Александр Каменецкий
Ноев ковчег

Глава 1. Сборы на Дике

Ной Эбер

Звук вызова нещадно выдернул Ноя из состояния беспечной расслабленности и мечтаний об отдыхе. Звонка Ной не ждал. Беспокойство волной подступило к сердцу, но он сдержал его усилием воли. Что за страхи, в самом деле?! Ещё не хватало! Видимо, постоянное нервное напряжение дало о себе знать. Последнее дело выдалось долгим, нудным и не позволяло отвлечься. Ной устал. Ему требовался отдых, без всяких сомнений, Ной вовсе не собирался с этим спорить. Напротив, мечтал забыть обо всём: ни о чём не думать, ни притворяться, не следить, не вглядываться в лица…

Дело было успешно закончено наилучшим образом, гладко, как по писаному. У Ноя всегда получались отличные, просчитанные до мелочей планы, которые неизменно, раз за разом сбывались. И сегодняшний день не предвещал никаких сюрпризов или внезапных трудностей. Да и осталась-то самая малость – сесть на корабль, и только Ноя тут и видели.

И вдруг этот звонок!

Прошло слишком мало времени, чтобы его хватились, чтобы заподозрили неладное. Никто не должен, да и не может звонить ему. Но коммуникатор наигрывал незамысловатую мелодию, вибрировал, требовал ответа, навязчиво совал Ною весть о глобальных неприятностях, можно сказать, катастрофе. Совсем некстати. Хотя, когда катастрофы бывают к месту?! План «Б» замаячил перед Ноем, вызвав досаду и раздражение. Ему ужасно не хотелось прибегать к плану «Б».

Запасной вариант был, как не быть, и проработан был не менее основательно, дотошно. Безопасностью Ной никогда не пренебрегал. Однако провал основного пути – самый дурной знак. Он в чём-то просчитался? В чём? Ной мгновенно пробежался мысленно по всем этапам завершённого дела и не нашёл никаких ошибок или упущений. Что же могло случиться? «Да что угодно!» – отмахнулся Ной от странной мысли. Всегда что-то может пойти не так. Безупречных планов и действий не существует, всех случайностей не учтёшь.

Но раньше ему это удавалось.

Все эти размышления пронеслись в сознании Ноя почти молниеносно. Тренированный мозг обрабатывал информацию в несколько параллельных потоков. На то, чтобы взять себя в руки, ему не потребовалось и двух секунд. Хочешь не хочешь, на звонок придётся ответить. Он поддёрнул рукав лёгкой куртки, оголяя назойливо вибрирующий браслет коммуникатора. Ещё мгновенье с недоумением глядел на незнакомое имя, затем нацепил на лицо маску внимательного спокойствия и решительно принял вызов.

– Господин Эбер?

Мужчина, чуть старше средних лет, с резкими чертами лица, смотрел на Ноя с развернувшегося изображения спокойным уверенным взглядом. Форменный китель, застёгнутый на все пуговицы, сидел на нём идеально. Ной форму не любил, но мгновенно разглядел знаки различия гражданского космофлота и тут же откинул всякое беспокойство о прошедшем деле: звонок был с ним никак не связан. Ной мысленно возликовал. Впрочем, на его лице испытанное облегчение никак не проявилось, он изобразил лишь вежливое недоумение.

– Чем обязан? —Он открыто посмотрел в серо-стальные глаза собеседника. – «Совсем как у меня», – отметил Ной мельком и привычно продолжил играть роль простого парня: – Мы знакомы? Простите, не припоминаю…

– Капитан Пётр Бурмин, – звонивший слегка склонил голову, представляясь. – У вас билет на моё судно.

– Да, капитан, всё верно, – Ной приподнял брови, принимая удивлённый и слегка обеспокоенный вид. – Что-то случилось?

– Нет-нет, не волнуйтесь, – строгий взгляд капитана вовсе не соответствовал его словам. – Челнок отправится по расписанию, – капитан бросил быстрый взгляд куда-то за пределы, видимые в вирт-окне, – через один час и три минуты. Я, собственно, как раз по этому поводу позволил себе вас побеспокоить. На предстартовую подготовку пассажиру требуется некоторое время, вам надлежит прибыть на борт не позднее чем через тридцать минут, иначе мы вынуждены будем оставить вас на Дике́. При данных обстоятельствах уплаченные вами за билет деньги не возвращаются.

– О, спасибо за ваше предупреждение, – Ной заученно улыбнулся. – Это не первый мой полёт, я знаю правила. Я уже практически добрался до космопорта, пройду таможню и буду у вас через двадцать пять минут.

– Рад слышать, – сухо, но вежливо отозвался капитан, – в таком случае не буду вас отвлекать.

– Всего доброго, – попрощался Ной и сбросил линию связи.

Вот это сервис! Неужели оттого, что он летит первым классом? Что-то раньше ему капитаны не звонили. Да ещё, судя по всему, с орбиты – недешёвая связь. Или просто капитан такой? Капитан не обрадовался, услышав про его двадцать пять минут. Судя по виду, он педант, аккуратист, строго соблюдает все инструкции, и требует того же от своих подчинённых. Ной привычно оценивал собеседника, укладывая в голове подмеченные незначительные детали.

Однако, странный испуг, реакцию на звонок, Ной не забыл и не сбросил со счетов. Плохой бы он был профессионал, если бы оставил происшествие без внимания. Либо он действительно переутомился, что вполне вероятно, либо, он упустил нечто важное, и подсознание пытается его предупредить. Второй вариант – хуже. Ну, будет время в полёте заняться анализом. Или лучше потом? А как взлетят, сразу расслабиться и начинать запланированный многомесячный отдых? Нет, пускать на самотёк нельзя. Придётся немного подождать с расслаблением.

«А может, вообще всё бросить?» – внезапно подумал Ной. Последние дела стали его напрягать. Не осталось прежнего веселья, остроты ощущений, лишь беспокойство в сердце. Должно быть, устал. Точно – устал. Скорее бы уж на корабль и прочь с планеты.

Такси припарковалось на площадке номер двести семнадцать, Ной, не глядя на сумму, приложил к терминалу комм, рассчитываясь за поездку, и поспешил в здание космопорта. Свободных транспортёров хватало с избытком. Он авторизовался в ближайшем, подтвердил номер рейса, показанный транспортёром, и откинулся на сиденье. Маленькая машинка, со сложенной позади парусиновой крышей, рванула с места на приличной скорости.

«Успеваю, ровно, как обещал капитану, – Ной бросил взгляд на огромные часы в зале космопорта. – Лететь с таким капитаном, должно быть, спокойно, – продолжал рассуждать он. – А вот служить под его началом, вероятно, непросто. А впрочем, есть люди, которым нравится подчиняться».

Рассуждения о капитане и прочих отвлечённых делах – служили лишь приёмом, способом отвлечься, успокоить пульс, выровнять дыхание. Приборы в космопортах обладали весьма высокой чувствительностью, а привлекать к себе излишнее внимание было опасно. Ной ехал к стойке регистрации.

Мария Зотова

Увидев вызывающего абонента, Мария нисколько не удивилась, лишь вздохнула поглубже. Какой по счёту звонок за последние два часа? Третий?

– У тебя всё в порядке? – мама, глядя из вирт-окна коммуникатора, выражала крайнюю тревогу всем своим видом.

– Всё хорошо, мам, я регистрацию уже прошла. У меня всё под контролем, ты же не собираешься звонить мне каждый час?

– Я волнуюсь. Ты не в магазин за хлебом вышла.

– Я справлюсь. И во время полёта связи всё равно не будет. Я пошлю тебе сообщение с Земли, когда долетим, а потом свяжусь уже от отца.

– Только не забудь!

– Как я могу забыть?! Не забуду. Мне пора, я больше не могу говорить. Пока.

Мария поспешно отключилась, иначе мама будет на линии бесконечно. У неё была добрая и заботливая мама, лучшая мама на свете. Она неизменно готовила Марии завтрак каждое утро, окружала заботой, вечером расспрашивала, как прошёл день, внимательно выслушивала, беспокоилась или радовалась, иногда давала советы. Для мамы Мария так и оставалась маленькой девочкой, что поделать. Это Марии нравилось и не нравилось одновременно. Было время, она пыталась с этим бороться, отстаивать свою полную независимость, право на взрослую самостоятельную жизнь. Потом поняла, что на её свободу никто не покушается. Мама советовала, объясняла своё понимание, но не настаивала и всегда оставляла решение за Марией. И Мария уже сама вполне осознано спешила за советом, узнать мамино мнение. И всё же иногда мамина опека переходила границы и казалась назойливой. Мария понимала мамину тревогу и беспокойство, и терпеливо, и даже с радостью принимала бы их, как делала обычно. Но сегодня звонки отнюдь не помогали, лишь подстёгивали её собственное нервозное состояние. Она отправилась в первую такую поездку, да ещё и самостоятельно, в одиночку. Хотя до сих пор всё выглядело как банальный полёт на самолёте. Здание космопорта, стойка регистрации, приём багажа… всё очень обыденно, она ждала чего-то большего.

«Эх, о чём думаю? Мне нужно планы на учёбу строить. Ну, ещё о встрече с отцом волноваться. – Мысли Марии сменили направление: – Вот чего я пока не осознаю и не понимаю – чего вдруг он объявился? Двадцать один год знать не знал, что у него дочь растёт, что с ней и как, а тут внезапно отцовские чувства проснулись? Не рассчитывает же он, что я брошусь ему на шею со слезами умиленья? Что-то он невнятное о болезни своей сказал. Надеюсь, что не из-за того всё затевается? Он же не хочет посмотреть на меня и тут же умереть на моих руках. Вот это было бы жестоко».

Мария ещё немного подумала об отце, о предстоящей встрече и о маме. Мама как-то подозрительно легко согласилась отпустить любимую дочь к отцу, которого она все эти годы и вспоминать не хотела. А не сговорились ли они за спиной у Марии, выдав ей тщательно отредактированную версию?

Хотя предложение отца оказалось очень кстати, чего уж говорить, оттого она и согласилась. Давно подумывала Мария о стажировке где-нибудь в более известном университете. А что?! Знания ей позволяют, оценки – самые высокие. В сторону Земли, конечно, она и смотреть не пыталась. Во-первых, дорого, а во-вторых, там, надо полагать, не всё оценками меряется. Столица! Со всех Обитаемых Миров желающие слетаются, там такой конкурс, что либо ты гением должен быть, либо связи иметь. На гения Мария однозначно не тянула, а про связи на Земле и вовсе говорить не приходилось. И вдруг отец объявился, да так вовремя. Маму Мария пытала, не она ли руку приложила к этакому чуду – та отнекивалась, делая невинные глаза, так и не призналась. На месте Мария выяснит, конечно, все обстоятельства, но уж поздновато отказываться-то будет. Да и вообще, раз она согласилась… Долго раздумывала, не хотела от отца никакой помощи, она его даже никогда не видела, он оставался для неё совершенно чужим человеком. Но, по зрелому размышлению, решила – любому нужно дать шанс. Вот шанс она ему и даст. Она отцу за помощь, само собой, была благодарна, что же касается всего прочего, дочерних чувств, то тут уж увольте. Посмотрит сначала, что он за человек.

Может, он рассчитывает её своим богатством поразить, так для неё это не аргумент. Мария задумалась. Не то, что она отказалась бы иметь достаток, так чтобы чувствовать надёжный тыл. Но хотела бы заработать всё сама или хотя бы быть уверенной в том, как эти деньги получены. А об отце она ничего не знала. Да, билет до Земли он с лёгкостью купил, да ещё и в первый класс сразу. Мария и обычным рейсом спокойно долетела бы, как все.

Мария на секунду сбилась с мысли, ведь она понятия не имела, как летают на обычных регулярных рейсах. Раньше она на другие планеты не летала. Она слышала, что на рейсовых кораблях в эконом-классе устанавливали огромные стеллажи с ячейками для сна. Вроде тех, как в капсульных отелях при аэропортах. Говорили даже, что свободно ходить по палубе можно лишь ограниченное время, а большей частью лежать в своей капсуле. Слишком мало места для всех пассажиров и приходится соблюдать очерёдность. В такого рода истории Мария не очень верила. Столько времени провести лёжа, лишь иногда имея возможность размять ноги? Кто может вынести подобное издевательство? Так что билет в первый класс, был куда предпочтительней, если бы не стоил уйму денег. Ну, то отец сам инициативу проявил, её не спрашивали. Говорит ли это об отце хоть что-то? Кроме достатка, само собой. Вряд ли. Ладно, чего раньше времени паниковать? Познакомится с ним, поговорит, авось разберётся, что за человек и чего хочет.

До отлёта оставалось чуть больше двух часов. Мария отыскала на табло нужную строчку – вроде бы челнок уже на месте, посадка на борт объявлена. Куда тут идти? Ага, вот в эти ворота. Она разглядела нужный номер.

– Девушка, вы куда? На взлётное поле выходить нельзя. – Служащий в униформе смотрел на неё достаточно дружелюбно, но требовательно.

– У меня рейс, – растерялась она.

– Конечно, – работник космопорта улыбнулся. – Вы первый раз? Вам следует взять транспортёр, вон там видите, стоят несколько свободных. Авторизуетесь и он доставит вас точно к трапу вашего челнока.

– Спасибо.

Она послушно направилась в указанную сторону, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Неловко вышло, но откуда ей было знать? А ведь она легко могла сообразить: и к стойке регистрации, и на таможенный досмотр она одна пешком пришла, все остальные на этих машинках подъезжали. Она ещё посмеивалась про себя, что люди скоро своими ногами ходить разучатся. А оказывается – здесь так принято. То-то на неё таможенники с таким недоверием поглядывали, с подозрением. Вот к чему гордыня приводит, стоило бы не судить окружающих людей, а поучиться у них.

Транспортёры выстроились рядком вдоль жёлтой линии на полу. Мария забралась на сиденье ближайшего, разблокировала отпечатком пальца коммуникатор, приложила к датчику. Транспортёр сразу ожил, на экранчике отобразились имя и фамилия, маршрут, сведения о регистрации, номер посадочной площадки. Предлагалось подтвердить начало движения. «Да, конечно! Раз пешком не положено, – Мария улыбнулась. – Поехали».

Генрих Дудка

«Что, папочка?! Ты думал, я не справлюсь? Сомневался? Совсем меня никчёмным придурком считаешь? С чем тут можно не справиться? Что тут вообще может быть сложного? А?! – Генрих представил недовольное лицо папаши и ухмыльнулся. – Возомнил о себе бог весть что! Бизнес он построил, понимаешь ли! Денег заработал! А я мол, бездельник – только тратить умею. Ну, заработал и хорошо, спасибо тебе. Зачем зарабатывал, если тратить не даёшь?! Пришлось тащиться в эту дыру, вместо того чтобы на вечеринку к Тонгу отправиться. Неделю – сюда, теперь неделю – обратно. А и ладно, здесь я тоже развлёкся. Как вспомню, какая рожа была у директора фабрики, этого, как его… Борк? Бурк? Да какая разница, по фигу, как его зовут, но, когда я ему заявил, что он уволен, у него чуть зенки не повылазили. Красный стал, как трусы супермена, за сердце хватался. Я едва смех сдержал. Зато зам его, как забегал, мухой залетал, обещал, что всё исправят, все заказы сдадут в срок. Ну, увольнение работяг и снижение зарплат их ещё больше подстегнёт. А то ишь чего удумали?! Работать не умеют, все контракты на грани срыва, а просят повышения зарплаты рабочим. Мало они получают, мол! Рабочие ропщут! – он едва не плюнул со злости. – Пусть будут довольны, что хоть такая работа есть, бездельники, дармоеды! Я вам не папочка, я живо порядок наведу, нефиг мои деньги на этих работяг впустую спускать. Им и так хватит, куда им в этой глуши тратить? А мне денежки пригодятся. Я же у папочки единственный прямой наследник, все его угрозы меня денег лишить – пустой трёп. Но вид, что я бизнесом его заинтересовался и работать буду, вид делать придётся. Деваться некуда».

Генрих вдруг осознал, что все мысли его витают вокруг дел на фабрике, и с беспокойством понял, что в этот момент становится похожим на своего отца. А тот умеет только работать и совершенно не признает развлечений. Пугающее открытие. «Всё-всё, – поспешил он выкинуть из головы все лишние заботы. – На сегодня я дела закончил, больше и вспоминать о фабрике мерзкой не хочу». Генрих вяло подумал, не завалиться ли в местный ресторан, на Дике он ещё не кутил. Иногда бывает, что и в провинции можно неплохо оторваться, если у тебя деньжата водятся. А с финансами он проблем не испытывал. Хотя, одному скучно, да и папашка, скотина, шансов не оставил – билет и сюда, и обратно сам заказывал. Так что, сегодня, хочешь-не хочешь, придётся лететь на Землю. Да оно было и к лучшему. Там выбор развлечений много больше и друзья опять же, и подруги. В пути он успеет подумать, где по прилёту зависнуть. А отчёт папане можно сообщением на комм скинуть. Хватит единственного сына эксплуатировать!

«Ещё и лететь неделю, а на борту вовсе скучища – только пить, больше нечем заняться» – настроение у Генриха окончательно испортилось. Срочно требовалось отвлечься. Он выглянул в окно, увидел скучные незнакомые дома. Поездка слишком затянулась, уж не вздумал ли таксист его кругами возить?

– Долго ещё? – из него так и пёрла злость.

– Две минуты. Здание космопорта вон то, впереди по правую руку.

– Вижу. Долго ехал, на чай не получишь. – Генрих открутил крышку и отхлебнул из фляжки.

