Виктория Балашова, Алекс Бор, Александр Гуляев, Виктория Семибратская, Елена Адинцова, Михаил Афонин, Станислав Кочетков, Наталия Яковлева
Ужасная история

Виктория Балашова. Несуществующие

Вы боялись, когда вас в детстве оставляли одних дома? Бегали по квартире, включая свет в каждой комнате, прислушивались к шорохам, старались не поворачиваться спиной к двери, чтобы контролировать вход? С первым опытом у меня было куда хуже: родители ненадолго ушли в кино, а я заболел и у меня случились галлюцинации. Но тогда я не знал, что это называют именно так. Родители вернулись и обнаружили меня, забившегося в дальний угол кровати, обхватившего ноги, рыдавшего в три ручья. Меня трясло – и от зашкаливавшей температуры, и от страха. Позже мама объяснила, что оставили меня одного для тренировки: надо же когда-то начинать. Оставили ненадолго, совершенно здорового, накормленного и занятого игрушками. Видимо, что-то пошло не так, и во время их отсутствия резко подскочила температура.

– Не бойся, – успокаивала меня тогда мама, – эти чудища несуществующие. Когда поднимается температура, у человека могут начаться галлюцинации.

– Что это такое? – в свои пять лет я даже повторить за мамой не мог это странное слово.

– Ты видел то, что тебе показывало больное воображение. Вот кого ты видел, опиши или нарисуй, – предложила мама, всегда старавшаяся со мной разговаривать как со взрослым – по совету одного из чатов для начинающих мамаш.

Сначала я взял лист бумаги и цветные карандаши, но потом отложил их в сторону: с детства мне говорить было проще чем рисовать. Я задумался. Температура, благодаря таблеткам, спала, и я больше ничего не видел вокруг сверхъестественного, однако, попытался досконально вспомнить свои «галлюцинации». Если бы не тот рассказ, я бы вряд ли смог, став старше, записать те первые видения, поэтому маме я признателен.

Время от времени я видел разных несуществующих: в кошмарных снах, при высокой температуре или выпив лишнего. Случалось подобное нередко, и я взял за привычку всегда записывать увиденное. Так я обнаружил, что некоторые несуществующие повторяются из галлюцинации в галлюцинацию, например, пушистый шарик с острыми зубами. На вид это несуществующее было совсем безобидно – оно каталось по галлюцинации до поры до времени, но в какой-то момент начинало пружинисто подскакивать выше и выше, кусая меня, повисая зубами на одежде. Нет, мне не было больно, но было ужасно страшно. Я пытался стряхнуть пушистый, зубастый шарик с себя, однако, шарики множились, выскакивая из каждого угла.

Вопроса, куда поступать после школы, передо мной не стояло. Конечно, на психфак. Конкурс был большой – модная профессия. Но родители видели мои наклонности и считали меня к психологии весьма способным, поэтому они оплатили первый год обучения. Обе сессии я сдал на отлично. В конце лета мне позвонили и сказали, что на втором курсе освободилось бюджетное место, на которое меня и перевели.

Я продолжал свои изыскания. Опрашивал всех друзей, знакомых, родственников. В какой-то момент ко мне начали отправлять людей на консультации. Оказалось, многие страдают галлюцинациями, видя несуществующих даже в обычной ситуации, когда нет влияния болезни, алкоголя, наркотиков. Я продолжал подробно описывать и свои, а теперь уже и чужие видения. Вскоре стало понятно, что несуществующих пора классифицировать, и я создал в компьютере файл с таблицей. В первой графе писал название. Откуда оно бралось? Из трех источников. У некоторых людей было четкое понимание того, как называется несуществующее. Яркий пример – женщина, которую прислал ко мне на консультацию мой собственный отец. Он работал с ней в одном отделе и часто слышал рассказы о мучавших ее кошмарах. Они никак не были связаны с вышеупомянутыми моментами. Наоборот, когда женщина выпивала, она спала крепко и без сновидений. Но это привело к зависимости от алкоголя, поэтому мой отец решил посоветовать ей обратиться ко мне.

– Наташа, опиши, пожалуйста, максимально подробно, что ты видишь, – с такой просьбы я начинал все беседы.

Передо мной сидела миловидная женщина тридцати лет. У нее был усталый вид, потухший взгляд и какая-то нездоровая кожа – с землистым оттенком, даже не бледная, а именно болезненно пепельная, словно из могилы вытащили, а отряхнуть забыли. Но, если бы не цвет лица, Наташу можно было бы назвать симпатичной.

– Олег Александрович, ваш папа… – начала с дрожью в голосе говорить женщина, – предупредил, что вы исследуете кошмары, видения, галлюцинации и просите их подробно описывать. Я тут даже написала кое-что. – Она достала листок бумаги. – Чаще всего меня выкапывают из могилы. Да, не закапывают, а выкапывают. И вижу я это как бы со стороны: стою в стороне и вижу, как сначала вынимают гроб, потом открывают его, и я выхожу из него. Обычно дело происходит ночью. Иногда на этом сон прерывается. Иногда я, вынутая из могилы, дальше просто брожу по кладбищу, а я, наблюдающая за собой, иду вслед. Сначала я думала, что насмотрелась ужастиков. Перестала вообще смотреть страшные фильмы, даже обычные детективы. Не помогло. Наоборот, такие сны снятся чаще, чем раньше. Помогает только алкоголь, причем выпить надо довольно много, желательно крепкого.

– Видела ли ты каких-то несуществующих животных, птиц, растения или нечто, не поддающееся нашей нормальной классификации? – я свернул разговор к интересующей меня теме.

– Да. Там, во сне, практически всё не существует в нашем, реальном мире. Пожалуй, кроме самого кладбища и меня.

Оказалось, несуществующие из Наташиных снов имели имена или названия – тут сказать сложно, потому что они не имели ничего общего с реальными именами или названиями. Основных «героев» было трое (я их писал в первой графе своей таблицы всегда с большой буквы): Лилиард, не имевшее никакого отношения ни к лилиям, ни к лиловому цвету, Лукрос и Ладжим. Эта троица выкапывала Наташу из могилы. Они были, как я понял, высокого роста, полупрозрачные, безголовые и безногие, но с руками, одетые в длинные хламиды зеленоватого цвета. Во второй графе таблицы я давал описание несуществующих – туда и записал, как выглядят Лилиард, Лукрос и Ладжим. Они явно принадлежали к одной группе.

Еще во сне у Наташи деревья росли не из земли. Их корни болтались в воздухе и частенько хлестали ее по лицу, когда она бродила по кладбищу за самой собой. Обычно хлещут ветки, не так ли? А вот у Наташи деревья хлестали корнями – веток даже видно не было, так высоко деревья уходили вверх.

– Деревья там называют Лопрусами, – сообщила Наташа.

Случайно или нет, но все названия из ее снов начинались на «Л»…

Вторым источником для названий являлось мое собственное воображение. Если какие-то несуществующие поддавались классификации, но не имели названия или имени, которое бы давали те, кто их видит, я придумывал сам. В качестве третьего источника я использовал уже известные названия, принятые в литературе, обычно сказочной или мифологической. Наличие в галлюцинациях чертей, русалок, эльфов и прочих, якобы выдуманных, несуществующих объясняется легко: люди читают книги, а потом видят описанных субъектов.

Во второй графе я давал описание каждого несуществующего, в третьей записывал количество появлений субъекта в галлюцинациях. Некоторые встречались куда чаще других, причем, это вовсе не были несуществующие, так сказать, общепринятого характера, то есть, встречающиеся в кино и книгах. Оказалось, что мои пушистые шарики с острыми зубами – явление распространенное. Их я назвал, не особо применяя фантазию, «шариками-острозубами». Шарик-острозуб обычно появлялся в светлом помещении без окон. Количество шариков увеличивалось с огромной скоростью: все, кто их видел, отмечали этот момент. Они скатывались со стен, вылезали из пола, подали с потолка. Если галлюцинация или сон не прерывались, то человек в итоге весь покрывался шариками-острозубами с головы до ног. Ощущение, доложу вам, пренеприятное.

Наташа время от времени приходила ко мне на беседы. Говорила, ей становилось легче после того, как она рассказывала очередную серию своих снов человеку, который внимательно ее выслушивал и даже обсуждал детали. Однажды Наташа удивленно сказала, что в ее сне появились новые персонажи. Представьте, каково было мое удивление, когда по описанию я четко узнал шариков-острозубов!

– Они появились неожиданно, – говорила Наташа, – начали падать с неба…

– Там есть небо? – спросил я ее. – Ты мне раньше его не описывала.

Наташа помолчала с минуту, задумавшись.

– Теоретически небо есть… Есть верх. Туда тянутся Лопрусы. Но неба, на самом деле, не видно, поэтому я его и не описывала. Скажем так, шарики падали сверху.

– Как снег? – продолжал любопытствовать я, ведь в моих галлюцинациях, в видениях других людей, которые видели шариков-острозубов, они появлялись в помещении. Явно не с неба падали.

