Leks Vo
Список смерти

Смерть, это не конец смерть есть продолжение начала!

Пролог

Прекрасное летнее утро. Окно моего авто слегка приспущено, и потоки свежего воздуха влетают в него донося до рецепторов моего носа приятные ароматы растущих вдоль дороги деревьев и цветов. Невольно на лице появляется улыбка, а на сердце становится легко и спокойно. Хочется жить. Впереди я замечаю железнодорожный переезд, я сбрасываю скорость и начинаю медленно переезжать его. Внезапно моя машина глохнет, в тот самый момент, когда мое авто находится непосредственно на железнодорожном пути. Я пытаюсь завести машину, но все тщетно. Внезапно до моего уха доносится до боли знакомый звук, звук, которому в обычный день я бы не предал никакого значения, но теперь он нес в себе опасность, угрожающую моей жизни и возможно жизням еще как минимум нескольких человек. Я понимаю, что ко мне начинает приближаться товарняк, и с каждой секундой он становится все ближе и ближе. А я не оставляю надежды что вот-вот, еще разок, и очередной поворот ключа в замке зажигания донесет до меня спасительный звук работающего мотора моего автомобиля. Но я поворачиваю ключ раз, два… пять, но в ответ лишь тишина. Напротив, звук приближающегося поезда становится все более отчетливым. Проходит еще секунд десять, и я начинаю слышать громкий, тревожный сигнал, адресуемый мне машинистом поезда, приказывающий убраться с его дороги. Эх, я бы с большим удовольствием, но этот гребаный кусок железа не хочет меня слушаться. Медленно, но верно я начинаю осознавать, что если прямо сейчас не покину автомобиль, то будет уже слишком поздно. Моя рука тянется к ручке, я дергаю ее и все мое существо охватывает дикий ужас. Дверь не открывается. Я понимаю, что не должен поддаваться панике, но картинки того, что случится со мной если поезд все-таки столкнётся с моей машиной, не дают мне адекватно мыслить. Я начинаю метаться в зад и вперед дергая то одну ручку то другую, тарабанить по стеклам и вдруг мой взор застыл, я даже почувствовал то, как мои зрачки расширились на столько, что мои глаза стали походить на глаза демонов из фильмов-страшилок. Поезд, чей силуэт теперь стал на столько огромным, что я выглядел просто букашкой по сравнению с ним, находился от меня в пяти секундах езды. Тело сковало, а в голове пронеслась единственная и последняя мысль… блять! И я проснулся.

Откровение

– И давно вас беспокоят сны подобного характера? – обратился ко мне Антон Константинович.

Антон Константинович, это психотерапевт, стаж работы которого составлял уже порядка 25 лет. Я был наслышан о его работе и знал, что он помогал людям справится с их проблемами даже в самых трудных случаях.

– Если честно, то я даже точно не могу сказать, когда именно это все началось, иногда мне кажется, что я вижу эти сны, всю свою сознательную жизнь.

– Тогда позвольте спросить, а почему вы раньше не обратились за помощью?

– Дело в том, что как я уже говорил, сны подобного рода снятся мне уже бесчисленное количество времени, но в последнее время они стали несколько другого характера

– Что вы имеете ввиду,– озабоченно спросил Антон Константинович

– Раньше, это был всегда я. То есть, я видел только свою смерть. Это были разные ситуации, разные места, разное время, иногда при этом меня окружали какие-то люди, имена и лица которых я никогда не мог вспомнить после того как проснусь. Я уже привык к тому, что каждую ночь во сне умираю. Иногда это была какая-та болезнь, иногда несчастный случай типа того, что случился на железной дороге, а порой у меня просто останавливалось сердце, были случаи, когда я умирал, где-то в глубине души осознавая, что мое время пришло. Как бы так более понятнее выразится… будто я состарился и умираю естественной смертью, хотя при этом выглядел в своих снах я всегда так, каким вы видите меня сейчас. Я скажу вам больше, это глупо прозвучит…

Повисла тишина, я правда не знал, как передать то, что мне хотелось рассказать. Я не был до конца уверен в том, стоит ли вообще говорить обо всем этом вообще с кем бы то не было.

– Продолжайте, – настойчиво произнес Антон Константинович, – со мной вы можете быть абсолютно откровенным. Все что вы скажете останется только между нами и никем больше. И что бы вы мне не рассказали, я попытаюсь понять и помочь вам со всем этим разобраться. Если вы что-то от меня утаите, то именно это что-то возможно может оказаться самым главным во всей вашей истории. А если я не узнаю этого, то не смогу вам помочь. Поэтому будьте со мной максимально откровенны, и я вам обещаю, что вместе мы справимся с вашей проблемой.

