Рина Храновская
Сын Нила

Часть 1. Царская кровь. Глава 1. Дочь Эйе

Нервно скользит по папирусу калам, оставляя неровную чёрную полосу краски. Нефертити прикусывает нижнюю губу и вновь смачивает размочаленную часть водой, чтобы вновь повторить "маахес".

Лев, власть, сила, главный, принц. А также судья, каратель и спаситель. Многое сокрыто в маленьком кривом рисунке, выведенном детской рукой. Имя, пожелание, судьба.

Нефертити задержалась с пожеланиями господину Эйе. Беренмут ещё в день Луны нашла опекуну подарок, а Неф никак не могла придумать, чем же отдариться всемогущему вельможе. Всё, что могла она придумать, казалось ерундой и непочтением от прикормленной сиротки.

И всё же идея написать заклятье – хорошая идея! Господин Эйе обрадуется, ведь он всегда следил за успехами сестёр, нанимал им учителей, да и заклятье от чистой души обязательно сбудется! А потому Нефертити очень старалась написать на выданном ей папирусе хотя бы один красивый "маахес". Главное сделать это раньше, чем кончится папирус, краски или калам.

Наконец упрямый иероглиф поддаётся. Девочка, устало вздохнув, осторожно расстелила заклятие, так, чтобы ничего не смазать, и оставила его сохнуть. Теперь надо погасить свет и тихо прокрасться в свою комнату – так, чтобы никто не заметил, что маленькая "гостья" господина нарушила привычное расписание поместья. Конечно Беренмут обещала её прикрыть, а в хитрости и наглости сестры Нефертити не сомневалась, но всё таки сможет ли пятилетняя малышка обмануть всех слуг?

Милосердная Луна этой ночью явно была на стороне девочки. Ях, своим обманчивым бледным светом создавал такую игру теней, что редкие стражи даже не пытались рассмотреть, кто это шмыгнул у колонн, кошка, девочка или дух?

Нефертити вернулась к себе, сонная младшая, дождавшись, тут же сладко зевнула и упала спать. Неф, сняв с себя украшения, последовала её примеру. Завтра большой день, завтра все будут готовиться к празднику.

***

Утром на сестёр никто не обращал внимания. Слуги бегали по поместью вельможи, перекрикиваясь и переругиваясь, и только Тэи, жена Эйе и кормилица девочек, помнила о малышках и пыталась уделять им хотя бы небольшое время.

А потому девочки были включены в свиту госпожи и отправлены сопровождать женщину в её посещении храмов. Фивы, большой и богатый город, обладал немалым количеством религиозных сооружений, а потому действо это затянулось на весь день. Беренмут откровенно скучала, и даже уснула прямо на коленях кормилицы, где-то в середине путешествия. Но семилетняя Неф считала себя слишком взрослой, чтобы так сделать.

А ещё в храмах можно было попросить богов присоединиться к заклятию, так оно должно стать ещё сильнее! Правда денег, чтобы платить жрецам, у Нефертити не было, поэтому далеко не все служители соглашались ей помогать. Особенно в крупных храмах, где были самые толстые и противные жрецы!

Но среди них были и хорошие, например старик в храме Атона! Он даже показал ещё один иероглиф, связанный с Ра, что давал пожелания ясности и помощь в управлении народом. Вспомнив какой бардак творится с утра в поместье Нефертити была согласна, что помощь в управлении людьми опекуну точно не помешает.

Уже по пути домой Нефертити показала заклятье кормилице. Тэи порадовалась её успехам и даже предложила вернуться и оплатить помощь жрецов там, где девочке отказали. Но Неф не согласилась: отказали, значит и не надо. Слишком много богов тоже плохо, вдруг они поссорятся?

***

После долгого дня, наполненного пылью, жарой и удушающими благовониями, сестры уснули быстро. Их не беспокоили даже огни факелов и жаровен, крики и стуки, что так и продолжались не затихая, даже после захода солнца. И даже предвкушение праздника не мешало спокойному сну.

Утром же за них взялись всерьёз. Нефертити с сестрой обмыли, обрядили в праздничные наряды, и как драгоценные статуэтки поставили у входа в пиршественный зал. Всё было готово ко встрече праздничного кортежа, в котором должен был ехать один из влиятельнейших вельмож Фив. Опекун сестёр – господин Эйе.

Взвились в воздух трубы, заиграли музыканты и четвёрка рабов внесла в поместье богато украшенный паланкин, внутри которого гордо восседал достаточно молодой человек с жёсткими чертами лица. Господин Эйе, младший брат царицы Тии, человек, носящий в себе кровь богов. Суровый судья Фив, глава охраны царского двора и любимый опекун своих двух "дочерей".

Нефертити приветливо улыбалась, крепко держа за руку Беренмут – та могла по привычке сорваться в бег, пытаясь запрыгнуть на руки к господину, и сорвать всё празднество. Но в этот раз предосторожность была напрасной и Бер вела себя прилично.

Толпа, сопровождающая Эйе, переместилась мимо склонившихся девочек в зал, и только после этого сёстрам разрешили войти. Но лишь для того, чтобы вручить им в руки тяжёлые кувшины с молоком и отправить прислуживать гостям.

Нефертити спокойно подхватила кувшин и отправилась в зал. Она уже давно привыкла, что не смотря на всю любовь господина Эйе к ним, она всё ещё обычная сирота, лишь милостью богов попавшая в столь прекрасное место. А вот Беренмут, оставленная буквально на минутку без присмотра, не была согласна с ролью тихой воспитанницы.

Перехватив кувшин поудобнее, малютка уверенным шагом отправилась прямо к Эйе, игнорируя все сигналы прислуги. Гости, сидевшие неподалёку от хозяина праздника, с интересом смотрели на происходящее, тихо посмеиваясь. У Нефертити же всё похолодело внутри.

Быстро сунув свой кувшин в руки проходящего раба, девочка побежала в сторону сестры, в надежде остановить Беренмут раньше, чем та совершит ещё что-нибудь неподобающее. Однако она не успевала, сестра уже подошла к господину Эйе и пыталась отдать кувшин прямо ему в руки.

– Беренмут! Господин, простите мою сестру, лишь в глупости своей она… – оттащив Бер от главного стола, Нефертити согнулась в поклоне и быстро зашептала извинения, какие не раз видела от проштрафившихся слуг.

– Ох, и что же эти дети хотели сделать? Уж не заставить ли вас, господин Эйе, собственноручно разливать гостям горячее молоко?

Звонкий мальчишечий голос, полный высокомерия и насмешки раздался от стола господина, но Нефертити не позволила себе поднять головы. Хотя и очень уж хотелось глянуть на наглеца.

– Моя сестра лишь услышала от слуг, что сегодня мы подаём лучшее молоко из всех, что они видывали. И она решила показать его господину, угостить. Более подобного не повториться!

– Идите, Нефертити, Беренмут. Я обязательно попробую молоко. Ну а далее здесь будет много шума, вина и скучных разговоров. Придите ко мне вечером, я буду рад видеть вас обоих.

Голос господина был спокоен, доброжелателен, пусть и слегка насмешлив. Следом раздался хмык от язвительного мальчишки и Неф, не поднимая головы, спиной вышла из зала. Уже там она гневно уставилась на сестру.

– А что?! – полные непонимания глаза сестры не давали усомниться в её искренности. – Кто знал, что господин Эйе не умеет сам молоко наливать?!

– Беренму-у-ут! – Воскликнула старшая в негодовании. Малышка взвизгнула и бегом устремилась в сторону детских комнат, едва не сбивая идущих в зал слуг. Нефертити со смехом устремилась следом, а встречный ветер вскоре выдул из головы воспоминания о неудаче в зале. Ведь как можно грустить, когда всё вокруг так хорошо?

***

Праздник шумел до самой поздней ночи. Горели огни, танцевали прекрасные девушки, жрецы прославляли богов, фараона и Эйе. Сёстры то и дело подкрадывались поближе, чтобы посмотреть представление или стащить с богатых столов немного сладостей.

Нефертити тщательно следила за сестрой, чтобы та вновь не учудила чего-нибудь вызывающего, но успокоенная обещанием "отца" увидеться с ними вечером, Беренмут уже не порывалась нарушать протоколы. Наоборот, вела себя она на удивление прилично, показывая свой характер демонёнка только сестре.

Вскоре старшая поняла, почему. Бер, пользуясь своим детским очарованием, и доступом к уже подвыпившим гостям, нагло выманивала с них разнообразные сладости!

– Беренмут! Ну сколько можно! – каждый раз возмущалась Нефертити. Пьяные гости посмеивались и выносили сладости сразу обоим сёстрам. Что и неудивительно, Неф была ничуть не менее очаровательна, чем младшая сестра.

Впрочем, чем больше шёл праздник, тем больше портилось у сестёр настроение. Становилось понятно, что господин Эйе никак не успеет к ним сегодня вечером. Это, конечно, правильно – он хозяин вечера и должен быть с гостями. Но всё равно обидно, он же сказал, что вечером встретятся!

Но оказалось, что молодой господин не обманул. Уже ближе к полуночи в комнату, где печально готовились ко сну девочки, вошёл личный слуга господина Эйе и тихо позвал их за собой. Они прокрались мимо по прежнему шумящего банкетного зала, вышли в сад и подошли к небольшому, стоящему в стороне от основных дорожек, строению.

Проводив сестёр внутрь слуга удалился, а девушки смогли рассмотреть небольшое каменное помещение без окон, внутри которого была кровать, стол, пара кресел и небольшой открытый шкаф, заполненный папирусами, дощечками и какими-то ёмкостями.

На заправленной кровати расслабленно лежал господин Эйе. Всё ещё в праздничных украшениях, сохранивший запах праздничных благовоний, мужчина выглядел довольно устало и безрадостно.

– Господин Эйе, а я вам подарок принесла! – Беренмут, как всегда не смущаясь, забралась к вельможе на кровать и протянула маленькую фигурку змейки, обвивающейся вокруг камня. – Помните, на прогулке вы мне её показали и сказали, что красивая. Вот!

Бер была явно горда собой. Эйе слабо улыбнулся и погладил малышку по волосам, а после обратил взгляд на Нефертити, явно ожидая подарка и от второй воспитанницы.

– Разрешите презентовать Вам…

– Нефертити, прекращай! Я что говорил, церемонии уместны только прилюдно, при мне и Теи можешь вести себя как привыкла.

Нефертити кивнула и протянула опекуну своё заклятье. Мужчина, удивлённо подняв брови, прочитал его, в после встал и положил подарки на свой рабочий стол, явно намереваясь использовать их как украшения.

– Ну что ж, в этих дарах правды больше, чем во всех тех повозках, что закатили ко мне во двор сегодня, вместе взятых. А потому цена им гораздо выше. Впрочем, как бы мне не хотелось побыть с вами здесь подольше, но гости не будут долго терпеть моё отсутствие.

Молодой вельможа вздохнул, с размаху уселся на своё ложе и обнял обоих сестричек.

– Теперь вы знаете где я пропадаю теми днями, что вы носитесь по поместью и выспрашиваете обо мне слуг, – тихий смешок. – С этого дня, если дверь будет раскрыта, вы можете навещать меня в любое время.

– Спасибо! – Бер вновь накинулась на господина Эйе с объятиями, тогда как Неф лишь благодарно улыбнулась, но Эйе сам схватил её в общие объятья.

– А теперь, Беренмут, оставь нас с Нефертити одних, нам нужно поговорить.

Бер надула губы, но всё-таки послушно покинула помещение. С её уходом обстановка как будто потеряла свой домашний тёплый ореол, став холодной и формальной.

***

– Нам надо поговорить о вашем с сестрой происхождении, а главное, почему я взял вас под опеку, – господин Эйе встал, сложил руки за спиной и начал медленно ходить вдоль кровати, рассказывая долгую и сложную историю.

Замерев, Нефертити узнавала страшные тайны семьи фараона, слушала о грозящих за раскрытие опасностях, о планах господина Эйе стать ещё ближе к фараону. И о её месте в этих планах.

Нефертити оказалась дочерью царицы Тии, старшей сестры господина Эйе, супруги Аменхотепа III. Дочерью не от фараона, а потому не имеющей права даже заикаться о своём родстве ни с господином, не с царицей. Но при этом брошенной не она, не сестра, не были. И пусть они никогда не смогут сказать о своём родстве, но…

– Но ты станешь Царицей, я в этом уверен. Конечно, никто не станет заключать помолвку "безродной" с Наследником, но принц достаточно слаб, чтобы я был уверен в том, что править он будет не долго. А потому я заключу договор со вторым принцем. Будь к этому готова, Нефертити. Не подведи нашу семью!

