# Воскреснуть, чтобы снова умереть

Ольга Геннадьевна Володарская

Питерский адвокат, в прошлом следователь прокуратуры Борис Марков волею судеб оказался пленником тропического рая. Он застрял в Таиланде на годы! Из-за проблем с криминальным авторитетом, которого он защищал в суде, Марков вынужден отсиживаться в Паттайе, влача жалкое существование. Заработанные деньги быстро закончились, пришлось Боре торговать лечебной косметикой и сопровождать туристические группы …

На экскурсии это и случилось – убийство, которое встряхнуло бывшего следователя. Марков взялся за поиски преступника, не подозревая, что будет еще одна жертва и новые неприятности…

Ольга Володарская – известный писатель, автор более чем пятидесяти книг в жанре остросюжетного романа. Детективы Ольги Володарской сочетают остроту современной прозы и напряженность психологического триллера. В них вы найдете все, что хотели, но боялись узнать. Поэтому серия книг, в которой выходят книги Ольги Володарской, так и называется – «Никаких запретных тем»!

© Володарская О., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

> Все персонажи и события этой книги, как и некоторые локации, вымышлены.

## Часть первая

### Глава 1

Быстрая мелкая речка Ужиха пряталась в крутых, поросших ивняком берегах. Ее не было видно издали, но Боря знал, она там. Нужно пройти меж гибких деревьев, достичь обрыва и сигануть вниз в определенном месте. Его называют Воронкой. Глубина Ужихи не больше полутора метров, а чаще она по колено, но Воронка – бездонна. Дремучие деревенские бабки считают ее входом в преисподнюю и строго-настрого запрещают внукам купаться поблизости. Засосет, стращают они. Но находятся смельчаки, готовые нырнуть в Воронку. Боря среди них.

Дна Воронки он ни разу не достиг. Даже не увидел его, хотя глаза под водой открывал. Черно и холодно было внутри Воронки, страшно до жути, а все равно манила она. Вот и сейчас Боря продирался через разросшийся ивняк, чтобы прыгнуть с берега в бездонный омут. Добравшись до обрыва, он зажмурился, зажал нос пальцами и нырнул солдатиком. Вода поглотила Борю. Он открыл глаза и увидел черноту. А вот холода не ощутил. В Воронке было так же жарко, как и на берегу…

Боря открыл глаза. Яркий свет на миг ослепил его, но он задернул штору, и стало лучше. Теперь в его комнатушке появился тенек. Но не прохлада! Воздух нагрелся настолько, что казался осязаемым: вязким, липким, как болотная жижа. Его вяло разгонял потолочный вентилятор. Борис с ненавистью глянул на сломавшийся кондиционер и отправился в ванную, чтобы принять душ.

Он открыл кран. Вода полилась теплая, она не охлаждала, но хотя бы смывала пот. Ополоснувшись, Боря вернулся в комнату, достал из холодильника банку, открыл ее и с жадностью выпил пиво. Он не был алкашом и сейчас не страдал с похмелья, да и к пиву был равнодушен. Но именно оно утоляло жажду. Никакие другие напитки так не помогали справиться с ней, разве что домашняя сыворотка, но где взять ее тут, в Таиланде?

Борис натянул на себя шорты и майку и покинул номер. Жил он в гостевом доме самого низкого пошиба. Комната пятнадцать метров плюс коридор со встроенным шкафом и санузел. Балкона нет, но окно имеется, и в него постоянно светит солнце. В принципе, жилище Бориса устраивало: крайне дешевое, вода без перебоев, есть холодильник, чайник, удобная кровать. Расположение у гест-хауса идеальное. До того как сломался кондиционер, он вообще на жизнь не жаловался. Но вот уже вторые сутки пошли, а его так и не починили. И если так дело пойдет, придется переселяться.

Он вышел во двор. Там та же жара, что и в помещении. И тоже нет кондиционера, только вентиляторы. Боря сел за столик забегаловки, где готовили нехитрую местную еду. Заказал пад-тай (рисовую лапшу с курицей и креветками) и пиво «Чанг». Напиток быстро принесли. А к нему замороженный стакан, чтобы пиво дольше не нагревалось. Налив в него «Чанга», Боря стал ждать свою лапшу.

Время было вечерним. Совсем скоро стемнеет, но и тогда не наступит прохлада. Боря за четыре года проживания в Таиланде так и не привык к местному климату. В сезон еще ничего, жить можно, но когда начинаются дожди, с ума сходишь от влажности и духоты. В эти периоды Борису особенно часто снится речка Ужиха с ее ледяными водами.

Кто бы знал, как он хочет вернуться туда, где она протекает! В родную деревню, из которой мечтал уехать все детство и юность и вырвался-таки в восемнадцать лет.

Принесли пад-тай. Он приятно пах имбирем и кинзой, но эти ароматы приелись и уже не вызывали аппетита. Боря ел местную еду без удовольствия, лишь бы насытиться. Когда она надоедала, ходил в русские кафе или итальянские пиццерии, но оливье и карбонара тоже получались с тайским привкусом (из-за воздуха, пропитанного специями?), и Боря уходил из заведений неудовлетворенным. Зато с пустым карманом: пища для фарангов (так аборигены называли иностранцев) была дороже и подавали ее небольшими порциями.

Борис без аппетита ел свою лапшу и вспоминал бабушкины пироги из печки. С луком и яйцом и щавелем, эти были самыми любимыми. Но сейчас он многое отдал бы за обычную пышку. Бабуля теста ставила много, и начинки не всегда хватало, тогда она скатывала простые шарики, сверху обмазывала их яйцом, посыпала сахаром и ставила в печь. Горяченькие, пышные, они съедались с молоком за считаные минуты…

От сладких воспоминаний о бабушкиной стряпне Бориса отвлек громкий звук. Рычание, урчание, тарахтение, вой – все перемешалось и слилось. Когда Борис услышал этот звук впервые, то подумал, что если бы Воронка, ведущая в преисподнюю, разверзлась, то издала бы именно такой. Но его производил всего-навсего мотоцикл, старый, нелепый, собранный из нескольких, но богато украшенный: тут тебе и гуделка в виде удалой утки, и разноцветные катафоты, и сиденье с бахромой. Гонял на этом чуде молодой китаец в неизменной белой рубахе и пионерском галстуке.

