под сомнение. Не может быть две противоположной правды.

Девушка поднялась и подсела к Римлану. Она хотелось прижаться к нему, ощутить хоть капельку тепла, которое предназначалось другой, ревнивой и мстительной госпоже. Пальцы девушки легонько коснулись его руки…

– Дождь заканчивается. –Сэр Римлан поднялся со скамейки и хотел выйти из беседки, но девушка преградила ему дорогу, положив обе руки на его грудь. Она чувствовала, как ровно и мощно билось его сердце, которое ныне не пряталось за зачарованными доспехами. Римлан вдруг весь напрягся и сжал руки в кулаки. Он не смотрел в глаза свой госпожи, но на лице отчётливо читалось страдание.

– Тебе не нужно быть таким, пока мы одни и далеко от Архенхолла. –Сказала она.

– Я снял доспехи, оставил свой меч, но от взгляда Ашатсы, от её неустанного шёпота это меня не спасёт. Она всегда следит за своими…рабами. Она всегда здесь. – Он постучал пальцем по своему виску. – Я связан клятвой…

– Как и я. –Горько усмехнулась леди Силестер. Правой рукой она коснулась щеки Римлана, осторожно провела пальцами по шраму в форме четырехконечной звезды. Девушка все знала о своём защитнике, весь его путь, все его страдания и жертву, которую он принёс ради ее семьи. Бессмысленную жертву.

Он накрыл своей ладонью её пальцы, вдыхал аромат её кожи, наслаждаясь нежностью и этим кратким теплом. Другой рукой притянул её к себе за талию и обнял, уткнувшись лицом в плечо. Она перебирала пальцами его чёрные кудри, в которых сквозила седина. Улыбалась своему недолгому счастью. Им не быть вместе. От этого сдавливало в горле, щипало в глазах и кололо в сердце. Судьба бывает крайне несправедлива. Их социальное положение изначально было неравным, орден Золотой Звезды и вовсе проложил между ними бездонную пропасть, и ко всему прочему она была обручена с другим. И если бы кто-то спросил, чего хочет леди Селестер, она бы не сомневаясь ответила –остаться в этом моменте, в этой беседке на пути к Старому Тракту, обратиться изваяние и никогда не разлучаться с тем, кого любишь.

И все же она отстранилась первой. В этой глуши их никто не мог увидеть, но не хотелось лишний раз привлекать внимание ненасытной Ашатсы. Дождь прекратился, и девушка, смахнув застывшие на ресницах слезы, вышла из беседки. Тяжёлой поступью за ней следовал верный рыцарь. Если их план осуществится, то уже завтра утром они будут на пути в столицу. И больше никогда друг друга не увидят.

***

Когда на теле появляется отметка Ордена Тишины, это может означать только одно – жертве нет спасения. Убийцы любят поразвлечься, как кошка с мышкой. И именно осознание обречённости “мышки” доставляет им неописуемое удовольствие. Никто не знает как и откуда они появились, где их убежище и существует ли способ от них избавиться. Пока никто не преуспел, даже боги. Дополнительная сложность – они считаются смертными, а для того, чтобы их покарать необходимо нечто большее – например, попытка уничтожить мир. Убийцы же действуют в рамках дозволенного. По крайней мере так оправдываются на Совете Богов те, кто неизменно прибегают к помощи Ордена Тишины. Остальные же только обречённо разводят руками.

Когда именно успели перейти дорогу Ордену Тишины путешественники, никто не знал. Жрица и Каэдор были уверены друг в друге, как и в Лунной Деве – она всё же представительница божественного пантеона. А вот Фир и эльф… К ним изначально не было никакого доверия, а теперь стало понятно, что Орден Тишины охотится за одним из них. Эльф утверждает, что вообще не слышал никогда об этом Ордене, а Фир просто молчит, изредка отрицательно качая головой.

Так они и шли вперёд, бросая друг на друга подозрительные взгляды и ожидая, что из-за дерева вот-вот выскочат убийцы. После сражения с гулкерами Фир заметно ослабла. Она закуталась в плащ и держалась позади всех. Каэдор на каждом привале пытался заговорить с нею, но девушка полностью отгородилась от всех, даже от своей подруги Селины. Лунная Дева попросила не тревожить Фир, но Каэдор всё равно не оставлял попыток.

– А есть ли способ как-то снять метку? – Спросил эльф, пытаясь ногтями соскрести черноту с ладони.

– Она исчезнет, когда контракт будет исполнен. – Недовольно ответила Жрица, сидя под деревом. Уже занимался рассвет, и им опять пришлось остановиться. – И если бы мы знали, за кем именно охотится Орден Тишины, то было бы гораздо проще.

– Но мы не знаем. – Сказал Каэдор резче, чем хотел бы. – И обвиняя друг друга, мы ничем не поможем ситуации.

– Обратимся с Совету Богов. – Предложила Селина. – Кто бы ни был нашим недоброжелателем, они так просто это не оставят. Связь с Орденом Тишины карается сурово…

– Кем карается? – Усмехнулся Каэдор. – Боги же и отправили его за нами.

– Тебе-то откуда знать? Если такой всеведущий, так может расскажешь, кому мы насолили? – Селина, накинув капюшон на голову, устроилась в тени деревьев. – Нет, мы просто должны быть готовы ко встрече с ними. И сразиться за свою жизнь!

Каэдору не хотелось спорить или что-то доказывать Лунной Деве. В конечном счёте он всего лишь бард. Каэдор вновь посмотрел на Фир, которая расположилась в стороне от всех и прижимала к груди свой бездонный мешочек. Она выглядела такой несчастной, что, наверное, уже сто раз пожалела, что попросила помощи у Каэдора и Жрицы. Теперь же над нею и вовсе нависла смертельная угроза.

– Кто-нибудь знает, где мы? –Спросил эльф. –Мне кажется, что мы сбились с пути.

– Я заметила в земле несколько отпечатков громадных лап. Камень оплавился на дороге вокруг них. Мы на пути к Старому Перекрёстку. –Ответила Жрица. –Это гораздо южнее Центрального Тракта.

– И никто уже не пользуется этой дорогой. –Согласилась Селина. –Полагаю, нас специально загнали сюда.

– На Перекрёстке можно будет повернуть на Архенхолл, и выйти на Дорогу к Морю. –Размышляла Жрица. –Если, конечно, мы доживём до утра.

Несмотря на пессимистичное настроение, Орден Тишины до сих пор себя никак не проявил. С восходом Луны они продолжили свой путь, и никто не покушался на их жизнь. От этого ощущение тревоги лишь нарастало.

Старый Перекрёсток, несмотря на своё название, появился на триста лет позже Перекрёстка Водегельба. Старым он стал в тот момент, когда им перестали пользоваться. Случилось это ещё во время Войны Трёх Богов. На Перекрёстке, не имевшем специфического названия, расположилась деревня и Южный Рынок –крупнейший в королевстве. Тогда повсеместно царил хаос, и Огненный Владыка не преминул этим воспользоваться. Наплевав на запрет появляться во Внутреннем Мире лично, Огненный Владыка с ватагой демонов прошествовал по этой дороге, разрушая все на своём пути. Следы его гигантских лап на века отпечатались в земле. В чем была цель Огненного Владыки –до сих пор не понятно, историки сходятся на том, что это был акт всеобщего безумия Века Отчаяния, и Огненный Владыка вёл себя в соответствии со своим положением в пантеоне богов –злобный монстр, который всё делает ради личного удовольствия, не заботясь о мнении окружающих. Однако, Каэдор отказывается принимать эту точку зрения, полагая, что властитель Геены куда сложнее, и у него определённо было мотивы. Многое, связанное с Веком Отчаяния, или забыто, или надёжно сокрыто.

Когда на месте процветающей деревни остались чёрные руины, люди окрестили этот Перекрёсток Старым и проложили новую дорогу до Архенхолла как можно дальше. Много слухов ходит о Старом Перекрёстке, но правда в том, что это просто всеми покинутый безжизненный кусок земли. Из-за проклятого огня Геены, здесь не способны прорасти растения, а в воздухе все время витает запах гари и серы. И если бы в Войне Богов победила Виэль'Ланна, то она бы смогла восстановить это место. А так, загнанная на задворки мироздания, богиня отвернулась от Интры и всех своих последователей, которые продолжают верить и надеяться на её возвращение.

Компания путешественников медленно шла через руины, выбирая место для очередного привала. Жрица, разумеется, не хотела останавливаться в подобном месте, но солнце уже было высоко и ослабляло Селину с каждым шагом. Вдруг из-за очередного строения на дорогу вышли мужчина и женщина. Они были облачены в чёрное и скрывали маской лица. Мужчина выставил вперёд короткий меч, и Каэдор отметил про себя, что этот человек гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд. Селина, для которой люди не были соперниками, вдруг отшатнулась назад, потянув эльфа за собой.

– Они служат Ложной Богине. –Предупредила Лунная Дева. Эльф нахмурился и тоже отступил назад. Для него служители Ашатсы были даже опаснее, чем для Селины.

– Попрошу не оскорблять мою Госпожу! –Громко произнёс незнакомец. –Есть лишь одна истинная богиня, которая вместе со своим достойным супругом низвергла прочих злых богов с их престолов.

– Они одолели только двух, и вряд ли злых. –Хмыкнул Каэдор. –Да и Ашатса в этом не принимала никакого участия…

– Мы здесь не для того, чтобы спорить о богах. –Вмешалась женщина. –Я пришла потребовать назад вещь, принадлежащую моей семье.

Она отбросила капюшон, и перед путешественниками предстала юная девушка с ясным лицом, изящные черты выдавали в ней благородное происхождение. Темно-серые глаза смотрели уверенно, словно бы бросая вызов. Она скрестила на груди руки и, видимо, ожидала, что ее тут же узнают. Но все видели эту девушку впервые.

– Полагаю, будет удобнее, если мы узнаем кто Вы и что у Вас забрали. –Каэдор примирительно поднял руки.

– Перед вами леди Селистер, из старейшего благородного рода. –Представил её мужчина.

– А украдено у моей семьи Кольцо Перемещения.

Все дружно посмотрели в сторону Фир, но та тоже не понимала, о чем речь.

– И почему Вы решили, что это сделали мы? –Спросила Селина.

Девушка достала из-под плаща два листа с объявлениями. На одном красовалось лицо Каэдора, а на другом предлагалась награда за возвращение сердца Эсфиры. Жрица поджала губы и с негодованием взглянула на своего непутевого друга. Она же говорила, что все это плохая затея.

– Все ещё не вижу связи. –Сказала Селина чуть менее уверенно, поглядывая то на Каэдора, то на Фир.

– Его Небесная Светлость Лириан лично сообщил, что сердце Её Небесной Светлости Кираны, которое вы иминуете сердцем Эсфиры, было украдено, а во всей Интре, кажется, только ваша компания в этом заинтересована. Учитывая, где оно находилось, попасть туда можно было только одним способом. –Ответила леди Селистер. –Нас не слишком заботит то, зачем вы ввязались в конфликт богов. Я лишь прошу вас вернуть кольцо, раз оно вам больше не требуется. Именно прошу. Потому что верю в мирные способы решений проблем.

– В противном случае, мы заберём кольцо с ваших трупов. –Добавил мужчина. –Во славу Ашатсы.

– Она назвала лживого бога Небесной Светлостью. – Фыркнула Селина и из последних сил призвала своё копьё. – Уже только за это можно перестать вести с ними какие бы то ни было разговоры. И показать им их истинное место!

Спутник леди Силестер тоже приготовился к бою, но Каэдор встал перед Селиной. Он понимал, что произошло какое-то недоразумение. Как же могло быть украдено сердце Эсфиры, если они ещё даже не приступали к этому?

– Сожалею, но мы ничем не можем вам помочь. У нас нет сердца Эсфиры. Мы как раз искали Кольцо Перемещения, чтобы отправиться в Дом Музыки, но, видимо, нас опередили. –Каэдор старался говорить спокойно и примирительно.

– И я должен поверить тому, кто путешествует в компании отступников? – Голос незнакомца начинал походить на звериный рык, что напугало даже его спутницу. – Я отсюда чувствую смрад смерти, который может исходить только от проклятых учеников Злой Богини. Говорите правду!

– Правду?! – Воскликнула Жрица. – Я жрица Цеза! Ты смеешь обвинять меня во лжи? – Она коснулась своего медальона, приготовившись запустить в нахала столп света.

– Он паладин Золотой Звезды, – шепнул Жрице эльф, – на него не подействуют твои фокусы.

– Зато разозлят его хозяйку.

– Перестаньте, прошу вас! – Взмолилась леди Силестер.

– Да что ты! – Усмехнулась Селина. – Кажется, подвернулся случай отомстить за века угнетения наших народов, Светяшка. Как удобно. Ещё бы луна светила…

“Это метка Ордена Тишины, – подумал Каэдор, – питаясь местной энергетикой, она разжигает в них огонь ненависти и вражды. Весьма изящный способ убийства”.

Вдруг Фир вышла вперёд и встала между противоборствующими сторонами. Она скинула с головы капюшон и сурово посмотрела на людей. Сейчас эта девушка казалась величественной в своём хрупком и болезненном облике. Она взмахнула своей рукой, и волна некротической энергии развеяла все подготовленные чары и молитвы, аура тишины и сумрака разлилась над Старым Перекрёстком. Все тени сползлись к ногам своей повелительницы. Осенний воздух вдруг стал морозным, и даже иней коснулся одежды и волос присутствующих.

– Они говорят правду, – сказала Фир, указывая на леди Силестер, – сердце Эсфиры в самом деле было украдено. Это сделала я.

Мгновенное осознание поразило всех, кроме Селины и Каэдора. Последний выглядел скорее разочарованным. Паладин Золотой Звезды закрыл собою леди Силестер, а Жрица схватилась за рукава своего платья.

– Но я не прибегала к помощи Кольца Перемещения, а потому не мною оно было взято. И никем из присутствующих. Можете спросить у Жрицы Цеза, и она подтвердит мои слова. Можете спросить у дочери лунной богини, и она расскажет, как помогала мне в создании заклинания “Врата Миров”. И если этого мало, то можете призвать меня к суду Суинсетры – мне не привыкать. Можете даже сообщить обо мне лживому богу, но всё это не вернёт вам Кольцо Перемещений. Я вижу отчаяние в твоих глазах, леди Силестер. Не прихоть тебя толкнула на этот путь. Стали бы вы угрожать нам, если бы смерть не дышала вам в спину. Кольцо Перемещений есть в моём храме на севере. Я отдам его вам.

– И всё? Вот так просто? – Не поверила её леди Силестер. – И почему же я должна верить Губительнице Интры?

– Мне было присвоено множество титулов, но никогда я не слыла обманщицей. – Фир протянула к ним свою чёрную ладонь. – Это путешествие не будет простым. Лириан отправил за нами Орден Тишины. Присоединившись к нам, вы тоже станете их целью. Я уже получила то, что так давно желала. Вернувшись в Ниферсет, я более никогда не покину своей обители. Мне нет дела до опостылевшей Интры с её войнами, интригами и ложью в каждом дуновении ветра.

– Я была готова смириться с некроманткой. Но с богиней смерти?! – Возмущалась Жрица, которая с сожалением для себя ощущала, что каждое слово Фир – правда. – Ты знала, не правда ли? – Повернулась она к Селине.

– И была удивлена, что никто из вас этого не понял. – Лунная дева пожала плечами. – Я руководствовалась пожеланиями Фир. Зная, что Лириан так просто это не оставит, меньше всего нам было необходимо, чтобы вы на каждом углу чествовали её.

– Этого бы точно никогда бы не произошло. Значит, и ты нам солгала, дочь Луны?

– Да, я использовала Лунную Диадему, чтобы добыть своё сердце. – Подтвердила Эсфира. – Но для меня важно, чтобы этот факт оставался тайной. Поэтому и поиск реликвии поставила на первое место, несмотря на стремление укрыться в Ниферсете.

Жрица посмотрела на Каэдора, который молчал всё это время. Он отрешенно смотрел себе под ноги. Никогда ещё Жрица не видела его в подобном состоянии. Он не знал, что делать? Или в чём причина его молчаливости?

– Позвольте мне поставить свою жизнь на то, что вы получите Кольцо Перемещений. – Наконец, промолвил Каэдор, обратившись к леди Силестер.

– Как мне это поможет? – Удивилась она. – Твоя смерть не вернёт мне Кольцо.

– Но я готов заключить сделку с Огненным Владыкой. Уж ему-то подвластно вернуть утраченное.

– Зачем?! – Ужаснулась Жрица. Она коснулась его плеча, но Каэдор совершенно не обратил внимания. – Ты их даже не знаешь! Ты отдаёшь жизнь этой ведьме, этим проходимцам… Неужели у тебя нет того, ради чего стоит жить?

– Ты не знала моей прежней жизни, до нашей встречи, – бард мягко коснулся руки Жрицы и улыбнулся, – тогда бы ты поняла моё желание сделать хоть что-то для другого, костьми лечь во имя помощи нуждающемуся. Раньше я был бессилен перед чужими страданиями. Теперь у меня появился шанс…

– Но не стоит разбрасываться своей жизнью так легко. Можно попросту упустить того, кто действительно нуждается в помощи. Сам же видишь, богиня смерти сама справляется со своими проблемами, Лунной Деве мы тоже едва ли помощники, а эти двое, если так надо, могут и сами с дьяволом заключить сделку.

– Как чудесно, что жрица Цеза взяла на себя право решать, кто достоин помощи, а кто нет. – Усмехнулась Эсфира. – Даже Суинсетре не дана такая власть. Возможно, я тоже имею право решать, кому жить, а кому нет? – Она протянула руку к Жрице, и та, задыхаясь, начала судорожно хвататься за горло.

– Эсфира! – Крикнула Селина и хотела броситься к своей подруге, но невидимые путы удержали её на месте. Будь сейчас ночь, это не стало бы помехой. Днём же сила Эсфиры была способна одолеть лунную деву.

– Что же ты не зовёшь своего Цеза, жрица? – Злорадствовала Эсфира. – Или боишься, что третьего шанса уже не дадут?

– Перестань. – Каэдора, которого не могли остановить никакие путы, подошёл к Эсфире. Она опустила руку, и Жрица упала на колени, откашливаясь и ногтями скребя землю. Эсфира развернулась, чтобы уйти, но Каэдор схватил её за руку и повернул к себе. – Не надо. Я обещал вернуть твоё сердце, и обещание своё сдержу. Ты обещала им кольцо, а все мы обещали Селине найти Диадему. Сейчас не время для споров. И уж точно не время для бегства. В одиночку тебе с Орденом Тишины не справиться.

– Он так просто с ней разговаривает, будто знает уже тысячу лет. – Хмыкнул эльф, разминая затёкшие от заклинания ноги. – Так что будем делать в первую очередь?

– Разделимся. – Сказала Эсфира. – Я отправлюсь на север, чтобы спрятать сердце в Ниферсете и отдать смертным Кольцо. А ты, Селина, отправляйся в Академию Волшебства. Я присоединюсь к тебе, как только выполню своё обещание. А как вернём Диадему, отправлюсь в Ниферсет.

– Мы идём с тобой. – Сказал Каэдор Эсфире, имея в виду и Жрицу.

– Если таково твоё желание. – Безразлично ответила богиня.

– А я, пожалуй, продолжу помогать нашей Лунной Деве. – Сказал эльф.

– Смеёшься? Мы не можем путешествовать вместе, Светяшка. – Возмутилась Селина.

– Держи, – он кинул Каэдору свой солнечный камень., – обещай сохранить его в целости и сохранности. Он… важен для меня. – Эльф подошёл к Селине. – А для тебя, луноликая, у меня припасено ещё не мало сюрпризов. В конечном итоге такова воля моего господина.

– В таком случае следует отправляться в путь. – Сказал Каэдор, отпустив Эсфиру. – Дойдём отсюда до развилки на Архенхолл, а затем разделимся.

Глава 7

– Итак, вы хотите знать, как именно пропало Кольцо Перемещений. – Сказала леди Силестер, когда их самый настоящий отряд вновь вышел на Центральный Тракт. – Прежде всего надо сказать, что это Кольцо не принадлежит моей семье. Когда моя старшая сестра обручилась с наследным принцем, Его Величество отдал на хранение нашему отцу это самое Кольцо как залог верности. Теперь же, когда оно пропало, нашу семью обвиняют в измене и сговоре с какими-то мятежниками. Отец отправил на поиски все свои силы, но вор просто неуловимый. Никто не видел, как он вошёл в семейное хранилище. Мы бы и не узнали о пропаже, если бы королевский хранитель драгоценностей не пришёл к нам с проверкой. Теперь моему отцу, сестре и всем тем, кто служит нашей семье, грозит смерть, а меня с матерью вышлют на острова в качестве награды преступникам, которых там содержат. Если бы я не понимала всей опасности ситуации, то вряд ли бы решилась лично отправиться на поиски.

– Звучит так, будто вашу семью решили подставить. – Заметил Каэдор. – Кому вы уже успели перейти дорогу? И разве союз с королевской семьёй не должен защищать от столь поспешных и жестоких наказаний? Неужели принц совсем не любит Вашу сестру?

– Даже если бы он любил Дайну, едва ли бы сумел спасти от участи изменницы. Двор не потерпит видеть на троне дочь изменника, и чтобы у неё рождались дети. К тому же им не известно, так ли верна трону моя сестра.

– Но она же верна?

– Дайна верна своему долгу перед семьёй. Она не выбирала, становиться ей невестой принца или нет. Тем более, что он младше неё на шесть лет. Казалось бы, не так много. Но когда сестра уже была девушкой на выданье, ему едва исполнилось десять. Какая уж тут любовь. Меня тоже уже посватали за младшего принца, которому двенадцать! Он мне до плеча едва достаёт. Хотя в королевском роду в целом не слишком высокие мужчины. Но всё равно представьте, после церемонии венчания, мне надо будет ещё пять лет ждать, пока он дорастёт до возраста, позволяющего дворянам совершать свадьбы. Лучше бы нас сразу отдали в какой-нибудь монастырь.

– При храме тоже не сладко живётся, поверь, девочка. – Сказала Жрица. – Быть женой принца – участь не самая плохая.

– Да, только если в сердце не живёт другой человек, из-за которого невозможно смириться со своей судьбой. – Сказал Каэдор.

– Ни я, ни моя сестра никогда не предадим доверие королевской семьи. Любовь… это для простых людей, не для нас.

– В любви нет ничего хорошего. – Вдруг подала голос Эсфира. Она, как и Селина, пряталась под плащом от губительного солнечного света. – Любовь – самый коварный и крепкий яд на свете. А все яды смертельны.

– Ты слишком критична, Фир. – Мягко возразила ей Селина. – Есть же разница между обманом и настоящими чувствами…

Но богиня ничего ей не ответила. Без сердца она не чувствовала никакой разницы. Единственное, что она явственно ощущала – желание вернуться в свой родной мир и посвятить жизнь возложенным на неё обязанностям, которые вынуждена была забросить на пару веков. Она представляла, какой бардак царит в Ниферсете. Такой же был до её появления на свет.

Леди Силестер долгое время была такого же мнения о любви и искренне надеялась, что её, рождённую “разменной монетой”, обойдёт участь бессонных ночей, вздохов, страданий и в конечном счёте разбитого сердца. Пока в её жизни не появился он. Чтобы быть ближе к нему, девушка забросила танцы и вышивание, поэзию и риторику, освоила навыки следопыта, научилась выживать в любых условиях и даже обзавелась амулетом, позволяющим понимать язык зверей и птиц. Она думала бежать с ним. Но оказалось, есть препятствие посерьёзнее помолвки с принцем.

Существовала причина, почему графу Силестер, отцу сестёр, не доверяли при дворе, и почему его дочери вынуждены были стать невестами принцев. В королевстве существует обязательство, согласно которому все дворянские семьи, за исключением королевской, должны отдавать по одному юноше в Орден Золотой Звезды, который служит защитой и опорой государства. Милость Ашатсы защищает людей от множества бед. Но из-за этого ряд семей были обречены на исчезновение, потому что единственные наследники отправились на службу в Орден. Ашатса известна своей ревнивостью и жестокостью, а потому её рабы, не сказать иначе, должны отдавать себя богине до последней капли, до последнего вздоха, любить и принадлежать одной лишь ей. Паладины и рыцари Ордена лишаются возможности иметь детей, да и в целом испытывать какие-либо чувства, кроме бесконечного обожания своей госпожи.

Леди Силестер взглянула на сэра Римлана. На лице его была непроницаемая маска безразличия. Он молчал и совершенно не реагировал на разговоры остальных. А они любезно обходили стороной обсуждение Ашатсы. Близость к враждебным богам угнетала его, ведь он нарушал прямое указание своей госпожи – уничтожать зло. Только доброе сердце мужчины не находило в этих людях никакого зла. Да, богиня мёртвых, но она помогала вернуть Кольцо Перемещений. Эльф хвостом увивался за Лунной Девой, воинское достоинство и благородство которой не вызывало сомнений. К тому же с ними была жрица самого Цеза! Среди людей он и его последователи почитались не меньше паладинов Ашатсы. В иных обстоятельствах, и леди Силестер, и Римлан, не задумываясь, присоединились бы к этом отряду, чтобы вместе путешествовать по миру и бороться с настоящим злом. Он был бы могущественным друидом, а её ловкость и орлиное зрение помогало бы никогда не сбиваться с пути. И под пологом ночного неба, убаюканные треском костра, возлюбленные, никого не страшась, засыпали бы в объятиях друг друга.