– Я бы это сравнила с падением птиц, у которых раскрыты клювы, а там – огромные острые зубы, – неожиданно ответила Наташа. – Шарики начали меня кусать, цепляясь зубами за одежду. В конце концов они облепили меня всю. Я проснулась в ужасе.Ох, я свою подопечную понимал: шарики-острозубы оставляли крайне неприятные ощущения. Из-за них я тоже просыпался в ужасе, в поту, порой подпрыгивал во сне на кровати в тщетных попытках стряхнуть острозубов с себя. После визита Наташи я занес этих пушистых тварей в ее мир – в мир, где все несуществующие назывались на «л», и только мои шарики-острозубы не имели имени, так как явно свалились откуда-то с условного «неба». А я лично думал, что они пришли из миров чужих галлюцинаций.

Профессор, который вел у меня один из курсов по психологии, написавший известную книгу «Психология неизведанного», после защиты диплома пригласил меня в аспирантуру – писать диссертацию под его руководством. Конечно, я согласился! Мы с профессором говорили на одном языке, и работа шла бойко. По ходу дела я стал записывать не только видения, но и звуки. Правда, профессор посоветовал мне в диссертации сконцентрироваться на чем-то одном, однако, не бросать исследования слуховых галлюцинаций, оставив более глубокий анализ на будущее.

Со звуками у меня тоже была связана своя история. Я давно замечал, что слышу то шорохи, то скрипы, то будто падает какой-то предмет, а на деле выходило, что всё на месте. Как-то вечером, когда я работал над своей диссертацией, по потолку прокатился шар, потом другой – знаете, как в боулинге. Решил пойти к соседям, жившим надо мной. Нет, не жаловаться, а просто узнать, чего они там катают.

– Что ты, Олежек, – засмеялись они, явно подумав, что я выпил лишнего, – какие шары? Боулинг на дому? – продолжали улыбаться соседи, знавшие меня не первый год.

Тем не менее, шары периодически продолжали кататься по потолку. Еще чаще наверху двигали мебель. Рискуя навлечь на себя очередную порцию сарказма, я снова поднялся на верхний этаж.

– Простите, бога ради, – начал я, – думаю, опять мне мерещится или вы на самом деле двигаете мебель?

Соседи переглянулись и уже без всякого смеха твердо ответили: «Нет!»

В моих первых записях по несуществующим звукам записаны именно эти шумы, доносившиеся с потолка: катающиеся шары и передвигаемая мебель. Потом я начал слышать шаги на кухне. То есть, людей, кроме меня, в квартире нет, а будто кто-то ходит. К тому времени я уже жил один в обычной однокомнатной квартире, доставшейся мне от бабушки по наследству. Объявленная в стране пандемия заставила меня работать из дома. Я читал студентам лекции онлайн и также проводил консультации. В первые же дни ко мне записалась Лариса, которая видела галлюцинации на стенах. Нет, не во сне и не выпив. Просто иногда перед её глазами вдруг начинали появляться, скажем так, изображения. Как в кинотеатре на экране.

– Ничего с этим поделать не могу, – жаловалась Лариса. – я это не контролирую. Но появляются галлюцинации только, когда я одна дома. Если звонит телефон или кто-то приходит в квартиру, изображения тут же исчезают со стен.

Мы несколько раз разговаривали с Ларисой онлайн, а потом я пригласил ее к себе домой – тогда отменили пропуска, и она могла приехать без проблем. Это была симпатичная молодая женщина, выглядевшая немного растерянной и беззащитной. Нас быстро потянуло друг к другу, а так как кафе, кино (которое она, кстати, терпеть не могла, что неудивительно) и другие виды развлечений постоянно закрывали, мы проводили время у меня дома. Вскоре, я предложил Ларе переехать ко мне. Она тоже работала онлайн, и мы оборудовали ей рабочее место на кухне. Лара ставила ноутбук на кухонный стол, а когда мы ели, убирала его на время. Мне же требовалось больше места, и у меня стоял стационарный компьютер, поэтому я работал за письменным столом в комнате.

Видения на стенах в моей квартире Лару мучать перестали, но она начала слышать те же звуки, что и я. Более того, она тоже ощущала присутствие несуществующих у себя за спиной, поэтому сразу пересела с ноутом лицом к двери. Странно, но факт – если сидеть спиной к окну, ощущение пропадало. Вечерами мы обсуждали мои записи по несуществующим, которые множились – в столе лежала уже не одна исписанная тетрадь. Данные из тетрадей я переносил в компьютер, но и там создал для удобства несколько файлов, например, для мира Наташи теперь существовала отдельная папка.

Профессор считал, что для диссертации собрано более чем достаточно материала по зрительным галлюцинациям. Я-то давно понял, что это вовсе не галлюцинации, а реальные картины других миров, причем, миры эти часто пересекаются. Мы с Ларой пришли к выводу, что, скорее всего, иной мир, на самом деле, один. Просто он, как и наш – «здешний», огромен. Вот люди и попадают в разные его части, где водятся разные несуществующие, а где-то сталкиваются с одинаковыми.

– Звуки, – говорил я Ларе, – тоже проникают к нам из того же мира несуществующих. Они часто не согласуются с галлюцинациями и вообще, как нам кажется, не имеют с ними ничего общего. Но нет! Скорее всего, из-за временной и пространственной разницы с нашим миром мы звуки и образы воспринимаем разрозненно.

Думаю, благодаря постоянным наблюдениям, наши с Ларой галлюцинации (мы несуществующих продолжали называть этим словом) стали упорядочиваться и наполняться новыми смыслами. Казалось, вот-вот и тот мир удастся гармонизировать с нашим. Страшное переживалось вдвоем гораздо легче. Наташа тоже увлеклась нашей теорией и начала исследовать тот кусочек мира, в котором её вытаскивали из гроба. Теперь она часто видела несуществующих не только во сне. Алкоголь больше был не нужен, и Наташина семья благодарила меня за помощь. Но мы лишь пытались с ними подружиться – это была первая ступенька к налаживанию контакта и пока нас по-прежнему трясло от страха.

Мне оставалось исследовать психологию страшного. Это единственное, что нам всем мешало – страх перед несуществующими. Почему-то они нас пугали. От неожиданных странных звуков мы, как и раньше, вздрагивали и замирали, прислушиваясь и приглядываясь.

Самое странное случилось под зиму. Несуществующие начали пробираться ко мне в комнату явно с целью выкрасть мои тетради с записями и стереть информацию из компьютера.

– Они недружелюбны по отношению к нам, – поделился я с Ларой. – Поэтому мы их и боимся – они настроены враждебно и не хотят, чтобы мы их изучали, чтобы начали понимать их мир.

Лара была полностью со мной согласна. И мы решили отправить все мои тетради профессору. Я написал записку, которую вложил в посылку. Адрес профессора мне был известен, так как мне приходилось порой к нему приезжать для обсуждения диссертации.

Месяц спустя

Неожиданная смерть молодого доцента Олега Александровича Мелихова потрясла весь научный мир. Особенно себя корил его научный руководитель, профессор Николай Петрович Бертиев. Когда Олегу так была нужна поддержка, профессор находился в больнице с ковидом, и ни о чем не знал. Лишь после выписки, прочитав письма, приходившие от Олега на электронную почту, изучив его бумаги, которые получила на почте жена, Николай Петрович понял, что довело Олега до инфаркта. Страх и ужас овладели молодым учёным, уверовавшим, что галлюцинации, видения были настоящими, реальными, представляющими существующий в ином измерении мир. В записях много места уделялось некой Ларисе, которая, как понял профессор, жила в последние месяцы вместе с Олегом. Безутешные родители не знали ее телефона.

– Мы хотели с ней познакомиться. Олежка много говорил о Ларе, но встретиться так и не удалось. Мы думали увидеть ее в больнице, однако, доктор сказал, что сына навещала только Наташа – она консультировалась у Олега по рекомендации мужа, – рассказывала мама Олега. – Наташа тоже не знала телефона Лары и никогда ее не видела. На похоронах Лара не появилась.

Родители отдали профессору ключи от квартиры сына – Николай Петрович хотел посмотреть не осталось ли каких-то важных бумаг, ведь Олег мог выслать по почте лишь часть. Кроме того, профессор собирался почитать письма из электронной почты своего подопечного и поискать следы загадочной Лары: мало ли, почему девушка исчезла, может, уехала куда-то и не знает о смерти Олега…

В квартире родители ничего не трогали – ждали окончания сорока дней. Николай Петрович прошел на кухню, где на столе стоял ноутбук. Он включил его и пошел в ванну помыть руки. Никаких следов женской косметики – это удивило. В комнате тоже не обнаружилось ни женской одежды, ни обуви – вообще ничего, что говорило бы о том, что здесь жила дама. Конечно, если они поссорились, Лара могла все вещи увезти, но хоть что-то должно было остаться. Впрочем, всякое бывает.

В комнате профессор увидел большой компьютер, стоявший на письменном столе. Он включил и его, а потом вернулся на кухню – глянуть, что находится в уже включившемся ноуте. Странно, однако, в ноуте ничего не было. Он был первозданно пуст. То есть, даже если из него всё удалили, должны были остаться следы пребывания в нем человека, но они отсутствовали.

– Наверное, купил недавно, – пробормотал задумчиво Николай Петрович, закрывая пустой ноут.

