Виктор Дашкевич
Демон из Пустоши. Колдун Российской империи

© Дашкевич В., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Часть первая
Ученица ведьмы

Глава 1

Виктор осторожно постучал в дверь. Ее открыла Маргарита.

– Ой, как хорошо, что вы пришли! – обрадовалась она. – Проходите скорее. Вам сварить кофе? Сливки сегодня привезли, свежайшие!

– Конечно, разве можно отказаться. Как он?

Виктор зашел в прихожую и разулся.

– На веранде сидит, как всегда. И смотрит. То в телевизор смотрит, то в небо. Но с утра работал, да, в кабинете сидел. И смотрел на бумаги. В обед уже треть бутылки приговорил, а съел – хорошо, если две ложки. Водкой, окаянной, одной и питается!

– Так что ж вы не следите, Маргарита?

– Кто не следит? Я? Тогда он бы вообще не ел. А то знаете как: когда трезвый, Гермес Аркадьевич улыбается и говорит, что наелся. А как выпьет – молчит как сыч и мимо смотрит. Жуть берет.

Она вздохнула.

Сегодня Виктор специально ушел с работы пораньше, чтобы зайти в дом на Петроградке. После шести вечера появляться здесь было бессмысленно, особенно по делам. Предупреждать о своем визите тоже не следовало. Если удавалось застать друга трезвым, он отказывался принимать. Первое время после случившегося Виктор действительно старался его не беспокоить, но потом узнал, что так только хуже. Полтора месяца назад в участок заявился Владимир. Гермес когда-то разрешил диву посещать свой дом в любое время, и, пользуясь этим приглашением, Владимир проник в дом через чердачное окно. Выслушав его рассказ, Виктор понял, что надо действовать, и решительно.

Как оказалось, Гермес давно отправил Маргариту в отпуск. Вернувшись домой от брата, экономку он обратно не вызвал и жил в пустом доме затворником. Пил беспробудно, вокруг царили грязь и разруха. Владимир лично видел, как колдун, толком даже не одетый, небритый и непричесанный, закусывал водку соленым огурцом, выловленным рукой прямо из банки, стоявшей тут же, на столе в гостиной. Виктор устроил небольшое совещание, а после с Владимиром и Мончинским они прогнали от дома всех газетчиков, выслеживающих «героя, победившего самого коварного и могущественного демона», и вернули Маргариту.

С ее появлением кое-что начало налаживаться. По крайней мере, в доме снова был порядок и появилась горячая еда.

Но стало ли Гермесу лучше? Виктор сомневался. Он не разбирался во всей этой метафизике и не очень понимал, как долго длится «ломка колдуна». То, что он видел, здорово напоминало обычные человеческие страдания при потере близких…

– А что вы хотели? – напомнила о себе Маргарита. – Сына человек потерял. И полюбовницу свою, хоть и не женаты они были. Еще хорошо держится, я вам скажу. У нас в деревне сосед был, так у него сынишка утоп, а вскоре жена руки на себя наложила. А сосед пил-пил себе запойно, а потом раз – и пальнул в голову. В сарае и нашли. Прости, Господи, его душу грешную.

– Так, прекратите, Маргарита! – Виктор трижды сплюнул через плечо. – Гермес Аркадьевич сильный человек, волевой. Справится.

– Камыш гнется, Виктор Геннадьевич, сосна ломится. Но я вот ездила в скит, свечку ставила.

– У меня есть кое-что получше свечки. – Виктор улыбнулся и похлопал по портфелю.

– Ох, вашими бы устами, – снова вздохнула экономка. – Вы идите на веранду, я принесу кофе. Гермес Аркадьевич недавно туда ушел. Поди, еще в твердом разуме.

Виктор вышел на веранду. Друг сидел в кресле, рядом на столе стояли графин с водкой и стопка. В графине было чуть больше половины. Виктор прошел к столу и сел на соседнее кресло.

– А… это вы, – чуть растянул губы в улыбке Гермес. – Рад вас видеть. Хотите? – Он кивнул на графин.

– Нет, спасибо, мне сейчас Маргарита кофе принесет. Со свежайшими сливками.

– А… молодец, Маргарита. Не знаю, что бы без нее делал. Помер, наверное. – Голос у Гермеса звучал тихо и хрипло. Выглядел он ужасно. Впалые щеки, красные опухшие глаза, многодневная щетина. Одежда висела мешком на исхудавшем теле. Гермес протянул слегка дрожащую руку и взялся за графин. Виктор сглотнул.

– Гермес… а может, вам не стоит? – Он положил свою ладонь поверх его сухой горячей руки.

Горькая усмешка разрезала губы товарища. Он отдернул руку и повернул лицо к другу, глядя ему прямо в глаза.

– Вы мне морали пришли читать? – С внезапной злостью он хлопнул по столу. – Я же просил вас этого не делать. Хотите поддержать меня? Так выпейте со мной. Нет – тогда не утруждайте себя и уходите.

Виктор молча выслушал эту тираду. Чего греха таить, несколько раз он пробовал пить вместе с другом. Но Гермес, как будто получив одобрение, напивался до полностью невменяемого состояния, и стоило немалых сил потом его утихомирить, чтобы не навредил ни себе, ни окружающим.

– Нет, – твердо проговорил Виктор. – Пить я не буду и уходить тоже.

Появилась Маргарита. Поставила кофе, булочки и бутерброды с вареной колбасой.

– Я вам закуску принесла, Гермес Аркадьевич, – громко сказала она и, наклонившись, шепнула в ухо Виктору: – Хоть так, может, съест. Уж проследите.

– Спасибо, Маргарита, – кивнул Гермес.

– Вот, – сказал Виктор, – закусите хотя бы.

– Да. Хорошо, вы правы. – Аверин налил водки, выпил залпом и откусил небольшой кусочек бутерброда. Остальное положил на тарелку.

Нет, так дело не пойдет. Сейчас он напьется, и разговора точно не выйдет.

Виктор глотнул кофе и откашлялся:

– Я ведь не просто так пришел.

– Да, я уже понял, – усмехнулся Гермес. – Будете опять пытаться меня утешать. Говорить о моей нужности. О том, как важно вернуться к делам… Но я вернулся. Я работаю! Вы думаете, становится хоть немного легче? Так вот, чтобы вы все знали, – выкрикнул он, обращаясь в пространство, – нет, не становится!

Он снова повернулся к Виктору:

– Вы, например, телевизор смотрите?

– Ну… иногда.

– Именно. «Иногда». Три месяца прошло, Виктор, три месяца! Я, думаете, слепой и глухой? И если тут безвылазно сижу, то ничего не знаю? Маргарита постоянно на цены жалуется. Вот, – он ткнул пальцем в графин, – два рубля уже стоит, два рубля, понимаете? А что будет дальше? У Василя на заводе вчера забастовка рабочих была. Им что делать? Им детей кормить надо. А у него две линии встали, Финляндия и Норвегия контракты разорвали. Куда ему рабочих девать? На улицу? Мы в трех шагах от войны с Соединенным Королевством! Три месяца! Всего! И все валится к чертям. А что будет дальше?

Он поднял руки и, замерев, уставился на них.

– А все это натворил я! Я! Вот этими руками! Погрузил страну в хаос! И какой, какой ценой! А они, – он указал куда-то за забор, – считают меня героем.

Виктор вздохнул. Это хорошо, что Гермес кричит и занимается самобичеванием. Значит, с ним можно говорить. Хуже, когда он молчит. Виктор не сомневался, что когда-нибудь друг справится, но насколько он успеет продвинуться на пути саморазрушения? Именно поэтому Виктор приходил раз за разом и пытался вернуть Гермеса хотя бы к работе. Он был уверен, что постепенно сможет вернуть его и к жизни.

– Я не разбираюсь ни в политике, ни в экономике. Но, думаю, что где-то там есть люди, которые рано или поздно все сделают правильно. Вы правы, жить стало хуже. Мы даже отменили ежегодную семейную поездку на море в этом году. И преступлений стало больше. А это как раз то, что я умею и должен делать. Волну преступности необходимо остановить. И мне нужна ваша помощь, понимаете? Я не морали вам читать пришел. Я принес вам дело, которое, возможно, вас заинтересует.

– А… – На лице Гермеса появилась грустная улыбка. – Так бы сразу и сказали, что помощь нужна. Давайте, что там у вас.

– Понимаете… тут штука в том, что не «у нас». Потерпевшая, если ее можно так назвать, живет в районе Обводного канала. Или жила… это очень странная история.

– Поэтому вы пришли ко мне… думали меня заинтересовать.

– Да погодите вы. Послушайте. Я не могу взяться за это дело, я говорил уже, у нас завал. Но и оставить не могу. Речь идет о ребенке.

– Я слушаю, да, – слегка рассеянно проговорил Гермес и снова потянулся к бутылке.

– Потерпите буквально пять минут. А потом я выпью с вами, хорошо?

– Ладно, – согласился Гермес и убрал руку.

– Так вот. Пять дней назад в участок пришла девочка. Лет девяти-десяти. Принял ее Паша Крысин. У девочки украли собачку.

– Собачку? – Гермес посмотрел с недоумением. – Вы пришли ко мне, чтобы я поискал собачку с Обводного канала?..

– Хм… не совсем. Вот, Паша записал. – Виктор достал из портфеля тонкую папку и открыл ее. Там лежал мелко исписанный лист.

– В общем, так. Со слов девочки вышло вот что. Собачку, белого шпица с черным ухом, это важно, ей подарили на день рождения. Девочка, ее зовут Алена Чернышева, очень любила пса, но потом случилась беда. Вся семья заболела и попала в больницу. Собачку отдали тете, на время. Потом Алена выздоровела, и тетя забрала ее из больницы, а родители остались лечиться. Тетя отвезла девочку за город. Там же была и собачка. Но через некоторое время пес пропал, тетя сказала, что он убежал. В день, когда Алена пришла в участок, тетя повезла племянницу в город. Там Алена увидела, как другая девочка гуляет с ее собачкой. И сразу ее узнала, по черному уху. Просила тетю догнать незнакомую девочку и отобрать собачку, но тетя посадила ее в машину. Потом они остановились у магазина, девочка сумела выбраться, побежала в полицейский участок и рассказала эту историю. Вскоре за ней пришла тетя и забрала.

– И все? – Гермес по-прежнему смотрел на Виктора с недоумением. – И что ж в этой истории странного? Даже если тетка избавилась от собачки, что я могу сделать? С этим должны разбираться родители, когда выйдут из больницы.

– А странное только начинается, – подмигнул Виктор. Очень хорошо, что удалось Гермеса хотя бы озадачить. Значит, получится и заинтересовать. – Алена подтвердила, что за ней пришла тетя, и Паша ее отпустил. Но что-то не давало ему покоя. Он даже стул дал Коржику понюхать, на котором девочка сидела, вдруг искать придется. Да и тетя вела себя странно. Помучившись пару дней, он решил заехать домой к Алене, в участке она назвала адрес. И что бы вы думали? – Виктор сделал эффектную паузу. – Родители оказались дома, а вовсе не в больнице. Вот только Алену похоронили две недели назад.

– Похоронили?

– Да. Умерла девочка. Паша даже фотографии посмотрел – точно, она, никакого сомнения.

– А собачка? Была она у этой Алены? – В глазах товарища мелькнул огонек интереса, и Виктор мысленно себе поаплодировал.

– Да, была. Тут и фото собачки есть. – Он похлопал по папке. – Но и это еще не все. Паша сходил к тете, сестре матери. И это оказалась та же женщина, которая приходила за девочкой в участок. Вот только никакой девочки в тот день она в глаза не видела, общалась с семьей Чернышевых редко, была только на похоронах, и то недолго. Удивилась сильно.

Гермес почесал щетинистый подбородок:

– Хм. Если бы в участок приходил див под личиной, Коржик бы это понял. Да и кого тогда похоронили? Другая девочка и другая женщина под чародейскими личинами? Но зачем устраивать представление в участке?

Виктор пожал плечами:

– Вот это-то и непонятно. Собачка, кстати, пропала. И настоящая тетя утверждает, что ее украли, пока семья была в больнице.

– А, выходит, про больницу – правда?

– Да. Семья попала в Боткинскую с кишечным гриппом. Родители быстро оправились, а вот девочке стало хуже, и ее перевели в интенсивную терапию. А через сутки она скончалась.

– И вот теперь Павел Крысин пришел к безутешным родителям и сообщил им, что их умершая дочь приходила в участок? – усмехнулся Гермес. – Представляю их состояние… – Он потянулся за графином. – Ну что ж, я выслушал. Теперь вы обещали выпить со мной. Только второй стопки нет.

– Ничего, – слегка приуныв, сказал Виктор и пошел в дом.

– Ну что, съел он что-нибудь? – сразу же спросила Маргарита.

– Почти нет, – вздохнул Виктор и добавил: – Дайте стопку, пожалуйста.