Будто почувствовав её взгляд и мысли, сэр Римлан повернулся к своей госпоже. Она тепло улыбнулась ему, но он только чуть дольше положенного задержал на ней свой взгляд и отвернулся. Таким и было их общение в присутствии других. А когда она войдёт во дворец, то лишится и этого.

Римлан не должен был стать паладином Ордена. Отец его, Генрик Идеган, был капитаном рыцарей семьи Силестер, не обладал видной родословной или же наградами за особые заслуги перед королевством. В свою цветущую пору полюбил он девушку-друида рощи Архенхолла. Рыцарский обет, да и служение богу Кхелкхану не позволили ему взять эту девушку в жены, и тем не менее у них родился сын. Мать первые годы держала его при себе, ведь у мальчика чуть ли не от рождения открылись магические даравания: птицы слетались к его колыбели и пели песни, которые звучат лишь в отголосках Памяти. Когда Римлану исполнилось восемь лет, отец начал обучать его искусству боя, чтобы в будущем он смог стать рыцарем и верно служить семье Силестер, как все поколения Идеганов. Мать же хотела взрастить нового друида для рощи, но сэр Генрик убедил её, что так будет безопаснее: если лорд Силестер прознает о происхождении Римлана, ему может грозить смерть. И всё же Римлан нередко сбегал из поместья Силестеров в рощу к матери по зову крови.

Тогда в графской семье был только один ребёнок – Карон, – он же наследник. Сэр Генрик занимался его воспитанием вместе с Римланом, и были мальчики равными во всём, кроме сословия. Когда в семью Силестер пришёл призыв из Ордена Золотой Звезды, граф не мог позволить себе лишиться единственного наследника, не мог позволить исчезнуть роду. И тогда он воззвал к верности сера Генрика и потребовал отдать Ордену Римлана, выдав его за графского сына, иначе смерть грозила всей семье Идеганов. В каком отчаянии были родители Римлана, которые рассчитывали, что их сына минует подобная участь. Но отказать сэр Генрик не мог, ведь любовь к своей женщине была не меньше любви к сыну. Когда Римлана забирали люди Ордена, крик полный отчаяния и страдания огласил рощу Архенхолла, и птицы с того дня перестали петь, все цветы увяли, а дождливых дней в году стало на порядок больше, ведь ливни проливались с небес вместе с плачем матери.

Сэр Генрик покинул свою службу, поклявшись больше никогда не переступать порога поместья Силестер. Разумеется, граф осыпал своего бывшего рыцаря всеми возможными проклятиями. С того дня живёт Генрик Идеган в роще Архенхолла подле той, которую безмерно любит.

Богов невозможно обмануть. По крайней мере обыкновенным смертным. В Ордене прознали о подмене, но не стали прогонять Римлана, ведь он уже прошёл обряд отречения от жизни. Но вот спустя буквально год единственный наследник Силестер тяжело заболел и умер. Билерилла, хранительница рощи Архенхолла, вошла в скорбный зал вместе с другими людьми, подошла прямиком к скорбящему графу Силестер и прошептала ему: “Отныне в твоей семье не родиться ни одного мальчика. За моё горе ты ответишь сполна. Твои дочери заплатят за гибель моего сына”.

Леди Силестер стало интересно, всё, что сейчас с ней происходит – часть проклятия, или всего лишь неудачное стечение обстоятельств? Конечно, мать Римлана пожалела о своих словах, когда увидела эту юную леди вместе со своим сыном, но ничего сделать уже было нельзя. Остаётся только уповать на милость богов.

Спустя долгие пятнадцать лет службы при Ордене, Римлан вернулся в дом Силестер, где ему было поручено стать личным охранником сначала новой графини, а после и её дочерей. Когда Римлан вернулся, Дайна и Ингер были ещё совсем детьми, но минуло три года, и девушки расцвели. Зерно любви лишило уверенности леди Силестер, сбило с намеченного пути, а замершее сердце паладина вдруг вновь забилось. Вот только проявление подобных чувств каралось гневной Ашатсой. За каждую минуту любви к юной леди он терпел часы боли. Даже Билерилла была не в силах что-либо сделать, ведь её богиня, Виэль’Ланна, давно отвернулась от мира, лишив поддержки и силы своих последователей.

Тогда и поползли слухи о неверности графа короне. И тогда он пообещал обеих дочерей принцам. Леди Силестер и Римлан один раз попытались бежать, но кара Ашатсы быстро настигла обоих. Так им и пришлось смириться со своей участью.

Римлан, шедший рядом со своей госпожой, засмотрелся на деревянное кольцо, лозой оплетавшее его палец левой руки. Это заметил и Каэдор, любопытный до всяких магических артефактов.

– Подарок любимой? – Поинтересовался бард.

– Матери. – Сухо ответил паладин. – Он защищает нас от…

– Я понял, не говори. – Кивнул бард. – Пожалуй, это кольцо сравниться с Лунной Диадемой.

– Только артефакт, созданный в мире смертных, очень легко разрушить. – Сказала Селина. – Да и действие у таких вещиц ограничено или временем, или расстоянием. Я чувствую, что сейчас чары кольца стали сильнее. Могу я предположить, что оно создано из дерева, что произростает в роще Архенхолла? – Римлан ей не ответил, но по тому, как он нахмурился, Селина поняла, что права. – Чем дальше мы будем уходить на север, тем слабее будут его чары. Потому ещё не поздно вернуться.

– Я не оставлю свою госпожу с вами.

– Как будто от нас исходит опасность. – Фыркнул эльф.

– Так и есть. – Сказала Жрица. – Или ты уже забыл о метке на своей руке?

Едва эти слова сорвались с её губ, как дорогу впереди заволокло чёрной дымкой. Жрица тут же схватилась за свои рукава, готовясь произнести молитву, а Римлан обнажил меч, который едва ли помог бы ему в битве с Орденом Тишины. Остальные почувствовали себя крайне беспомощными, особенно Селина. Солнце было ещё высоко. Эсфира же ещё не пришла в себя с прошлой битвы: были в смертном теле свои недостатки.

Из тумана вышел высокий мужчина. Одеяние клубилось вокруг него тёмной дымкой, делая очертания убийцы расплывчатыми. Он примирительно поднял руки, показывая, что безоружен и не намерен причинять вреда. Пока что. Его серые глаза светились из-под капюшона, остального же лица было невозможно разглядеть. Остановившись в паре метров, он оглядел представших перед ним. Каэдор готов был поклясться, что убийца ухмылялся.

– Итак, спешу сообщить, что мы здесь за одним из вас. – Ровным голосом сообщил убийца. Он был на дороге один, но в тумане наверняка скрывались остальные его друзья. – Лириан послал меня за тем, кто украл сердце Эсфиры. Клянусь своим Орденом, что остальных мы не тронем.

Путники молча смотрели на убийцу, загородив собой Эсфиру.

– Какая преданность. Я могу понять Лунную Деву, но остальные? Вам не кажется, что не следует так защищать богиню смерти? Чем она могла заслужить эту преданность?

“Разве дело в преданности? – подумала леди Силестер. – Мы вообще только сегодня её встретили”.

– Или каждый из вас преследует какую-то свою выгоду? Разумеется. Разве можно ожидать иного от смертных? Что ж, раз вы хотите сопротивляться – пожалуйста. Это нам даже больше нравиться. Мы всё же не наёмники, чтобы грузы доставлять.

– Чем Лириан заплатил за меня? – Спросила Эсфира, выйдя вперёд.

– Что ж, это не тайна. Своею жизнью, божественной сущностью. – Ответил убийца.

– Вот как. – Усмехнулась богиня. – И спустя столько лет лживый бог не изменяет себе.

– Что ты имеешь в виду? – Осторожно спросила Селина.

– Подумайте сами: Лириан так любит свою Кирану, что ни за что бы не согласился на такие условия, которые бы разлучили его с нею. Имея на руках моё сердце, он, разумеется, не упустит шанса им воспользоваться. Конечно, на что ему жалкая жизнь бога музыки, когда в его руках сила жизни и смерти! Лириан обманул вас, – обратилась она к Ордену Тишины. – Как он это сделал со мной. Получив его божественную сущность, Лириан тут же представит вас перед судом Суинсетры за убийство бога. И тогда уже никто не сможет встать на вашу защиту.

– Едва ли нас пугает подобная участь. Но мне стало интересно, что же ты хочешь предложить взамен? – Спросил убийца, подступив на пару шагов.

– Вам нужна божественная сущность. Я отдам вам свой глаз. Око смерти. Оно станет отличным подспорьем в вашем деле…

– Едва ли я могу отказаться от такого дара. – Убица уже протянул свою костлявую руку, как рядом с Эсфирой встал Каэдор.

– Прошу, заберите мой глаз, а не её. – Сказал бард.

– Что ты делаешь?! – Прошипела Эсфира.

– Интересно. – Произнёс убийца. – И на что мне глаз какого-то смертного?

– Он станет залогом того, что вы сможете получить в будущем. – Каэдор протянул ему руку.

Заинтригованный убийца взялся за неё, а затем резким движением другой руки вырвал правый глаз Каэдора. Бард вскрикнул от боли и упал на колени, зажимая ладонями рану. Эсфира тут же села рядом с ним, пытаясь оценить, насколько серьёзны повреждения.

– В назначенный час мы придём получить своё. – Произнёс убийца, скрываясь в тумане, а затем они и вовсе исчезли.

– Уже хочу на это посмотреть. – Каэдор попытался улыбнуться, но боль и заливающая рот кровь мешали это сделать.

Жрица отпихнула в сторону Эсфиру и принялась исцелять своего друга. Конечно, о восстановлении глаза не могло быть и речи, но молитвы помогли остановить кровь и облегчить боль. Кто-то протянул бурдюк с водой и какую-то тряпицу. Жрица очистила лицо барда и горестно вздохнула. Чёрный провал глазницы навсегда изуродовал его прекрасное лицо. Женщина хотела что-то сказать, но всё же промолчала и отошла в сторону. Какой уж теперь был смысл в словах.

– И зачем ты это сделал? – Эсфира не знала, то ли ей злиться, то ли печалиться. Она вновь оказалась подле Каэдора, обхватила его лицо руками, заставляя взглянуть на себя. Чёрная лента вдруг обвилась вокруг головы барда, скрывая отсутствующий глаз. Эсфира убрала руки.

– Я обещал вернуть тебе сердце. Ты это сделала уже за меня. Теперь моей целью стало возвратить тебя в Ниферсет в целости и сохранности. Твои глаза принадлежат только тебе. – Он вдруг взял её за руки. Они были холодными, как лёд. – Зато представь, какие легенды сложат о барде, который отдал свой глаз, а если будет нужно, то и жизнь ради своей богини. Никто не знает, как прекрасна хозяйка Ниферсета. Я слышал, что она ужасна, что она беззубая старуха, или чудовище, лицо которого покрыто язвами. Я не хочу, чтобы это стало правдой. Я не хочу, чтобы даже часть тебя принадлежала этим мерзким убийцам.

Эсфира резко отпрянула и вскочила на ноги. Она с небывалой злостью посмотрела на Каэдора. Остальным показалось, что богиня вот-вот уничтожит этого жалкого человека, но она только развернулась и скрылась в лесу. Селина хотела последовать за нею, но эльф остановил её, легонько коснувшись плеча.

– Оставим её ненадолго. Она так просто не уйдёт. Просто… Едва ли богине смерти хоть когда-то приходилось слышать подобные слова.

– Кажется, мне стоит вновь задать этот вопрос. – Селина повернулась к Каэдору. – Кто же ты такой?

Глава 8

Если и была несправедливость в этом мире, то вся она сосредоточилась в одной единственной пещере на юге Интры. Спрятанная за водопадом, она представляла собой убежище природы и последнее пристанище богини. Многие верят в то, что Виль'Эллана покинула мир смертных после того, как люди одержали верх над прочими расами, и многим было выгодно поддерживать этот вариант истории. Ведь не известно, чтобы случилось, узнай все правду. Как скоро соберётся новый священный поход, против лесного народа? Или же наоборот – за века угнетения решатся отомстить мятежные силы, подпитываемые ложными надеждами?

Правда была такова, что Виль'Эллана не смогла покинуть Интру. Неведомое проклятие настигло богиню ровно в этом месте, и она обратилась в камень. Мудрецы всех народов приходили сюда, чтобы отыскать способ снять заклятие или хотя бы узнать, жива ли богиня, но никто так ничего и не добился. Тогда была придумана удобная легенда. Но настоящее вот уже несколько веков взирало на разнообразие цветов скрытой пещеры. Со временем дорога сюда была забыта, ведь в конечном итоге кому какое дело до обидевшейся богини.

Кэльшикер избрала это забытое место своим убежищем, где она могла свободно вынашивать любые планы, способные поколебать мировые устои. На протяжении столетий она тешила себя надеждой, что богиню можно спасти, или же что на Травяной Престол можно возвести новую властительницу, созданную из остаточной энергии Виль'Элланы. Но за годы она смогла найти лишь один способ воплотить желание в жизнь. Конечно, всегда можно заключить сделку с Огненным Владыкой, но это довольно опасно и всегда имеет последствия. К тому же он непременно потребует что-то от просителя, а Кэлькишер не готова расставаться с чем-либо, даже ради своей богини. Нет, она верила в удачное стечение обстоятельств, в подарок судьбы, что однажды появится в ответ на её молитвы. Наверняка Виль'Эллана стремиться возвратиться в мир так же сильно, как жаждут вновь её увидеть все лесные жители. Разве не видит она, что стало с рощами друидов, как обходятся с Памятью люди, и что подданные её живут хуже дождевых червей? Кэлькишер видит её горькие слёзы, струящиеся по камню. Но невозможно Виль'Эллане вернуться в мир, которым правит Ашатса.

И тогда случилось оно. Он появился. Единомышленник. Тот, кто ненавидит богов и желает расквитаться с ними за какие-то свои обиды. Она поможет ему, а в ответ он преподнесёт ей то, что спасёт Виль'Эллану – сердце богини мёртвых. Оно уже давно не принадлежит Эсфире, и вряд ли нужно ей, раз не возвратила за столько лет. Откуда Кэлькишер это было известно? В прошлом она была свидетельницей мира – той, кто помогает заполнять Память, а затем и оберегает её. Древние растения узрели отголоски обмана Лириана и гнев Эсфиры. Кэлькишер спрятала эту Память в пещере Виль'Элланы, потому что знала, если правда всплывёт – сердце вернётся к своей владелице, и для лесного народа погибнет последняя надежда. Эсфира и Виль'Эллана никогда не были друзьями, и как любое увядание и смерть, богиня природы презирала богиню мёртвых. Но по иронии, именно последняя обладала даром жизни.

Сзади послышались тихие шаги. Кэлькишер вздрогнула и обернулась. Надежда на её лице тут же сменилась разочарованием и раздражением. К её убежищу пришёл совершенно не тот, кого она ждёт уже несколько дней. Нет, это был Далохар, верховный друид и её бывший наставник по совместительству. Под его началом Кэлькишер занималась столь неблагодарной работой – следить за Памятью. Как будто эльфам в этом мире больше нечем заняться, кроме как носиться с отголосками прошлого. Кэлькишер и в юности считали бунтаркой, за которой нужно особое наблюдение, а сейчас и вовсе заклеймили предательницей и чуть ли не чудовищем. А она всего лишь хочет справедливости для своего народа.

Седоволосый эльф, который был стар как сам этот мир, медленно осмотрелся вокруг, остановив взор на каменной стене впереди, отчасти напоминавшей лицо, по которому струились слёзы. Тонкие ручейки сбегали к небольшому прудику внизу, вокруг которого выстроили изящное ограждение. Кэлькишер не знала, как ей реагировать, и потому просто стояла и молчала, не глядя на своего наставника.

– Думаю, ты знаешь, зачем я пришёл. – Произнёс он, и мощный глубокий голос наполнил собой всё пространство вокруг. Этому голосу подчинялось всё живое, как некогда Виль'Эллане.

– Я надеялась, что после стольких лет мы избежим игры в угадайку. – Фыркнула Кэлькишер. – Я не знаю, зачем ты здесь. Разве что поклониться свой истинной богине.

– Я не вижу здесь богини, Кэлькишер. – Разочарованно произнёс Далохар. – Только камень. И мне жаль, что ты этого не понимаешь.

– Я не стану с тобой спорить. Просто скажи, зачем ты здесь.

– Я хочу, чтобы ты вернула Око Прозрения.

Кэлькишер неожиданно усмехнулась. Конечно, что ещё могло сдвинуть старого эльфа с насиженного места.

– Забавно. Только я не понимаю, почему должна это сделать. Разве я плохо выполняю свою работу? – В притворно сладком голосе Кэлькишер струился яд.

– Нет, дело в другом. Мне было видение…

– Ах, видение! – Воскликнула эльфийка, даже не скрывая своего пренебрежения к наставнику. – Интересно, кто же вам их посылает? Может быть, Огненный Владыка? Или Ашатса?

– Твоя дерзость – детский лепет в сравнении с тем, что ты задумала, Кэлькишер. И я знаю, что ты не сама это придумала. Твоего умишки едва хватает, чтобы расшифровывать Память. – От этих слов Кэлькишер поджала губы и покраснела. – Кто-то другой тебя надоумил. Понимаю, что спрашивать про него бессмысленно, поэтому я просто освобождаю тебя от долга смотрительницы мира и забираю Око Прозрения. И распоряжайся своей жизнью так…

Но договорить старый эльф не успел. Хрип раздался в его горле, а затем изо рта полилась кровь. Вытаращив безумные глаза на Кэлькишер, верховный друид рухнул на холодный камень пещеры. Позади него оказался тот самый друг. Он бесстрастно взирал на убитого, вытирая белоснежным платком кровь с Всережущего Клинка. Кэлькишер судорожно выдохнула и опустилась на колени перед наставником. Она с ужасом смотрела на его искажённое лицо, залитое кровью.

– Твой друг? – Холодным голосом поинтересовался мужчина. Кэлькишер подняла взгляд. Его лицо всегда оставалось в тени капюшона, а всё тело скрывала чёрная одежда.

– Это было необходимо? – Прохрипела эльфийка.

– Он намеревался помешать нам, забрав Око, так что, полагаю, да.

– Это верховный друид!…

– Вот как? – Мужчина как будто усмехнулся. – Тем хуже для него. Не волнуйся, я избавлюсь от тела.

– Наверняка все знают, куда он отправился. Меня убьют за это…

– Но ты ведь ни при чём? Ты стояла рядом, разговаривала с ним и никак не могла спасти его. У убийцы был Всережущий Клинок, раны от него смертельны. Однако, – мужчина перешагнул труп и подошёл к пруду, чтобы по обыкновению умыться, – я с хорошими новостями. Сердце Эсфиры вернулось в Интру, а значит, теперь его достать куда проще. Я даже знаю, у кого оно и куда они держат путь. Ещё немного, и наша цель будет достигнута.

Кэлькишер поднялась с колен, не веря своим ушам. Сердце Эсфиры!

– И кто же его украл?

– Ты будешь смеяться, но это сделала сама Эсфира. И теперь она намерена вернуться в Ниферсет.

– И что же в этом хорошего?

– То, что мы будем ждать её у самого порога.

Мужчина широко улыбнулся, а затем подхватил с земли тело друида, будто оно ничего не весило, и направился к выходу из пещеры, насвистывая какую-то песенку. Кэлькишер увидела, что на земле остался медальон. Этот артефакт давал право называться верховным друидом любому, кто сможет снять три печати. Волшебники древности спрятали нужные заклинания в разных частях света, а затем уничтожили свитки с ними. Только в Памяти осталась информация. К несчастью для лесного народа, Кэлькишер была заурядной ученицей, но которой ужасно везло на нахождение того, чего не следовало. И так вышло, что она уже знала, нужные заклинания. Этот день заиграл новыми красками. Можно ли было придумать лучший подарок судьбы?

Глава 9

“Если я скажу, что являюсь могущественным волшебником, вынужденным скрывать свою истинную сущность, тебя убедят эти слова?” – только и сказал Каэдор. Естественно, Селину не убедили эти слова. Более того, в ней зародилось ещё больше недоверия к этому странному человеку, с которым она вынуждена была оставить свою подругу. Да, Эсфиру едва ли можно назвать беззащитной, но всё же столько неприятелей собралось разом, столько “светлых” богов, что своим благословением причиняют боль всем созданиям тьмы… Селине только оставалось верить заверениям Каэдора. В конечном итоге, он как последний дурак пожертвовал свой глаз каким-то редкостным негодяям. При том, что Эсфире в любом случае ничего не грозило – невозможно отдать око смерти просто вытащив из черепа глаз.

Сумерки сгущались над Дорогой к Морю, и Селина спокойно выдохнула, откидывая с головы капюшон. Дальнейший путь они смогут продолжить на лунных жеребцах. Она покосилась на эльфа, бредущего чуть позади. Выглядел он бывалым, но пеший путь всё равно переносил плохо, особенно без своего волшебного камушка, который он одолжил Каэдору на время путешествия к храму Эсфиры. Какой любезный! Но куда страннее было то, что он вызвался сопровождать Селину до Академии Волшебства. Где это видано, чтобы солнечный эльф путешествовал с лунным? Селина, хоть и не являлась эльфом, всё же несла в себе губительную для него силу. Неужели так хочет выслужиться перед своим господином? Или же дело в чём-то другом?

– Я признаюсь, что не так хорошо знакома с вашим народом, – начала Селина, остановившись, – но я не знала, что солнечные эльфы утрачивают своё сияние без камней.

Эльф, будто очнувшись ото сна, озадаченно посмотрел на свою спутницу. Он пожал плечами. Селина тем временем, воззвав к силе восходящей луны, призвала на дорогу пару серебристых жеребцов. Эльф опасливо глянул на них.

– А солнечная магия тоже перестаёт работать? – Продолжала спрашивать Селина.

Эльф продолжал молчать. Он взобрался на жеребца и выжидающе посмотрел на деву.

– Всё это наталкивает меня на мысль, что ты такой же обманщик, как и Каэдор. Вопрос только в чём твоя цель? Что тебе от меня нужно? – Селина, оставаясь на земле, сжала руку в кулак, и из тела жеребца под эльфом выросли серебристые лианы, обвивая его тело. Эльф дёрнулся, но с наступлением ночи лунная магия была куда сильнее солнечной. – Не дёргайся, а то они порежут твою нежную кожу. Лучше начни говорить, или я так тебя здесь и оставлю.

– Не знаю, что именно ты хочешь от меня услышать. Все мои слова были правдой. Так или иначе.

– Ты не солнечный эльф, это точно. Иначе моя магия доставляла бы тебе больше дискомфорта. Вот только не могу понять, зачем было притворяться именно солнечным эльфом, и испытывать моё терпение? – Селина вскочила на своего жеребца и направила обоих коней вперёд. – Нравится испытывать судьбу?

– Потрясающе. Ты меня раскусила. Удивлён, что так долго удавалось притворяться. Видимо, вы и в самом деле ничего не знаете о солнечных эльфах. Как и я. – Отвечал он без особого энтузиазма. – Скажу так, для меня действительно важно помочь тебе. Не для того, чтобы оправдать остальных солнечных, а чтобы привлечь внимание Шэутора. Так вышло, что он мой отец…

– Что?! – Воскликнула Селина, останавливая коней. – Этого не может быть. Моя мать уверена, что у него нет и не было никогда детей.

– Полагаю, Шэутору тоже нравится так считать. Ведь когда я воззвал к нему, он сделал вид, что не понимает, о чем речь. Однако солнечный камень доказывает обратное. Я никогда не бывал в Солнечных Садах, так откуда он у меня?

– Ты мог его найти или украсть у кого-то.

– Он принадлежал моей матери, которая имела связь с Шэутором. Хотя, это очень громко сказано: боги обычно склонны получать то, что им захотелось, невзирая на сопротивление. Она после этого немного умом тронулась. Всем рассказывала, что является возлюбленной бога, показывала этот камень, пока не отправили её в отдалённый лес на севере Интры. Надо ли говорить, что из-за этого я остался сиротой?

– Но если это правда, то почему Шэутор не принял тебя? – Селина махнула рукой, и серебристые лианы отпустили эльфа.

– Я рос на улицах, в трущобах Архенхолла, но всё же слышал разные истории, включая безответную любовь Шэутора к Люмилай. Думается, он не хотел признавать свою оплошность. Я ведь живое свидетельство нарушения его жертвенной клятвы. Моё существование способно бросить тень на солнце. – Эльф усмехнулся. – Шэутор знал, что мне никто не поверит. Но у меня есть доказательство, – он достал откуда-то небольшое лезвие и провёл по запястью. Из раны выступила светящаяся золотым кровь. Такая бывает только у солнечных эльфов. Но жар, который на мгновение коснулся Селину, указывал на божественное происхождение эльфа. Такая же кровь текла по жилам и самой девы. – Но я же не могу ходить и всем показывать свою кровь. Поэтому придумал план, что надо как-то отличиться, совершить подвиг, а тут похищение Лунной Диадемы. Мне показалось, что если я самолично оправдаю Шэутора и возвращу реликвию лунного народа, то мне будет дозволено хотя бы войти в Солнечные Сады.

– Или же тебя обвинят во всём. – Предположила Селина. – Если Шэутор изначально не принял тебя с распростёртыми объятиями, то не стоит полагаться на призрачную надежду. К тому же мы можем и вовсе не найти Диадему.