– Никогда не подведу! – страстно воскликнула Нефертити, глядя господину прямо в глаза. Тот долго смотрел на неё, о чём-то думая, а после отправил воспитанницу спать, а сам вернулся на праздник. До утра требовалось заключить ещё немало договорённостей. Пусть и не таких важных, как эта.

Глава 2. Метка богов

После памятного дня рождения Эйе жизнь в поместье для Нефертити изменилась. Уроки этикета, домоводства, истории, культуры… Девочка чувствовала себя настоящей принцессой крови, что готовили к управлению Египетским Царством.

Впрочем, так оно и было. Ведь именно такую роль господин Эйе и отвёл старшей сестре. И она старалась. Беренмут временами пыталась по-прежнему звать сестру на игры, пакости и прочие развлечения, коим привыкла предаваться вместе со старшей, но Неф всё чаще уходила, оставляя младшую одну.

Прилежная и старательная, она быстро достигла успехов. Не прошло и года, как она стала вести себя как настоящая наследница вельможи – гордо, степенно, спокойно. Господин Эйе всё чаще выводил свою воспитанницу в свет, беря то на большие городские праздники, то на пиры во дворце Фараона. Другие дети сначала сторонились "приёмыша", но вскоре приняли "дочь Эйе" в свою компанию.

Два года прошло в бесконечном обучении и приучении ко Двору. Всё меньше Нефертити общалась с сестрой, всё реже Беренмут дожидалась её вечерами. Даже собственные дни рождения сёстры праздновали поодиночке. Нефертити – в большом зале поместья, с кучей высокопоставленных гостей. Беренмут же где-то за городом, уговорив госпожу Теи вывезти её на природу. Одну.

Сегодня в поместье вновь была суматоха. Все готовились к очередному празднику, со дня на день Сириус должен был подняться над горизонтом, оповещая о разливе Великой Реки. Маленькая госпожа, как теперь называли Нефертити слуги, тоже участвовала в подготовке праздника. Она отвечала за сады, освещение, слуг вдоль дорожек, чтобы никто не заблудился и не вышел к скрытому домику господина Эйе… Не самая сложная задача, но Неф взялась за неё со всей своей ответственностью, постоянно волнуясь всё ли она сделала правильно.

На помощь Нефертити вскоре пришла кормилица. Она мягко поблагодарила девочку за помощь, всё проверила и отослала её в свою комнату, выспаться перед торжеством. Необычайно рано для себя, Неф, довольная, отправилась к сестре, поговорить и немного прихвастнуть, не без этого. Но в комнате Беренмут не оказалось.

Нефертити посидела на кровати, подождала какое-то время, но сестра так и не появлялась. Тогда Неф отправилась её искать. Выспросив слуг, девочка узнала, что в последнее время Беренмут часто задерживается в своей учебной комнате. "Взялась наконец за ум!", довольно улыбаясь сказала одна из рабынь, обучавшая когда-то девочек танцам.

Но Неф так не думала. Слишком хорошо она знала сестру, учёба и они были вещами бесконечно далёкими. Но комнату проверить было надо. И, к большому удивлению Нефертити, Беренмут действительно была там. Не замечающая тихого приближения сестры, девочка сидела перед столом, в окружении горящих свечей, и держала в руках небольшой потухший факел.

– И да покинет Тефнут это место! – внезапно чётко сказала Беренмут, и факел в её руках вспыхнул синим пламенем, что через мгновение стало обычным, алым.

– Ах! – не удержалась от вскрика Нефертити. Бер резко вскочила, обернувшись.

Две сестры молча стояли друг против друга и молчали. Ни одна девочка не рисковала начать разговор первой. Слишком много им надо было друг другу сказать.

Молчание затягивалось. Наконец Нефертити, тяжело вздохнув, плотно закрыла за собой дверь учебной комнаты и подошла к сестре.

– Так ты… жрица.

Беренмут вскинула голову и с вызовом посмотрела на сестру.

– Почему ты мне не сказала?! – старшая сестра с укором смотрела на младшую. Бер продолжала сохранять молчание. – Это же очень важно, не упустить время! Быть жрицей это очень важно и почётно, господин Эйе…

– Нашёл бы как меня использовать, – тихо и зло прошептала младшая, но Неф тут же её услышала. И возмутилась.

– Ты не понимаешь! Господин желает нам только добра, ты просто не всё знаешь!

– А ты знаешь?

Нефертити замолчала. Конечно, Беренмут выросла, но сможет ли она сохранить тайну. Да, господин Эйе открылся Нефертити в том же возрасте, но старшая резонно считала себя серьёзнее и скрытнее сестрёнки.

– Я знаю, но это не только моя тайна, – попыталась оправдаться Неф. Но её сестру это только разозлило.

– Ах не только твоя! А чья же, не моя ли случайно? Или меня, простую сиротку, дела "маленькой госпожи" больше не касаются?!

Обстановка в комнате становилась всё хуже. Беренмут, легкомысленная, смелая и смешливая, стояла перед Нефертити, яростно сверкая глазами. И когда только она успела измениться? Как Неф могла всё это пропустить?

– Мы сёстры, ты помнишь? – Нефертити подошла к младшей сестрёнке и обняла съёжившуюся маленькую фигурку.

– А если нет? – спросила та.

– Конечно сёстры! Мы с тобой почти одно лицо!

Беренмут окинула сестру взглядом, с явным выражением сомнения на лице.

– Мы не похожи!

Нефертити вздохнула. На самом деле они действительно сильно различались, и дело было не только в двухлетней разнице. Нефертити была стройной и высокой, с прямыми волосами и большими тёмными глазами, что господин Эйе иногда называл "воловьими". Беренмут же маленькая и коренастая, с большими ступнями и ладонями. Волос у неё жёсткий и вьющийся. И глаза невыразительные, почти бесцветные на смуглом лице. Но всё же…

– Мы с тобой даже стоим сейчас в одинаковых позах, и нос задираем одинаково! А ещё обе ненавидим бананы! И поём фальшиво.

– И когда танцуем, спотыкаемся правой ногой, – добавила Беренмут, всё ещё выпячивая в обиде нижнюю губу.

– А когда улыбаемся, то верхние зубы показываем! Ох, сколько меня от этого отучали, а всё равно вылезает.

– И родинки у нас одинаковые!

Девочки рассмеялись. Напряжение, царившее между ними, испугавшись этого детского веселья, треснуло.

– Знаешь, Беренмут, я думаю, что господин Эйе должен тебе сказать, почему… ну, почему он теперь везде меня таскает.

– Я слышала, что слуги шептались, что это потому что он готовит тебя в наложницы ко всяким престарелым вельможам, чтобы они соглашались на какие-то сделки.

– Что?!

Нефертити аж подпрыгнула. Кто посмел думать такое про неё и про господина Эйе?!

– Кто это говорил? Да я их крокодилам скормлю, на стройки гробниц и храмов пожизненно отправлю! Как смеет их поганый рот произносить такие вещи?!

– Хах, сестрёнка, да ты прямо принцесса! А раньше, помнишь, мы должны быть тихими, всем кланяться…

– Раньше и должны были. Но это тайна.

– Да-да, ваша с Эйе тайна, – Беренмут опять надула губы.

– И не только моя! Просто я старше, вот мне раньше и сказали. Да и учёба, столько надо выучить, ты бы знала! Но теперь, хаха, ты тоже будешь учиться! Ты жрица, а значит, тебе учить ещё больше меня!

– А вот и не буду!

– Будешь-будешь! Иначе господин Эйе ничего тебе не расскажет!

– Это не честно!

– Честно! Это маленьким особо ничего учить не надо, а если ты взрослая, то надо.

– Пф…

Нефертити рассмеялась. Всё таки сестрёнка в свои семь лет была ещё сущей малышкой. Даже жалко было, что детство не продлится дольше. Но Бер была отмечена богами, и теперь путь её неизменно вёл к ним. Нефертити подумала, что возможно Эйе даже знал, что так будет, и поэтому лишь ей, Нефертити, пророчил судьбу Царицы. А Бер, кто знает, может станет Верховной жрицей Египта?

– Слушай, у меня есть идея. Ты с растениями пробовала разговаривать?

– Да, но с огнём как-то лучше получается.

– С огнём тоже можно, но с растениями сейчас модно, ну и разлив Нила скоро, а это праздник плодородия.

– Модно?

– Да! Мода это очень важно! А теперь слушай, что мы с тобой сделаем…

***

Нефертити волновалась. Она изо всех сил делала вид, что всё нормально, план точно-точно идеальный, идеальнее некуда, но волнение не уходило.

Впрочем лицо Неф держала достаточно хорошо, особенно перед младшей сестрой, что явно волновалась в тысячу раз больше. Нефертити понимала, до этого магия была её тайной, а тут надо устроить целое представление, да ещё и перед глазами Фараона, не считая господина Эйе, который тоже будет весьма удивлён новому элементу в программе. Неф помнила свой первый пир в качестве "дочери Эйе" и волнение в нём. Но она справилась. И Беренмут тоже справится.

Праздник потихоньку начинался, Аменхотеп III объявил начало процессии, и толпа придворных, в строгом соблюдении негласной иерархии, устремилась за ним. Господин Эйе шёл впереди, немного позади Фараона. Когда-то, как кузен и вернейший из вельмож, он шёл в одном ряду, но времена менялись и всё больше прилипал отодвигали господина от власти. Кто удачными браками, кто удачными детьми.

Нефертити была любима господином Эйе, в этом она не сомневалась. Но в тоже время она была оружием удержания власти. Она знала это и исполняла роль достойно. И сейчас она даст "отцу" даже больше, чем он от неё ждал.

Нефертити ускорила шаг и, нарушая негласные правила, пробралась к началу процессии. Там один тощий, похожий на кривой сук вельможа, разглагольствовал о своём сыне, обращаясь к Фараону и идущим там же принцам.

– Ох, какая же это ответственность, воспитывать отмеченного богами. Такая редкость, такой труд. Ведь только самые достойные удостоены такого знака. Ну, вам ли не знать!

– Да-да, уважаемый. Давно у нас не рождалось сильных жрецов, – с лёгкой заинтересованностью отвечал Аменхотеп. Видно было, что трёп вельможи ему уже наскучил, но жажда получить себе сильного жреца пересиливала желание отогнать болтуна.

– Великодушно простите мою дерзость, но мне интересно, а в какой магии ваш сын преуспевает?

Нефертити влезла в разговор совершенно некультурно, пусть и начав с традиционного вежливого вступления. Господин Эйе было дёрнулся в удивлении, и попытался отослать внезапно взбрыкнувшую девочку назад, но Тея, что была в курсе и даже помогала девочкам в их маленькой феерии, мягко удержала его на месте.

– Ох, мой мальчик ещё так юн! Но он уже может сдуть целый бархан!

– Ах, воздух?! А я думала растения, это же так модно! – Нефертити изо всех сил изображала из себя глупого наивного ребёнка. Впрочем, ребёнком она была, хотя и не наивным.

– Растения это очень редкий талант, Нефертити, – в разговор спокойно вступила Царица Тия. – Впрочем мой личный жрец может вырастить финиковую пальму.

– Всего пальму? Я думала, что жрецы должны быть способны вырастить целый лес!

– Целый лес? Какая глупость, этого никто не может! – отмахнулся от неё отец мальчика-жреца.

– Беренмут может!

– Кто?

– Ну сестра моя! Она как раз по просьбе господина Эйе помогает с парком чтобы порадовать великого Фараона! Правда, господин?

Лицо Эйе осталось совершенно беспристрастным, хотя Нефертити и заметила, как дёрнулась бровь мужчины в удивлении. Но он, полностью доверяя держащей его жене, лишь кивнул, а после вступил в полемику, технично отсекая Нефертити от высокого собрания.

– Да, парк давно требовал расширения, и мои девочки решили оказать мне большую услугу. Знаете, я сам там ещё не бывал, это будет наш общий сюрприз.

– Вы настолько доверяете своим воспитанницам?

– Конечно. Ведь это мои, – мужчина сделал еле заметный акцент голосом, – воспитанницы. И ранее мне не приходилось сомневаться в благоразумности Нефертити. Надеюсь, что и в этот раз она меня не подведёт.

Девочка чувствовала, что последние слова напрямую подразумевались ей. Но изменить было уже ничего нельзя, поэтому сглотнув комок во внезапно пересохнувшем горле, Неф стала ждать, когда процессия подберётся к парку.

– Всё хорошо? – госпожа Теи тихо подошла к девочке и прижала её к себе.

– Должно быть всё хорошо, ведь правда, правда?