– Ну вот, – поджала губы Маргарита, – начинается…

– Я обещал, извините, – пожал плечами Виктор. – Я постараюсь присмотреть за ним.

– Да уж, постарайтесь. – Маргарита сходила на кухню и вынесла ему стопку. Виктор взял ее и вернулся на веранду. И замер в дверях. Гермес, жуя бутерброд, сосредоточенно читал показания девочки Алены. Виктор поставил стопку на стол и улыбнулся. Сработало?

Утром Аверин не сразу понял, что за странный звук его преследует. Лишь через некоторое время узнал его – это будильник. Надо же, он забыл, как звучит привычный прежде звонок. Колдун тяжело поднялся с кровати и побрел в ванную. Нужно привести себя в порядок перед визитом к родителям девочки. В записях числилось, что мама Алены работает учительницей английского и немецкого языков в гимназии. А сейчас август. Значит, есть шанс, что женщину можно застать дома. Телефона в деле указано не было.

Аверин посмотрел на свое отражение. С таким лицом лучше не соваться в приличный дом: даже в парадную не пустят. Или хозяйка захлопнет дверь прежде, чем он успеет представиться.

Он тщательно вымылся и побрился, расчесал сильно отросшие волосы и снова посмотрелся в зеркало. Стало несколько лучше. Но мешки под глазами и словно опухший кончик носа в красных прожилках все равно придавали весьма затрапезный вид.

И еще наверняка перегар. После рюмки с Виктором, выпитой накануне, он больше не пил, но запах наверняка чувствуется до сих пор. Ничего, эту проблему помогут решить мятные конфеты. Он надел халат и вышел из ванной. И тут же услышал скрежет ключа в замочной скважине – пришла Маргарита.

– О, Гермес Аркадьевич! – немного удивленно, но радостно воскликнула она. – Вы уже встали?

– Да. Мне нужно кое-куда съездить по делам. Сделай мне по-быстрому яичницу и кофе, пожалуйста. И принеси в кабинет.

– Сию минуту!

Маргарита скрылась на кухне.

А он прошел в кабинет, уселся в кресло и снова открыл папку.

Информации было крайне мало. Однако Павел успел проделать неплохую работу. Аверин запланировал, что после родителей посетит тетку. Она могла лгать. Впрочем, родители тоже. Но куда они дели девочку? И зачем? Еще надо обязательно наведаться в больницу и узнать поточнее, когда Алена там лежала, от чего ее лечили и, главное, что именно стало причиной смерти. Он сделал себе отметки.

История выглядела донельзя странной.

Может ли ребенок, который приходил в участок, быть под чародейской личиной? Маловероятно. Ведь девочка рассказывала о том, что могла знать только настоящая Алена. Вряд ли кто-то заставил другую девочку выучить дурацкую историю про собачку и пойти ее рассказывать в полицейский участок. Значит, Алена жива?

Аверин набрал номер участка и попросил дежурного:

– Переведи меня на Фетисова. Скажи, что с ним хочет поговорить граф Аверин.

Фетисов взял трубку быстро:

– Гермес Аркадьевич! Как я рад вас слышать! Как ваше здоровье?

– Спасибо, нормально. Я по делу. Не могли бы вы мне одолжить Коржика на сегодня? Он свободен?

– Коржик? Да, конечно, конечно одолжу. Вы когда подъедете? Я все подготовлю.

Аверин посмотрел на часы:

– Минут через сорок.

– Хорошо. Жду вас.

Зашла Маргарита с подносом, расставила еду. Поблагодарив ее, он, запивая завтрак горячим кофе, снова углубился в чтение. Нельзя было ничего пропустить.

Забрав Коржика, Аверин не стал задерживаться в участке, даже не зашел поздороваться к Виктору. Придется разговаривать, а этого делать совершенно не хотелось. Да и мама Алены могла уйти куда-нибудь по делам.

– Ну что. – Он присел на корточки возле машины и погладил собаку по голове. Внутри что-то екнуло, но Аверин заставил себя не думать. Не думать ни о чем, кроме девочки.

– Несколько дней назад сюда приходила девочка, – сказал он диву. – Тебе давали нюхать стул, на котором она сидела. Ты помнишь ее?

Коржик наклонил лохматую голову и негромко гавкнул.

– Отлично. Мы сейчас поедем к ней домой. Сможешь узнать, правда ли это ее дом?

– Гав, – снова сказал див.

– Тогда поехали.

Аверин открыл заднюю дверь, и пес заскочил в машину, тут же устроившись на сиденье.

Позвонив, Аверин сразу услышал быстрые шаги, дверь приоткрылась, удерживаемая цепочкой.

– Кто вы? – сильно осипшим голосом спросила женщина, выглянувшая в щель. Но, увидев Коржика, тут же убрала цепочку.

– А, вы из полиции. – Она распахнула дверь и шмыгнула носом. Глаза ее опухли от слез. Судя по осунувшемуся лицу, она давно не спала. Вид ее напомнил Аверину собственное отражение в зеркале. Только пахло от женщины не алкоголем, а успокоительными каплями.

Он шагнул за порог, решив не обманывать:

– Я не из полиции. Я граф Аверин, частный сыщик. А вот Коржик – полицейский пес.

Он улыбнулся насколько мог ободряюще:

– Но, думаю, вы понимаете, зачем мы пришли. Это по поводу…

– Алены, да? Граф Аверин… поверить не могу. Это правда вы? Вы найдете ее? Найдете? Она же жива? – Из глаз женщины потекли слезы.

– Это нам и предстоит узнать, – осторожно произнес он. – Вы не против, если Коржик осмотрит квартиру? И нужны личные вещи Алены.

– Да-да… конечно. – Женщина вытерла лицо. – Я все принесу. Но вы… мы… мы, наверное, не сможем вам заплатить… достаточно. Мы не очень богаты. И столько денег ушло на…

Она снова расплакалась.

– Не нужно денег. Я сам недавно потерял близкого… человека. И понимаю вас. Давайте разберемся в этой странной истории.

– Конечно, проходите. Можно я позвоню мужу? Он отпросится с работы, приедет. Вам ведь и с ним поговорить нужно будет, да? Он в таком шоке был, когда тот молодой полицейский пришел и рассказал, что видел Алену… Она ведь жива, да?

– Позвоните, это хорошая идея, – перебил ее Аверин. Вопросы начинали идти по кругу. Он скомандовал псу:

– Коржик, осмотри дом.

Див вильнул хвостом и скрылся в одной из комнат.

– Можно я тоже все осмотрю? – спросил Аверин.

– Да. – Женщина встала и пошла к телефону. Аверин прошел по дому вслед за Коржиком. Комнат было три. Гостиная, спальня родителей и комната самой Алены. Да, жили Чернышевы небогато.

– Ну что? Она? – спросил он у Коржика в спальне девочки.

Пес коротко гавкнул, подтверждая. М-да… ошибиться див не мог. Похоже, девочка жива. Но пока обнадеживать родителей не стоит.

Он вернулся в гостиную. Мама Алены уже ждала его.

– Чаю? – спросила она.

– Если можно, кофе, – попросил Аверин. Действие мятной конфеты скоро закончится, а кофе неплохо маскирует перегар.

Женщина вышла на кухню и через пару минут вернулась с чашкой.

– Растворимый. Это ничего?

– Подойдет, – улыбнулся Аверин и кивнул на фото на телевизоре: – Это Алена, так?

– Да. Тут еще одно фото было, но тот полицейский его забрал.

– Я видел в деле. Но там Алена младше.

Женщина кивнула:

– На том фото она во второй класс пошла. Что мне вам рассказать? Вы только найдите ее! Или…

– Или? – Он посмотрел на нее вопросительно.

– Или того, кто так жестоко глумится над нашим горем!

– Конечно. Обещаю вам. Расскажите про вашу сестру. Как близко вы с ней общаетесь? Ладите ли?

– Не очень, – вздохнула женщина. – И общаемся, и ладим не очень. Она так и не простила мне мезальянса.

– Мезальянса?

– Мы, Ланские, одна из ветвей пусть обедневшего, но древнего дворянского рода. А я вышла замуж за Дмитрия. Он не дворянин. И даже не богач. Он телемастер, хороший телемастер! Сейчас сказал вот начальнику, что на вызов поехал… – зачем-то добавила она.

– Понятно, – задумчиво проговорил Аверин. – А сама ваша сестра? Замужем?

Женщина покачала головой:

– Нет. Так и не нашла никого достойного. Детей нет. И нас решила дочки лишить…

– Лишить дочки? Вы ее подозреваете? Думаете, она лжет и была с Аленой в участке?

– Нет… то есть я не знаю, правда. Все это так странно. Мы же похоронили Алену… – Она опять начала всхлипывать.

– Вы говорили о своих подозрениях в адрес сестры, – напомнил он.

– Ах нет, что вы, какие подозрения. Просто у Алены колдовская сила. И Лида требовала, чтобы мы отдали девочку в скит. Настаивала просто. Вы понимаете? Отдать ребенка в монашки! Это же чудовищно! Выросла, сама бы решила, правильно? Но Лида как с цепи сорвалась. Считала, что учиться надо с детства, иначе Алена карьеры в ските не сделает. Какое ей вообще дело до карьеры нашей дочери?!

Тут Аверин не нашел, что возразить. Да, колдун должен учиться с детства. Но, с другой стороны, бабушка успела схоронить мужа, вырастить сына и двух внуков, и это не помешало ей сделать отличную карьеру. Девочек из благородных семейств, обладающих колдовской силой, постригали в монахини, но последнее время это происходило все реже и реже. И Аверин был рад, что Василь не поступил так с Верой, хотя наверняка бабушка настаивала.

Интересно. Могла ли тетка инсценировать смерть девочки и отправить ее в скит?

«Увезла за город»… Но зачем привезла обратно?

Раздался звонок в дверь.

– Это Дима! – Женщина вскочила и побежала открывать.

Аверин встал. Через минуту в гостиную вошел молодой симпатичный мужчина. Он протянул руку:

– Мое почтение, ваше сиятельство. Видеть вас в нашем доме – большая честь. Я Дмитрий Чернышев, отец Алены.

– Очень приятно, – пожал ему руку Аверин и снова сел. – Мы тут говорили о вашей свояченице.

– Да! Вы тоже думаете, это она? Я не знаю как, но уверен, это она выкрала нашу дочь!

Аверин поднял ладонь, прося его успокоиться. Он раздумывал, как потактичнее спросить о самом важном и не вызвать всплеска криков и слез. Дождавшись тишины, он как мог спокойно проговорил:

– Мне придется задать несколько неприятных вопросов. Я хочу поговорить о похоронах.

Мама Алены немедленно залилась слезами.

– Мы… пытались забыть об этом, – тихо произнес отец.

– Простите, но придется вспомнить. Вы видели девочку в гробу?

Он специально старался не называть Алену по имени.

– Да, – кивнул мужчина. – Это, без сомнений, была она.

– А вы прикасались к ней? Она была… холодной?

Женщина подняла заплаканные глаза:

– Да… холодной, моя девочка… холодной и окоченевшей. Ручки… не разгибались… я ей колечко ее… хотела… – Она заплакала навзрыд.

«Хм».

– На какой день смерти проходили похороны?

– Как и положено, на третий, – сказал отец.

Обычно трупное окоченение на третий день проходило, по крайней мере, у детей. Потому что у них еще не сильно развита мускулатура. Но, возможно, тело держали в мощном холодильнике.

– Вам сразу выдали тело в больнице?

– Нет. Мы забрали ее… почти перед похоронами. Мы заплатили чародейке, чтобы она… ну, хорошо выглядела. Там, в больнице и заплатили. Очень недорого она взяла. А у нас… ну, вы понимаете…

Аверин понимал. И еще раз убедился, что надо наведаться в больницу. Но сначала решить главный вопрос.

– Нужно ваше разрешение на эксгумацию.

– На что? – Оба родителя подняли на него глаза.

– На вскрытие могилы. Чтобы точно узнать, кто там похоронен.

Тетю девочки, Лидию Ланскую, Аверин дома не застал, но дал обнюхать Коржику лестницу и дверь. Див показал, что запаха девочки не чувствует, но проявил беспокойство. К сожалению, что именно взволновало Коржика, Аверин узнать не мог. У дива не было личин, способных к речи. Что ж, придется зайти к тетке вечером или завтра утром – Ланская работала в отделе по делам музеев и охране городских памятников и занимала заметную должность.

И найти способ расспросить Коржика, не делая официального запроса. В свой последний визит Владимир сообщил, что его и Мончинского переводят в столицу. А больше знакомых дивов первого класса у Аверина в Петербурге не осталось. Кроме Анонимуса. Но отвезти Коржика в поместье вряд ли получится. Див не может отсутствовать в участке слишком долго. Вот если бы…

«Не думать» выходило плохо. В каждой его мысли так или иначе присутствовал Кузя. И каждое действие в любом расследовании неминуемо напоминало о потере. Зря Виктор надеялся, что работа поможет переключиться и забыть. Выходило наоборот. Впрочем, какой-то смысл от работы был. Когда он делал что-то полезное, отчаянно терзающее его чувство вины немного отступало.