– Не стоит отчаиваться раньше времени. Какими бы сильными ни были чары, всегда найдется то, что сможет противостоять им.

Когда Селина узнала истинную личность эльфа, ей стало спокойнее на душе. Теперь её вряд ли уличат в сотрудничестве с врагами, а происхождение эльфа можно использовать в своих целях. Для Люмилай это станет отличным аргументом, почему Шэутору не стоит рассчитывать на лунный престол.

По дороге к Академии эльф рассказывал о своей жизни в Архенхолле. Казалось, он столько лет копил всё в себе, и теперь, наконец-то, может сбросить груз с плеч. Для Селины не было секретом, что лесной народ не слишком приветствуют в столице, что жить им приходится в трущобах рядом с ворами и убийцами. Кому-то везёт, и эльфийские хранители забирают его к себе в ученики. Но эльфу, которого как выяснилось зовут Солн – его мать посчитала это забавным и символичным, – не повезло. Всем он казался странным, и скорее полуэльфом, нежели сыном бога. А полуэльфы были изгоями везде и всюду. Грязная кровь оскверняла Память, как говорили хранители. При этом есть свидетельства, что лет пятьсот назад полукровки не были чем-то особенным или порицаемым.

Солн вырос в той единственной среде, где был принят – среди воров. За свою жизнь он обчистил не мало богатых домов, приняв на себя роль грязеноса – чистильщика выгребных ям. Все широко распахивали двери пред полукровкой, а когда из шкатулок исчезали драгоценности, то никто и подумать не мог на грязного мальчишку.

А когда под покровом ночи смотрители Памяти утрачивали бдительность, Солн занимался поисками своей матери. Он был совсем ещё крохой, когда их разлучили, и потому у него от неё ничего не было. Только имя. Просить помощи тоже было не у кого: он не знал, где они жили раньше. Кто-то просто выбросил его на улице Архенхолла. Может думал, что ребёнок помрёт, и забудется эта нелепая история. Но от сына бога не так легко избавиться.

В конечном итоге Солн нашёл нужную Память. На ней было и доказательство связи Шэутора и его матери, но эльф, не умеющий обращаться с подобной магией, совершенно случайно уничтожил эту Память. Его тогда даже пытались убить, и потому пришлось срочно бежать из Архенхолла, и с тех пор он всегда в пути. Перебивается случайными заработками или же попросту ворует. Мать он нашёл в плену памяти – особой болезни, когда эльф застревает в каком-то моменте прошлого, теряет реальность и ощущение времени, и медленно угасает. Повезёт, если рядом окажутся те, кто смогут заботиться о таком эльфе. Встреча с сыном ненадолго пробудило эльфийку, она поведала ему свою историю и подарила солнечный камень, а затем вновь впала в небытие. Солн не мог остаться и заботиться о ней. Ведь появилось важное дело – добиться внимания отца.

Селина верила ему. Не могла не верить. Вражда двух светил день за днём отравляла её жизнь. От Селины требовали быть лучше всегда и во всём, не выказывать страха и сомнений, да и вообще, чем меньше эмоций, тем лучше. Говорить о каких-то детских или девчачьих забавах вообще не приходилось. Вокруг было полно лунных эльфов её возраста, но Селине нельзя было общаться с ними. Мать учила, что они её подданные, и потому относиться должны соответственно. Строить дружбу – это для простых смертных. При этом сама Люмилай не ограничивала себя в подобном. Чего стоит только её давнишняя дружба с Эсфирой. Сама Селина с богиней подружилась в Интре, когда помогала той по поручению матери.

Два несчастных и нелюбимых божественных ребёнка вдруг встретились в этом мире. Могли ли они подозревать о подобном?

Когда небо начало сереть, и первые лучи солнца окрасили горизонт, Селина развеяла чары и вновь спряталась под плащом. Ветер доносил до них запах моря, и девушка невольно морщила нос. Водная стихия едва ли вызывала в ней больший восторг, чем солнце.

Странной Селине показалась тишина. Она до этого не бывала в окрестностях Академии, но была уверена, что шум прибоя постоянно царит на побережье. Стоило им выйти к обрыву, как всё встало на свои места. Море было недвижно, ни единой птицы не летало в округе, а парящие скалы академии находились под мерцающим красным куполом. На берегу внизу стояли магические стражи, разговаривать с которыми не имело никакого смысла – это пустые жестянки, заряженные охранной магией. Почему-то Селина не сомневалась, что на них нападут, стоит только попытаться приблизиться к Академии.

– Так и должно быть? – Спросил Солн, недоверчиво поглядывая на стражей. – Я думал, что в Академию может попасть любой желающий.

– Я тоже так думала. И мне кажется, что здесь что-то случилось.

– Эти стражи не выглядят дружелюбными.

– Пойдём к маяку, – Селина махнула вправо, где вдалеке возвышалась белая башня маяка, – может быть, там знают, что произошло.

Спустившись по каменным ступеням, Селина и Солн побрели по пляжу к маяку. Эльф то и дело оглядывался, опасаясь, что безмолвные стражи тотчас набросятся на них, но они продолжали оставаться на своём месте.

Маяк тоже встретил их тишиной. На лавочке перед ним сидел старичок и уныло поглядывал в сторону Академии. Он не обратил никакого внимания на подошедших Солна и Селину.

– Извините, уважаемый хранитель маяка, – обратилась к нему девушка, – но не могли бы вы подсказать, с чем связана такая охрана Академии?

– Охрана? – Усмехнулся старик и перевёл взгляд на Селину. – Откуда вы только такие свалились.

– Я Селина, дочь богини луны Люмилай, и до меня не доходило никаких особых новостей или слухов об Академии. – Её весьма обидело то, как разговаривал этот старик. Она, в конце концов, постарше него будет!

– В самом деле богиня? – Старик вскинул бровь и критически осмотрел скрывающуюся под капюшоном Селину. – А ты кем будешь? Охотником Виэль’Ланны?

– Вы что… не верите нам? – Удивилась Селина.

– Нет. Мне просто всё равно. Когда приходят сюда всякие и начинают сыпать титулами, мне только смешно становится. – Он вновь отвернулся от них. – Я живу на свете столько лет, что меня всё это совершенно не впечатляет. А вот что мне действительно нравится, – старик неожиданно поднялся и преобразился, – так это вид Академии Суинсетры, охваченной моим заклятием безмолвия и остановки.

Селина и Солн отшатнулись назад. Перед ними стоял высокий черноволосый мужчина в красной мантии. В руках он сжимал посох из тёмного дерева, золотое навершие которое ярко светилось. Лунная Дева мысленно выругалась и спряталась за спиной Солна. Тёмный Волшебник повернулся к ним лицом. Зловещая улыбка, чёрный блеск глаз и руны, что рассыпались по всей коже – даже Солн понял, кто перед ним.

– Итак, раз уж сама Лунная Дева предстала передо мной, то будет невежливо не представиться в ответ. Калькедор, Тёмный Волшебник. Заклятый враг Суинсетры и бич всего живого.

Волшебник ударил посохом в землю, и магические кандалы сковали Солна и Селину. Оба рухнули на колени и с презрением смотрели на Калькедора. Вот уж кого действительно не рассчитывала встретить в своей жизни Селина.

– Не знаю, что привело вас в этот день в Академию, но вы станете отличным дополнением моей новой коллекции.

– Моя мать тебя в порошок сотрёт! – Крикнула Селина, и следующее заклинание сковало ей уста.

– Если бы я хоть кого-то боялся в этом мире, то едва ли переступал порог своей уютной темницы. И потом, даже я знаю, что Люмилай ничего не сможет сделать, пока на небосклоне солнце. – Он наклонился поближе к девушке. – А ещё мне известно, как сильно она любит свою дочь.

А затем Калькедор громко рассмеялся. И в следующую секунду Солн и Селина оказались в одном из залов Академии. Девушка подняла глаза и задохнулась от ужаса. Напротив неё в таком же положении стояла сама Суинсетра. А надменный Калькедор по-хозяйски расхаживал между остальными безмолвными пленниками. Суинсетра нахмурилась, но затем её взгляд обратился к эльфу. Что-то смутно знакомое было в его лице, но Великая Волшебница никак не могла понять, что именно.

– Итак, наступает новая эра Академии Волшебства. Спустя столько столетий Калькедор Великий займёт место, которое принадлежит ему по праву! – Провозгласил Тёмный Волшебник.

Глава 10

– Итак, Калькедор. – Произнёс Каэдор, перебирая струны на своей лютне. – Пусть вас не смущает схожесть наших имен: готов заверить, что я не имею ничего общего с Тёмным Волшебником. Просто… так вышло. Полагаю, у тех, кто нас породил, весьма скудная фантазия на имена. Но не об этом. Калькедор, – он чеканил каждый слог имени, – бич времён и разрушитель магии. Так вышло, что он периодическое бедствие, которое настигает последователей Суинсетры в Интре.  Из столетия в столетие он стремиться достигнуть Золотого Предела, и каждый раз Великая Волшебница низвергает его обратно в Шифшер – темницу для разных опасных тварей. Как день сменяет ночь, как за хаосом настаёт порядок, так и Калькедор бросает вызов Суинсетре, чтобы увеличить её силу. Хранительница волшебства – богиня высшего порядка. Рядовому злому духу её не победить никогда. И Калькедор знает это, но вся суть его жизнь, предназначение, если хотите, заключается в этой бесконечной и безнадёжной борьбе.

– Тебя послушать, так ты будто ему сочувствуешь. – Фыркнула Жрица.

– Он мелкий проказник, но все истории превращают его во вселенское зло. Считаю это несправедливым.

– Несправедливым?! Он чуть половину Интры не отправил в Геенну, а ты называешь его мелким проказником?

– Но ведь не отправил же.

– Потому что вмешалась Суинсетра. И Огненный Владыка, который заявил, что не намерен терпеть в своём измерении такое количество смертных.

– И что же ты предлагаешь ему делать? Попытаться пойти против природы? Против создателей? Их борьба – естественный цикл равновесия. Вспомни Войну Трёх, и поймёшь, что Калькедор – сущий пустяк. Неприятный, но всё же не столь разрушительный.

Компания неспешно двигалась по центральному тракту на север. Они приобрели на всех лошадей, и путешествие стало чуточку легче. Эсфира, как единственная, кто знал дорогу до храма, ехала впереди, не участвуя в разговорах и постоянно погружённая в свои мысли. На Каэдора она старалась лишний раз не смотреть. То ли ей было неприятно, то ли терзала вина. Бард-волшебник же больше не настаивал на общении с нею. Казалось, что всё произошедшее с приключенцами проложило бездонную пропасть между этими двумя, хотя должно быть наоборот. По крайней мере так думалось леди Силестер, которая стала невольной свидетельницей. Она ехала рядом с Римланом, слушая истории Каэдора, но мысли её постоянно возвращались к тому, как богиня смерти решила им помочь, как противостояла Ордену Тишины и как смотрела на юношу, отдавшего свой глаз. В тот миг её сердце обдало жаром обиды, но взглянув на своего возлюбленного, девушка поняла: он также не колеблясь отдаст за неё что угодно. Леди Силестер попыталась осторожно узнать у Жрицы об отношениях Каэдора и Эсфиры, но та только недоумённо посмотрела на девушку. Жаль, что Лунная Дева с эльфом уехали в другую сторону. Они, кажется, были ближе к богине смерти.

– Назови Цеза ещё раз мелким проказником, и я тебе второй глаз вырву! – Воскликнула Жрица, вырвав и леди Силестер, и Эсфиру из размышлений.

– Я просто высказал гипотетическое предположение. Незачем так сразу кричать. – Каэдор, почувствов на себе внимание Эсфиры, понурился и стал наигрывать какую-то печальную мелодию.

– Так Вы всё же Певец? – Спросила леди.

– Нет. – Буркнул Каэдор. – Я не владею музыкальной магией. Это просто… развлечение. Когда я проходил обучение, состоявшее из нудных историй и понятий, из бесконечной зубрёжки одного и того же, часы в архивах… Я решил, что мне нужно что-то в этой жизни для души. Поэтому я учил легендарные истории, баллады и песни. Меня ругали за это, но что могли поделать?

Леди Силестер хотела спросить, почему он решил пожертвовать свой глаз ради холодной и жестокой богини, но решила промолчать. В конечном итоге, он не единственный мужчина на свете, посвятивший себя безответному божеству.

– Вы упомянули о Войне Трёх Богов. И всем нам известно, что это была война между Кхелкханом и Виэль’Ланной, но кто был третьим? Я нигде так и не смогла встретить упоминания о нём.

– Это… довольно занятный вопрос. – Каэдор заметно оживился. – Мы как раз подъезжаем к тому месту, которое поможет мне пролить свет на эту историю.

Дорога привела к перекрёстку. Их путь лежал прямо, но Каэдор свернул на северо-восточную дорогу под недоумённые взгляды остальных. Жрица только вздохнула и последовала за ним. Заинтригованные леди и рыцарь тоже не отставали. И только Эсфира продолжала стоять на перекрёстке. Она знала, куда именно ведёт их бард, но из-за этого придётся сделать огромный крюк, так как там дальше нет прямых дорог до храма. Им придётся доехать до Северного Пути и по лесам и горам взбираться до Алебастровых Пиков, чтобы уже потом спуститься в Ущелье Печалей… Глупость. Очередная глупость ради какой-то истории. Все певцы одинаковые! Эсфира до боли сжала зубы и кулаки. А с чего ей вообще следовать за ними? Это же им нужен проводник до храма. Если они вместо этого предпочитают какую-то глупую легенду, то это их право.

Эсфира сделала глубокий вдох и уже наполненный спокойствием выдох. А затем тронула бока лошади и продолжила путь.

– А нам не стоит подождать Её свет… богиню Эсфиру? – Спросила обеспокоенная леди Силестер, когда они уехали уже достаточно далеко от перекрёстка, а Эсфира так и не показалась позади.

– Догонит. – Усмехнулся Каэдор. – У меня есть то, что принадлежит ей. – Он снял с пояса тёмный мешочек, который прежде хранила у себя богиня.

– Во имя всех богов, Каэдор! – Закричала Жрица. – Ты забрал у неё сердце?! Ты смерти ищешь?! Причём смерти всех нас?

– Эсфира хоть и богиня смерти, но за убийство её накажут по всей строгости. К тому же, мне показалось, что это единственно верный способ расшевелить её. Но в целом… Нет ничего хорошего в том, что я смог это сделать.

– Ты думаешь?

– Получается, это всё же правда.

– Может быть, ты начнёшь понятно разъяснять? – Возмущалась Жрица.

– Я забрал её сердце…

–… И попрощаешься за это с жизнью. – Раздался позади грозный голос.

Все остановились и обернулись. Эсфира надвигалась грозовой смертоносной тучей. Вокург начали разрастаться тени, готовые высосать жизнь из каждого до последней капли. Леди Силестер испуганно прижалась к коню, а Римлан начал призывать святые знаки. Но Каэдор лёгким взмахом руки развеял всю магию. В воздухе на мгновение расцвели золотые цветы, осыпавшиеся на землю сверкающей пылью. Каэдор спешился и медленно направился к застывшей в недоумении Эсфире. Та тоже спустилась на землю и продолжала сверлить взглядом барда. Он взял её за руку и вложил в неё волшебный мешочек. В его единственном глазу застыла такая боль, что у леди Силестер невольно сжался ком в горле. Девушка почувствовала, как тёплая рука рыцаря осторожно легла на её плечо.

– Отданное добровольно не подлежит возврату. – Мрачно произнёс Каэдор.

– Он его украл. – Прошипела в ответ Эсфира.

Каэдор ничего не сказал на это. Вернулся к своему коню, и они опять продолжили путь.

– Как Вы это сделали? – Тихо спросила у него леди Силестер.

– Я же волшебник. – Он пожал плечами. – Это было не так сложно, как хотелось бы. В смертном теле Эсфира слабее. – Он бросил взгляд на богиню, которая, казалось, ещё больше поникла. Она придимала к груди волшебный мешочек и тяжело дышала. Можно было подумать, что она вот-вот заплачет, но Каэдор знал, что это невозможно. Он вновь обратил взгляд вперёд. – Мы, кажется, отвлеклись. Вот, зачем я вас позвал.

Впереди показалась полуразрушенная стена. Знаменитая историческая мозаика, созданная лучшими мастерами Интры. Эльфам была доступна Память, а людям камень и стекло. Когда-то она начиналась у Старого Рынка и достигала Храма Цеза, самого первого из построенных. Но с годами эта стена была заброшена, подверглась разрушениям и хищениям, и остался только небольшой кусок на северо-восточной дороге. С древнего изображения взирали могущественные боги, сражавшиеся с монстрами герои, короли и королевы. Леди Силестер смотрела на это с благоговейным трепетом. Она даже спешилась, чтобы осторожно коснуться рукой холодного камня. Великая история, так позорно забытая. Если ей с сестрой надлежит стать частью королевской семьи, то, может быть, она сможет позаботиться о сохранении хотя бы этой части стены. Должна же быть хоть какая-то польза от её незавидного положения.

Каэдор подвёл их к части, где схватились в сражении трое. Кхелкхан с мечом в руках, Виэль’Ланна с посохом и некто сплетал руками то ли цветы, то ли лозы. Леди Силестер разочарованно вздохнула – лица третьего бога не сохранилось. Но по фигуре было очевидно, что это женщина. Изящные одежды оплетали её тело, переливались золотом и казались не к месту среди привычных нарядов Интры. Жрица встала рядом с девушкой и тоже внимательно посмотрела на изображение.

– Всегда поражало то, какая искусная была проделана работа. Сколько дней и ночей художники провели, соединяя разноцветные стекляшки. И как время не пощадило даже это. – Произнесла Жрица. – И что же здесь должно ответить на вопрос, кто был третьим богом?

– Ответ прямо перед вами. Он, а вернее она, не была богом. – Ответил Каэдор, и все тут же посмотрели на него. – Ну, смотрите. Каждому божеству или герою художники дали знаменитый артефакт, с помощью которого они творили свою магию. А эта колдует без него. Никакого посоха, или книги, или даже кольца.

– Ты тоже создаешь магию без катализатора. – Заметила Эсфира, стоявшая в стороне от всех. Всё это было ей известно. Некогда боги создали завесу, чтобы стереть у всех память о той третьей. Так может ли этот бард знать что-либо.

– У меня есть ряд артефактов. Они спрятаны. – Ответил Каэдор, но ему никто не поверил. – Так вот, я готов поручиться, что она была не из этого мира. А судя по характерной одежде, она была представителем высшей расы – селестиалов. По какой-то причине она вмешалась в дела смертного мира, в дела местных богов, а это, как правило, способно обернуться катастрофой. Магия селестиала вызвала сильный резонанс с этим миром, и его сотрясло до основания, до самого Шифшера. Ближайшее к Интре измерение – Ниферсет. В месте, где произошёл разлом, вырвался огромный поток некротической энергии. Он и сейчас отравляет землю, хоть усилиями всех богов была заштопана дыра мира.

– Хочешь сказать, что мой храм всё равно что пробка на бутылке? – Возмутилась Эсфира.

– Можно и так сказать. Хотя это было бы преувеличением. Скорее он как картина, закрывающая трещину в стене. То, что он там возник, скорее следствие.

– Пожалуй, это твоя самая нелепая история. – Рассмеялась Жрица. – Какие ещё селесиалы? Никогда ничего подобного не слышала, а я всё-таки постарше буду. Да и образование, видимо, у меня получше. К тому же, едва ли можно расположить к себе богиню, назвав её дом “картиной, закрывающей трещину на стене”.

– Я тоеж никогда не слышала о них, – робко добавила леди Силестер, – Дома со мной занимались лучшие учителя, каких только можно было отыскать. Римлан?

–– Матушка пыталась как-то отыскать ответ на твой вопрос в Памяти, но сказала, что наткнулась только на повреждённые воспоминания. При этом, у неё сложилось мнение, что кто-то нарочно испортил Память. Если было то, что рассказала Каэдор,  то становится понятным, почему нам ничего не известно о третьем боге…

– Или же просто преступление бога было настолько велико, что боги сочли нужным стереть любые упоминания о нем. – Сказал Жрица. – Впереди Храм Цеза. Предлагаю там остановиться и переночевать, а завтра уже вернёмся на центральный тракт. Иначе такой крюк делать придётся…

Жрица и леди с рыцарем вернулись к лошадям. Каэдор продолжал стоять у стены, вглядываясь в померкнувшие и потрескавшиеся изображения. Он знал, что прав. И вопрос об этом мятежном селестиале занимал его на протяжении всей учёбы. Она совершила что-то ужасное, раз упоминание о ней было уничтожено отовсюду.

– Хотела бы я ответной услугой поделиться с тобой воспоминаниями о тех временах, но я ничего не помню. – Эсфира встала рядом с ним.

– Не удивительно. Ты ведь относительно молода, и попросту не застала тех событий. Ты заняла место погибшего бога смерти. Забавно: Война Трёх, а на деле ведь в ней участвовали практически все. Но конфликт этих трёх был самым разрушительным. Ужасное время.

– Как ты можешь обо всём этом знать? – Удивлялась Эсфира. – Едва ли этому обучают в Академии Волщебства.

– Я не проходил обучения в Академии. Моими учителями были… более сведущие волшебники. Наверное, это можно назвать запретными знаниями.

Он ждал, что она ещё что-нибудь скажет, но Эсфира напряжённо молчала. Он только горько улыбнулся и уже хотел уйти, но богиня остановила его за руку. Холод некротической энергии пронзил Каэдора до самого сердца, но он не подал виду. Она спешно отдёрнула руку и чуть отошла.

– Спасибо. За всё. За слова… за глаз… Прости, что была груба и несправедлива. Дважды ты защитил меня, а в ответ я только… – Шептала Эсфира так тихо, что можно было подумать, что это ветер шуршит в траве.

– Не говори, – Каэдор вдруг взялся за её холодные руки и притянул их к своей груди. – Ты забыла, что ты злая богиня? – Он тепло улыбнулся ей, хоть некротический холод причинял мучительную боль. Эсфира смотрела на него растерянно и даже испуганно. Ей хотелось вырваться, убежать, спрятаться. Но его тепло было столь притягательным, хотелось ощутить его полностью, погрузиться в этот бесконечный свет.

– Светлая энергия причиняет тебе боль равно, как некротическая ранит нас. Чувство благодарности, сочувствие – всё то, что дарило серцде жизни, теперь недоступно теюе. – Каэдор тоже говорил тихо, чтобы слышала только она, хоть рядом и никого больше на было. – Люди с сердцем порой грубы и жестоки. Разве я могу ждать тепла от того, у кого сердца нет?

– Я не понимаю тебя. Ты притягиваешь поступками, но отталкиваешь словами… Что тебе нужно?

Он усмехнулся в ответ. Каэдор нежно гладил своими пальцами её дрожащие руки. Эсфира придвинулась ещё ближе. Пожалуй, так глупо она не ощущала себя даже в истории с Лирианом. Испытывать трепет и волнение перед смертным! Человеком!

– Мне ничего не нужно. – Ответил Каэдор, отпуская её. – Я лишь хочу вернуть тебе сердце. Только и всего. – Он вздохнул. – Пойдём, Жрица не очень-то любит ждать.

Он ушёл так быстро, что Эсфира даже не усела ничего сказать. Она стыдилась своего смятения. Стыдилась? Но как? Холодная, безразличная ко всему богиня вдруг начала что-то испытывать? Невозможно. Этот волшебник, или бард просто что-то внушал ей. Если это вдруг окажется человек Лириана, который разыграл целый спектакль… То она просто погребёт себя на дно океана, не в силах более справляться с подобным унижением. Жизнь научила Эсфиру никому не доверять. И потому так сложно было поверить этим благородным словам.

Каэдор не меньше неё понимал, как сложно обманутой и преданной всеми богине вновь научиться доверять, научиться любить… В его воображении не было ничего проще: благородный волшебник, преодолевая опасности, возвращает сердце прекрасной богини и обретает её благосклонность и любовь. На деле это так же трудно, как переплыть океан и пересечь границу миров.

Глава 11

Когда путешественники добрались до Храма Цеза, Жрица осознала какой нелепой идей было приглашать в его стены богиню смерти. И если её некротическая энергия не сможет повредить служителям и посетителям, то священные знаки причинят массу неудобств этой богине. Да и вообще Жрице не хотелось, чтобы её уличили в общении с некромантами.

Но уже было поздно. Солнце склонилось над горизонтом, а в ближайшей округе больше негде остановиться. Ночевать в очередной раз в поле Жрице совсем не хотелось.

Вообще, по правде сказать, назвать здание перед ними храмом было сложно. Довольно аскетичный храм в два этажа состоял из центрального помещения и двух симметрично расположенных боковых флигеля. Золотая крыша тускло блестела в лучах заходящего солнца, на белых стенах чуть светились знаки защиты от зла. Перед зданием находился сад с множеством беседок, в которых отдыхали приехавшие на лечение люди, паломники и юные ученики. Когда-то и Жрица бродила по этим аллеям, любуясь цветением деревьев, а затем шла в оранжерею, полукругом выстроенную за храмом, чтобы ухаживать за целебными травами под чутким надзором наставников. Это было так давно, будто в другой женщины. Сердце женщины невольно защемило от ностальгии, но затем к этому примешались другие воспоминания. Тьма, сырость, ожидание неизбежного и горечь разочарования.