– Что ж, тогда слушайте. В общем бывает такое, что в своих снах, я ощущал, что я, это не со всем я…, – я снова замолчал, пытаясь подобрать нужные слова

– Что значит не совсем вы? – недоумевающе спросил Антон Константинович

– Это значит, что я чувствовал, что я женщина или вообще ребенок, при этом будучи ребенком я так же мог быть либо мальчиком, либо девочкой.

– А при этом…

– При этом внешне я выглядел так же как я выгляжу всегда, – ответил я, опережая вопрос Антон Константиновича.

– И когда вы были, например, как вам казалось, ребенком, вы тоже умирали?

– Не важно где и кем я был, все мои сны заканчивались смертью!

Антон Константинович глубоко вздохнул и потребил свой слегка не бритый подбородок.

– И что, вы пришли ко мне потому, что вас стал смущать тот факт, что вы чувствуете себя женщиной или ребенком?

– Нет. Это уже тоже давно пройденный этап. К этим вещам я давно привык и это меня несколько не смущает.

– Тогда продолжайте

– Так вот, постепенно я стал чувствовать в себе не только старика, женщину или ребенка, а будто бы во мне находится другой человек. Я вижу свою внешность, я чувствую, что это я, но в тоже время я так же чувствую в своем теле присутствия еще кого-то

– Ну ведь если вы чувствуете, что, например, сегодня во сне вы были ребенком, то разве это не все равно, что чувствовать в себе кого-то еще?

– Нет, это не совсем верно. Когда раньше я чувствовал себя ребенком, я все равно ощущал, что это только я и никто другой, то есть это я этот ребенок, это я эта женщина. Но потом я стал понимать, что на самом деле эта женщина или мужчина, на самом деле это не я. Я только оболочка в которой они сидели. И умирали мы вместе, так как были единым целым, вернее единым у нас было все кроме сознания.

Я видел, что Антон Константинович хотел мне задать какой-то вопрос, который так и вертелся у него на языке, не давая покоя, но он почему-то никак не давал ему вырваться наружу.

– Мне кажется или вы чего-то не поняли или вас что-то беспокоит? – задал я вопрос Анатолию Константиновичу.

– Нет, что вы, мне все предельно ясно. Но да, вы правы. Пожалуй, я бы хотел задать вам один вопрос, но прежде все-таки хотел бы узнать, все ли, что касается ваших снов, вы мне поведали?

– Еще нет. Но если вы считаете, что на этом нам стоит остановится, то…

– Нет, не в коем случае, – оборвал мою речь Антон Константинович, – говорите все до самого конца

– Хорошо. После, постепенно, стал понимать, что это все вовсе и не я. И никто во мне не сидел и не был я никогда не женщиной, ни кем бы то там еще. Я, это всегда был я, но рядом со мной, что в той машине на железной дороге, что в падающем самолете, что в тонущей лодке, находился всегда еще кто-то, и это уже мог быть и другой мужчина, и ребенок и старенькая бабушка.

– И они умирали?

–Да!

–А вы?

– Сначала мне казалось, что да, но потом… нет! Умирали только они, а я был лишь сторонним наблюдателем всего этого

– Вы пытались им помочь?

– Нет, никогда. Я просто там был, но никогда ничего не делал. И при этом нисколько не жалел об этом. Я будто чувствовал, что так должно быть, так правильно.

– Вы имеете ввиду, что как вам казалось, эти люди заслужили смерть?

– Нет, не то чтобы заслужили. Эта смерть не была наказанием. Я не знаю, как вам объяснить более доступно… эта смерть должна была наступить, так как закончился их срок, пришло их время.

– Что-то вроде судьбы?

– Можете это и так назвать, если вам хочется.

Я снова замолчал. Антон Константинович тоже молчал и смотрел на меня ожидая услышать продолжения моего рассказа, но поняв, что возможно никакого продолжения не будет, разорвал тишину

– А что вы делали в этих снах, кроме как наблюдали за их смертями, что-то еще с вами происходило?

– Нет, ничего. Со мной ничего не происходило. Но я знал, что как-то причастен к их смертям.

– Но ведь вы говорили, что они умирали по воле судьбы? Как вы можете быть к этому причастны?