– Беренмут два дня высаживала деревья и семена, я шила одежды и искала музыкантов, ты придумывала представление. Три самых лучших девушки в окружении господина Эйе не могут сделать плохо. Так что конечно правда.

– Правда. Надеюсь, у Беренмут хватит сил вырастить сад.

– Надейся, что у Беренмут хватит сил остановиться! – тихо рассмеялась Теи, и Нефертити наконец расслабилась.

И вот процессия, заинтересованно переговариваясь, подошла к поместью господина Эйе. Сад стоял как обычно, лишь несколько жалких кустиков выходили за границы размеченных ранее пределов.

– Ха, а нам обещали что-то лучше пальмы! – фыркнул всё тот же скрюченный вельможа, и как по команде из самой ближайшей беседки до процессии донеслись нежные звуки саламий, сливающиеся в подобие птичьего щебета.

К гостям немного деревянно вышла Беренмут, нервно взглянула на Фараона и господина Эйе, поймала взгляд Теи и уставилась на сестру. Нефертити изо всех сил попыталась передать свою поддержку сестре. Бер закрыла глаза, вскинула руки вверх и затанцевала.

Первой откликнулась трава, создав под ногами юной жрицы мягкий ковёр, после жухлые пересаженные кустики начали покрываться листьями, шурша в такт неторопливым движениям девочки. Музыка ускорилась, вступил звон мизмара и стук рикки, Беренмут подпрыгнула, хлопнув в ладоши, и как кошка заскакала по саду. И все ранее посаженные, но скрытые в земле растения, потянулись за ней, повторяя все начертанные на земле узоры. Сад медленно обретал свои очертания…

Три всё усиливающихся удара хока и танец завершился. Беренмут застыла после прыжка и только тогда рискнула открыть глаза. Вокруг неё ввысь устремлялась цветущая зелень.

– Беренмут, Нефертити! – голос господина Эйе прозвучал неожиданно сурово. – А идти к Нилу вы Фараону предлагаете прямо сквозь кусты?!

– Ну-ну, не серчай, Эйе, девочки старались. А я ещё не настолько стар, чтобы передо мной надо было убирать всё, до последней ветки.

– Я могу всё сжечь! – как всегда непочтительно, но от души предложила Беренмут. Процессия, вслед за Фараоном, засмеялась, вероятно думая что это шутка. И только Нефертити изо всех сил сдерживала рассерженный крик "Беренмут!", да знающий своих воспитанников Эйе всё-таки поспешил попросить увести Бер "уставшую от ритуала" в дом.

– И всё же, такое сокровище… и ты никому не говорил?! Служители храмов будут недовольны. Сам знаешь, как они не любят, когда жрецов воспитывают не в храмах, – Аменхотеп III покачал головой. – Зачем тебе было скрывать жрицу? Не задумал ли ты чего дурного?

– Да сожжёт меня сила Ра, если я совру, – произнёс ритуальное заклятие Эйе. – Я никогда не собирался использовать силы Беренмут в своих целях.

Фараон покачал головой и повернул наруч на руке, в котором был вставлен кристально-прозрачный камень. Посмотрев на него насколько мгновений, Аменхотеп вернул браслет обратно.

– Я огражу тебя от гнева храмов, ибо мы семья. Но ты будешь должен и мне, и Египту.

– Как и всегда, Фараон. Я никогда не забывал о своей чести и верности нашему Царству.

Глава 3. Глупый принц

Разлив Нила – великое событие в жизни страны. Оно несёт в себе обещание благополучия и счастья, но оно же останавливает жизнь в Египте на долгих две недели. Конечно, простой люд всё так же живёт своей жизнью, для них разлив лишь повод изменить привычные маршруты. Но светская жизнь замирает.

Девочки любили это время, тихое и домашнее. Эйе и Теи проводили всё свои дни внутри поместья, гости приходили редко и только по делу, а домашние уроки сокращались. Правда в этот раз Нефертити ждала этих дней с опаской. После их с Беренмут представления ей так и не удалось поговорить с "отцом". Может он злится? Может он разочарован? Или – тут сердце девочки начинало биться чаще – он восхищён и благодарен?

– Никогда. Не. Помогай. Мне. За. Моей. Спиной. Я чуть с ума не сошёл, когда ты к Фараону вышла! А если бы кто-то оскорбился? Ты представляешь, что с тобой могли сделать, Нефертити?!

Долго ждать разговора Нефертити не пришлось. Эйе, вернувшийся с последнего в сезоне празднества, сразу же позвал воспитанницу в к себе. И был он, казалось, испуган?!

– Я тоже не всемогущ, Неф! Да, моей власти хватит на многое, но даже я умею гнуть голову и проводить дела тихо! И эти наигранные жесты… – мужчина, как когда-то давно, нервно ходил по комнате. – Я знаю, я хочу от тебя слишком многого, но время… времени у нас нет. У тебя его нет. Пройдёт ещё четыре года и я не смогу тебе помочь.

Нефертити с тревогой смотрела на Эйе. Редко, очень редко он давал своим эмоциям раскрыться в её присутствии. Это пугало, но в тоже время радовало девочку.

– Фараон покидает Фивы на недели тишины. Он вместе с Наследником отправляется в Мемфис, на жреческие церемонии. Во дворце остаётся второй принц, и он планирует собрать "детский двор". Царица Тия будет там же и присмотрит за вами, но в целом ты будешь там одна. Аменхотеп IV твой будущий муж, Нефертити, помни об этом, когда будешь продумывать свою линию поведения, – вельможа подошёл к девочке и крепко её обнял. – И удачи тебе.

Сборы были быстрыми и чёткими. Нефертити отрядили паланкин Теи, двоих рабов и два короба с вещами, после чего девочка была отправлена в царский дворец. Там всё так же спешащие слуги указали ей на выделенные покои, выделили ещё одну рабыню, дабы помочь с устройством дворца, и тут же умчались дальше. Дворец провожал своего Фараона.

Нефертити, дабы никому не мешать, решила совершить осмотр дворца после того, как Фараон с Наследником его покинут. Нет, она и ранее тут бывала, но исключительно в гостевой парадной части. Жить же здесь ранее не доводилось.

Любопытство терзало девочку, и она всё же решила пройтись, пусть и по задней, хозяйственной части главного дворца. Теи учила её, что по заднему двору всегда можно понять настоящее состояние дел семьи. Как бы не сверкали золотом парадные залы, грязный хозяйственный двор первый признак запустения.

Но про царский дворец такого сказать было нельзя. Двор был убран, шумен и хорошо организован. Слуги, обратившие внимание на вышедшую госпожу, вежливо и организованно вывели девочку с территории "погрузка, госпожа, опасное дело, кони чуют близкую воду и нервничают!". И так Нефертити оказалась в недостроенной части.

Это не было удивительно, дворцовый комплекс перестраивался почти всегда, дабы соответствовать величию правящей династии. Но это было очень интересно. Игнорируя причитания рабыни, Неф начала исследовать постройки, представляя, как оно будет в будущем. Она даже начала рассуждать вслух.

– Вот здесь было бы здорово поставить вазу с высокими цветами, и кушетку из тёмного дерева. Драпировка должна быть тёмно-синей, чтобы создавать ощущение прохлады. А ещё нужны кошки! Поставить для них водички и рыбки. Хотя нет, рыба воняет, лучше только лежанки…

Громкий смех раздался позади девочки. Покраснев, Нефертити обернулась и обнаружила сидящего на недостроенном крыльце юношу лет тринадцати.

– Я смотрю… ты… уже чувствуешь себя почти хозяйкой? – сквозь смех проговорил он.

– Мой принц! – воскликнула рабыня, падая на колени. Нефертити так же глубоко поклонилась, чувствуя внутри растущее раздражение.

– Мой принц, я всего лишь… – попыталась она оправдаться, но Аменхотеп IV тут же перебил её.

– Что ж, мы посмотрим. Пока что ты умеешь только очень много говорить.

В голосе принца не осталось ни капли веселья. Подняв голову Нефертити увидела лишь тёмные злые глаза, наполненные презрением. Юноша встал и, не прощаясь, покинул недостроенное здание, оставив девочку в непонимании.

После неудачной прогулки Нефертити решила вернуться в свои покои и быть там. Госпожа Теи часто говорила, что скромность и незаметность становится в шумном Дворце отличным оружием. А оружие, судя по принцу, Нефертити очень даже пригодится.

А ещё ей пригодится собственная свита. Два года общения с "детьми достойнейших" не прошли для девочки даром, и вокруг собралась надёжная компания. В основном это были дочери и младшие сыновья вельмож того же возраста, что и сама Нефертити, хотя встречалось и несколько старших ребят. Неф подозревала, что их просто отправляли следить за младшими, но сейчас это было не важно. Важно было не остаться один на один с принцем и его друзьями.

К счастью, немного разговорив слуг, Нефертити убедилась, что как минимум четыре надёжных товарища у неё во Дворце будут. И весьма непростых товарища.

Тефия и Тирия, близнецы, благословлённые богами. Рождённые жрицами, девочки из простой семьи рыбака были приняты в ученики Верховной жрицы Хатшепсут. Сил у них по одиночке было не много, зато вместе девочки уже сейчас, едва пройдя один цикл взросления, могли в одиночку проводить полноценные церемонии. К сожалению даже звание жриц не помогало близняшкам с реальной властью, но хотя бы магических штучек с ними можно было не бояться.

Гораздо больше Нефертити внутри Дворца обрадовалась Омфису, сыну благородного Петтала, что был не только очень знатен, но и в определённой степени честен. Когда-то в начале своего выхода в свет Нефертити поспорила с ним, что за вечер её три раза угостит благородный господин со своего стола. Омфис утверждал, что подобное проявление благосклонности к безродной абсолютно невозможно. Надо было видеть лицо, когда Нефертити, сказавшись уставшей, забралась на стул рядом с господином Эйе и попросила вина с травами в качестве лекарства. Трижды. Помниться мальчик довольно долго дулся, но после оттаял и действительно познакомил её со всеми своими друзьями, как и обещал. Да и далее продолжал общение, находя Нефертити «интересной».

Последним значимым для девочки гостем был Гипсей, один из племянников госпожи Теи. Нефертити мало с ним общалась, юноша был сильно старше, вот-вот готовясь переступить порог взросления. Но он был добр и верен семье так же, как и его тётя, а значит просто так в обиду юноша её не даст. Это давало надежду на благополучный исход.

И вот две недели "детского двора" начались. Пиры, игры и спектакли, а также, к большому удивлению Нефертити, взрослые дела. На следующий же день второй принц объявил, что весь центральный дворец, до последнего склада циновок, остался под их управлением. Царица изволила удалиться в свои покои и сказала, что не выйдет оттуда до тех пор, пока ей исправно приносят краски и любимые напитки. А потому…

– Я решил, что всей экономикой и слугами с их жалобами буду разбираться я. А с хозяйством – она! – заявил принц, небрежно махнув в сторону Нефертити.

И ведь не откажешь же! Под видом милости принц явно захотел подставить свою навязанную невесту. Нефертити не понимала, что она ему сделала, но просто сдаваться не собиралась. Он думает, она не справится со дворцом?! Три раза "Ха!". Он ещё увидит насколько хорошо Неф со всем может справляться!

И у неё получилось! Да, где-то незаметно помогал Гипсей, указывая на то, о чём забыла Нефертити, пытаюсь охватить сразу всё. Сильно выручал Омфис, собирая у других ребят что и где им не нравится и пересказывая это Нефертити во время совместных обедов. А близняшки вообще стали руками и глазами девочки, носясь с поручениями и пугая нерасторопных слуг и рабов. Иногда Неф казалось, что их не две, а где-то с десяток, настолько они были вездесущи.

Принц же, казалось, и думать забыл о Нефертити. Он веселился, занимался делами и общался в основном с узким кругом своих друзей. Благодарить, впрочем, как это принято было в доме Эйе, Аменхотеп тоже не собирался. То, что дворец продолжал успешно функционировать, принц просто принимал как данность. Девочка надеялась, что свалившаяся на его голову ответственность забирает у второго принца достаточно времени, чтобы не думать о каких-то пакостях.

Но, как оказалось, принц ничего не забыл. И времени у этого поганца хватало на всё, и на управление слугами, и на придумывание неприятностей невесте. За три дня до окончания "тихих недель" Аменхотеп внезапно объявил смотрины. Смотрины жениха для Нефертити!

– Прекрасная Нефертити чудесно заведовала дворцом все эти дни, не правда ли? Редко встретишь такой ум и ответственность у девчонки. Видимо воспитание благородного Эйе творит чудеса. Так не стоит ли украсть благосклонность нашей хозяйки раньше, чем её сговорят? Конечно, всё уже договорено и обдумано, но нам ли давать решать взрослым, как нам жить? Разве не доказали мы за это время, что прекрасно обходимся и без постоянного контроля?