– Когда-то на это месте была крохотная хижина, – рассказывал Каэдор леди Силестер и её рыцарю, – и считается, что из искренней молитвы богам здесь родился сам Цез, который и сам не осознавал, что является богом. Он занимался врачеванием в этой хижине, смешивал травы и коренья. Тогда он и подумать не мог об алхимии и её чудесах. Но боги призвали его в небесный пантеон. Цез же не оставлял смертных, и вскоре вокруг него появилось множество последователей, которых он учил своему искусству. А столетия спустя хижина превратилась в это громадное здание. Отсутствие изыска говорит об аскетизме самого бога, его отреченности от желаний, а золотая крыша, сохраняющая в себе энергию небесных светил, служит защитой от сил зла… – Каэдор вдруг замолчал и взглянул на Эсфиру.

Богиня не горела желанием заходить в этот храм, но особого выбора не было. Откуда-то из-за садовых деревьев к ним выскочили мальчишки в серой одежде и протянули руки к лошадям. Путники спешились и передали своих животных этим служкам, которые повели их куда-то в сторону низеньких домов к востоку от храма. Жрица повела своих спутников вперёд по центральной дорожке. Другие люди с любопытством посматривали на них, особенно на облачённую в черное Эсфиру.

– Я училась в этом храме, – сказала Жрица, – он стал для меня вторым домом.

– Наверное, здорово вновь сюда вернуться. – Предположила леди Силестер.

– Как сказать. Много у меня воспоминаний с этим местом. Не все из них приятные. – Жрица на мгновение остановилась перед дверями. – Возможно, меня встретят здесь с меньшей любезностью, нежели вас.

Она вошла внутрь, и остальные последовали за нею. Эсфира хрипло вздохнула, оказавшись внутри, и Каэдор хотел уже предложить уйти, но она только покачала головой. Не дождётся от неё Цез, чтобы она отступала.

К путешественникам тут же подошёл послушник в белой рясе, на рукавах которой были вышиты золотые знаки. Он поклонился им и поинтересовался целью визита.

– Я жрица, прошу позволения мне и моим спутникам провести ночь в этом храме. – Отвечала Жрица.

Немногословный послушник участливо поклонился и повёл путешественников за собой в правое крыло, где располагались гостевые комнаты. Большая часть из них была рассчитана на одного человека и, к удивлению, всех, оказалась занята.  По словам послушника, многие гости специально приезжают в Храм, чтобы отдохнуть от мирской суеты, насладиться тишиной и покоем, и платят за это приличные пожертвования. Всё же послушнику удалось найти четыре комнаты в самом конце второго этажа, а Жрице любезно предложил переночевать на этаже наставников. Большая часть служителей Храма перебралась жить в деревеньку по соседству, и потому многие комнаты пустовали. Жрица спросила, не могли бы там переночевать и остальные её спутники, чтобы не разделяться, но послушник заверил, что проход туда доступен только служителям Цеза.

После довольно скудного ужина, путешественники разбрелись по своим комнатам. Служители храма зажигали фонари в коридорах и в саду, ночные птицы завели свои трели, которым вторили сверчки, на безоблачное небо взошла луна. Эсфира, которую угнетали стены храма, решила выйти в сад. Других людей в округе не было. Медленно гасли окна гостевого крыла. Несколько смелых светлячков подлетели к тёмной фигуре, будто пытаясь её получше разглядеть. Даже под покровом ночи Эсфира не снимала более свой наряд, так как тление её смертного тела распространялось с невероятной скоростью. В конечном счёте, за прошедшие года ей не приходилось так часто и много прибегать к своей силе.

Вдруг острая боль пронзила Эсфиру и она упала на колени. Создав в руках небольшой огонёк, она увидела, как пальцы её иссыхают и чернеют. Невероятная тяжесть прижимала к земле, лишая сил вновь подняться. Эсфира горько усмехнулась. Она знала, что вернуть своё сердце будет не просто. Одно только портальное заклинание чего стоило! Но почему-то богине подумалось, что путешествие со смертными обезопасит её, спрячет от вездесущего Лириана. Но на деле он вновь её настигнул. С таким телом она едва ли сможет утром продолжить путь.

Неожиданно всё вокруг заволокла дымная завеса. Исчезли звуки, отблески фонарей, в воздухе чувствовалась лёгкая наэлектризованность. Из тумана к Эсфире вышел мужчина в сером балахоне, подпоясанном золотым шнурком. Его окружал золотой ореол, и Эсфира без труда узнала этого бога. В отличие от своих последователей, одежду его не покрывали магические знаки. Откинув с головы капюшон, Цез неодобрительно посмотрел на Эсфиру. Он был немногим выше неё, лишённый волос и бровей, губы его почернели от трав, а в белесых глазах навсегда замер отблеск смерти.

– Какая наглость! – Произнёс он, но тон его голоса был скорее снисходительным, нежели гневным. – После всего того, что ты натворила, нагло заявляться в мой храм, а затем умирать на газоне моего сада!

– Будь на то моя воля, я бы и дальше избегала подобных мест. – Фыркнула Эсфира. – Но со мной путешествует твоя жрица, и она изъявила желание посетить место своей молодости. Не тревожься, Цез, кажется, я надолго здесь не задержусь. Моя же магия уничтожит меня к утру.

В глазах Цеза промелькнула тревога. Он махнул рукой, разгоняя туман. Перед Эсфирой предстало измерение Цеза: бесконечный сад, полный цветущих растений, среди которых копошились различные животные и насекомые. Всё здесь существовало с одной целью: в будущем стать каким-то лекарством. В воздухе витал терпкий запах настоек. Где-то там за деревьями была алхимическая лаборатория Цеза, в которой он постоянно проводил эксперименты, искал новые формулы, пытался постигнуть недостижимое.

Эсфира вдруг почувствовала лёгкость и свободу, а затем поняла, что Цез высвободил её дух. Конечно, без божественного тела он тоже был слаб, но теперь его не сковывала смертная оболочка. Цез помог Эсфире подняться на ноги. Бог, который теперь видел истинный облик богини, только вздохнул и разочарованно покачал головой. Какая ирония, наделить богиню смерти необыкновенной красотой, а ему, покровителю врачевания, достался весьма сомнительный облик, который вызвал в смертных тревогу. Но такова была цена за знания, за его дар.

Богиня мёртвых же даровала прощальные объятия каждой душе, и потому она была прекрасна, заботлива и милосердна. Пышные золотые волосы мягкими волнами струились до самой земли, кожа её хоть и была бледна, но переливалась, словно драгоценный камень, а глаза глубокого зелёного цвета завораживали и притягивали, обещая долгожданный покой. Лицо богини было соткано из округлых черт, казалось даже немножко детским. Но не стоило обманываться этой милой внешностью. Там внутри жила клокочущая злость и сила сокрушить Интру.

– Забавно. – Усмехнулась Эсфира. И голос её зазвучал с переливом колокольчиков. – Зачем бы тебе мне помогать?

– В дни, когда вершилась твоя судьба, не многие были на твоей стороне. – Говорил Цез, приглашая Эсфру пройтись с ним по саду. – Мы с Люмилай старались облегчить твою жизнь, но потом из-за тебя же пострадало много смертных. Мог ли я после этого оставаться на твоей стороне?

– В те времена мной управляла ярость. – Ответила Эсфира. – То, что после этого у меня ещё остались друзья – настоящее чудо. Хотя я по-прежнему считаю, ваше вмешательство излишним. Теперь, когда я вновь завладела своим сердцем, любого причастного будут судить наравне со мной.

– Я помню твою суть, Эсфира. Когда не стало той милосердной богини, когда в тёмный час мои жрецы спасали жертв твоего гнева, настал мой расцвет. Счастье одного расцветает на несчастии другого. Но так нас направляет длань судьбы. Я обязан тебе своим могуществом, и потому облегчить твой путь до Ниферсета – это, пожалуй, единственное, что я могу сделать. Скажи, как много ты использовала своей силы?

– Больше, чем следовало. Иногда этого требовали обстоятельства, а иногда… я просто не могла сдержаться.

Цез остановился и начертал несколько знаков над грудью Эсфиры. Золотые печати на мгновение вспыхнули и исчезли.

– Я запечатаю твой дух, но это не продлится долго. Наши энергии противоположны, и потому скоро вступят в конфликт. Поэтому чем быстрее ты доберёшься до Ниферсета, тем лучше для тебя. Но я, конечно, понимаю, что никто из нас не в силах повлиять на непредвиденные обстоятельства. Постарайся довериться своим спутникам. Я чувствую среди них могущественную энергию. Мои печати не позволят использовать твою магию. Но если ты попытаешься, они могут… уничтожить твоё смертное тело.

– Что ж, и на том спасибо. – Невесело усмехнулась Эсфира. – Ему конец в любом случае. Но я привыкла умирать.

– Пока я замедлил некротическую энергию в твоём теле, а к утру постараюсь создать элексир, который хотя бы частично очистит тело. – Он положил свою руку на плечо Эсфиры и легонько сжал его. – Я надеюсь, ты не считаешь меня трусом из-за того, что я отказывал тебе в помощи прежде.

– Я же не чудовище, чтобы разрушать твою репутацию. Слышал бы ты, что говорила твоя жрица!

– К сожалению, когда установился новый верховный совет пантеона, к тёмным богам стали относиться слишком предвзято. – Они продолжили прогулку по саду. – Если бы тогда Суинсетру не постигло очередное бедствие…

– Боюсь, она мало чем могла помочь мне. Лириан и Кирана были любимцами не только богов, но и всех смертных. Я оказалась невероятным злом, и удивительно, что меня заперли в Нифирсете, а не в Шифшере.

– Кажется, они боялись, что ты объединишься с тамошними обитателями. Кстати, должен предупредить тебя. – Цез вдруг стал пугающе серьёзен. – Многие предчувствуют дыхание надвигающейся беды. Никто не знает, откуда она придёт и что будет собой представлять. Младшие боги в смятении. Разлад царит среди смертных. Недавно Суинсетра сообщала о пропаже нескольких магических артефактов. Боюсь, как бы твоё сердце не стало следующей целью этих таинственных воров.

– Кому кроме Лириана может оно понадобиться? – Усмехнулась Эсфира. – Или он растрезвонил на весь мир о могуществе сердца богини смерти?

– Оно обладает энергией жизни…

– Киране это не помогло.

– И это для меня тоже загадка. Пока ты громила мир, я пытался анализировать произошедшее. Всё вело к тому, что смерть Кираны была совершенно иной, нежели утверждал Лириан, и что её божественный дух уже развеялся к тому моменту, когда у тебя забрали сердце. Если это так, то Лириан обманул всех. Без убедительных доказательств остальные откажутся пересматривать это дело, особенно в нынешних обстоятельствах. В противном случае можно было бы воззвать к суду Суинсетры…

– Нет, Цез, я более не хочу во всё это ввязываться. Я ценю твою попытку разобраться во всём, но достигнув Ниферсета, я уже более никогда не покину его, и перестану обременять всех своим существованием. Возможно, это странно звучит, учитывая, что тогда на суде я клялась отомстить. Но всё меняется. Моё царство, наконец-то, сможет стать моей тюрьмой.

– Это твой выбор, и влиять на него у меня нет права.

– Пока я ещё здесь, позволишь один вопрос, который меня давно волнует? Это касательно твоих последователей. Зачем тебе их имена?

– Мне? – Удивился Цез.

– Я слышала в разговорах, что они в обмен на твоё благословление, отдают тебе свои имена.

– Дело не в этом. Мои последователи отрекаются от своих имён не из моей прихоти, а из необходимости быть равными перед друг другом и перед людьми, которых им предстоит лечить. Они отрекаются не только от имён, но и от своего прошлого. Их личное отношение не должно влиять на данную мне клятву. В конце концов, иногда в твои руки попадает раненый злейший враг, и клятва велит поступить как должно, невзирая на желание расквитаться.

– Жестоко.

– Возможно. – Цез пожал плечами. – Но таков мой закон. Я не прощаюсь с тобой.

И затем иллюзия развеялась, вернув Эсфиру обратно в Интру. Она вздохнула, почувствовав привычную тяжесть смертного тела. Печати Цеза делали своё дело, но слабость никуда не исчезла. Возможно, сон поможет с нею справиться.

Сильные руки подхватили Эсфиру сзади и поставили на ноги. Она покачнулась, но тут же оказалась в заботливых объятиях. Мужские руки надежно держали богиню, а затем на её макушку осторожно опустился чей-то подбородок. Она, конечно, сразу догадалась чей. Бесконечно сладкий запах весеннего леса и терпкость книжной старины мог принадлежать только одному человеку, и только он проявлял столь странную заботу к ненавистной всеми богине. Только он мог позволить себе так фривольно вести себя по отношению к ней. Каэдор. Глупый одноглазый бард-волшебник, к которому Эсфира испытывала неопределённое чувство. Ей хотелось вырваться и, возможно, переломать ему все пальцы, которыми он посмел коснуться божества. Но с другой стороны, той стороны, которая, казалось, давно умерла и смешалась с пылью времени… с той дикой стороны ей хотелось прильнуть к нему сильнее. И Эсфира злилась на себя за это. Ненавидела каждый его вздох. Мысленно возвращалась к каждой минуте, проведённой в его компании. Дурак, пытающийся проникнуть в сердце богини. Разве это не полнейшая глупость, какую только видел свет?

– Я почувствовал силу Присутсвия и вышел глянуть. – Он говорил тихо, но Эсфира ощущала спиной вибрацию его голоса, и от этого перехватило дыхание, по телу пробежала дрожь. Да что с ней такое?!

– Это был Цез? – Спросил он, чуть наклонив голову.

Эсфира повернулась в его руках, чтобы взглянуть в глаза. Глаз. Чёрная повязка, сотворённая ею, всё ещё обвивала его лицо, и никуда оттуда уже не денется. Горечь снова пронзила богиню, и она хотела коснуться его щеки, но моментально одернула себя. Всё это какая-то странная магия! Иллюзии!

– Да. Он хотел помочь мне, так как я отравляю его сад некротической энергией. – Эсфира попыталась высвободиться, но Каэдор ей не позволил. Это же надо себе представить! Она слабее какого-то смертного! Будь она сейчас при всей своей силе, от него бы даже праха не осталось!

– Ты правда хочешь запереть себя в Ниферсете? – Спросил он, словно слышал её разговор с Цезом. Но в следующую секунду Эсфира отбросила эту мысль – она ведь и до этого говорила им о своём решении.

– Едва ли кто-то будет скучать по мне. – Ответила она, слегка улыбнувшись. – Большая часть богов только об этом и мечтает.

– А Селина? Люмилай?

– У них и без меня забот хватает.

– А я?

– Ты? – Эсфира то ли удивилась, то ли возмутилась. – Едва ли нас связывает что-то больше знакомства. Я ещё не сошла с ума, чтобы дружить со смертными. Или на что ты там намекаешь?

Он отпустил её и сделал шаг назад. Но Эсфира не двинулась с места. Ей вдруг стало холодно без его объятий. И это при том, что в бытность свою в божественном теле она никогда не ощущала ни жары, ни холода. Обернувшись, она взглянула на своего собеседника. В лунном сиянии он был сам на себя не похож. Словно он тоже был богом, прячущимся в теле смертного. От него исходило то могущество, о котором говорил Цез. Но как оно может быть у смертного, пусть даже и волшебника?

– То есть, если бы я не был смертным, то ты была бы более благосклонна ко мне? – Спросил он.

– Даже если бы в моей груди вновь забилось сердце, – она сложила руки у сердца, – оно бы ни к кому более не было благосклонно. Я выразила свою благодарность за всё. Что-то иное излишне.

– Я понимаю. – Каэдор, оказался возле неё, обхватив ладонями лицо Эсфиры. Он провёл большими пальцами по её шрамам на щеках. – Наверное, даже боль от некротической энергии едва ли сравниться с той, которая оставила эти шрамы. Если бы я мог, то самолично сбросил Лириана в Шифшер.

– Но ты не можешь. И я этого не хочу. – Она убрала его руки.

– А ещё я бы хотел остаться с тобой в Ниферсете, но тоже не могу. Да и ты этого вряд ли захочешь.  – Он снова потянулся, словно бы в последний раз прикоснуться, но рука безвольно опустилась, а сам Каэдор сделал несколько шагов назад, а затем и вовсе поспешил уйти прочь.

Эсфире почему-то захотелось кричать. То ли от боли, то ли от разочарования. Она и сама не могла толком понять. Лишь стояла и молча наблюдала как уходит тот, кто зачем-то… любит её?

За ними всё это время из окна своей комнаты наблюдала леди Силестер. В детстве её часто ругали за чрезмерное любопытство, за то, что любит она лезть в чужие дела. Но что поделать, если она такой родилась?

Разыгравшаяся сцена вызвала в её душе тоску. И её тоже страстно захотелось оказаться в объятиях любимого. Она взглянула на себя в отражение на окне. Волосы растрепались, белая сорочка измялась. Да ещё и босиком стояла на холодном полу, не в силах отвести взгляд от парочки в саду.

Не теряя ни секунды более, она выскользнула из комнаты и постучалась в дверь напротив.

Римлан в это время сидел на кровати и рассматривал кольцо матери. Защитные чары храма укрывали его от удушающей хватки Ашатсы, но ещё на пути сюда он почувствовал в сердце отчаянную тоску, не принадлежащую ему. Кольцо с каждым шагом ослабевало, и он не знал, как скоро вновь возвратиться под влияние своей богини. И главный вопрос мучал его в эту ночь: а хочет ли он возвращаться к ней?

Осторожный стук в дверь вырвал Римлана из мучительных размышлений. Оправив рубашку, он пошёл узнать, кого принесло в такой час. Стоило ему только приоткрыть дверь, как в комнату проскользнула леди Силестер.

– Миледи? – Удивился он.

– Ш-ш-ш! – Зашипела на него девушка. – Мы же наедине. Можно без формальностей.

– Что-то случилось?

– Мне просто захотелось побыть с тобой. – Она взяла его под руку и повела к кровати. – А ещё подумалось, что неплохо было бы и переночевать вместе.

Римлан сначала покосился на неё, а затем на узкую кровать у стены. Он сам-то едва помещался на ней.

– Тебе не кажется, что в подобном месте…

– Ой, да брось! – Она села на кровать и потянулся за собой Римлана. – Цез бог целительства, а не целомудрия.

Как только их лица оказались на одном уровне, девушка прижалась губами к его щеке, а затем скользнула к губам. Римлан тотчас же обхватил её руками, зарываясь пальцами в её мягкие волосы. Он жадно целовал её, словно это был последний день их жизни. Через мгновение девушка уже лежала на кровати, рука Римлана скользнула под её сорочку. Девушка хрипло вздохнула, а затем тихо застонала, наслаждаясь его нежными прикосновениями.

И в одно мгновение свечи в комнате потухли.

***

На втором этаже центральной части храма расположился алтарь Цеза. Его статуя не была такой величественной, как в других местах, но она была первой. Как и всё здесь. Благодаря этому ощущается близость к его садам. Именно здесь Цез слышит и отвечает на мольбы.

Без малого тысяча свечей горели в зале. Созданные из особых материалов, они никогда не истлевали и не потухали. Перед алтарём на коленях сидела Жрица. В молитвенном жесте сложив у груди ладони, она одними губами шептала хвалебные слова Цезу. Часто ученики проводят на коленях перед каменным ликом Цеза, отбывая наказания за оплошности и даже серьезные проступки. Во времена своего ученичества Жрице не довелось на себе испытать подобного наказания, в то время как её друзья часами стояли на холодном полу без еды, воды и даже возможности поменять положение. И потому так неожиданно было видеть её здесь спустя почти два десятилетия. Она, взрослая женщина, исцелившая немало людей, стояла на коленях перед Цезом, но в суровом взгляде не было ни капли раскаяния.

Как не было его и теперь. Жрица просто молилась за покой своих спутников в пути, за здоровье обитателей храма, за благополучное возвращение на стезю бродячей целительницы.

Тяжёлая тёплая рука опустилась на её плечо. Жрица повернула голову и встретилась глазами со своим наставником. Седой, весь в морщинах и ослепший на один глаз, он продолжал следить за этим храмом и лично занимался отбором учеников.

Когда Жрица была босоногой девчонкой, она и подумать не могла о своей силе. И только благодаря этому человеку, который словно заменил ей отца, она смогла достигнуть благодати Цеза.

Старик, кряхтя, опустился на колени рядом с женщиной. Он улыбался неизменной миролюбивой улыбкой. Жрица выжидательно смотрела на него. Но наставник молчал. Как молчал и в тот день. Если подумать, то она не говорила с ним с момента окончания учёбы. Бывало, что она писала к своему наставнику, иногда он ей отвечал. Но последнее его письмо отправляло её на смерть.

– Ты изменилась. – Наконец, произнёс он. Голос его был тихим, шелестящим, утратившим свою прежнюю мощь. – Не стану спрашивать, благодетельная ли твоя жизнь.

– Моя жизнь мне не принадлежит. – Сказала Жрица. – Мой долг велик, и одним поручением его не искупить.

– Цез – великодушный бог. Он не держит зла на своих учеников. Если бы он не мог простить тебя, то и не просил бы за тебя.

– Нам не понять его мотивов.

– Что привело тебя в это место? Долг?

– Да, можно и так сказать. Тот, за кем мне надлежит присматривать, решил проехать этим путём до Алебастровых Пиков.

– Ему известен Путь Паломника? – Удивился наставник.

– Что? О чём Вы?

– Путь от храма на равнине до храма в горах. Там Цез покинул мир смертных, чтобы слиться с пантеоном богов. Этот путь не отмечен на картах, потому как считается, что только благословлённые самим Цезом способны отыскать дорогу и без препятствий пройти по ней.

– Нет, мы здесь оказались по случайности. Завтра вернёмся на центральный тракт, чтобы не делать крюк. О Пути Паломника ни мне, ни моим спутникам ничего не известно.

– Я мог бы указать дорогу, но позволит ли Цез вам по ней проехать? – Наставник покачал головой и медленно поднялся на ноги. – Ступай спать, ученица. Твоё ночное бдение ни к чему, а силы пригодятся для дальней дороги.

– Я понимаю, наставник, но всё же останусь. Я не ищу прощения, лишь надеюсь, что благословение Цеза не оставит меня.

– Ты не первая, кто оказался на подобном пути. Если однажды придёт день, когда сила покинет тебя, в этом храме ты найдёшь для себя прибежище.

Слегка шаркающей походкой наставник пошёл в сторону спальных комнат. Жрица вздохнула и вновь обернулась к алтарю. Её не волновало прощение. Для неё важно было, почему именно она. Почему из сотни достойных, одарённых и преданных учению, Цез выбрал её? Она оказалась в рядах отступников и уже была готова принять свою участь. Так почему именно она? Этот вопрос так и оставался без ответа. Волю богов никому не под силу узнать.

***

Предрассветный сумрак медленно проникал в комнату. Уже давно догорели свечи на прикроватной тумбе. В саду птицы завели свои утренние трели. Римлан и леди Силестер лежали на кровати, прижавшись друг к другу. Тонкое шерстяное одеяло было отброшено в сторону, но прохлада храма не причиняла влюбленным никакого беспокойства. Они смотрели в окно, наблюдая за тем, как светлеет небо. Им хотелось, чтобы эта ночь не заканчивалась, чтобы им не приходилось расставаться. Они боялись уснуть, иначе всё это будет казаться просто волшебным сном.

К глазам девушки вдруг подступили слёзы. Она, пытаясь их сдержать, уткнулась в грудь Римлана. Тот крепче прижал её к себе. Оба молчали. Оба всё понимали.

– Скажи, – прошептала девушка, когда слёзы перестали душить её, – если бы можно было разорвать твою клятву, ты бы согласился?

– Не знаю. – Честно ответил Римлан. – Не знаю, что бы я тогда делал.

– Отправился путешествовать по свету. Помогать несчастным. Я хочу… чтобы ты покинул меня. – Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Моя свадьба с принцем неизбежна. И меньше всего мне бы хотелось причинять тебе боль тем, что ты будешь вынужден знать, видеть, как я делю себя с другим. Твои мучения будут причинять боль и мне. Думать об этом невыносимо. Но если ты покинешь меня, покинешь Архенхолл, и если до меня хоть иногда будут доходить слухи о твоих добрых делах… Большего мне и не надо.

– Ты правда полагаешь, что у меня хватит сил тебя оставить?

– Ты должен так поступить. Знаю, твоя матушка хотела бы, чтобы ты стал новым друидом рощи Архенхолла, но влияние Ашатсы в столице слишком велико. А где-нибудь на востоке или на севере, где правят другие боги, где лесные жители свободны, там ты найдёшь себе место.

– А если я встречу другую, как жить будешь? – Он хотел пошутить, за что тут же получил ощутимый пинок коленом в свою ногу.

– Хотел бы, давно бы нашёл. – Фыркнула она. – Но даже если это случится, уже будет не важно. Главное, чтобы хоть один из нас обрёл счастье. Не знаю, просто такова ли судьба, или же так работает проклятие твоей матушки, но мой путь предрешён. Ты же волен написать свою судьбу.

– В таком случае, я выбираю ту, в которой мы оба свободны. – Он поцеловал её, не давая ответить. Страсть готова была вновь разгореться, но леди Силестер отстранилась. Она села и взглянула на сад через окно. Она пришла к нему поделиться своими мыслями, а по итогу…

– Я видела Каэдора с богиней Эсфирой. У меня нет сомнений, что он любит её. Как странно, да?

– По крайней мере, он делает это по своей воле. – Римлан тоже сел и подтянул одеяло, укрывая девушку.