– Мы доехали на три минуты раньше, чем я обещал.

– Ты ещё спорить со мной собрался?

Таксист сверкнул на него глазами в зеркало заднего вида, но возражать не решился. «Ещё бы! Кто он, и кто я!» – Генрих состроил самую презрительную гримасу и убедился, что водитель заметил. Хоть какое-то развлечение.

Машина заехала на стоянку космопорта и остановилась на свободном месте.

– Чего встали? Я отсюда что, пешком должен топать? Вези ко входу!

– Вход в здание менее чем в ста метрах впереди. Вон там на столбе указатель. Подъезжать непосредственно ко входу строго запрещено.

– Мне плевать. Поезжай туда!

– Не могу, за это сразу лишат лицензии.

– Твои проблемы. Давай! Вперёд!

– Наша поездка окончена. Оплатите, пожалуйста, согласно счётчику.

– Обойдёшься! Ты меня не довёз!

– Хорошо, если вы отказываетесь, я сообщу о нарушении в полицию. Они будут здесь через три минуты. Скрыться вы не успеете. В салоне установлены камеры, всё записывается по соображениям безопасности.

Генрих скрипнул зубами, выдавил, едва разжав челюсти:

– Давай терминал!

Спорить дальше стало опасно. Нет, полиция Генриха не пугала, в крайнем случае заплатил бы штраф, но разбирательство могло затянуться, а ему уже опостылела поганая планетёнка. Он приложил браслет-комм к сканеру, со счета списалась какая-то мелочь, и Генрих вылез из машины.

– Спасибо, что воспользовались услугами нашей компании, – проговорил таксист вслед.

Генрих оглянулся и разглядел откровенную насмешку в его глазах. «Вот козёл! Быдло нищебродское! Курва! Он надо мной насмехаться вздумал?!» – этого вслух Генрих, однако, не сказал, остерёгся видеозаписи. Зашёл с другой карты:

– Чего лыбишься? Хватай сумку, неси за мной.

– Я водитель, – ответил таксист, ухмыляясь уже вполне открыто. – В космопорте к вашим услугам транспортёры, а также существует служба носильщиков. Вы можете нанять одного из них. Или, если хотите, нескольких, при необходимости они могут донести даже вас.

Ещё издевается?! Но сделать сейчас с ним Генрих ничего не мог. Да и кто он такой, чтобы на него своё время тратить?! Генрих подхватил свою сумку и хлопнул дверью. Машина тут же тронулась с места и вскоре скрылась за поворотом. Сумка была почти пуста носильщик ей совершенно не требовался, но кулаки Генриха невольно сжимались, бледные щёки покрылись пятнами румянца. Наглость местного водилы разозлила Генриха не на шутку. Если бы не улетал сегодня с Дике, он бы, пожалуй, ему жизнь попортил. Его взгляд поискал указатель и упёрся в табличку: «Парковочная площадка номер 13». «Будь ты неладен!» – он сплюнул под ноги, снова сделал глоток из фляги и дёрганой, нервной походкой тронулся в сторону входа в космопорт, согласно найденному указателю.

Мария Зотова

Транспортёр беспрепятственно выехал на лётное поле и помчался по заложенному в него маршруту. Мария вцепилась в поручень, привстала с сиденья. Делать так категорически запрещалось, о чём красноречиво напоминала табличка прямо перед глазами пассажира, но Мария надеялась утолить своё любопытство, разглядеть космические корабли. Однако службы космопорта только на надписи и послушность своих клиентов, видимо, не полагались, дублировали автоматикой – транспортёр тут же снизил скорость и выдал тревожное предупреждение. Мария чуть пристыжённо и разочарованно вернулась на место. Всё равно в подступающих сумерках она видела лишь смутные далёкие силуэты. Огромные, значительно больше, чем ей представлялось, но без подробностей. К тому же взлётное поле вовсе не было открытым бескрайним пространством – путь транспортёра ограничивали заборчики, пусть и почти прозрачные, но обзору изрядно мешавшие. Да и фонари поверху ограды, освещавшие дорожку, слепили глаза. Она вздохнула и направила свой взор по ходу машинки. «Уж к нашему-то кораблю мы подъедем вплотную, его-то я смогу рассмотреть во всех подробностях», – окрылила её надежда, но и здесь её ждало разочарование. Транспортёр остановился у входа в посадочный рукав, самый простой, совершенно такой же как на авиарейсах. Корабль располагался совсем рядом, перед ней, но разглядеть хоть что-то отсюда было совершенно невозможно. Лишь яйцевидный огромный сглаженный купол возвышался подобно горе на фоне быстро темнеющего неба. Даже цвет, в сумерках, рассмотреть не удалось.

Огорчённо покачав головой, девушка забрала небольшой чемодан, отпустила транспорт и отправилась на посадку. Посадочный рукав оказался неожиданно длинным, совсем не таким как в аэропортах, но в нём хотя бы хватало света. А ещё она шла по нему совершенно одна, что тоже вызывало тревогу и неуверенность. И закончился путь вовсе не люком, как грезилось ей, а кабиной лифта. Стоило Марии войти в кабинку и начать озираться в поисках пульта, как дверь закрылась и лифт мгновенно пришёл в движение. Впрочем, подъём не продлился долго, и раздвинулись створки выхода с противоположной стороны лифта. Вот тут дверь, открывшаяся за створками лифта, с лихвой отвечала всем представлениям Марии о космических кораблях. Овальная, толстенная, явно герметизированная по ободу дверь, сейчас была приветливо распахнута вовнутрь. Мария перешагнула высокий порог. У входа её встречал юноша в форме. Светлые, коротко стриженые волосы, слегка лопоухое лицо, никаких следов усов или бороды, чуть неуверенный взгляд. «Удивительно, по виду он даже младше меня, а уже член команды космического корабля?! Как же так? – Она понадеялась, что юноша не отнёс её удивление на свой счёт. Хотя сдержать его не смогла: – Я учусь на последнем курсе универа, а как он успел получить образование? Космические полёты – это весьма сложное дело. Юнга? Бывают ли на космических кораблях юнги?»

– Добрый день. Добро пожаловать на борт.

– Добрый день!

Мария старалась не пялиться на него и делать вид, что с интересом разглядывает окружение. Впрочем, ей было в самом деле интересно.

– Прошу вас, – юноша улыбнулся. – Приложите коммуникатор к считывателю и ладонь к сканеру.

Девушка подошла и послушно разблокировав комм поднесла запястье к метке датчика, затем сунула руку в нишу, повернула голову к объективу, сканер тихонько звякнул, данные о её билете и подтверждение личности тут же отобразились на экране. Видимо они дублировались на коммуникатор встречавшего её юноши, он кивнул головой, отвёл взгляд от браслета.

– Госпожа Зотова, – радостно затараторил он, – я рад приветствовать вас на борту челнока корабля «Арк». Меня зовут Хуго Стрём, я буду вашим стюардом на время рейса. Я помогу вам занять место в гравикомпенсаторе…

– Простите, – перебила она его, не поняв, о чём он говорит.

– Гравикомпенсатор, – повторил он. – О, вы раньше не летали первым классом?

– Это мой первый космический полёт.

– Конечно, – заторопился стюард. – Чтобы избежать перегрузок при взлёте на нашем челноке установлены специальные капсулы. Очень хорошие, вы почти ничего не почувствуете, но без посторонней помощи с ними трудно справиться без сноровки. Я вам с этим помогу.

– Понятно, спасибо.

– Госпожа Зотова, ваша каюта – номер шесть. Прошу вас сюда, – он ткнул пальцем в экран коммуникатора и открыл дверь во внутренности корабля. – Прямо по коридору вы попадёте в кают-компанию… э… простите, в общий салон, ваша каюта – первая справа. Дверь открывается по сканеру. Я к вам подойду чуть позже.

– Спасибо, – снова поблагодарила она и двинулась указанным путём.

Салон или, как сперва назвал стюард, кают-компания, выглядел поистине шикарно. Мария к такой обстановке не привыкла. Округлый вытянутый стол посредине, мягкие кресла, стулья с гнутыми спинками, отделка стен – всё смотрелось дорого и роскошно. Ни одного пассажира в салоне не было, помещение блистало чистотой и обволакивало приятным свежим запахом. «То ли я прибыла первой, то ли все уже расселись по своим… э… гравикомпенсаторам. На этот раз буду поступать как все – отправлюсь в свою каюту». Она свернула в правый коридор, отгороженный от салона тонкой изогнутой перегородкой, прикоснулась к сканеру, дверь почти бесшумно скользнула в сторону. Каюта выглядела ничуть не хуже салона. Широкая кровать, тёмные деревянные панели вдоль стен, светильники с позолотой и ковёр мягкого ворса на полу. Дороговизна и роскошь просто в глаза лезли. «Буду чувствовать себя тут неловко, да и не стоит мне привыкать к такому».

Мария испытывала лёгкое разочарование. Она втайне надеялась на романтику, дух приключений… Студенческую жизнь нельзя назвать скучной, она полна событий, но событий привычных, будничных. А полёт, да ещё на Землю, мог превратиться в знатное приключение. Вот только… Похоже, рейс будет обыденным, как проживание в какой-нибудь рядовой гостинице. Ну, путь не рядовой, пусть очень дорогой, но всего лишь обычной гостинице. Мария улыбнулась. Наивно было бы ожидать здесь голые металлические ребристые стены, пассажиров в скафандрах, беспросветный мрак и холод космического пространства. Межпланетные рейсы уже много десятилетий никого не удивляют.

Она прошлась по каюте, нашла мини-бар, заглянула в санузел, присела на кровать. Потом обнаружила за загородкой, в самом углу, странного вида белоснежный вытянутый саркофаг с подведённым к нему толстым кабелем и трубками. Заглянула и в шкаф, в котором рядом с халатом висел белый комбинезон.

Мария успела разложить вещи в шкаф, пристегнуть их ремнями, как предписывала расположенная там же инструкция. Переоделась в тот самый белый обтягивающий костюм из шкафа, именно в нём положено было забираться в гравикомпенсатор. «Удивляюсь, отчего люди так редко читают инструкции? Я вот всегда их читаю, это устраняет множество проблем. Я бы и с транспортёром так не опростоволосилась, если бы в космопорте на видном месте повесили правила».

Ной Эбер

Автоматическая тележка затормозила у стойки регистрации, девушка за стеклом заучено мило улыбалась. Ной расплылся в широкой ответной улыбке. Сунул к датчику комм, приложил ладонь к прозрачной панели, сверяя отпечатки, посмотрел, не мигая, в камеру – привычная процедура.

– Господин Эбер, – кивнула девушка, изучая информацию на мониторе. – У вас билет первого класса на судно «Арк», вылет через пятьдесят пять минут. Где ваш багаж?

– Я путешествую без багажа, – развёл Ной руками, словно извиняясь. – Только ручная кладь. – Теперь он продемонстрировал небольшой рюкзак за своей спиной.

– О, тогда вы можете следовать на таможенный контроль и на посадку. Хорошего полёта.

– Благодарю.

Транспортёр, выдав краткое предупреждение, явно прибавил в скорости, видимо, его программа также ориентировалась на время вылета. Таможня просветила Ноя на ходу, лишь замедлив скорость движения и, не обнаружив ничего запрещённого, открыла выход в зону отлёта. Транспортёр не давал ему ни минуты, чтобы оглядеться, а ведь в зоне вылета Дике он был впервые. Впрочем, все космопорты устроены почти одинаково, только торговцы, оккупировавшие пространство, менялись от планеты к планете.

Наконец его машинка выехала на взлётное поле, пропетляла между заборчиками и притормозила у выхода в посадочный рукав. Ной накинул свой рюкзачок на плечо и зашагал к челноку. Рукав тянулся и тянулся, но Ной умышленно не спешил: он прибыл даже раньше, чем обещал капитану. «За такие деньги, которые я заплатил за билет первого класса, можно бы и подождать пассажира. Но это, разумеется, не про капитана Бурмина. – Ной усмехнулся. – А впрочем, я несправедлив. Движение в космопорте расписано по секундам. Если челнок не стартует вовремя, он сегодня вовсе не стартует. И быть может, окно следующего старта появится только через несколько дней. А за занятую стоянку капитан будет платить немалые деньги. Всё устроено таким образом, что сколько бы ты ни был богат, сколько бы не платил за билет, никто не будет останавливать космическое сообщение целой планеты ради одного человека. У первого и бизнес-класса ещё есть привилегии, на рейсовые регулярные корабли, которые возят сотни пассажиров эконом-класса, посадка вообще заканчивается за два часа до взлёта. С тем, как раз, чтобы всех разместить и подготовить без опозданий».

У люка челнока Ноя встречал стюард в форме очень похожей на форму капитана, лишь с небольшими отличиями. Он был молод, почти юноша, и заметно нервничал, хотя и старался это скрыть. «Судя по всему, на службе он недавно, у меня ещё оставалось предостаточно времени, чтобы не волноваться», – Ной состроил добродушное приветливое лицо.

– Добрый день, – улыбка стюарда вышла неуверенной. Он уточнил: – Господин Эбер? – и дождавшись кивка посторонился. – Добро пожаловать на борт.

Ной вошёл в светлый небольшой отсек и с удивлением учуял едва уловимый запах алкоголя. «Ого! Он что для храбрости принял?! Нет, при таком капитане – это совершенно невероятно, тут что-то другое», – Ной подобрался, как всегда, когда видел необъяснимые странности.

– Господин Эбер, – голос за спиной пассажира чуть дрогнул, словно в ожидании неприятностей, – я обязан попросить вас пройти проверку личности.

– Конечно, – спокойно кивнул Ной и решительно шагнул к встроенному в стену сканеру. Знакомая процедура: сперва коммуникатор, потом ладонь на сканер, привычно поглядеть в камеру, давая возможность провести идентификацию. Чего ему бояться, он сегодня уже прошёл несколько проверок.

Стюард едва заметно облегчённо выдохнул.

Ной, наоборот, усилил концентрацию. «У него что, были сомнения на мой счёт? С какой это стати? Что здесь происходит?» – такое внимание к своей персоне перестало Ною нравиться, поскольку причин его он не понимал. Хорошо, что коммуникатор на запястье надет настоящий, от поддельного Ной избавился ещё вчера, хоть тот и стоил немалых денег. Ной повернулся к встречающему, незаметно оглядывая его и отсек. Так-так, а это что? У него царапина на шее, почти незаметная, но Ной разглядел. И китель примят. Капитан ни за что бы не выпустил к пассажирам небрежно одетого стюарда. И запах… Теперь уже Ной выдохнул с облегчением, хотя его вздоха не заметил бы никто. Волнение космофлотовца оказалось никак не связано с Ноем.

– Буйный пассажир? – он опередил стюарда, собиравшегося что-то сказать.

– Простите? – тот не ожидал вопроса и опять начал нервничать.

– У вас вышел конфликт с одним из пассажиров? Он был пьян, отказывался пройти идентификацию? Напал на вас? Оттолкнул?

– Откуда вы знаете? – глаза молодого человека расширились, его лицо от растерянности стало ещё более юным, он затравлено оглядел небольшой отсек. Никакой сторонний наблюдатель не мог бы здесь незаметно укрыться.

– Я просто угадал. По вашему виду и поведению. У вас небольшая царапина, вот здесь, – Ной прикоснулся к свой шее, показывая место. И запах, – он поднятым вверх пальцем обвёл помещение.

– Д-да, вы правы, – служащий кивнул.

– Я надеюсь, его высадили?

– Н-нет, он всё-таки прошёл сканирование, у него есть действительный билет и…

– И кто ж это такой? – прервал Ной бормотание стюарда.

– Простите, правила компании запрещают мне обсуждать пассажиров, – сразу подобрался юноша.

– Видимо, полёт будет утомительным, – сказал Ной скучающим тоном, пристально глядя на стюарда.

– Если он будет мешать другим пассажирам, вы можете пожаловаться капитану. На судне есть изолятор, – с готовностью и некоторым даже злорадством сообщил стюард.

– Я учту, – Ной подмигнул собеседнику. И взглянул на настенный монитор с обратным отсчётом времени до старта. – Так куда мне?

– Ох, простите, – вскинулся юноша. – Прошу сюда, – он приложил палец к своему служебному коммуникатору, открывая гермодверь. – Прямо по коридору салон, слева и справа двери кают, ваша по правому борту, каюта номер пять. Я подойду через несколько минут, помогу вам занять место в гравикомпенсаторе.

– Спасибо, я справлюсь сам, я опытный путешественник.

– Отлично, тогда автоматика проконтролирует, всё ли в порядке.

– Благодарю.

Ной степенно отправился искать свою каюту. Зря капитан его поторапливал, до старта оставалось достаточно времени, чтобы никуда не спешить. Ною отлично знал, что челнок стартует по расписанию, если только он способен стартовать с планеты. Пассажирам предоставляются противоперегрузочные капсулы и помощь в подготовке к отлёту.

Бывало и так, что неисправная техника доставляла немало страданий. Ною приходилось видеть человека, у которого на взлёте отказал гравикомпенсатор – тому повезло отделаться несколькими лёгкими переломами. Правда корабль, принадлежащий знакомому контрабандисту, знавал лучшие времена и явно требовал срочного ремонта. Напротив, на оборудование кораблей космофлота можно было полагаться смело – контроль за ними строгий. Но если ты сам в компенсатор не залез или вылез невовремя, то это твои проблемы: лечение за свой счёт. Даже страховка не полагалась. Компании в правилах всегда заранее предупреждали всех пассажиров. Никто старт челнока из-за тебя откладывать не будет. Хотя, как на этом корабле – неизвестно. Для небольших судов первого класса иногда писали собственные правила. Разумеется, усиливая безопасность пассажиров, а не в ущерб ей. Стюард сказал про автоматику. Возможно здесь, если ты не готов, отменят взлёт, потом взыщут с тебя весь ущерб, а на ходу компенсатор и вовсе не откроется.