– Саватдии крап, – поприветствовал он по-тайски Бориса.

– Здорово, коль не шутишь, – ответил ему тот.

– Чего мина такая кислая? – на чистейшем русском проговорил тот. – Опять по Родине скучаешь? По Россиюшке нашей?

Он имел право говорить так, потому что родился и вырос в РФ. Как и его родители. А дед приехал в СССР в пятидесятых, чтобы строить коммунизм. Звали парня Владленом. Такое нетипичное для азиата имя тот получил от деда. Идейный коммунист сына своего так назвать хотел, в честь Владимира Ильича Ленина, но родилась дочь, и стала она обычной Фа (в переводе – начало). Но на внуке дед отыгрался.

Когда старик умер, дети его вернулись на историческую родину. Владлену же там не понравилось, но и в России оставаться не хотелось. Махнул в Таиланд. На месте сориентировался и понял, чем будет заниматься в чужой стране, открыл туристическое агентство для русских. Назвал его «Ильич», в честь все того же Ленина. Дело пошло быстро. Русскоговорящий китаец в пионерском галстуке стал любимцем всех отдыхающих в Паттайе выходцев из Советского Союза. Именно у него брали экскурсии и казахи, и армяне, и латыши. Владлен сначала планировал расширяться, открывать еще магазин, кафе и пивнушку, но понял, что это лишнее. Всех бабок не заработаешь, а для приятной, беспроблемной жизни без суеты и напряжения тех денег, что приходят, вполне хватает. Это было в тайском духе. Сабай-сабай, говорят здесь: расслабься, не торопись, отдохни. Владлен так и делал. И получал удовольствие от жизни в целом: и от работы, и от досуга, и от отношений с людьми. Он окружал себя лишь теми, кто был приятен. Он и сотрудников нанимал по симпатии. Боря ему нравился очень, поэтому он уже год заманивал его в свое агентство. Но тот лишь иногда соглашался на подработку, поскольку с некоторых пор стал считать себя мизантропом, и по возможности держался подальше от людей. Работать же с ними тесно и постоянно Борис не согласился бы ни за какие деньги. Сейчас он торговал через интернет тайской косметикой, но пару раз в месяц по просьбе Владлена отправлялся с малочисленными группами на двухдневные экскурсии. Обычно в Камбоджу, чтобы поставить в паспорт штамп другой страны, так как уже год пребывал на территории королевства без визы, а можно было безвыездно только месяц.

– Так что, брат Боря, скучаешь по России-матушке? – настаивал на ответе Владлен. Он был дотошным. – Или живот опять скрутило?

– У меня что, одинаковое выражение лица при тоске и боли?

– Да, как у моего бассета Степана. Никогда не поймешь, грустит он из-за того, что с ним мало погуляли, или, втихаря нажравшись падали, мучается несварением.

Сравнение с собакой Бориса не задело. Степана Владлен обожал, считал его лучшим своим другом и существом высшего порядка с единственной слабостью – неразборчивостью в еде. Ко всему прочему, Борис действительно внешне походил на бассета, у него были такие же большие грустные глаза и обвисшие щечки. Овал лица не всегда был таким, он поплыл, когда Боря резко похудел на тридцать пять килограммов. Если отрастить бороду, этого не заметишь. Но с растительностью на лице становилось еще жарче, а под ней кожа чесалась, и Боря, отрастив вполне приличную бороду, которая к тому же ему очень шла, сбрил ее. Вот вернется на родину, снова отпустит…

Если вернется, конечно!

– Выручай, брат, – услышал он от Владлена. Так он обращался ко всем приятным ему русскоговорящим людям. К остальным «товарищ» или «гражданин». Все в духе СССР.

– Если речь о сопровождении группы, даже не проси, – решительно мотнул головой Боря, и капля пота с брови упала в тарелку. Благо, опустевшую. – Я сейчас сердитее, чем обычно, и не смогу два дня притворяться душкой.

– А за двойную оплату?

– Даже за тройную. Обязательно сорвусь на кого-нибудь, и либо дам в бубен, либо сам получу. Оба варианта нам не подходят…

– Ты травок попей, которыми торгуешь, и все будет нормально.

– Мне они не помогают. Все с потом выходит. Смотри, я уже сырой! – Боря схватил ворох бумажных салфеток и принялся вытирать ими лицо и шею. – Еще в комнате кондей сломался, а без него я заживо разлагаюсь.

– Переселись в другую.

– Нет свободных. Так что остается ждать, когда кондей починят.

– Как скоро?

– Обещали еще вчера. Но ты же знаешь местных, у них вечный сабай-сабай.

– Тогда не отвергай мое предложение, брат. За те два дня, что ты в отъезде, кондей точно починят, главное, денежку дать. А ее ты у меня заработаешь. К тому же я любезно разрешу тебе эту ночь провести в офисе «Ильича». Там холодно, как в Сибири.

Предложение было заманчивым, но Боря все равно колебался. Как представил толпу людей, с которой придется нянчиться больше полутора суток, так становилось тошно. Лучше от жары мучиться, чем терпеть капризных, недисциплинированных, шумных туристов.

– Группа небольшая, не волнуйся, – будто прочитал его мысли Владлен. – Меньше десяти человек. Все взрослые. Я бы сам с радостью их сопроводил, но никак не могу, нужно в Бангкок. В посольство срочно вызвали.