Юноша ходил перед толпой, умело держа внимание детей. Впрочем, Нефертити, даже растерявшись, видела что не все, даже среди его друзей, поддерживают такую выходку принца. Кто-то нахмурился, кто-то приоткрыл в удивлении рот. Омфис еле удерживал близняшек от какой-то неуместной реплики, а Гипсей с окаменевшим лицом поспешил покинуть зал.

– Нефертити, сегодня этот трон твой! Присаживайся, пусть все тебя рассмотрят!

Аменхотеп вытащил девочку из толпы и усадил на место фараона. Нефертити неловко села и оглядела перешёптывавшуюся толпу.

– Мой принц, я полагаю это неуместным…

– А я полагаю, что мы сами должны решать свою судьбу! В конце концов я тут принц и имею право делать то, что захочу!

– Вы принц, а не фараон! Вы немногим выше меня!

Нефертити вскинула голову и попыталась встать с трона, но принц толкнул её обратно.

– Ай-яй-яй, такая хозяйка и такая дикая кошка! Видимо благородный Эйе не смог научить тебя смирению?

– Видимо смирению тебя не смогла научить я.

Спокойный величественный голос пронёсся по затихшей зале. "Царица!" выдохнули стоявшие у входа и поспешили выразить своё почтение. Лишь Нефертити, всё так же прижатая к трону, и Аменхотеп, окаменевший с момента прихода Тии остались на своих местах.

– Отпусти девочку, Аменхотеп. Её обязанности я возвращаю тебе. Прежде чем смеяться над хорошей хозяйкой стоило показать себя хорошим хозяином. А ты, девочка, ступай за мной.

Царица Тия, так и не подошедшая к трону, развернулась и вышла из комнаты. Нефертити, откинув руку принца, вскочила и бросилась за ней. Когда она покидала место праздника, там стояла полная тишина. На принца никто из гостей не смотрел.

Тия быстро шла по коридорам Дворца, не оборачиваясь на бегущую следом Нефертити, и явно не заботясь об удобстве свой гостьи. Впрочем, та и не надеялась на большую милость, чем спасение от принца. Тем более что сейчас Нефертити занимали совсем другие мысли – впервые в сознательном возрасте она находилась так близко к родной матери.

Царица была высокой статной женщиной, с длинными чёрными волосами, миндалевидными тёмными глазами и светлой, нежной кожей. Нефертити оказалась очень похожа на неё внешне, не смотря на то, что фигура у девочки пока ещё не определилась. А раз так, то Неф обещала вырасти очень красивой.

Царица свернула налево, наконец немного задержавшись, чтобы пропустить Нефертити за собой в свои покои. Девочка вошла и с любопытством осмотрела владения женщины. Большие светлые помещения, много зелени, где-то журчит проточная вода. На кушетке, обтянутой синим шёлком, сидел Гипсей, держа на коленях маленького ребёнка.

– Мой Царица! Косей вёл себя хорошо, и даже почти не пытался оторвать мои волосы, – спокойным вежливым тоном оповестил юноша, осторожно вытягивая из кулачка ребёнка значительную часть своей шевелюры.

– Благодарю, Гипсей. Ступай! – Тия подняла ребёнка на руки и взглядом указала юноше на дверь. Тот ободряюще улыбнулся Нефертити и поспешил покинуть покои Царицы.

Тия не спешила начинать разговор. Предложив Нефертити присесть и угощаться фруктами, женщина, казалось, вся ушла в игру с малышом, что пытался сорвать с неё драгоценные серьги. Постепенно её лицо становилось всё более живым, нежная улыбка и блеск в глазах явно сказал Нефертити, что женщина счастлива и безумно любит своё дитя.

Неф тио сидела, перекатывая в руке взятый фрукт, хотя от этого зрелища ей становилось очень обидно. Да, Теи была прекрасной кормилицей, но всё-таки лишь кормилицей. Нефертити же всегда хотелось, чтобы кто-то посмотрел на неё так же, как сейчас Тия смотрела на Косея.

– Малыш засыпает. Жди здесь, я вскоре вернусь, и мы поговорим, – тихим голосом сказала женщина, даже не повернув в сторону девочки голову, и ушла в глубину своих помещений. Неф постаралась не слишком долго смотреть ей вслед.

Спустя съеденную гуаву и половину манго со стоявшего неподалёку подноса, Царица Тия вернулась, села рядом с Нефертити и серьёзно на неё посмотрела.

– Нефертити, ты отлично справлялась всё это время. И в инциденте с Аменхотепом тоже. Это… приемлемо.

Царица замолчала. Нефертити немного подождала, а потом рискнула задать вопрос. Важный, пусть и не тот, который действительно хотелось задать.

– Почему второй принц так поступил? Он ненавидит меня?

Тия посмотрела на Нефертити, слегка подняв бровь.

– Ненавидит? Ненависть слишком сильное и глубокое чувство, для этого мальчишки. Он презирает тебя.

Царица не отводила взгляда от лица девочки.

– Аменхотеп сын женщины, что умерла вскоре после его рождения. Я воспитывала его словно собственного сына, однако многие, очень многие во Дворе спешили указать ему его место. Сын наложницы… глупость! В его теле течёт королевская кровь!

Голос её на мгновение стал громче, но тут же вновь вернулся к прежнему спокойному тону.

– Но это плохо сказалось на принце. Он начал видеть унижение там, где его не было. И ты, Нефертити, кажешься ему ещё одним унижением. Наследник женился на дочери Фараона. Ему же досталась безродная воспитанница Эйе… Принцу было сообщено, что ты так же носитель королевской крови. Но он уже заразился глупостью от придворных.

Тия подняла руку и провела пальцем по щеке Нефертити.

– Сегодняшний инцидент станет достоянием всех благородных семей Египта. После такого объявлять помолвку между тобой и Аменхотепом было бы крайне… неразумно. А потому Аменхотеп, пусть и ценой потери лица, но смог от тебя избавиться.

Царица замолчала, но вскоре нахмурилась и жёстко добавила:

– Пока.

Нефертити, уже было обрадовавшись возникшей перспективе свободы, про себя поблагодарила богов, что не посмела выразить свою радость внешне.

– Но что же нам теперь делать?

– Ждать, Нефертити, ждать и дать Аменхотепу нагуляться. Он хочет решать сам, что же, оставим его. Он глупец, что верит злым языкам, но это беда свойственная возрасту. Твоя же задача остаться идеальной женой для принца. Никаких ошибок. Никакой тени на себя и свой род. Что простительно принцу, непростительно воспитаннице вельможи. Помни об этом.

– Я помню, Царица, – ответила Нефертити, склонив голову. Задавать какие либо вопросы пропало всё желание. Девочка подождала пока Тия отпустит её и покинула покои Царицы. Впереди было ещё три крайне напряжённых дня. И только потом всё можно будет рассказать кормилице и просто поплакать в её тёплых и мягких объятьях.

Глава 4.Королевская болезнь

Окончания "тихих недель" Нефертити ждала, почти не выходя из собственных покоев. Разумеется, она продолжала появляться на обедах, но на краткий срок и в сопровождении близняшек, что хоть и не поняли точно, что произошло, но прекрасно осознавали, что "помолвка" от принца ничем хорошим не была.

Гипсей поступал так же, как и ещё несколько детей со связанных с господином Эйе семей. Особенно старшие ребятишки, что уже более-менее понимали расклады сил при Дворе и старались сразу обозначить свою принадлежность к той или иной фракции. Веселиться продолжал только Омфис, исправно навещая подругу вечерами и пересказывая все события.

Впрочем, особо рассказывать было нечего – принц явно приуныл и тяготился обществом своего детского двора. Нефертити подозревала, что Царица в тот день говорила не только с ней, и вряд ли этот разговор был приятен для Аменхотепа. Но узнать не сам факт этой беседы, не её содержание, для девочки оставалось невозможным.

А когда Двор вместе с Фараоном вернулся в Фивы, то Нефертити стоило значительных усилий не поступить по примеру Беренмут и не броситься на шею господину Эйе. Тот, впрочем, тянуть не стал, быстро раскланялся со всеми и забрав воспитанницу отправился домой.

– Как прошёл первый самостоятельный опыт во дворе? – поинтересовался он по пути.

– Ужасно! – абсолютно честно ответила Нефертити, заставив Эйе напрячься. – Аменхотеп ужасный, противный и глупый принц! Хорошо, что он второй, с таким фараоном Египту будет очень плохо!

Эйе аж закашлялся.

– Так, Нефертити, меньше эмоций… Ты мне всё расскажешь дома, что там произошло, и чем Аменхотеп заслужил такие эпитеты. Но насчёт фараона, хм, – Эйе задумчиво поднял глаза к потолку своего паланкина, – если боги не изменят своего решения, то фараоном будет он.

– Но почему? Разве наследником является не Тутмос? Да, он слаб здоровьем, но всё же он прожил достаточно долго.

– Наследник, увы, проклят. Тутмос не так слаб здоровьем, как об этом принято говорить. Но, к сожалению, он слаб умом. Принцесса Ситамон, возможно, сможет стать такой же великой Царицей, как Тия, и править вместо мужа, но это только если сам Тутмос позволит ей это. А Наследник уже проявляет свой непримиримый и упрямый характер. А потому…

Вельможа замолчал и Нефертити не решилась продолжить разговор. Королевская болезнь, так называли случаи "проклятых" детей. Служители говорили, что так действуют недоброжелатели Египта, а потому фараонам приходится тратить столько усилий на защиту своей семьи и сокрытию собственной крови. Именно из-за этого многие неизвестные безродные во Дворе и воспринимались довольно спокойно.

Например, та же королева Тия так же, как сама Нефертити, считалась относительно безродной воспитанницей одного из вельмож, максимум бастардом одной из великих семей. Вот только Неф не была дурой. Если господин Эйе родной брат Царицы Тии и при этом кузен самого Фараона, то вывод напрашивался сам собой: ещё одна незаконнорожденная дочь. Не редкий случай, судя по всему.

Оставшийся путь прошёл в молчании, каждый думал о своём. Но стоило паланкину опуститься на камни поместья, как мысли выбило из головы диким радостным криком и объятиями от Беренмут:

– Сестрёнка!

Нефертити улыбнулась и крепко обняла Бер в ответ, а после церемонно поклонилась госпоже Теи. Женщина мягко улыбнулась, погладила девочку по голове, а после, переглянувшись с мужем, приказала слугам накрыть стол в её личных покоях.

– Эйе, я с девочками жду тебя через десять капель, не раньше. Мы все устали с дороги и нам надо немного отдохнуть.

– Конечно, жизнь моя, – Эйе поцеловал супругу в ухо и широким шагом отправился к себе, а Теи взяла воспитанниц за руки и повела за собой.

Только там Нефертити наконец полностью почувствовала себя дома. Она возмущённо рассказывала и о втором принце, и о Царице, и о том, как Гипсей спас её, сообщив всё Тии. Ну и конечно о том, как девочка скучала и по Беренмут, и по своим опекунам.

– Ты посмотри, какой наглец! – Возмущалась Тэи, слушая рассказ "дочери", – эти принцы всегда были слишком избалованы!

– Да я этого принца живьём в пустыне закопаю, хочешь?! Отказываться от моей сестры никому нельзя! – поддержала возмущение Беренмут.

– Не-не-не, сестрёнка, не надо! Я правда не расстроилась, что мы не пара, – Нефертити поспешила успокоить разошедшуюся жрицу. – Просто поступок был довольно глупым.

– А главное публичным. – В комнату тяжело вошёл Эйе и тут же сел под бок к жене, взяв на руки Беренмут. – Такие поступки могут быть восприняты как ссора между моим родом и Фараоном. А этого нам совершенно сейчас не надо, потому что на Беренмут нацелилось слишком много служителей богов. Всё-таки вы устроили уникальное представление.

– Я виновата? – робко спросила Нефертити.

– Нет, это просто событие, с которым мы должны справиться. Осталось придумать как, – Эйе зажмурился и напряжённо сжал переносицу.

– Наследник Тутмос говорил, что в Хатти очень красиво. Он собирался поехать туда покататься на корабле. Мы можем поехать с ним, он приглашал, – внезапно, к удивлению всех, заявила Беренмут. – Что?! Тутмос забавный! С ним никто не говорил, а я с ним в солдатиков играла и стрелы у нас по настоящему летали и даже горели!

– Поехать с наследником в Хеттское царство по его прямому приглашению… это действительно выход. Кто-нибудь видел, как он тебя приглашал, Беренмут?