А вот и пятая каюта, Ной приложил комм к сенсору, дверь отъехала в сторону, он вошёл, убрал рюкзак, снял куртку, ботинки, переоделся в специально подготовленную одежду и полез в капсулу. Устал он всё-таки за последние несколько недель, сказывалось нервное напряжение. Лучше уж сразу устроиться, быть может, уснёт до взлёта. Летать Ной не боялся, но эта тряска, шум и изменение тяжести, раздражали его. Он лёг, поёрзал, устраиваясь поудобнее, подключил датчики и нажал на кнопку включения. Ложемент зажужжал, зашевелился, подстраиваясь под параметры тела Ноя, колпак закрыл кресло сверху, уши чуть заложило, пока выравнивалось давление воздуха, затем Ноя мягко сдавило со всех сторон. Перед глазами возникла зелёная надпись: «Вы готовы к старту челнока. Убедительная просьба не покидать капсулу до окончания стыковки. Вы получите соответствующее сообщение от экипажа». Ной закрыл глаза и почти сразу задремал. До взлёта осталось не более четверти часа.

Глава 2. Взлёт

Хуго Стрём

Хуго одёрнул китель, поправил воротник, чтобы скрыть царапину, секунду помолчал и открыл линию связи.

– Капитан, все пассажиры на борту. Внешний люк закрыт, – Хуго был краток.

– Хорошо. В расписание укладываемся. Что там с пассажиром каюты номер четыре? Надеюсь, вы сумеете с ним договориться?

– Я не подведу, капитан. Я как раз собирался проверить всех пассажиров. Мы будем готовы вовремя.

– Стрём, если будут серьёзные проблемы, докладывайте мне без промедлений. Арк ещё ни разу не задерживал взлёт. Я не допущу подобного инцидента. У нас есть все законные средства, чтобы справиться с капризами пассажиров.

– Да, капитан.

– Запомните, Стрём: клиент всегда прав, но только пока он не нарушает правила поведения на борту. И главный на корабле не пассажир, сколько бы он не платил за билет. Главный здесь я, капитан. Мои решения не подвергаются сомнению и не обсуждаются. А вы мой представитель в челноке. Держитесь увереннее, помните, за вами закон, сила и славные традиции гражданского космического флота.

– Да, капитан.

– Когда завершите предстартовые процедуры – доложите. Конец связи.

– Слушаюсь, капитан. Конец связи.

Хуго сбросил линию связи с коммуникатора и вздохнул. Перед капитаном он держался бодро, но в реальности предательская неуверенность застряла в сердце.

«Этот пассажир, Дудка… ох, будут с ним проблемы, – думал Хуго. – Не так я представлял себе службу в космофлоте. Стюард! Ну, да ведь я сам, добровольно согласился на эту работу. Сожалеть о своём решении не буду и докажу капитану свои способности справляться с любыми трудностями. Вон сам капитан – отличный пример выдержки и невозмутимости. Дудка хоть и фыркал, а спорить не посмел».

Впрочем, не такая уж сложная у него задача: шесть кают, шесть пассажиров. Похоже, все приличные люди, кроме одного. Да и общаться с ними ему придётся совсем немного. После стыковки челнока с кораблём почти всё время пассажиры будут проводить там. Там ресторан, развлечения. В каюты будут возвращаться только отдыхать и спать. А задача Хуго – порядок в челноке: в каютах, в салоне, напитки и закуски, если пассажиры захотят перекусить на месте, ну и прочие бытовые мелочи. Не так уж сложно. Да, ещё техническая сторона: люки, освещение, температура и другие требования жизнеобеспечения. Тут автоматика строго следит, если что сигнал пошлёт. А большая часть управления челноком всё равно на команде корабля-носителя.

Однако все, кто купил билеты, уже прибыли на место. Основная работа для Хуго начнётся после стыковки, а сейчас надо было подготовить пассажиров ко взлёту. Капитан ясно дал понять, что задержка взлёта недопустима, а времени не так много осталось. Хуго колебался недолго и рассудил, что, пожалуй, следует начать с самой сложной проблемы – с Дудки. Чтобы, в случае чего, хватило времени разобраться с неприятностями.

Стюард нажал кнопку вызова у двери четвёртой каюты и, не дождавшись ответа в течении минуты, открыл дверь своим коммуникатором. Вещи были в беспорядке раскиданы по полу, сумка брошена как попало, сам пассажир развалился на кровати и что-то рассматривал в вирт-окне комма.

– Господин Дудка, – стараясь копировать суровую, но подчёркнуто вежливую манеру капитана, начал Хуго, – я готов помочь вам занять ваше место в гравикомпенсирующем устройстве. Прошу вас переодеться в специальный костюм, который приготовлен персонально для вас.

– Отстань, мне некогда, – пассажир отмахнулся. – И вообще, как ты посмел войти без разрешения?!

– Я строго следую правилам поведения на корабле. У меня есть право, при необходимости, войти в любую каюту.

– Мерзкая дыра ваш Дике! И сервис здесь такой же.

– Господин Дудка, у корабля Арк, на челноке которого вы находитесь, портом приписки указана Земля. Мы не относимся к Дике никоим образом. Но это лишь к сведенью и совершенно неважно, потому что, если вы сейчас не выполните все положенные действия и не ляжете в гравикомпенсатор, вы останетесь на Дике ещё на неделю.

– Ты что, грозишь выгнать меня с корабля? Попробуй! Я оплатил эту каюту и никуда не уйду.

– Ну что вы! Вы можете оставаться. Оплата каюты действительна в течении девяти дней.

– Вот именно!

– Но, если хоть один пассажир не окажется в компенсаторе, автоматика не даст разрешения на взлёт. Взлёт челнока происходит строго по расписанию в порядке очереди. Скажу вам по секрету, на Дике очень интенсивное движение в космосе, и расписание стартов составлено на неделю вперёд. Тех, кто опоздал хоть на несколько секунд и не смог взлететь в должный момент, ставят снова в конец очереди. Этим управляет автоматическая система космодрома, она же отдаёт команды компьютерам челноков. Вмешаться в этот порядок невозможно. Так что если вы, господин Дудка, не желаете проследовать в гравикомпенсатор, то добро пожаловать на недельные каникулы на Дике. Надеюсь, вам здесь понравится.

– Ты надо мной издеваться вздумал?! – молодой человек покраснел и подскочил с кровати.

– Вовсе нет, – Хуго остался внешне невозмутим, хотя внутри дрогнул. – Я просто описываю вам действительное положение дел. Мы в космофлоте всегда честны со своими пассажирами. Стараемся делать всё, чтобы ваше пребывание на борту было комфортным. Лететь или остаться – вы можете выбрать сами. У вас… – он демонстративно взглянул на часы на стене каюты, – есть три минуты на принятие решения.

– Не собираюсь я сидеть в этой глуши! – Пассажир схватил белый специальный костюм и направился в туалетную комнату. Обернувшись на пороге, бросил через плечо: – Вещи собери!

– Как скажете, господин Дудка. – процедил стюард закрытой двери.

И принялся собирать вещи, укладывать их в шкаф, пристёгивать ремнями. «Забота о комфорте пассажиров – моя работа. В том числе такая, – сдержанно рассуждал служащий. – И вообще, с учётом, что мне удалось самому, без вмешательства капитана, принудить этого скандалиста к нужным действиям – уже победа». Мелочи, вроде сбора чужой разбросанной одежды, теперь не могли испортить Хуго настроения. Да, не о таком он мечтал, когда решил связать свою жизнь с космосом. Но ведь это только первый его рейс, и он вполне осознанно принял решение. Пройдёт немного времени, и он займётся другим более достойным делом. А там, глядишь, окажется в рубке корабля. Быть может, даже станет капитаном. Да, непременно станет.

Упаковка Дудки в компенсатор прошла быстро и буднично. Уложив его оставшуюся одежду в тот же шкаф, Хуго наконец покинул каюту номер четыре. С остальными пассажирами осложнений не предвиделось и настроение его заметно поползло вверх.

Мария Зотова

Мария легко нашла кнопку активации компенсатора, но нажимать её не спешила. В инструкции было написано, что открыть капсулу можно будет только после стыковки челнока с кораблём. Время до старта оставалось достаточно, и она решила обождать. Тем более, что стюард обещал помочь ей устроиться. Не стоит лишать его такой возможности. Ей показалось, он был полон энтузиазма, видимо на своей должности недавно. Да и возраст его Марии то же самое подсказывал. «Хм, с чего бы я про его года уже не первый раз думаю, – удивилась девушка. – Вдруг, он только так молодо выглядит, а так старше меня? Или у него какая-нибудь практика от академии. Надо спросить. Нет, неудобно приставать с расспросами».

Коммуникатор на её руке завибрировал. Опять мама? Она взглянула на экран, там высветился запрос на вход в каюту от Хуго Стрёма. И ей потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что за дверью стоит стюард, о котором она только что размышляла. Мария поспешно дала разрешение.

– О, госпожа Зотова, вы уже со всем разобрались. Чудесно. Не всем удаётся такое с первого раза, – стюард быстро осмотрел подключённые датчики.

– Вы преувеличиваете мои таланты. Я просто всё делала по инструкции.

– Тем более удивительно, вы первый человек, кто признался, что читал инструкцию.

– А многих пассажиров вы спрашивали?

– По правде сказать, нет, – смутился Хуго. – Это первый мой дальний рейс. Мы вылетели с Земли, завезли нескольких пассажиров в разные миры, там забрали других пассажиров. На Дике мы привезли троих, а тут неожиданно распродали все билеты и все до Земли.

– Ничего странного. Со всех обитаемых планет, самый популярный маршрут на Землю.

– Да, вы правы.

– А скажите, вы сами будете управлять челноком?

– Управлять? А, я понял. Нет конечно. Челноки стартуют и садятся совершенно автоматически. Все программы давно рассчитаны для каждой планеты. Автоматика очень надёжна и вам совершенно не о чём волноваться. Челнок стартует с Дике по команде с космодрома и состыкуется с кораблём, даже если меня совсем здесь не будет.

– Так вы здесь один из всей команды? – поразилась Мария.

– Да, на челноке я один. Но капитан, естественно, наблюдает за стартом по телеметрии.

– А гравикомпенсаторы? Разве на кораблях нет генераторов искусственной гравитации? Зачем же тогда эти устройства? – она похлопала ладонью по своей капсуле.

– Генераторы гравитации, конечно, есть. Вы правы. Иначе неподготовленные люди не могли бы летать с планеты на планету. Только кажется, что отсутствие веса, наоборот, комфортно. Несколько дней в невесомости – тяжкое испытание для нетренированного организма. Но генераторы искусственной силы тяжести – довольно громоздкие механизмы и не способны динамично и точно изменять параметры своих полей. При старте же челнока ускорение и, следовательно, перегрузки меняются очень стремительно. Вот чтобы защитить пассажиров от утомительных перепадов и предназначены компенсаторы. Их принцип действия немного другой. Но простите, госпожа Зотова, мне нужно проверить остальных пассажиров, а вам занять место в капсуле.

– Да, конечно, – смутилась Мария. – Увлеклась.

Она легла, устроилась удобно. Хуго нажал на кнопку снаружи капсулы и непрозрачный колпак отгородил её от остального мира.

Генрих Дудка

Перед глазами Генриха зажглась надпись о минутной готовности к старту. Он сжал зубы и зажмурил глаза. Как он не любил эти космические полёты! «Папашка, зараза, заслал меня на край света из-за какой-то фигни, которую нарочно выдумал! – ругался про себя Генрих. – Фабрика у него, вишь, дохода стала мало приносить. Чего, по видеосвязи не мог сам решить вопрос?! Как ни дорога связь на такие расстояния, а полёт дороже обошёлся. Да для него и то и другое – сущая мелочь, совсем с ума съехал. – Генрих застонал. – Ох, не надо было мне столько пить перед отлётом. Что-то мне нехорошо, а из этого гроба не выберешься, пока не взлетим. Или, наоборот, стоило напиться и заснуть, но долбанутый стюард прицепился и торопил как на пожар. Послал бы его, да папашка и так грозит лишением наследства и урезанием содержания. Задержусь здесь на неделю, начнёт выяснять, как так вышло. Не поленится. И не меня будет спрашивать, по своим связям получит сведения. Скандал мне аукнется совершенно точно. Вообще уже за горло держит, вздохнуть не даёт, сволочь старая!»

По корпусу капсулы прошла вибрация, послышался гул. Генрих задрожал вслед вибрации. Движок запустили, вот-вот должен был начаться подъём. Самые ненавистные минуты. Компенсатор обхватил его ещё плотнее, тело повело в сторону, разворачивая, уравновешивая ускорение. Корабль отвратительно загудел, затрясся. Затем мгновение невесомости, будто падения, и Генрих едва не вскрикнул, показалось, что произошло крушение. Но тут же тяжесть вернулась прижала к ложу. Выпитое спиртное едва не полезло наружу, но обошлось. Генрих терпел, проклиная всё и всех, не выбирая выражений. Когда он их выбирал? Он сын и наследник одного из самых богатых людей на Земле, да и вообще на обитаемых планетах. У него должно быть всё самое лучшее, что только может быть. И все остальные должны беспрекословно выполнять то, что он приказывает!

Но так получалось не всегда.

«Таксист меня выбесил! – нашёл новый раздражитель Генрих. – Надо бы, кстати, подумать, смогу ли я с Земли жалобу накатать? У меня оплата в коммуникаторе зафиксирована, там компания-перевозчик и идентификатор водителя должны сохраниться. Точно! Отправлю иск, скажу, что он меня оскорблял, буду требовать увольнения. На папашкином бланке напишу, для солидности. Хотя там же камеры в салоне… Ничего, я придумаю что-нибудь. – Внимание Генриха скакнуло на другой объект: – И ещё на стюарда надо накапать капитану. Хм, нет. Этот капитан мне не понравился. Владельцу корабля сообщу, во! На обоих нажалуюсь. Столько денег им отвалили. Вот сюда летел – капитан меня с улыбкой встречал, благодарил, что я выбрал его корабль. А ведь не я, папаша корабль выбрал. Но я же не стал объяснять. Тоже, конечно, скукотень была, и взлёт и посадка хуже нынешней прошли, тут что-то плавно так, даже удивительно. Но там уважение оказывали. А этот капитан, как его… Бур… Бурамин, что ли… угрожать мне посмел. Совсем оборзели!»

Генриха тошнило, он едва сдерживался, стиснув зубы. А ещё ему было страшно. Он вообще многого боялся.

«Ну скоро ли уже? О! Уф. Всё, кажется. Основные движки вырубили, значит, на орбите уже. Искусственное тяготение включили, теперь можно не паниковать. Остались манёвры и стыковка. Это мелочи, можно спать спокойно, до стыковки из чёртова ящика не выпустят».

Ной Эбер

Ну что ж, взлетели. Ной даже не проснулся во время выхода на орбиту, что было необычно. Челнок у них оказался отменный, и программа старта рассчитана профессионалом. Такого лёгкого старта Ной не припоминал, хотя летал немало. Честно сказать, первым классом крайне редко приходилось летать. Всё больше наоборот, случалось скрываться и играть роль простого, небогатого человека. А тот раз, когда пришлось на грузовое судно разнорабочим наниматься, чтобы незаметно с планеты вылететь, он вообще до смерти не забудет. Вот уж где условия адские. И там челноки стартуют и садятся – врагу не пожелаешь. И ничего, работяги летают и довольны ещё. Зарплаты в космосе и правда неплохие, по сравнению с некоторыми обитаемыми мирами.

«Ну, не мне о доходах рабочих рассуждать. У меня денег хватает. Я творчеством зарабатываю. Однако, – Ной скривился, – после каждого дела скрываться и прятаться несколько надоело. Когда капитан мне позвонил, я, честно сказать, разволновался. И потом, когда стюард вёл себя подозрительно, я опять было подумал, что за мной уже полиция охотится, следит по камерам. Но всё оказалось проще-простого. Да и капитан, должно быть, из-за этого происшествия меня торопил. Наверняка урезонивание дебошира без его вмешательства не обошлось. И разумно, если капитан предвидел перед взлётом дальнейшие осложнения с тем буяном. Я бы и сам именно так решил. А тогда, чтобы избежать накладок и оставить достаточно времени для манёвра, надо остальных поторопить. А я оказался последним, кто прибыл на посадку. Вот и разгадка всей шумихи вокруг моей скромной персоны».

Ной надеялся, что всё случилось именно так, что его логика верна. Хотя челнок ведь уже взлетел. Если бы его разыскивали целенаправленно, то сесть в челнок и улететь с планеты ему бы не дали. Собирать доказательства на Дике, находясь на Земле, практически невозможно. Какой смысл дать ему улететь, арестовать на Земле и заниматься депортацией обратно на Дике. Полная ерунда.