В большом компе, напротив, гнездились папки с документами, фотографиями и видео. Николай Петрович быстро обнаружил электронную почту. Среди писем подавляющее большинство составляла переписка с учеными и клиентами. Несколько писем последнего времени адресовались ему самому – профессор уже знал, что в них говорилось о мире несуществующих, мире галлюцинаций, который Олег теперь считал вполне реальным. Он пытался состыковывать звуки и видения, добившись в этом определенных успехов. В одном из последних писем, отправленных незадолго до инфаркта, Олег писал, что катавшиеся по потолку шары – это ни что иное, как шарики-острозубы, которые так часто ему снились. Теперь они сыпались сверху не во сне, а наяву, сначала с грохотом прокатываясь по потолку, скатываясь по стенам.

Профессор решил поискать письма, в которых мог бы отыскать координаты Ларисы. Он набил в поиск ее имя. В адресной строке ларис не было, а вот в письмах он ее упоминание нашел: Наташе и паре своих друзей Олег писал о том, что живет с Ларисой и даже описывал относительно подробно их житьё-бытьё. С удивлением Николай Петрович прочитал, что Лариса работает удалённо на кухне, с ноута. Ни о каких ссорах речь вообще не шла. Напротив, перед инфарктом Олег написал не только профессору, рассказывая о шариках-острозубах, но и однокласснику. В письме он снова упоминал Лару и в конце писал, что сейчас они будут ужинать. Профессор решился и позвонил в двери соседей по лестничной клетке, но никто Лару никогда не видел, даже старенькая бабушка, которая проводила целые дни в хорошую погоду на скамейке возле подъезда – ну не могла же Лара входить и выходить из дома только в плохую…

Николай Петрович вернулся в квартиру Олега. Перед собой он видел холостяцкую берлогу, причём берлогу учёного-фанатика, чем-то смахивающую на его собственную. Но сходство было отдаленным: профессор был женат, и холостяцким его жилище все-таки назвать можно было с натяжкой – скорее, сходство состояло лишь в том, что они оба занимались наукой. И тут Николая Петровича осенило!

– Никакой Лары не существовало! – воскликнул он вслух.

Профессор снова сел на рабочее место Олега. Мерно урчал компьютер. Неожиданно тишину разорвали странные звуки: по потолку будто кто-то катал шары. Как в боулинге. Показалось, на кухне пискнул ноут, а потом отодвинулся стул. Скрипнул пол. Николай Петрович открыл последний файл, с которым работал Олег. Там стояла дата того дня, когда у него случился инфаркт.

«У Лары сегодня хорошее настроение: слышу, как она смеётся на кухне. Вот она заходит в комнату, и мы обсуждаем, что будем есть на ужин. Безусловно, с Ларой получилось лучше всего совместить зрительные и слуховые галлюцинации. И она гораздо приятнее, чем шарики-острозубы. Важно! Слово «галлюцинации» надо наконец заменить! Несуществующие реальны!»

На этом запись обрывалась. Профессор начал печатать. Сначала он поставил дату и время, затем описал происходившее в квартире. Краем глаза он заметил, как в дверном проёме появилась женщина.

– Здравствуйте, профессор. Меня зовут Лара. Я знаю, вам о многом хочется меня спросить. Я из мира несуществующих.

Николай Петрович почувствовал, как по спине побежала капелька пота. Вдруг кровь застыла в жилах профессора: с потолка свалился пушистый шарик-острозуб, подкатился к мыску его ботинка и начал карабкаться вверх по ноге, полязгивая зубами, словно птица раскрывая свой хищный клюв…

Елена Адинцова, Виктория Семибратская. Вилла Диодати

Завтракать на бегу в выходной день – неправильно. Правильно – за семейным столом, и чтобы непременно были золотистые гренки из багета с отварным яйцом и чесночным соусом, которые маман готовит просто божественно. Ленивое течение мыслей, пока кофемашина старательно пыхтит над порцией двойного эспрессо, прервало появление на кухне родительницы.

– Доброе утро. Уже убегаешь? Две недели не могу улучить момент поговорить с тобой наедине. Это нормально, сын? Ну, вот куда можно подорваться в такую рань?

– К заказчику, к своему первому заказчику, – довольно улыбаясь ответил Иван. – Возрадуйся, женщина, родившая гения! Твоему чаду выпал, наконец, шанс показать себя в деле. А о чём хотела поговорить? – прихлёбывая обжигающий кофе, не удержался от вопроса Иван.

– О ваших отношениях с отцом, о Лизке. Мне кажется, у неё сейчас трудный период и ты как старший брат мог бы…

– Конечно, мама! – Иван обошёл стол, остановился за спиной женщины, обхватив её за плечи. – И с отцом обязательно найдём общий язык, и Лизавете помогу, если требуется. Но позже. – Иван чмокнул мать в щёку. – Реально, опаздываю, не обижайся.

– К обеду вернись! Будет твой любимый гаспачо, – крикнула женщина вослед.

До элитного посёлка Хряково полтора часа езды. Воскресенье, утро, трасса отличная, новенький седан BMW мягко скользит по гладкому покрытию дороги. Если сегодня он поладит с заказчиком, это будет его очередная победа в затянувшемся противостоянии с отцом.

Мысли Ивана крутилась синхронно колёсам автомобиля. Мать права, давно пришло время откровенного разговора. Что было, то было, что есть, то есть. Но продолжать общаться как два павлина в одной клетке нельзя.

В принципе, им с сестрой повезло с родителями, ну если не считать… Иван задумался. Как точнее обозначить чудачества отца: хобби, мания, безумие?

Он никогда ни с кем на стороне не делился тягостной тайной. Демонстрировать скелеты из семейного шкафа посторонним – это не для него. Да и решись он кому-нибудь рассказать не поверят, что его отец, преуспевающий бизнесмен, уважаемый владелец крупной строительной компании, Иван Иванович Хельсинг, помешался на вампирах и мнит себя потомственным охотником на них.

Мысли заарканили сознание и потянули в детство, в огромное подземелье под домом, в мастерскую отца, в день, когда страшный семейный секрет приоткрыл свой лик.

– Хельсинги – старинный род охотников на вампиров. Это наше предназначение, наша миссия, наш долг. Иван, тебе исполнилось шесть лет и с этого момента ты не только мой сын, но прежде всего, мой ученик, мой преемник! С завтрашнего дня и начнём занятия.

Ванечка внимал словам отца и его сердце колотилось от восторга. Много ли на свете его ровесников, приобщённых к тайным знаниям? Теперь каждую свободную минуту они с отцом проводили вместе. В мастерской, оборудованной по последнему слову техники, теоретические выкладки борьбы с нечистью чередовались с практическими занятиями. Постепенно Иван научился переплавлять серебряные ложки в пули, мог самостоятельно изготовить вполне приличный арбалет и стрелы к нему, метко стрелял на звук с завязанными глазами, владел холодным оружием с ловкостью опытного пирата.

Со сверстниками ему было неинтересно и даже скучно. Зато в школе замкнутого, но, явно, талантливого мальчика учителя обожали. У Ивана никогда не было проблем с дисциплиной, а его знания поражали глубиной и основательностью.

Всё изменилось, когда Ивану исполнилось двенадцать.

– В двенадцатый день рождения все мальчики в нашем роду удостаиваются особой метки – adulterinum signum.

– Поддельная печать? – изумился Ваня, знавший латынь стараниями отца, не хуже родного языка.

– Да, особый знак. Он помогает нам чувствовать присутствие нечисти, предупреждает о её приближении, – объяснил отец и продемонстрировал витиеватый узор с правой стороны шеи, чуть ниже уха.

– Красиво, – восхитился сын.

– У тебя будет точно такой же, – пообещал отец.

Подумаешь, татуировка. Разве могут рисунок или надпись на коже изменить человека? Ещё как! Ванечка был единственным учеником в своём классе, даже в школе, ставший носителем взрослого украшения. Мальчики завидовали, а девочки сходили с ума от желания привлечь к себе его внимание.

Успех у сверстников обернулся фиаско для отца.

– Вампиров не бывает, – заявил на свой пятнадцатый день рождения Иван, когда они с отцом по традиции после официального торжества спустились в подвал. – Но я могу тебе скинуть пару ссылок на группы, где общаются такие… – Иван на секунду запнулся и заменив слово «сумасшедшие», вертящиеся на языке, закончил фразу, – такие увлечённые как ты.

– Ссылки оставь себе, – похлопал по плечу Ивана Иван Иванович, – не бывает, так не бывает, только помни сын, когда тебе понадобится помощь, я буду рядом.

– Встречу вампира – сообщу тебе первому, – не скрывая ироничной улыбки, пообещал подросток.

– Надеюсь, – серьёзно ответил папа.

С тех пор они заметно отдалились друг от друга. Эстафету ученичества приняла младшая сестра. Теперь отец проводил вечера в подземелье с Лизой, молчал, встречаясь с насмешливым взглядом повзрослевшего сына. Но когда пришла пора выбирать будущую профессию, Иван прислушался к совету папы, став студентом старейшего учебного заведения, Российского государственного художественно-промышленного университета имени С. Г. Строганова, выбрав специальность дизайнера интерьера.

На третьем курсе, заскучав в лекционных залах, неожиданно для всех, молодой человек взял академический отпуск и отправился на срочную службу в армию. После демобилизации добровольцем уехал на Донбасс. Указ Президента о возвращении студентов из зон боевых действий вернул Ивана в Москву.