– Ага, служитель, что принца лечит. А что, мы сможем поехать?! – Беренмут обернулась к Эйе. – Правда-правда? Прямо в другую страну?

– Правда-правда, – погладил "дочь" по голове вельможа. – Если Наследник тебя вспомнит, конечно.

– О, он вспомнит! – Заявила Беренмут, коварно улыбнувшись. По спине Нефертити пробежали мурашки, а Тэи передёрнула плечами. И только привычный уже, казалось, ко всему Эйе остался полностью невозмутимым и поглощённым своими размышлениями

***

Подготовка к путешествию принца Тутмоса подходила гораздо тише, чем к любому другому событию, что могла вспомнить Нефертити. Да, это было богатое и надёжное судно, два жреца, если считать Беренмут, около трёх десятков слуг и рабов, а также определённое количество молодых вассалов. Но не было речей, не было посвящений, да и сам Тутмос не пытался добавить своему путешествию хоть какой-то важности. Впрочем, наследника Нефертити вообще не понимала.

– О, ты сестра Бер? Ха-ха, вы вообще не похожие. Может одну из вас в детстве подменили на крокодилицу?

Именно так встретил её Тутмос и тут же отвлёкся на что-то ещё. При этом лицо юноши было столь приветливым и незамутнённым, что было абсолютно непонятно, пытался ли он оскорбить кого-то из девочек, или просто не понимал что говорит.

А ещё Нефертити не понимала что делает Аменхотеп. Как-то совершенно незаметно и непонятно второй принц тоже оказался в числе тех, кто едет в Хатти. Причём он не взял ни свою свиту, ни дополнительного корабля. Нет, он спокойно и скромно прихватив только пару приятелей, влился в сопровождение наследника.

Это очень нервировало Нефертити. Господин Эйе по секрету сказал девочкам, что Аменхотеп здесь именно что "для познания смирения, по повелению Фараона и Царицы", но спокойнее от этого не становилось. Мало ли что мог замыслить обиженный принц. Вот решит, что Нефертити отправили, чтобы за ним следить и всё, будет издеваться всю дорогу.

Отплытие в Хаттское царство состоялось рано утром. Нил был окутан холодным и липким туманом, солнце только-только начинало восход, окрашивая небо яркими цветами, а личный корабль Тутмоса уже отчалил от пристани Фив. Аменхотеп сонный и недовольный стоял у носа корабля, Тутмос махал берегу с кормы, а все остальные гости… ничего не делали. Совсем.

Для Нефертити это было странное чувство. Были сборы, был Двор, праздники, учёба, разговоры и налаживание связей. Но здесь всего этого не было. Мимо мерно проплывали берега Великой реки, где-то играли музыканты, слуги управляли кораблём, даже Аменхотеп вскоре ушёл досыпать в под небольшой навес прямо на палубе. Девочка же совершенно растерялась.

Свита Тутмоса состояла из взрослых парней, чаще вторых-третьих детей вельмож, которые не проявляли никакой заинтересованности общении с Неф и вообще явно собирались упиваться вином всю дорогу. Друзья Аменхотепа откланялись сразу по причине самой дружбы со вторым принцем. Девочке было просто некуда податься.

Но казалось так думала только сама Неф, так как у Беренмут явно были свои планы на эту поездку, и участие в этих планах сестры было обязательным. А потому вскоре Бер бесцеремонно схватила сестру за руки и потащила к Тутмосу.

– Мы будем ловить летающих рыб! – заявил наследник, завидя сестёр. – У меня есть сети, для большой рыбы. А маленькую руками.

– А? – негромко удивилась Неф.

– А если крокодил полетит? – деловито осведомилась Беренмут, не обращая внимания на удивление сестры.

– Крокодил не полетит, – уверенно возразил Тутмос. – Крокодилы не летают, глупая!

"Рыбы тоже не летают!" хотелось возразить Нефертити, но не спорить же с наследником. Поэтому она послушно взяла в руки сеть и стала ждать. Но рыба, как и ожидала девочка, и не думала взлетать.

– Мне не нравится, – заявил наследник. – Хорэм, почему рыбы не летают?! Должны лететь!

– Рано, принц. Вот в море выйдем, и полетят, если косяк найдём! – Хорэм, управляющий кораблём, без малейшего удивления отреагировал на вопрос принца.

– А в море они что, летают?! – всё-таки рискнула спросить Нефертити.

– Летают иногда, маленькая госпожа. А если знать где плыть, так и на палубу будут залетать, хоть голыми руками собирай! Костлявые только, не пожарить, не сварить…

– Дурацкая река! – обиделся Тутмос и отправился под навес. Нефертити ахнула на такое святотатство, но Беренмут только посмеялась.

– Да расслабься ты, Себек же нас не утопил? Значит что? Значит не обиделся! Пойдём лучше я тебя со свитой познакомлю. Они конечно нудные страшно, зато сладостями кормят!

Дальнейшее путешествие для Нефертити прошло практически так же, как и первый день. Её то куда-то тащила Бер, то Тутмос выдавал непонятное, да так, что каждый раз девочка не могла понять, правду он говорит или нет. Летающие рыбы, сквозь которых проплыл корабль в Средиземном море, перемежались в рассказах Тутмоса с гигантскими птицами с каменными перьями. Он выдумывал сказки про корабли, что плывут без усилий людей, а потом рассказывал про берега из чистого мела, а после через несколько часов они действительно проплывали мимо сверкающих белизною скал.

Сестра же воспринимала любые слова принца как что-то обычное. Над Нефертити Беренмут откровенно посмеивалась:

– Какая разница есть что-то или нет? Интересно же рассказывает!

Свита Наследника же казалось вообще того не слушает никогда и служит лишь декорацией, а Аменхотеп так и проводил дни под навесом, почти не появляясь и даже не общаясь со своими же друзьями. И вскоре стало понятно почему.

Ведь всего в дне пути от цели к как всегда рассматривающему что-то вдалеке Тутмосу и сидящим там же сёстрам подошёл Хорэм и печально сообщил:

– Мой принц! К сожалению, мы вынуждены развернуть корабль не останавливаясь в Хатти. Ваш брат, Аменхотеп, очень болен. Мы также вынуждены просить уважаемую госпожу Нефертити оказать помощь врачевателю в уходе за принцем. Мы не знаем точно почему, но он не подпускает к себе практически никого, однако ваше имя сквозь бред мы смогли расслышать.

– Но я не служитель, я не владею умениями врачевателя! – удивилась Нефертити.

– У нас нет выбора, и как вы понимаете у вас тоже. И нет, господин, мы не можем оставить вас тут, даже если вы мне это прикажете! – ответил сразу всем, а может и самому себе слуга. Корабль, несмотря на устроенную Тутмосом истерику, начал разворот. А Нефертити вновь, как и в самом начале пути чувствовала полную растерянность и непонимание.

– Надо было его ещё в Египте закопать, – буркнула рядом стоявшая Беренмут. – Одни проблемы от этого вашего Аменхотепа. Ещё и Тутмоса расстроил. И тебя. И меня. Вот последнего я ему точно не прощу!

– Беренмут! – возмущённо воскликнула Нефертити, как всегда это делала, когда сестра слишком многое себе позволяла. И эта обыденный, привычный элемент как будто её взбодрил.

– Ладно, по крайней мере мне теперь есть чем заняться… а врачевание в процессе освою. Что-то же я помню…

– Ты только когда над принцем будешь издеваться, лицо грустное делай, будто переживаешь! – подсказала Беренмут.

Нефертити гневно на неё взглянула и поспешила к больному. Хотя в глубине души слова Бер имели очень и очень яркий отклик. И лишь природная правильность Нефертити отделяла его от чего-то ужасного.

Обратное путешествие в Египет оказалось совершенно не похоже на неторопливое плавание в Хатти. Остановки на ночь были краткими, часто прямо в порту. Принц Тутмос пытался было хоть как-то повеселиться, но его свита технично и явно привычно затирала старшего принца в угол, отвлекая всякой ерундой.

Нефертити же сбивалась с ног. Аменхотеп бредил, не узнавал никого и не давался в руки. Служитель-врачеватель откровенно опасался подходить к буянившему второму принцу, что внезапно оказался наделён недюжинной силы. Если требовалось чем-то напоить Аменхотепа или начертать защитные символы, то звали или личного жреца Тутмоса, что поднимал незадачливого больного в воздух и держал там до конца процедуры, или Беренмут, что не церемонясь вращивала его прямо в дерево корабля. И лишь Нефертити принц почему-то узнавал.

Правда счастья ей это приносило не много. Мало того что врачеватель свалил на неё всю сопутствующую работу – и протирать тело принца от пота, и обновлять защитные знаки, и смазывать волосы благовониями, так ещё и сам Аменхотеп её явно ненавидел.

– Это всё из-за тебя! Если бы тебя не было, всё было бы нормально… Всё из-за тебя!

Однако он хотя бы не бросался на неё с кулаками, как на других, хотя и лицо делал на редкость противное. А стоило Нефертити удалиться отдохнуть, как принц тут же начинал голосить и звать её.

– Я сказал тебе не уходить! Не смей бросать меня, слышишь?!

А на корабле тем временем поползли разговоры о том, что боги лишают разума и второго принца. Нефертити слышала их и в тайне очень боялась, что это окажется правдой. Тутмос был хорошим человеком, но будучи маленьким ребёнком в теле взрослого, он не мог править Египтом. Его сестра и жена не справлялась с супругом, это Нефертити заметила ещё при подготовке к плаванию. Значит вариант был только один – Аменхотеп. Ведь все остальные законные дети Фараона – девочки. Царица бывало правила страной, та же Тия была известна своей политической деятельностью, но всё же в паре с Фараоном.

А если Аменхотеп тоже лишиться рассудка, что тогда? Что будет со страной? Конечно остаётся господин Эйе, двоюродный брат Фараона, носящий в себе кровь богов, но что будет, если после этой поездки, где обе воспитанницы господина крутились сначала рядом с Тутмосом, а после и рядом с Аменхотепом, Фараон лишиться второго из сыновей?

Нефертити вспомнила юного мальчика на руках Царицы Тии. Нет, даже случись что-то с Аменхотепом, у Египта есть шанс. Косей, настолько юный, что в его честь не было устроено ещё не одного праздника… Но он существовал и был настоящей надеждой Египта. Да и саму Нефертити нельзя сбрасывать со счетов. В конце концов она тоже настоящая принцесса, пусть даже об этом никто не знает. И уж точно будет лучшим правителем, чем взбалмошный второй принц!

Девочка так обрадовалась этой мысли, что даже на очередную "каторгу" к Аменхотепу шла с улыбкой и таким довольным лицом, что даже болезный принц обратил на это внимание.

– Случилось что-то хорошее?

– Нет, ваше высочество. Я просто подумала, что Египет всё-таки будет в хороших руках.

– Ты не врёшь, странно…

Последние слова принц практически прошипел каким-то надтреснутым сиплым голосом. Его тон был серьёзный и немного удивлённый, как будто принц действительно видел правду, как реальный предмет, что сорвался с её губ.

– Нефертити. Я запомню тебя, – внезапно сообщил Аменхотеп, глядя на неё серьёзными и какими-то чужими глазами, а после провалился в беспамятство. До Египта оставалось менее дня пути.

Глава 5. Одиночество

Иногда жизнь бежит как ужаленный в хвост кабан, а иногда ползёт медленно, как змея, только-только проснувшаяся после пустынной ночи. Словно Великая река время меняет свой темп согласно своим собственным желаниям, и людям остаётся только подчиниться этому.

Нефертити привыкла бежать. Спешить, общаться, что-то делать, бороться, зубами выгрызая расположение сильных. Всё ради того светлого момента, когда обычная воспитанница вельможи станет самостоятельной политической фигурой. И вот, это время настало.

Праздник совершеннолетия, шикарный пир, явственно обозначенная фракция власти и расположение Царицы Тии подарили Неф чёткое и понятное место во Дворе Фараона. Не самостоятельная единица, но признанное подспорье. Прекрасная партия, приз за расположение и в то же время умная и хитрая девица с большими связями. Верх того, чего без потери свободы могла добиться Нефертити.

Даже второй принц перестал портить Неф жизнь, большей частью игнорируя бывшую "невесту", хотя иногда и вспоминал о ней, посылая подарки или приглашая на не самые значимые праздники. Будто бы и не было детской вражды.

Нефертити смело могла назвать это время "тихим". Шумные праздники, фестивали, молебны и пиры слились в единообразный одинаковый гул. Тринадцать лет – слишком маленькая, чтобы её кто-то принимал всерьёз и слишком взрослая для взбалмошных поступков. Девушка чувствовала что это спокойствие убивает её.