Так чего он вообще о том рассуждает? Он же не сомневался в последнем деле, просчитал все пути развития событий. Конечно, на сто процентов никогда нельзя быть уверенным, но его планы всегда весьма проработаны. Видимо, происшествия сегодняшнего вечера его зацепили сильнее, чем ему хотелось бы. Плохой признак. Какая-то заноза в сердце не давала покоя. Перерыв в делах ему был прописан без вариантов, и лучше, чтобы отдых затянулся. Может быть год? Мелькнувшая ранее мысль завязать насовсем, потеряла свою привлекательность, хотя Ной и не расстался с ней окончательно. Покой успеет наскучить и вернёт интерес к делам. Но это потом, а сейчас пора начать отдыхать. Пока капитан Бурмин делает своё дело, ведёт корабль к Земле, особых занятий кроме отдыха у пассажиров всё равно не предвиделось. Неделя спокойствия ему была гарантирована. Ной заставил себя расслабиться и снова заснул.

Глава 3. Странное знакомство

Итан Мюррей

Настроение с утра было паршивое. Хотя причин Итан доискаться не смог. Разве что спал плохо, открывал глаза от каждого толчка. Сначала не мог заснуть после старта, потом подскакивал при каждом манёвре, затем при стыковке. Всегда любил летать, его эти перемены тяжести обычно укачивали и усыпляли надёжно, а тут… В результате ворочался, нервно вскидывался, разгоняя остатки тревожных сновидений и, наконец, проснулся в самую рань и больше не смог заснуть. Тихий привычный гул корабля, сегодня его раздражал. Итан вылез из компенсатора, умылся, переоделся в свою приличную одежду. Поискал, чем бы заняться, но перебрав несколько вариантов, все их последовательно отбросил. Многодневные полёты обычно проходили в ленивом ничегонеделании, пустых разговорах и нехитрых развлечениях, вроде фильмов, музыки, иногда азартных игр. Бывало, ему приходилось в пути готовить доклады или писать речи, но те времена давно миновали. Опыт Итана и его положение давало немало преимуществ.

Он пошагал по каюте туда-сюда, поглядывая на часы, потом сел в кресло, раскрыл вирт-окно коммуникатора, но тут же сообразил, что сеть в полёте недоступна и новостей он не получит. Бесцельно пошарил по каталогам, напряжённо вспоминая, не откладывал ли он документы, чтобы изучить в свободное время. Свободное время имелось в достатке, а занять его оказалось нечем. Белый фон страницы сверкнул чуть ярче в приглушённом свете каюты, резанул по глазам, и Итан махнул рукой, закрыв вирт-окно. Зажмурился, потёр глаза – в его возрасте последствия тяжёлой ночи будут давать знать о себе целый день.

В таких случаях чашка горячего крепкого кофе могла взбодрить его и вернуть хорошее настроение. Но пить кофе в одиночку, тем более искать его самому, Итан был не в настроении. Решение пойти и разбудить Лину вызрело и окрепло окончательно. Итан прекрасно помнил, что она любит поспать по утрам, но сегодня придётся ей потерпеть. Впрочем, нрав у неё простой и весёлый, поворчит немного и забудет.

Он вышел из каюты, оглядел предсказуемо пустой в столь ранний час салон и толкнулся в соседнюю дверь с номером два. Дверь оказалась заперта, и он приложил комм к сканеру. Ответом стал красный огонёк отказа.

«Что за чёрт? – неважное утреннее настроение Итана, тут же переросло в раздражение. – Меня теперь не пускают в каюту к моей спутнице? Тем паче, что за эту каюту я и заплатил!»

Мысли о спокойной неделе отдыха двинулись к точке замерзания. Он оглянулся – салон всё ещё пустовал. Часы показывали шесть пятьдесят пять. Стыковка прошла больше часа назад, корабль уже наверняка совершил первый гиперпрыжок. Где этот бездельник стюард? Итан нажал на двери кнопку вызова, подождал. Никакой реакции. Лина никогда не любила рано вставать, в отличие от него. Итан о том помнил, но сигнал вызова должен был её разбудить. Не случилось ли чего? Только этого ему не хватало – привлекать внимание к своей поездке. А если будут проблемы, потребуется врач со стороны, тут же набегут журналюги, а ему светиться в такой истории не с руки. Да что там, не с руки – совсем некстати! Так. На корабле же есть локальная связь, все коммуникаторы автоматически регистрируются в корабельной сети при посадке на борт. Голова соображала плохо – не выспался. Он поводил пальцем по экрану браслета, выбирая абонента, подтвердил вызов. Комм откликнулся длинными гудками. Минута, другая, третья. Итан нажал отбой. Он уже не мог сдержать раздражения, к которому прибавилась изрядная доля беспокойства. Это никуда не годится! Нужен стюард, у него есть доступ во все каюты.

Итан вернулся к себе, дверь послушно скользнула в сторону. На стене отыскал кнопку вызова стюарда. Хотя, тот должен был и в коммуникаторе прописаться. Что-то Итан сегодня утром непростительно туго соображал.

Стюард появился буквально через две минуты, подтянутый, свежий, в отглаженной форме.

– Господин Мюррей, я могу вам чем-то помочь?

Молодцеватый и бодрый вид стюарда, отчего-то окончательно вывел Итана из равновесия. Уж ежели ты не спишь и делом не занят, так будь любезен оставаться поблизости и помогать пассажирам. Сдержаться и не начать с ругательств, стоило Итану изрядных усилий, напоминаний себе, что он лицо публичное и ему важна репутация. А уж тех, кто желал бы её подпортить, более чем достаточно.

– Э… – имя служащего совершенно вылетело у него из головы, хотя Итан точно помнил, что тот представлялся во время посадки.

– Хуго Стрём, – подсказал стюард, уловив причину заминки.

– Господин Стрём, – чуть повысив свой хорошо поставленный и натренированный голос, начал Итан, – почему я не могу открыть дверь этой каюты? Оба билета куплены мной, и я считаю…

– Прошу меня простить, – перебил его стюард, чем вызвал только новую волну досады. – Но каюта зарегистрирована на даму. Она совершеннолетняя и только она может дать разрешение на вход в каюту. Таковы правила.

– Но у вас есть разрешение на открытие дверей?

– Безусловно, но я пользуюсь им только по служебной необходимости.

– Откройте мне дверь.

– Я не могу. Я ведь уже…

– Меня не интересуют ваши правила и объяснения, я хочу попасть в каюту к своей спутнице. Откройте дверь.

– Почему бы вам не попросить её саму?

– Она не открывает и не отвечает на вызовы.

– Вы полагаете, с ней могло что-то случиться? – тень тревоги набежала на лицо стюарда. – Что же вы не сказали сразу. Господин Мюррей, я сейчас войду и проверю, всё ли в порядке. Я попрошу вас остаться здесь и не заходить в каюту без разрешения.

– Хорошо-хорошо, давайте скорее.

Стрём взмахнул рукой с коммом перед датчиком и, проскользнув внутрь, тут же затворил за собой дверь. Итан хмуро отошёл к большому овальному столу, занимавшему весь центр салона, и уселся на краешек ближайшего стула.

Ной Эбер

Обрывок громкого разговора проник через открывшуюся дверь. Этот полёт начался со странных звонков самому Ною и тревог для бедняги стюарда и, похоже, продолжение будет не лучше. Ной-то надеялся расслабиться и неделю отдыхать в полном покое, лениться и сибаритствовать, пока внешний мир недоступен и он недосягаем для него.

Ной вышел из каюты, и пристроился возле стенки, стараясь не отсвечивать и не привлекать к себе внимания. Как видно, тут что-то случилось – стюард в каюту пошёл. У стола сидел мужчина с седыми волнистыми волосами, аристократическим строгим лицом, явно привыкший производить впечатление. Ной не разобрался, чем вызвано его волнение, но не судьбой пассажира той каюты, куда ушёл стюард. Взгляды на дверь он бросал, но они были полны не заботой, не беспокойством а, скорее, досадой. Он потирал шею ладонью, его губы оставались плотно сжаты, уголки их опущены, причём, левый ниже правого, выражая неприязнь. Ной тихонько, почти на цыпочках, проследовал к глубокому мягкому креслу, в небольшой нише изогнутой стены, слегка в тени. Наблюдение за людьми являлось важной частью его дела. Мужчина Ноя не заметил, задумчиво хмурился, но обещание без спросу не входить выполнял. Привык играть по правилам и в команде. Бизнесмен? Лицо его Ною показалось смутно знакомым. Безусловно, Ной его где-то видел, но вспомнить не мог, значит, лично они не встречались, обычно Ной лиц не забывал.

Тут вернулся стюард, Ной с полувзгляда по его виду определил, что в каюте всё в совершенном порядке и никаких проблем не ожидается, но мужчина был так погружён в свои мысли, что перемены в настроении космофлотовца не уловил. А, впрочем, Ной судил по себе. Большинство человеков чудовищно невнимательны к другим людям. Да и вообще невнимательны.

– Что там? – мужчина поднялся.

– Всё в порядке, господин Мюррей, госпожа Сэлби просто крепко спала. Не могла вчера заснуть и приняла таблетку. И высказала недовольство, что я её разбудил.

– Я могу войти? – отмахнулся Мюррей от полушутливых претензий.

– Госпожа Сэлби просила меня дать вам разрешение на открытие дверей её каюты в любое время. Я уже настроил сканер на ваш комм. Если хотите, я могу дать разрешение ей на вход вашу каюту.

– Да, будьте любезны, – довольно холодно подтвердил Мюррей.

Кивнув стюарду, он скрылся за дверью, а Ною показалось, будто над головой Мюррея словно облачко тончайшей пыли развеялось. Словно луч утреннего летнего солнца на мгновение проник в окно, выхватив, проявив беспорядочный танец пылинок в тёплом воздухе, и тут же погас, унеся с собой любые признаки движения.

Сердце Ноя кольнула игла беспокойства, как при любой подмеченной мелочи, которая не укладывалась в стройную логику его наблюдений и рассуждений. Но… Пожалуй, можно также списать на переутомление.

«Хотя раньше усталость на моё зрение не влияла, видения не посещали», – Ной зажмурил глаза и тут же открыл, не желая упускать ни секунды наблюдений.

Служащий секунду смотрел Мюррею вслед, потом что-то пометил в своём коммуникаторе и коротко кивнул сам себе. На его лице Ной не увидел никакой обиды на недружелюбное поведение пассажира, только удовлетворение от выполненной работы, отголосок радости, что проблема оказалась надуманной. Кстати, кто такой этот Мюррей, фамилия не такая уж редкая, но Ной не мог отделаться от впечатления, что он его точно знал. Не станет мучиться. Имя есть, кто такой узнает со временем, ещё неделя впереди. А вот как зовут стюарда? Вчера Ной его перебил, когда тот собирался представиться, а теперь оказался в затруднении. Стюард словно почувствовал взгляд и обернулся. Увидел Ноя, приподнял брови, но тотчас вернул на лицо вежливое выражение.

– Доброе утро, господин Эбер.

– Доброе утро, – Ной принял скучающий вид.

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Нет, спасибо, я просто посижу. Предыдущая неделя выдалась весьма напряжённой.

– Хорошо. Напоминаю вам, что мой контакт добавлен в ваш коммуникатор, обращайтесь в любое время. Я, кажется, вчера забыл представится – Хуго Стрём.

– Я запомню, господин Стрём.

Вот это сервис! Ной проводил Хуго взглядом. Не успел он подумать, как стюард имя подсказал. Так и поверишь в чтение мыслей. Хотя его задача, чтобы в это верили другие.

Валери Марин

Валери разбудили разговоры на повышенных тонах. Или ей так показалось. Быть может, вовсе приснилось, ведь защита от шума в первом классе всегда была на высоте. Да, должно быть приснилось. Иногда, под утро, сны так путаются с мыслями пробуждающегося мозга, что кажутся совершенно реальными. Бывает, просыпаешься и не можешь сразу понять, произошло это в самом деле или пригрезилось.

Дремота рассеялась окончательно, но сколько ни прислушивалась Валери, ничего кроме едва ощутимого гула двигателей не уловила. Но раз уж поднялась – пойдёт к людям. Скоро уже завтрак, откроют дверь на корабль. Завтракать Валери привыкла плотно и считала завтрак наиболее важной трапезой дня. Обычно в ресторанах первого класса кормили вполне прилично, но, конечно, всё зависело от повара. А ещё немаловажную роль играла компания. Бывало такое, что попутчики напрочь отбивали ей весь аппетит. А ведь в первый класс покупают билеты не кто попало, люди далеко не бедные, а значит, и знакомые с правилами поведения в приличном обществе. Вот она и поглядит, пойдёт знакомиться.

В салоне не было ни души. Ой, нет, она ошиблась. У противоположной стены, изящно изогнутой дизайнером интерьеров, в глубоком, на вид уютном кресле сидел молодой человек. Симпатичный, лицо правильное, только нос великоват. Впрочем, не настолько, чтобы требовалась коррекция. Тихонько сидел, никого не трогал, тоже, наверное, завтрак ждал. Валери кивнула, здороваясь, и хотела устроиться в ближайшем, столь же привлекательном кресле. Не успела. Из соседней каюты вышел Итан Мюррей. Вот уж неожиданная встреча, и нельзя сказать, что радостная. Тот ещё спутничек. При их знакомстве он на Валери произвёл впечатление неоднозначное, но, скорее, просто не заинтересовал. А жена у него – милая женщина. Ну, да он Валери поди и не помнит, года три прошло, когда они виделись, да и то, мельком, по делу. Это Валери не могла его не запомнить. Ещё бы, такой известный человек. А он её…

«Вот жена его меня, само собой, не забудет: моя работа была великолепна. Впрочем, как всегда, – Валери гордо выправила и без того прямую спину. – Если Итан здесь вместе с Магдой… Ммм… а это кто?»

Следом за Итаном из каюты появилась молодая женщина. Миленькая, только одета слишком броско, хотя и дорого.

– Ну, Итан, зайчик, – щебетала девушка, – что ты сердишься? Я просто приняла снотворное. Хотела выглядеть свежей и бодрой, всё для тебя.

– Всё, Лина, всё, – Мюррей пребывал в возбуждении и говорил чуть громче, чем принято в светском обществе, – давай закончим. Не будем потешать наших попутчиков и посвящать их в наши дела.

Девушка надула губки и отвернулась. Молодой человек в кресле вежливо смотрел в другую сторону, не обращая внимания на размолвку парочки. А Валери подобного непотребства стерпеть не смогла. Нет, не слова и не тон перепалки задели её, ей до них и дела не было. Но господин Мюррей, чью жену она оперировала и успела узнать очень неплохо, по всей видимости, путешествовал с любовницей. С некоторых пор Валери на такие случаи спокойно смотреть не могла: «Сейчас я ему устрою!»

– Доброе утро, Итан. Какая неожиданная встреча!

– Д-да, доброе утро, – Мюррей не успел переключиться на новый раздражитель и Валери явно не узнал. – Я…

– Вы меня не помните? Я Валери Марин. Мы с вами встречались несколько раз, когда ваша жена готовилась к операции. Я пластический хирург.

– Да-да, Валери, я не забыл. Не узнал вас сразу, вы помолодели, выглядите прекрасно.

– Благодарю.

«Ах ты старый лис! Помолодела я, как же! Я сейчас выгляжу точно так же, как и три года назад и без всяких операций. Ну, не совсем без операций, но за последние три года точно без них», – Но вслух, ясное дело, она этого не сказала. Прикинулась дурочкой:

– А вы путешествуете ради развлечений? Где же Магда? Давно собиралась узнать, как у неё дела.

– Я был в деловой поездке, – тон Мюррея стал сух, словно ветер пустыни. – Магда мало интересуется политикой и моими делами, и предпочла остаться дома. Я передам ей от вас привет.

– Пожалуй, я и сама позвоню ей, поделюсь новостями.

Итан сверкнул глазами, правильно истолковав намёк, но ничего не сказал, счёл за благо отойти. «Ну, он знает, когда сказать, когда и помолчать, – тихо ликовала Валери. – Опыт в политике у него колоссальный, этого не отнять».

Каролина Сэлби

Лина не вмешивалась, пока Итан беседовал с элегантной дамой. Похоже, они оказались знакомы. А Итан с утра не в духе, нервный стал, колючий. Расстроился из-за сущей ерунды. Пусть поболтает со старой приятельницей, отвлечётся. «Красивая женщина, – оценила Лина, – мне бы так выглядеть в её годы. Ой, даже думать не хочу. Хотя не возьмусь с уверенностью сказать, сколько ей лет. Что, уже поговорили? Так быстро?»

– Итан, лапочка, – она ухватила его за рукав, – ты же больше на меня не дуешься?

Итан будто испуганно шарахнулся от неё, вырвал руку. Буркнул нечто неразборчивое. «Да что с ним сегодня? Ничего не понимаю. Вчера же было всё замечательно. Уж не заболел ли?»

– Итан, милый, с тобой всё в порядке?

– Лина, – зашипел он громким шёпотом, – ты можешь оставить меня на время в покое? Займись чем-нибудь.

Отвернулся. Лина послушно отошла в сторону, а на глаза чуть слёзы не навернулись. Вот чем она заслужила такое отношение? Обидно. Она к нему со всем вниманием, всё для него, а он не ценит, да ещё и гонит прочь сегодня. Он не в духе, а на ней отыгрывается. С тёткой этой вежливо разговаривал, улыбался. А на неё можно шикать и злость срывать. «Ну и сиди один! – Лина надула губки. – Пойду вон с тем красавчиком поговорю, а ты смотри и кусай локти».

Ной Эбер

Наблюдение за развернувшейся сценкой Ноя слегка позабавило. И слухом Ной обладал острым, он разобрал всё, что говорилось сегодня в салоне. Ничего нового, впрочем, обычные страсти так свойственные человеку. Сколько раз он слышал и подмечал подобное. Но несмотря на обыденность ситуации, наблюдения он не прекращал, кто знает, что и когда может пригодиться. Естественно, виду Ной не подавал, притворялся что дремлет в кресле. Господин сей, Итан Мюррей, был ему явно знаком, и имя его знакомо, но провал в памяти какой-то приключился. И дама из третьей каюты, Валери Марин, Мюррея узнала. Может, он артист, и Ной его мельком на экране видел? Натура у него подходящая, и к публичности он, очевидно, привык.