– Неужели, кроме меня, некому поручить такую замечательную группу? Той же Крупской? – с ней Владлен встречался. Девушка была по паспорту Крупинской, но две буквы из ее фамилии тот, кого назвали в честь вождя мирового пролетариата, выкинул.

– Она со мной едет. А остальные гиды бестолковые, могут только обзорную экскурсию провести или в тропический парк Нонг Нуч сопроводить.

– Ладно, уговорил, но оплата…

– Двойная, как и говорил. Или плачу как обычно, но даю «добро» на продажу своих товаров. Так нам обоим выгоднее.

– Согласен! – У Бориса как раз завалялось несколько упаковок с неходовым товаром, но за два дня он сможет обработать туристов так, что они будут рвать их на части. Уж коль он обязан притворяться душкой все это время, то нужно за свои страдания выжать максимум.

Они еще немного поболтали и уточнили детали поездки. Владлен дал Боре запасной ключ от офиса, после чего взгромоздился на свой мотоцикл и умчался по дальнейшим делам, переполошив задремавших уличных собак и нескольких забредших в проулок туристов.

Борис допил нагревшееся пиво, расплатился и пошел в сторону торгового центра «Терминал 21». Покупать там он ничего не собирался, хотел просто побродить по кондиционированному помещению, поглазеть на красивые инсталляции, витрины, вещи, людей – не мокрых-потных, а принаряженных, улыбающихся, праздных. Он и от них держался подальше, но хотя бы глазу было приятно. Борис только тем себя и развлекал, что слонялся по торговым центрам: читать он не любил, телевизора не имел, от интернета уставал, поскольку через него зарабатывал денежку. Было время, когда он увлекался морскими покатушками. Гонял на лодке в свое удовольствие, а не катая туристов, но разбил ее, а на починку не нашел средств. Пришлось продать. Как и навороченный велосипед. Оставил себе только старенький скутер, без которого в Паттайе никуда.

В Таиланд Боря приехал на отдых. Планировал пробыть в стране две недели, покататься по островам, покуролесить, потусить на виллах, что арендовал вместе с яхтой на себя одного. Он мог себе это позволить, поскольку отлично зарабатывал, а последний его гонорар насчитывал семь нолей. Весь его проматывать Боря не собирался, но четверть – без сожаления. Подумаешь, пять миллионов рублей, еще заработает! Борис Марков уже не просто перспективный адвокат, а суперзвезда юриспруденции. Блестяще выигранное «крайнее» дело принесло ему и гонорар с семью нолями, и статус всемогущего защитника. От богатых клиентов скоро отбоя не будет, и это значит, нужно хорошенько отдохнуть, перед тем как взяться за покорение вершины.

Неделю Боря куражился. Виллы, яхты, девочки. Шампанское рекой. Трансы-проститутки. Не для секса, а прикола ради, чтобы пели «Калинку-малинку». Были еще крокодилы, которых запускали в бассейн, ручные змеи для игр, бабочки для красоты. Но все прекратилось вмиг. Маркову позвонили и сообщили, что его подопечный снова под стражей. Боря хотел рвануть в Питер, но ему сказали, подожди.

Отмазал он своего клиента по кличке Депутат хитрым способом. Тот обвинялся в двойном убийстве, но Марков доказал, что он не мог того сделать, потому что в это время совершал другое преступление, менее тяжкое. Наехал якобы на пешехода и скрылся с места аварии. За это Депутату дали год условно и обязали выплатить энную сумму пострадавшему. Победа? О да!

Маркову в этом деле помогали братья-менты (он служил в органах до того, как стать адвокатом), и он был очень им благодарен… Но недолго!

Неделю или чуть больше. Пока не узнал, что Депутата снова взяли под стражу.

– Я выезжаю! – выкрикнул он в трубку и согнал со своих колен милую тайскую девушку, которую взял на сутки.

– Не советовал бы тебе это делать, – услышал в ответ.

Говорил он со своим бывшим коллегой и, пожалуй, единственным другом. Лаврентий Кукса начинал службу под началом Маркова. Молодым был, бестолковым, у него ничего не получалось, еще и дразнили постоянно из-за фамилии. Борис взял над парнем шефство, чем очень помог Лаврику. Тот остался в органах, хотя твердо решил увольняться, и теперь Кукса занимает небольшую должность в Главном управлении МВД Ленинградской области.

– То преступление, в котором Депутат сознался, оказалось одним из серии, – продолжил Кукса. – В том районе было несколько наездов и два со смертельным исходом.

– Не может быть.

– Тебя, Боря, использовали втемную, чтобы двух зайцев убить: и Депутата за решетку отправить, и от «висяков» избавиться. Мне тут одна птичка на хвостике весточку принесла о том, что гонщик наш – сынок очень важного чиновника. Папа его накажет за неправильную езду, машину отберет, в Лондон сошлет, может, выпорет даже, но не сажать же мальчика… А Депутату за решеткой самое место!

– Зуб на меня точит он, я правильно понял?

– Это мягко сказано.

– И что мне делать? – Впервые Марков почувствовал себя таким беспомощным. Но те, кого он считал своими, еще не подставляли его так жестко!

– Сиди в Тае, не высовывайся. Как только вернешься в Питер, тебя грохнут.

– Грохнут? – переспросил Марков. Вот он и в сериале, на котором рос. Одном из…

– А ты как думал? Депутат мужик гневливый. Сейчас он жаждет твоей крови.

– Есть надежда на то, что он успокоится?

– Ты адвокат Депутата, значит, лучше его знаешь. Сам как думаешь?

– Он жадный очень. Сколько бы у него денег ни было, всегда мало…

– Отсюда и погоняло? – хмыкнул Кукса. – И что, если ему бабок дать, он тебя простит?

– Со временем. Но то, что у меня есть, гроши для Депутата. А как заработать, сидя тут, я не знаю.