– Я точно не знаю, не могу объяснить. Но чувство того, что я приложил к этому руку, меня не оставляет.

– Может быть все дело в том, что это ваш сон и умирают они в ваших снах. Я к тому, что если бы вам эти сны не снились, то они были живыми, и тем самым косвенно вы считаете себя виновным в их смертях. В любом случае это ведь только сны и на самом деле никто не умирает. Тут дело совсем в другом…

– Нет! Дело как раз-таки именно в этом! – произнес я повышенным тоном, поняв, что Антон Константинович решил начать высказывать мне свои мысли по поводу того, что со мной происходит и почему мне снятся все эти сны, в общем помогать мне разобраться со своей проблемой.

– Я понимаю, что не в этом…

– Вы не дослушали до конца мой рассказ! – снова я перебил Анатолия Константиновича

Антон Константинович поморщил лоб, было видно, что он не много смутился

– Прошу меня извинить. Пожалуйста продолжайте, – сказал Антон Константинович

– Спасибо, – ответил я, – Как я сказал, дело именно в том, что я причастен к их смертям! И в том, что примерно за месяц до того, как я пришел к вам, я стал понимать, что знаю имена всех тех людей, которые умерли и продолжали умирать. Но я все же лелеял надежду, что я знаю их только потому, что это как вы мне говорите МОИ СНЫ, и конечно я знаю, как их зовут, если они все являлись плодом моих фантазий. Пока однажды мне под руку не попалась газета за прошлый год. Не знаю почему, но я начал ее читать и нарвался на статью о гибели нескольких человек в пожаре, который произошел где-то в центре нашего города. По всей видимости эти люди были известными личностями, так как в этой статье упоминались их имена. И я вспомнил их, я видел, как они умирали, видел это в своем сне. Я там был и как обычно наблюдал за всем этим.

В глазах Антон Константинович читался страх, непонимание и попытки объяснить все это с точки зрения психологии, но кажется у него это не совсем получалось. А я продолжал.

– После этого, я стал искать сообщения о других смертях и чем больше я их находил, тем больше ужасался. Все эти люди, все они были реальными, как мы с вами и все они умерли. И именно так, как я видел это в своих снах, и я был там, каждый раз.

В очередной раз я замолк. Антон Константинович нервно ковырял свои ногти. Его уверенный в себе взгляд стал тускнеть, и он всячески старался не смотреть мне в глаза, когда как в начале разговора он буквально сканировал мою сетчатку. Наконец он заговорил. Он старался чтобы его голос звучал как можно увереннее, хотя это ему давалось с трудом.

– Вы пробовали обращаться в правоохранительные органы?

– Нет, я никому об этом не рассказывал, только вам. Ведь расскажи я об этом другому человеку, меня бы сразу признали сумасшедшим, если бы вообще стали слушать.

– А почему вы решили обратится именно ко мне?

– Мне нужно было выговорится потому, как я не мог больше носить все это в себе. А во-вторых, мне хочется верить, что я правда не сошел с ума. Мне нужна чья-та помощь, так как я боюсь, что одному мне с этим не справится. Мне нужен кто-то, кто поможет со всем этим разобраться. Мы мне поможете?

– Вы уверены в том, что все именно так, как вы говорите. Что если вам это всего лишь кажется. Вам снятся смерти людей, которым вы не можете или не хотите помогать, вы понимаете, что все это только сны, но ваши сны выглядят довольно реалистично как я понял из вашего рассказа, естественно вас начинает преследовать чувство вины, вы постоянно думаете о об этом и тут натыкаетесь на газету с именем человека, который как вы полагаете был одной из жертв пожара в вашем сне. Учитывая, что сны подобного характера снятся вам, как вы выразились всю вашу жизнь, то не исключен тот факт, что это было всего лишь банальным совпадением. Что касается всех остальных жертв, которые якобы тоже умерли точно так же как в ваших снах, то тут все еще проще. После прочтения статьи вы поверили в то, что способны видеть во сне смерти других людей, живущих в реальном мире, и ища заметки о их смертях, вы стали подставлять факты, которые были по большей степени вами выдуманы, но в силу вашей веры в свои сверхспособности, все принимали за чистую монету…

– Хватит! Довольно всей этой болтовни! – слова сорвались с моих губ так внезапно, что кажется я даже не успел осознать того, что они означают

Антон Константинович замолк и внимательно стал всматриваться в мое лицо при этом не издавая не единого звука

– Что?! – снова вырвалось из меня, – вы что правда думаете, что я все это просто выдумал! Вы думаете я сумасшедший! Сотни людей умерли и все они реальны и все эти смерти как-то со мной связаны, а вы мне говорите, что это только плод моего воображения!