«Хм, известный артист, достаточно богатый, чтобы летать первым классом, да ещё и с любовницей – можно взять в разработку. За неделю познакомимся. Изучу его привычки и пристрастия. Артисты они люди увлекающиеся и суеверные. Может выгореть. Надо присмотреться внимательнее. Эх, я же отдых себе обещал, а опять о делах думаю». Впрочем, наблюдать и делать выводы – Ной за работу не считал. Главное не начинать сразу планы строить и варианты просчитывать.

Услышав последнюю перепалку, Ной даже дыхание задержал, чтобы стать ещё незаметнее.

«Так… с любовницей у Мюррея сегодня что-то совсем не заладилось, – огорчился Ной, предугадывая последствия. – Сейчас она решит его позлить, а кандидат на роль красной тряпки для быка здесь только я. Ну, а я что говорил…»

– Доброе утро, – девушка взяла себя в руки и мило улыбнулась.

– Доброе утро.

Ной поднялся с кресла и представился:

– Ной Эбер.

– Зовите меня Лина.

– Удобно ли, госпожа Сэлби? – спросил Ной. Фамилию он запомнил, когда её называл стюард. Пошутил: – Ваш спутник не вызовет меня на дуэль?

– Мне сегодня кажется, что ему нет до меня никакого дела. Но если вдруг он вспомнит о моём существовании, то, поверьте, будет вести себя прилично.

«Какая непосредственность и открытость. Просто не знаю, что сказать, – никакой фальши Ной не заметил. – Или она гениальная актриса, что обманула даже меня, или же девушка не такого далёкого ума. Второе гораздо более вероятно. Впрочем, это её совсем не портит, она произвела на меня впечатление милой и приятной барышни. Пожалуй, мы подружимся. В благопристойных рамках, само собой, на территорию господина Мюррея я не покушаюсь».

– Хорошо, Лина, договорились. Тогда зовите меня просто Ноем. Присядете?

Она заняла его кресло, а он переместился на стул поблизости.

– Скажите, Лина, – Ной перешёл на проникновенный шёпот. – Вы, должно быть, актриса?

– Нет, почему вы так решили?

– Такая красивая девушка, с безупречной фигурой, с таким выразительным лицом… Я просто пытался угадать.

– Нет-нет.

Её щёки покрылись румянцем, и настроение явно улучшилось. Все недавние обиды оказались тотчас забыты. Как мало временами нужно женщине. Ной был доволен, что дал девушке немного счастья. Даже умные женщины падки на комплименты, с непосредственной Линой получалось ещё проще.

«Посмотрим, как она теперь отреагирует, когда вспомнит про своего спутника».

– Лина, надеюсь, мой вопрос не покажется нескромным. Кто ваш друг? Я его где-то видел, но никак не могу вспомнить.

– Вы не узнали? – Лина тоже перешла на шёпот, оглянувшись на любовника. – Это же Итан Мюррей, известнейший политик. Депутат совета Земли и глава фракции… как же она называется? Вы знаете, Ной, в политике я мало совсем понимаю. Но Итан, он очень важный и очень популярный человек на Земле. Его все знают. Вы ведь живёте на Земле?

– Нет, я там только проездом. Но теперь я вспомнил, ну как я мог не узнать его сразу? Я же много раз видел его выступления в совете.

Ну конечно! Итан Мюррей. Ноя извиняло только то, что он редко бывал на Земле в последние годы и за политической жизнью родины не следил. Но для него, как цель, этот человек бесполезен. Очень уж влиятельный и известный – игры с такими людьми слишком рискованны и непредсказуемы. А вот знакомство могло бы принести пользу, если Ной ему понравится. Хотя обычно люди на вершине власти к простым смертным относятся с покровительственным пренебрежением, пусть даже играют роль заботливого отца народов. Исключения бывают, но редко. Каков Итан, сначала надо поглядеть. Одно ясно, злить его точно не следует. Лина – девушка приятная, но как господин Мюррей отреагирует, Ной пока предсказать не брался. Психологический портрет был далёк от завершения. Стоило как-то Лину спровадить, но так чтобы не обидеть.

«О, ещё одна девушка в нашей компании, – Ной не оставлял ничего без внимания. – Симпатичная, очень молодая, но что-то непохожа она на пассажирку первого класса. Даже не по одежде, добротной и красивой, но определённой ценовой категории, но по поведению чаще всего удаётся подметить, что человек в таком обществе и обстановке впервые или совсем недавно. И Лина заинтересовалась. Так, нас уже пятеро. Где пассажир шестой каюты? Судя по всему, тот самый, который вчера скандалил и на стюарда бросался».

Сначала Ной на Мюррея грешил, тем более, тот с утра опять со служащим спорил. Но теперь-то понимал, что он до такого не опустился бы – не то воспитание и уровень отношений.

«Кроме того, исходя из того, что мне известно о происшествии, – мимоходом анализировал ситуацию Ной, – а также по словам, и реакции стюарда – человек этот был молодой. Методом исключения: это явно мужчина; не Мюррей; я не бросался; выходит, тот самый пассажир, которого мы ещё не видели. Но, после всего, видеть его нет большой охоты. Однако, надо признать, такого счастья нам не выпадет».

Мария Зотова

Мария окинула скорым взглядом салон. Шикарная, изысканная обстановка, так смутившая её вчера вечером, для всех присутствующих, видимо, являлась естественной и привычной средой обитания. Да уж, не похоже на простую и свойскую студенческую компанию. Магнаты, акулы бизнеса. Интересно, а про её отца так же можно сказать? Похож он на этих людей? Марии раньше казалось, что она никогда не будет судить о людях по их достатку, но теперь она чувствовала себя не на своём месте. А может, ей просто чудится эта социальная дистанция? Со страху?

– Доброе утро! – голос Марии невольно прозвучал громче чем она хотела.

– Доброе утро! – нестройно и вразнобой отозвались люди, расположившиеся в салоне, приветственно покивали.

Все взгляды обратились в сторону Марии.

«Я что, последняя, все уже в сборе? Не хватало мне ещё с первого мгновения выделятся: задерживать всех, – Мария смутилась, потупилась и тихонько присела на краешек стула у дверей своей каюты. Вздохнула с облегчением: – Нет, похоже кого-то ждём».

Народ пусть и не разглядывал её бесцеремонно, но явно смотрел оценивающе. Или Марии всё-таки только казалось. Она всё ещё думала, что оказалась в первом классе незаслуженно, словно по протекции. Как если бы обманом, воровато заняла чужое место. Тут, видно же, сплошь высший свет, бомонд, миллионеры и знаменитости. И она – простая студентка из обычной семьи.

«Ну, удружил, папенька!»

Собственно, ей не было дела до того, богатые они или нет, знаменитые или не очень. Она ни за чинами, ни за особым богатством не гналась. Ей от них ничего не было нужно, но вот как они будут на неё реагировать? Для них-то статус – вещь важная, а уж чем-чем, а статусностью Мария никак похвастаться не могла.

«Или я выдумываю всё? Ищу чёрную кошку там, где её нет? Боюсь проблем, которые, возможно, даже не начнутся? – Все отвлеклись, и Мария ещё раз исподтишка оглядела присутствующих. – На вид, мои спутники весьма симпатичные, приятные люди. Вот эти двое рядом, молодой человек и девушка. У обоих очень открытые лица, дружелюбные. Думаю, они пара. Угадала или нет?»

– Доброе утро, дамы и господа! – из коридора в салон вошёл знакомый молодой человек.

Мария немного приободрилась.

– Напоминаю вам, что я ваш стюард, на время нашего полёта со всеми вопросами или просьбами вы можете обращаться ко мне. Мой контакт автоматически добавлен в ваши коммуникаторы. Моё имя Хуго Стрём, но вы можете обращаться просто по имени. Такая форма обращения записана в правилах, так что не стесняйтесь. В девять часов по корабельному времени будет открыта дверь из челнока в корабль-носитель. Вы сможете отправится на завтрак. На корабле есть небольшой ресторан, у нас отличный повар, уверен, вы будете довольны. Осталось пятнадцать минут, я сейчас доложу капитану, что у нас в челноке всё в полном порядке и… Так, позвольте… – Хуго на секунду запнулся, оглядывая салон. – Я поторопился, одного пассажира не хватает. Господин Дудка из четвёртой каюты не выходил?

Народ переглянулся и двое помотали головой. Хуго вздохнул.

– Я прошу, дамы и господа, обождать ещё несколько минут и не расходиться, пойду потороплю опаздывающего.

Мария готова была подождать без проблем. Волнение отбило аппетит, и есть пока не очень хотелось, но она изнывала от любопытства, что там за ресторан? Насколько она помнила, питание входило в стоимость билета, на её взгляд вполне астрономическую. Неужели можно заказать, что угодно? Это ведь космический корабль, все продуты приходится возить с собой, в соседнюю лавку не сбегаешь. Как они выкручиваются, если миллионеры заказывают нечто экзотическое? Или так не принято? Только то, что в меню?

Перед входом в каюту стюард оправился, хотя и так выглядел идеально, принял серьёзный деловой вид и вошёл. Девушке его серьёзность показалась несоразмерно основательной. Он же всего лишь шёл поторопить припоздавшего пассажира. Или там некто особенный? Суперважный? Стюард наверняка знает, кто его пассажиры.

Хуго вышел из каюты через две минуты, щёки его покрылись пятнами румянца. Мария не поняла, он был рассержен или смущён, но в каюте явно всё пошло не слишком гладко. За стюардом по пятам следовал пассажир и выглядел он совершенно противоположно тому, что Мария ожидала увидеть. Это оказался юноша, едва ли старше неё. Ну, возможно, год-другой. Худой, не слишком высокий, бледный. Лицо его, с правильными тонкими чертами, выражало злость и надменность. Марии так показалось. Он оглядел всех присутствующих, словно поверх голов, здороваться не стал. Да, уж! Первое впечатление бывает обманчивым, но пока назвать его симпатичным она бы не взялась.

Хуго с коммуникатором в руках вышел из салона в коридор, ведущий к служебным помещениям и внешней двери челнока. Видимо, как обещал, отправился докладывать капитану обстановку.

Генрих Дудка

«Что за фигня! Даже в полёте поспать не дадут. Зачем нужно переться в чёртов ресторан в такую мерзкую рань! – едва не бормотал вслух, раздосадованный Генрих. – Этот болван стюард, как там бишь его, ввалился в мою каюту без всякого разрешения. Разбудил! Мол, для открытия дверей надо капитану докладывать, что у них всё в порядке. Ну так докладывай, чё ко мне-то припёрся?! Вали, докладывай своему долбанному капитану. Пассажиры, мол, ждут, а без него и дверь не откроют. Уроды! Плевал я на всех пассажиров, пусть хоть заждутся, хоть с голоду сдохнут! И на стюарда плевать хотел, и на надутого капитана. Он мне ещё вчера не понравился. Кто я, и кто он! Посмел мне угрожать! Козёл! И тебе, папаша, я эту поездку припомню».

Генрих вышел из каюты и оглядел тех, кому вынужденно оказался попутчиком. «Сборище уродов, – оценил Генрих с первого взгляда. – Хотя, вон та очень даже симпатичная. Простовата, конечно, а одета… словно в соседнем магазине готовой одежды отоваривалась. – Генрих скривил губы, рассматривая девицу, скромно сидевшую на стуле. – Кто её сюда пустил? Но личико – ничего, и фигура приличная. Может замутить с ней? Неделя не так скучно пройдёт. Остальные… вот эту рожу где-то видел. Может этот старикашка – знакомый моего папани? Да и фиг с ним. А другие по виду вовсе шелупонь, не стоят моего внимания».

Генрих поискал глазами стюарда.

«Так я не понял? Придурок лакей торопил меня, и где сам? Чего мы ждём?»

– Здравствуйте, меня зовут Лина.

Генрих обернулся.

«Одна из девок, решила со мной познакомиться? Вот прикол. Вообще выглядит неплохо, но для меня явно старовата. Ей же к тридцатнику уже, поди, а туда же!» – он оглядел её с ног до головы:

– И чего?

Она онемела от его ответа, обиженно заморгала и отошла.

«Туда тебе и дорога!»

– Молодой человек, вы не могли бы быть повежливее с дамой?! – тут же вмешался тот седой дядька в дорогом костюме.

Этот-то здесь явно по праву, не бедный и, судя по поведению, привыкший к подобной обстановке и высшему обществу. Всё-таки где-то Генрих его видел. Точно. С ним бы не стоило ссориться, но Генриха уже несло:

– Не мог бы. Где здесь дама?

«Мужик аж пятнами пошёл, думал, его удар хватит, вот я бы поржал. Но от моих слов и второй из кресла поднялся. Высокий, широкоплечий, во цвете лет, с таким до рукоприкладства доводить не стоит. Всем своим видом он показал, что тоже собирается за тёлку вступиться. А та смотрю уже в плечо седого уткнулась. Жена, что ли?» – Генрих раздумывал, не слишком ли он выступил. – «Молодой уже в мою сторону движется. Чё теперь, извиняться? Да ну…»

– Дамы и господа, – вернулся стюард и отвлёк внимание от нескромной персоны Генриха.

«Хоть раз вовремя явился» – Генрих был доволен.

Все повернулись к слуге.

«А чего-то он не радостный? Мы ж все тут, только его и ждём, внимаем, прям, как он мечтал! Какую-то дрянь со своим долбаным капитаном удумали, не иначе!»

Генрих схватил ближайший стул, сел и демонстративно скрестил на груди руки, вызывающе глядя на стюарда. Ну что важного может сказать этот лакей?! Ради чего Генриха побеспокоили? Да Генрих, если захочет, может весь паршивый корабль купить вместе с капитаном. Пусть только попробует его ещё раз огорчить, Генрих живо заставит себя слушать.

Глава 4. Взаперти

Хуго Стрём

Когда Хуго вернулся в салон, там явно назревал конфликт между пассажирами. И уж без Дудки здесь совершенно точно не обошлось, в этом Хуго был уверен на сто процентов. Располагал бы он свободным временем подумать о намечавшемся противостоянии, он бы расстроился, но новости от капитана вытеснили все другие проблемы. Хуго окликнул пассажиров и дождался пока всё внимание обратится к нему. Собрался с духом и сказал:

– Я только что говорил с капитаном. Он хочет сделать объявление. Пожалуйста, перейдите все вот сюда, ко мне, чтобы видеть экран. Я сейчас выведу на него передачу из рубки корабля.

Народ послушно потянулся ближе к Хуго. Ной Эбер, видимо, уловил его тревогу, пытался заглянуть Хуго в глаза, но тот старался смотреть прямо перед собой. Лишь Дудка демонстративно никуда не пошёл, развалился на ближайшем стуле, но к экрану голову повернул. Дисплей-проектор располагался высоко, почти под самым потолком, над дверью перехода из челнока в корабль. Не слишком удобное место, приходилось задирать голову. Но Хуго до сего дня не понимал, зачем там дисплей. За срок его недолгой службы его ни разу и не включали. В принципе, на дисплей могла выводиться разная информация для пассажиров: о маршруте, о корабле «Арк», о компании владельца, даже о космофлоте в целом. Но те же сведения каждый пассажир, мог получить в своём коммуникаторе на корабельном канале, что было гораздо удобнее. Но вот теперь капитан потребовал, чтобы его выступление видели непременно все вместе.

Дудка напрасно полагал, что идёт наперекор приказу капитана и тем подставляет Хуго. Капитан будет отлично видеть весь салон и строптивого пассажира также. Хуго лишь хотел, чтобы пассажиры могли смотреть с комфортом, так что Дудка наказывал только сам себя неудобной позой. Уж то, что он не пропустит мимо ушей слова капитана – можно было не сомневаться.

Хуго дал сигнал, и дисплей-проектор развернул вирт-окно. Капитан, как всегда подтянутый, в идеально сидящей форме, стоял на фоне приборной панели в рубке корабля. Хуго привычно представил себя на его месте и смутился. Не о том он сейчас думает, да и капитану нынче не позавидуешь – сообщать такие вести.

– Господа пассажиры, – начал капитан без приветствия. И действительно «доброе утро» вышло бы некстати. Капитан глядел прямо и открыто, и продолжал: – Вы взлетели вчера с планеты Дике, и ночью челнок пристыковался к моему кораблю. Тогда же ночью мы легли на курс и сделали уже два гиперпрыжка. После каждого прыжка, согласно уставу, мы обязаны выходить на связь и докладывать своё местоположение и состояние корабля по гиперсвязи. В ответ нам сообщают существенные для полёта новости и предписания.

Капитан на секунду прервался, в салоне челнока царило молчание, кажется, все уже догадались, что капитан сообщит нечто ужасное.

– Последнее сообщение, было о том, что на Дике зафиксированы случаи неизвестной болезни. Отмечают массовые заражения, быстрое распространение инфекции. Что это – пока не ясно. По космическом флоту и частным судам распространён приказ о введении карантина всем побывавшим на Дике. Согласно этому приказу я не могу впустить вас на корабль. Корабль будет следовать проложенному курсу, но вы останетесь в челноке и будете находится в изоляции, вплоть до выяснения обстановки и поступления новых распоряжений.