– Ты решил совмещать учёбу с работой? – переспросил отец Ивана, услышав о планах сына. – У меня в кампании как раз есть вакансия дизайнера и оклад весьма приличный, можешь хоть завтра выходить.

– Нет, спасибо, я уже оформил «самозанятость», – отрезал Иван.

– Ну, ну… – протянул родитель.

– И правильно, – неожиданно приняла сторону сына мама, – пока не получил диплом, лучше практиковаться на мелких частных заказах.

– Всё верно, братишка! – не удержалась от реплики Елизавета. – Сила крыльев проверяется в индивидуальном полёте. Дерзай, я в тебя верю.

«Хряково – 5 км», – мелькнул дорожный указатель. Иван мотнул головой, стряхивая паутину мыслей. Режиму безопасности элитного посёлка мог позавидовать любое закрытое предприятие или секретная лаборатория. Огороженная трёхметровым бетонным забором, территория поселения щурилась на мир глазами КПП. Иван подъехал к шлагбауму и посигналил.

– Первый дом на пятой линии, – Иван сообщил адрес на безмолвный вопрос охранника.

Невысокий крепыш с выражением лица скучающего бультерьера, оживился.

– Вилла Диодати? – переспросил охранник.

– Вилла Диодати? – эхом повторил вопрос Иван. И, заметив, как взметнулись вверх брови мужчины, пояснил. – Не знал, что у здешних жителей существует традиция давать жилищам собственные имена.

– Так это выдумка нового хозяина гробницы, – донеслось с верхнего этажа караулки.

Второй охранник, высунувшись в открытое окно, не прочь был развеять скуку разговором.

– Какая гробница, почему гробница? – заинтересовался Иван.

– Меньше болтай, – крикнул «нижний» охранник «верхнему» и махнул рукой. – Проезжайте пожалуйста, не перекрывайте дорогу.

Шлагбаум медленно двинулся вверх. Иван плавно нажал на газ, въехал на территорию Хряково, и тут же забыл короткий разговор на КПП. Его охватило знакомое каждому волнение первого свидания, и неважно, с кем предстоит встреча: с заказчиком, работодателем, или понравившейся девушкой.

Даже издалека вилла Диодати представлялась внушительно и одновременно удручающе. Декоративная парковая посадка вокруг здания выглядела дикой непроходимой чащей. Большое трёхэтажное здание песочного цвета с крытой верандой, без каких-либо архитектурных излишеств, отчаянно держало оборону против напирающей растительности. Закрытые старомодными ставнями окна кричали о необитаемости виллы. «Охранник сказал, что меня ждут», – успокоил себя Иван, поднимаясь пологими ступенями к крыльцу.

Неожиданно зачесалась шея. Вернее, то место, на котором много лет назад отец собственноручно набил охранное тату. Иногда такое случалось и раньше, обычно, в местах большого скопления народа: в час пик в метро, в ночном клубе, в других многолюдных местах. Последствий зуд не имел никаких и проходил так же внезапно, как и начинался, стоило Ивану сменить дислокацию. Сейчас же, ощущения нарастали по мере приближения к дому, вызывая нестерпимое желание драть кожу ногтями. Приходилось сдерживаться.

Интересно, какой высоты в доме потолки, если дверь высокая, как в средневековом замке? Иван пошарил взглядом по периметру поржавевшей лутки в поисках звонка и, не найдя его, пару раз стукнул тяжёлым кованым дверным молотком, напрочь почерневшим от времени. Массивная, обитая металлическими полосами дверь, беззвучно распахнулась. В проёме возник персонаж, будто списанный с картины Репина – бородатый мужик, с густыми чёрными кудрями, не тронутыми расчёской, косая сажень в плечах. Белая холщовая рубаха, поверх свободных штанов, ну, один в один Канин, предводитель бурлаков, в выходной день.

– Маляр? – хмуро спросил мужик. Взгляд светлых невыразительных глаз был направлен куда-то за Ивана.

Дизайнер инстинктивно обернулся, словно надеялся увидеть ещё кого-то, к кому мог относиться вопрос. В груди с левой стороны вдруг появилось незнакомое ноющее чувство распирания, а узор на шее взорвался нестерпимым зудом.

– Э-э-э, – замялся молодой человек, хвастаясь правой рукой за шею.

– Чего мычишь и башкой вертишь? Ждут тебя, проходи, – рыкнул мужик и, вцепившись мёртвой хваткой в локоть Ивана, втянул его через порог.

«Сколько же сейчас развелось сумасшедших, – мелькнула мысль, – вот и клиент, с причудами, попробуй такому угодить. Нет уж, лучше сразу откланяться, чем ввязаться в проект с ненормальным», – рассудил Иван. И уже было открыл рот для прощания, как откуда-то сверху донёсся бархатный баритон:

– Рад вашему приезду, надеюсь дорога была не утомительной?

Иван поднял взгляд. На площадке широкой мраморной лестницы, облокотившись о перила, стоял мужчина средних лет и доброжелательно улыбался. Несмотря на закрытые окна, в помещении было светло как в фойе Большого театра. Хозяин не экономил на электричестве. Горело всё, что могло светить. В холле солировала пафосная хрустальная люстра, множество бра подпевали ей хором. Качественное освещение позволило рассмотреть заказчика детально. «Нездешний», – с ходу определил Иван. Слово, пришедшее на ум, не относилось к месту, скорее, ко времени. Не доводилось Ивану раньше встречать таких персон. Мужчина был гладко выбрит, с тонкой ниточкой усов, концы которых кокетливо загибались вверх. Высок, строен, но не слаб, весь его облик лучился изысканным благородством и утончённым аристократизмом.

– Иствуд Драк, новый владелец дома, – представился мужчина.

– Иван Хельсинг, дизайнер, – кивнул молодой человек.

– Странный он какой-то, всё время чешется, может заразный? Гнать такого взашей, пока не натрусил нам блох, – озабоченно предложил бородач.

– Тихон, – укоризненно остановил Иствуд Драк мужика, – это его adulterinum signum беспокоит, – и тут же сочувственно спросил у Ивана: – Невыносимо чешется, да?

Распирание в груди Хельсинга переросло в сильное сердцебиение, руки и ноги налились тяжестью.

– Адултеринум сегнум, – недовольно протянул Тихон, – что за хворь такая? Неужто мы себе здорового маляра не найдём?

– Для облегчения страданий к месту печати надо бы серебро приложить. Нет ли, Тихон, у нас чего-нибудь серебряного? Может, монетка какая завалялась? – всерьёз обеспокоился хозяин виллы.

– Да откуда ж у нас серебро, барин? – изумился Тихон. – Лист подорожника пусть приложит, он всяко от любой болячки помогает, вон его возле дома тьма растёт.

– Неплохая мысль, Тихон, – похвалил бородача Иствуд Драк, – кардинально, конечно, не поможет, но страдания облегчит. В таком состоянии как сейчас, вы не сможете оценить масштаб предстоящей работы.

Так плохо Иван не чувствовал себя никогда. Зуд буквально сводил с ума, сердце клокотало в немыслимом темпе. Со скоростью реактивного снаряда, посланного из пусковой установки, Иван вылетел из дома. Свежий воздух вернул часть сил. Тихон наблюдал за гостем, не выходя из дома.

– Вон у тебя под ногами трава, рви сколько хочешь, – прогремел густой бас.

– Пройду чуть дальше, может там растения жирнее, – сворачивая на аллею, ведущую к припаркованному автомобилю, отмахнулся Иван. Бородатый мужик пренебрежительно скривился, хмыкнул и захлопнул дверь.

Сорванный лист подорожника действительно помог. Иван остановился в раздумьях. Возвращаться на виллу не хотелось. Во-первых, ему не понравились заказчики, особенно, странный тип с бородой, то ли слуга хозяина виллы, то ли его телохранитель. Во-вторых, он действительно плохо себя чувствует. В-третьих, совершенно необязательно объясняться и прощаться с фактически незнакомым людьми, до вчерашнего вечера он и знать не знал об их существовании. Мысль сделала неожиданный кульбит. Интересно, а они о нём откуда узнали? Больше месяца на популярном сайте провисело его объявление: «Молодой дизайнер оказывает услуги художника-оформителя интерьеров владельцам элитной недвижимости». За весь период ни одного звонка или сообщения. А три дня назад отец внезапно поинтересовался профессиональными успехами сына. И вот, вчера случилось чудо и его пригласили. И опять-таки, откуда это Иствуд Драк в курсе о тайном знаке? Возможно, он просто знает латынь. Иван пытался найти разумное объяснение случившемуся. Но, он знает и про зуд, тут же одёрнул себя молодой человек. Вывод напрашивался сам собой – мистификация! Надо было раньше поговорить с отцом по душам, попробовать объясниться, с сожалением подумал молодой человек. Нет, но отец тоже хорош, додуматься нанять аниматоров, чтобы развести сына. Недомогание? Ну, нечто подобное случалось и раньше. Не так сильно, конечно.

Особый кураж, свойственный молодости, овладел Иваном. Папа задумал поиграть с ним? Хорошо, посмотрим кто будет смеяться последним.

– А вот и я! – громко крикнул Иван, толкая ногой тяжёлую дверь, а двумя руками прижимая к груди охапку листьев подорожника.