Вечерами, сидя на веранде и глядя в небо, он бесконечно прокручивал в голове тот день и пытался понять, что мог сделать по-другому. И мог ли. Не ехать к Метельскому, а направиться прямиком во дворец? Сразу, без разговоров, сдаться Владимиру и заставить Кузю остаться с Сергеем? Десятки мелких случайностей привели к катастрофическому результату. Предвидеть их было невозможно. Но от чувства вины это не избавляло. И сколько бы его друзья ни объясняли, что Кузя выбрал лучший вариант, что в любом ином случае был бы бой, пострадали бы и дивы, и ни в чем не повинные люди, это совершенно не успокаивало. Если бы он мог отдать свою жизнь за то, чтобы вернуться и что-то изменить, он сделал бы это не задумываясь.

– Гав, – напомнил о себе Коржик.

– Сейчас поедем. Отвезу тебя обратно. – Аверин открыл машину и запустил пса на заднее сиденье.

Сдав Коржика, он все же заглянул к Виктору. Тот сидел за своим столом и тут же вскочил, чтобы поприветствовать друга.

– Я был у родителей. Коржик подтвердил, что в участок приходила Алена.

– Это отличная новость, – обрадовался Виктор. – Выходит, девочка жива.

– Да, но я пока не стал обнадеживать родителей. Сами понимаете, второй раз потерять дочь… они этого не переживут. Нам нужно найти девочку, желательно живой. Есть одна зацепка: ее тетя хотела отдать племянницу в скит. Но родители были против. Я свяжусь с бабушкой и узнаю, принимают ли скиты ребенка без прямого разрешения родителей.

– Разрешение можно подделать. Но непонятно, зачем такой огород городить. И, главное – как это можно было устроить?

– Я разберусь. И нужно произвести эксгумацию. Подготовлю документы и позвоню. Виктор, почему вы все время улыбаетесь? Это совсем не веселая история.

– Я просто очень рад вас видеть. И вы не правы, история гораздо лучше, чем могла быть. Девочка-то жива.

– Да. Но неизвестно, в чьих руках она находится.

– Думаете, «тетя» не настоящая?

– Кто знает. Близкие родственники подчас совершают чудовищные преступления.

– Да, вы правы. – Улыбка так и не исчезла с лица Виктора. – Так что там с документами и эксгумацией?

– Я договорюсь о дате, а вы подпишете бумаги. Я к вам заеду, или можете заглянуть ко мне завтра после работы. Нужно будет также проверить больницу. Именно в ней живая девочка превратилась в мертвую. И никого не спугнуть.

– Хорошо, я заеду завтра. Надеюсь на приличный ужин.

– Конечно, – кивнул Аверин. – Вы отлично знаете, что Маргарита – мастер своего дела.

Сам он, впрочем, мастерство Маргариты не особенно оценил. Вернувшись домой, он сразу прошел в кабинет, велел принести еду туда и немедленно сел записывать всю полученную информацию. А когда закончил, заметил, что тарелки опустели.

Итак, что имелось. Тетя и скит. Возможно ли, что немолодая уже женщина, отчаявшись завести собственных детей, решила похитить девочку и оставить себе? Загородных домов, если верить Чернышевым, ни у кого в семье не было. Но кто мешал Ланской купить дом, не поставив в известность семью? Надо будет проверить. Но прежде всего провести эксгумацию. Очень важно выяснить, что находится в гробу.

И неплохо бы узнать, что почуял Коржик.

Аверин позвонил Каминскому и договорился о сопровождении эксгумации, взамен обещая показать «нечто интересное». Он очень надеялся, что в могиле найдется что-то, отвечающее этому заявлению. И начал готовить документы.

Когда он вышел из кабинета, Маргарита уже ушла. Ужин она оставила на столе в гостиной, видимо, не хотела беспокоить. Однако графина с водкой среди снеди не оказалось. Маргарита, как могла, продолжала бороться с пьянством.

Аверин заглянул в холодильник, бутылка стояла в дверце. Он хмыкнул, достал ее и открыл. Понюхал. Взял в шкафу стопку и налил.

Он немного выпьет за ужином. Одну стопку.

Сев за стол, он придвинул к себе тарелку. Картофельное пюре и тушеная свинина. Надо же… только сейчас он понял, что уже давно не замечал, что именно ест.

А ел ли он вообще?

Аверин покрутил в руках вилку, поглядывая на стопку. Потом решительно встал, взял ее, отнес на кухню и вылил в раковину. И тут зазвонил телефон. Он прошел в коридор и снял трубку.

– Граф Аверин слушает, – дежурно произнес он.

– Ваше сиятельство, – услышал он голос Анонимуса. – Вам надо немедленно приехать в поместье. Это касается Кузи.

– Что? – не понял Аверин, но сердце на миг замерло, а потом гулко стукнуло так, что зазвенело в ушах.

– Кузя. Я нашел его.

– Где… он… – хрипло, едва слышно произнес Аверин.

– В Пустоши. Но я смог с ним связаться. Точнее – он со мной.

Аверин почувствовал, как трубка дрожит у него в руке.

– Я немедленно выезжаю! Жди меня!

Он бросил трубку на рычаг, кинулся к гардеробной, судорожно хватая с полок одежду. И, уже включая зажигание, подумал: «Хорошо, что я не стал пить».

Как добрался до поместья, он толком не понял. В сердце то загоралась безумная надежда, то снова возникала привычная пустота. Мысли судорожно метались, в голове всплывали обрывки фраз.

«Несколько проектов, над которыми работал ваш отец. Записей по ним не осталось».

«Ваш отец изучал, как открыть постоянный коридор в Пустошь».

«В вашем поместье я обнаружил кое-что очень любопытное».

Анонимус встретил прямо у ворот. Больше никого из семьи видно не было.

– Рассказывай! – выскочив из машины, закричал Аверин. – Как ты с ним связался? Что с ним?

– Аркадий Филиппович… Он создал коридор между нашим миром и Пустошью и запечатал его. Началась война, и было не до исследований. Мы с ним ходили в Пустошь всего три раза.

– Вы были в Пустоши? Погоди… вы вдвоем? – ошарашенно уставился на него Аверин. – Ты хочешь сказать, что в Пустошь проникал… человек?

– Да, хозяин.

– Так. – Аверин провел рукой по лицу, пальцы дрожали. – Немедленно показывай мне этот коридор. И объясни, как тебе удалось связаться с Кузей. Ты уверен, что это он?

– Абсолютно. Да и не мог никто другой со мной связаться.

– Мог. – Сердце опять защемило. – Мог… Если Императорский див сожрал его… Его память… Или нет? – Аверин умоляюще посмотрел на фамильяра.

Тот ответил удивленным взглядом:

– Нет, это же ментальная связь. Я не мог перепутать или не понять уровень силы. И… Кузя нашел меня лишь потому, что я ваш фамильяр и у нас есть связь. Пойдемте. Я покажу и объясню.

Они шагнули в подступающие сумерки.

Глава 2

Аверин не сразу понял, куда ведет его Анонимус. И, лишь увидев среди деревьев темный силуэт семейного склепа, удивленно остановился.

– Подожди… ты же не хочешь сказать, что отец разместил коридор в Пустошь прямо в склепе?

– Это надежное место, – ответил див. – В некотором отдалении от дома, случайно сюда никто не зайдет, особенно дети. Стены защищены заклятиями. Если из открытого коридора вырвется кто-то из обитателей Пустоши – его можно будет изолировать внутри склепа. Аркадий Филиппович планировал усилить стены серебром, но, к сожалению, не успел.

– Этот замогильный холод… – Аверин наморщил лоб. – Я ощущал Пустошь? И мне казалось, что в склепе я чувствую Кузю… – Он резко обернулся к фамильяру: – Какого черта?! Почему ты мне сразу не сказал?

– Простите, хозяин, я не хотел давать ложной надежды. И боялся, что вы сразу откроете коридор и броситесь в Пустошь. Я выжидал, чтобы проверить, и тщательно разбирал память вашего отца. Перебрал книги и письма. И нашел то, что может пригодиться. Я думаю, когда вы находились возле запечатанного коридора, вы послужили чем-то вроде маяка. И Кузя нашел вас. Услышать его вы не могли: люди не восприимчивы к ментальной связи. Но он не забыл вас и сумел отыскать коридор. Я только не понимаю, откуда он о нем узнал.

Аверин похолодел. Кузя не мог знать о коридоре. О нем знал Императорский див. Что это значит? Он использует Кузю, чтобы выбраться? Поэтому не сожрал?

Они подошли к склепу, и Анонимус распахнул дверь.

– Я приходил сюда каждый вечер и звал его. У нас один хозяин, а после того… – Он запнулся. – После того, как вы дали мне свою кровь, наша связь значительно усилилась. Сегодня он отозвался. И я сразу же позвонил вам.

– Значит, он где-то тут, рядом? И… он может услышать меня?

– Я не знаю. Возможно.

– А ты? Ты слышишь его?

– Очень плохо. Но он точно с той стороны коридора.

Аверин зашел внутрь:

– Где этот вход?

– Сейчас покажу.

Они подошли к нише, в которой горели лампадки. Анонимус осторожно переставил их и указал на углубление в стене:

– Это ключ. Здесь надо написать знаки. И тогда коридор будет разблокирован, и можно будет его открыть.

– Что за знаки?

– Ваш отец спрятал секрет на самом видном месте. Ключ, чтобы распечатать коридор, – ваше имя. На греческом.

– Погоди-ка, – пробормотал Аверин. – А чтобы запечатать, выходит, имя Василя?..

– Да, только в имени Вазилиса Аркадьевича допущена ошибка. Оно должно быть написано «Βασίλισσα».

– Погоди, это же женское имя, Василиса, – удивленно сказал Аверин.

– Так и есть, – подтвердил Анонимус, но пояснять ничего не стал. Вместо этого произнес: – Ключ не знает больше никто, и я обязан вас предупредить: это очень опасно.

– Я понял. Покажи мне вход.

Анонимус подошел к пустой и гладкой стене напротив ниши и приложил к ней руку:

– Он здесь. Если вы напишете свое имя – сможете увидеть. – Он убрал руку и отошел в сторону.

Аверин повернулся к нише. Под его пальцами начали одна за одной загораться буквы греческого алфавита. За спиной нарастал леденящий холод. Медленно он повернулся, и его глаза расширились.

На стене синим и красным светом мерцал странный узор. Аверин присмотрелся и понял, что это два переплетающихся алатыря. А звезда в центре имела шестнадцать лучей – восемь синих и восемь красных.

– Этот рисунок… где он?

– В обоих мирах.

Анонимус замолчал, прислушиваясь. А Аверин ощутил, как волосы у него на затылке встали дыбом. И это было очень, очень знакомое чувство.

– Кузя! – позвал он. – Кузя! Ты слышишь меня?

– Он вас чувствует, – тихо проговорил Анонимус. – Он увидел, как с той стороны зажегся знак. И понял, что вы тут.

– Что он говорит? – внезапно севшим голосом спросил Аверин. Надежда в его сердце разгорелась с такой же силой, что и звезда на стене.

– Он просит о помощи. И слышит вас.

Анонимус сжал голову руками:

– Очень тяжело держать связь. Меня затягивает.

– Остановись, – велел Аверин.

Анонимус отшатнулся к стене, врезавшись в нее спиной.

– Он будет ждать у выхода из коридора, – проговорил он.

– Мы можем открыть коридор и выпустить его из Пустоши?

– Не получится. У него больше нет материальной формы.

– Значит, нужна жертва… проклятие! – Аверин сжал кулак. Но тут же его посетила идея: что, если жертвой станет он сам!

– Даже не думайте об этом, – сказал Анонимус, словно прочитав его мысли.

И Аверин понял, что это действительно бессмысленно.

– А если я пойду к нему?

– Пустошь высасывает из человека силу. Обычный человек, вероятно, проживет там меньше минуты. Аркадий Филиппович однажды пробыл пятнадцать минут. И туда нельзя идти без подготовки. Вам нужно как следует поесть и отдохнуть. Потребуется очень много вашей крови, а вы… – Фамильяр оглядел его критическим взглядом.

– Знаю, – отмахнулся Аверин. – Но что есть – с тем и будем работать. Сколько уйдет времени на подготовку?

– Обычно мы готовились двое-трое суток.

– Понятно. Суток хватит?

– Можно попробовать. Но это очень большой риск.

– Значит, рискнем. Пойдем в дом. Времени терять нельзя.