А вот у сестры начался самый рассвет. Беренмут, вечный ребёнок, даже узнав все семейные тайны и став активно участвовать в жизни Египта, и не думала прекращать наслаждаться жизнью. Если для Неф это было поводом вырасти и вернуть своё, то у младшей сестры всё это вызывало только какую-то весёлую злость.

– К чёрту Тию и все фараонские манипуляции. У меня есть ты, Эйе и Тэи, а также боги, что слышат мой голос гораздо чаще всей фараонской семейки. Тебе нравится этот богатый улей, Нефертити, а меня раздражает их вечное жужжание. Они отказались от меня, и слава богам! Я тоже не собираюсь быть их частью!

Нефертити вспомнила как в последний раз обговаривала с сестрой то, что Бер так и не влилась во Двор и лишь покачала головой. Дерзости с возрастом у маленькой жрицы только добавилось. Даже сейчас она просто гордо отвергла очередное приглашение на праздник и укатила в Мемфис – обучаться у какого-то известного жреца. Вот уж чья жизнь точно не была похожа на тихую заводь – если течение времени не спешило нести Беренмут к цели, та без малейшего сомнения вызывала бурю вокруг себя.

– Госпожа Нефертити, госпожа Тэи приглашает вас сегодня на вечернюю прогулку у реки! – В комнату к Нефертити тихо вошёл слуга. – Готовить ли нам большой паланкин?

– Готовьте, – кивнула Нефертити, удивлённо. Госпожа Тэи, хоть и по прежнему тепло относилась к девочкам, но всё же очень давно не приглашала Нефертити просто погулять. Впрочем, девочка была рада прогулке, возможно это сможет развеять томящуюся скуку ожидания. А может быть у Тэи к Нефертити будет важное дело, в которое девочка сможет окунуться с головой и выбраться наконец с липкой паутины будней. Это было бы лучше всего!

Вскоре Нефертити и Тэи встретились и в сопровождении слуг, что несли паланкин и немного продуктов, дабы женщины могли перекусить, гуляя у реки, отправились на прогулку. Госпожа Тэи вела непринуждённую светскую беседу о погоде, недавних предсказаниях и надвигающейся угрозе от чернокожих варваров с юга. Нефертити привычно подхватила разговор, в своей обычной мягкой манере. Всё было как всегда, но почему-то в этот раз госпожа Тэи, казалось, была недовольна выучкой своей воспитанницы.

– Дорогая моя, мы не во Дворе, не на уроке и не на приёме. Я хотела бы сегодня поговорить с тобой, а не с воспитанницей благородной семьи.

– Но я и есть воспитанница благородной семьи, госпожа, – Нефертити непонимающе посмотрела на кормилицу. Теи на секунду прикрыла глаза, будто бы пряча какие-то свои чувства.

– Это несомненно так. Но ты не можешь быть ей постоянно, ведь так? Нефертити, ты это не только то, чему тебя учили. И я была бы рада поговорить сегодня не со своей воспитанницей.

Нефертити поёжилась. Прогулка, что должна была быть лёгким и мимолётным событием, одним из многих, пошла по иному пути. И девочка не была уверена, что это её радует.

– Я не принцесса, хотя моя мать Царица Египта. Я не невеста принца, хотя мы помолвлены с детства. Я не любимица Двора, хотя и зовусь его украшением. Но я всегда была достойной воспитанницей благородной семьи, как меня и учили. Если я не она… то кто я вообще такая?!

Под конец Нефертити даже на мгновение повысила голос, правда тут же взяла себя в руки. Тэи же никак на это не отреагировала, впрочем Нефертити всегда знала, что кормилица простит ей многие ошибки. Даже подобное проявление неуважения.

– Если кипарис перестанет им называться, то потеряет ли он свою стать? Акация, утратившая своё имя, лишиться ли аромата? Я знаю вас с сестрой с детства, и пусть не могу назвать вас дочерьми, а себя вашей матерью, но исчезает ли из-за этого моя любовь? – Госпожа Теи не отводя глаз смотрела на лицо девочки. – Так кто ты такая?

Процессия вышла на берег Великой реки и девушки продолжили свой путь вдоль неё пешком. Покрытая мелкими волнами поверхность воды то и дело дробила свет солнца, что отражался в сотнях брызг. Молчание затягивалось, но госпожа не торопила девочку в ответах.

– Как не назови кипарис, им он и останется. И я, Нефертити, не стану кем-то иным, даже если забуду свою роль. Не перестану быть связанной с семьёй фараона. И не стану вам настоящей дочерью. Это и есть я, настоящая я.

– Так кто ты сейчас? Какая из твоих ролей подходит для нашего разговора?

– Если не подходит ни одна из старых, я придумаю новую. Так поступают все.

– И тебе никогда не хотелось больше ничего не придумывать?

Нефертити серьёзно посмотрела на госпожу Теи.

– Разве можно не придумывать? Даже вы сейчас говорите со мной не так, как в поместье, не так как со слугами, или с господином Эйе. Вы тоже меняете маски.

– Это правда, Нефертити. Но так же правдой будет то, что какие-то вещи я не меняю. И именно они, быть может, и есть настоящее лицо.

– Или самая привычная роль. Роли есть и в супружеской спальне фараона и в бедной хибаре рыбака. И лишь богам выбирать, какие это будут роли. Задача же смертных – достойно нести возложенные судьбой обязанности.

Теи нахмурилась и даже, явно не заметив этого, ускорила свой шаг, заставляя спутницу шагать чуть быстрее, чем это было привычно для подобных прогулок.

– Эйе с самого начала навесил на тебя слишком много. Пусть и желая тебе лишь счастья, он превратил твою жизнь, жизнь ребенка, в поле боя, забыв показать, что сражения заканчиваются. И когда сражение окончено, принято откладывать оружие в сторону и опускать щит. Сейчас сражения закончились, ты одна стоишь с натянутым луком. Когда-то ты любила рисовать, ты посещала храмы и беседовала с простыми служителями о всякой ерунде, ты пробиралась на кухню и воровала финики, что были приготовлены для сладкого хлеба. И что за маска на тебе была тогда? Какую роль ты играла?

Женщина взмахнула руками, после чего резко остановилась, прислушалась к чему-то и вновь заговорила.

– С тех пор, как ты стала взрослой, ты будто потеряла ориентир. Мы научили тебя всему, всем маскам, что смогли, но не научили тебя их снимать. И как насмешка Тота, Беренмут так и не смогла натянуть не одной маски до конца, зато в любой момент готова их сбросить. И как вы смогли вырасти такими разными?

– Беренмут слишком мала.

– Ей одиннадцать, ты была оставлена во Дворе в девять, и уже тогда показала себя достойной управляющей дворцом. А Бер и сейчас страшно оставлять без присмотра.

– Она и так слишком много была без присмотра.

Нефертити не хотела бурчать на сестру, это вырвалось от неосторожности и напряжения последнего разговора, но госпожу Теи это почему-то только обрадовало.

– А ведь и правда, Беренмут вечно боролась с любым контролем, с самых ранних лет. И знаешь что я придумала? Эйе наконец решил освободить место судьи и главы стражи и собирался на днях ехать по делам страны в Нубию, Беренмут в Мемфисе, а я, пожалуй, слишком давно не была в родительском доме. Мы закроем поместье, оставим только пару-тройку рабов, и просто все отдохнём.

– Я и так всё время отдыхаю! Да и зачем закрывать поместье, я могла бы организовать немного…

– Совершенно точно закроем! – Теи выглядела очень довольной. – И позовём в гости тех милых жриц-близняшек, пусть скрасят тебе отдых. И во дворец чтобы не ногой, пока нас не будет! Эйе и так достаточно рискует, посещая южных варваров, не хватало ещё чтобы ты во Дворе на них наткнулась. А их там много будет.

– Но что мне тогда делать?! – Возмущению Нефертити не было пределов.

– Не знаю… жить?! – Теи рассмеялась.

– Но я хотела бы заметить…

– Что пора бы и поесть! А потом побегу собираться к маме, вот она удивиться!

– Но…

– И никаких но, не хочу дальше идти, будем тут кушать.

– Да я не про…

– Ничего страшного, не хочешь есть, просто со мной посидишь, крокодилов от еды погоняешь.

– … каких крокодилов?

Остаток встречи прошёл как-то сумбурно. Серьёзный разговор сменился какими-то шутками и ерундой, причём Нефертити казалось что все, и госпожа Теи и сопровождающие их слуги понимали какой-то тайный смысл в этом, и лишь девочка ничего не понимала. Воспоминания о разговоре про роли вызывали лишь раздражение, а идея остаться практически одной в пустом поместье не радовала совершенно. Нефертити внезапно чётко осознала, что никогда, за всю свою жизнь не была одна. И сейчас её трясло чуть ли не сильнее, чем перед встречей с Фараоном. Хотя казалось бы, кого кроме себя она могу встретить в пустом доме? Но напряжение всё равно никак не хотело уходить.

***

Госпожа Теи слово своё сдержала, и действительно вскоре покинула поместье, оставив лишь горстку слуг и саму Нефертити. Таким пустым и тихим девочка не видела это место даже в тихие недели. Чем-то оно напоминало собственные её чувства – всё идеально, всё достигнуто, всё… бессмысленно?

Тефия и Тирия должны были приехать только через пару дней, да и пробыть недолго, всё-таки их службу в храме никто не отменял. Да и их присутствие хоть и скрасило бы жизнь Нефертити, но конечно же не могло помочь понять, чего именно хочет от неё госпожа Теи. Какой надо стать сейчас?

– Ну почему не сказать прямо?! – злилась девочка, туда-сюда расхаживая по саду. Не то, что ей очень хотелось быть в саду в данный момент, но заняться было совершенно нечем, а приличия требовали не терять время зря и получать хотя бы эстетическое удовлетворение. Вот Нефертити и ходила.

Впрочем вскоре дневная жара прервала и это занятие, загнав Нефертити в тень помещений. Одиночество накрывало Нефертити плотным саваном, растягивая время тягучей смолой. Даже слуги, казалось, вели себя странно, постоянно подскакивая при виде девочки.

В глубине души Нефертити их понимала, как и ей, слугам было совершенно нечем заняться, но бездельничать при господах было чревато негативными последствиями. "Интересно, что они делают, когда никто не смотрит?" задумалась девочка. И попыталась это выяснить.

Выкинув из головы все глупые, не достойные благовоспитанной девушки идеи, вроде слежки за слугами и рабами, Нефертити просто позвала одного из них и прямо задала этот вопрос.

– Да я… даже не знаю госпожа. Вроде как ничо и не делаем, спим-едим, Хар-бай кошек кормит своих, Атсу плавать ходит, Асес, тот на саламийе играет. Я вот к родным ухожу, с детьми посидеть, пока сестра горшки красит. Вроде как у всех своя жизнь.

– А как же поместье?

– Ну, поместье, госпожа, тоже жизнь, но вроде как не совсем своя. Я не знаю как объяснить, и то жизнь и это жизнь… много её и разная.

– А я могу с вами сходить к вам в гости тоже с детьми помочь?

Девочка наверное и сама не знала, почему задала этот вопрос, но как не странно это сработало. Сначала один слуга взял её с собой в дом, правда попросил переодеться в простую одежду, чтобы не смущать горожан. Потом второй пригласил на рыбалку, Хар-бай показал огромную свору приручённых им кошек, приехавшие близняшки утащили подругу в храм и целых четыре дня подряд хвастались своими успехами.

День за днём Нефертити раскрывалась жизнь других людей: простых рабочих на полях, которые оказались роднёй одного из слуг, управляющего лавкой тканей, выловленного во время заказа, храмовых служителей и жрецов, с которыми знакомили подружки. Тайно приехав в гости к Омфису девочка узнала о том, что шумный, благородный и хитрый мальчик прекрасно готовит. А зашедший однажды проверить как Нефертити живётся одной Гипсей тут же был пойман и допрошен на тему его "настоящей жизни".

Затишье длилось чуть меньше месяца, и за всё это время Нефертити практически не возвращалась к "своей" жизни. Она забросила упражнения по каллиграфии и музицированию, да и в дела поместья заглядывала не так часто, вспоминая о них только когда один из слуг очень уж просил утвердить какую-нибудь трату.

О задании "найти себя настоящую" Нефертити вспомнила только когда в поместье вернулась Теи, на пару с супругом. И вечером, собравшись за одним столом она очень боялась того, что Теи спросит "Кто же ты?". Но Эйе и Теи только спрашивали как она проводила время, смеялись над забавными ситуациями, иногда напоминали что вот тут надо было бы быть поосторожнее. И весь вечер так и не подняли неприятную тему. Наоборот они расспрашивали что-то о других, о том чем они занимаются, и почему, что сама Нефертити об этом думает и собирается ли сходить узнать ещё чего-нибудь «занимательного».