– В любом случае тебе домой нельзя. Дождись, пока его посадят, потом почву прощупывай. Есть кто в криминальном мире надежный?

– Я, Лаврик, теперь никому не доверяю, кроме тебя.

– Польщен. Тогда будем на связи.

С тех пор прошло четыре года. Марков не только не заработал денег, имеющиеся растратил. Первые полгода он жил как кум королю, пока не осознал, что он в Тае надолго. Впаяли Депутату восемь лет, и в этом он винил Маркова. Как сообщил Кукса, он даже предпринял попытку разыскать его через доверенных лиц, но те узнали лишь, что он за пределами Российской Федерации.

Вскоре началась пандемия. Курорт вымер. И вроде хорошо, толпы не раздражают, цены низкие, но затосковал Боря в четырех стенах. Благо квартира у него тогда была просторной, симпатичной, с двумя кондиционерами и видом на море, а то бы с ума сошел.

Когда Паттайя оживать стала, Боря занялся торговлей через интернет. Ничего другого он не придумал. Не нужны в Таиланде российские адвокаты. Да и сам он не готов был в профессию возвращаться.

Только домой… Как пионер – всегда готов!

Но нельзя.

### Глава 2

Водителем был Джейсон. Или, как его на русский манер называли, – Женек.

Азиат с пепельно-русыми волосами и светлыми бровями мастью пошел в отца-англичанина. Тому было шестьдесят четыре, когда сын родился. Маме же Джейсона двадцать. Она, как и многие тайки из очень бедных семей, мечтала выйти замуж за богатого иностранца. В семнадцать девушка поехала в Паттайю, чтобы найти такого. Но на месте оказалось, что подобных ей много больше, чем потенциальных женихов. И каждая вторая красивее ее, смуглой и кривоногой. Но не уезжать же назад. Осталась. Вышла на панель. Стала обслуживать не самых требовательных клиентов. Зачастую индусов, что скидывались на секс. Два с половиной года прошло, пока она не встретила своего богатого иностранца…

Но если откровенно, он был обычным пенсионером из Уэльса. Отставной военный получал хорошее пособие по старости, и его хватало на безбедную жизнь в Таиланде. Не принц… Далеко не принц! И все же мать Джейсона ухватилась за него. А чтобы привязать, родила.

Джейсон ненавидел отца. Тот был неприятный человек, мрачный, властный, скупой, временами жестокий. Он не бил молодую жену с сыном, а наказывал. Всего лишь пощечины, они не приносили увечий. Они, как считал отец, заставляли задуматься. А еще его вечная критика, нравоучения, нескончаемые рассказы о детстве, в котором он как маленький солдат ходил строем и выполнял приказы своего папаши, зато вырос человеком.

Семь лет терпел своего старика Джейсон, пока тот не умер. Мальчишка еле сдерживал радость: теперь они с мамой свободны и богаты. Но увы! Даже свободы не вкусили, потому что у старика оказался наследник, внук, о котором он не рассказывал, и тот заставил вдову отрабатывать проживание в квартире. Чтобы расплатиться, она снова вышла на панель. И там нашла очередного «принца». Этот был более или менее молодой, добрый швейцарец. Он сдал свое альпийское шале, доставшееся от бабушки, внаем, и на эти деньги жил-поживал в Паттайе. Ему мама Джейсона тоже родила дочек-двойняшек. Тот их полюбил безмерно. И так вышло, что сын от предыдущего брака начал мешать счастью семьи, и отправили его в деревню, к дедушке с бабушкой.

После города Джейсону там тяжко пришлось, но он привык… И к убогости существования, и к труду каторжному, и к тому, что в него, белобрысого, все пальцем тычут. Сбежал он из деревни в тринадцать. Швейцарец к тому времени мать с двумя дочками бросил, присылать деньги на содержание сына она перестала, и решили дед с бабкой, а также ближайшие родственники, что надо его отправить обратно, но не просто так, а с миссией. Необычная красота Джейсона не должна пропасть даром. Курносый, светловолосый, длинноногий, он хорош не столько как парень, а больше как девушка. Если на гормоны его посадить, а потом прооперировать, то получится сногсшибательный леди-бой. Такого в шоу трансвеститов «Тиффани» возьмут запросто, и сможет он не то что семью – всю деревню содержать.

Узнав о том, какую участь ему уготовили, Джейсон сбежал. Подался, естественно, в родную Паттайю. А куда еще? Думал, у матери хотя бы пожить, но та опять с каким-то уродом сошлась, теперь отечественным, не фарангом. Причем этот денег ей не давал вообще, но иногда притаскивал какое-то барахло, чтоб она продала. И не забывал следить за тем, чтоб на Пляжную улицу, уже в ее конец, его сожительница выходила каждый вечер. Пять индусов за час, это нетяжело. Каждый из них две минуты от силы в «деле», это, считай, деньги легко достались.

Джейсона не гнали, готовы были разместить на полу, он сам не остался. Лучше на улице спать. И спал. Ел с помоек иногда. Торговцы выкинут подгнившие манго, он достанет, очистит, съест. Джейсон пытался зарабатывать при барах, но всякий раз сталкивался с домогательствами. Укрепился в своей ненависти ко всем «белым». Брил наголо свои пепельные волосы, не желая быть на них похожим хоть капельку. Начал подумывать о том, чтобы податься в бандиты. Грабить этих зажравшихся козлов у баров, вырывать у них сумки, тырить чемоданы. Джейсон решил начать с малого. Он на пляже попытался стянуть у пьяного немца пакет из бургерной. В нем ароматная еда, которая превращается в месиво, пока немец храпит. Но стоило парню ухватить пакет, как мужик проснулся и начал орать, а потом трепать за шкирку. Он уже приготовился ударить по-настоящему, как руку его перехватил другой белый. Тоже пузатый, татуированный, обгоревший и пьяный. Но какой-то другой. Во всем. И хмель иной, и татуировки, и злость.