Василю Аверин решил ничего не рассказывать, иначе брат обязательно попытается помешать. Но и врать впрямую не стал – сказал, что хочет поработать вместе с Анонимусом над одним незаконченным отцовским проектом. За ужином он съел все, что ему положили, и, когда наконец ему удалось вырваться в комнату вызовов, вздохнул с облегчением. Фамильяр уже ждал.

– Говори, что нужно делать, – без лишних предисловий перешел к делу Аверин. – Каким образом попасть в коридор?

– Раньше считалось, что в коридор может войти только див, но не человек. Аркадий Филиппович придумал технологию, – начал Анонимус. – Я крепко держал его, а он открывал коридор. Меня тут же затягивало в проход. Так мы оба попадали в Пустошь. В Пустоши я сразу отпускал хозяина, и он очень быстро, пока выход не закрылся, прочерчивал его своей кровью. Кровь удерживает проход минуты две. Потом рисунок необходимо обновлять.

– А там? Что нужно делать, чтобы выжить?

– Главное – теплая одежда. В Пустоши низкие температуры – по замерам его сиятельства, один раз было минус 45 по Цельсию, а второй – минус 56.

– Значит, температура меняется, – заметил Аверин и добавил: – Что еще?

– Связь. Она должна быть очень сильной, поэтому каждый раз перед переходом Аркадий Филиппович давал мне много своей крови. И в Пустоши я должен постоянно получать небольшую дозу крови, иначе и связь, и мое материальное тело очень быстро разрушатся. Его сиятельство использовал восковые капсулы. В Пустоши достать живую кровь возможности нет.

– Я понял, надо сделать капсулы.

Зачарованные капсулы с кровью обычно служили для того, чтобы быстро подлечить дива во время боя или сразу после него, нарисовать какой-нибудь знак, когда колдун ограничен по времени или рядом находится див, способный напасть, если в спешке порезать себя сильнее, чем нужно. Каждый колдун сам изготовлял их, рассчитывая дозу крови, которую они вмещали. Ошибешься с дозой – потеряешь контроль над дивом.

В современном мире восковые капсулы заменили на желатиновые. И их можно было купить в любой лавке для колдунов. Чтобы кровь хранилась дольше, капсулы зачаровывали чародеи.

Наверняка у Любавы есть формы, и она поможет их подготовить.

– А как вы выходили обратно? – спросил Аверин.

– Его сиятельство снова обновлял выход кровью и уходил через него. Потом, уже снаружи, призывал меня.

– Призывал? Была нужна жертва? Или она нужна, только если материальное тело дива полностью разрушено?

– Да, я возвращался в том же теле. Поэтому мы обходились курицей, чтобы я чувствовал направление и мог утолить голод. После Пустоши он очень силен и туманит разум. И, хозяин, вам надо знать, когда вы встретите Кузю: ваша связь с ним разрушена. Он вас пока помнит и чувствует, но контролировать его вы не сможете. Голод может заставить его напасть.

– Что ж, звучит не очень сложно. – Аверин постарался изобразить уверенную улыбку. Но Анонимус смотрел на него серьезно и встревоженно.

– Вы в очень плохой форме, – наконец сказал он.

– Да… – вздохнул Аверин. – Вот что. Мы с тобой оба отлично знаем, что я идиот. Поэтому предлагаю больше это не обсуждать. Ты сам говорил, как быстро разрушается связь в Пустоши. И мы понятия не имеем, почему Кузя до сих пор смог сохранить какое-то ее подобие. Этого ведь нет в записях отца?

– Нет, – подтвердил Анонимус.

– Поэтому времени восстанавливать форму у меня нет. Эта призрачная связь может порваться в любой момент. Кузя может потерять ориентир. Его могут там сожрать, в конце концов. Ведь так?

– Да, – согласился див. – Что вы собираетесь делать, если найдете его?

– Дам ему своей крови, чтобы его память не разрушилась и он продолжал меня помнить. И оставлю знак, тогда он не потеряет проход. Таким образом выиграю время. Если не блокировать коридор, его будет видно с той стороны?

– Полагаю, что да. И какое-то время сохранится след вашей крови.

– Тогда действуем. Позови Любаву, пожалуйста.

Пока Аверин ждал племянницу, он отыскал в одном из ящиков свои старые инструменты. Здесь были и скальпель, и набор игл, и шприцы, и даже жгуты, старые, но еще вполне годные.

В двери постучали.

– Да, заходи. – Он вынул шприцы из стерилизатора и сложил в раковину. Их нужно хорошо вымыть.

Вошла Любава и с интересом стала наблюдать за приготовлениями.

– У тебя, случайно, нет желатиновых капсул?

– Есть. И для порошков, и для жидкости. Вам для крови, наверное?

– Да. И поможешь их потом зачаровать?

– Конечно. – Любава подошла к полке и указала на коробку наверху: – Достаньте, пожалуйста. Я нечасто ими пользуюсь и обычно прошу Анонимуса.

Он выдвинул коробку и поставил на стол. В ней оказалось несколько банок с капсулами разного размера. Совсем больших не было, но ничего, вместо них он использует большие шприцы. Главное, чтобы кровь не замерзла и шприцы не лопнули от холода.

– Хм. А можешь ты наложить какие-нибудь чары, чтобы кровь подольше не замерзала?

– Могу, конечно, – улыбнулась она. – Вы будете сейчас кровь набирать?

– Да, – подтвердил Аверин и снова вернулся к мытью шприцев.

– Много?

– Ну… – Он задумался. – Думаю, да.

– Тогда я вам отвар сделаю. Для улучшения тока крови и быстрого восстановления.

Он повернулся к девушке:

– Вот это было бы здорово.

– Подождите. – Она наклонила голову и вышла из комнаты.

Аверин домыл шприцы и поставил на плиту кипятить. Сейчас в комнату вызовов был проведен газ, а в детстве здесь стояла печь, которую молча топил Анонимус. Надо же… Мог ли Гера тогда подумать, что «презирающий» его фамильяр сейчас в лепешку готов разбиться, лишь бы помочь?

Прокипятив инструменты, он застелил стол чистой тканью. Снова раздался стук, и появилась Любава с большой, почти литровой глиняной кружкой, на которую был натянут узорчатый шерстяной «рукав». Пряный запах наполнил комнату.

– Вот. – Она поставила кружку на полочку над столом. – Сейчас выпейте примерно треть и подождите пять минут. Потом отпивайте еще по глотку. А когда закончите, допейте все. Отвар разжижает кровь, так что после надо будет обновить знак затворения.

– Конечно. Если ты мне поможешь, будет прекрасно. Я давно не посещал чародея.

– Хорошо, позовите меня, когда закончите.

Девушка ушла, а Аверин сделал несколько глотков. Отвар оказался приятным на вкус, в нем чувствовались мед, чабрец и анис. И еще какие-то травы, которые Аверин не знал. Интересно, можно ли заказать такой впрок? Обычно для улучшения тока крови он пил горячий чай, но сейчас, после стольких дней беспробудного пьянства… Кузя, когда узнает, голову ему откусит. И будет прав.

Выпив положенное, он перетянул жгутом левую руку и взял шприц. Отвар действовал, он легко набрал первый, заменил его, не вынимая иглы, и так же быстро набрал второй. Третий шприц пошел с трудом. Ну, ничего. Сейчас нужно заполнить капсулы тем, что уже есть, а после сделать второй заход.

В дверь постучали. Решив, что это вернулась Любава, Аверин, не поднимая головы, сказал:

– Заходи.

Дверь скрипнула, и раздался звонкий мальчишечий голос:

– Ого!

Аверин поднял взгляд. В проеме появилась голова Миши. Он смотрел на колдуна широко открытыми восхищенными глазами.

– Любава зелья варит на кухне. А дядюшка сказал, что вы тут колдуете. Можно посмотреть? Я не буду мешать, честно-честно!

Аверин поколебался немного, потом кивнул:

– Заходи. Только сиди тихо, ничего не трогай.

– А спрашивать можно?

– Можно, – улыбнулся Аверин. В конце концов, мальчику уже шесть лет, вскоре ему самому предстоит делать подобное.

– Я тоже вырасту и стану колдуном, – с гордостью проговорил Миша и сел в углу на табурет.

– Станешь. Но сначала будешь долго учиться. – Аверин вытащил иглу и закрыл прокол кусочком марли, смоченной в спирту.

– Ой, наверное, больно, – поморщился Миша.

– Нет. Как о крыжовник уколоться. Дело привычки. Главное, крови не бояться. Ты ведь не боишься?

Миша помотал головой:

– Не-а! Меня мама всегда хвалит. И дядюшка говорит, что я очень храбрый.

Аверин глотнул отвара, взял одну из капсул и начал наполнять ее из шприца.

– Красиво получается. – Мальчик вытянул голову вперед. – А зачем это?

– Это кровь колдуна. Она нужна, чтобы лечить или приручать дива. Ты знаешь, кто такие дивы?

– Ну конечно! – подтвердил Миша. – Мне дядюшка про них много рассказывает. Дядюшка сам див, и Сара тоже. Дивы живут в Пустоши, они там дикие. Как звери в лесу. А потом люди их приручают, как дядюшку или Сару. И Кузю. Ой… – Он зажал рот ладошкой. – Простите, меня просили не говорить.

– Ничего, можешь говорить.

– А-а, – обрадовался Миша, – вы его нашли?

– Почему ты так решил? – Аверин с интересом поднял брови. – Что ты про это знаешь?

– Что Кузя потерялся в Пустоши. И пока вы его не найдете, нельзя говорить с вами про него. А то вы плакать будете.

Аверин вздохнул. Знали все, кроме него. А он, тот, кто должен был стараться больше всех, как раз никого не искал. Болван. Алкаш и болван.

– Мы его ищем, Миша. И обязательно вернем домой.

– Ура! – Мальчик захлопал в ладоши и попросил: – А поближе посмотреть можно?

– Подойди, только руками не трогай.

– Я не буду. – Миша соскочил с табуретки и подошел к столу.

Некоторое время он молчал, наблюдая за тем, как Аверин наполняет капсулы, а потом спросил:

– А мне можно такие сделать? Ну, вдруг дядюшка или Сара заболеют? Я же тоже колдун! – И мальчик вытянул руку вперед.

Аверин посмотрел на него с сомнением. Не рановато ли для подобных вещей?

– Ты точно не боишься? – спросил он. – Потому что нельзя дергаться, и плакать тоже нельзя, иначе будет больно и ничего не получится.

– Не боюсь! Я даже дядюшку не боюсь, когда он превращается в удава. Это, знаете, как называется? Демоническая форма! Ну то есть… немного боюсь, но не по-настоящему. А потому что я колдун, и надо просто потерпеть. Потом почти и не страшно.

– Так и есть. – Аверин потрепал мальчика по голове. – Ну хорошо.

Он встал и усадил Мишу на свое место.

– Давай руку.

Аверин перетянул жгутом протянутую руку и взял самый маленький из шприцев. Он вспомнил, как ему самому брали кровь первый раз. В Академии это делали почти каждую неделю: ученики сдавали кровь на нужды учреждения. И уже в первый год каждый студент мог спокойно проделывать процедуру самостоятельно.

Аверин осторожно нащупал вену на локтевом сгибе, протер спиртом и ввел иглу.

Миша дернул ногой, но рука осталась неподвижной.

– Молодец, – похвалил его Аверин и, набрав немного крови, вытащил иглу, прижав пропитанную спиртом марлю.

– Держи теперь, а то синяк будет, – пояснил он. – А сейчас мы тебе сделаем твои персональные капсулы.

Он взял несколько оболочек и начал наполнять их.

– А можно я? – попросил Миша.

– Давай, пробуй. – Аверин дал ему пустую капсулу и шприц. – Ты держи, а я буду надавливать.

Всего получилось четыре капсулы.

– Ух ты… – Миша потрогал пальцем каждую из них и взял одну.

– А можно я Вере покажу? И маме? И папе? И дядюшке?

– Хм. «Дядюшке» лучше не надо. И давай подождем твою сестру. Пусть она их зачарует, чтобы дольше хранились.

Свои капсулы он разложил аккуратными рядами. Хотелось заготовить их побольше, но перед глазами начали мелькать черные точки. А завтра надо будет дать примерно столько же крови Анонимусу. Теперь следует рассчитать время. Аверин еще раз взглянул на ряды. Что ж, в его распоряжении максимум десять минут. И не очень понятно, сколько крови уйдет на обновление узора на входе. Двух шприцев может и не хватить. Несколько капсул предназначены Кузе. Но хватит ли их? И сработают ли они?

Аверин медленно поднялся и вышел из комнаты вызовов. Минут через двадцать подействует отвар, и станет легче.

Будь он в прежней форме – мог бы заготовить в два раза больше без какого-либо вреда и накатывающей слабости. Кузя, когда его привязывали, высосал из него с пол-литра, не меньше.

Кузя… неужели он сможет увидеть его? Хотя бы ради этого стоит постараться.