– Вообще всё это так странно. Я про то, что нам рассказывали об Эсфире, как о воплощении зла. Но она кажется такой простой. Есть в ней какое-то умиротворение. Несмотря на обилие некротической энергии. Однако она не пытается нам навредить. Всё ещё трудно поверить, что она это она. Много ли богов вот так запросто путешествуют по свету?

– Вряд ли у них есть на это время.

– И я думаю, что нам надо помочь им.

– Кому? – Удивился Римлан. – Богам?

– Нет, Каэдору и Эсфире.

– Не думаю, что стоит в это вмешиваться. Мы просто люди.

– Наша любовь обречена, но это не значит, что у других не может быть счастливого конца. Эсфира просто боится вновь ошибиться, поэтому не может открыться своим чувствам.

– Ты уверена, что мы можем говорить о чувствах богини смерти? – Римлан смотрел на неё с сомнением. Пожалуй, он бы лучше вернулся к прежнему разговору о расставании.

– Конечно! Если бы ей было всё равно, то она бы просто испепелила Каэдора до костей за одно то, что он прикоснулся к её сердцу. Но она его простила. И вчера в саду не хотела отпускать…

– И как ты предлагаешь им помогать? Устроить романтический ужин на покрытых тьмой земле?

– Сначала надо поговорить с Каэдором и узнать об его намерениях. А затем находить предлоги, чтобы оставлять их наедине. И Жрицу надо подговорить.

– Ты сумасшедшая. – Он щелкнул её по лбу, а затем повалил на спину.

– Что?

– Пусть всё идёт своим чередом. Едва ли мы на что-то успеем повлиять. И потому я предлагаю потратить отведённое время с пользой…

***

Римлан и леди Силестер думали, что они спустились позже всех. Но не было ещё Жрицы. Они договорились ехать, как только солнце поднимется из-за горизонта, чтобы как можно быстрее добраться до храма Эсфиры. Сама богиня оценивала путь в два дня. И то только из-за того, что она путешествует в компании простых смертных, которым нужен отдых.

Несмотря на то, что никто из них не спал в эту ночь, выглядели они на удивление бодрыми. Но леди Силестер понимала, что к обеду усталость возьмёт своё и, к неудовольствию богини, они будут вынуждены сделать привал.

Когда из храма вышла Жрица, все встрепенулись. В руках женщина несла какую-то бутылку. Приблизившись, все увидели озадаченный вид Жрицы.

– Что-то случилось? – Тут же спросил Каэдор.

– Да… – Она протянула бутылку Эсфире. – Его Светлость Цез передал это для неё. А ещё мне открылся Путь Паломника.

– В самом деле? – Поразился Каэдор. – Получается, мы уже завтра будем у подножья Алебастровых Пиков. А оттуда рукой подать до храма. Это действительно хорошая новость.

– Да, учитывая, что Его Светлость Цез позволил даже ей пройти этим путём. – Жрица кивнула на Эсфиру.

– Что ж, тогда не будем терять время. – Каэдор пошёл вперёд по саду.

Эсфира прижала к груди бутылку со снадобьем. Она взглянула на тихий и мирный храм Цеза. Слишком он рискует. Ей никогда его не отблагодарить.

Глава 12

Если выбирать у представителей зла главный недостаток, то это несомненно будет самолюбование. Калькедору, кажется, не было никакого дела до своих пленников. Он сочинял, запершись в башне Суинсетры, свои пламенные речи, рассылал всем представителям народов и богов объявление о своём воцарении и постоянно прохаживался по галерее магических артефактов, даже не вникая в то, что представленное в Академии – безделушки для развлечения смертных, а истинные сокровища хранятся в измерении Великой Волшебницы. В целом, можно было бы просто не обращать на него внимания и заниматься своими делами, если бы не магические оковы.

Сначала Суинсетру поразило то, что Калькедор вернулся так скоро. А затем то, что его сила резко возросла. Кто-то ему помогал, несомненно. Но кто? Какой безумец осмелился идти против богов, против Великой Волшебницы? Она подозревала, что всё происходящее взаимосвязанно. И это не могло не тревожить, потому что отзывалось воспоминанием о древних войнах, когда враг был столь силён, что даже объединённые силы богов с трудом справлялись с ним.  В недрах Шифшера дремлет чудовище, разрушитель миров, которого однажды сразила Суинсетра. В тот день она едва не погибла, что стало бы не меньшей катастрофой для мира, ведь её жизнь связана с Барьером – границей миров, которая вместе с тем их связывает.

Сейчас Суинсетра стала сильнее, но и враг оказался не слабее. Вряд ли у Калькедора хватило бы способностей пленить её, всех учеников, да ещё и лунную деву в придачу. Кто-то поделился с ним магией.

Суинсетра снова взглянула на Селину. Эта тоже здесь не случайно. Сколько себя помнила волшебница, с богиней луны у неё так и не складывались тёплые отношения. Возможно, виной был нескончаемый конфликт между солнцем и луной, что отражалось на всех мирах, колебало магический поток и просто раздражало Суинсетру. О дочери Люмилай она знала мало, так как она редко появлялась в Интре. Что же могло привести эту девушку сюда? Не иначе, как нужда. И угодила она в лапы Калькедора совершенно случайно, в этом не было сомнений. И то, что её воинственная мамаша до сих пор не дала о себе знать, лишний раз подтверждает догадки Суинсетры. Они отгорожены от остального мира барьером. Это чужеродная магия. Люмилай совершенно не любит свою дочь.

Волшебница перевела взгляд на эльфа. Он, в отличие от остальных, не пытался освободиться от оков Калькедора. Он вообще был слишком спокоен. И в нём определённо было что-то не так. Для лесного эльфа слишком высок, цвет глаз далёк от природного, да и вообще черты лица не такие утончённые. Но для полукровки от него слишком сильно веяло магической энергией. Сын кого-то из богов?

Она получила наглядный ответ. Как только Калькедор скрылся из вида, эльф дёрнулся и повёл плечами, разминая их, а затем и вовсе встал. Селина удивлённо на него посмотрела. Он достал из голенища сапога небольшой ножичек и полоснул себя по ладони. Суинсетра сощурила глаза и глубоко вдохнула, ощущая свет солнца. Шэутор, задери его тысяча демонов! Разумеется, мальчишка просто копия своего божественного отца. Насколько Суинсетра терпеть его не могла, настолько же пыталась вытравить из памяти его образ.

– Кто ты? – Суинсетра вонзилась ментальной магией в голову эльфа.

– Солнечный эльф. На половину. – Отвечал он, морщась от боли. – Моя кровь не позволяет накладывать на меня тёмные заклинания.

– Потому что ты сын бога солнца. – Сказала Суинсетра. – Ты хочешь освободить нас своей кровью? Не выйдет. Но ты всё равно можешь помочь. В моих покоях, где засел этот гадёныш, есть небольшая шкатулка с украшениями. Там лежит кольцо, чёрное и ничем не примечательное. Принеси его мне. Сможешь?

По силам ли украсть что-то тому, кто большую часть жизни провёл в тенях? Нужно только выманить оттуда Калькедора, а дальше дело за малым. В голове Солна вспыхнуло знание, как пройти к покоям волшебницы и где именно находится шкатулка. Эльф кивнул и бесшумно скрылся за дверью напротив Суинсетры. Волшебница же решилась обратиться к лунной деве.

– Что привело вас в Академию? – Мысленно спросила она.

– Вы можете использовать ментальную магию? – Удивилась Селина.

– На мне мощное обездвиживающее заклятие, но оно не может сковать ту часть меня, которой не требуется произношение слов или вливания энергии в артефакт. Но у остальных моих учеников порабощён разум, иначе я бы уже давно кем-нибудь воспользовалась.

– Что Калькедору нужно на этот раз?

– Как что? Власть над Барьером. Только он никогда не сможет принять тот факт, что Барьер – это я и есть. И ежели ему хотелось обрести над ним власть, то следовало бы соблазнить меня, на не пытаться убить.

– Кажется, тёмные боги лишены возможности любить. Поэтому ему не пришло подобного в голову. – Усмехнулась Селина.

– Ты не ответила на мой первый вопрос.

– Да, Великая Волшебница. – Тут же сникла дева. – Я пришла просить у Вас помощи. Правда, не ожидала встретиться лично. Да и столкнуться с Калькедором тоже. Сейчас же главное выбраться из этой ситуации.

– Нам придётся довериться твоему другу.

В Академии Волшебства было непривычно тихо. Не то, чтобы Солн здесь когда-нибудь бывал, но он прекрасно знал, как должно выглядеть учебное заведение. Двигался эльф бесшумно, не зная, есть ли здесь магические ловушки. Напыщенный волшебник предпочитает использовать телепортацию, и потому легко может оказаться за спиной Солна. И всё же эльф надеялся, что Калькедора он мало заинтересовал.

Покои Суинсетры, разумеется, были в самом дальнем крыле Академии на самой высокой башне. Солну пришлось идти по невидимым мостам между парящими скалами. Он старался не смотреть вниз, в эту чёрную глубину моря. Сейчас некому прийти к нему на помощь.

Золотая башня была окружена дополнительным барьером, но кровь солнечного эльфа спокойно пропустила его внутрь. Хоть какая-то польза от божественного отца. Тёмные заклинания его совершенно не способны остановить. Он даже способен без солнечного камня противостоять некротической энергии Эсфиры. И всё же должен быть лимит у любой силы. Солну было страшно дойти до предела, но он продолжал рисковать, сам толком не понимая из-за чего.

К удивлению эльфа, Калькедора в башне не оказалось. Но было видно, как он уже успел наложить свои лапы на вещи Суинсетры. Солн не сомневался, что подобного беспорядка прежде не бывало в покоях богини. Найти в этом хаосу шкатулку с драгоценностями просто было невозможно. Не понятно, Калькедор хочет занять место Суинсетры, или же просто от злости разгромить всё вокруг. Солн принялся среди разбросанных по полу свитков, книг, нарядов и разграбленных шкатулок искать то самое кольцо. У богини оказалось чересчур много украшений. Хотя, как подозревал Солн, это едва ли была десятая часть всех её вещей. В конечном счёте это всего лишь её “храм” в Интре. Большу часть времени она всё же проводит в своём измерении.

На втором этаже находилась мотивационная комната, в которой Суинсетра проникала в тайны вселенной и которая совершенно не заинтересовала Калькедора. Здесь кроме множества подушек, чаш с водой и парой подставок под благовония больше ничего не было. Однако Солн ощущал мощный поток светлой энергии. Вероятно, через эту комнату Суинсетра возвращается в свой мир, а Калькедор со своей тьмой просто не способен выдержать пребывание в этом месте. Поэтому он до сих пор не захватил Барьер. И никогда не захватит.

Вдруг на глаза Солну попалась та самая шкатулка. Она небрежно стояла у окна, накрытая подушкой. Внутри лежало всего одно кольцо. Простое из гладкого обсидиана. Однако стоило Солну взять его в руки, как пальцы обожгло пламенем тысячи солнц. Он выронил шкатулку и прижал руку к груди. Кожа покрылась волдырями. Что за магия такая? Морщась от боли, эльф снова поднял шкатулку, в которой лежало кольцо, и решил возвращаться к Суинсетре. Но только сделал несколько шагов по ступеням, как услышал копошение в её кабинете. Калькедор вернулся и вновь принялся разбрасывать свитки.

– Не то, не то, всё не то! – Сетовал он. – Провалиться в Шифшер этой богине!

“Интересно, что он ищет?” – подумал Солн, прижимаясь к стене.

Колдун поднял со стола зеркало в бронзовой оправе и провёл над ним рукой. Отражение покрылось рябью. Солну не было видно, что именно происходит, но он смог узнать магический артефакт – зеркало двусторонней связи. Через мгновение с той стороны послышался грубый мужской голос.

– Чего тебе, колдун?

– Ты говорил, что ключ к Барьеру в её башне, но я перерыл всё сверху до низу! – Возмущался волшебник.

– Разве так сложно заставить плененную богиню открыть тебе проход? – В голосе собеседника послышалась насмешка. – Наберись терпения, Калькедор. Когда мы получим всё необходимое, Суинсетра сама положит ключ к твоим ногам. Пока же следи за тем, чтобы она не могла покинуть Академию. Отрезанная от своего измерения, она не так сильна.

– Твоя магия в самом деле ей не по зубам. – Захихикал волшебник, ещё больше напоминая шкодливого ребёнка. – Тут к ней в гости заглянула лунная дева…

– В самом деле? – Голос с той стороны удивился. – По истине прекрасная новость. Судьба благоволит нам. Теперь никто не помешает нам забрать сердце Эсфиры. Я даже не против, если ты избавишься от этой никчёмной девчонки. Чтобы позлить её мать.

“Сердце Эсфиры! Надо как-то предупредить её… Нет, если получится освободить Суинсетру, то она сможет помочь Эсфире. Даже Селина не сможет так быстро добраться до неё, а богине магии это под силу” – Солн дождался, пока Калькедор в очередной раз не покинет башню, прежде чем продолжать путь. Он надеялся, что волшебник всё же не станет прямо сейчас вредить Селине. Потому что Солн сомневался, что сможет её защитить.

В общем зале было всё по-прежнему. Солн поведал Суинсетре о разговоре Калькедора с незнакомцем через зеркало. Богиня хмурилась и долго размышляла. Селина с беспокойством осматривалась.

– Прежде всего, – услышал эльф в своей голове голос богини, – создай защиту вокруг Селины.

– Я же не волшебник. – Отвечал он.

– Но твоя кровь на многое способна. Начерти эти символы вокруг, – в его голове вспыхнули нужные знаки, – когда взойдёт луна, противоположная энергия усилит их и сможет защитить обоих. Пока меня не будет, постарайтесь не нарываться. Калькедор – просто злобный божок, вреда много, но опасности никакой. А вот его новый друг мне совершенно не нравится. А теперь надень мне на палец кольцо.

– Оно обжигает, стоит только коснуться.

– Это не просьба.

Солн вздохнул и попытался как можно быстрее надеть обсидиановое кольцо на одеревеневшие пальцы волшебницы. Адское пламя прожигало до костей, а вот на Суинсетру оно никакого воздействия не имело. Стоило кольцу оказаться на своём месте, как волшебница исчезла.

Солн же поспешил своими кровоточащими руками начертать на полу вокруг Селины знаки, показанные Суинсетрой. Вряд ли Калькедор не заметит исчезновения волшебницы. И скорее всего сразу догадается, кто именно оказал ей помощь. Селина беспомощно взирала на страдания эльфа и корила себя за то, что так легко попаслась в ловушку. Как только круг был закончен, их обоих накрыл золотистый купол.

– Надеюсь, с Эсфирой всё будет в порядке. – Сказал Солн. – Я знаю, она твоя подруга. Но с ней этот Каэдор, а ты сама говорила, что он странный. Остаётся надеяться, что он никак не связан с этим таинственным другом Калькедора.

Селина кивнула и закрыла глаза, пытаясь в очередной раз разбить свои путы. Но до восхода луны было ещё далеко.

***

Можно ли было представить более худший момент для попадания Суинсетры в объятия Тиана, чем во время его собрания с архидьяволами, будучи при этом связанной заклинанием Тёмного Волшебника, покушающегося на её царство? По воцарившейся в зале тишине, волшебница поняла, что хуже быть просто не может. Разве что она бы еще и голой предстала перед ними всеми. Победившая столько злодеев и чудовищ, почитаемая во всех уголках Интры, никогда ещё Суинсетра не чувствовала себя так унизительно и глупо.

В следующее мгновение она оказалась сидящей на роскошной постели Огненного Владыки. Прохладный шёлк, серебристый балдахин, мерцающие красным свечи… Волшебница никогда не понимала, зачем подобное тому, кто никогда не спит. Огненный Владыка и любовными похождениями не славился. Без условно, всё это нужно только для того, чтобы поставить Суинсетру в ещё более неловкое положение. Не успела она сделать очередной вздох, как в дверях появился Тиан, сбрасывающий с себя чёрную рубашку. Глаза Суинсетры расширились, и она протестующе замычала. Тиан только усмехнулся и в несколько шагов оказался у кровати, обнажённый по пояс.  В другое время волшебница позволила бы себе наслаждаться его прекрасным телом, но сейчас для всего этого был самый неподходящий момент. Тиан щёлкнул пальцами, освобождая рот волшебницы от магического кляпа. Разумеется, этот демон собирался поцеловать свою сопротивляющуюся жертву, но Суинсетра первая подалась вперёд и зарядила ему головой в нос. Тиан отшатнулся и закряхтел, прижимая руку к лицу. Он подошёл к большому зеркалу, висящему на стене, чтобы оценить степень урона. Едва ли волшебница была способна так просто навредить ему, но выглядел Тиан крайне обескураженным.

– Хватит игр! – Крикнула Суинсетра. – Освободи меня до конца.

– Зря я надеялся, что это такой необычный способ извинений. – Фыркнул Тиан и взмахнул рукой, но тут же замер и медленно повернулся к волшебнице. Магия вокруг неё осыпалась осенней листвой. В Геене вдруг стало неожиданно холодно. Даже Суинсетра поежилась и думала завернуться в шёлковое одеяло.

– Что за магия?.. – Спросил он то ли у волшебницы, то ли у самого себя. – Что случилось?

– В двух словах? Калькедор выбрался из Шифшера и намерен захватить Барьер.

– Ты же его только недавно туда засадила. – Тиан присел на край кровати, скрестив на груди руки. Теперь ему тоже было не до шуток.

– А он нашёл себе интересных друзей, которые подарили ему новые заклинания. Удивительно, что ты так легко справился.

– Потому что я уже сталкивался с этой магией… – Он с тревогой посмотрел на Суинсетру. – Попроси, и я закину этого гадёныша на самое дно Шифшера и припечатаю таким тяжёлым камнем, что он ещё лет пятьсот будет себе грызть путь наверх…

– Не могу, Тиан. – Она коснулась его плеча. – Просить тебя, значит стать должницей. Ты сам установил такие правила. – Он попытался ей возразить, но она лишь покачала головой. – С Калькедором я смогу справиться. Просто он застал меня врасплох, потому что я не ждала его так рано, и потому что у меня хватает проблем. В конечном счёте это мой личный враг, без которого теряется смысл нашего существования.

– И всё же я хочу помочь хоть чем-то.

– И ты это сделаешь, если расскажешь, как именно моё кольцо вернулось к тебе? Что ты за него попросил и кого?

– Ты же понимаешь, что меня мало интересуют те, с кем я заключаю сделки? – Он встал с кровати и прошёлся по комнате. – Не помню в нём ничего примечательного. Кажется, это был эльф. Он скрывал лицо, но эту надменную манеру общения служителей Виэль’Ланны сложно перепутать с кем-то другим. Если честно, сделка не должна была иметь никакой силы. Эльф просил отыскать Тиару Власти. Можешь представить, насколько безумно это звучит? Тиара, утерянная в веках на пустошах разрушенного измерения. Я попросил в обмен на информацию твоё кольцо, потому что был уверен, что добыть его невозможно. Кто же знал, что мой подарок ты хранила едва ли бережнее, чем метлу.

– Оно было в моём хранилище артефактов. Как туда мог проникнуть посторонний без моего ведома? – Суинсетра слушала внимательно и всё еще не находила для себя ответов.

– Когда он принёс кольцо, мне пришлось рассказать о Тиаре. Но даже я понимаю, что отправиться за нею – равносильно самоубийству. Даже если смертный найдет способ пересечь границу, с кольцом или заклинанием, то вряд ли сможет вернуться обратно живым.

– Да, только если не прихватит с собой парочку оберегающих заклинаний из моего архива.

– Или если не будет обладать силой, резонансной этому миру… – Он вновь сел рядом с волшебницей и закрыл глаза. Какое-то время Тиан сидел тихо, хмуря брови. Суинсетра нервно размышляла над тем, что он сказал, и пришла к одному выводу: кто-то из её последователей помогает этому вору. Но кто? Другой эльф, который почувствовал родство крови? Или же появился какой-то новые культ?

– Кажется, я был не прав. – Наконец, сказал Тиан.

– В плане?…

– Твои опасения не были беспочвенными. – Он посмотрел на неё своими двухцветными глазами. – Мой глаз… пропал.

– Что? – Не поняла волшебница.

– Я не могу им видеть. Понимаю, это странно звучит. Но там, где я оставил свой глаз столетия назад, там его больше нет. Значит, кто-то его присвоил себе. И если это наш загадочный вор, то с его помощью ему не составит труда прочесть твои свитки…

– И ты решил проверить это только сейчас?! – Вспылила волшебница. – Ты заверял, что его невозможно отыскать ни в одном из миров!

– Есть вещи, которые я не могу рассказать, как бы ни хотел. К тому же ты знаешь меня и мой характер. Я легкомысленный прожигатель жизни. Когда я в последний раз попытался вмешаться в дела Интры, всё покатилось ко всем чертям. С тех пор создавать хаос – мой основной род деятельности. Как я могу знать, к чему всё это в итоге приведёт? Поэтому могу с уверенностью сказать, что мне было всё равно.

– И что изменилось теперь, раз ты решил проверить свой глаз? – Суинсетра, которую больно ранили его слова, сползла с кровати и подошла к двери. Она не спешила уходить, надеясь дождаться ответа Тиана. И всё же её переполняла злость. Легкомысленность Огненного Владыки может стоить жизни этому миру. Разрушитель Миров, запечатывая которого Суинсетра едва не лишилась жизни, теперь был способен свершить своё призвание, и никому во всём свете было не под силу одолеть его. Волшебница связала его жизнь со своей, и чем сильнее становилась она, тем крепчал Зверь. Только волшебные печати Шифшера удерживают его в плену. Были ещё несокрушимые цепи – последняя линия сдерживания…

– Где Всережущий Клинок? – Холодно спросила Суинсетра, уже подозревая, каким будет ответ.

– Пропал. – Ответил Тиан, после недолгого молчания.

– Ясно. – Суинсетра сняла с пальца кольцо из обсидиана и сжала его в кулаке. Можно ли злиться на того, кому плевать на этот мир? Кто живёт ради удовольствий и развлечений? Ведь такова его природа. Так же, как и Калькедор создан быть злым волшебником. Тиан – Огненный Владыка. Как она могла хотя бы на секунду позволить себе забыть об этом? Как могла позволить чувствам снова взять верх над разумом?

Суинсетра разжала кулак, и кольцо упало на пол, покатилось и остановилось у ног Тиана. А в следующую секунду волшебница исчезла из измерения Огненного Владыки. Он еще смотрел в то место, где она стояла. Затем медленно наклонился и поднял кольцо.

– Я всё испортил. – Произнёс он. – Мне и исправлять.

Он вдруг схватился за сердце, почувствовав внезапную боль. Пальцы перестали слушаться. Тиан упал на пол, судорожно хватая воздух. Мысленно призвал одного из прислужников. Маленький бесёнок тут же материализовался из облака дыма. Тиан начертал в воздухе знак в форме изящно переплетённых цветов и направил его к ладони бесёнка.

– Найди Суинсетру и передай ей этот знак от меня. Скажи, что я сожалею, что подвёл её.

Бесёнок пискнул и испарился. Тиан горько усмехнулся. Сколько сил потрачено, чтобы превратиться в Огненного Владыку, повелителя хоаса, создателя самых искусных и изобретательных на свете сделок, быть главным героем всех народных страшилок, но возложить свою жизнь на алтарь женщины. Глупец, который столько раз смеялся над такими мужчинами, пополнил их ряды.

На счастье бесёнка, Суинсетра не успела ещё вернуться в Академию. Она оказалась недалеко от побережья, прикидывая, как ей поступить дальше. Маленький бесёнок, который спешил как мог, появился перед ней, изрядно напугав волшебницу. Она уже хотела отослать надоедливое существо обратно, но вдруг увидела красивый знак в его ладони. Бесенок подпрыгнул и коснулся её голого плеча. Знак мгновенно украсил белую кожу волшебницы.

– Что это такое? – Спросила она у бесёнка, который, разумеется, не умел говорить на общем языке и только что-то бессвязно пищал.

Но Суинсетра догадалась, что это колдовство Тиана. Оно ощущалось ранней осенью, дождливой порой и морозной ночью. Так не похоже ни на что. И вдруг волшебница поняла, что именно ей нужно сделать. Она взглянула на бесёнка, который будто дожидался какого-то ответа.

– Передай ему, что наш разговор ещё не окончен. Когда я закончу с этим всем, я буду ждать от него внятного объяснения. Пусть не сильно переживает.

Что-то пропищав в ответ, бесёнок испарился.

Почувствовав прилив сил, Суинсетра шагнула вперёд и оказалась в своей башне в Академии. Она сразу отыскала нужный свиток, а затем вернулась в общий зал, где всё было по-прежнему. Селина и Солн воодушевлённо на неё взглянули. А вот волшебница совсем недобро посмотрела на эльфа и даже как-то зловеще улыбнулась.

– Заранее приношу извинения, Солн, будет крайне неприятно. – Она коснулась его плеча и тут же захватила его разум и тело.

Суинсетра ощутила жар солнечной крови, который сплёлся с магией Тиана. Лёгким взмахом руки она смогла освободить всех своих учеников и Селину, которая поморщилась на секунду от боли, которую ей причиняла солнечная магия. В следующее мгновение появился Калькедор, привлечённый возмущением магии. Он злобно зашипел, наблюдая за происходящим.