– Эй, постойте! – Дудка вскочил с места. – Что значит оставаться в челноке?! А ресторан? А развлечения? Я отвалил столько бабок…

– Питанием, – капитан говорил спокойно, не повысив голос и не изменив тон ни на йоту. Дудке пришлось замолчать, чтобы расслышать все слова. – Питанием вас обеспечит господин Стрём. На челноке есть аварийный запас еды. Уплаченные деньги, возможно, вам вернёт страховая компания, если данный случай не будет признан форс-мажором. – Дудка фыркнул, но капитан не обратил на него внимания. Продолжил: – Карантин не моя прихоть. Но я буду точно следовать приказу. Я сожалею, что так происходит.

– Послушайте, – теперь в разговор вмешался Итан Мюррей, чего Хуго от него не ожидал. – Капитан, вы уверены, что можете так обращаться с пассажирами? Держать их взаперти, кормить аварийными пайками? Я депутат совета Земли. Если я узнаю, что вы действовали с нарушением прав Землян, то…

– Господин Мюррей, я всегда придерживаюсь устава и выполняю приказы, не подвергая их сомнению. Приказ о карантине не позволяет иного толкования. Я надеюсь, что уже на следующем прыжке мы получим новые сведения, и карантин будет отменён. Но до тех пор, дверь в корабль будет закрыта. А сейчас прошу меня извинить, мне нужно готовить корабль к гиперпрыжку. Все вопросы, просьбы и пожелания вы можете адресовать господину Стрёму, и мы постараемся всё решить.

Капитан отключился, вирт-окно свернулось в линию и погасло. Пассажиры оборотились к Хуго Стрёму. Он нахмурился, будто почуял, что скандал неминуем.

Генрих Дудка

– Это произвол! – немедленно завопил Генрих. – Я этого так не оставлю! Я вашу компанию разорю, по миру пойдёте! А ну-ка немедленно открой дверь!

– Невозможно, – слегка пожал плечами стюард. – Дверь заблокирована капитаном. Мне она не подчиняется.

– Не смей со мной спорить! Я что должен тут куковать с кучкой дебилов?!

– Молодой человек! – оскорблённо сунулась тётка. – Ведите себя подобающим образом.

– Ты кто такая, чтобы мне указывать?! – не остался Дудка в долгу.

«Нет в самом деле, молчат, как овцы, ещё и возмущаются, когда я за их счастье сражаюсь!»

– Ну это уж слишком! – подскочил депутат.

Ох как хотелось его послать. Так бы Генрих и сделал, но тот оказался депутатом совета Земли, как Генрих успел услышать. Важный человек. Серьёзный. Узнал его Генрих теперь, узнал – Итан Мюррей. Вот с политиками такого уровня сталкиваться лбами не стоит. Может бизнесу повредить.

«Хотя, думаю, папашка его с потрохами купить способен, но не станет. А на мне отыграется, скотина старая. Придётся теперь с оглядкой языком чесать. Ну что за жизнь?! Ни пожрать толком, ни развлечься, так теперь и поскандалить ни с кем нельзя? И так целую неделю?! Ну, папенька, этот рейс я тебе однозначно припомню!»

Генрих сделал над собой усилие. Наверное, стоит попридержать веселье, пока расклад не прояснится.

«Дурацкому вежливому обращению меня тоже учили, ясное дело. Ску-у-у-ка и пустая трата времени и сил. Но прижали меня, придётся разыгрывать из себя светского льва».

– Я прошу меня извинить, – Генрих пошёл на попятный. – Я был несдержан, но виной тому непростительное поведение экипажа. Послушайте, в самом деле, мы здесь все солидные обеспеченные люди. Почему мы позволяем так с собой обращаться? Давайте протестовать!

– Мне кажется, – вступил в разговор второй мужик, высокий, средних лет, имени которого Генрих не знал, да особо и не интересовался, – протестовать совершенно бессмысленно. Господин Стрём, – он кивнул в сторону этого дурака стюарда, – открыть дверь не может. Капитан нас не слышит, да и слушать не будет, связь отключается с той стороны из рубки. До появления новостей мы бессильны изменить ситуацию. Я предлагаю, сесть за стол, позавтракать, познакомиться и обсудить возможные варианты наших действий. Спокойно и без крика, – последняя фраза предназначалась конкретно Генриху, мужик всем своим видом показал.

Только Генрих хотел сказать этому наглому козлу, что он думает о его предложении, как депутат того поддержал.

«Ну, ясно! Спелись! Кто бы сомневался! Респектабельное общество такое занудное, никакого понятия о веселье. Дураки, одним словом».

– Отличное предложение, – заявил депутат. – Господин Стрём, надеюсь, на завтрак мы можем рассчитывать?

– Конечно, господин Мюррей. Присаживайтесь к столу, мне нужно четверть часа, чтобы разогреть и подать еду.

Стюард тут же смылся, только его и видели, а эти словно овцы за бараном потянулись к кормушке.

«Фу, что за люди – скучища! Хотя я проголодался, и пожрать не мешает. Хороший скандал всегда разжигает у меня аппетит. Завтрак лишним не будет».

Итан Мюррей

Вот как утро началось плохо, так и будет продолжаться. Как бы хуже не стало. Итан беспокоился. Ему даже на отдыхе приходилось быть начеку. Юнец этот ещё орёт, словно взбесившийся, у Итана и без него после недосыпа голова трещала. Ведь наверняка отпрыск какого-то пристойного бизнесмена, а ведёт себя безобразно. Будто его манерам никогда не учили, но такие люди вряд ли могут занять каюту в первом классе.

«Вот я никогда себе не позволяю… – Итан внезапно припомнил, как утром едва не сорвался и разговаривал со стюардом на повышенных тонах. Расстроился: – Конечно, я был далёк от такого непотребства, как выступление чокнутого юнца, но всё-таки вёл себя утром недостойно. А мою грубость видели другие. Молодой человек, с которым потом Лина разговаривала и который дельное предложение высказал… А вдруг он журналист, или вон та юная девушка. Накатают потом очерк, как известный политик ведёт себя в простой обстановке. А если ещё на коммуникатор тайно записали, то и вовсе беда будет. И в совете мне выскажут, и избирателям только компромат подавай, и враги мои не преминут воспользоваться любой оплошностью. А если узнают, что в деловую поездку я не с женой летал… Валери ещё! Принесла её нелёгкая на тот же корабль. Кто мог предположить? Ну, с ней я поговорю потом, – Итан всерьёз рассчитывал, что сумеет все недоразумения решить. – Однако, мне надо теперь вести себя внешне безупречно. И стюарду можно принести извинения, чтобы не держал зла. О, вот, наконец, и он».

Стюард притащил поднос и стал споро накрывать стол: постелил салфетки, расставил тарелки и бокалы, разложил приборы, принёс два кувшина с апельсиновым соком и водой. Опять убежал – у него это выходило ловко и лихо – вернулся через минуту, раздавая тарелки с едой. Всё оказалась не настолько ужасно, как Итан побаивался. Яичница с печёной фасолью и чиполатой. Картофельные оладьи с обжаренным шпинатом и томатами. Венские вафли, йогурт, кофе. Никогда Итану не приходилось пробовать завтрак из аварийных запасов первого класса. На поверку совсем не так плохо, как кажется на первый взгляд. Вернее, на слух – аварийный запас: так и представляются сухари и консервы. Очевидно, Итан, как и все спутники были на взводе, да и обещанное время завтрака они пропустили, и присутствующие некоторое время молча насыщались. Господин Стрём присоединился к их компании, как только обеспечил всех завтраком. Юный скандалист фыркнул, но никто его не поддержал. Уж Итан тем более, он был демократом, а они к простому народу – с открытой душой.

– Господин Стрём, – как только Итан заметил, что спутники немного утолили голод, стали есть медленнее, поглядывать на соседей, он тут же завёл разговор, – вы знаете корабль и правила лучше нас, как вы полагаете, что нас ждёт? Как долго продлится эта катавасия… м… изоляция?

– Я могу сказать, что пока корабль движется прежним курсом, – осторожно, но со знанием дела стал рассказывать стюард. – Таким образом, мы понемногу приближаемся к Земле. В этом плане ничего не изменилось. Единственное, что не так, как обычно – мы ограничены в перемещениях только отсеками челнока. То есть для вас – это каюты и салон. У нас маленький корабль. Мы сосредоточены на перевозках пассажиров первого класса. Это всегда большая ответственность. Наш капитан, Пётр Александрович Бурмин, строго придерживается всех требований устава и правил перевозки пассажиров. У нас всего два челнока, один – пассажирский на которым мы и находимся, второй – для экипажа. Но на Дике экипаж не высаживался. Пока не выяснят, что происходит на Дике, и не отменят карантин, мы будем оставаться здесь. С едой у нас всё в порядке, её запасы рассчитаны на недельное пребывание семи человек, ещё и с некоторым запасом. Нам столько не понадобится, потому как через неделю мы достигнем Земли.

– А если карантин не отменят до того момента?

– Я не готов дать ответ, – пожал плечами Стрём. – Могу только предположить, что будет вызван санитарный спасательный челнок, врачи, которые проведут необходимые анализы и они же отвезут вас на Землю, или в орбитальный госпиталь. Тут возможно множество вариантов и решать будут медицинские службы.

– Нерадостная перспектива, – вступил в разговор молодой человек, который разговаривал с Линой. Они уже некоторое время сидели и завтракали вместе, но так и не успели познакомиться. Надо хоть имя выяснить, а то Итан так и будет его про себя поминать как «молодой человек, который разговаривал с Линой».

– С развлечениями в челноке плохо, – продолжил стюард свой рассказ. – Но комфортное проживание обеспечено. Я хочу ещё раз принести извинения за неудобства, от имени всего экипажа. Но вы же понимаете, что форс-мажорные обстоятельства от нас не зависят. Новые данные мы получим только после прыжка, капитан тут же известит нас, если будут новости.

На лице Итана появилось выражение благодушного спокойствия, какое у него обычно бывало, когда его фракции удавалось убедить большинство членов совета и результаты голосования были заранее известны. Он утвердился в мысли, что ситуация скоро разрешится ко всеобщему удовольствию. Не могут же они держать таких важных людей взаперти, будто в заложниках. Пока ограничения Итана не особо расстроили. Кормили неплохо, а развлечения его не слишком интересовали. Покой и тишина его вполне устраивали. Он недаром отправился с Линой в такую даль, чтобы поменьше шумихи вокруг его персоны раздували. И дела попутно решил.

«А чего все затихли? Вроде стюард толково объяснил, что скоро все проблемы исчезнут?»

Глава 5. Обстановка накаляется

Каролина Сэлби

Все сидели такие скучные, серьёзные, словно они не на завтраке, а на собрании избирателей у Итана. Лина наморщила лоб, но тут же вспомнила, что от этого бывают морщины, и расслабилась.

«Что за дела?! Подумаешь, из челнока не выпускают, тоже мне проблема», – Лина никак не могла ничего понять.

Завтрак отличный. Итан рядом. Сердиться, как было утром, перестал. Всё стало хорошо. Лине тут нравилось, она бы тут пару недель провела и не жаловалась. Только надо со всеми перезнакомиться. Они грустные, потому что нормальной беседы у них не получалось. А беседа не клеилась, потому что они не познакомились должным образом. Сейчас как начнут общаться друг с другом и развеселятся. А то даже Итан, пусть он и успокоился, но на неё совсем не смотрел. Лина хоть и старалась в присутствии Итана больше помалкивать, но тут не выдержала, решила взять дело в свои руки:

– Послушайте, что же мы угрюмые и нерадостные? Сидим такой милой компанией, завтракаем за одним столом, а так и не познакомились как следует.

Лина широко улыбнулась. Она отлично знала, что её улыбка действует на мужчин. Правда за столом сидели две женщины, но одна совсем молодая, а другая много старше Лины, ей они конкуренции не составляли, делить им было нечего. Лина продолжила тем же задорным тоном:

– Меня зовут Каролина, но лучше зовите меня Линой. Мне так больше нравится. Я раньше была известной манекенщицей, но теперь уже не выступаю. Мы путешествуем вместе с Итаном. Это мой друг, но думаю, мы скоро поженимся. Итан, лапочка, расскажи о себе.

Итан поперхнулся кофе, отставил чашку, прокашлялся, стал вытирать губы салфеткой, глядя на Лину со странным выражением, которое она не поняла. Опять что-то не то ляпнула?

Валери Марин

Валери тихо потешалась над нелепой сценой. Где Итан отыскал эту дурочку? Она миленькая, этого не отнимешь, но как с такой в свет выходить? Просто опасно для его карьеры. Что ж, как говорится, сам виноват.

– Итан, какая у вас милая невеста, – Валери с самой обаятельной улыбкой кивнула Лине и Итану. Тот едва молнию глазами в неё не метнул. Ну да Валери было таким не пронять. Она продолжила, как ни в чём не бывало: – Моё имя Валери Марин. Я пластический хирург, у меня собственная клиника на Земле и филиалы на двух отдалённых мирах, для тех, кто не может позволить себе ради операции лететь в столицу Обитаемых Миров. Как раз на Дике надеюсь открыть ещё один филиал.

– Ой, пластическая хирургия – это так интересно! – Лина аж засветилась вся. – Можно мы с вами позже поболтаем наедине?

«Ага, как раз для тебя мои клиники, девочка, – улыбка Валери не дрогнула ни на секунду. – У меня высший свет в очередь стоит, чтобы только проконсультироваться, а операции расписаны на год вперёд. У меня лучшие специалисты во вселенной, а сама я принимаю лишь самых эксклюзивных пациентов. Так что огорчу я тебя».

– Мои консультации стоят очень дорого.

Лина сразу сникла, заморгала, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась.

«Молодец, стойкий характер и весёлый нрав, – Валери такое было по сердцу. – Если бы ты не уводила чужих мужей… Но и неверному мужу от меня достанется».

– Но, впрочем, Итану вполне по карману оплатить услуги моей клиники. Он уже делал это однажды, для… одной своей родственницы.

Итан Мюррей

«Вот ведь стерва! Не оставит меня в покое! – Итан внутренне негодовал. От его недавнего спокойствия остались лишь воспоминания. – Вроде мы не ссорились, я ей дорогу не перебегал, мы и встречались-то раза два, когда Магда делала у неё операцию. И всё прошло прекрасно, все счета я оплатил, не может у неё ко мне быть претензий. Или тут что-то личное? – Итан напряг память. – Точно! Как же я сразу-то не сообразил?! Кажется, Магда рассказывала, что от Валери муж сбежал с молодой любовницей. Валери была в депрессии. Или это не про неё? Да таких историй в свете десятками услышать можно, всех не упомнишь. Но похоже, что она именно из-за этого бесится. Ну и что мне теперь делать?»

Да что тут можно придумать? Итан же не варвар какой-нибудь. Следовало воспользоваться тем, что Итан прекрасно умел – риторикой, убеждением. Поговорить наедине, объясниться. Рассказать, что у Магды давно есть мужчина, что они не разводятся только потому, что его партия выступает за традиционные ценности и крепкие семейные узы. Хорош будет глава фракции, который развёлся! Магда это понимает, Итан с ней договорился мирно, дети давно взрослые сами свою жизнь строят. А Валери не в курсе дела. Так ведь и должно быть. Так и задумано, чтобы никто не знал и даже не догадывался. Лина вот оказалась слабым звеном.

– Ладно, – прервал Итан несколько затянувшееся молчание. – Утро действительно началось сумбурно, и нам некоторое время предстоит провести бок о бок. Впрочем, согласитесь, так же было бы, не случись внезапного карантина. Разве что мы больше времени могли бы уделять другим занятиям, и интенсивность нашего взаимного общения оказалась бы немного ниже. И обстановка сложилась бы чуть более неформальной и лёгкой. Но это мало что изменило бы, и правила хорошего тона предписывают нам познакомиться и немного о себе рассказать. Я Итан Мюррей. Я политик, депутат совета Земли. Член демократической партии. Вот, пожалуй, и всё. Это самое главное, что я хотел сказать о себе.

Итан задумался, но решил, что хватит с них со всех. У него же не предвыборная кампания, а они не его избиратели, поэтому лучше от собственной персоны внимание отвлечь.

– Мне очень любопытно узнать, – заставил он себя улыбнуться, – кто у нас самая юная барышня?

Валери тихо фыркнула, но Итан даже не обернулся.

Мария Зотова

Все повернули головы в сторону Марии. До сего момента она тихонько сидела и старалась спрятаться за широким плечом молодого мужчины. Того самого, которого она сперва приняла за кавалера Лины, а оказалось – вовсе и нет. Лина, выходит, невеста седого и солидного мужчины – депутата. Правда, не походил он на радостного жениха – странные отношения. Всё у знаменитостей не как у простых людей, всё с причудами, всё напоказ. Ох, как Мария была тут не к месту. Не для неё все эти интрижки и склоки. Но скрывать она ничего не собиралась, нечего ей скрывать.

«Расскажу о себе честно, и будь что будет», – девушка собралась с духом.

– Меня зовут Мария Зотова. Я студентка, живу на Дике вместе с мамой. На Земле я надеюсь поступить на стажировку в университет. Мы небогаты, и в первом классе я оказалась почти случайно. Это вообще мой первый космический полёт. Мне билет на корабль покупал мой отец. Он живёт на Земле, я лечу по его приглашению, – сбивчиво, торопливо и путанно выдала Мария.