Нет, он вытащит его. Чего бы это ни стоило.

Аверин поднялся в библиотеку. Анонимус уже подготовил все материалы, что сумел найти.

На столе были аккуратно разложены инструменты отца, которые тот использовал для похода в Пустошь. Внимание Аверина сразу привлекла длинная лента, похожая на патронташ. Только в кармашках-ячейках находились не патроны, а небольшие металлические коробочки, покрытые серебром. Он вытащил одну.

– Это для капсул, правильно?

– Да, – ответил див. – Давайте я покажу.

Он взял у Аверина коробочку, надавил на крышку и отпустил. Она отскочила в сторону. Внутри оказалось несколько ячеек.

– Сюда кладете капсулы. Потом закрываете крышку и нажимаете здесь. – Он сдавил пальцами коробочку, и Аверин увидел, как на дне открылось отверстие.

– Так, погоди. Выходит, сколько раз нажимаешь – столько капсул и выскакивает?

– Именно. В Пустоши очень важно время. И есть серьезный риск не удержать в пальцах небольшой предмет.

– Хорошо. Завтра утром потренируемся. Что еще? Вот это. Револьвер с серебряными пулями?

– Не совсем. Он заряжен пулями с серебряным порошком. Обычные серебряные пули почти бесполезны против дивов в демоническом облике: они просто пройдут насквозь. А порошок отпугнет на какое-то время.

Перспектива встретиться с дивами в Пустоши не очень-то привлекала. Но, с другой стороны, а как иначе? Откроется коридор, оттуда появятся человек и див. Кто-нибудь из местных обитателей да заметит.

– И часто вам попадались дивы?

– Нет. Но я чуял их неподалеку. У меня тогда был еще пятый уровень. Но они всегда оказывались слабее и боялись подойти.

Что ж. Неплохие новости. Действительно, в Пустоши не так и много сильных дивов. Но все же Аверин пожалел, что не захватил ничего из своего арсенала. И даже Триглав надевать нельзя – Анонимус должен как-то «удерживать» колдуна.

– Там темно? В Пустоши?

– Скорее, сумрачно. И очень холодно. К сожалению, костюм вашего отца не сохранился. Он был сшит из меха и со временем пришел в негодность.

– Жаль. Но, возможно, мне удастся позаимствовать какую-нибудь зимнюю одежду у Василя.

– Вы собираетесь рассказать его сиятельству?

– Нет. По крайней мере, до возвращения. Он же не будет сильно злиться, если я одолжу его куртку, как думаешь?

– Я думаю, что его сиятельство будет очень злиться, узнав, куда вы ходили. И волноваться.

– Именно. Поэтому мы ему ничего и не скажем. Хорошо бы его спровадить куда-нибудь на вечер. Можешь подать идею сходить завтра в гости или что-то вроде того?

– Я попробую. – Анонимус достал с полки папку с бумагами. – Вот это вам надо прочитать. Сварить вам кофе?

Аверин взял папку. Она не выглядела внушительной.

– Пожалуй. И сделай мне бутерброды. Надо восстановить силы.

В папке оказалось несколько листов с расчетами и тонкая тетрадка, исписанная отцовским почерком. В ней отец вел подробные записи посещений Пустоши. Анонимус принес кофе, и Аверин погрузился в чтение.

Информации оказалось крайне мало. Отец только начал работу над проектом. Но то, что читал Аверин, вызывало у него восхищение. Ни один колдун за всю известную историю не продвинулся настолько далеко в изучении Пустоши. И уж точно отец был первым, кто побывал там и вернулся. В его записях Аверин нашел несколько действительно важных деталей. В частности, для первых опытов с коридором отец использовал зверодивов, которых сам и вызывал. Привязав к себе, он отправлял их в проход и призывал обратно. Сначала никто не возвращался, скорее всего, на дивов тут же нападали собратья или подопытные убегали, как только начинала разрушаться связь. Но со временем отец рассчитал, сколько крови надо дать и насколько крепко привязать к себе дива, чтобы тот не сбежал. Кроме того, он вычислил время, за которое рвется связь в зависимости от ее силы. И установил расстояние, на котором должен находиться от входа в коридор див, чтобы сила колдуна могла призвать его. Что ж… кое в чем Метельский был прав. С дивами отец действительно не церемонился.

Но найденная информация также означала, что кровь должна помочь. Теперь остается попасть в Пустошь, найти Кузю, дать ему крови и объяснить, что он должен сделать.

А потом – найти жертву. И вот с этим придется повозиться. Но у Аверина появился план.

Снова зашел Анонимус:

– Ваше сиятельство, уже почти час ночи. Вам нужно выспаться.

– Да, я знаю. Уже заканчиваю. Завтра еще перечитаю на свежую голову.

Он внимательно посмотрел на Анонимуса.

– Слушай, скажи-ка мне вот что. Мой дядя, Василий Метельский, рассказывал мне о таком случае: однажды он пришел к отцу, а тот как раз тебя препарировал. Отец, оставив тебя на столе с серебряными распорками внутри, ушел обедать. Это правда? Почему он так сделал?

Див, казалось, удивился:

– Его сиятельство занимался со мной с пяти утра. Конечно, он проголодался!

– И… поэтому оставил тебя на столе?.. И даже не усыпил?

– Как вы знаете, еда и сон лечат дивов. Если убрать распорки или усыпить, за время обеда целостность покрова восстановилась бы, и все пришлось начинать заново.

– Ясно. – Аверин только махнул рукой. – Хорошо, до завтра.

Глава 3

Заснуть никак не получалось. Аверин то прокручивал в голове отцовские записи, то думал о предстоящей встрече с Кузей.

Как вышло, что Кузя остался жив? Неужели Императорский див пощадил его? Но почему? Или, вернее сказать, зачем? И рассказал про коридор… Аверин не сомневался, что именно за этими архивами в поместье присылали Владимира. Откуда Императорский див узнал про коридор? Наверняка из писем отца его «другу».

Проклятие… отец сделал открытие мирового масштаба, а безумный параноик просто приказал его убить. Люди с их страстями и страхами опаснее самых ужасных дивов. Особенно если находятся у власти. На их фоне див на троне – совсем не худший вариант. Он не знает страха, у него опыт сотен, а то и тысяч лет и огромного числа поглощенных им людей. И нет жажды плотских удовольствий, тяги к алкоголю и еще множества человеческих пороков. Разве что жажда крови…

«Не будет хозяина, не будет и жажды», – вспомнил он.

Вот только… Если такой правитель решит повелевать миром, то все прежние войны померкнут перед кошмаром, который он сможет сотворить. И остановить его будет непросто. Хотя, как оказалось, возможно. Так, может, лучше было бы…

Аверин перевернулся на другой бок. Эти мысли мучали его постоянно. И только как следует выпив, удавалось их заглушить. Как и воспоминания о том дне.

А что, если Кузя – приманка? Императорский див очень умен и хитер. Он мог обмануть Кузю и использовать его… И как только Аверин откроет проход, див появится, сожрет Кузю, колдуна и Анонимуса и выберется наружу?

Нет, Кузя совсем не глуп. И не доверчив. Он предупредит, если почувствует опасность.

Главное – не отходить далеко от выхода. Желательно не отходить вообще. Выйти, обновить проход, подождать Кузю. Если что, Аверин просто схватит своего дива и затащит его в коридор. А дальше… по обстоятельствам.

Об этом стоит предупредить Анонимуса. И подумать над мерами безопасности, чтобы не произошел прорыв.

Он снова перевернулся. Надо попытаться заснуть.

Раздался тихий стук в дверь.

– Заходи, – вздохнул Аверин, сразу поняв, кто пришел и зачем.

В дверях появился Анонимус. На подносе стояла чашка, над которой поднимался пар.

– Вы не можете заснуть, – заметил он.

– Я честно пытаюсь… Это что у тебя? Успокоительный чай?

– Да. – Анонимус поставил поднос на прикроватный столик.

– Думаешь, поможет?

– Вашему отцу помогало. А еще его сиятельству помогало проговорить вслух то, что занимает его мысли. Я записывал, и утром он разбирал записи на свежую голову.

– Хороший способ. – Аверин взял чашку. – Я тоже попробую. Скажи, была ли у вас продумана какая-нибудь страховка на случай прорыва? Ведь рядом мог оказаться див существенно сильнее тебя.

– Вы опасаетесь, что недалеко от коридора может поджидать Императорский див? И попытается прорваться, когда мы откроем проход для Кузи?

– Да, – подтвердил Аверин, – именно этого я и боюсь. Так что, был какой-то план?

– Был. Все зависело от двух факторов. На каком расстоянии находится сильный див и как далеко мы от коридора. Если мы достаточно близко – то с максимальной скоростью уходим в коридор. Если не успеваем – то я вступаю с дивом в бой, прикрывая отход его сиятельства, в коридор уходит только он. В самом крайнем случае я вступаю в бой, а Аркадий Филиппович блокирует коридор.

– Понятно… – Аверин прикрыл глаза, медленными глотками отпивая травяной отвар. – Но у нас будет четвертый план. На каком расстоянии ты сможешь почувствовать Императорского дива? Точнее, на каком расстоянии мы все трое должны быть от входа, чтобы успеть войти в коридор и закрыть его отсюда?

– Не больше пяти метров, – уверенно ответил Анонимус, – при условии, что вас в коридор доставлю я.

– Отлично. Так вот. Если мы будем на нужном расстоянии, то сразу же уйдем. Не жди моего сигнала, хватай меня и Кузю и… понял, я думаю.

– Понял, – проговорил Анонимус с явным сомнением в голосе. – Но, ваше сиятельство… у нас нет жертвы для Кузи. Его материальное тело давно распалось, так что…

– Да, я знаю. Поэтому поступим так. Сразу, как выберемся из Пустоши, я проведу обряд создания фамильяра. Надеюсь, нашей связи с Кузей будет достаточно для этого. Ты ведь позаботишься о нем… дальше?

Див ничего не ответил. Глаза его блеснули в полумраке, и Аверин увидел, как вытянулись в щель зрачки. Он, не мигая, уставился на хозяина.

Аверин сделал глубокий вдох.

– Анонимус, пойми. Это план на крайний случай. Он мне тоже не нравится. Но если придется, ты сделаешь, как я прошу?

Фамильяр медленно кивнул.

– Отлично, – обрадовался Аверин. – Пойми, я не могу бросить Кузю на верную смерть. И тебя тоже. План, где ты прикрываешь отступление моего отца, хорош для отца, который был ученым. Но я – боевой колдун. Поэтому, если нападет Императорский див, мы или все вместе выберемся из Пустоши, или все останемся там. Понятно?

Див снова наклонил голову.

После ухода Анонимуса Аверин заснул почти мгновенно. А когда проснулся, за окном уже сияло солнце. Колдун чувствовал себя так хорошо, как не чувствовал очень давно.

Он потянулся, поднялся и выглянул в окно. День намечался чудесный, и захотелось пробежаться до озера и искупаться. И Аверин решил – а почему бы и нет? Это добавит ему тонуса и придаст бодрости.

Он умылся, побрился, оделся и спустился во двор. На качелях качались Вера и Миша, он помахал им рукой и вышел за ворота.

Пробежка и заплыв дались не слишком легко, но, к счастью, дела оказались не настолько плохи, как он думал. Значит, поход в Пустошь он выдержит. В конце концов, намного менее тренированный отец как-то с этим справился. Обратный путь оказался даже легче, и к дому брата Аверин подошел в самом радужном настроении. Поднялся в свою комнату, принял душ и отправился в столовую, где уже собирались к завтраку домочадцы.

– Ты уже взялся за обучение Миши? – Василь встретил его немного встревоженной улыбкой.

– Если ты не возражаешь. Объяснил ему, как изготовляются капсулы с кровью.

– Да, я видел. Он их показал уже всем, как и свою перевязанную руку. Скажи, неужели повязку надо держать так долго?

– Нет, конечно. Я уверен, Анонимус снял ее перед сном, но Миша заставил намотать обратно.

– Похоже на то. Парень очень гордится тем, что колдун. А вот Вера расстроена. Спрашивала, может ли она пойти хотя бы в чародейки. Поговоришь с ней? Я даже не знаю, как ей правильно объяснить.

– Обязательно, – пообещал Аверин. Он чувствовал неловкость перед братом, скрывая от него свои планы. Ведь рисковал он не только собой, но и их общим фамильяром.

И безопасностью семьи, чего уж греха таить. Не зря отец тщательно запечатал вход в Пустошь и так берег эту тайну.

– Гера, – вывел его из задумчивости Василь, – ты сегодня еще у нас? Или вы закончили с Анонимусом?

– А что, я вам уже надоел? – приподнял брови Аверин.

– Нет-нет. Просто нас с Марией после обеда Чоглоковы пригласили покататься на водных лыжах. День сегодня отличный, сам знаешь, какая это редкость. Хочешь составить нам компанию?