А на следующий день, когда вся семья собралась вместе, Нефертити рискнула и сама задать вопрос, неуместный и глупый, но такой интересный:

– А в Нубии действительно варвары кусают слонов за пятки, чтобы они слушались?

Глава 6. Воин Сменхкар

"Есть люди, что созданы жить для семьи, они как верные матке пчёлы, никогда не свернут с жизненной дороги. Есть люди, что созданы жить для страны, как львиный прайд они могут сменять фараонов и изгонять врагов из своих рядов, но быть крепче любого камня в своём единстве. Есть люди, созданные жить для себя, в вечной борьбе они становятся страшнее нильского крокодила, но подобно ему в сложные времена, становятся частью выживания. А есть люди, что небесные соколы – они парят над всем, наблюдая, изучая, оценивая… зачем боги создали их?"

Нефертити вежливо поклонилась бродячему мудрецу, приказала слугам дать ему еды и кров на эту ночь и потянулась. Жаркое летнее солнце Египта постепенно уходило к западу, давая живым возможность покинуть благословенную тень и вновь приняться за дела. Сегодня Неф собиралась сходить к речному причалу, чтобы договориться с рыбаками о рыбе к многочисленным празднествам будущего сезона.

Инициатором этого была сама девушка – обычно такими договорами занимался Эйе или Тэи, но они говорили с торговцами, что пусть и верно делали свою работу, да служили сразу многим хозяевам. "Торговцы сами похожи на свои монеты, также служат любому, кто возьмёт их в руки", думала египтянка.

Говорить же с рыбаками, совсем другое дело. Так и рыба свежее, и будет всегда. Да и народ речной благодарен, нет-нет да и подкинет юной госпоже что-то, что благословенный Нил принёс в их сети. Эйе называл это "взаимной выгодой". Сама Нефертити "хорошими отношениями".

Освежившись после "познания мудрости", девушка отправилась на задний двор – выбрать себе сопровождающего. Ранее в этом и нужды-то не было, но сейчас, когда Нефертити перехватила почти все нити управления поместьем у радостно отдавших их Тэи и Эйе, на неё стали совершаться различные нападения. Чаще всего неумелые, от совсем отчаявшихся людей, но всё-таки беззаботности места уже не было.

Придя на скрытый за поместьем плац, Нефертити действительно обнаружила горстку солдат своего наставника, что сходились в тренировочных битвах. Завидя девушку оттуда отделился один из юношей виноватого вида.

– Моя госпожа, мы бы с радостью вам сейчас помогли, но господин Эйе сказал нам тренироваться, пока с ног не упадём, ибо "разжирели как чайки"… Но вон там, в саду, должен быть Сменхкар, ему повезло, он во время смотра животом маялся, а потому его тренироваться не заставили, засранца!

Довольный хохот сотряс площадку. Нефертити скептически осмотрела подтянутых, блестящих от пота воинов, что "разжиревшими" не выглядели совершенно, но оспаривать приказ "отца" не стала, углубившись в сад. А вскоре действительно обнаружив вас ещё одного воина, мирно спящего под деревом, в окружении их домашних кошек.

Блики солнца играли на его гладкой блестящей коже, отражаясь от тёмных, слегка завитых волос, раскинувшихся по земле. Расслабленное во сне лицо казалось слегка кошачьим, из-за чего ластящиеся к нему кошки смотрелись очень органично.

"Он как сын Бастет!" подумала Нефертити восторженно и тут же смутилась своих мыслей. "Боги, что за глупости, это же Сменхкар! Сменхкар-лентяй, что думает отоспаться тут, пока остальные тренируются! Ну я ему сейчас!"

Девушка наклонилась к уху спящего юноши и тихо, но очень строго прошептала, пытаясь повторить строгий тон Тэи, что умела ругаться совершенно спокойно, но при этом очень страшно:

– Сменхкар!

– Готов служить, моя госпожа! – тут же, ни капли не вздрогнув отозвался юноша, слегка приоткрыв глаза.

– Ту не спал! – возмутилась девушка.

– Конечно нет, я тут стою… лежу на посту! Просто меня взяли в плен эти прекрасные мурчащие создания… Но если я нужен вам, то я пойду за вами куда угодно!

– А как же плен? – лукаво поддержала игру воина девушка.

– Я выбираю быть пленённым более прекрасным созданием! – прищурился Сменхкар.

Девушка фыркнула и отвернулась. В этих смешках был весь парень, младший сын кого-то влиятельного из Сенета, пошедший служить Эйе. Он расточал комплименты всем вокруг, от самой юной рабыни, до самой древней госпожи.

– Тебе бы не воином быть, а распорядителем пиров, – сообщила девушка. Смехкар на это картинно схватился за сердце и стал возмущаться несправедливой оценке прекрасной госпожи. Впрочем, устраивал своё представление он вполне тихо, чтобы никто на тренировке не расслышал его трёп.

– Я иду к реке, через пару капель. От центральных ворот, – сообщила ему Неф и отправилась прихватить мешочек утенов, для расплаты с рыбаками. А вскоре она покинула поместье, в сопровождении своего телохранителя и не торопясь отправилась к камышовым пристаням. Хотя пристани для этого места были слишком гордым названием – небольшая заводь среди зарослей камыша да пару брошенных в воду плетёных понтонов.

Рыбаки уже давно привыкли к визитам странной госпожи. Это раньше они подскакивали, кланялись, бросая все свои дела, а теперь лишь кричали приветствия, даже не вставая со своих мест. Привыкли, хотя, Нефертити была в этом уверена, до сих пор считали чудачеством её походы и наблюдения за "жизнью как она есть".

– Вы ищете кого-то конкретного, госпожа? – поинтересовался Сменх, стараясь не наступать на раскиданную по всему берегу рыбную чешую.

– Да, есть тут один старый рыбак. Сам он уже почти не работает, но зато знает все места и приметы, да и местные его очень уважают.

– Хотите послушать истории?

– Разумеется нет! Для историй есть другое время, а я хочу заказать у него рыбы.

Сменхкар явно задумался.

– Вам не нравится рыба с последних пиров? Иначе зачем обижать хорошего торговца, что обеспечивает вас пищей?

– Нет, рыба была хороша. Но дороже, чем могла бы быть. А рыбаки, за то, что наше поместье будет покупать рыбу дороже, чем торговцы, ещё и расстараются на самое лучшее.

– Вы не совсем правы, моя госпожа…

Нефертити обернулась на телохранителя, что шёл с непривычно задумчивым выражением лица.

– И где же я ошибаюсь?

– Рыбаки, конечно, будут вам благодарны. Но поместье покупает рыбу не регулярно, да и недостаточно много. Им будет выгоднее продать вам остатки, пусть хорошие, но всё таки не то, что уже выбрали торговцы. Потому что они никогда не будут знать, сколько рыбы оставлять вам, а сколько продавать. Не будете же вы перед каждым пиром отдельно бежать к рыбакам?

– Ты забываешь, что я не просто девочка с поместья! Я дружу с людьми вокруг и вполне могу попросить одного из местных мальчишек забегать ко мне раз в два-три дня и узнавать заказ.

Юноша рассмеялся.

– Хитро, моя госпожа! Но для этого вам нужно было об этом подумать, а вы не подумали.

– Зато я выбрала себе такого телохранителя, что подумал за меня! – Нефертити с трудом удержалась, чтобы не показать ему язык. В присутствии Сменхкара ей всё время хотелось вести себя как ребенок. Или хотя бы как Беренмут – непозволительная роскошь для четырнадцатилетней благовоспитанной женщины.

– Выбрать меня это всегда отличный выбор! – подмигнул Сменхкар. – И раз уж так, то я поделюсь и вторыми опасениями, а именно… зачем ссорится с хорошим торговцем, что обеспечивает вас и вином, и зерном, и мясом, из-за рыбы? Торговцы уважают экономию, но не в счёт них самих.

Этот вопрос решался уже не так просто. У девушки были прекрасные отношения с Монту, торговцем, что, казалось, всю жизнь работал с Эйе и никогда того не подводил. Но как он отреагирует, если просто взять и лишить его заказов? Не решит ли он, что юная госпожа чем-то недовольна, как до этого задался вопросом Сменхкар.

– Но… Может если объяснить почтенному Монту, что причина не в его товарах, то он поймёт?

– А в чём причина-то? – заинтересованно поднял бровь Сменхкар.

– Ну… – девушка слегка покраснела. – В людях. Вот в этих людях!

Нефертити провела рукой вдоль берега, указав разом и на работающих людей, и на старые маленькие домики, и на лёгкие лодчонки. Сменхкар осмотрел представшую перед ним картинку, как будто в первый раз, а после вздохнул.

– Когда-нибудь вас, моя госпожа, будут прославлять за ваше сердце. Я думаю, так и надо поступить. Вы говорите "так будет выгоднее", но вы лжёте даже себе. Лучше скажите "так будет правильно". И сделайте это.

– И что же это изменит?

– Я бы сказал оттенки. А оттенки много решают, поверьте мне, очень много.

***

С визита к рыбакам прошло несколько недель. Нефертити долго обдумывала слова своего телохранителя, советовалась с Тэи, и приходила к выводу, что Сменхкар был во многом прав. Нефертити даже рискнула переговорить с Монту, объяснив, что хочет помочь рыбакам на землях, что принадлежат Эйе, и, к своему удивлению, не только не расстроила торговца, но и получила пару советов. Единственное, что Монту попросил не быть слишком уж щедрой, чтобы не оставить его без работы.

С тех пор Нефертити старалась брать Сменхкара на прогулки довольно часто. Они обсуждали всё: торговлю, политику, младших сестёр и их несносность. Сменхкар оказался сыном настоящего вельможи. Тот отправил младшего сына в столицу на обучение и в надежде, что тот сможет найти себе достойное место. Да и сам Сменх этого желал.

– Забавно, я слышала, что воины господина Эйе благородны, но всё-таки вельможа… Неужели тебе не трудно быть обыкновенным солдатом?

– А чего тут трудного? Условия хорошие, оружие в руках я держу с детства, так ещё и время провожу в компании самой чудесной девушки по оба берега Нила.

– Скажешь тоже!

Сменхкар не оставлял свою привычку всё время раздавать комплименты, чем одновременно и злил девушку, и заставлял краснеть. А юноша как будто этого не замечал, легко перескакивая от темы "Ваши волосы прекрасны, как нити из рук Хатхор" до "Производство ткани в Египте, Греции и Вавилоне".

– Торгаш! – Возмущалась Нефертити.

– Хозяйственный и дальновидный мужчина, – поправлял её Сменхкар.

– Ага, из хозяйства, только меч да наглость!

– Но-но! Вот приедем в Сенет, и убедитесь, что вовсе я не такой уж бедняк!

Идея съездить к Сменхкару в гости зародилась как шутка, но тот упорно её поддерживал, рассказывая о семье, красивейших местах, делясь воспоминаниями детства… Так что со временем из шутки поездка переродилась в план.

И в этом плане оставалось только одно препятствие – господин Эйе, что упорно накидывал Нефертити обязанностей и заданий, как будто не желая отпускать воспитанницу в чужой город. На фоне Беренмут, что носилась по всему Египту и сопутствующим странам, это выглядело совсем обидным.

А главное, недовольство господина начало сыпаться и на самого Сменхкара. Его то отправляли следить за работами в какую-то глушь, то заставляли биться с опытными воинами до полного изнеможения, то вообще предлагали перевести в армию Фараона. Кстати последнее наказанием быть не могло никак, скорее отражением заслуг, но Сменхкар отказывался от всего, что могло его отдалить от Нефертити.

– Это глупо! Ты приехал в Фивы не для того, чтобы всю жизнь быть простым солдатом, – вразумляла его девушка.

– Я готов быть и слугой, если подле вас, моя госпожа, – отвечал Сменхкар, как всегда лёгким, насмешливым тоном.

– Ты говоришь так, как будто влюблён в меня.

– Что вы! Я не влюблён! Я люблю, это разные вещи.

– Лжец!

– Я вам хоть раз лгал?

– Я тебя не люблю!

– Так прогоните меня прочь!

Нефертити злилась, но не прогоняла. Сменхкар был чудесным, умным, смелым, с ним хотелось быть рядом и говорить обо всём на свете… Но любовь? Любовь невесты принца с простым солдатом? Какая глупость. Пусть даже план пришлось менять, пусть не всё прошло гладко, но Нефертити знала, что никто, не господин Эйе, не Царица, не давали ей права отринуть все их усилия и доброту и просто уйти. Это было безответственно. Неправильно. Это было ошибкой.