Его появления не ждали. Тихон от неожиданности даже выронил гвоздодёр, которым пытался вскрыть деревянный ящик, похожий на саркофаг. К лицу Иствуда Драка, находившегося в холле, моментально приклеилась улыбка.

– Вы вернулись? Тихон убедил меня, что вы покинули нас, не прощаясь, – заметил элегантный, как любимая трость философа Вольтера, мужчина.

– Я? – демонстративно возмутился Иван. – Что вы! Мы ещё даже не приступили к обсуждению сути проекта, сроков его выполнения, моего гонорара, в конце концов, – глаза молодого человека азартно блестели. Он окинул взглядом заставленное коробками разной величины пространство холла и спросил: – Приобретая дом, вы, наверное, уже думали, каким хотите видеть его внутри?

– Уютным. Я много путешествовал по миру, – Иствуд Драк сдержанно улыбнулся. – Но пришла пора осесть, свить гнездо, завести семью, детей, – с некой долей мечтательности в голосе ответил хозяин виллы.

С момента знакомства Иван отметил лёгкий акцент заказчика, но сразу не придал этому должного значения. Сейчас, пребывая в твёрдой уверенности, что перед ним ломают комедию нанятые отцом актёры, он решил не пропускать ни единой детали и не давать спуска лжезаказчикам. Вспомнив о тайной мании родителя, Иван решил бить наверняка.

– Гнездо – это хорошо! – одобрительно кивнул Иван. – Я могу сделать из этого дома дворец. Да что там дворец, – дизайнер пренебрежительно махнул рукой, – замок могу. Стилизацию в готическом стиле хотите? Или точную копию замка графа Дракулы пожелаете? У вас случайно гроба здесь нет? – указывая в сторону нераспакованных вещей, поинтересовался он.

Тихон и Иствуд Драк переглянулись. Здравый смысл подсказывал Ивану, что он несёт несусветную чушь, но войдя в раж, он уже не мог остановится. Подорожник облегчил жжение шеи, но лечебная трава не могла потушить огонь обиды на отца в душе молодого человека.

– В гнезде вампира обязательно должен быть гроб. Вампир – аристократ, ему важен комфорт и удобство. Это низкорождённому упырю любая канава – постель.

Иван нёс ахинею и запнулся только когда заметил, какое впечатление на присутствующих произвела его в общем-то безобидная тирада. Длинное лицо Иствуда Драка вытянулось ещё больше, стало ещё бледнее, приобретя оттенок каррарского мрамора. Чётко очерченный рот благородного патриция приоткрылся, будто он собирался сказать нечто важное, но слова застыли на языке. Тихон же наоборот, взъерошился как волкодав перед схваткой.

– Тебя кто-то укусил? – ошарашено спросил тот Ивана.

– Я не любитель готики, вернее… – Иствуд Драк говорил медленно, тщательно подбирая слова, – я ею пресытился. Вам удобнее осмотреть дом, а потом выслушать мои пожелания, или наоборот?

– Мне без разницы, – вздохнул Иван, понимая, с чего не начни, настоящего заказа от нанятых отцом актёров не будет.

– Ох, не нравишься ты мне, маляр, – зловещим шёпотом прошипел Тихон в спину удаляющемуся за Драком Ивану.

– А вы мне, наоборот, глубоко симпатичны, – тут же среагировал, обернувшись, художник.

– М-м-м … – промычал бородач.

Виллу спроектировал и построил гений. Иван понял это мгновенно, как только приступил к осмотру помещений. Солидное снаружи здание, внутри казалось необъятным дворцом. Продвигаясь из комнаты в комнату, Иствуд Драк давал краткие пояснения, где и что он хотел бы изменить и какой результат надеется получить с помощью профессионала. Его реплики демонстрировали безупречный вкус, Иван даже где-то пожалел, что такой умный, понимающий заказчик ненастоящий. «Будь Иствуд Драк реальным владельцем виллы, мы бы сработались», – размышлял молодой дизайнер.

– Малая гостиная, – широко распахнув двухстворчатую деревянную дверь продемонстрировал Драк просторный зал, хаотично заставленный мягкой мебелью. – Лучше переоборудовать её в детскую игровую, как вы считаете?

– А сколько у вас детей? – вежливо поинтересовался дизайнер.

– У меня даже нет невесты, но в будущем я рассчитываю на троих сыновей.

Игра затянулась. Шея пылала от расчёсов. Иван чувствовал разочарование и усталость. Первоначальный кураж и желание обернуть розыгрыш против самих актёров сошёл на нет. Пора уходить, решил он, и в этот миг в комнату влетел гроб. Влетел, в самом прямом смысле. Роскошное полированное изделие чёрного цвета парило в полутора метрах над полом, двигаясь по довольно замысловатой траектории, прищёлкивая крышкой.

– Простите, барин, сбежал, значит, – вслед за гробом в комнату вломился Тихон, – только я, значит, освободил его от креплений, так он сразу кинулся вас искать.

Иван взирал на метания гроба не мигая. «Отцу надо уходить из строительного бизнеса в киноиндустрию, – мелькнула шальная мысль, – с такими спецэффектами он переплюнет самого Спилберга».

– Я думаю, может его на цепь посадить? Ну, чтобы по дому не метался, пока место его не готово? А то ещё разобьёт чего, или сам зашибётся, – озабоченно спросил Тихон Драка.

Казалось, гроб понял слова бородача, дёрнулся, слегка хлопнул крышкой и переместился за спину хозяина.

– Не пугай его, Тихон. Эван – ранимый и очень впечатлительный, – строго произнёс Иствуд Драк и, смягчая тон, обратился к гробу, – в углу постой, я никуда не делся, у меня сейчас гость. Потерпи, пока закончу с делами.

От происходящей фантасмагории у Ивана случился очередной приступ зуда. «Папины таланты, да в мирных целях», – кипел он чувствами.

– Досадное недоразумение, – поморщился Драк.

– Переезд – всегда испытание, – сочувственно подтвердил Иван, плюхаясь в рядом стоящее кресло.

– Встань, вон другое кресло, или стул, – через секунду навис над ним Тихон.

– Тебе чего от меня надо? – прищурился Иван.

– Это любимое кресло барыни Марфы Андроновны, – не отставал бородач, крепко вцепившись двумя руками в подлокотники.

«Потрясающе! Как это я раньше сам не догадался, что в актёрском коллективе не хватает примы на роль суккуба? – Иван вновь ощутил прилив весёлой злости. – Поспешил бы проститься – не досмотрел бы такой спектакль до конца», – укорил себя молодой человек.

– А вот и наше солнышко, Марфа свет Андроновна, небось потревожили отдых ваш своим безобразием? – кланяясь низко перед соседним пустым креслом, лебезил Тихон.

– Простите, мадам, за беспокойство, но у меня с утра посетитель, – Иствуд Драк обошёл Тихона, изящно поклонился пустоте. Повернувшись вполоборота, указал рукой на гостя.

– Разрешите представить, дизайнер, художник-оформитель интерьеров Иван Хельсинг. Человек.

Наблюдавший нелепую сцену Иван сорвался с места.

– Польщён, что представлен. Клянусь, не рассчитывал. Разрешите приложиться к ручке, – ёрничал молодой человек перед пустотой в кресле.

Иствуд Драк нахмурился:

– Вы не можете видеть мадам!

– Отчего же не могу? – склонив голову набок, Иван старательно изображал что любуется невидимой особой.

И тут как -то само собой в памяти всплыл образ старой графини пушкинской «Пиковой дамы».

– Марфа Андроновна – женщина хрупкая, возраста поздней зрелости. А уж как платье с оборками ей к лицу и чепчик, – не унимался Иван.

Лицо Иствуда Драка окаменело. Зато у Тихона зашевелилась борода, а глаза превратились в блюдца. Иван наслаждался триумфом. И тут темнота, абсолютная, плотная как сажа в преисподней навалилась на Ивана.

Он почувствовал движение воздуха вокруг себя, развернулся юлой, заметил поодаль две пары красных горящих глаз и прозрачный силуэт пожилой дамы в кресле. «Голограмма», – мелькнула догадка. Прозрачная дама, излучала бледно-голубой свет, беззвучно открывая рот. У организаторов шоу видимо вышла накладка со звуком, во всяком случае, кроме шорохов за спиной, Иван ничего не слышал.

– Ребята, ещё спецэффекты будут, или это всё? – хладнокровно поинтересовался он у обладателей горящих глаз.

– Ты о чём? – донёсся справа от него бас Тихона. – Каких-таких тебе эффектов надобно, когда у нас электричество пропало?

– Не пропало, а перебой, – уточнил Иствуд Драк.

– Без разницы, всё одно за свечами идти. На КПП звонил, не отвечают, видать не до разговоров, большая поломка, – пробурчал бородач.

– Ставни откройте. Как-никак полдень, вполне можно и дневным светом обойтись, – подсказал самое очевидное решение Иван.

– Нельзя ставни открывать, – тут же возразил Драк, мы же ещё не определились со шторами.

– Действительно, лучше сидеть в темноте до темноты, – уже не скрывая раздражения огрызнулся художник.