– Ты, падла, чего руки распустил? – рычал он на немца на непонятном тогда Джейсону языке. – Он, может, жрать хочет, вон тощий какой, а ты ребенку булки с котлетой пожалел?

Тогда Джейсон не знал, кто за него вступился. И не понял, что это русский. Все белые ему были одинаково неприятны.

– Голодный? – спросил мужик у Джейсона по-тайски после того, как отбил его у немца.

Пацан кивнул.

– Пойдем со мной.

Джейсон замешкался. Что, если за обед расплачиваться придется? Знает он этих белых…

– Не ссы, не обижу, – хмыкнул мужчина. Слов Джейсон не понял, но интонация его успокоила.

Заступник повел его в ближайшее кафе. Это была пиццерия. Джейсон обрадовался. Он с детства привык к кухне фарангов и очень по ней скучал.

– Меня Пашей зовут. А тебя?

– Джейсон.

– Будешь Женек. Почему на улице живешь? Сирота? Или из дома сбежал? – Он говорил по-английски, но очень плохо. В совершенстве владеющий языком Джейсон едва его понял.

Ответил обстоятельно, чем поразил Пашу.

– Фига се, ты спикаешь! Откуда язык знаешь? – И тут же сам себе ответил: – Полукровка, понятно. – Он заказал себе башню пива, и ее принесли. – Работа нужна тебе?

– Смотря какая, – осторожно ответил Джейсон.

– Мальчика на побегушках.

Оторвавшись от картошки фри, которую закидывал в рот, как семечки, пацан непонимающе уставился на Пашу – тот опять перешел на русский.

– Помощник нужен, – вернулся к ломаному английскому тот. – Энергичный, молодой, толковый. Со знанием языков.

– Я еще немецкий немного знаю, – на нем разговаривал отчим-швейцарец.

– Русский, главное, выучи. Знаешь хоть что-то?

Джейсон вспомнил самое яркое слово, что употребил Паша, и выкрикнул:

– Падла!

Мужчина расхохотался и хлопнул паренька по плечу.

– Нравишься ты мне, пацан. А волосы отрасти, а то как монашек. – Он думал, что Джейсон сбривает их, чтобы не завшиветь. – Вот тебе адрес, – Паша отобрал у официанта его блокнот и ручку, чтобы записать его, – найди Надю. Скажи, что я тебя прислал. Она тебе угол выделит и русскому научит. Как поймешь, что можешь на нем разговаривать, приходи ко мне.

Паша не ожидал, что Джейсон уже через неделю явится. Конечно, он не овладел русским так же, как английским, но лучше, чем немецким. Со склонениями и временами была огромная проблема, а с матюками и сленгом – никаких. Надя – владелица первого гоу-гоу-бара с девочками-славянками.

И стал Джейсон мальчиком на побегушках у Паши Мороза. Он был одним из тех русских, что начали осваивать, а затем застраивать район Джомтьен.

Влиятельный человек, богач, он вел себя просто. Понтов не колотил, бабками не сорил, со всеми общался на равных, а одевался как бюджетный турист в шорты, майку и резиновые шлепки за сто батов. Паша всегда держал пацанское слово и ждал того же от остальных. На этом спустя шесть лет погорел. Нашел себе новых партнеров, таких же, как он, мужичков за сорок, выходцев из СССР. Им он доверял, а молодежи нет. Поколение «пепси» считал ненадежным. Ни пионерского братства не знали, ни дворового. Выросшие в эпоху торгашей, проповедников, МММ, они не считали кидалово позорным…

Но кинули Пашу именно те, кому он доверял. С кем скрепляли сделку рукопожатием. Кого тонкостям тайского бизнеса учил и много раз выручал. Разорвали фирму Мороза шакалы. А ему оставили рожки да ножки. Взбесился Паша, конечно. Когда не получилось по закону все вернуть, по старинке, как в девяностые, решил разобраться. Хотя бы отомстить! Но век другой, страна тоже, быстро управу на Пашу нашли. Под суд пошел бывший хозяин Джомтьена, чуть не сел в тюрьму, да смог вовремя сбежать из страны. Переехал на Кипр, где заначки хранились. С ним еще сестра, жена-тайка, сынок от нее и дочка от первого брака. И Джейсон.

В конечном итоге все Пашу бросили. Когда не смог он подняться, а от бессилия запил, ушла от него жена, с ребенком, естественно. Дочка упорхнула в Грецию. Сестра в Россию вернулась. Только верный Джейсон остался при Морозе. Не из-за денег, их уже не было у Паши, из чувства долга. Не мог он бросить того, кто протянул ему руку помощи когда-то. Вот и жил на ненавистном Кипре, среди белых людей, ледяных зимних ветров, работал, где придется, нянчился с алкашом, убирая за ним то блевотину, то экскременты, не имел никакой личной жизни и ни гроша за душой.

В Таиланд Джейсон вернулся после смерти Паши Мороза. И то не сразу – застрял на ненавистном острове из-за пандемии. В родной Паттайе полгода жил, ничего не делая, лишь наслаждаясь жизнью. Когда деньги, вырученные от продажи привезенных с Кипра европейских товаров, кончились, Джейсон устроился в фирму «Ильич» водителем. Его, полиглота, и гидом брали, но парень (уже мужчина, но выглядящий на восемнадцать от силы) с людьми контактировать не любил даже больше, чем Боря. Особенно с белыми. Паша Мороз, как показала жизнь, был исключением, и в массе своей фаранги злые, лживые, алчные и развращенные.

– Ты не только цветом волос отличаешься от соотечественников, – говорил ему Владлен, – еще и хмурым хлебалом. – Их объединяла любовь к грубым русским словечкам: – Ты единственный гражданин страны улыбок без улыбки.