– Защити моё тело! – Сказала Суинсетра Селине голосом Солна. Лунная Дева кивнула и тут же окружила застывшее тело волшебницы лунным куполом.

– Думаешь, твои жалкие фокусы остановят меня? – Кричал Калькедор, смотря то на Солна, то на Селину. – Мне силу даёт источник за гранью твоего понимания, Суинсетра. Тебе меня никогда не одолеть! – Он вдруг поднял свой посох и разломал пополам. А затем направил смертоносный луч в сторону Солна. Но вместо того, чтобы причинить тому вред, он осыпался вокруг осенней листвой, а часть энергии и вовсе перетекла в тело эльфа.

“Вы чувствуете, госпожа? – спрашивал вытесненный в сторонку Солн. – Его магия созвучна с Вашей”.

“Это не моя”, – ответила Суинсетра, которая тоже это почувствовала. И которая начинала понимать, что всё гораздо сложнее, и Тиан темнит не просто так.

Калькедор вначале растерялся, а затем продолжал посылать различные заклинания в Суинсетры, но они совершенно не имели никакого эффекта. В то время, как связующее заклинание мгновенно опутало злого волшебника.

– Властитель, помоги мне! – Вскричал он. Но никто не откликнулся.

Суинсетра увидела, как на лбу Калькедора проступил тёмный цветок. Она коснулась пальцами узора, выжигая его и лишая волшебника внезапно обретённых сил. Он съеживался, превращаясь в жалкого человечка, который в очередной раз проиграл Великой Волшебнице. Как и должно быть.

– Ты, Калькедор, существуешь только для того, чтобы делать меня сильнее. – Произнесла волшебница голосом Солна. – И раз ты так хотел попасть в моё царство, я с удовольствием устрою тебе это путешествие.

Суинсетра освободила тело эльфа, и он тут же ничком рухнул на пол. Волшебница вышла из лунного купола и раскрыла свои свитки. Золотые буквы вспыхнули на них, подчиняясь голосу волшебницы, а затем Калькедора окружил прочный купол из янтаря. Следующий свиток создал прочную цепь, заряженную молнией и морозом.

– Так-то лучше. – Улыбнулась Суинсетра, а затем осмотрела лежащих без сознания учеников, которые ослабели за время плена.

– Госпожа Суинсетра, – подала голос Селина, – разрешите спросить, что это была за магия, которая остановила чары Калькедора?

– Я сама с трудом понимаю. – Ответила волшебница, демонстрируя золотой цветок на плече, который медленно исчезал. – Это был подарок Огненного Владыки.

– Вы творили магию без катализатора.

– Полагаю, что так.

– Я уже видела подобное. – В глазах лунный девы читался страх и не понимание.

– И где же?

– У волшебника Каэдора. Он творил магию взмахом руки. И чрезвычайно опекал Эсфиру, особенно когда узнал, что она вернула себе сердце…

Ну конечно! Как же еще вдохнуть жизнь в умерщвлённое чудовище, как не Сердцем Жизни? Это именно тот ингредиент, который сделает его непобедимым.

– Кажется, мы нашли нашего загадочного вора.

Глава 13

Путь Паломника был, пожалуй, одной из загадок Интры. Никто не смог найти объяснения тому, как появилась эта скрытая туманами дорога. Однажды тут прошёл Цез, но тогда он ещё даже не обрел своего божественного статуса. Невозможно отыскать этот путь ни на картах, ни при помощи магии. Только жрецы Цеза могли получить подобное откровение. И потому Каэдор в который раз порадовался тому, что с ними путешествует Жрица. Пусть она и продолжала ворчать всю дорогу, в душе же радовалась тому, что стала одной из немногих, добившихся расположения своего божества.

Удивительно, но путешественники не ощущали ни капли усталости. Разве что только Эсфире было тяжело выносить столько светлой энергии за раз. Ей вдруг захотелось, чтобы заботливый Каэдор подставил свой локоть, на который бы она смогла опереться, прижаться к тёплому и сильному телу, ощущать пульсацию его горячей крови и вдыхать аромат жизни, такой чуждый ей. Более того, Эсфире вдруг захотелось жить. То, что случилось в саду, словно пробудило её от долгого сна. И чем ближе был Ниферсет, тем тяжелее было идти.

Бард-волшебник же совершенно не обращал на неё внимания, подчёркнуто держался в стороне. Он весь путь не отходил от Жрицы, иногда о чём-то спрашивая её. Эсфира не практически ничего не слышала, так как вынуждена была направить всю энергию на защиту от очищающего тумана Цеза.

– Его Светлость, конечно, позволил Вам, госпожа, пройти этим путём, да только не позаботился об его безопасности для Вас. – Эсфиру вдруг подхватила под руку леди Силестер. – Обопритесь на меня, я не боюсь некротической энергии.

– Она не навредит тебе, – с благодарностью Эсфира приняла помощь. – Цез наложил на меня печать, чтобы моя энергия никому не могла причинить вред, в том числе и мне самой. Но его силы вступают в конфликт с моими, поэтому мне… немного тяжело идти.

– Я бы попросила Римлана помочь, но лучше не злить лишний раз Её Светлость Ашатсу. Он и так сильно рискует из-за меня.

– Потому что любит сильнее? – Усмехнулась Эсфира.

– А Вас правда обманул Его Светлость Лириан? Простите, если тревожу старую рану…

– Всё уже в прошлом. Просто, он очень умело обходится с женщинами. Одного не могла никогда понять: если бы он просто попросил, разве я смогла бы отказать? Даже если бы узнала, что оно для другой, разве это сравниться с тем, что он попросту вырвал его из моей груди?

Тут к ним подошёл Каэдор. Леди Силестер взглянула на остановившуюся впереди Жрицу, которая недовольно поглядывала на них.

– В чём дело? – Спросил бард.

– Светлая энергия Его Светлости Цеза… – Начала было леди Силестре, но Эсфира взмахнула рукой, останавливая её.

– Нам не так долго осталось идти. Не стоит обращать внимания. – Произнесла богиня, стараясь не смотреть на Каэдора.

Но он только покачал головой, а затем подхватил на руки Эсфиру. Стоявшая рядом леди Силестер смущённо улыбнулась и чуть отступила. Жрица, увидев это, незамедлительно продолжила путь, словно ей была противна сама мысль о помощи злой богине.

– Говоришь, что не отказала бы ему, а сама попросить помощи не можешь. – Ворчал Каэдор, следуя чуть на расстоянии от Жрицы.

– Не хочу быть слабой.

– Ты выпила снадобье, что дал Цез?

– Да, но едва ли оно способно мне помочь. – Эсфира обвила руки вокруг его шеи и уткнулась лицом. – Будешь нести меня до самого Ниферсета?

– Если понадобится. Но нужно было отказаться от этого пути, если тебе так тяжело.

– Смертное тело не предназначено для божественной магии. Я сама виновата, что оказалась в таком состоянии.

– Прости…

– Ты извиняешь? – Удивилась Эсфира. Она подняла голову и взглянула на его сосредоточенное лицо. – За что?

– Я мог помочь, но не осмеливался использовать силу.

– Наверняка, для этого есть веская причина. – Она осторожно коснулась пальцами черной повязки на его лице. Он вдруг вздрогнул от холода её прикосновения. – Тебе больно? Цез запечатал мою некротическую энергию…

– Твои руки холоднее льда.

Она усмехнулась и вновь прижалась к нему. Это было всё, что ей нужно. Даже когда Лириан уверял в своей любви, он никогда не был столь нежен и заботлив с нею. Пожалуй, это то, что способно растопить сердечный лёд любого.

– Когда я вернусь в своё истинное тело, ты меня совершенно не узнаешь. Едва ли я буду так великодушна и покорна. Прикосновение ко мне убьёт твоё жалкое смертное тело.

– Можешь попробовать убить моё жалкое смертное тело. Потом вместе посмеёмся. – Каэдор улыбнулся и покрепче прижал её к себе.

Леди Силестер шла рядом со своим рыцарем и улыбалась. Она радовалась тому, что хоть для кого-то может случиться счастливый конец. Вскоре они выйдут на равнину, откуда будет рукой подать до Храма Эсфиры. Они получат кольцо, и уже больше никогда не увидят ни барда, ни Жрицу, ни уж тем более богиню смерти.

– Так во мраке ночи распускаются цветы. – Произнёс вдруг Римлан. Леди Силестер вопросительно взглянула на него. – Вспомнилась строчка из одной древней поэмы лесного народа. Когда я был ещё ребёнком, матушка часто читала её мне. Цветами, цветущими по ночам, называли любовь, возникшую вопреки. Богиня без сердца смогла полюбить – разве это не чудо?

– Странно это слышать от тебя, Римлан. – Фыркнула леди.

Вскоре дорога закончилась, и они вышли на равнину, припорошенную снегом. Леди Силестер тут же укуталась в свой плащ и переступила с ноги на ногу. Каэдор поставил на землю Эсфиру и подошёл к Жрице, у которой хранился солнечный камень. Женщина кивнула и выудила его из своего широкого рукава. Свет и тепло тут же окружили путников, застваляя таять снег под ногами. Эсфира отошла подальше и посмотрела в сторону монументально возвышавшихся впереди Алебастровых Пиков. Снег на вершинах гор несколько отличался от того, что лежал на равнине. Древний катаклизм, связанный с Ниферсетом, преобразил горы. Между ними притаилось Ущелье Печалей, где и был возведён Храм Эсфиры, а также находился проход в Ниферсет.

Подобно тому, как Путь Паломника могут узнать только служители Цеза, путь до Храма известен только тем, кто решил посвятить свою жизнь богине смерти. Эсфира вытащила из своего бездонного мешочка изогнутый ритуальный нож и крест-накрест рассекла левую ладонь. Тёмные капли крови упали на снег, и зелёный луч некротической энергии ударил в небеса из-за гор, указывая место положение храма. Богиня направилась в его сторону, а остальные, чуть помедлив, отправились за нею.

Уже на подходах к ущелью стала ощущаться некротическая энергия. Природа вокруг увяла и словно покрылась липкой чёрной сажей. Эсфира остановилась перед аркой, выложенной из черепов и костей. Впереди начинались её владения. Богиня обернулась на своих спутников. Они опасливо поглядывали вперёд, где кулбился зелёный туман. Эсфира надеялась, что силы солнечного камня и благословения Цеза хватит, чтобы они смогли выдержать некротическую энергию Ниферсета. Это была одна из причин, почему храм был скрыт магией: не каждый сможет пройти Ущелье Печалей и выжить, а вмешиваться в судьбу смертных Эсфире совершенно не хотелось.

– Я пойду вперёд, а вы старайтесь держаться поближе друг к другу. – Сказала богиня. – Путь до самого храма не близкий и не безопасный. Но сила солнечного камня должна отогнать от вас злых духов.

– Я пойду рядом с тобой. – Сказал Каэдор, подойдя к Эсфире. – Мне не страшна некротическая энергия.

– Ты уверен?

Он только взял её под руку, предлагая опереться на себя. Вдвоём они прошли через арку, и зелёный туман сразу поглотил их.

– С другой стороны, мы могли бы просто подождать здесь, да? – Римлану совершенно не хотелось идти дальше.

– Сила камня защитит нас. – Уверенно сказала леди Силестер. – Пройти этот путь – меньшее, что мы можем сделать ради Кольца Перемещений.

Рыцарь знал, что она права, и потому спорить не имело смысла. Держась рядом со Жрицей, они прошли через арку, и дорогу перед ними тут же застелил зелёный туман. Свет солнечного камня куполом окружал их, не позволяя тёмным бесплотным духам приблизиться, а ядовитому туману проникнуть в лёгкие. Они даже практически не ощущали того губительного холода, который царил в Ущелье. Но вот пугающие звуки: шуршание камней, громкий треск и тихие шепотки – они заставляли сжиматься сердца. Путь Паломника был наполнен тихим спокойствием, а путь к храму богини смерти словно олицетворял собой путь, который проходит душа до Ниферсета, где предстаёт перед судом перерождения.

Чёрная громадина храма выделялась на фоне заснеженного ущелья. Перед ним находился фонтан, в котором сверкала серебряная вода. На чёрном мраморном бортике стояли пять чёрных кубков. Эсфира подошла к фонтану и набрала в кубок воды. Она знала правила: только через очищение самым смертельным ядом на свете можно получить дозволение войти в храм. У неё будет не очень много времени, чтобы достать кольцо и вернуться в Ниферсет.

Каэдор взял второй кубок, но Эсфира остановила его прежде, чем он успел наклониться к воде. В это время как раз из тумана вышли остальные спутники. Они заворожённо разглядывали причудливую архитектуру храма и манящий своим блеском фонтан.

– Вам не нужно участвовать в обряде. Я сама войду в храм и принесу кольцо. С ним вы сможете в мгновение ока оказаться где угодно. Так что возвращаться через ущелье не понадобится. – Сказала Эсфира.

– Почему вода серебряная? – Тихо спросила леди Силестер, наблюдая за тем, как богиня без страха и сомнения подносит кубок к губам.

– Это не вода, а яд. – Ответила Жрица, брезгливо скривив губы. – Кажется, последователям необходимо оказаться на пороге смерти, чтобы двери храма открылись. Забавно, что даже хозяйке необходимо через это проходить.

Как только Эсфира осушила кубок, двери храма раскрылись и оттуда вышли несколько высоких фигур в тёмных плащах. Они встали полукругом за фонтаном. Леди Силестер подумала, что это служители храма и хотела было поприветствовать их, но Римлан удержал её за плечо и покачал головой. Эсфира тоже напряглась, так как не видела ни одного амулета, указывающего на принадлежность к ордену. Стоявший в центре откинул капюшон и приветливо улыбнулся. Но в его глазах, зелёном и золотом, сверкнул недобрый огонёк. Его белоснежные волосы ниспадали до самой земли, а на голове красовалась изящная диадема с лунными камнями. Мужчина сделал несколько шагов вперёд и перевёл взгляд на Каэдора, который выглядел совершенно растерянным. Незнакомец махнул рукой, и остальные в плащах вскинули руки, сотворяя какую-то магию. Римлан среагировал практически мгновенно, выставляя магический заслон, который смог защитить его, леди Силестер и Жрицу. Но Каэдора и Эсфиру тут же оплели ледяные лианы, выросшие из-под снега. Богине не составило бы труда справиться с этой жалкой магией, если бы не печати Цеза. А вот Каэдор просто не спешил высвобождаться, желая узнать намерения того, кто украл Лунную Диадему.

– Как приятно, что вы даже не сопротивляетесь. Ну почти, – незнакомец кинул взгляд на Римлана. – Жаль, что ты зря хлебнула воды из фонтана. – Он обошёл фонтан и взял в руки один из кубков. – Интересный способ посвящения. Так в духе богов. Разве могут они просто позволить смертным верно служить себе? Нет, нужны испытания, доказательства и прочее, и прочее. – Он вдруг рассмеялся и с силой швырнул кубок в Эсфиру.

Она рванула руку в попытке защититься, но её опередил Каэдор, высвободившийся из лиан и заслонивший её собой.

– Как благородно. – Незнакомец снова усмехнулся. – Мне это нравится.

– Откуда у тебя этот глаз? – Спросил Каэдор, продолжая заслонять собой Эсфиру. Кубок угодил ему в голову, и из раны медленно вытекала кровь, но бард её будто и не замечал.

– Подарок. – Незнакомец коснулся щеки под правым глазом. – А теперь отойди в сторону. Мне нужна только она.

– Можешь попытаться приблизиться, и узнаешь, на что я способен.

Мужчина недовольно закатил глаза и вытащил из-под плаща клинок. Жрица сзади в ужасе вскрикнула. Каэдор обернулся, но женщина просто зажала рот руками и не сводила глаз с незнакомца. Он взмахнул им, и Эсфира упала на землю. Она почувствовала, как разрушились печати Цеза, и некротическая энергия с удвоенной силой потекла по её смертному телу.

– Всережущий Клинок. – Прохрипела она, подняв взгляд на незнакомца.

– Всё правильно, – кивнул тот, – и следующим ударом я лишу жизни твоего дружка. Или же ты мне мирно отдашь своё сердце.

Дождаться ответа он не успел. Каэдор вложил в удар всю свою силу, и вихрь золотых лепестков ударил незнакомца в грудь, швырнув того в ядовитый фонтан. Остальные фигуры в плащах оживились и начали творить атакующие заклинания. Каэдор без особого труда смог отразить каждое. Тогда часть фигур бросились в перёд, намереваясь атаковать стоящих в стороне Жрицу и Римлана. Солнечный камень в руках женщины вдруг разлетелся на тысячу осколков, и защита от некротической энергии исчезла. Жрица тут же схватилась за рукава и принялась читать молитву. Серебристое сияние окружило тела людей. Римлан обнажил меч, готовый вступить в бой.

– Дайна! – Крикнул он леди Силестер. – Возвращайся обратно в туман!

– Я тебя не брошу! – Ответила та, прячась за его спиной.

Девушку схватила за руку Жрица и потащила за собой. Дайна попыталась вырываться, но женщина крепко держала. Пока враги отвлеклись на Римлана, Жрица решила бежать к храму. Раз двери открыты, то вряд ли им надо пить воду из фонтана, поэтому сейчас спрятаться там казалось хорошей идеей. Но тут путь им преградила высокая и красивая эльфика. Она надменно посмотрела сначала на женщин, а затем на Римлана, который взывал к благословению своей богини.

– Последователи Ашатсы, сегодня вы не уйдете отсюда живыми. – Произнесла эльфийка и ударила своим посохом в землю.

Мир содрогнулся. Эсфира тут же поднялась на ноги и призвала свою книгу. Собственная магия причиняла ей боль, но, если эта остроухая волшебница нарушит покой храма, им всем придёт конец. Эсфира только начала творить заклинание, как почувствовала прикосновение жгучего клинка к своей шее.

– Стойте! – Крикнул незнакомец. – Ещё не время.

Каэдор дёрнулся, чтобы помочь Эсфире, но клинок сильнее прижался к её шее.

– От этого клинка погибали боги. Уверен, что хочешь этого? – Незнакомец взглянул на эльфийку. – Забери его, Кэлькишер.

– С радостью. – Прервав заклинание, эльфийка подбежала к Эсфире и сорвала с её пояса волшебный мешочек.

Затем все остальные фигуры в плащах вновь сгруппировались за фонтаном. Эльфийка улыбнулась и продемонстрировала всем Кольцо Перемещений. То самое, которое хранилось в семье Силестер. Дайна хотела побежать к ней, но Жрица обхватила девушку за талию, и обе упали на колени. Тогда Римлан метнулся к незнакомцу, но тот только усмехнулся, оттолкнул от себя обессиленную Эсфиру и направил клинок на рыцаря.

– Римлан! – Закричала Дайна.

– Кажется, нам захотелось трагедии. – Глаза незнакомца горели жаждой убийства. И он взмахнул клинком.

Дайна вновь закричала. Никакое божественное благословение не помогло бы Римлану отразить удар Всережущего Клинка. Время будто замедлилось. Рыцарь видел кровожадную улыбку незнакомца, искажённое криком лицо Дайны, беспомощно протягивающую к нему руки Эсфиру и даже волшебника Каэдора, который слишком поздно начал творить своё заклинание. А главное он видел, как приближается к нему смертоносная волна. И тогда деревянное кольцо на его руке треснуло и из него вырвалась прекрасная белая птица. С громким криком она приянала на себя удар Всережущего Клинка и тут же рассыпалась в пыль.

– Матушка?.. – В ужасе выдохнул Римлан, упав на колени и выронив меч. Сверкающая пыльца опадала на снег, а сердце его пронзила чудовищная боль.

– Повезло. – Незнакомец пожал плечами и убрал клинок. – Вашим богам не долго осталось пировать в своих чертогах. Скоро наступит день, когда они задохнуться в своих криках и, наконец, получат по заслугам. Поэтому постарайся выжить до этого дня, Эсфира. – Он медленно прошёл мимо неё. – Мы вместе войдём в Ниферсет, и тогда верну её.

– Лириан! – Вскрикнула эльфийка. – Услышь мой зов. Я нашла тех, кто украл сердце Кираны! – Она начертила в воздухе знак призыва, а затем исчезла вместе с незнакомцем и остальными.

Не прошло и минуты, как во дворе храма появились слуги Лириана, которые тут же сковали всех магией. Сам же Лириан подошёл к корчащейся на земле Эсфире и с силой пнул её в живот. Каэдор хотел тут же наброситься на бога, но почувствовал, как невидимая удавка сжимается на его горле. Он вдруг лишился всех своих сил и понял, что его обнаружили.

– В этот раз тебе не отделаться простым заточением. – Прошипел Лириан.

– Тебе тоже. – Прохрипела в ответ Эсфира. – Суинсетра, я взываю к твоему суду.

А затем Лириан взмахнул рукой, и Эсфиру окружила кромешная тьма.

Часть 2. Туман сгустился над оврагом, погасло солнце…

Как я жила до этого дня? До момента, когда непроглядный сумрак сгустился надо мной, лишая всякой надежды на светлое будущее?

Первое время мною владели лишь мысли о мести. Я рождалась в слабых смертных телах, которые едва ли могли прожить десять лет. Моя неуправляемая некротическая энергия обрекала всё вокруг на смерть. И я поняла, что таким способом никогда не достигну своего обидчика.

Я научилась сдерживаться. Научилась ждать и наблюдать. И это изменило меня. Я бродила по свету, слушала, искала способ попасть в Дом Музыки. Это было практически невозможно в том состоянии, в котором пребывала я.

Вместе с тем я видела последователей Эсфиры, видела их почтение и трепет, видела черноту их душ и жажду власти над самой жизнью. Я была такой же? Такой я представлялась служителям смерти?

Я видела смертных людей. Они рождались, влюблялись, ссорились, радовались и страдали, жили и умирали. И смерть дарила им то, чего никогда бы не смогла получить я – забвение. Все их страдания оканчивались, как только душа переступала порог Ниферсета. Мне вдруг захотелось, чтобы моё учение было другим. Чтобы служители Эсфиры были не жуткими некромантами, поднимающих армии мертвецов и отравляющие болезнями всё живое, а стали вестниками моего мрачного благословения, дарили утешение и заботились о несчастных и обездоленных. Как сильно изменила меня жизнь в роли смертной женщины! Я умирала бессчётное количество раз, но не чувствовала ничего, кроме боли и ненависти.

Моя последняя жизнь подарила мне то, что я не надеялась уже испытать. Я считала, что моя суть, моё предназначение и роль в пантеоне Интры сделало меня изгоем, лишило шанса на дружбу, на любовь. Прежде никто не пытался защитить ужасную богиню смерти. Но оказалось, что это не так. Оказалось, что боги ничем не отличаются от простых людей: и среди них встречаются мерзавцы и благодетели. Поняв ценность дружбы, я решила стать затворницей своего мира, чтобы не бросать на них свою тень, чтобы никто не мог упрекнуть их в связи со мной. Я думала, что так будет правильно. Но Каэдор показал, что это не так.

Каэдор… Не думала, что когда-то смогу испытывать трепет, произнося имя мужчины. Любовь в моей жизни была созвучна с предательством. Имя Лириана соседствовало с тысячей проклятий. Но Каэдор… Он появился в моей жизни, как дождь после затяжной засухи. Он, словно вихрь, ворвался в мою жизнь и перевернул всё с ног на голову. Он заставил меня хотеть жить. И когда я чувствовала, как серебряный яд и некротическая энергия снедают моё тело, видела, как моё сердце исчезает в руках чужака, как едва не погиб простой человек, случайно оказавшийся там… я сожалела, что не могла быть открыта чувствам. То, о чём я так молила богов, то, чего лишилась… я сожалела, что не могла полюбить так, как Каэдор этого заслуживал, так, как этого хотела я.

У меня есть для него подарок. Если судьбой нам суждено встретиться вновь, в этот раз я не упущу свой шанс.

Глава 14

Было темно, словно ночь лишилась разом луны и звёзд. Словно весь мир поглотил Шифшер. Было холодно и сыро. Кажется, кто-то тихо плакал. Эсфира повернулась и уткнулась лицом в железные прутья. Сил двигаться практически не осталось. Она дрожащей рукой потянулась к решётке, но не ощутила прикосновения к ней. Серебряный яд парализует и лишает чувствительности. Ныне две смерти сражались в её жалком смертном теле. А ведь Ниферсет был так близок! Если бы не этот колдун… А колдун ли это был? Он владел Лунной Диадемой, Всережущим Клинком, но не творил заклинаний. Для этого у него была толпа прислужников. Но что-то даёт ему силу противостоять и некротической энергии, и невероятной магии Каэдора.

Жаль, что с ними не было Селины. Она, возможно, смогла бы противостоять ему и вернула бы себе Диадему. Или же напрасно погибла бы. Не нужно было Эсфире просить чьей-либо помощи. Ведь теперь не только она, Цез и Люмилай, но и простые смертные оказались втянуты во всё это. Что теперь с ними? Пощадил ли их Лириан? Как Каэдор? Эсфира видела, что с ним что-то происходило. Он ранен?

Вдруг кто-то коснулся её лица. Эсфира открыла глаза, но ничего не увидела. Темнота была не только вокруг. Она была и внутри. Интересно, когда тело умрёт, сможет ли её дух сразу найти пристанище? Жаль, что она не может как другие души попасть в Ниферсет.

Кто-то осторожно погладил её по щеке. Кажется, это он тихо плакал. Его пальца были шершавыми и тёплыми. Эсфира вдохнула, пытаясь ощутить знакомый запах, но обоняние тоже оставило её.