Театр абсурда, в котором он сгоряча решил поучаствовать, ему изрядно надоел. Иван достал смартфон, включил фонарик, отметил про себя, что бессмысленное шоу длится уже третий час. Вспомнил про анонсированное мамой его любимое гаспачо к обеду и обрадовался удачному поводу.

– По техническим причинам нам придётся прервать столь увлекательное общение, – сказал Иван в темноту, и тут же добавил: – если никто не возражает, я бы хотел откланяться.

– Продавец дома уверял меня, что в посёлке отличные новые коммуникации, – в мягком баритоне Драка слышались нотки огорчения. – Но раз уж такое случилось, я обязан компенсировать потраченное время.

– Не стоит, – перебил Драка Иван, – удовольствие от знакомства с вами для меня, – он приложил руку к горящей шее, – бесценно.

Пара неприятных минут в полумраке в обществе провожающего его Тихона, и Иван облегчённо вздохнул, подставляя лицо солнечным лучам. Тёплый августовский день радовал идеальной погодой. «И всё-таки, это более чем странно, – размышлял молодой человек, – зачем отцу мог понадобиться такой дурацкий спектакль?» Шея по-прежнему невыносимо чесалась, хоть он истратил целую охапку подорожника. Целебный лист давал облегчение ненадолго. Сорву ещё себе на дорогу, решил Иван и сделал пару шагов в сторону от лестницы, ведущей к дороге, где он оставил автомобиль.

Подорожник действительно рос прямо под ногами, везде куда только Иван мог дотянуться взглядом. Как это часто бывает, растения вдали казались привлекательнее тех, что находились на расстоянии вытянутой руки. Молодой человек увлёкся, прошёл пару-тройку лишних метров, и вдруг заметил нечто блестящее среди высоких зарослей давно некошеной травы. Открытие поразило художника. Он ещё раньше определил, что сад вокруг дома знавал куда лучшие времена, чем сейчас. Ошибся он только в размахе. А размах благоустройства, вероятно, был фееричным, мысленно похвалил Иван неизвестного ему ландшафтного дизайнера. Остановившись на краю неширокого и неглубоко искусственного русла, он любовался изразцами удивительной красоты, которыми было выложено дно. Конечно, сейчас засорённый листвой и ветками, сухой канал был похож на обычную канаву. Но не для знатока. Иван легко представил былое великолепие, когда по руслу журчал поток прохладной воды, а лазоревая плитка с тиснёными золотыми ракушками на дне, бликовала в лучах солнца.

Любопытство, куда приведёт заброшенное русло, к водоёму, водопаду, или может даже фонтану, увлекло молодого человека вглубь парка. Говорят, любопытство сгубило кошку. В основном так и бывает, но в тот день любознательность продлила Ивану жизнь. И не только ему одному.

Вилла Диодати располагалась на холме. Здраво рассудив, что интересующий его объект находится внизу, ближе к дороге, по которой он приехал, Иван, чтобы не пробираться сквозь чащу, спрыгнул и двинулся по сухому дну. Недалеко чуть слышно хрустнула ветка, и стайка птиц испуганно метнулась вверх. Интуиция, шестое чувство, чуйка, как угодно, можно обозначить ту загадочную способность, помогающую уловить опасность заранее, до того, когда угроза становится явной. Иван замер. Вокруг него ещё мирно дышал разогретыми потоками воздуха старый заброшенный парк. Августовский полдень был тих и пригож. Но, струны нервов уже вибрировали тревожным ожиданием.

Художник по каналу приблизился к искусственному водоёму размером с половину футбольного поля, когда неуместная здесь трель автоматной очереди прошила местную благодать. Стреляли совсем рядом. Иван не успел удивиться, как натренированные инстинкты заставили его упасть на сухое дно рукотворного пруда и затаиться. Вслед за первыми прозвучали ещё несколько автоматных очередей. А через полминуты земля содрогнулось от череды взрывов. Понимание, что в посёлке случилась беда, пришло мгновенно.

Будь на месте Ивана менее подготовленный человек, он наверняка бы запаниковал, что непременно привело бы к фатальной ошибке. Иван же здраво рассудил: необходима разведка ситуации, а в разведке положительный результат получает тот, кто поспешает медленно. Соблюдая правила маскировки, он покинул укрытие и с осторожностью двинулся на звуки стрельбы. Меньше, чем через полчаса Иван был в центре посёлка.

Волей случая он оказался очевидцем захвата поселения террористами. Попытка сопротивления восьми частных охранников была пресечена почти мгновенно. Затаившись, Иван видел финальную часть дерзкой акции. Догадывался и о целях. Организаторы нападения, прикрываясь живым щитом из беззащитных людей, рассчитывали получить не один, а несколько козырей для шантажа. Это был отличный повод для пятой колонны внутри страны поднять очередную волну воя «о слабости власти неспособной защитить собственных граждан». Использовать такой информационный повод не преминут и недруги за рубежом, у них вполне хватит наглости соврать о якобы мятеже на пороге столицы.

Середина августа – пора отпусков и каникул. Несмотря на выходной день в посёлке находилось не так много жителей. Полсотни хорошо обученных и вооружённых до зубов боевиков легко взяли контроль над населённым пунктом. Вот когда Ивану пригодились умения, полученные на занятиях у отца, в армии, и в зоне специальной военной операции. Ящеркой скользил он по земле, фиксируя действия террористов. Видел, как преступники вытаскивали из своих домов захваченных жителей. Случайных людей среди владельцев элитной недвижимости в Хряково не было. Представители политического, делового и культурного бомонда. Вот, среди заложников мелькнуло знакомое лицо популярного телеведущего, следующими Иван опознал известного актёра сериалов и молодую восходящую поп-звезду.

Сцепив зубы от бессилия, он смотрел, как боевики отделили детей и женщин от мужчин. Видел, как первых заперли в здании администрации посёлка, а после заминировали строение. Мужчин же погнали к огромной стеклянной коробке супермаркета, стоявшего поодаль.

Иван в очередной раз попытался включить смартфон. Бандиты действовали профессионально, они не только обесточили посёлок, но и блокировали телефонную связь и интернет. Сообщить о происходящем в Хряково Хельсинг не мог. Иван отследил, как боевики разбились на группы и часть из них отправились прочёсывать местность. Периодически к центру приводили новых найденных заложников. Лицедеев с виллы Диодати среди них не было. Значит, необитаемый внешний вид дома ввёл террористов в заблуждение. С одной стороны, это хорошо, с другой – обязывает его рискнуть и предупредить Тихона и Драка о случившемся.

Обратная дорога к вилле Диодати заняла куда больше времени, чем утром. Приходилось быть крайне осторожным, чтобы не столкнуться с бандитами. Иван проскользнул к знакомому крыльцу и тихо постучал. Вопреки опасениям, дверь ему открыли быстро.

– Ты чего вернулся, электричество ещё не дали, – хмуро процедил Тихон, не торопясь освобождать для нежеланного посетителя проход.

– И не дадут, – резко ответил Иван, бесцеремонно сдвигая плечом бородача с дороги. – Запри дверь понадёжней и на стук не отзывайся, – почти приказал художник Тихону.

– Ты чего это раскомандовался тут? То выпустите его отсюда, то впустите, прямо сквозняк какой-то, а не человек, – настороженно проговорил бородач, задвигая громоздкий засов.

В доме царил мрак. Робкий язычок пламени свечи в руке Тихона лишь подчёркивал темноту. Из глубины помещения доносились нестройные звуки фортепиано.

– Баре в большой гостиной, иди за мной, провожу, – без охоты бросил на ходу мужик и, не дожидаясь реакции Ивана, двинулся вперёд.

Иван не отставал от Тихона, чтобы не оказаться одному в полной темноте, но и не слишком спешил, не желая врезаться в широкую мужскую спину. В эту часть дома художник и Иствуд Драк не успели дойти во время утреннего осмотра виллы.

– Маляр вернулся, – громко доложил Тихон, переступая порог огромной залы.

Довольно сносная видимость в центре комнаты обеспечивалась десятком канделябров. За островком света, скрывая углы и стены гостиной, плескалось море тьмы. Иствуд Драк полулежал на софе, запрокинув голову вверх. Услышав доклад Тихона, резво встал и поспешил навстречу Ивану.

– Прекрасно, друг мой, что вернулись! Скука, знаете ли, смертная…

Иван стоял молча. Он не сводил взгляда с голограммы пожилой дамы в старомодном чепце, пытающейся прозрачными пальцами извлекать звуки из старинного инструмента. Лишь одна клавиша из пяти отзывалась звучанием.

– У вас есть отдельный источник питания для Марфы Андроновны? – поинтересовался Иван.

– Да какой там, источник, – махнул рукой Тихон, – вчера полнолуние было, вот барыня немного взбодрилась, а так, много ли надо духу бестелесному?

От слов бородача Ивана буквально передёрнуло.

– Давайте оставим комедию до лучших времён, потому что…

Иван рассказывал о случившемся, подробно излагая увиденное.

– …теперь думайте сами, до балагана ли сейчас? Вероятно, мы единственные в посёлке, кого террористы не обнаружили. Пока ещё не обнаружили. Нам стоит поторопиться и найти способ сообщить о происходящем в Хряково.

– Ты, о каком балагане говоришь, маляр? Хряково – моя земля. Почитай, сто лет берегу её, уж чего только не претерпел за эти годы охраняя, – скрипя зубами, бородач приблизился к художнику вплотную.