Боря с Джейсоном ладил. Они одно время жили вместе, снимали квартиру напополам. И продолжили бы делать это, если б хозяин не повысил плату. Пришлось разъехаться.

– Это что за павлин? – спросил Джейсон у Бори, указав глазами на одного из членов группы.

– Витас Густавсен, – ответил тот, сверившись со списком.

– Не русский.

– Латыш.

– Они вроде вас не любят? Чего ж поперся с вами, а не со своими европейцами?

– Он мог от рождения иметь имя Виталик, а фамилию Густов. Ему лет сорок, при СССР на свет появился.

– Не нравится он мне.

– Неудивительно, – хмыкнул Боря. Из всех фарангов Джейсон особенно не любил европейцев арийского типа, а Густавсен был высоким блондином с бледно-голубыми глазами.

– Подозрительный тип.

– Только тем, что прибился к российской группе?

– Ему в ней вообще не место. Ты глянь на него, разодетый, напыщенный. Такие если и ездят на экскурсии, то индивидуальные.

Это Джейсон верно подметил. Густавсен отличался от среднестатистического клиента «Ильича». Даже от ВИПa. Агентство не ориентировалось на богатого клиента. Того другие облизывали, не Владлен. Но если крепкий бизнесмен из СНГ или прокурор провинциального города пожелает особого к себе отношения, получит его. Джип, а не микроавтобус, питание в заведениях с крышами и стенами, а не лавки под навесами, ночевки в четверках, обязательное шампанское в пути, а гид – сам владелец «Ильича». Густавсен же выглядел дорого. Все в нем говорило о высоком достатке, не только одежда, часы, сумка, но и зубы, и маникюр, и мелочовка, типа спрея для увлажнения лица. Такие, как он, в микроавтобусах «Хендай» не ездят. У них машины премиум-класса с водителем, а возможно, и личный вертолет.

Остальные туристы были типичными. Мама средних лет с дочкой-подростком, два холостяка, объединившихся, чтобы сэкономить и взять номер в эко-отеле на двоих, супружеская пара из Екатеринбурга непонятного возраста, пара юных голубков, невероятной красоты девушка и нескладный парень с куцей бородкой, а при них дед. Тот явно сопровождал внучку в заграничном путешествии, но не особо ее опекал. Именно в его глазах горели детское любопытство, живой восторг, удивление от увиденного. Все его интересовало, и истории гида, и мелькающий за окном пейзаж, и фрукты, что они купили на первой остановке.

Зазвонил телефон. Борис поднес его к уху и услышал:

– Сабай ди май? – по-тайски «Как дела?» И интересовался этим Владлен.

– Все нормально. Приехали в деревню, закупились фруктами и направляемся кормить обезьян, – отчитался Боря.

– Еще одного человечка подхватите. Он сейчас на мототакси к вам едет. Тоже хочет на экскурсию.

– В машине уже тесно, – начал ворчать Марков. Группа его более или менее устроила, все спокойные, добродушные, трезвые, а новенький может оказаться типом крайне неприятным.

– Он много места не займет, не переживай. Но заселить его нужно отдельно. Если в нашем отеле мест не будет, устрой в соседний.

На этом Владлен решил разговор закончить. Боря чертыхнулся. И не поспоришь ведь с боссом, если велит, значит, нужно исполнять.

Он вышел на дорогу и приложил ко лбу ладонь на манер козырька. Забыл очки от солнца в автобусе и ни черта не видел из-за яркого света. В полдень лучи даже через тучки пробивались и беспощадно жарили. Градусов сорок сейчас было, и Боре не терпелось забраться в кондиционированную прохладу автобуса, а не торчать на солнцепеке в ожидании еще одного хвоста. Их у него и так девять, а теперь двухзначное число получится!

К счастью, байк появился из-за поворота совсем скоро, и минуты не прошло. Когда он остановился, из-за спины таксиста показался пацаненок. Он проворно спешился, снял каску и протянул ее водителю.

Нет, не пацаненок, девушка. На первый взгляд совсем молоденькая. Темненькая, курносая, с узкими глазами, маленьким неулыбчивым ртом и высокими скулами. Не тайка. Не китаянка. Не казашка. Не якутка. И не девочка. При ближайшем рассмотрении – довольно взрослая… Особь. Потому что пол определить Боря так и не смог. А все из-за голоса, он оказался грубоватым, и десятый член группы представился именем Али.

Транс, решил для себя Боря. Парень на женских гормонах. «Пхет тхи сам», или люди третьего пола, так называют здесь подобных ему. Но это обычно местные, не тайцы, так камбоджийцы, лаосцы, а Али говорит на чистейшем русском.

– Боря, можно вопрос? – К Маркову спешил дед, всем представившийся Палычем.

– Слушаю.

– Мы сколько еще остановок сделаем?

– Три.

– Слоновья ферма, храм, террариум, ресторан, это четыре получается.

– Террариум и ресторан – это одна локация. Там еще рынок есть, по нему погулять можно. А ночевка в отеле «Парадайз». Вы, кстати, как размещаться будете? Вы с внучкой в одном номере, парень в другом? Или они вместе, вы отдельно?

– Нет, это недопустимо. Мужчины потерпят общество друг друга, а барышня будет ночевать одна.

– Прекрасно, – широко и неискренне улыбнулся ему Боря.

По большому счету ему было все равно, как эти трое распределятся. Его больше волновал господин Густавсен. Он изначально потребовал для себя отдельный дом и обязательно с хорошим видом. В «Парадайзе» имелось нечто подобное, но Борис боялся, что капризный богач его забракует. Дом стол на холме, был двухэтажным, имел шикарный балкон, который можно было назвать и галереей, и это плюс. Минус – вид. Он на любителя. Несколько лет назад река Квай чуть изменила русло, и произошло это как раз в месте, на котором стоит «Парадайз». Из-за этого картинка, открывающаяся из окон, изменилась. Но понтоны, на которых располагались обычные домики, передвинули, а ВИП-апартаменты так и остались на холме. А у его подножия уже не бурные воды Квая, а глинистое дно, позеленевшие камни, мусор, который неизменно прибивается, а когда уровень воды из-за дождя поднимается, вонючая лужа.