Я понимал, что мне нужно успокоиться, взять себя в руки, но мой гнев был сильнее меня. Я не мог сдержать своих эмоций. Злость, обида, чувство вины и вселенского непонимания смешались в один коктейль, который кипел опасной черной как смоль массой. Я встал с диванчика и стал расхаживать по комнате продолжая громко голосить и размахивать руками в разные стороны, периодически цепляя стоящие на полочках декоративные фигурки, которые падали на пол и разбивались. Приоткрылась дверь и в комнату заглянула секретарша. Но мгновенье я остановился и замолк.

– Антон Константинович, у вас все в порядке, – произнесла секретарша, посматривая на меня крайне недоверчивым взглядом

– Все хорошо Светочка, – ответил Антон Константинович, его голос был крайне спокоен, – мы уже заканчиваем

Его спокойствие и этот осуждающий взгляд секретарши, злили меня еще больше. Резким скачком в одно мгновения я оказался около двери и с силой толкнул секретаршу наружу, захлопнув за собой дверь

– Вы мне не верите! Смеетесь на до мной! – продолжил я, – Как вам тогда такой расклад! Я видел смерть вашей дочери! Видел, как она умерла! Внезапная смерть в колыбельной сказали вам, так ведь. А знаете, что на самом деле случилось с вашей ненаглядной дочуркой?!

Взгляд Анатолия Константиновича, снова стал растерянным. Он пытался что-то сказать, но из его уст доносилось лишь нечленораздельное мычание.

– Это ваша жена ее убила! Как вам такое. Слышите! Ваша жена убила вашу дочь! – я кричал и мой крик сопровождался истерическим смехом.

– Да как вы смеете! – наконец взорвался Антон Константинович. – Вы сильно пожалеете о своих словах! Я клянусь, что сделаю все возможное, чтобы избавить окружающих людей от вас и ваших бредней!

Я продолжал закатываться смехом

– А вы знаете почему она это сделала?

– Заткнись! – снова закричал Антон Константинович

– Естественно вы знаете! Ведь у нее была послеродовая депрессия. Вы прекрасно знали, что оставлять ее одну с ребенком крайне нежелательно. Ведь кому как не вам знать об этом. Но на тот момент вы завели на стороне грязный романчик, и вам было не до семьи. Днем вы пропадали на работе, а ночами трахали свою шлюшку, а ваша жена потихонечку сходила с ума и вот однажды по среди ночи она встала с постели, ребенок сильно плакал, и она решила его успокоить. Взяла подушку и задушила его. А на утро вы вернулись домой и нашли свою жену, сидящую на полу в спальне и качающую окоченевшее тельце вашей маленькой дочери. И что вы сделали. Заявили о ее преступлении в полицию, положили свою супругу в больничку для душевно больных. Нет! Вы устроили все так, чтобы это было похоже на смерть в колыбельке. И не потому, что вас мучало чувство вины, не потому, что вы любили свою семью и боялись потерять еще и свою супругу. А все потому, что если бы открылась правда и выяснилось, что жена такого известного психотерапевта как вы сотворила такое с вашей дочерью, а еще и почему? Да потому, что у нее была послеродовая депрессия, которую вы либо не диагностировали, либо не хотели замечать, либо знали о ней, но ничего не делали, то что стало бы с вашей репутацией? И куда бы подевалась вся ваше многочисленная клиентура? Правильно! Испарилась бы как сигаретный дым!

Антон Константинович сидел в кресле и тяжело дышал положа руку в область сердца. А за дверью послышалась какая-та беготня. И уже через несколько секунд в комнату ворвались несколько крепко сложенных парней, которые тут же скрутили меня, после чего я почувствовал легкий укол. Силы стали меня покидать, сознание гаснуть…

В плену

Я открываю глаза и понимаю, что лежу на перроне. Проходящие мимо люди не обращают на меня никакого внимания. Зато я сразу замечаю мужчину, который стоит у края перрона и нервно оглядывается по сторонам. Приближается поезд. Начинается легкая суматоха среди встречающих. Я продолжаю неотрывно следить за тем мужчиной. Внезапно к мужчине подбегают два других мужчины и толкают его на железнодорожный путь. Мужчина не успевает ничего понять, прежде чем его тело разрывают колеса прибывшего поезда. Начинается паника, люди кричат, бегают из стороны в сторону сбивая друг друга с ног. Убийцы скрываются в толпе. Я просыпаюсь.