Скандальный юноша, услышав её слова, презрительно поморщился. Она и так волновалась, а увидев его реакцию и вовсе сбилась с мысли. Собственно, ей дела не было до мнения этих богачей. Она просто хотела долететь до Земли и заняться своими делами. А ещё эпидемия какая-то на Дике, а у Марии там осталась мама, и она очень беспокоилась. Вообще мама у неё отличалась отменным здоровьем и даже гриппом никогда не болела, но одно дело – простые сезонные заболевания, другое дело – что-то неизвестное. Карантин без причины не объявляют. Связи не будет до самой Земли. Вот это Марию тревожило, а мнение попутчиков – нет. Пусть просто оставят её в покое, она найдёт, чем заняться и чем развлечься. Мария замолчала и с надеждой посмотрела на соседа. Он показался ей умным человеком, догадается ли о её затруднениях? Тот Марию не подвёл – переключил на себя внимание.

Ной Эбер

«Совсем смутили девушку», – посочувствовал Ной. Но деталей её поведения и мимики не упускал. Брови Марии слегка приподняты, выгнуты дугой, чуть-чуть сдвинуты к переносице, нижние веки напряжены. Явные признаки скрытого страха. Но не их компании она боялась, нет. Страх появился после объявлении об эпидемии. Сначала Ной подумал, она боится, что полёт пошёл не по плану, а теперь угадал – за маму переживает. Когда про маму говорила, голос чуть дрогнул и замерла на мгновение, была такая микропауза, глубокий вздох. Тут всё считывалось довольно просто. И стеснение её выглядело понятным – не привыкла к обществу миллионеров. Следовало выручать девушку, вызывать огонь на себя.

Когда для пользы дела требовалось привлечь к себе внимание, Ной делал это с удовольствием:

– Позвольте, я представлюсь, – начал Ной и заметил благодарный взгляд Марии. – Ной Эбер. Я практикующий психолог. Вы наверняка обо мне ничего не слышали, поскольку я стараюсь себя не рекламировать. По вашим глазам вижу, что вы удивлены, и зря. Я беру клиентов только по рекомендации, и клиенты мои – самые известные публичные люди. Уверен, все присутствующие понимают, что тайны, которые они доверяют своему психологу, должны охраняться особо. Поэтому я никогда не называю имён своих клиентов, а они никому не называют моего имени без моего дозволения. Даже встречи обычно мы назначаем на других планетах. Оттого на Земле я бываю крайне редко, проездом. И, по понятным причинам, никаких подробностей о своей работе я рассказать не могу.

Завтрак можно сказать закончился, Хуго Стрём, стараясь не привлекать взоры, стал понемногу собирать посуду и уносить её из салона. Народ слушал Ноя и привычно мало обращал внимание на обслуживающий персонал. Но Ной примечал всё. Ему поведение стюарда и его манера держаться начала нравиться. Необычная выдержка и взвешенность поступков и слов для столь юного возраста. А вот кто Ною совершенно не нравился, и кого он без сожалений взял бы в разработку и облегчил бы его состояние на несколько миллионов, так это молодой крикун и дебошир.

– Молодой человек, – обратился Ной к скандалисту, – мы все просто изнываем от любопытства и желания познакомится с вами. Вы самый загадочный человек за этим столом.

Ага, после таких слов, этакому павлину никак не удержаться от желания похвастать. Сейчас распустит свой хвост, а Ной послушает и запомнит.

«Пой птичка, мы все внимаем в нетерпении», – Ной в ожидании смотрел на юношу, но не забывал оценивать поведение остальных. Всегда интересно, как человек ведёт себя, когда думает, что на него не смотрят, и всё внимание устремлено на его соседа. И вдруг над головой юного наглеца будто марево мелькнуло, словно воздух над горячими плитами тротуара на Терранисе. Но когда Ной сосредоточился, видение тотчас исчезло. Должно быть привиделось.

«Что-то у меня с глазами происходит или с головой, надо бы провериться».

Генрих Дудка

«Эх, а не попутал ли я и с этим парнем тоже? – кривился Генрих. – С депутатом всё чётко, он человек полезный и одновременно опасный, с ним надо полегче. Наезжать на него точно не стоит, и, значит, с этой курицей – Линой придётся считаться. Дура-дурой, но мужика себе дельного отхватила, не подкопаешься. А Эбер – сам по себе плебей, конечно, но связи у него могут быть колоссальные. И бизнесмены крупные, и политики не хуже Мюррея, а то и президенты дальних планеток. Иначе хрен бы он мог себе первый класс позволить. Ну, там на местных рейсах ещё туда-сюда, но с Дике на Землю, неделю в первом классе, да на приличном корабле… Папашка мой – недоумок жадный, но дешёвого рейса без солидных отзывов и рекомендаций не выбрал бы. Не сам, конечно, выбирал, секретарь его, но тот уж вышколенный да натасканный – дело знает. И Эбер выходит… Это чего ж и ему слова не скажи? Я?! Мне теперь сдерживаться?! Дурацкая поездка! Развлечений нет, так теперь ещё и связан по рукам и ногам?! Ну, папа, ну удружил! Хоть на Дике я поразвлёкся. А чего они на меня пялятся всей толпой? Ждут, что я про себя расскажу? Да кто вы такие, придурки, чтобы от меня требовать чего-то? Хм. Чёрт, они банкуют, придётся немного поиграть по их правилам. Хотя, с чего вдруг по их правилам? Я ж важная персона. О себе я всегда готов рассказать! Пусть потом хвалятся, что с таким человеком познакомились!»

Ну держитесь:

– Я Генрих Дудка, бизнесмен. Отличный бизнесмен, между прочим, с деньгами у меня всё в порядке. А на Дике я по делу летал на свою фабрику. И все проблемы враз решил. Уволил директора и ещё сто тысяч человек, чтобы затраты снизить. Меня не проведёшь, я лентяев насквозь вижу.

«Депутат стал ко мне пристальнее приглядываться, сразу видно – оценил. С ним, видимо, в дальнейшем проблем не будет, господа политики силу уважают. А деньги – тем более. – Генрих не сомневался, что его речь должна была впечатлить любого. – А психолог что-то равнодушен остался. Может не понял, о чём я говорил? Естественно, это не для его ума. Ну кто он? Докторишка. Просто со связями. А вот юная тёлочка, как её, Мария, в восторге. Жаль мне не ровня – нищета студенческая. А впрочем, я же не замуж её зову, пофлиртовать можно».

– Сто тысяч? На какой же фабрике у нас на Дике столько народу? – Мария выглядела ошарашенной. – Я таких не знаю.

– Ну, может, не сто, – скривился Генрих, – а пятьдесят или десять, я точно не помню. По фигу!

– По фигу?! Вы уволили с фабрики сразу несколько тысяч работников?! – голос Марии дрогнул.

– Да, чтобы два раза не беспокоиться.

– Но как же люди? Им нужна эта работа.

– Это их проблемы. Надо было лучше работать, а не лениться и не требовать больше зарплаты. Вы просто ничего в том не смыслите.

– Отчего же. Я изучала экономику, финансы, менеджмент и научные основы предпринимательства.

– Пф! – фыркнул Генрих. – Чего стоят ваши теории, если вы до сих пор не заработали миллион? У кого нет миллиона могут смело идти на… хм, куда хотят. Я вот миллиардер, один из самых богатых людей на Земле и в Обитаемых Мирах.

– Допустим, не вы, – вступил в разговор Итан Мюррей. – Миллиардер не вы, а ваш отец. Вы ведь сын Анджея Дудки, верно?

– Отец или я – какая разница? – голос Генриха выразил всю его злость и раздражение. – Уж не этой нищенке указывать, как надо вести дела.

– Господин Дудка, – голоса Ноя был сух и спокоен, но у Генриха мороз по коже пошёл, – я советую вам быть повежливее с дамами. Иначе вас ждут крупные проблемы. И ни ваш капитал, ни капитал вашего отца не помогут.

«Угрожать мне вздумал?! – взбеленился Генрих. – Чёрт, а ведь судя по уверенности, он может выполнить угрозу. Папашка мне подобных проблем никогда не простит, с него станется со злости и по дурости отписать наследство куда-нибудь на благотворительность. Тьфу! Дрянь!»

– Я прошу прощения! – Генрих тут же отступил. Что ему стоило, пару слов сказать, он не придавал болтовне особого значения. Врал легко, не задумываясь. – Мария, я погорячился, не держите на меня зла.

Девушка только молча кивнула, смущённо опустила глаза. Ну вот так-то. Пусть знает своё место, не лезет со своими тупыми советами.

«Надоели они мне все, хуже… хм, пойду напьюсь».

– Эй, стюард, алкоголь в челноке есть?

– В вашей каюте, господин Дудка, есть мини-бар. Все напитки входят в стоимость билета. Если вам понадобится кофе или чай, вот здесь у выхода за подвижной панелью скрыт автомат, но вы также можете обратиться ко мне.

Генрих поднялся, и не сказав ни слова, скрылся за дверью своей каюты. Уж куда интереснее ему было исследовать мини-бар, чем изучать эти рожи и их мутные биографии.

Хуго Стрём

Завтрак прошёл напряжённо. Хуго рассчитывал, что после еды гости подобреют, познакомятся, поговорят, и им будет не так досадно из-за ограничений. Но общая беда их совсем не сплотила, зря он надеялся. Генрих Дудка всё портил. Вот человек, вокруг которого постоянные скандалы, ругань, трагедии. Едва он переступил порог челнока, как устроил свару и на Хуго напал, пришлось докладывать капитану. Тот, вероятно, знал, кто такой этот Дудка, вернее, кто его отец. Отказать-то ему можно было, формальный повод имелся полновесный, но можно было и пустить на корабль. Решение спорных моментов всегда за капитаном. Сам Хуго, должно быть, так бы и сделал, выгнал бы дебошира. Но капитан поступил иначе и выбрал правильно – сделал как лучше для компании, а значит и для экипажа, и для Хуго тоже. Это Хуго на заметку. Поразмыслить. Вот только кто ж мог знать, что карантин объявят, и Дудка будет заперт в челноке. Попортит он ещё крови Хуго, да и остальным. Так. Дудка не вызывал у Хуго ни малейшей симпатии, но проявлять неприязнь к пассажиру, на месте Хуго было бы крайне непрофессионально. Хуго подумал, что надо ему за собой последить, чтобы выработать деловое отношение к гостям.

Пассажиры, так и не найдя общих тем для разговоров, и не имея других совместных развлечений, попросту разошлись по каютам. Причём госпожа Каролина Сэлби, как стюард заметил, ушла вместе со своим Итаном. А Хуго принялся наводить порядок в салоне. Он теперь остался один: уборщицу и горничных ожидать пока не приходилось, и ему пришлось справляться самому. Это его не радовало, добавляло забот, но отступать перед первыми трудностями он не собирался.

Гудение гипердвигателя стихло уже двадцать минут назад. Хуго посмотрел на часы, очередной прыжок закончился как раз вовремя, строго по расписанию. Но капитан до сих пор не вышел с ним на связь. Видимо, особых новостей нет. Тревожно. Ждать в неведении тяжело, да и пассажиры начнут спрашивать новости именно с него. А что он скажет? Он колебался, не зная, как поступить. Просто ждать, когда капитан решит бросить линию связи, или, к примеру, вызвать его и просить поделиться новостями, ссылаясь на то, что пассажиры волнуются? Они, само собой, волнуются, но пока новостей не требуют. А обманывать нехорошо, тем более капитана. Эх, опыта у Хуго было маловато. И спросить старших товарищей по команде он не мог. Быть может… Вот Ной Эбер показался Хуго человеком рассудительным и адекватным. И за госпожу Зотову он вступился. Дудка аж в лице переменился, струсил. К тому же Эбер – психолог. То есть если кто и может подсказать верный ход, то только он, чтобы Хуго не выглядеть в глазах капитана паникёром и ни на что не способным юнцом. Вот только удобно ли напрягать пассажиров?

«Ситуация у нас нетипичная, уверен, Эбер не рассердится. Спрошу, если не откажет в совете…»

Стюард нажал кнопку вызова, у двери в пятую каюту. Эбер сам открыл дверь, оглядел Хуго бегло и просто отступил в сторону, жестом приглашая внутрь.

«Интересное начало, даже не спросил, что мне надо».

Хуго вошёл, замешкался, не зная, как начать разговор.

– Господин Стрём, вы, кажется, хотите, чтобы я дал вам совет?

– Да, – Хуго удивился. – Откуда вы знаете?

– Всё просто. Вы пришли без приглашения, и не знаете, с чего начать – скорее всего, у вас просьба. Причём, просьба личного характера, по службе вы были бы более решительным. Но, я здесь только гость, у меня гораздо меньше возможностей в челноке, чем у вас самого. Следовательно, просьба касается моих персональных умений и знаний. Я рассказал сегодня, что я психолог, вы это запомнили, потому что слушали всех очень внимательно. Отсюда вывод: вам нужен совет психолога. Скорее всего вы не знаете, как правильно себя вести в какой-то щекотливой, неоднозначной ситуации. Я угадал?

– Всё верно, – его объяснения были так логичны и точны, что просто восхитили Хуго.

– Вопрос касается Генриха Дудки? – спросил Ной.

– Что? Нет! – стюард помотал головой. – Это тоже возможно станет проблемой, но я пока о другом.

– Расскажите.

– Вы, должно быть, не слышите, как работает гипердвигатель. Такая своеобразная вибрация и гул.

– Да, я знаю. Вы о том, что челнок завершил очередной прыжок?

– Верно, мы в обычном пространстве уже некоторое время, но капитан не спешит сообщить мне новости. Я бы хотел сам связаться, но…

– Ваша должность не позволят требовать ответов от капитана? Да. Я дам вам совет.

Эбер лишь на секунду задумался и сказал:

– Вызовите капитана по связи, но не спрашивайте его ни о чём. Ни в коем случае не задавайте вопросов. Будто вы и не ждёте от него никаких сообщений. Наоборот, сделайте капитану доклад о состоянии дел в челноке. Ну, вроде того, что все гости накормлены, с ними проведена разъяснительная работа, сейчас все находятся в своих каютах, никаких происшествий нет. Тут вам лучше знать, что может заинтересовать капитана. Насколько я успел понять, ваш капитан любит всё проверять и контролировать сам. Ему ваш доклад придётся по душе. Ну и раз уж вы на связи, он, скорее всего, не упустит случая сообщить вам последние новости. Если они есть. Если уж он и тогда ничего не скажет, тут ничего не поделаешь. Вам в таком случае там более не следует его спрашивать.

– Отличный план, господин Эбер. Вы мне очень помогли, я именно так и поступлю. Благодарю.

Хуго откланялся и вышел из каюты.

«Хм, не удивлён, что он заработал своими профессиональными навыками на полёты первым классом. Я и слова сказать не успел, а он уже диагноз поставил. Насквозь меня видит? Хорошо, что мне скрывать нечего».

«Пока нечего…» – мелькнула у Хуго предательская мысль, но он прогнал её прочь.

Так, пока капитан не увяз с головой в подготовке следующего прыжка, надо спешить на доклад. Оттягивать дальше было нельзя. Салон оставался в безраздельном распоряжении стюарда, он отошёл чуть в сторону и развернул вирт-окно коммуникатора.

Глава 6. В плену обстоятельств

Ной Эбер

Ной тихонько выглянул из каюты вслед за Хуго. Новости от капитана интересовали его не меньше стюарда. Тот переживал за пассажиров, за хорошо сделанную работу, за то, чтобы показать капитану, что способен справиться с любой проблемой. А у Ноя имелись свои заботы, и над ними стоило поразмыслить. Трафик через космодром на Дике проходил весьма внушительный, но в основном грузовой. Пассажирский поток был не так уж велик. Дике – планета промышленная: товаров много, но туристов почти не бывало. Большинство народу летали на Дике по делам; и попутчики Ноя, кроме Марии, тому наглядный пример. Было определённо некоторое количество местных, которые, наоборот, летали на Землю и, конечно, возвращались домой. В общем, при таком невеликом числе путешественников, рейсовые пассажирские суда ходили на Землю всего раз в декаду, и то за билетами не выстраивалась очередь.

Когда Ной намечал, как будет улетать, закончив дело, он не сразу подобрал подходящий транспорт. Подумывал о бизнес-классе, но рейсовый корабль уходил почти за неделю до нужной даты, а следующий планировался только через три дня после. Ной ждать не мог, ему требовалось убраться с планеты как можно скорее. А первый класс предлагали сразу две компании в один день разницы. Ной выбрал «Арк» именно по дате отлёта и заказал билет заранее, за три недели. Всё складывалось прекрасно, но карантин спутал все карты.

«Хм, может спутать», – поправился Ной. Точность важна даже в мыслях.

Карантин только-только объявлен, их ведь выпустили с планеты. Рейсовый-то с Дике, ушедший восемь дней назад, уже давно добрался до места. Грузовые разлетелись и вовсе по всем Обитаемым Мирам, многие давно сели, разгрузились и уже отправились в новый рейс. То есть если этим карантином заинтересуются журналисты, если он попадёт в новости, то наиболее подходящими кандидатами на сенсацию будут заблокированные в каютах первого класса богатенькие пассажиры. О да! Это несомненно впечатлит массу зрителей, рейтинги будут зашкаливать, и папарацци слетятся как пчёлы на мёд. И если владелице клиник Валери Марин и самовлюблённому сыну бизнесмена Дудке ажиотаж только на пользу: бесплатная реклама. Даже депутату Мюррею вполне может понравиться, если суметь скрыть тот факт, что он здесь с любовницей. Марии и Лине подобное внимание особых неприятностей не несёт. А Ной как раз пытался скрыться и затеряться, не оставив следов. Ему любая реклама, любая широкая публичность, может сильно повредить. И вовсе не его делу, Ной легко мог сделать паузу в год-два, пока всё забудется. Всё равно он собирался отдохнуть. Но шумиха может угрожать его безопасности. Некоторые старые «клиенты» не прочь были бы отыскать Ноя и поквитаться. Такой вариант его категорически не устраивал, но что он мог сделать?