Оба высокие, крепкие. Черноволосый мужик и светло-русый художник оказались лицом к лицу. Узкие вертикальные зрачки Тихона пульсировали в красной радужке, буравя взглядом Ивана.

– Для одного дня это слишком, – выдохнул Иван, сделал шаг назад и опустился на стул, стоящий за границей освещённого пространства. Стул взвизгнул и резко рванул в сторону.

– Вы присели на Эвана, – заметил Иствуд Драк и продолжил, – жители посёлка – мои соседи, не в моих правилах оставлять соседей в беде.

Тишина, тяжёлая, как гранитная плита, повисла в комнате. Реальность трещала по швам. Иван потёр зудящее место на шее. Дискомфорт от тату не стал меньше, но сейчас было не до него. Совсем рядом, за стенами странного дома, людям угрожала смертельная опасность. И сейчас он мог надеяться только на помощь сущностей, в реальность которых ещё пару минут назад не верил.

– Надо найти способ связаться с внешним миром, – ни к кому конкретно не обращаясь, повторил первоочередную задачу Иван.

Прозрачный силуэт женщины затрепетал. Эфемерное создание беззвучно заговорило.

– Барыня вещают, что могут помочь. У тебя будет минута, может чуть больше, может чуть меньше, – озвучил Тихон. – Думай кому и что тебе надо сказать, – хмуро закончил перевод с беззвучного на обычный русский бородач.

Иван ощутил слабое покалывание электричества, когда Марфа Андроновна обхватила своей прозрачной кистью его руку со смартфоном.

– Отец, у меня мало времени, я в Хрякове, на вилле Диодати, тут…

Иван по-военному сухо доложил обстановку.

– Оставайся в доме, скоро будем, – прозвучал короткий ответ. – Сколько с тобой людей? – отец задал уточняющий вопрос.

– Из людей я один. Но со мной вампир, упырь, и привидение Марфа Андроновна.

Связь оборвалась. Мысль, что отец принял его слова за шутку, обожгла Ивана.

– До заката мы ничего предпринять не сможем, но вот потом… – в голосе Тихона прозвучала такая лють, что по спине Ивана пробежал холодок. – Поди проголодался? – впервые за время знакомства Тихон обратился к человеку почти дружелюбно.

Не считая лёгкого завтрака ранним утром, Иван целый день не ел и не пил. Стремительная волна событий приглушила ощущение голода и жажды. Но упоминание об обеде вытолкнуло естественные потребности живого организма на поверхность.

– Похлёбка чечевичная, филе индейки под маринадом, овощи и фрукты по сезону, морс клюквенный, печенье сдобное из мышей, сам выпекал, – похвалился Тихон.

– А похлёбка чечевичная, она из чечевицы? – на всякий случай уточнил Иван.

Тихон утверждающе кивнул.

– И клюквенный морс из клюквы, – хмыкнул бородач.

– А филе индейки из кого? – широко улыбнулся Хельсинг.

– Из зайца. Его пару дней назад машина сбила, – не стал скрывать подробности происхождения «индейки» Тихон.

Сюрреализм происходящего в какой-то момент перестал волновать Ивана. Мысли его сосредоточились на обдумывании плана по освобождению заложников. Случись знакомство с представителями нечисти при других обстоятельствах, ломка мировоззрения прошла бы куда эмоциональнее. Но захват боевиками посёлка заморозил все чувства, кроме одного, угрызения совести. Он, здоровый, хорошо обученный мужик в безопасности, а заложники как? Иван в очередной раз заглянул в смартфон. Связь не появилась.

– Тебя спросить можно? – обратился он к Тихону, аппетитно уминающему хвалёное печенье. – Ты как упырём стал?

– Так то уж давно случилось, – стряхивая с бороды крошки, вздохнул Тихон, – сто лет уж прошло, смутное время было, гражданская война. К нам в деревню Хряково кого только не заносило, в смысле разных, желающих крестьян обобрать. До того наобирались – дети с голодухи пухнуть стали. А тут снова обоз из шести подвод, мол, давайте, крестьяне, ещё по сусекам скребите. Не выдержали мужики, схватились за топоры и вилы перебили всех, а главный ихний в кожаной куртке да с деревянной кобурой, живучий оказался, всё крутился, вырваться норовил, вот и куснул меня за ногу. С тех пор, стало быть, и стал.

Тихон сидел, направив взгляд в темноту, словно где-то там, в углу комнаты, пряталось его прошлое.

– Стараюсь порядок здесь блюсти, да плохо справляюсь. Деревню нашу не уберёг, сам видишь, что на её месте понастроили, даже забором обнесли, а толку-то. Спасла их ограда? Кладбище деревенское не сохранил, на нём как раз этот дом и поставили. Только не было никому житья в нём, уж мы с Марфой Андроновной постарались.

– Марфа Андроновна тоже в гражданскую преобразилась? – деликатно перейдя на шёпот спросил Иван.

– Барыня лет пятьдесят не дожила до революции. Помню, старики сказывали: супружница старого помещика выследила, как её благоверный захаживает к молодой вдове купца, зазвала разлучницу в гости, да давай её угощать, наливку подливать, а наливка-то травленная была. Их так и нашли вместе, Марфа Андроновна наравне с разлучницей пила.

– Суровая женщина, – пробормотал Иван.

– Желаете, Иван, поделюсь историей, почему я дал своему новому дому старое имя? – присоединился к разговору Иствуд Драк. – Не в обиду присутствующим, но я здесь самый долгоживущий. Два века прошло с той поры, а мне кажется, только вчера мы собирались милой компанией в гостях у лорда Байрона, в арендованном им особняке на берегу Женевского озера. Какая прекрасная отвратительная погода стояла в июне 1816 года. Это именно ей, унылой дождливой погоде, обязано человечество модой на вампиров.

– Я знаю о посиделках на вилле Диодати, – подал голос Иван, – я читал…

– Вы читали? А я там был! Чувствуете разницу? Развлечения ради мы рассказывали друг другу страшные истории. И поверьте, и лорд Байрон, и юная Мэри Шелли со своим супругом, и этот хитрец Джон Полидори внимали моим рассказам, открыв рот. Я не намекаю о своей причастности к созданию «Франкенштейна» Мэри Шелли или «Вампира» Джона Полидори, говорю об этом только для понимания, какой удивительной атмосферой творчества дышали тогда люди.

Иствуд Драк задумался и замолчал. Никто не спешил нарушить повисшую паузу.

– Швейцария уже не та, да и Европа уже другая, – с горечью заметил вампир. – Когда я почувствовал, что пришло время создавать семью, а у вампиров, всегда рождаются только сыновья, и мы вынуждены искать себе жён среди человеческих женщин, я выбрал Россию. Купил дом. В первую же ночь явились Тихон и Марфа Андроновна. Мы поговорили и поняли друг друга. Дом большой, в нём всем и всему хватит места: и прошлому, и будущему, и детям, и историям, и любви. В память о друзьях я назвал свой новый дом «Вилла Диодати».

Драк снова замолчал. Но когда вновь заговорил, Иван содрогнулся, напротив него сидел истинный вампир.

– Я загрызу любого, кто встанет между мной и моей мечтой, между мной и моим домом, между мной и моими соседями и друзьями. Эта нечисть нового времени сильно пожалеет, что явилась сюда.

Свечи почти догорели, круг света уменьшился до маленького пятачка, когда из мрака бесшумно вышли отец и Елизавета. Родитель активно чесал шею, сестра – щиколотку.

– Как ты с этим справляешься? – первым делом спросил отец и крепко пожал руку сына.

– Подорожник. Тихон подсказал. У меня ещё немного осталось, – Иван достал из кармана пучок листьев, – к тому же, чем больше о них узнаю и понимаю их, тем меньше зудит.

То ли каждый из присутствующих исчерпал за сегодняшний день свой лимит удивляться, то ли, наоборот, всякие дивные вещи воспринимались обитателями виллы Диодати естественно, но внезапное появление Ивана Ивановича Хельсинга с дочерью фурора не произвело. Разве только утончённый и элегантный Иствуд Драк не мог отвести заинтересованного взгляда от рыжеволосой Елизаветы. И как-то по-особому затрепетала прозрачная Марфа Андроновна.

– Помилосердствуйте сударь, барыня спрашивают, откуда Старший Носитель Печати знает про тайный подземный ход? – перевёл трепетание привидения Тихон.

В голосе упыря звучали совершенно новые нотки уважения и почтения.

– Тридцать лет назад я, тогда ещё молодой архитектор, строил этот дом, волновался конечно, первый проект. Лично обследовал территорию и случайно наткнулся на заброшенное подземелье. Найденное решил сохранить в секрете.

– Любая тайна должна вызреть, только тогда она принесёт нужные плоды, – подтвердил Иствуд Драк.

Отец согласно кивнул.

– Я не знаю, когда силовики примут решение идти на штурм, всю твою информацию я им передал, – обращаясь к сыну сказал Хельсинг-старший, – но, думаю, несколько часов у нас в запасе есть, и мы должны успеть кое-что сделать, – окинул оценивающим взглядом разношёрстную компанию Иван Иванович. – Елизавета, доставай карту, – обратился он к дочери.