– Борис, а что это за ягода? Ее можно есть? – послышалось издалека. Это кричала девочка по имени Наташа, что путешествовала с мамой, и сейчас держала в руках нечто, сорванное с дерева.

– Ни в коем случае! – ответил ей Марков и зашагал в том направлении, где кучковалась группа. За ней глаз да глаз нужен. – Выбрасываем все, что сорвали, подобрали, нашли или отобрали у местных собак, и загружаемся в автобус. Нас ждут слоники!

### Глава 3

Стефания была недовольна собой.

Актерские курсы, что она окончила онлайн, оказались бесполезными. А ведь мама ее предупреждала! Сама она в молодости поступала в театральное училище и целый год до этого занималась с педагогом, но брали ее только на кукольника. А что могут дать трехмесячные курсы, еще и виртуальные? Но Стефания была уверена в том, что они помогут ей стать актрисой по жизни. Не в профессию рвалась она, а хотела лишь убедительно врать и притворяться. Но с этим, как оказалось, тоже нужно родиться…

Стефания четверть часа назад убедительно, как ей казалось, изобразила глубокий обморок, но никто ей не поверил. Подыграли, но посмеиваясь. А кто-то в сердцах воскликнул: «Какой цирк!» Кто именно, Стефания не видела, поскольку глаз не открывала, решив довести сцену до конца. Спектакль был разыгран для того, чтобы группа, с которой она отправилась в экскурсионный тур, согласилась изменить маршрут в угоду Стефании. Их привезли на слоновью ферму, где воняло и было крайне некрасиво, а в каких-то пятнадцати минутах езды от нее находился водопад, окруженный мангровым лесом. Фотографии на его фоне получались потрясающими! Стефания попыталась уговорить гида изменить маршрут, но тот сказал, нужно выбирать или то, или другое. Но если все хотят на водопад, он согласится увезти группу туда. Стефанию поддержал только ее дедушка. Остальным же было интереснее оставаться на ферме, нюхать вонь, натыкаться на слоновье дерьмо, кататься на этих грязных, неповоротливых тварях и смотреть шоу с ними.

– Я не могу тут находиться, – всхлипнула Стефания. – От запаха и жары мне дурно.

– Посидите в крытом кафе, там работает кондиционер, – предложил гид.

– В кафе я и в Паттайе посижу, – сердито возразила девушка. – А на экскурсиях люди красотами любуются, а не этим всем…

И обвела красноречивым взглядом пятачок, на котором они собрались группой: тут вытоптанная земля, груды подгнивших бананов, предназначенных на корм слонам, и тележка с сувенирной продукцией. Часть ее, что характерно, изготовлена все из того же дерьма. Ушлые тайцы нашли применение и ему. По словам гида, особым спросом среди туристов пользовались говнорамки для фотографий. Он именно так назвал их, и Стефания, разобрав слово по составу, отдернула руку от той, которую намеревалась поближе рассмотреть. На первый взгляд она показалась ей деревянной.

В итоге Стефания потащилась за всеми к вольеру со слонятами, но те ее не умилили, поскольку воняли и орали не меньше взрослых особей. Тогда-то она и решила упасть в обморок. И чем все закончилось? Ее отправили в автобус сидеть под кондиционером, а прочие остались на ферме. Даже те, кто должен был поддержать ее, а конкретнее: дед и парень Стеф. Два близких человека предпочли ей слонов! Это, считай, предательство.

В сотый, пожалуй, раз подумав об этом, девушка тряхнула головой. Хватит о грустном! Пока она одна, можно расслабиться и не делать скорбное лицо. На дедушке и парне она еще оторвется. Оба компенсируют ее страдания. А пока их нет, нужно изучить следующую локацию (благо в автобусе есть вай-фай) и придумать, какие снимки там сделать.

Стефании было двадцать. Она училась на третьем курсе медицинского училища, но по профессии работать не собиралась. Впрочем, она вообще работать не планировала, но… В отличие от многих безмозглых красоток ее возраста, понимала, что корочки нужны. Да не бестолковые, а полезные. Дипломом экономического факультета вуза кто только не подтирается, а со средним специальным медицинским образованием не пропадешь. Если жизнь заставит, Стефания станет косметологом. Базовое образование уже есть!

Родители Стефании были простыми людьми. Мама товаровед, отец сварщик. Оба неплохо зарабатывали, и жила семья лучше многих. У Стефании имелся старший брат, но он погиб в возрасте тринадцати лет. После этого родительская любовь обрушилась на девочку. И в этом ничего хорошего не было. Под ее тяжестью Стефании трудно было дышать. Ее, безусловно, баловали, все покупали, возили на море, позволяли сколько хочешь сидеть за компьютером и до ночи не спать, но совсем не давали свободы. Ее возили в школу и забирали оттуда, а также сопровождали на все дополнительные занятия. Не позволили поступить в училище по окончании девяти классов. Не отпустили в двухдневный вояж на теплоходе после выпускного. Стефания не ходила на дискотеки, а домашние вечеринки друзей посещала только тайно. В восемнадцать она смогла вытребовать у родителей немного свободы, и начала хоть как-то развлекаться. И все равно ее чрезмерно опекали. Поэтому в заграничную поездку одну не отпустили, только в сопровождении старшего родственника.