Возражать и ругаться не имело совершенно никакого смысла, оставалось надеяться, что карантин быстро отменят, проблема разрешится, не успев начаться, и сенсация не состоится. В общем, Ною хотелось хотя бы держать руку на пульсе. Поэтому он не оставил без внимания попытки Хуго узнать последние новости. Ной, стараясь не показывать своего жгучего интереса, наблюдал издалека за докладом стюарда капитану. Слушать ему было необязательно, он и по спине Хуго увидел, что новости безрадостны. А то и хуже того, их юный стюард, даже пытался что-то возразить, но быстро сдался и кивнул несколько раз.

«Что там ещё? – едва не поморщился Ной. – Уж и не знаю, что могло заставить нашего целеустремлённого космолётчика не почтительно слушать капитана, а пытаться спорить?»

Стюард закончил разговор, оглянулся, их взгляды встретились. Хуго поспешно отвёл глаза и уткнулся в свой коммуникатор. Ной лишь вздохнул. Можно и нужно ставить цели и достигать их, преодолевая препятствия. Но иногда судьба не оставляет тебе ни единого шанса на победу. Или же твои представления о победе так далеки от реальности, что судьба тихо посмеивается над тобой.

Хуго Стрём

Закончив разговор с капитаном, Хуго обернулся. Ной Эбер наблюдал за ним пристально, и Хуго не выдержал, отвёл глаза. Хотя, он был уверен, Ной о чём-то догадался. Но это не страшно, ведь скрывать новости никто не собирался. Хуго послал вызов всем пассажирам. Сейчас соберутся, и будет им объявление.

«Не знаю, чего и ждать теперь. Первое заявление капитана наделало столько шуму, а уж сейчас…»

Салон начал наполнятся, Эбер опять опустился в приглянувшееся ему кресло. А Дудка похоже успел принять изрядную дозу алкоголя.

«А что я сделаю? Первый класс – обеспечение на высоте. Они платят за комфорт и удовлетворение своих прихотей. По лицу Эбера ничего не разобрать, Дудка всегда недоволен, Мюррей и Марин смотрят строго, будто намекают – только попробуй нас опечалить. Ну, тут уж не от меня зависит. А вот Лина Сэлби и Мария Зотова смотрят на меня с надеждой. Как мне не хочется их огорчать, кто бы знал».

– Дамы и господа, – выступил Хуго вперёд, когда все расселись. Удержать на лице невозмутимое выражение оказалось крайне трудно, он был не уверен, что справился. Он поправил комм на запястье и продолжил:

– Капитан просил собрать вас в кают-компании, вернее, в салоне. Есть новости, и капитан хочет сделать заявление.

Проектор развернул вирт-окно. В рубке царил рабочий полумрак: на приборных панелях традиционно не использовали вирт-окна, только обычные мониторы, и яркий свет мог отбрасывать блики. Но капитан оставался виден чётко и ясно, он отдал какой-то приказ штурману за пультом корабля и повернулся к пассажирам челнока.

– Дамы и господа, – стандартно начал капитан, – закончив прыжок и выйдя в обычное пространство, я немедленно связался с диспетчерской службой. Поступили новые сведения, о распространении неизвестной ранее болезни. Медицинские службы Дике среагировали несвоевременно, с опозданием. Заболевание – как предполагают медики – неизвестный вирус, проник на пассажирские и грузовые суда, покинувшие Дике раньше нас. Уже отмечены случаи заболевания в других мирах. Есть погибшие. Идентифицировать заразу и найти способ лечения пока не удаётся.

Капитан сделал паузу, опустил глаза, его зрачки забегали из стороны в сторону – он что-то читал с дисплея перед собой. Все замерли в ожидании, пытаясь уяснить, то, что они услышали секунду назад. Капитан поднял глаза и продолжил не дрогнувшим голосом:

– В Обитаемых Мирах объявлена биологическая тревога, человечество на грани эпидемии. Всем планетам, космическим станциям и кораблям отдан приказ о введении карантина класса ноль.

– Что это значит? – перебил капитана бесцеремонный Дудка.

– Карантин класса ноль подразумевает полное прекращение всех внешних контактов для всех групп людей, больших или маленьких. Планеты полностью блокируют все космопорты, посадочные и взлётные площадки. Все орбитальные станции обязаны задраить внешние шлюзы: никто не сможет пришвартоваться и, наоборот, покинуть станцию. Космические корабли, не имевшие контактов с местами обнаружения вируса, могут следовать своим курсом, и по прибытии лечь в дрейф до дальнейших распоряжений.

– Значит, мы всё ещё летим к Земле? – снова встрял Дудка.

– Нет, – капитан даже не качнул головой. – Вы улетали с Дике, которая совершенно точно подвержена заражению. Для таких случаев протокол карантина класса ноль предписывает особые меры. Отсеки с потенциально заражёнными людьми должны быть отстыкованы от кораблей-носителей и оставлены дрейфовать с включённым маяком биологической опасности.

– Вы хотите бросить нас в космосе? – этот вопрос уже задал Итан Мюррей, депутат земного совета и влиятельнейший человек. И в его голосе прозвучала реальная, ощутимая угроза.

– Я буду строго следовать уставу и правилам. Челнок, побывавший на Дике, будет отделён от корабля. Корабль же проследует прежним курсом. Я сожалею, но таковы правила. Надеюсь, что скоро учёные найдут решение проблемы, и за вами будет выслан корабль медицинской службы. Вам остаётся только ждать.

После этих слов капитан отдал команду и связь отключилась. Некоторое время пассажиры сидели молча. Потом Дудка словно взбесился.

Итан Мюррей

«Ушам своим не верю! Капитан признался, что собирается бросить своих пассажиров, чтобы спасать свою никчёмную жизнь?! Оставить одних, без помощи, в смертельной опасности! Оставить не абы кого, а людей, вершащих судьбы мира! Да это аттентат¹!»

Итан был в такой растерянности, что у него из головы вымело все мысли. Он лихорадочно искал выход из ситуации, но ничего, кроме возмущения не помещалось в его сознании.

Вдруг Дудка рванул с места и принялся колотить кулаками в гермодверь.

– Откройте! Открывайте немедленно! Впустите меня, я тут не останусь! – голос его едва не сорвался на визг. – Открывайте, сволочи!

«Да у него истерика, – вяло подумал Итан. – Надеюсь, меня не переклинит так же. Омерзительное зрелище. Но он прав: оставаться здесь нельзя. Но какой смысл колотить в герметичную дверь?! Она и не такое выдержит».

Дудка, словно услышав мысли Итана, круто развернулся и набросился на стюарда, который был не менее обескуражен и просто стоял, наблюдая за истерикой пассажира. Дудка молниеносно схватил Стрёма за руку, щёлкнул замком и содрал с него браслет коммуникатора. Отскочил, быстро тыча в экран пальцем. Стюард опомнился не сразу, кинулся вслед за обидчиком, пытаясь вырвать, вернуть себе утраченный прибор. Но в Дудку словно бес вселился, он, ловко уворачиваясь, носился по салону, перекатился через стол, остановился, затравленно глядя на окружающих диким взглядом. Никто не двигался с места, остановился и стюард, одёрнул китель, гордо выпрямился.

– Господин Дудка, отдайте коммуникатор, – голос его уже звучал совершенно спокойно и даже сурово. Итан с удивлением услышал нотки капитана в речи стюарда. А тот ещё не закончил: – Вы всё равно не сможете им воспользоваться, коммуникатор заблокирован.

Генрих Дудка огрызнулся, буркнув нечто нечленораздельное и продолжая упорно мучить стюардов комм.

– Верните коммуникатор, – повторил Стрём. – Дверь вы им не откроете, но, если вы его испортите, вы, к тому же лишите себя и всех нас еды и воды, потому как я не смогу попасть в служебные помещения. Тогда мы не протянем и трёх дней.

Дудка размахнулся и со злобой швырнул коммуникатор в стюарда, тот изловчился и поймал прибор в полёте.

– Благодарю вас, господин Дудка, – сказал стюард с неподражаемым выражением, отчего Генриха чуть удар не хватил. Он покраснел, плюнул на пол и обессиленно плюхнулся в кресло.

Мюррей огляделся, Валери выглядела растерянной, а Мария с испугом смотрела на истерившего Дудку.

– Послушайте, Генрих, успокойтесь, – неожиданно для Итана вмешался психолог Эбер. – Мы не сможем открыть эту дверь, ей управляет только капитан.

Дудка, не стесняясь в выражениях, сообщил насколько ему интересно мнение докторишки. Ной Эбер даже глазом не моргнул, Валери возмущённо задышала, а Мария покраснела.

– Если вы, господин Дудка, будете продолжать в подобном тоне, – совершенно ровным голосом и мило улыбаясь, продолжил Эбер, – мы свяжем вас и запрём в каюте.

Генрих сверкнул глазами, но счёл за благо промолчать. Разумно. Ной молодец – истерики нам совершенно ни к чему – однако, это не решение проблемы.

– Господин Эбер, – Итан вступил в разговор, – спасибо, что выразили общее мнение насчёт поведения господина Дудки, но, быть может, у вас ещё есть предложения, как нам действовать в сложившейся ситуации? Не одобряя методов господина Дудки, я, тем не менее, поддерживаю его основную мысль. Бросить нас здесь без помощи – преступление. Вы не согласны?

Эбер пристально разглядывал нечто поверх головы Дудки, развалившегося в кресле и тяжело дышавшего. Потом перевёл взгляд на Итана, но тоже не смотрел в глаза, а словно искал что-то над ним.

«Что он там увидел?» – Итан оглянулся, в поисках объекта внимания психолога. Не обнаружил ничего достойного изучения.

– Господин Эбер?! – нетерпеливо напомнил он о себе.

– Зовите меня Ноем, – наконец отозвался Эбер. – Похоже, нам придётся провести вместе несколько больше времени, чем предполагалось.

– Тогда зовите меня запросто Итаном. Но всё-таки, есть ли у вас какие-то предложения?

– Я могу сказать только одно: ломиться в дверь и пытаться отбирать коммуникатор – совершенно бессмысленно. Я не меньше вашего огорчён сложившимся положением, но привык действовать только тщательно разобравшись в ситуации, проанализировав все возможности и оценив шансы.

Дудка громко фыркнул на размеренную речь Ноя.

– Но, быть может, – не меняя тона продолжил Ной, – господин Дудка всех спасёт? Решит проблему привычным, испытанным и безотказным способом: уволит весь экипаж судна, да и дело с концом.

Дудка опять побагровел. Итан усмехнулся острому языку и уму Эбера, однако он направлял его не на те задачи, которые сейчас актуальны.

– Что касается вашего вопроса, Итан, – Ной обернулся к Мюррею, – то пока я могу предложить только действовать по обстоятельствам и стараться выжить. Не скрою, на мой взгляд ситуация близка к критической, и все мы сегодня встали на грань жизни и смерти. Если карантин продлится долго, то… Ничего хорошего нас не ждёт. Мы должны это ясно осознать и действовать сообща. И не надо смотреть на господина Стрёма, как на виновника наших бед. Он сейчас подвергается тому же самому риску, что и все мы. Но он профессионал, он имеет доступ к управлению жизнеобеспечением челнока и тем самым является гарантом нашего выживания. Нам нужно прекратить все распри, чем бы они не были мотивированы, и действовать всемером.

– Я вашу мысль уловил, – покачал Итан головой. – Но соглашаться с ней я спешить не буду. К нашему стюарду у меня претензий нет, но к капитану корабля «Арк» и к его владельцу я иск предъявлю непременно. Сейчас мне нужно подумать. Лина, пойдём со мной.

Итан прошествовал в свою каюту. Взгляд Ноя вслед ему, Итану совсем не понравился.

«По-моему, он что-то скрывает».

Мария Зотова

Если в салоне и не настал мир, то перемирие наступило, бурные боевые действия прекратились. Как только депутат вместе с Линой скрылись в каюте, тотчас ушёл и Дудка. А следом и Валери Марин, не говоря ни слова, отправилась к себе. Что тут удивительного, все были ошеломлены и расстроены. Хуго посмотрел на Марию, на Ноя Эбера, снова примостившегося в кресло, пожал плечами, словно извиняясь, и отправился вглубь челнока, куда остальным хода не было.

– Господин Эбер, – Мария несмело попыталась вырвать молодого человека из задумчивости.

– М? Что? – он вскинул голову. – Если не против, давайте по имени.

– Ной, я… понимаю, что вы знаете не больше остальных. Но мне хотелось бы услышать ваше мнение, что нас ждёт, и как скоро мы сможем выбраться?

– Не беспокойтесь, Мария, – довольно резко начал Ной, – челнок надёжен, еды и воды нам хватает, вам ничего не угрожает.

– Я вовсе не об этом переживаю, – Мария почувствовала, как её щёки покрыл румянец.

– Простите, – очень искренне извинился Ной. – Я просто задумался и не сразу сообразил, что вы беспокоитесь о маме.

– Да, – настало время ей удивляться. – Откуда вы…

– Просто догадался. Вы рассказывали, что живёте с мамой вдвоём. И сообщения об эпидемии на Дике вызвали у вас больший испуг, чем о карантине для нас.

– Вы, должно быть, очень наблюдательны.

– Я психолог, я привык наблюдать за людьми. Что касается вашего вопроса, то мне порадовать вас нечем.

Мария припомнила первое впечатление от челнока. Она сокрушалась, что всё слишком обыденно, как в гостинице. Сожалела, что маловато романтики и приключений. Вот они приключения! Нравятся?! И сами они в опасности, и Мария понятия не имеет, что там с мамой. Неизвестность мучительна.

– Хотя бы позвонить. Почему нельзя наладить связь с корабля? – с досадой пробормотала Мария.

– Вы говорили, что это ваш первый полёт. Вы знаете, как современные корабли преодолевают межзвёздные пространства?

– Ммм, в самых общих чертах, – Мария задумалась. – Совершая прыжок через гиперпространство?

– Да, но не один прыжок, а множество мелких. Современные гиперпространственные двигатели не отличаются ни дальностью, ни высокой точностью. Во время прыжка, гипердвигатель создаёт вокруг корабля особое поле, искажающие пространство и корабль словно исчезает из нашего мира, и движется по изнанке пространства, словно игла, проколовшая ткань. Пока корабль в прыжке, связи нет никакой, нет вообще никакой информации из реального пространства. Даже звёзд и планет не видно. Прыжок, его направление, его скорость и продолжительность рассчитываются заранее, потому что во время прыжка невозможно сориентироваться.

– А как же корабли летят куда надо?

– Поэтому и совершают множество коротких прыжков. Закончив прыжок, корабль ориентируется по звёздам и по маякам, коих огромное количество в зоне Обитаемых Миров. Прыжки специально рассчитывают так, чтобы вынырнуть поблизости одного из маяков. Капитан тут же обязан доложить в ближайшую диспетчерскую службу. И вот тут самое интересное. Радиоволны слишком медлительны, чтобы обеспечивать связь на таких огромных расстояниях. Используют гиперсвязь – колебания того же самого поля, которое выталкивает корабль в гиперпространство. Кодированный сжатый сигнал колеблется между гипером и обычным пространством, обретая огромную скорость, и вызывая вторичное излучение в обычном пространстве так, что его возможно уловить. Передатчик гиперсвязи использует гипердвигатель, чтобы отправить такой сигнал. И ловят его специальными приёмниками. Это очень сложное оборудование, и такая связь безумно дорогая. Причём, чем больше расстояние, тем требуется больше энергии, и тем дороже. Используют её в основном только для служебной необходимости, как раз из-за высокой цены. Там, где никак без связи не обойтись.

– И поэтому позвонить с корабля на планету для пассажиров нет возможности?

– Да, корабль выходит на связь, только вынырнув в обычное пространство, он докладывает своё местоположение, получает последние новости и приказы, и тут же уходит в следующий прыжок. Даже если бы пассажир готов был заплатить за связь, то на это обычно просто нет времени. Поэтому, чтобы не задерживать корабли, не вызывать скопление кораблей возле маяков, такая связь для любых целей, кроме служебных, запрещена. Ни один капитан на такое не согласится, разве что нелегально.

– И что никаких исключений?

– Ну, не совсем исключения… разрешено ограниченное использование связи в пределах звёздной системы. На таких маленьких для гиперсвязи расстояниях, мощности гораздо меньше и система связи устроена немного по-другому. Я имею в виду чисто технически. Её сигналы быстро теряют энергию, проявляются в обычном пространстве и рассеиваются. Их невозможно поймать даже у соседних звёзд. Когда корабль вышел к планете, он может подключиться к планетной связи. Это, правда, и тогда довольно дорого и далеко не каждому по карману, но не запрещено. Такая связь должна быть на челноках, вроде нашего. Но в реальности её используют опять-таки только для согласования посадки и других служебных сообщений. Проще уже сесть на планету и получить полный неограниченный доступ.

– А как же на планетах? Ведь связь между мирами есть.

– Да, планетарные установки гиперсвязи доступны и для информационных сетей, и для частных лиц. Там что-то связано с массой. Планетарные установки такие огромные, что не поместятся ни на один корабль, но зато дальность их действия гораздо больше при меньших затратах энергии. Такой вот парадокс. Я не физик, точнее не расскажу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Аттентат (устар.) – покушение на противозаконное действие против существующего порядка, особенно покушение на убийство известной личности.

Вернуться