– Каэдор? – Позвала она, но с губ не сорвалось ни единого звука.

– Эсфира. – Произнёс тихий шелестящий голос. Она знала его и не слышала очень давно. Будь в груди сердце, оно бы забилось быстрее.

Он туманом просочился через решётку в камеру Эсфиры и помог ей сесть, а затем обнял так крепко, что едва не сломал хрупкое тело. На лице богини вдруг появилась нежная улыбка и она обняла в ответ своего друга, хоть руки и не слушались её.

– Кошмар, – произнесла она одними губами, но он понимал её, – ты жив. Ты жив.

Тот, кого звали Кошмаром, отстранился и посмотрел на Эсфиру. В его лиловых глазах застыла боль. Он сложил треугольником большие и указательные пальцы, и шесть перстней на его пальцах ярко вспыхнули. Эсфиру окутало тёмное облако, которое не могло исцелить, но зато могло создать иллюзию, проецирующую реальность. Эсфира несколько раз моргнула и увидела сидящего перед ней Кошмара. Он был худым и очень бледным, в какой-то изорванной одежде. Длинные чёрные волосы разметались по полу, и чего только не было в этих колтунах. Драгоценные перстни снов едва держались на костлявых пальцах. Богиня снова порывисто обняла того, кто некогда был единственным её другом. И того, кто пострадал из-за Лириана не меньше неё самой.

– Где мы, Кошмар?

– В темнице Лириана. – Шелестел Кошмар. – У тебя не получилось вернуть своё сердце.

– Я смогла забрать его у Лириана, но вмешался кто-то другой. Смертный. Боюсь, это может обернуться бедой. Он мог противостоять моей силе…

– Ты в смертном теле. – Кошмар пожал плечами. – Даже какой-нибудь жалкий жрец будет сильнее тебя.

– Но почему ты здесь? Как угодил в плен Лириана?

– Ты не знала, что я жив.

Кошмар всегда говорил, не задавая вопросов, словно бы уже получил на них ответ. Он всегда был спокоен, речь размеренная и тихая. Кошмар – низший бог, тёмный. Один из тех, кого презирают в светлом пантеоне. Это и сблизило однажды Эсфиру и Кошмара. Им нигде не было места, кроме своих владений. Но Кошмар делил своё с сестрой Кираной, и потому часто наведывался в Ниферсет. Там, сидя у Реки Забвения, они могли долго болтать о всяких пустяках. И пусть Кошмар носил своё имя, пусть причинял беспокойство смертным и питался их страхами и тревогами, он вовсе не был злым богом. Он был противоположностью своей сестры Кираны, богини сновидений и мечтаний. Они были необходимы друг другу.

А потом Кошмар исчез, а Кирана умерла.

– Ты не знаешь ведь этой истории. Я расскажу. Закрой глаза, и ты увидишь всё, будто наяву.

***

Когда завершилась одна из самых масштабных и кровопролитных войн в Интре, вернувшиеся в свои царства боги не знали, как им существовать дальше, ведь смертные отреклись от них. Мир застыл в оцепенении.

И тогда на склонах Шельсских гор родился ручей. Он бежал вперёд, сливаясь с другими речушками, и однажды стал рекой, прорезавшей Интру с востока на запад. И на берегу этой реки родился бог. Его создали песни пастухов, колыбельные матерей и напевы прядильщиц. Он явился с песней на устах, и вся прочая музыка подчинилась его воле. Лириан, светлый и прекрасный.

Одни боги рождаются, другие умирают. Так и Лириан вступил в новоявленный Дом Музыки, который прежде был чем-то иным. Прекрасный дворец среди облаков стал олицетворением света и вечного праздника. Музыка там никогда не стихала. Звонко звучали голоса юных учеников, но голос Лириана был прекраснее всех. Ему повиновались птицы, хворь отступала благодаря его напевам, и даже сама магия вдруг вплелась в мелодии.

Лириан был не первым богом, рождённым в мире людей, но в отличие от того же Цеза, быстро снискал популярность и стал частью Светлого Пантеона, даже вошёл в совет богов. Его все любили, он был желанным гостем в любом из миров. Благодаря ему люди простили и других богов и вновь обратились к ним. Лириан любил бывать в Интре, очаровывать девушек, вселять храбрость в сердца юношей, но более всего он любил по ночам наблюдать за магией Кираны. Ночная прядильщица доставала свои серебряные нити и сплетала ночные грёзы над Интрой, соединяла звёзды в созвездия и тихо журила своего брата-озорника, который любил спутать пару её нитей, напитать тьмой и наблюдать, как смертные вскакивают среди ночи, разбуженные кошмаром. А после умиротворённые засыпали, вознося хвалу Киране. И Кошмар нисколько не обижался, ведь чем сильнее была его сестра, тем сильнее был и он сам. Иногда Кирана поручала ему заплетать вещие сны, и тогда уже Кошмар показывал себя во всей красе. Узоры его были столь поразительны, что даже Кирана никогда не могла их повторить. Так они и жили, пока не появился Лириан.

Когда он взошёл в Пантеон, не осталось ни одной женщины, что была бы равнодушна к нему. Даже матерь магии томно вздыхала в его присутствии. Каждая пыталась добиться расположения бога музыки, но взгляд Лириана остановился на Киране. Да падёт тысяча проклятий на тот день, когда Кирана ответила Лириану взаимностью. Из звёздной пыли, лунного света и ночного бархата она соткала себе свадебный наряд и вошла под руку с Лирианом в Дом музыки, став не только богиней сновидений, но воплотив в себе музу для всех художников и певцов мира.

И как опустела Прядильня Снов! Оставшийся там один Кошмар не находил себе места. Увлечённая любовью, Кирана совершенно позабыла о своих обязанностях, а Кошмар не умел плести добрых снов, как бы ни старался. И чем дольше длилось его одиночество, тем ужаснее становились его узоры. Когда смертные начали в отчаянии взывали к Киране, умоляя избавить их от кошмаров по ночам, она всё же возвратилась в мастерскую. Кошмар сидел среди запутанных серебряных нитей и пытался создать хороший сон. Она присела рядом с ним и коснулась его холодных и дрожащих рук.

– Остановись, брат, – произнесла она, но Кошмар не узнал этого холодного и надменного голоса. Вскинув голову, он видел пред собой не добрую богиню снов, но властительницу Дома Музыки, жену верховного бога, которая позволяла себе смотреть сверху вниз на прочих богинь.

– С тобой что-то случилось, Кирана. – Прошелестел он, выпустив нити из рук. – Ты оставила наш дом.

– Потому что у меня теперь новый дом. Тебе тоже следует оставить это занятие. Твои кошмары причиняют людям страдания.

– Потому что им не хватает твоих снов.

– Но я не хочу больше быть ночной пряхой. Если хочешь, можешь пойти со мной, нам больше не нужно жить на окраине миров и довольствоваться ролью низших богов. Лириан и для тебя найдёт место в Доме Музыки. – Она потянула его за собой, но Кошмар вырвался.

– Нет, это неправильно. Мы должны делать то, что нам предначертано. Ты же богиня снов, ты не можешь отказаться от этого. К тому же я тёмный бог. Мне нет места в светлом дворце бога музыки. – Он вновь взял в руки нити. – Если ты не хочешь возвращаться, то я сам научусь плести, как ты.

– Ты никогда не сможешь плести как я, Кошмар, потому что твоё предназначение в ином. – С грустью произнесла Кирана – Поэтому оставь это бесполезное занятие. Мы не нужны смертным. Если они не будут видеть ни снов, ни кошмаров, разве им станет лучше или хуже? Ничего не изменится. Там полно других богов, которые гораздо важнее и нужнее нас. Поэтому мы с тобой можем жить так, как нам хочется. Я полюбила Лириана и последовала за ним, и нисколько не жалею об этом. Разве могла бы Суинсетра себе позволить подобное? И ты… я слышала, ты сдружился с затворницей Эсфирой. Если она тебе так нравится, то почему бы…

– Я останусь там, где мне должно быть.

Кирана решила больше не спорить с братом. Лишь понадеялась, что он перестанет нести в себе вред для смертных. Покидая Прядильню Снов, она с тревогой думала о брате и даже подумывала навестить эту самую новоявленную богиню смерти, чтобы она забрала к себе Кошмара.

Лириан видел тревогу своей любимой, но никак не мог понять её причину. Кирана тоже не желала говорить ему о Кошмаре, ведь он полюбил светлую богиню снов, а не представительницу Тёмного Пантеона. Но до бога музыки тоже дошли слухи о проблемах смертных.

– Знаю, сейчас тебе некогда отвечать на их мольбы, – говорил Лириан, – но нам нужно решить проблему с этим Кошмаром. Следует доложить о нём совету богов…

– Нет! – Вскрикнула Кирана. – Ничего не говори им. Я думаю, он больше не будет причинять вред смертным своими снами. Просто забудем о нём, и всё.

Лириан видел тревогу и страх в глазах Кираны, когда они говорили о Кошмаре, и неправильно всё истолковал. Потому незамедлительно сообщил о Кошмаре остальным богам. Суинсетра не заставила себя ждать. Она явилась в Прядильню Снов, чтобы наказать Кошмара, но не нашла там злого божества, а только оставленного всеми мальчишку. Она убедила его перестать пытаться плести сны и поручила другое не менее важное дело. Кошмару нужно было чем-то заниматься, и она отправила его в Шифшер насылать иллюзии на пленников, чтобы они или раскаялись, или же оставили надежду когда-либо покинуть свою тюрьму.

Когда Кирана об этом узнала, страшное отчаяние охватило её, и она даже хотела навсегда покинуть Лириана, присоединившись в Шифшере к брату. Но поразмыслив, решила, что может решение Суинсетры к лучшему – в темнице богов Кошмар сумеет найти применение своим силам и, увлечённый делом, не будет чувствовать себя одиноко. Она написала ему на зачарованной бумаге письмо и получила короткий ответ, нацарапанный на какой-то дощечке. Много ещё отправляла она посланий своему брату, но ничего не получала больше в ответ. И потому бережно хранила его короткое послание: “Я буду в порядке, Кирана. Береги себя”.

В Шифшере были заключены крайне сильные и опасные создания, и теперь, когда Кошмару не нужно было делиться энергией с сестрой, он стал не просто духом сновидений, но истинным тёмным богом. Он стал серьёзнее, научился подходить ответственно ко всему, узоры его стали ещё сложнее, выпутаться из сновидений было крайне тяжело. В то же время Кошмар стал холодным и даже жестоким. Он смирился со своей новой ролью в этом мире и совершенно думать забыл о Киране.

Но не забыл о нём думать Лириан. Тревога и беспокойство не покидали его возлюбленную, особенно когда она слышала об особо жестоких злодеяниях Кошмара. Она всё чаще избегала Лириана, стала какой-то молчаливой и нелюдимой. Не секрет, что из-за долгой жизни многие боги предпочитают одиночество, ведь рано или поздно супруги могут попросту устать друг от друга. В пантеоне можно по пальцам пересчитать пары, которые несут свою любовь через века.

Кирана и Лириан относительно недолго были вместе. Однажды богиня осознала, как ослабла без энергии, получаемой от снов и почитания смертными. Она поняла, что должна вернуться. И, конечно же, Лириан был против этого решения.

– Кошмар стал сильнее и может навредить тебе, Кирана, а ты хочешь вернуться обратно? – Удивлялся Лириан. – Разве ты не можешь творить свои сны здесь, если тебе это так необходимо?

– Нет, Лириан. Только в Прядильне Снов можно получить серебряные нити, из которых плетутся сны. Я дожна вернуться. Посмотри на меня: я ослабла, во мне померкли жизненные силы. Когда-то я могла соперничать в красоте с Суинсетрой, а теперь мне самое место в Ниферсете рядом с её чудовищной госпожой. Я даже не могу выносить наше дитя, Лириан. – Она взяла его за руки и умоляюще взглянула в глаза. – В конце концов, ты всё равно проводишь больше времени в мире смертных, со своими последователями. Так какая разница, где буду жить я? В Прядильне Снов я буду заниматься возложенной на меня задачей, а когда мы соскучимся друг по другу, то вновь встретимся в Доме Музыки. Что скажешь?

Что мог сказать на это Лириан? Он согласился отпустить Кирану, ведь любил её и желал только добра. Конечно, он и боялся за неё. Ведь не так давно Кошмар объявил себя единственным и истинным богом снов, назвав Кирану праздной девицей, которая живёт себе в светлом дворце и дела ей нет до смертных. И потому вполне он мог попытаться избавиться от богини снов, пока она покинула безопасные стены Дома Музыки.

Прядильня Снов выглядела заброшенной, но Кирана постаралась привести её в порядок, ведь, восчувствовав её присутствие, мог вернуться брат, и ей хотелось, чтобы их дом выглядел как в прежние времена. Она ходила по пустым тихим залам, вспоминала об их с Кошмаром жизни, нашла даже комнатку с их первыми узорами. Кошмар и Кирана были молодыми божками, если не сказать духами, и только постигали свою силу. Богиня взяла в руки тонкое кружево из тёмных нитей, который немного топорщились в разные стороны, и улыбнулась, прижав его к груди. Влюблённость ослепила её, и она совсем забыла о своём несчастном брате, который зависел от неё ничуть не меньше, чем она от него.

– Кирана. – Позвал её Лириан.

Богиня обернулась и едва не выронила из рук кружево тёмного сна.

– Лириан? Что ты тут делаешь? – Спросила она, подходя к нему.

– Что это у тебя в руках? – С подозрением спросил он. – Это не похоже на твоё плетение.

– Это узоры Кошмара. – С улыбкой произнесла она, и боль пронзила Лириана, когда он видел её нежный взгляд, обращённый совсем не к нему.

И вдруг Лириану подумалось, что Кирану снедала не тревога, а тоска по этому тёмному богу. Ревность плетью ударила Лириана. Кирана не видела, какая борьба происходила в душе её возлюбленного. Она продолжила бродить по залам Прядильни Снов и дошла до зала нитей. Они струились вниз со звёздного неба и расползались по всей мастерской. Богиня осторожно коснулась одной из нитей.

– И давно ты его любишь? – Спросил Лириан, следовавший за нею грозной тенью.

– О чём ты? – Не поняла богиня и обернулась.

– О Кошмаре. – Лириан вдруг достал из-за пазухи дощечку с посланием Кошмара. – Ты хранила это рядом с теми драгоценностями, которыми одаривал тебя я. Мне говорили, что не было дня, чтобы ты не брала в руку эту дощечку, и что иногда ты даже плакала, глядя на неё.

– Не знаю, в чём ты обвиняешь меня, Лириан. Я всегда любила его, и всегда буду, несмотря ни на что.

– Как отрадно это слышать. – Прошелестел голос Кошмара, и Лириан с Кираной обернулись к выходу из зала. – Я почувствовал, как кто-то потревожил покой Прядильни Снов. Не думал, что ты приведёшь с собой гостя, Кирана.

– Прости, Кошмар, что Лириан пришёл сюда без приглашения. Но едва ли его можно назвать чужим. Всё же последние несколько сотен лет он был мои мужем. – Оправдывалась Кирана.

– Был? – Лириан с удивлением посмотрел на неё.

– И он же стал причиной, по которой меня отправили в Шифшер, а ты ничего не сделала, чтобы помешать этому. – В глазах Кошмара не было ненависти. Только разочарование. Тёмная аура окружала его. Он возмужал и похорошел, в отличие от самой Кираны. Чёрные волосы ниспадали до пола и переплетались с серебряными нитями. В лиловых глазах читалась глубокая печаль. Кирана вдруг подошла к нему и крепко обняла.

– Прости меня, прости, что оставила тебя. – Шептала Кирана.

Но не успел Кошмар ей ничего ответить. Мир вдруг содрогнулся. Кирана отстранилась и испуганно взглянула на брата, а затем на Лириана. Его взгляд пылал ненавистью к ним обоим. В одной руке он держал свой зачарованный клинок, а в другой серебряные нити. Одним ударом он разрезал их, и мир снова содрогнулся. По полу пошли трещины, звёзды в небе померкли.

– Ты с ума сошёл, Лириан?! – Закричала Кирана.

– Ты обманывала меня все эти годы? Жила в моём доме, получала всческие блага, а на самом деле любила это тёмное ничтожество?! – Кричал в ответ Лириан.

– Лириан, прошу, успокойся. Ты определённо всё не так понял. – Она обернулась к Кошмару. – Тебе лучше уйти. Я поговорю с ним и…

– Ни он, ни ты никуда не уйдёшь!

– Что с тобой, Лириан? Я не узнаю тебя… – Она подошла к нему, обняла руками лицо и заглянула в яростные глаза. Не помнила она, чтобы Лириан так злился или же пытался причинить кому бы то ни было вред.

Но тут он с силой оттолкнул, и та вскрикнула от неожиданности. Кошмар кинулся защитить сестру, но тоже получил удар от Лириана.

– Нет! Не трогай его! – Кричала Кирана, пытаясь защитить брата. – Прекратите!

Лириан вдруг занёс над ней свой зачарованный клинок и уже был готов вонзить в её сердце, но Кошмар заслонил её своим телом. Зачарованный светлой энергией на убийство, он не оставил и малейшего шанса тёмному божеству. Кирана и Кошмар были низшими божествами, лишённые поддержки смертных.

И когда сражённый Кошмар упал, Кирана пронзительно закричала.

Бог музыки вздрогнул и посмотрел на неё. Она кинулась к бездыханому телу брата и крепко прижала к себе. Удар божественным клинком не оставит от него даже песчинки.

– Брат, мой брат… – Причитала она, вливая в него свою энергию.

– Что… – Выдохнул Лириан, выронив из рук клинок.

Кирана вдруг схватила серебряные нити, что тянулись по всему полу вокруг них, и принялась сшивать телесную оболочку Кошмара, которая уже покрылась трещинами. Непривычная магия обжигала её руки, нити резали до крови, но она кричала и продолжала подчинять нити своей воле. Лириан попытался остановить Кирану, понимая, что она убивает себя, но не смог даже приблизиться к ней: защитный купол окружил её с Кошмаром.  И когда она опутала нитями тело брата, сил в ней практически не осталось. Она отклонилась назад и заплакала. Даже если ей удалось запечатать дух Кошмара в теле, сердце было разрушено, а без него низшему божеству не выжить. Она кинула взгляд на лежащий подле неё клинок Лириана и, не думая больше не секунды, схватила его и разрезала свою грудь. Окровавленными руками она достала трепещущее сердце и поместила его вместо уничтоженного сердца Кошмара. Последние силы покидали Кирану. Она упала рядом с братом и гладила пальцами его бледное лицо.

– Зачем я полюбила его? – Прошептала она.

И когда Кошмар сделал вдох, жизнь покинула Кирану.

– Кирана… – Он повернулся с ней, и черные слёзы полились из глаз. – Кирана!

Он прижал её к себе. Сокрушительные рыдания заставили содрогнуться стены Прядильни Снов. И так пронзителен был крик, что кровь стыла в жилах смертных, которых коснулся его отголосок.

Лириан своей силой отшвырнул Кошмара в сторону и попытался воскресить Кирану, но ничего не получалось. Тогда он запечатал её тело, чтобы оно не разрушилось, пока он забирает сердце обратно. Но Кошмара защищал всё тот же купол, прежде созданный Кираной.

– Верни ей сердце! – Кричал Лириан, с ненавистью глядя на того, из-за кого умерла его любимая.

– Я не смог бы, даже если бы захотел. – Прорычал Кошмар, прижимая руку к груди.

Лириан поднял на руки тело богини и забрал с собой в Дом Музыки. Кошмар следовал за ним, но стоило только пересечь мир бога музыки, как он оказался в темнице, которая подавляла его силу. Он пытался вырваться, сломать решетку, но ничего не вышло.

Тем временем Лириан поместил тело Кираны в саркофаг, который должен был сохранить её тело и дух, пока он не найдёт способ воскресить свою любимую.

***

Когда Кошмар закончил свой рассказ, Эсфира уже лежала в его руках, с трудом делая вздохи. Она вдруг заметила плетение серебряных шрамов на руках своего друга. И почувствовала, как его слеза упала на её щёку. Жаль, что она не могла плакать.

– Мне очень жаль, Кошмар. – Шептала Эсфира. – Я ничего не знала, ничем не могла помочь…

– Ты смогла пожить. Для меня это важнее. Инче Лириан гораздо раньше придумал бы забрать твоё сердце, чтобы воскресить Кирану.

– Но у него не получилось.

– Потому что она отдала весь свой дух мне. Она здесь, со мной. Но из-за этого я не могу управлять своей силой. Поэтому Лириану было легко удерживать меня здесь. Сначала он хотел забрать у меня её сердце, но отданное добровольно нельзя забрать силой. Поэтому и твоё сердце, как бы ты ни старалась, всё равно вернётся к Лириану.

– Ты мог убить его тогда, в Прядильне Снов. Почему не стал этого делать? – Спросила Эсфира, но подозревала, каким будет ответ.

Кошмар вдруг вытащил откуда-то из темноты пожелтевшие листы, исписанные красивым почерком. Края писем были истрёпаны и местами порваны, а на самой бумаге виднелись разводы, будто кто-то проливал над ними слёзы. Эсфира потянулась за листом, но рука её бессильно упала.

– Это письма Кираны. Я храню каждое, прочитал их сотни раз. И я знал, как сильно она любит Лириана. Убить его – причинить ей невыносимую боль дважды. В первый – лишив мужа, а во второй – лишив брата. Едва ли я бы отделался заточением в Шифшере. Мне показалось, что так будет правильно. Не мог знать, что меня она любила сильнее.

– Лириан убил её, не ты. – Она попыталась утешить Кошмара, но он уже давно смирился со смертью сестры и со своей незавидной участью. – Ты сказал, что мы в темнице Лириана? Думаю, ты ошибаешься.

– Для меня это редкость.

– Моё тело – смертно. Оно поражено некротической энергией, и я испила серебряный яд. Мы в Шифшере, Кошмар. Будь это какое-то иное место, я бы давно покинула тело и металась по свету в поисках пристанища. Смешно, что я не могу таким образом вернуться в Ниферсет. Но я всё ещё здесь. Шифшер удерживает меня.

– Что ж, тогда становится понятно, почему я не мог выбраться. Провёл здесь половину жизни, но не смог понять.

– Ты был с другой стороны темниц. Я бы тоже не поняла, ведь нам с тобой пока не доводилось составлять компанию другим тёмным богам. – Эсфира попыталась улыбнуться. – Но что же стало с моими… друзьями? Я боюсь…

– Хороший признак. – Кошмар тоже улыбнулся.

– Что?

– Раньше ты не боялась. Даже когда сердце было при тебе. Значит, дело не в нём.

– Я всё ещё не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Ничего, сейчас это не важно. Думаю, Лириану не нужны были твои друзья.

– Прежде чем Лириан забрал меня, я обратилась к Суинсетре с призывом к суду. Но не знаю, услышала ли она мой зов. Даже если мои друзья в порядке, может пройти сотня лет, прежде чем нам удастся выбраться отсюда. Едва ли они столько проживут.

Послышался какой-то шум, и темницу озарила вспышка света. Окружённый золотым ореолом, перед Эсфирой и Кошмаром предстал Лириан. Он старался сохранить безразличие на лице, но в глазах полыхала ярость. Увидев, как беспомощна Эсфира, на лице бога расцвела зловещая улыбка.

– Кажется, Суинсетра не услышала твоего зова, Эсфира. – Ядовито произнёс Лириан. – А если и услышала, то ей и дела нет до этого. Но ты этого уже никогда не узнаешь. Я разрушу твою смертную оболочку, а твоя душа станет очередным пленником этого места.

– Ты убил бы и меня, – прошелестел Кошмар, – но в моей груди бьется сердце Кираны.

– Если ты пришёл за моим сердцем, то спешу разочаровать: его у меня украли прямо перед твоим приходом. – Услышав слова Эсфиры, Лириан изменился в лице, и это развеселило богиню. – Можешь попробовать поискать его по всей Интре.

– Ты лжёшь! – Закричал Лириан.

– Избавь нас от своего присутствия, если не собираешься освобождать. – Эсфира небрежно отмахнулась. – Я не собираюсь слушать обвинения во лжи от главного лжеца Пантеона.

Лириан раздражённо зарычал и исчез. А Эсфира подумала, что быть запертой в Шифшере – не самая ужасная участь. Возможно, Селина как-нибудь узнает обо всём, что случилось, и попытается ей помочь. И всё же, за то, что Эсфира сделала за свою жизнь, темница Шифшера – самое подходящее место. Суинсетра будет даже рада, что правосуде свершилось за неё.

Так же думал и Кошмар. Оба просто смирились со своей участью.

Глава 15

Но были и те, кто мириться со своей участью не собирались. Каэдор сжимал в руках обжигающий холодом снег, с губ его срывалось тихое рычание. Он судорожно пытался сообразить, что делать дальше. Кто-то, использующий запретные в Интре силы, похитил сердце Эсфиры, а потом еще и Лириан! Будь на то воля Каэдора, он вырвал бы сначала поганый язык этого лживого бога, а затем и его сердце, которое скормил бы диким зверям. Но сейчас воли Каэдора не хватило бы даже для того, чтобы снять с себя двенадцать печатей, полностью блокирующих его силу. Он понимал, что рано или поздно его найдут, и теперь необходимо было действовать в пятьдесят раз быстрее. Он практически осуществил свой план, но опять все пошло наперекосяк.