«Ай да Анонимус», – мысленно похвалил фамильяра Аверин. Интересно, как он это провернул?

– Увы, не могу. Вы же не будете забирать Анонимуса с собой? Мы с ним еще не закончили.

– Нет, оставим тебе. И Любаву тоже, она не хочет загорать. Не будешь скучать?

– В такой компании? Ни за что. Возможно, я присоединюсь к вам, если мы быстро закончим.

Любава будет дома, это не очень хорошо. С другой стороны, в доме останется и вся прислуга. Если что-то случится, именно эти люди станут главной мишенью. Нет. Никаких случайностей он допустить не имеет права.

После завтрака Аверин нашел Анонимуса.

– Как у тебя это получилось? – поинтересовался он. – Я имею в виду – получить приглашение.

– Я позвонил фамильяру Чоглоковых и предложил хорошее развлечение на солнечный жаркий день. Он уговорил хозяев.

– Так просто? Превосходно. Кстати, зачем ты рассказал Мише про Кузю? Про то, что он жив и находится в Пустоши?

– Я ему этого не говорил, хозяин. Но он все время спрашивал, поэтому что-то объяснить было нужно. И я сказал, что Кузя потерялся.

– Хорошо, – шумно выдохнул Аверин. – Ну что, тогда пойдем.

– Сейчас? – слегка растерянно проговорил фамильяр.

– А чего тянуть? После мне нужно будет еще восстановить силы.

Они спустились в комнату вызовов. Аверин приготовил скальпель, бинты и швейный материал. И с некоторым сомнением посмотрел на свою левую руку. Может, сделать надрез на правой? Там гораздо больше свободного места. Но вдруг придется сражаться?

Он перевел взгляд на Анонимуса и нахмурился. Див изо всех сил пытался выглядеть безучастным, но было видно, что получается у него с трудом. Да, он предвкушал кровь, но только ли в этом дело? Губы фамильяра подрагивали, на лице отражалась тревога.

– Что-то не так? – спросил Аверин.

– Нет… – Тревогу сменило смущение, див опустил глаза. – Простите.

– Нет уж. Говори, в чем дело. Сейчас не время для недомолвок.

– Хозяин, тогда, в лесу, вы уже дали мне свою кровь. И сейчас наша связь с вами… сильнее, чем с его сиятельством Вазилисом Аркадьевичем. Я подчиняюсь вам. Это выправится со временем… наверное. Но если я снова получу вашу кровь, связь станет еще прочнее. И я могу потерять связь с юным господином. Не совсем потерять, конечно, но…

– А, я понял. – Аверин ободряюще улыбнулся. – Анонимус, все в порядке. Я совершенно не планирую перехватывать над тобой контроль. И разберусь с этим, обещаю тебе. Я давно уже должен был это сделать.

– Я буду очень вам признателен, – произнес Анонимус и опустился на колени.

– Вот и хорошо. – Аверин ослабил знак крови, нащупал вену и сделал небольшой надрез. – Надеюсь, этого хва…

Договорить он не успел.

…Когда-то он говорил Виктору, что див первого класса, почуявший кровь хозяина, – это приговор. И толь-ко теперь в полной мере ощутил свою правоту. Если бы Анонимус не был фамильяром, Аверин не то чтобы не успел защититься, он бы даже ничего не заметил. Только что див стоял на коленях в нескольких шагах от него, и вот уже стальные пальцы сжимают запястье. Движения языка настолько быстрые, что почти не ощущаются, колдун просто чувствовал, как из его тела вытекает жизнь.

Аверин опустил глаза и поймал взгляд фамильяра, и по его коже пробежал мороз. В этих глазах не было ничего человеческого, их даже глазами зверя сложно было назвать. Как будто сама Пустошь смотрела на него.

Время тянулось мучительно долго. Казалось, прошли часы, руку стало неприятно дергать, но, наконец, Анонимус отпустил ее и отшатнулся. И остался на полу, тяжело и хрипло дыша. Из его полуоткрытого рта торчали острые змеиные клыки. Длинный раздвоенный язык скользил по ним и по покрытым тонкой корочкой крови губам. Див выпустил клыки только сейчас… значит, все это время сдерживался, чтобы не причинить боли хозяину.

Аверин закрыл рану и бросился к раковине смыть кровь. Надо как можно быстрее дать Анонимусу прийти в себя. Зашить рану.

И тут же вздрогнул, ощутив прикосновение.

– Простите, – раздался голос Анонимуса. Аверин обернулся. Див стоял за его спиной и выглядел совершенно обычно.

– Позвольте мне наложить швы. Я умею, – предложил он.

– А… хорошо. – Аверин вытер со лба выступивший пот. – Ты справишься? Ты очень быстро вернулся в норму, даже удивительно.

– Аркадий Филиппович часто давал мне свою кровь. Я привык. И я накладывал ему швы.

– Ясно, – улыбнулся Аверин. – Это просто я такой… непривычный. Конечно, зашивай. – Он уже без сомнений протянул руку. И даже не успел почувствовать боли от проколов иглы.

До обеда тренировались в подаче знаков. В процессе Аверин подробно расспрашивал Анонимуса о том, что их ждет в Пустоши. А после обеда, проводив брата с семьей, колдун решил отдохнуть и полчаса подремать в беседке. Там его и нашла Любава.

– Гермес Аркадьевич, вы уверены, что вам не нужна помощь чародея? – смущаясь, спросила она.

– О чем ты? – Аверин посмотрел на племянницу с некоторым подозрением.

– Я никому не расскажу, – поспешила заверить девушка. – Но я могу сделать гораздо больше для успеха вашего… дела. Мне только завтра выходить на сутки. Сегодня я свободна и смогу вам помочь.

– На сутки? – попытался перевести тему Аверин. – Ты где-то работаешь? В больнице?

– Да, – ответила она, – в благотворительной больнице князей Всеволожских. Вы извините, но в библиотеке на столе лежала папка, я не утерпела и заглянула в нее. Дедушка побывал в Пустоши? И вы собираетесь повторить его эксперимент? Без чародея это очень опасно!

– Это и с чародеем опасно, – вздохнул Аверин и в очередной раз обругал себя болваном. Надо же было оставить папку на видном месте. – Хорошо. Только не говори никому. Не хочу, чтобы меня пытались отговорить.

– Я понимаю, – радостно воскликнула девушка, но тут же ее голос стал серьезным: – Перво-наперво надо подготовить для вас защиту от холода. И сдерживающие знаки, чтобы лед Пустоши поменьше высасывал вашу силу.

Что ж, подобная помощь точно не помешает. Аверин даже почувствовал облегчение. В худшем случае близкие хотя бы будут знать, что с ними случилось.

Но не стоит думать о подобном исходе. Он сходит в Пустошь и вернется. Что такого? Отец это делал, значит, и он справится.

– Я позаимствую зимнюю одежду Василя. А ты зачаруешь и вещи, и меня, хорошо?

– Конечно, – ответила Любава. – Возьмите один из лыжных костюмов отца, тот, что на гагачьем пуху. Он отлично подойдет.

Она ушла. Аверин посмотрел ей вслед. Он вполне мог понять девушку. Из всех развлечений у нее только необязательная работа в благотворительной больнице, что и развлечением назвать сложно. Конечно, возможность поучаствовать в исследовании Пустоши для нее кажется увлекательной.

С некоторым сожалением Аверин встал. Пора заняться одеждой. Благодаря отвару слабость после утренней потери крови почти прошла, и надо поторопиться: экспедицию нужно завершить до возвращения брата.

В гардеробную он позвал Анонимуса. Тот нашел указанный Любавой лыжный костюм, а заодно несколько толстых шерстяных свитеров и теплые, с начесом, кальсоны. Только с ботинками вышла заминка – нога у брата оказалась больше на два размера. Но Аверин решил, что так даже лучше. Он наденет две пары теплых носков.

Примерив на себя обмундирование, он посмотрел в зеркало. Вышло вполне неплохо. То, что он похудел, сыграло на руку: лыжный костюм отлично налез на остальные теплые вещи и не стеснял движений. Теперь надо придумать, чем замотать лицо. Анонимус сказал, что у отца имелась специальная маска.

Скрипнула дверь. Аверин повернулся, чтобы показаться Любаве и спросить, получится ли зачаровать всю одежду.

Но это оказалась не Любава. В дверях стоял Миша.

– Ты что тут делаешь? – удивленно спросил Аверин.

– А я ногу подвернул! – радостно объявил мальчишка и показал на свою правую ногу, где красовалась повязка.

– И… все вернулись домой? – План стремительно летел в тартарары.

– Нет, папа меня завез, чтобы Любава вылечила! И она же отвезет меня обратно! Все остались на озере. А вы куда собрались? – Он наклонил голову. – А, я знаю, куда. Кузю искать, да?

– С чего ты взял… – сдавленно проговорил Аверин.

– Так лето же! А вы в лыжном костюме. Значит, идете туда, где холодно. А холодно в Пустоши! И вы сами вчера сказали, что найдете его.

– Миша, – послышался голос Любавы, – Миша, ты где? – Она появилась на пороге и охнула: – Ты что тут делаешь?

– А дядя Гермес Аркадьевич идет искать Кузю, – объявил Миша. – А можно мне с ним? Ну пожалуйста!

Любава посмотрела на Аверина, потом на брата.

– Это… правда? – спросила она без особого удивления.

Аверин медленно и неохотно кивнул. Одетый в теплый костюм, он уже чувствовал, как по шее течет пот.

– Тебе нельзя пока, – сказала Любава мальчику. – У тебя нога больная.

– Да-а… – вздохнул Миша. – Тогда потом, ладно?

Аверин растерянно посмотрел на Любаву:

– Ты отвезешь его на озеро? И проследи, чтобы он не разболтал.

И добавил, обращаясь уже к Мише:

– Это тайна. Ты никому не должен говорить, особенно маме и папе, ясно?

– Да! – воскликнул мальчик и сунул руку в карман. – Вот. – Он протянул Аверину коробочку с капсулами с кровью. – Передайте это Кузе. Там очень холодно, вдруг он заболел!

Мишины капсулы Аверин положил в верхний карман лыжного костюма, на удачу.

Второй раз он надел его уже в склепе, и там же Любава наложила заклятия, исчертив все тело видимыми только ей знаками.

Наконец все было готово. Аверин закрыл двери склепа, на всякий случай наложив на них защитную печать, и активировал алатырь. Знак загорелся яркими огнями, в склепе резко похолодало.

– Ты готов? – обратился колдун к Анонимусу.

– Да, – ответил див, и Аверин раскрутил звезду. Синяя звезда отделилась от рисунка и начала вращаться, все ускоряясь и ускоряясь. Внезапно Аверина накрыла такая волна силы, что на миг он утратил сознание. А когда очнулся, то понял, что крепко сдавлен громадными фиолетовыми кольцами и несется в бездну. Сердце отчаянно заколотилось, уши заложило, к горлу подкатил острый ком тошноты.

Это что, коридор?..

Только сейчас Аверин понял, насколько отец доверял своему фамильяру. Состояние, в котором находился колдун, даже беспомощным назвать было сложно. Анонимус мог и не хотеть причинить хозяину вреда, но всего одно неловкое движение – и от человека останется мокрое место. И это только коридор… а что будет в Пустоши? Где инстинкты дива проявятся в полной мере.

Как отец решился войти в коридор в первый раз? Не зная, даже не предполагая, что ждет его на той стороне.

Кольца разомкнулись, и в глаза ударил свет. Мертвящий жуткий холод немедленно сковал щеки и нос, игнорируя намотанный на них шерстяной шарф. Мимо пролетела глыба льда размером с самого Аверина и рухнула куда-то вниз. Аверин проводил ее взглядом – под ним зияла темная пустота, и туда с грохотом летели ледяные обломки. Он поднял голову и понял, что висит в кольце гигантского змеиного тела и вместе с удавом скользит вниз вдоль почти отвесной стены, за которую Анонимус тщетно пытается уцепиться клыками. А вверху сияет огромный ледяной пик.

Еще один обломок… Его разнесло на куски мощным ударом хвоста. Аверин и Анонимус все дальше удалялись от света и ледяного пика.

Аверин освободил руки и вскинул их, призывая энергию сердца и надеясь, что в Пустоши его колдовство сработает. Нити Пут рванули вверх, впиваясь в лед, через некоторое время под ним и Анонимусом появилась плотная сеть. Они повисли над пропастью. Нити Пут натянулись, лед затрещал, но выдержал.

– Это что за чертовщина? – закричал Аверин и тут же почувствовал, как слюна замерзает у него во рту. – Такое было в прошлый раз? – уже тихо, почти не открывая рта, добавил он.

Анонимус подал знак: «Нет».

Отлично. Просто превосходно. Они попали в какой-то обвал.

– Сейчас попробуем отсюда выбраться, – пробормотал Аверин, зная, что Анонимус его слышит. – Я закреплю Путы выше, и ты нас подтянешь.