***

Проснувшись, я некоторое время не мог понять, проснулся ли я в действительности или это снова мой сон, повествующий мне еще об одном несчастном, расставшимся со своей жизнью. Не мог понять потому, что та обстановка, которая меня окружала, не могла быть реальностью. Маленькая комната, серые, покрытые толстым слоем пыли стены, массивная железная дверь, кровать на которой я лежу и не могу пошевелится. Вот собственно и весь интерьер.

Покопавшись не много в своем сознании, медленно начинаю понимать, что это за место и почему я здесь оказался. На 99,9 процентов я был уверен, что нахожусь в психиатрической лечебнице, при этом палата, в которой находился я, была явно предназначена для особых «гостей». А уж почему я здесь оказался, догадаться было не трудно. Вчера я явно переборщил со своими откровениями. Или это было не вчера. Кто знает сколько времени я здесь нахожусь. Городские легенды о том, что происходит за стенами подобных заведений нисколько не утешают. А конкретно эта палата и ее вид, лишь подтверждают мои опасения.

И зачем я только это сделал? Зачем пошел к нему? В надежде, что мне помогут со всем разобраться? Какой бред. Я сам себе то не до конца верю. А еще этот рассказ о его дочери. По большому счету я подписал себе смертный приговор. Даже если меня не убьют, то через некоторое время мой мозг высушат на столько, что это не будет иметь уже никакого значения. Но с другой стороны, судя по его реакции, я все сказал верно. Все было в точности, как я видел в одном из многочисленных своих снов. Значит ли то факт, что раз меня упекли сюда, то с головой у меня все в порядке. Стоп! А что если нет, что если это вообще ничего не значит. Что если я здесь нахожусь уже не день и не два. А год или еще большее количество времени. Что если все эти сны, вся моя жизнь и даже мой разговор с Анатолием Константиновичем всего лишь мои галлюцинации, побочные эффекты от препаратов, которые мне здесь колют, чтобы поставить мою крышу на место. Господи! Нет, этого не может быть! Нет, я не псих. Ведь я все прекрасно осознаю. Я знаю кто я, знаю, как меня зовут, знаю кем я работаю. И вообще я знаю очень многие вещи, о которых не малая часть людей даже не догадывается. Я способен к самокритике. Я слышал, что одно из ярких проявлений шизофрении это отсутствие самокритики.

Но следующая мысль вновь заставила меня содрогнуться. А кто сказал, что это место реально, и что все мои мысли – это действительно мои мысли, а не сумасшедший вздор, моего больного подсознания.

Хорошо! Представим, что я все-таки не сумасшедший и все вокруг меня реально, и я реален и все те события, что были до самой этой секунды имели место быть и не на пол мизинца не были плодами взращенными одолевающей меня шизофрении. Что тогда? Ответ на этот вопрос был очевиден. Я должен любыми способами освободится и бежать, пока еще не поздно.

Ход моих мыслей нарушили шаги нескольких человек за дверью. Дверь отворилась и на пороге показались две фигуры, одна из которых принадлежала по всей видимости охраннику, судя по стилю его одежды, а вторая женщине лет тридцати в белом халате и какой-то папкой в руке. Зажегся яркий свет и теперь я мог отчетливо их разглядеть. Охранник практически сразу же вышел за дверь, заперев ее снаружи, а женщина в белом подошла к моей кровати и села на стул, который я только теперь заметил.

– Здравствуйте Алексей, – женщина произнесла мое имя, ее голос был мягким, приятным, располагающим к себе.

– Кто вы?

– Я? – ответила женщина, – а вы разве меня не помните?

– Нет, не помню, а должен?

– Я уже приходила к вам пару дней назад, у нас с вами был длинный разговор, а потом вы сильно разнервничались и вам пришлось сделать маленький укольчик, припоминаете?

Ну вот, кошмары начинают плавно перетекать в реальный мир. Значит все-таки здесь я уже не один день, но я ничего не помню.

– Нет, я вообще ничего не помню. Как вас зовут?

– Анна Григорьевна

– А вас? – ее голос был все таким же размеренным. Из ее уст вопрос звучал так, будто он вполне адекватный, хотя тем самым она давала мне понять, что она относится ко мне как к настоящему психу.