Иван помог расстелить сестре ветхий лист ватмана.

– Схема старых коммуникаций посёлка, – пояснил присутствующим старший Хельсинг, – и я предлагаю вот такой план…

Шесть бойцов самосозданного отряда по борьбе с нечистью нового времени склонились над листом бумаги. За стенами виллы Диодати заняла свой наблюдательный пост Луна…

Михаил Афонин. Благими намерениями…

Классическое летнее «доброе утро» выглядит для всех одинаково. Что-то типа «солнышко светит, птички поют». Такую характеристику, пожалуй, не задумываясь, даст каждый. А ещё если рядом река и лес. Чего можно желать ещё?

Сергей Ковалёв, журналист из районной, как он сам говорит, микротиражки, сегодняшнее утро считал особенно добрым. В их местности наконец-то что-то приключилось. А то, не поверите, не случалось даже пьяных драк. О воровстве и грабежах забыли вовсе. А угоны… Даже велосипеды не угоняли. А всё почему? Да потому, что весь их, почти полностью утопающий в лесу, посёлок заняли дачи, будем так говорить, небедных людей. Это значит, тут и видеонаблюдение, и мордовороты с поломанными носами и выпирающими из-под пиджаков кобурами. Секьюрити. Охрана, значит. Хоть с виду – душегубы душегубами. В голливудских фильмах такими типажами представлена русская мафия. Но не об этом же журналисту писать, на самом деле?!

Дачный посёлок, теперь, под влиянием изменений, ставший коттеджным, носил название Тёплая лоза. Откуда это имя взялось – не знают даже старожилы. Виноград тут отродясь не выращивали, если не считать тот мелкий, обвивающий на участках беседки. Но он ни на что не годился. Даже самодельное вино получалось невкусным и с каким-то неприятным запахом. Ковалёв его пробовал.

Возле дома номер восемь по улице Светлой стояли полицейские машины. Туда Сергею и нужно.

– Что нашли? – Сергей подошёл к одному из людей в погонах. Ковалёв справедливо предположил, что у места происшествия имеется оцепление, а потому припарковал свою машину на параллельной улице. Она носит имя Мичурина, Мичуринская.

– Через забор перелез, журналюга? – полицейский неодобрительно хмыкнул. Он сразу понял, что Ковалёв, который, естественно, давно ему знаком, впрочем, как и все остальные коренные жители окрестных мест, прошёл через примыкающий участок, с Мичуринской. Причина ясна как день – чтобы избежать встречи со стоящими на воротах восьмого дома по Светлой стражами порядка. Те могли и не пропустить. Содействие журналистам – это хорошо, но в провинции, коей, по большому счёту и был населённый пункт, оно работает не всегда. Или всегда не работает.

– Правду в мешке не утаишь, – как можно вежливей улыбнулся Сергей. – Так что там?

Полицейский, не стал делать из событий государственную тайну и рассказал всё, что знал сам. Хозяин коттеджа, некто Поликарпов, не так давно прикупивший эту недвижимость в Тёплой лозе, решил выкопать уличный нужник. Дело, обыденное, вроде, но, с другой стороны, после изобретения биотуалетов, подобный в коттеджном посёлке, скорее, раритетная редкость, чем привычная реальность.

– Прежний хозяин сортир-то уличный убрал, – продолжал пояснять полицейский. – А вот новому всё это современное не по душе. Экзотики захотелось или наоборот, единения с природой.

– А новый хозяин у нас кто? – Ковалёв достал блокнот.

– Поликарпов-то? Сейчас – пенсионер. Ранее – не знаю. Но раз деньги на такой домик нашлись, значит непростой.

– Или дети помогли. Или внуки, – выдвинул версию Сергей.

– Или так, да. Но это и не важно. Чего нам чужие деньги считать?

Ковалёв хотел возмутиться, типа, это он сам считать и начал, но благоразумно промолчал. И правильно. Зачем пререкаться со стражем порядка, даже со своим давним знакомым?

– Копачей Поликарпов звать не стал. Сам он старикан крепкий – лопату в руки, и давай за работу.

Закончить земельные работы шанцевым инструментом пенсионеру не довелось. Пройдя примерно половину задуманной глубины, он наткнулся на что-то твёрдое. Думал – корни, оказалось – кости. Крупные, от животного.

– Типа конских, наверное. Или коровьих. Или свиных, если кабанчик крупный. Я не ботаник, – полицейский почесал затылок.

– Не биолог, – Ковалёв разочарованно вздохнул. – И вы приехали на такое дело? Другой работы нет?

– Ты дальше слушай. Стал Поликарпов кости одну за другой доставать и нашёл череп.

– Коровий или лошадиный? Или свиной? – Сергей сложил блокнот и убрал ручку, а спросил чисто из вежливости, чтобы не уходить, обрывав беседу на полуслове.

– Человечий. Тогда и вызвал нас, – полицейский не заметил действий Ковалёва.

– Я могу посмотреть? – Сергей достал мобильник и включил в нём фотоаппарат.

– На кости? Так вон они, возле ямы. Тряпку только приподними, и любуйся на здоровье.

***

Ковалёв сделал несколько фотографий и ретировался тем же путём, что пришёл, через Мичуринскую. Дело, по его мнению, могло стать сенсацией. Нужно только немного подождать и подмазать кого следует в полиции. Это чтобы узнать итоги расследования.

Интересно, кто же закопан на участке Поликарпова? Может, это какой-то исторический персонаж, похороненный вместе со своим боевым конём? Рыцарь там средневековый или ещё кто. Хотя, откуда в средней полосе России средневековые рыцари? Может, крестьянин со своей коровой или лошадью, или свиньёй. Черепа животного в груде костей Сергей не заметил. Чтобы убедиться, ещё раз посмотрел сделанные на телефон фотографии. Так и есть – головы от скотины нет.

Или же тут произошло убийство?

***

На следующий день Ковалёв, чтобы не сидеть без дела, выдвинулся в Тёплую лозу к Поликарпову. А вдруг сам что-нибудь нароет? Журналист он, или кто?

На этот раз парковаться на параллельной улице Сергей не стал.

– Хозяин! Эй! Есть кто дома? – Ковалёв стоял у ворот восьмого дома по улице Светлой.

– Не продам! Я дом не продаю! – в дверях дома появился, как Ковалёв понял, хозяин участка в чёрных трусах фасона «чтобы колени не мёрзли» и серой майке-алкоголичке.

– Я журналист, – Сергей достал из сумки удостоверение. – Поговорить бы?

– Напиши там в прессе, журналист, чтобы перестали ко мне ходить. Продавать участок не желаю, – Поликарпов, это был именно он, не спешил проходить к воротам, чтобы впустить Ковалёва. Продолжал кричать от дверей коттеджа.

– Вот об этом и поговорим. Напишу в лучшем виде. Я войду?

В ответ на вопрос Поликарпов только кивнул и зашёл в дом. Сергей воспринял это как приглашение.

***

Вчера, как только уехала полиция, у ворот Поликарпова остановился тонированный внедорожник. Наглухо затемнённый, в ноль, как сказал Ковалёву сам хозяин участка.

Из машины вышел человек в костюме.

– Он мне говорит, мол, продай участок, отец. Ты его за сколько купил? Это он спрашивает, если ты не понял. Я не собирался отвечать, конечно, но «костюм» сам точную стоимость назвал. А потом и говорит, что даст ровно три цены, – Поликарпов, почти силой усадивший Сергея за стол, поставил перед ним пустую и, мягко говоря, не совсем стерильную чайную чашку. – Чай будешь?

– Не хочется, – Ковалёв отодвинул посуду.

– И правильно. Тогда по коньячку, – Поликарпов достал из шкафа две вполне чистые рюмки и красивую бутылку. – Откажешься – выгоню.

– Я же на машине, – с сожалением выдохнул Сергей. Такой коньяк ему не по карману, он бы и выпил, но как потом домой и куда деть транспорт?

– Тогда я один, – Поликарпов осмотрел рюмки, выбрал наиболее чистую, а вторую спрятал на место.

От продажи дома с участком, как уже понятно, пенсионер отказался. Только несостоявшиеся покупатели уехали, как приехали следующие.

– Эти тоже на крутой машине. Тоже на тонированной, – Поликарпов выпил коньяк залпом и сразу налил ещё.

– Тоже три цены предложили?

– Эти предложили огромную квартиру в Москве или дом, на выбор. По стоимости, я думаю, не меньше трёх моих участков, да. А дом и на пять потянет.

– А вы? Тоже отказались? – Ковалёв смотрел, как выпивает Поликарпов, и с завистью, впрочем, стараясь этого не демонстрировать, глотал слюну. На дома и квартиры пенсионера ему было плевать, если положить руку на сердце. А вот эта коричневая, будто сверкающая и очень аппетитная жидкость…

– Тоже. Я квартиру в Москве продал, чтобы этот дом купить. Назад не хочу.

Сергей дождался, пока Поликарпов прикончит бутылку в одно горло и достал мобильный телефон. Он рассчитывал, что хозяин участка сможет натолкнуть его на мысль о том, чьи он вчера обнаружил останки. Ковалёв был уверен, что Поликарпов что-то слышал из разговоров полицейских экспертов. А те по-любому выдвигали какие-то версии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.