К барду подошла Жрица и медленно присела рядом с ним, сжав рукой его плечо. Было странно получать от неё утешение, но Каэдор благодарно кивнул и поднялся на ноги. Оглядевшись, он увидел только Римлана, сидевшего на коленях и что-то сжимавшего в руках. Его обнимала леди Силестер и горько плакала. Ни таинственного колдуна с Всережущим Клинком, ни его приспешников, ни Лириана. Каэдор посмотрел на Жрицу. Женщина с грустью смотрела на рыцаря и сжимала руками края рукавов.

– Ты можешь обучить меня музыкальной магии? – Спросил её Каэдор.

– Что?! – Опешила Жрица, и даже леди Силестер взглянула в их сторону.

– Я лишился своих сил. Мне нужно хоть что-то, чтобы вернуть Эсфиру…

– Даже если бы я была волшебницей, я бы не смогла тебя обучить этой забытой магии. Твоя Эсфира проследила, чтобы в мире не осталось и следов. Когда эта магия ещё существовала, меня и в помине не было.

– Значит, надо найти того, кто об этом помнит.

– Академия Волшебства… – Прошептала леди Силестер. – Там наверняка есть что-то об этом.

– К тому же, Селина отправилась туда. Можем просто попросить ее помощи. Тебе незачем ввязываться в распри богов. – Кивнула Жрица.

– Здесь замешаны уже не только боги. – Заметил Каэдор. – Но мы будем вечность добираться до Академии.

– Может быть, они не забрали то кольцо, о котором говорила госпожа Эсфира?—Предположила леди Силестер.

Все взглянули в сторону храма. Двери были плотно закрыты.

– Я схожу за кольцом, ждите меня здесь. – Каэдор приблизился к фонтану.

– С ума сошёл? – Жрица остановила его за руку. – А если ты умрешь?

Каэдор только убрал её руку, а затем зачерпнул последним уцелевшим кубком немного серебряной жидкости из фонтана. Яд, попав в его тело, тут же заструился по венам, лишая чувствительности. Каэдор сделал несколько шагов к храму, и ему казалось, будто ноги ему не принадлежат. Без своей силы он становился равным любому из смертных, если не слабее. Даже Жрица гораздо легче перенесла бы воздействие яда. Но Каэдор и так достаточно людей втянул во все это.

Он остановился перед громадными дверями, и те медленно раскрылись. Каэдор шагнул в темноту храма. Пугающая тишина обрушилась со всех сторон. На занесённом снегом полу лежали мертвые служители храма и медленно истлевали, сражённые некротической энергией этого места. Каэдор тоже почувствовал ледяную хватку смерти, но действие яда защищало его. А ещё и то, что убить этого барда-волшебника было не так уж и просто.

Надо ли говорить, что Каэдор понятия не имел, где может храниться Кольцо Перемещений? Вероятно, стоило позволить Жрице пойти с ним, и поиски бы ускорились. Но куда там, Каэдор просто пленён идеей самолично спасти Эсфиру. Если он попросит помощи, то всем покажет, что перестал быть таинственным всесильным волшебником. Двенадцать печатей, пульсировавших под кожей, ужасно отвлекали и не давали ощутить присутствие магического артефакта.

– Я так понимаю, что возиться ты будешь до следующего утра. – Послышался сзади голос Жрицы. – Разделимся. Я осмотрю верхние помещения, а ты спустись в катакомбы, раз не боишься некротической энергии.

– Ты тоже?..

– Зачем, если двери открыты? – Жрица покачала головой. – Благословение Цеза защищает меня. Поторопись. Мне ещё предстоит тебя исцелить от яда, пока он тебя окончательно не парализовал.

Каэдор кивнул и направился к винтовой лестнице слева, ведущей в непроглядную тьму. Он придерживался за стену, надеясь, что там внизу будут волшебные светильники.

– Возвращайся, – крикнула Жрица, – я нашла его.

– Что?! – Возмутился Каэдор, который практически дошёл до конца лестницы. Он обернулся и недовольно вздохнул.

– Оно лежало в разбитой витрине в комнате за алтарём. Мог бы и пораньше сообразить. Кажется, им хотели воспользоваться, но попросту не успели. Учинившим здесь резню не требовалось ещё одно Кольцо Перемещений. Они, очевидно, ждали нас.

Каэдор поднялся по лестнице и взглянул на простое серебряное кольцо с чёрным камнем, лежащее в руке Жрицы.

– Им нужна была Эсфира. – Кивнул Каэдор. – Но я не могу понять, кто они и зачем им понадобилось её сердце. Оно принадлежит Лириану, в чужих руках бесполезно. Странно, что они этого не знают.

– Это только ты у нас всезнайка. Идём.

Они вышли из храма. Небо затянули серые тучи, и лёгкий снежок закружил в воздухе. Леди Силестер всё ещё утешала своего рыцаря, который обнимал её, уткнувшись лицом в плечо. Страшная боль терзала его. Матушка, которую он покинул в детстве, с которой практически не виделся, когда вернулся на службу к Силестерам, – она защитила его ценой своей жизни, а богиня, служению которой он посвятил всю свою сознательную жизнь, оставила его. Было ли таковым наказание за его вспыхнувшую любовь к Дайне, за это путешествие и помощь злой богине смерти?

Но он не сожалел о своих решениях. Зерно сомнений и противоречий давно взросло, и нужен был лишь повод, чтобы, наконец, дать себе волю. Римлан достал из-под рубашки медальон Ашатсы и с силой дёрнул его. Звенья цепочки тихо звякнули и порвались. Отпустив Дайну, он развернулся и швырнул медальон в скалы. Тот ударился о камень и упал в сугроб. Леди Силестер ахнула и хотела побежать за ним, но Римлан остановил её.

– Не надо, – тихо произнёс он, – я больше не хочу быть её рабом.

– Не самое лучшее время, чтобы гневить ещё одного бога. – Заметила подошедшая к ним Жрица.

– Твоё кольцо, которое защищало от Её Светлости Ашатсы разрушено. – Кивнула Дайна. – Она может покарать тебя.

– Пусть попробует. Только сначала пусть найдет то, за что меня следует покарать. Разве я не боролся со злом и не защищал слабых? Разве проявлял к ней непочтение? – Римлан поднялся на ноги, а затем помог встать и леди Силестер. – Я связан с нею клятвами, но у меня есть своя голова на плечах, чтобы принимать решения.

– Гляньте-ка, падший паладин. – Усмехнулся Каэдор. – Отправляемся в Академию.

– Сначала я исцелю тебя… – Повернулась к нему Жрица.

– Нет времени. Яд не убьёт меня.

Жрица тяжело вздохнула и надела кольцо на палец. Из всех она была единственной, кто однажды видел Академию, а потому и перемещением пришлось заниматься ей. Все положили ей на плечи руки.

– Трогать не обязательно. – Проворчала она, но руки никто не убрал.

Мир вокруг пошёл рябью, а земля исчезла из-под ног. Дайна судорожно вздохнула, но, почувствовав руку Римлана на своей талии, немного успокоилась. Их резко дёрнуло, вышибив из лёгких весь воздух, а затем они оказались в просторном зале, в котором как будто произошло стихийное бедствие. Мебель была разбросана, на стенах и полу виднелись опасные трещины, осколки некогда прекрасной люстры хрустели под ногами. Волшебники суетливо носились по залу, а заметив незнакомцев, остановились и вскинули свои посохи, готовясь атаковать. Каэдор поднял руки и шагнул вперёд.

– Приносим извинение за вторжение, но мы разыскиваем Лунную Деву, которая должна была отправиться сюда. – Сообщил Каэдор.

– Я здесь, волшебник Каэдор. – Ответила Селина, входя в зал из соседнего помещения. Следом за ней вышел и эльф, неловко улыбнувшись своим прежним спутникам. – Не думала, что ты в самом деле явишься сюда.

– Я тоже на это не рассчитывал. Но обстоятельства сложились иначе. Эсфира похищена.

– Что? – Селина опешила. – Как? Кем?

– Лирианом.

Лунная Дева задумалась. Что-то пока не сходилось.

– А что с её сердцем? – Спросила она.

– Тебя в самом деле это волнует? – Удивился Каэдор. – Похитил некто с разноцветными глазами. У него и Диадема была и Всережущий Клинок.

Стоило ему произнести последнее слово, как вспышка молнии озарила зал, и напротив Каэдора появилась сама матерь магии. Суинсетра гневно взирала на него, а в руках её пульсировала магия.

– Повтори, смертный, что ты сказал? – Её голос звучал громом, заставив всех присутствующих поморщиться.

– Я сказал, что некто умудрился достать из земли Всережущий Клинок, которым однажды Кхелкхан нанёс смертельную рану Виэль’Ланне, положив конец войне трёх богов. А после вонзил этот клинок в самый центр Интры, поклявшись более никогда к нему прикасаться. – Ответил Каэдор, с вызовом глядя в глаза богини. – Возможно, Великая Волшебница знает, каким образом он оказался в руках какого-то человека? – Она не ответила, только вскинула голову и скривила губы. – Он получил Лунную Диадему, а теперь ещё и Сердце Эсфиры.

– Кажется, этот наглый смертный возомнил себе, что способен вызволить из Шифшера Разрушителя Миров. – Суинсетра развеяла всю магию и жестом приказала своим ученикам покинуть зал. Те спешно скрылись за дверями.

– Каэдор, – позвала его Дайна, – теперь, когда вы достигли Академии, нам с Римланом надо вернуться обратно в Архенхолл.

– Конечно, – кивнул тот, и Жрица протянула им Кольцо Перемещений.

– Спасибо, что помогли нам с этим. Если вам удастся отыскать Эсфиру, пожалуйста, передайте ей наши благодарности за всё. – Дайна, а затем и Римлан, поклонились всем присутствующим в этом зале. – Идём домой, Римлан.

Он надел кольцо на палец, обнял Дайну и через мгновение они исчезли. Селина вздохнула и подошла к Каэдору поближе.

– Что случилось? – Спросила она, с раздражением вглядываясь в его лицо.

– Очень сложно оказалось противостоять Всережущему Клинку. – Ответил тот. – Но я спешу успокоить Великую Волшебницу: никто, кроме Лириана, не может воспользоваться Сердцем Жизни, поскольку он пока ещё жив. Поэтому, к сожалению, в наших интересах, чтобы таковым он и оставался. Но я взываю к суду Суинсетры!

Волшебница повернулась и глаза её вспыхнули голубым огнём. Снова. Кто-то уже призывал её к суду, но глас был таким далёким и слабым, что она попросту не успела ответить.

– Говори. – Произнесла она, и в воздухе перед нею возник белоснежный свиток.

– Я требую суда над богом музыки Лириана за убийство Кошмара и завладение сердцем Эсфиры обманным путём, а также за её последующие злоключения и нынешнее похищение. А также за заключение сделки с Орденом Тишины, в результате которой я лишился своего глаза.

Суинсетра внимательно смотрела в свиток, на котором возникали слова обвинения.

– В свои свидетели я призываю бога целительства Цеза, бога солнца Шэутора и богиню Луны Люмилай, её дочь Селину и бога Кошмара.

– Кошмара? – Удивилась Суинсетра. – Ранее ты обвинил Лириана в его смерти. Как же он может быть свидетелем?

– Мне доподлинно известно, что он жив. Но из-за этого же я не могу сам свидетельствовать против Лириана. – Каэдор задумался и посмотрел на Селину. – Что-нибудь ещё?

Лунная Дева покачала головой. Суинсетра скрепила своей печатью свиток и улыбнулась.

– Если Кошмар в самом деле жив, то это всё упрощает. Ведь Лириан тогда заявил, будто бы он убил свою сестру Кирану и скрылся в Ниферсете с сердцем сестры. А Лириан же просто пришёл забрать его обратно и отомстить за любимую. Я всегда знала, что эта история крайне нескладная, но тогда решили обойтись без моего суда, и я не могла повлиять на что-либо. Теперь осталось понять, где Кошмар может быть.

– В Шифшере? – Предположил вдруг эльф, который всё это время стоял в стороне. – Насколько я понял, там можно спрятать что угодно.

В руке Суинсетры возник серебристый ключ, который она передала Селине. Та взяла его в руки, но всё ещё ничего не понимала.

– Мало кому доступен путь в Шифшер. – Произнесла Великая Волшебница. – Если Кошмар и Эсфира там, я прошу тебя, Лунная Дева, доставить их ко мне для суда. Боюсь, я не смогу пригласить смертных поучаствовать. – Она посмотрела сначала на Каэдора, а затем на Жрицу и эльфа. – Поэтому предлагаю вам оставаться здесь до завершения суда и, возможно, подумать, как отыскать этого наглого вора.

– Разве я, как обвинитель, не имею права присутствовать? – Спросил Каэдор.

– У меня нет ещё одного Кольца Перемещений. Как ты попадёшь в Барьер?

Каэдор покорно кивнул.

– Не переживай, – Селина коснулась его плеча, – она моя подруга. Я сделаю всё, чтобы её защитить.

– Я отправляюсь в Барьер, чтобы всё подготовить. Рассчитываю на тебя, Селина.

Суинсетра исчезла. Селина кивнула Каэдору, а затем взглянула на эльфа. Тот ободряюще улыбнулся, и Лунная Дева исчезала в искрящемся серебряном свете.

– Ладно. Мы рассказали, что с нами произошло. А как Академия оказалась в таком состоянии? – Спросил Каэдор у эльфа.

– Вы не поверите… – Улыбнулся тот и начал свой рассказ.

Глава 16

Архенхолл встречал холодным дождем. Мутные ручейки бежали по улицам, унося за собой всю грязь этого города.

Красные ленты на деревьях Рощи Друидов сразу бросались в глаза, и Римлан, остановившись, судорожно вздохнул и сдавил рукой грудь. Ему казалось, что сердце готово разлететься на миллион осколков. Дайна взяла его под руку, и вместе они прошли через плетеную арку. Казалось, что даже деревья вокруг поникли. Рощу окружал волшебный купол, который защищал своих обитателей от дождя, но позволял деревьям насыщаться влагой. У древнего дуба, возле которого родился первый друид этой рощи, сидел сэр Генрик Идеган, облаченный в простую красную рясу, подпоясанную грубой верёвкой. Он сидел, прислонившись спиной к стволу дерева и смотрел на деревянный медальон, который сжимал в руке. Дайна отметила, что отец и сын мало похожи друг на друга. Старый рыцарь был лишён изящества, виски его тронула седина, а такой пышной бороде мог бы позавидовать любой. Скорбь прибавила ему немало морщин, в серых глазах совсем потухла жизнь.

– Отец. – Римлан упал перед ним на колени, но сэр Генрик никак не отреагировал.

– Римлан Идеган? – Послышался удивленный голос. Из-за дуба вышел какой-то мужчина, так же облаченный в красную рясу и опирающийся на крючковатый посох.

Тут сэр Генрик поднял взгляд и внимательно посмотрел на сына, будто давно не видел.

– Римлан? – Переспросил он безжизненным голосом. – Ты вернулся?

– Вставай, мой мальчик, – неизвестный мужчина помог Римлану подняться с колен.

Дайна решила, что это тоже был друид, ибо от него исходил стойкий запах трав, а худощавого лицо было покрыто белыми знаками-рунами. Его рыжие волосы свободно ниспадали до самого пояса. Дайна не могла решить, красив этот мужчина или все же нет, но особое обаяние лесных жителей притягивало к нему взгляд. У него были зелёные глаза, а левая бровь полностью седая.

– Кто Вы? – Спросил его Римлан.

– Мое имя Фильсефал, я Верховный друид рощи Мунсфолла, что на юге Игры. Я прибыл сюда по одному делу, касающегося нашего народа, но не успел его изложить. К сожалению, Мерра погибла. Это была внезапная смерть, мы все поражены и в глубокой печали. Особенно твой отец, Римлан.

– Откуда Вы меня знаете?

– Я видел вас обоих в Памяти, когда пытался понять, что же случилось. – Фильсефал показал тонким пальцем на  Римлана и Дайну. – Твоя мать вплела свой дух в артефакт, который, судя по всему, защитил тебя от смерти.

– Это так. – Согласился Римлан и присел возле отца. Тот взял его за руку и крепко сжал.

– Мы столкнулись с грозным противником. – Сказала леди Силестер. – Он владеет Всережущим Клинком.

– Вот как? – Друид сложил на груди руки и задумался.

– Но нам удалось добыть Кольцо Перемещений, а, значит, мне надо… вернуться к отцу. – Вдруг ком сдавил горло девушки. Глаза защипало от слез. Она вынуждена покинуть своего возлюбленного в этот скорбный час, чтобы стать женой этого нахального принца. Что же может быть хуже?

– Я провожу тебя до поместья. – Сказал Римлан. – А после вернусь к тебе, отец.

– Ступай, Римлан. – Сэр Генрик кивнул.

– Тело Мирры ещё не истлело, и ты сможешь с ней проститься в Зале Первозданной Силы.

Римлан поднялся на ноги и взглянул в указанную друидом сторону. Там среди деревьев бледно мерцал столп силы.

– Иди, Римлан. – Дайна подтолкнула его. – Я смогу сама добраться до поместья, как делала это уже не раз. Ты нужен здесь.

Римлан обнял свою возлюбленную. Оба знали, что так рано или поздно должно было случиться. Но не думали они, что расставаться придётся в столь ужасающих обстоятельствах.

Не говоря больше ни слова, Дайна быстрым шагом шла по знакомым улицам Архенхолла. Дождь только усилился, и мокрая одежда неприятно липла к телу, которое била дрожь от боли и от едва сдерживаемых слез. Девушка не встретила ни одной живой души, пока бежала до поместья Силестеров. Чёрные вороты были закрыты на засов. Дайна коснулась холодных прутьев, прижалась к ним лбом. Сейчас она войдёт в этот дом и, наконец, исполнит свой дочерний долг…

– Ди? – Услышала она испуганный голос своей младшей сестры. – Ты… почему ты вернулась?

– О чём ты говоришь, Ингер? – Дайна подняла на неё взгляд.

Ингер Силестер была одета в голубое платье, украшенное кружевами и бантиками – Дайна уже и забыла, как следует одеваться настоящим леди. Прячась от дождя под изящным зонтиком, Ингер с беспокойством осматривалась вокруг.

– Зачем вышла из дома в такую погоду? – Спросила её Дайна. – Хочешь заболеть перед свадьбой?

– Тебе надо уходить. – Ингер подбежала к воротам. – Ты не понимаешь!

– Я вернула Кольцо Перемещений! Зачем мне уходить?

– Кольцо никогда не пропадало! – Ингер подошла вплотную к воротам и перешла на шёпот. – Отец сам отдал его тем людям. Он и в самом деле участвует в перевороте!

Дайна просунула руку через решётку и зажала сестре рот. Обе девушки испуганно смотрели друг на друга.

– Ты уверена? – Спросила Дайна, и Ингер закивала в ответ.

– Я случайно подслушала разговор отца с кем-то. На самом деле он позволил тебе сбежать с твоим рыцарем, чтобы искупить старую вину. Это он уже маме говорил. Поэтому тебе надо уйти вместе с кольцом, или же нас всех убьют!

– Что тебе ещё известно? – Дайна сделала несколько шагов назад.

– Только то, что я тебе рассказала. Ты же знаешь, я не сильна в подслушивании и запоминании важной информации.

– Ты точно не видела того человека, с которым разговаривал отец?

– Не знаю… Я не уверена, но, кажется, у него глаза были разных цветов.

На мгновение ужас осознания сковал Дайну, а уже через секунду она схватила сестру за руку и потянула к себе. Ингер попыталась высвободиться, но Дайна была гораздо сильнее.

– Пойдем со мною, Ингер, я отведу тебя в безопасное место, подальше от всего этого…

– Безопасное место? Разве рядом с отцом мне угрожает какая-то опасность? Мне следует остаться, ведь я… Ведь я должна стать частью новой эры…

Дайна увидела печаль на лице сестры и поняла, что своим побегом обрекла её на эту незавидную участь. Кого бы ни хотели возвести на престол эти некие бунтовщики, Ингер должна будет стать его женой и новой королевой Интры. Больше всего на свете Дайне хотелось побыть эгоисткой, вернуться к Римлану и сбежать с ним на край земли, чтобы оказаться как можно дальше от Архенхолла, от всех этих богов, когда случится катастрофа. Но юная леди из благородного рода Силестер не могла позволить себе быть эгоисткой. Дайна отпустила сестру, но только затем, чтобы приложить все усилия для её спасения.

– Будь осторожна, Ингер. Я обязательно вернусь. – После этих слов Дайна скрылась в переулке.

– Ты тоже будь осторожна, Дайна. – Прошептала себе под нос Ингер.

Когда Дайна вновь вернулась в Рощу, последние погребальные песни уже отзвучали. Римлан с отцом стояли под старым дубом и беседовали с рыжим друидом. До девушки доносились обрывки фраз, а как только она подошла ближе, голоса стихли. Римлан подбежал к ней и крепко обнял.

– Ты совсем промокла! Почему вернулась? – Он пытался согреть её в своих объятиях, но дрожь в теле девушки не унималась. – Ты вся продрогла…

– Мы должны им помочь, Римлан. – Дайна посмотрела ему в глаза. – Эсфире, Жрице и Каэдору.

– Это дела богов, не наши.

– И наши тоже! Ты же видел, что тому волшебнику помогали эльфы. Мой отец тоже оказался в это втянутым…

– Это правда? – К ним присоединился друид Фильсефал. – Эльфы на стороне того, кто погубил Мерру?

– Разве это что-то меняет? – Спросил Римлан.

– Многое, дитя. – Кивнул друид. – Скажите, миледи, видели ли вы кого-то примечательного?

– Я не уверена… – Дайна отстранилась от Рималана и задумалась. – Там была женщина, которая была приближена к этому колдуну. Он назвал её по имени. Но как же оно? Каль… Кэль?

– Кэлькишер. – Прошептал Фильсефал.

– Вполне возможно. – Кивнула девушка. – Вы знаете, кто это?

– Поверхностно. Мы все немного знакомы друг с другом, но эту ученицу выделял архидруид, называя её древним словом “ульметсаль” – душа двойственной судьбы. Она или вернёт величие лесному народу, или же низвергнет его до пыли. – Фильсефал тяжело вздохнул. – Сначала пропадает архидруид, затем погибает Мерра и объявляется эта Кэлькишер… Боюсь, моя леди права – распри богов затронули и смертных. Только вопрос: все ли преследуют одну цель? Расскажите поподробнее о том нападении.

Сэр Генрик отвёл всех в свои покои, которые были одновременно и кабинетом. Последние несколько лет он с Меррой занимались неким расследованием, касающегося возможной подготовки восстания лесного народа. И то, что рассказали Дайна и Римлан, в очередной раз подтверждали правдивость их выводов. Но теперь было очевидно, что Кэлькишер была одним из лидеров. Вот только остальные бунтовщики хотели вернуть себе Архенхолл и близлежащие земли, изгнав людей на север, в то время как у Кэлькишер были более амбициозные планы. Она верила, что способна вернуть их богиню обратно в Интру и тем самым объединила вокруг себя ряд последователей. Если в её руки попал амулет архидруида, то она вполне могла заявить права на него. И тогда это непременно обернётся настоящей катастрофой.

– И что же нам делать? – Спросила Дайна, рассматривая карту Интры с множеством пометок. – Попросить помощи короля?

– Боюсь, дни Его Величества сочтены. – Сэр Генрик покачал головой. – Не стоит тратить время на этого глупца. Только если ты не хочешь всё же выйти замуж за принца. Нет, нам стоит искать союзников в других местах.

– Паладины Ашатсы призваны защищать людей от любой напасти. Они ответят на зов. – Сказал Римлан. – Как и волшебники Суинсетры.

– Не стоит забывать, что не весь лесной народ поддерживает тех безумцев, что затеяли восстание. – Сказал друид. – Даже если Кэлькишер заявит свои права на печать архидруида и сможет пройти нужный ритуал, это ещё не значит, что она им станет. Любой достойный может бросить ей вызов, чтобы в честном бою сразиться за это права. И я предлагаю наследнику Мерры побороться за печать.

– Что?! – Воскликнул Римлан. – Но я же паладин Ашатсы. Как я могу претендовать на звание архидруида лесного народа? Я же даже не умею управлять своей силой. – Он взглянул на свои руки, словно проверяя, не появилась ли в них вновь магия. – Я был ребёнком, когда лишили связи с природой…

– Какая глупость! – Фыркунул на это друид. – Связь с природой – это не драгоценное колечко, которое можно отобрать! Сила в тебе запечатана, и нам всего-то надо снять эти печати. Дай мне пару дней, и я отыщу в Памяти способ, как это сделать.

– А почему Вы не хотите сразиться с Кэлькишер за право быть архидруидом? – Спросила его Дайна. – Вы, кажется, гораздо опытнее и не связаны никакими печатями.

– В нашей иерархии есть свои тонкости. – Фильсефал скривился и почесал затылок. К тому же мои силы не годятся для сражений. Мерра же обладала боевой магией, а её животные облики вселяли ужас в любого из нас. Римлан хоть и только на половину принадлежит к лесному народу, этого будет более чем достаточно, чтобы справиться с ульметсаль. Её преимущества – хитрость и дары того чародея, но, бросая вызов в Роще Друидов, полагаться придётся только на свои силы. Поэтому готовься, Римлан. Отныне ты не паладин Ашатсы. Ты претендент в архидруиды, который поведёт за собой весь лесной народ.