«Да», – получил он ответ и выпустил еще одну связку Пут. Главное, чтобы хватило сил и подъем не оказался бесконечным.

Путы пришлось забрасывать дважды, путь наверх, казалось, длился вечность. Ледяные глыбы сыпались на голову, и, если бы не защита Анонимуса, каждая из них могла бы прибить насмерть.

Впрочем, без Пут Анонимус бы свалился в пропасть, и его завалило бы льдом.

Наконец, ухватившись за край разлома, Аверин выбрался на поверхность. Срочно поддержать тело дива! Неизвестно, сколько они карабкались по склону, но точно больше тридцати секунд. Минуты три, а то и все четыре! Сорвав с «ленты» коробочку с капсулами, он вытряхнул целую горсть и не считая кинул Анонимусу, уже почти полностью выползшему на ровный лед. Огромная голова повернулась, и капсулы исчезли в пасти.

Аверин отбежал подальше от края и огляделся в поисках коридора. К счастью, алатырь все еще светился. Он бросился к нему, но Анонимус, обвив хвостом, одним взмахом поставил колдуна прямо напротив едва заметных на льду линий узора.

Кровь стараниями Любавы не замерзла. Несколько движений, и двухцветная звезда засияла так же ярко, как в склепе, в самом начале пути.

Где же Кузя? Только бы он не свалился в эту проклятую трещину…

Аверин уже было хотел спросить у Анонимуса, чувствует ли тот присутствие Кузи, но див внезапно дернулся, взвился вверх и уставился в небо. И качнул несколько раз головой, сигнализируя:

«Див. Сильнее меня. Не Императорский».

Проклятие!

– Уходим, – приказал Аверин, но тут же понял, что уже поздно. Не успел он договорить, как Анонимус ринулся вверх фиолетовой ракетой и пропал из виду. А самого Аверина накрыла бушующая волна силы, отбросив на несколько метров от выхода.

Он попытался встать на ноги, с трудом, но это получилось. Его вырвало, он едва успел стянуть с лица шарф. Мороз немедленно сковал губы и щеки, но давящее ощущение силы прошло. Все дивы в Пустоши пребывают в демонических обликах. А раз к силе Анонимуса колдун уже привык, значит, быстро привыкнет и к силе врага. Зато, не видя противника, он отлично его ощущал. Аверин призвал Плеть и скомандовал:

– Анонимус, за спину.

И почувствовал, как его фамильяр, вырвавшись из клубка, в котором сцепился с противником, скользнул назад. Аверин выставил щит. И вовремя. Он ощутил мощный удар и рухнул на колени.

Щит держал, но на честном слове. Плеть полной своей мощью выстрелила из руки. И одновременно с ней из-за его плеча вылетел искрящийся шар.

И тут Аверин увидел врага. Огромный черный орел открыл клюв, намереваясь применить свое оружие. Но не успел. Раздался рык, и из груды ледяных обломков серебристым вихрем выскочил демонический кот. Впившись в шею орла, он повис на нем мертвой хваткой.

– Кузя! – заорал Аверин. Горло немедленно перехватило. Он выбросил вперед Плеть, захлестывая лапы гигантской птицы, и понял, что отрывается от земли.

Проклятие… Тут же рядом с его лицом открылась огромная змеиная пасть, и оттуда вылетели три молнии подряд. На щит обрушился водопад чего-то едкого и вонючего. И щит начал таять.

Вокруг тела вновь обвился змеиный хвост, Аверин свернул Плеть, отпуская врага, и мягко приземлился на лед. Он огляделся. Трое дивов снова сцепились. Если ударить, можно запросто попасть в кого-то из своих.

– Кузя, Анонимус, назад, – хрипло прокричал он, надеясь, что демонический кот услышит, узнает и послушается.

И сработало! Аверин почувствовал рядом знакомую вибрацию и, выставив новый щит, дождался удара. Падая на землю, он выпустил Путы, накидывая на противника сеть и вбивая нити глубоко в лед.

И ощутил ураган силы, пронесшийся над его телом. Анонимус и Кузя атаковали одновременно. Снова накатила тошнота, и он провалился в темноту. А очнулся уже от того, что кто-то дергал его за одежду. Аверин открыл глаза и сел. И понял, что сидит в луже. Пуховый костюм смерзся ледяной коркой. Что-то щелкнуло. Аверин увидел, как огромная змеиная пасть сомкнулась на ленте с капсулами. Серебряная коробочка исчезла в пасти. Раздалось шипение. Колдун ощутил волну боли, а изжеванный кусок серебра вылетел из пасти дива.

– Анонимус, стой! Хватит! – Он вскочил, не уверенный, среагирует ли на приказ фамильяр. Падение в пропасть и потерянное время, потом бой, и неизвестно, сколько Аверин пролежал в этой луже… Но Анонимус послушно отпрянул и свернул свои огромные кольца. Уф… Аверин облегченно выдохнул и принялся хлопать себя по груди, оценивая потери. Коробочек осталось всего пять. Но не это было хуже всего. Ремень был сорван, а значит, первыми пострадали наиболее доступные емкости со шприцами, предназначенными для обновления алатыря.

Проклятие! Коридор!

Колдун принялся озираться по сторонам. Слава богу! Рисунок все еще тускло светился, и совсем рядом, рукой подать! Не задумываясь, куда делся враждебный див, он ринулся к алатырю, срывая с ленты одну из коробочек. И увидел, что вокруг линий расплываются пятна крови.

Так вот что произошло! Умница Анонимус не сожрал шприцы с кровью! Он пытался, как мог, удержать коридор от закрытия!

– Сейчас, я сейчас, – прошептал Аверин и выдавил первую капсулу на линию, мысленно молясь, чтобы кровь не замерзла и ее хватило. За первой последовали еще и еще.

Хрустнула ледяная корка на рукаве. Как же удачно, что кроме костюма на нем еще свитера и теплые кальсоны! Пух впитал воду. Откуда она взялась? Но об этом он подумает потом.

Проход снова засветился. Две минуты. У них всего две минуты. Аверин оглянулся.

Кузя стоял в некотором отдалении от него. Не уходил, но и не приближался.

– Кузя… – тихо позвал он. И тут же над колдуном нависла гигантская тень.

– Анонимус, – попросил Аверин, – отойди. Он боится тебя. Не волнуйся. Он не причинит мне вреда.

«Я надеюсь», – добавил он мысленно.

Анонимус отодвинулся в сторону, и Аверин позвал еще раз:

– Кузя, это я. Не бойся. Ты меня помнишь?

Серебристая тень сорвалась с места, и он ощутил мощный толчок в грудь. Его опрокинуло на спину. И тут же ледяной нос ткнулся ему в лицо. Кот отскочил в сторону и, задрав хвост, издал странный звук, от которого завибрировал лед.

Мурлыканье! Это мурлыканье!

– Ты узнал меня… – прошептал Аверин. – Ты помнишь… – Он схватился за ленту и понял, что осталась всего одна коробочка с капсулами. Посмотрел на Кузю и перевел взгляд на Анонимуса. Полминуты уже прошло. Анонимусу необходимо дать кровь, иначе див не сможет последовать в коридор и потеряет материальную форму.

Но Кузя… он тоже должен дождаться, дождаться тут. А значит, обновить связь необходимо.

И тут Аверин вспомнил о другой коробочке, той, что дал ему Миша, на удачу. Там всего четыре капсулы, но этого должно хватить.

Капсулы Миши он кинул Анонимусу. И из серебряной упаковки высыпал на ладонь все, что в ней было. И протянул руку Кузе. Тот немедленно слизнул капсулы длинным розовым языком.

– Кузя, дождись. Я вытащу тебя, обещаю! – едва слышно проговорил он. Голос почти пропал. Он принялся раскручивать звезду. Времени поговорить с Кузей и что-то ему объяснить не было.

– Анонимус, за мной! – приказал он, и темный вихрь засосал его.

Спустя всего пару секунд он с размаху врезался в стену склепа. На месте прохода крутился вихрь, но див не появлялся. Сорвав перчатку, Аверин выхватил из кармана скальпель, сдернул чехол и полоснул себя по запястью. И снова закричал в темноту:

– Анонимус! Сюда!

«Даже если материальная форма распалась…»

Додумать он не успел: из коридора высунулась змеиная голова, и длинный раздвоенный язык скользнул по руке. Аверин прикрыл глаза, а когда открыл их, фамильяр стоял рядом, полностью одетый, хотя и немного взъерошенный. Аверин взмахнул рукой, закрывая проход, и вывел знаками искаженное имя брата, блокируя портал.

Он снял защиту с дверей склепа. Анонимус распахнул их, солнечный яркий свет ударил в глаза.

Аверин шагнул на траву.

– Как тепло… как же тут тепло… – прошептал он. – Анонимус, я, пожалуй, посплю прямо здесь… – Он опустился на траву и, не дожидаясь ответа, закрыл глаза.

Глава 4

Виктор уже собирался уходить, когда появился посыльный.

Эксгумацию одобрили и назначили на завтра, на двенадцать дня. Виктор и не ожидал, что удастся получить разрешение так быстро, но с некоторых пор имя графа Аверина производило по-настоящему волшебное действие. А может, и эксперт Каминский подсуетился по своим каналам. Надо позвонить Гермесу и обрадовать его. Он набрал номер. Ответила Маргарита.

– А, Виктор Геннадьевич, – радостно воскликнула она. – А Гермес Аркадьевич спешно уехал в поместье, вчера еще.

– Хм… а когда вернется?

– Этого не знаю. Жду вот, пока не звонил даже.

– Хорошо, спасибо, – поблагодарил он экономку и набрал номер поместья Авериных.

Но вместо привычного голоса Анонимуса он услышал детский голосок:

– Поместье графа Аверина! Только папы дома нету!

«Миша», – понял Виктор, и на лице его непроизвольно появилась улыбка.

– Миша, это Виктор Геннадьевич, друг твоего дяди, Гермеса Аркадьевича. Ты не мог бы позвать его к телефону?

– А его тоже нету! – прозвенел голосок.

– А где он, не подскажешь? Уехал с твоим папой?

– Нет. Он в Пустошь ушел! За Кузей!

– Погоди, что значит – в Пустошь? – проговорил Виктор, чувствуя, как внутри все холодеет. – Почему ты так решил?

– Гермес Аркадьевич сам сказал… ой… это же тайна…

– Миша? – послышался женский голос где-то в отдалении. – Миша, нам пора ехать!

– Сейчас! – воскликнул мальчик.

– Стой, подожди! – закричал Виктор, но услышал только гудки.

– Черт… Черт! – Он снова набрал номер поместья, в надежде, что кто-то из взрослых объяснит, что ж случилось.

Но к телефону никто не подошел. И чем дольше ждал Виктор, тем больше понимал, что не произошло ничего хорошего.

Он опустил трубку на рычаг и на негнущихся ногах покинул кабинет.

Что-то на автомате ответил дежурному и вышел на улицу.

Дойдя до машины, он упал на сиденье, обхватив голову руками.

«Ушел в Пустошь. За Кузей». Что это, черт побери, может значить? Виктор продолжал задавать себе этот вопрос, хотя сам уже прекрасно знал ответ.

Неудивительно, что семье и фамильяру не до звонков посторонних.

Виктор ударил кулаком по рулю так, что машина обиженно пискнула. И прошептал:

– Что ж вы наделали, Гермес. Что ж вы наделали…

Первое, что увидел Аверин, когда открыл глаза, было лицо брата. И выражение этого лица не предвещало ничего хорошего.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Василь, но в его голосе Аверин не услышал особого участия.

– Спасибо, неплохо. Ты приехал уже? Сколько сейчас времени? – Колдун попытался сесть, но понял, что все тело немилосердно болит и ноет.

– Половина двенадцатого ночи, – ответил брат. – За то, что не испортил мне отдых, спасибо, конечно, а вот за все остальное – нет.

– Я… – Аверин сглотнул. – Могу все объяснить.

Для начала было бы неплохо понять, что именно знает брат. Но предполагать следовало худшее. «Незаметно сходить и вернуться» не вышло. А значит, Василь расспросил Анонимуса. И тот, без сомнений, все рассказал.

– Анонимус рассказал тебе? – проверил он свою догадку.

– Когда мы вернулись, он отказался выходить из твоей спальни, а возле двери на страже стояла моя дочь. А мой сын, увидев ее, немедленно кинулся с вопросом: «Вы нашли Кузю?» И как тут было что-то заподозрить? – В голосе брата отчетливо сквозил сарказм.

– Я могу объяснить, – тяжело вздохнул Аверин.

– Не нужно. Как ты думаешь, почему я до сих пор не вышвырнул из своего дома твои вещи и не велел выметаться?

Аверин ничего не ответил. Что он мог сказать? Он подверг опасности всех домочадцев, чуть не потерял Анонимуса, и в том, что все закончилось хорошо, его заслуги почти не было.