С дедом, Иваном Павловичем, Стефания начала общаться совсем недавно. Он жил на другом конце страны, они в Калининградской области, он в Сибири, и познакомились они, когда девушке исполнилось шестнадцать. Дед прилетел, чтобы повидаться с дочкой и поздравить внучку со знаменательной датой. Вскоре он вернулся домой, и Стеф почти забыла о нем. Но год назад старик перебрался ближе к семье. Снял себе квартирку в старом фонде, крохотную, с печным отоплением (на другую денег не нашел), зато в самом Калининграде. Внучке разрешалось оставаться у деда на ночь, чтобы не ехать на электричке в область после учебы. Это очень Стефанию радовало, поскольку старик не особо контролировал ее. Он, как сначала думалось девушке, доверял ей, но потом она поняла, ему просто на нее плевать. Иван Павлович, возможно, любил дочь и внучку, но очень скупо. Он не привык к ним и не нуждался в них. Зачем переехал ближе к ним – непонятно. Быть может, хотел все исправить? Привыкнуть, начать нуждаться… Полюбить по-настоящему?

В Таиланд с внучкой дед лететь не хотел. Даже за счет дочери.

– Больше некому, – твердила та. – Меня не отпустят с работы в отчетный период, а муж не выездной.

– Я тоже, у меня судимость.

– Она погашена, значит, загранпаспорт ты получить можешь.

– Вряд ли…

– Я все узнала, – стояла на своем дочь. – Тебе выезд за границу разрешен, и в безвизовую страну тебя точно впустят. – Видя, что тот упрямо молчит и даже не кивает, она продолжала уговоры: – Неужели тебе не хочется посмотреть новую страну, тем более экзотическую? Ты же ни разу за границей не был.

– При СССР постоянно мотался в прибалтийские республики, сейчас это страны Евросоюза, в перестройку в Польше, Венгрии был. Ты ничего не знаешь обо мне, дочь.

– А кто в этом виноват? Я?

Палыч конфликтовать с ней не хотел, поэтому гасил любую вспышку дочкиного возмущения.

– Сколько в Таиланд лететь? Часов десять?

– Примерно.

– Я старый, больной человек, я не выдержу.

– Перестань на себя наговаривать. Ты в походы ходишь на три дня. В море купаешься до заморозков. У тебя богатырское здоровье, папа. И не такой уж ты и старый, тебе еще семидесяти нет.

В итоге дед согласился лететь, и Стефания отправилась в Таиланд на встречу с женихом.

Звали его Эди. Он был россиянином, сменившим место жительства. В Таиланд парень уехал в двадцать один год, причем без родителей, с друзьями, и с тех пор прошло два года. Эд работал на удаленке, поэтому много времени проводил в интернете, где со Стефанией и познакомился.

Она не воспринимала его всерьез первое время. Не первый поклонник в Сети и не последний. Она красивая, такие всем нравятся!

Стефания на самом деле была из той категории девушек, которые объективно привлекательны. Хорошая фигура, стройная, но не костлявая, тонкое личико с чистой кожей, огромные глаза дымчатого цвета, золотисто-каштановые волосы до лопаток. Стеф не нужно было наращивать их, как и ламинировать ресницы, делать татуаж бровей. Кучу фильтров на фото накладывать тоже не приходилось. Она была хороша без оговорок. И все же Стеф частенько наносила макияж и подкалывала к волосам цветные прядки. Как сама говорила, для шика и блеска.

– И в кого ты такой красавицей уродилась? – поразился дед, когда впервые увидел Стефанию. Не перестает он это делать и до сих пор.

Хорошо, что, в отличие от родителей, не истерит из-за этого. Те думают, что красота – это наказание. Тот, кому она дарована, всегда под угрозой. Ему завидуют, его хотят заполучить любой ценой, а что хуже – обезобразить. Сколько королев красоты были облиты серной кислотой! Поэтому Стефании не разрешалась принимать участия даже в самых невинных конкурсах типа «Мисс колледж». Хорошо, предки не могли контролировать ее интернет-общение. Для родителей у Стефании была официальная страница в ВК, там родственники, одноклассники, одногруппники, соседи. Там она скромница. Но имелись у Стеф и другие аккаунты. Не пошлый, но довольно фривольный. В нем она даже фото в купальнике выкладывала. И в полупрозрачном сарафанчике. Но познакомились они с Эдом на ее официальной (прилизанной) странице.

Стали общаться.

Когда впервые созвонились по видеосвязи, парень обалдел. Он не мог поверить в то, что Стефания так же прекрасна, как на фото, и то заикался, то дергался – стакан с соком уронил дважды!

Он был хорошим парнем, Эдик из Таиланда. Такого можно родителям показать. Что Стеф и сделала. Она надеялась, что, познакомившись с ним, предки отпустят ее одну. Но нет! Хоть папа и одобрил парня, а мама чуть ли не влюбилась в него, восторгаясь всеми его качествами, без сопровождения – никак. Это неприлично. Девушка из хорошей семьи должна быть представлена жениху кем-то из ближайших родственников.

Такой аргумент родители выдумывали, чтобы не ослаблять контроля. Будто они живут в девятнадцатом веке. Или они князья. Рабоче-крестьянская семья из европейской части РФ – не с Кавказа, где все еще чтят традиции. Но родаков не пере-споришь. И спасибо деду за поддержку.

Жаль, он не оказал ее час назад. И Эд, к которому у Стефании уже накопилось множество претензий.

Она собралась мысленно их перечислить, но тут увидела, что группа потихоньку возвращается к автобусу. Впереди идет Палыч. Вспомнил о внучке, надо же! Торопится ее проведать…

Но ей лишь помахал ручкой, а сам подошел к водителю и стал его о чем-то расспрашивать. Дед в поездке раскрылся для нее с новой стороны. Она считала его необщительным, замкнутым, а он оказался контактным, разговорчивым и очень активным. Все ему было интересно, везде хотелось побывать. Если бы не денежные ограничения, он бы все экскурсии взял. В том числе поездку в Сингапур. Но своих денег у него было крайне мало, а родители выделили средства только на одну двухдневную экскурсию, самую познавательную… Вот Палыч и познавал на полную катушку!