– Вы знаете как меня зовут, – ответил я, стараясь скрыть свою агрессию

– А вы знаете как вас зовут?

Эта игра в «нормальную-дебил», начала меня доставать, но тут же вспомнив ее слова о том, как я как-то разнервничался и с тех пор прошло пару дней, из которых я не помню не секунды, заставило меня успокоится и принять правила ее игры.

– Алексей Марганец.

– Сколько вам лет?

– Двадцать шесть

– Вы помните, как вы сюда попали и почему?

– Я был на приеме у Анатолия Константиновича, потом я не много вышел из себя и вот итог

– Хорошо, а что на счет ваших снов? Вы по-прежнему видите, как гибнуть люди?

Скажу, что да, и мне принесут таблеточку от слабоумия. Скажу, что нет, и мне скорее всего принесут двойную порцию таких таблеточек. Кто вы Анна Григорьевна для меня? Друг или страшнейший враг? Что я должен вам говорить, а что нет? Дайте мне хоть какой-нибудь знак, снимите свою маску. Такое чувство что я попал на телешоу и сейчас от моего ответа зависит выиграю я миллион или нет, только вместо миллиона на кону лежит моя жизнь. И нет не единой подсказки, ни единого намека. И время вышло, ваш ответ…

– Сняться. Но я больше не думаю, что эти люди реальны. Это просто кошмары, плоды моего подсознания. Я просто не много запутался, но сейчас я наконец осознал, что был не прав, – я старался говорить, как можно более уверенно и искренне, но судя по все тому же маскообразному выражению лица Анны Григорьевны, у меня это вряд ли получалось

– Как вы относитесь к Анатолию Константиновичу и его семье

Еще одна западня. Я не знаю, что я должен ответить на этот вопрос

– Антон Константинович прекрасный человек, хороший специалист и должно быть у него прекрасная семья…

– Не нужно притворятся, – вдруг оборвала мою речь Анна Григорьевна, – Откуда вам известно о смерти его дочери, о шизофрении его жены и о романе на стороне? Разве это не ваши слова?

И тут я понял, кто такая Анна Григорьевна, и в ту же самую секунду пришло осознание того, что как бы я не старался, конец уже предрешен, мне не выиграть эту игру.

– Я и не притворяюсь. Антон Константинович действительно очень хороший человек, вернее сказать был им, и семья у него была чудесная, пока он не связался с вами

В любой, даже самой непробиваемой броне, всегда найдется слабое место. И вот оно, пробитие! Спокойный, размеренный голос Анны Григорьевны, внезапно сменился громогласным криком

– Да кто ты такой твою мать?! Кто тебе рассказал?! Что тебе от нас надо?! Довольно разыгрывать спектакль?!

Итак, что мы имеем. По всему становится понятным, что психом меня более не считают, а если и считают, то по крайней мере не конченным. В тоже время та ситуация с дочерью Анатолия Константиновича, она хоть и является тайной, но произошло это все около года назад, это раз. Во-вторых, даже если все это всплывет, то конечно ничего хорошего это Анатолию Константиновичу не принесет, но как говорится на колени тоже не поставит, хотя кто знает, это все-таки укрывательство убийства. Так что вопрос Анны Григорьевны о том, что мне надо от них, скорее больше риторический. Никаких прав на то, чтобы что-то требовать или диктовать им свои условия у меня нет. Я пленник и должен следовать их правилам и подчиняться их требованиям и от того на сколько я буду все правильно делать, зависит то, как скоро я смогу отсюда выйти и главное в каком состоянии. Но что сказать? Откуда мне все известно? Зачем я все это затеял? Если я буду продолжать твердить о том, что все это мне в моих снах привиделось, можно смело вязать веревку, по крайней мере сдохну я в добром здравии. Тогда нужно придумать что-нибудь другое, вот только что?

– Мой друг частный детектив. Он то мне обо всем и рассказал.

– Детектив? Какой еще детектив? Кому понадобилось наниматься детектива? – теперь ее голос стал содержать нотки страха и неуверенности и это было мне на руку. Это означало, что я все делаю правильно.

– Обыкновенный такой детектив. Как я понял из его слов, его наняли враги Анатолия Константиновича, для того чтобы нарыть на него компромат. А тут как раз случилась беда с его дочерью, а мой друг тут как тут и все это дело запечатлел.

– Куда запечатлел? – еще более тревожным голосом заговорила Анна Григорьевна

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.