– Я… уеду… – тихо проговорил он.

– Еще чего! – Василь стукнул кулаком по прикроватному столику. – Чтобы ты свернул себе шею где-нибудь в другом месте?! Тут хоть Анонимус за тобой присматривает! Гера. Ты понимаешь, что чуть не погиб? Да, в очередной раз, но мне и всей остальной твоей семье от этого совершенно не легче! Почему ты мне ничего не сказал? Рассказал Любаве, даже Мише, а меня просто спровадил из дома?

– Я не хотел, чтобы ты волновался… И ты не пустил бы меня, скажи я тебе правду.

– Не пустил… конечно бы не пустил! Это же дьявольская просто авантюра! Хотя от человека, который поперся в одиночку к Императорскому диву, я не ожидал меньшего. Ты вообще головой пользуешься?!

– Я был не один… – едва слышно произнес Аверин. – Но лучше бы я пошел один.

– Да, конечно! «Лучше я сгину один, чем позволю себе помочь».

– Ты бы не смог мне помочь.

– Не смог бы? – Лицо Василя раскраснелось, он вытряхнул из пачки папиросу и закурил, пуская в потолок сизый дым. – Ну да, действительно. Гера, у тебя были сутки на подготовку к этой экспедиции! Ты пошел в Пустошь в моем старом лыжном костюме и с допотопным отцовским револьвером! В Пустошь! Да за сутки я доставил бы тебе арктический снегоход и полярное снаряжение! У меня хорошие знакомства в оборонке, мы могли достать миномет!

Аверин недоуменно посмотрел на брата.

– Ты серьезно? Ты бы мне помог?

Василь в одну затяжку докурил, сунул окурок в вазу и внезапно засмеялся. Но через мгновение уже снова был серьезен.

– Помнишь наш разговор в беседке? После истории с бабушкой. Я тогда кое о чем умолчал. Я ведь завидовал тебе, Гера, всегда смертельно завидовал. Твоей жизни, твоим талантам, даже тому, что ты свободно мог распоряжаться своей судьбой. И мне казалось: это потому, что ты колдун. Как наш отец. Все эти тайны, расследования, исследования… Я ужасно далек от этого. Но ты ведь мог, вот сейчас мог дать мне возможность хоть немного поучаствовать в эксперименте отца!

Аверин едва заметно раздвинул губы в улыбке:

– Ну… считай, что мы квиты, я тоже не участвовал в создании и издании наследия отца. Но я виноват, признаю. И костюм твой испортил…

– А, это ерунда, – махнул рукой Василь. – Ты вот что лучше скажи. Я знаю, что ты нашел Кузю. Но что делать дальше? Про это Анонимус мне внятно рассказать не смог. Сказал лишь, что у тебя есть план. Надеюсь, он лучше сегодняшнего, и я настаиваю на том, чтобы знать его полностью. Иначе, не обижайся, но в поместье я тебя не пущу.

– Ты прав, – согласился Аверин. – Ты имеешь право знать. Я должен был спросить твоего разрешения. Понимаешь, Кузя див. В Пустоши он потерял свою материальную оболочку и не может больше жить в нашем мире. Поэтому я не смог его забрать. Нужна человеческая жертва.

Василь потянулся за еще одной папиросой, но передумал и убрал пачку в карман.

– Бросаю. – Он похлопал по карману. – Так, значит, жертва… то есть ты должен будешь сюда привести человека, а Кузя его сожрет? И… где ты намерен взять эту жертву? Только не вздумай приносить в жертву себя!

– Нет. Я завтра полечу в столицу и буду добиваться аудиенции ее высочества. Коронация еще не состоялась, но такое решение она принять может. Буду просить разрешения на вызов. Не уйду, пока его не получу, если что – буду голодать под воротами дворца, – усмехнулся он.

– И если получишь, то что?

– То мне дадут приговоренного к смерти преступника. И разрешение для меня и двух ассистентов-колдунов. И тогда я вытащу Кузю. Он ждет меня с той стороны у входа. Я надеюсь…

– Ждет. Анонимус с ним связывался около получаса назад.

– Что? Правда? – Аверин вскочил.

– Правда. И не надо дергаться, тебя Любава чем-то напоила и опутала заклятиями. И сказала не выпускать из постели до утра. Сейчас Анонимус принесет тебе ужин и все расскажет. И вот что. Ты мне должен за сегодняшние нервы, поэтому найди время, поговори с Верой. Может… ты сам сможешь немного ее поучить? Ей еще больше обидно, чем мне. Сила-то у нее есть!

– Поговорю. Но если по-настоящему учиться, это скит… – с сомнением протянул Аверин.

– Только не скит… да разве подходит для нее жизнь монахини?

– Не очень. Но… ты же знаешь, учить девочек колдовству незаконно. Раньше за ведьмовство на кол сажали и ученицу и наставницу. Ведьмы даже девочек воровали, чтобы свои знания и силы передать. Сейчас, конечно, законы мягче, но я за такое могу не только лицензии лишиться, но и пойти под суд. Так что… Стоп. Погоди-ка… – Он нахмурился и прикусил палец. – Черт… А что, если…

– Ты что-то придумал?

– А? Извини… Это не по поводу Веры. Это по поводу одного дела, которое я веду. Насчет Веры я подумаю. Может, кое-что удастся устроить. Ведь ее высочество Софья Андреевна, будущая наша императрица, еще совсем недавно была монахиней в ските.

– Да, – обрадовался Василь, – спроси ее об этом? Если ее высочество примет тебя.

– Примет, – уверенно сказал Аверин. – Булгаков с ней в родстве. Поговорю с ним, пусть посодействует. У него передо мной много долгов.

Когда Анонимус принес ужин, Аверин задал самый важный вопрос:

– Ты говорил с Кузей?

– Да, – ответил див. – Он просил помочь…

Анонимус почему-то замялся, и Аверин забеспокоился:

– В чем дело? Что-то с ним? Ты сказал, что мы вытащим его? Успел? Мне только нужно договориться насчет жертвы.

– Да, сказал. Но он просит помощи не для себя… Не только для себя.

– А для кого?

– Для Императорского дива.

– Что?! – Аверин чуть не подпрыгнул. – Для кого? Что это, черт побери, значит?

– Императорский див вместе с ним угодил в ловушку. В такую же, как чуть не попали мы. И он помог Кузе выбраться, а сам остался под завалом в ледяной трещине. Ваш див обещал помочь ему.

– Хм… – протянул Аверин. – Получается, эта трещина и обвал – не случайность? Это была ловушка? И нападение сильного дива – тоже? Кстати. Вы ведь расправились с ним?

– Да. Мы с Кузей его поглотили.

– Вдвоем? Отлично! – обрадовался Аверин.

– Да. Но бо́льшая часть его силы досталась мне. Я полностью восстановился и смог спокойно отдавать вам свою силу, вы потеряли очень много во время подъема, боя и лежа на льду. Лед высасывает силу.

– Да, я знаю… – Аверин задумался. – А где мои часы?

Анонимус встал, подошел к полке и принес прибор.

Аверин взял часы и пощелкал кнопкой.

– Анонимус, смотри, что ты видишь?

– Семь… – слегка ошарашенно проговорил див.

– Ты, что ж, не чувствуешь?

– Я ощущаю, что стал сильнее. Но я не думал… – Его голос дрогнул. – Его сиятельство, Аркадий Филиппович…

– …гордился бы тобой, Анонимус! Ты прикончил дива не ниже восьмого уровня.

– Мы, – поправил Анонимус. – Вы, я и Кузя. Когда вы приказали мне убраться за щит, я уже был готов встретить свою смерть.

– Я все же боевой колдун. А ты… Анонимус, ты действовал очень смело. И спас нас всех. Я обязательно расскажу об этом Василю. И мы подумаем, как тебя наградить.

Анонимус поклонился.

Аверин поужинал, отдал поднос фамильяру и потянулся:

– Послушай, разбуди меня завтра часов в шесть. Мне нужно побыстрее в город. Перед тем как ехать в аэропорт, у меня еще куча дел.

Аверин уже подъезжал к участку, когда вспомнил, что у Виктора сегодня выходной. Он развернулся и поехал к товарищу домой. Зашел в парадную, поздоровался с консьержкой, поднялся на четвертый этаж и позвонил в дверь. Возможно, Виктор и его домочадцы еще спят, но иного выхода нет: в столицу надо срочно, но и бросать поиски девочки нехорошо. Аверин надеялся, что Виктор поможет ему.

Дверь открылась, раздался удивленный вздох, и Виктор, выскочив на лестничную площадку, неожиданно сжал его в объятиях.

– Вы живы! – воскликнул он. Продолжая держать товарища за плечи, он втащил его в квартиру. – Это и правда вы! Хвала небесам!

– А вы-то откуда знаете? – удивленно спросил Аверин.

– Тсс! Мои любят поспать. Пойдемте в гостиную.

Аверин разулся и последовал за Виктором.

– Ваш племянник мне сказал… что вы отправились в Пустошь за Кузей! И я подумал, что вы… – Виктор провел ладонью по лицу.

– Я это и сделал, – улыбнулся Аверин. – И, самое главное, я его нашел.

– Серьезно? – едва выдавил из себя Виктор. – Вы были в Пустоши? И нашли Кузю?.. А я черт-те что подумал… Ну а что я мог еще подумать?

– И что ж вы подумали? – нахмурился Аверин, но потом посмотрел на товарища с удивлением: – О… вы, Что ж, решили, что я наложил на себя руки таким экстравагантным способом?

– Ну а что?.. – смутился Виктор. – Если бы я решил свести счеты с жизнью, то воспользовался бы табельным пистолетом. Ну а вы колдун… Я же думал, Кузя погиб! Вы же сами это утверждали! Связь оборвалась…

– Оборвалась, да не совсем. – Аверин сел в кресло. – Он меня вспомнил, Виктор! Представляете?

– Невероятно… Гермес, как насчет кофе? Мне необходимо прийти в себя.

– От кофе не откажусь. Надеюсь, своим визитом я не перебудил все ваше семейство.

– Не думаю. В любом случае вы очень хорошо сделали, что зашли. Я себе места не находил, собирался опять звонить в поместье.

– Ох уж этот Миша… – покачал головой Аверин. – Устроил переполох.

– Да уж… – проговорил Виктор и вышел.

Вернулся он спустя пять минут с двумя большими дымящимися кружками.

– Вот, держите. Не шедевр, как у вашей Маргариты, но не хуже, чем у Кузи, уверяю. – Он запнулся было, потом добавил: – У нас… есть шанс увидеть его в этом мире? Я рад, что он жив, это отличная новость, но расскажите, что вы опять затеяли?

Пересказ приключений в Пустоши Виктор слушал очень внимательно. Про «спасение Императорского дива» Аверин решил умолчать. Самому бы понять, что это значит. Пока монстр в ледяной ловушке, пусть там и сидит. Сперва нужно вернуть Кузю и поговорить с ним, после этого думать про Императорского дива.

– Понятно, – резюмировал Виктор. – Вы укрепили связь, велели Кузе ждать вас и хотите отправиться в столицу, чтобы вам выдали преступника для вызова, так?

– Да. И надо найти настоящего злодея, чтобы Кузя не расстроился, – улыбнулся Аверин. Кофе оказался неплох. – Но мне нужна ваша помощь. Это по поводу той девочки, помните?

– Конечно, – ответил Виктор. – Я же поэтому и звонил. Эксгумация сегодня в двенадцать часов.

– Отлично, – обрадовался Аверин. – Сейчас половина десятого, я как раз успею домой позавтракать и подъеду. А оттуда сразу же в аэропорт.

– Ну уж нет, – усмехнулся Виктор. – Позавтракаете с нами. Я вас сейчас никуда не отпущу.

Дракулу избаловали донельзя. Дракончик выпрашивал еду, висел на скатерти и занавесках и пикировал над самым столом, но Виктор и даже его супруга только улыбались.

Аверин составил для Виктора список дел и извинился перед хозяйкой дома за то, что нагрузил приятеля работой в выходной. Взамен он пообещал покатать мальчишек на яхте по Ладоге. После завтрака колдун позвонил Маргарите и попросил приготовить вещи в дорогу. А потом набрал номер Булгакова.

Князь заметно удивился звонку, но, услышав, что к нему имеется просьба, тут же пообещал всячески содействовать.

– Дело в том, что мне необходимо получить аудиенцию ее высочества. В ближайшие дни. Вы сможете это организовать? Она ведь ваша племянница, если я не ошибаюсь.

– Хм… моей супруги, если быть точным. И я, разумеется, постараюсь вам помочь, но…

– Но? – нахмурился Аверин.

– Если вам нужна срочность, рекомендую связаться с господином Мончинским. Вы ведь приятельствуете? Он вам поможет гораздо быстрее, чем я.