– Неужели я не могу просто быть рядом, без любви?

– Не можете, моя госпожа… Вы не можете. Но я могу. И буду рядом.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Глава 7. Брачный сговор

Время течёт неумолимо, как великая небесная река. И как могучие волны, накатывающие на берега, оно точит решимость даже самых стойких. А с кого-то наоборот смывает мягкость и уступчивость, обнажая острые грани упрямства.

Нефертити с мягкостью ядовитой лозы оплетала своими речами господина Эйе, склоняя разрешать ей всё больше и больше, прогоняя мысли о "невесте Фараона". Сменхкар стиснув зубы терпел любые препятствия на пути к общению с возлюбленной. И постепенно Эйе сдавал позиции.

Приближаясь к своему шестнадцатилетию Нефертити уже побывала в гостях у Сменха, пусть и нагруженная целой кучей параллельных обязанностей, и сам Сменх добрался до должности личного телохранителя юной госпожи. А Тэи, восхищённая стойкостью молодых людей, добилась от своего мужа обещания, что если Нефертити не будет сговорена до шестнадцати, то Сменхкару дадут шанс.

Но когда всё шло согласно планам и мечтам? А главное когда их для Нефертити не портил принц Аменхотеп? Этот самовлюблённый, холодный, мерзкий… жених.

Нефертити сплюнула бы на пол, если бы это не было так невозможно неприлично. А вокруг был праздник. Господин Эйе вернулся с очередного плаванья по городам, и привёз дары. Богатые. Свадебные. Почётные.

А в блеске даров и радости слуг мало кто замечал и бледное лицо невесты, и стиснутые кулаки её телохранителя. И даже лёгкую победную усмешку господина Эйе, из-за которой девушке впервые в жизни захотелось наорать на "отца". И только мягкие руки госпожи Тэи поддерживали Нефертити в этой суматохе. Госпожа всё понимала. Но жизнь была слишком могучей и полноводной рекой, что снесла даже упрямые остроугольные камушки, оставив в победителях казалось бы отступившего уже вельможу. Время текло, унося мимолётные радости на встречу неизвестному.

– Да озарит ваш пусть сияние Ра, мудрость Тота и верность Исиды! Мы, Тефия и Тирия, жрицы храма Хатхор, клянёмся в верности будущей принцессе Египта!

Звонкий голос близняшек, внезапно ворвавшийся в размеренный гул праздника, вывел Нефертити из оцепенения. Подруги детства стояли, церемониально преклонив колени перед хозяйкой праздника. И эта клятва прозвучала для Нефертити как звук окончательно захлопнувшейся за спиной ловушки. Личные жрецы привилегия царской семьи. Семьи, из которой девушку никто не отпустит.

– Пусть Хатхор не оставит нас, – произнесла традиционную фразу Нефертити, подойдя к склонившимся жрицам. – Отныне наши жизни принадлежат Египту, – гораздо тише добавила она.

Праздник закончился глубоко за полночь. Уже давно удалились близняшки, отправилась отдыхать Тэи, разошлось большинство гостей. Но Нефертити, как хозяйка праздника, должна была оставаться в зале. Вместе с ней был только господин Эйе, будучи названным отцом он принимал бесчисленные поздравления и небольшие дары, а так же уделял внимание посланникам принца.

Девушке казалось, что она с «отцом» на этом празднике играют роль кушари при торжественном обеде. Блюдо главное, основное, и ради него и собрались. Но как только обед переваливает за половину, то оно стоит посреди стола, рассыпавшееся, потерявшее свою привлекательность, но всё ещё центральное в этом событии.

Наконец начало светать, и первые лучи ознаменовали конец веселья. Девушка попрощалась с гостями и покинула пиршественный зал, поспешив в личные комнаты. Она слышала, как за ней кто-то быстро идёт, но лишь ускорила шаг, чтобы быстрее скрыться за дверями. Сил ни с кем разговаривать просто не было. Не Эйе и его объяснения, не Сменхкар и его вопросы, ни даже принц и его притязания сейчас не волновали девушку. Сейчас она просто хотела остаться сама и почувствовать что-то. Хоть что-то кроме потерянности.

Но даже поздний подъём не мог, казалось, спасти девушку от объяснений и разговоров. И пусть Сменх стоял за спиной молчаливой тенью, в кой-то веки исполняя роль идеального телохранителя, но Нефертити видела во всей его гибкой кошачьей фигуре непонимание. И пусть Эйе, казалось, и не думал вызывать воспитанницу к себе, но в каждом проходящем слуге девушка замечала посланника.

Глядя на метания «дочери», Тэи пару раз порывалась что-то сказать, но супруг каждый раз останавливал её и женщина только качала головой. Неизвестно сколько бы продолжалось это напряжение, если бы Сменхкар не решил наконец действовать. И во время вечерней прогулки по саду, парень начал разговор.

– Да что, во имя богов, с тобой происходит?! Нефертити, ты три дня уже молчишь. Неужели невесте принца не пристало теперь общаться с простым воином?

– Смешно. Очень. – съязвила Нефертити в несвойственной ей манере.

– У тебя лицо такое, будто Сехмет вернулась в мир людей. Ничего не изменилось, Неф. Ты и раньше была невестой Аменхотепа. Я и раньше был воином твоей семьи. А ещё раньше ты меня не любила.

– Я и сейчас не люблю, дурака такого. Ты как будто не понимаешь, что сейчас всё изменилось! По настоящему изменилось!

Громкий «хмык» раздался откуда-то сверху. Пара подняла голову и обнаружила прячущуюся на оливковом древе Беренмут. Юная жрица сидела на крепкой ветви старого дерева, обняв рукой дорожный мешок, и насмешливо смотрела на сестру.

– Что ты тут делаешь?! – Возмутилась Нефертити.

– Да вот, услышала о помолвке единственной сестры и сразу отправилась сюда. Поздравить хотела, все планы сбылись, все усилия окупились. А ты тут, я смотрю, и не рада совсем. Почему-то.

Беренмут склонила голову на бок, а после окинула взглядом Сменхкара, который инстинктивно загородил собой девушку.

– Ха… Ты так и не научилась решать проблемы нормально. А я ещё когда тебе говорила, хочешь, я его убью?

Глаза Беренмут на какой-то момент заледенели, и Нефертити ясно поняла, что сестра не говорит детские глупости и не шутит. Неизвестно чему обучалась в Мемфисе жрица, но вопрос был совершенно серьёзным. В какой-то момент Нефертити показалось, что сестра изменилась слишком сильно. Неожиданно сильно.

– Беренмут. Дела не решаются так.

– Только так они и решаются. Ты цветок нашей семьи, но шипов тебе не достаёт, сестрёнка. А я напоминаю беладонну, красоты мало, но опасности больше. Если ты не справляешься, дай действовать мне.

– И разрушишь всё, чего я добивалась, подведёшь семью, страну, Фараона?

В голосе девушки прорезались нотки возмущения. Сменхкар, до того знавший младшую сестру госпожи только краткими визитами последней, улыбнулся. Такая не похожая, на его возлюбленную, но действительно хорошо знавшая Нефертити, жрица довольно быстро смогла вернуть девушке её обычную решительность. Но всё таки это стоило бы не упустить.

– Нефертити права, убивать не выход. Тем более что Неф идеальная Царица.

– А разговоров-то было, знакомство с семьёй, передача сообщений через торговцев… – Беренмут поморщилась, как будто всё вышеперечисленное казалось ей чем-то противным.

– Откуда ты знаешь?! – Покраснела Нефертити.

– О, а вы оказывается, это скрывали? – Съязвила в ответ жрица.

– Я не отказываюсь от своих чувств, если вы об этом, – вмешался Сменхкар, пока сёстры не начали переругиваться, что судя по рассказам Нефертити, случалось регулярно с самого их детства. – Но я всегда знал, что жизнь жены воина не для Нефертити. Это было бы ошибкой, запереть её в Сенете, лишив возможности сиять. Иногда любовь это дать человеку жить так, как он того заслуживает. Даже если я сам смогу быть лишь тенью.

Беренмут снова хмыкнула, спрыгнула на землю, вскинула мешок на плечо и направилась к выходу из поместья.

– Пожалуй, я вернусь немного позже. От вашей покорности у меня сводит зубы. Да и мне внезапно стало интересно, а сам-то принц о чём думает? Так уж и быть, я его пока не убью… но спросить спрошу. Почему-то я уверена, что никто из вас даже не подумал узнать мнение второй стороны этого соглашения.

Нефертити хотела было остановить сестру от очевидной глупости – лезть с расспросами к царской семье, но в последний момент передумала. Беренмут всё равно сделает по-своему. Но если ей не мешать, кто знает, может она поделится информацией с сестрой?

Ждать младшую сестру невесте принца пришлось целую декаду. Но вернувшаяся жрица ничем Нефертити не порадовала. То, что она не пришла делиться с ней информацией сама, не было необычным, Беренмут, взрослея, хранила всё больше тайн. В противовес той же Нефертити, что странным образом поменяло их местами, если, конечно вспоминать совсем детские годы. Но даже на прямой вопрос Беренмут ничего внятного не сказала. Наоборот, сестра ответила то, что Нефертити не слышала от неё очень и очень давно. Беренмут сказала «Я не знаю».

Смирившуюся было со своим положением невесту, это чуть было не сломило. Она ожидала всего, и того что принц ответит жрице что-то отвратительное, и того что сестра выпытает информацию под гипнозом, или даже под пытками. Даже того, что Беренмут приведут под конвоем и им придётся вымаливать её жизнь у царской семьи. Но не того, что сестра не выяснит совершенно ничего. И как оказалось саму жрицу это беспокоило ещё сильнее. А вернее будет сказать, просто адски злило.

– Так дело не пойдёт. Вот прямо совершенно! – Заявила младшая, через окно влезая к Нефертити примерно дня через три после возвращения. – Нет у Фараона такой силы, чтобы меня не пропустить! А уж у принца тем более. Но нет же, как заговорённый! Развёрнутый, что б его свиток, под десятью печатями! Ага, как же, там тьмища такая, что сам Ра ослепнет и потеряется!

Беренмут как всегда ничего не объясняла, видимо считая, что все окружающие и так должны были её понимать. Нефертити же и не думала что-то уточнять, зная, что поток мысли сначала стоит переждать, а потом сестра и сама сможет взять себя в руки.

– Он вообще на человека не похож! Холодный, мрачный, склизкий какой-то. Или мокрый, Гор его разберёт! Слушай, Сменхкар конечно тот ещё кот блудливый и блохастый, но как питомец всё-таки лучше принца будет.

Раньше Неф уже давно бы возмущённо восклицала «Беренмут!» и пыталась бы заставить сестру замолчать, теперь же спокойно разливала вино и нарезала фрукты. Почти две недели стресса не прошли даром, все лишние эмоции покинули старшую из сестёр и сейчас она вновь надевала на себя уже немного позабытую маску «украшения Двора». И с каждым отточенным жестом она ощущала себя всё более и более защищённой. Как будто внезапная слабость младшей сестры внезапно вернула уверенность самой Нефертити.

– Да перестань ты себя так вести! Нефертити, очнись! – Беренмут подскочила к сестре, и попыталась было тряхнуть её за плечи, но Нефертити внезапно всунула ей в рот добрую половину апельсина и силком усадила на лежанку.

– Я-то как раз очнулась, дорогая сестра. В конце концов, не я устраиваю истерику на всё поместье лишь из-за того, что что-то пошло не по моему плану.

– … – Беренмут негодующе посмотрела на сестру, сквозь зубы втягивая в себя апельсиновый сок, грозящий заляпать ей всё лицо.

– Ты же не думала, что любой жрец действительно может легко влезать в жизнь Двора?

Младшая закатила глаза, прожевала наконец фрукт и принялась объяснять всё своей «недогадливой» старшей. Из всего обозначенного выходило, что ничего страшного, конечно же, сделать Фараону и его семье нельзя, но если очень постараться, то можно уловить «цвет, звук, запах ну или что-то похожее», что исходит от любого человека. И оно редко, очень редко меняется. А ещё реже оно меняется радикально.

– Так вот, принц Аменхотеп такой, немного шершавый, тёплый, пахнущий маслами. Я его хорошо помню, ещё с нашего плаванья! Его планы и мысли на языке всегда оставляли такой кисло-перечный вкус… но сейчас всё совершенно не так. Сейчас принц это холодная тёмная пещера, что пахнет сыростью и затхлостью. Совершенно неподвижная и неизменная, будто и не мыслит совсем…– Беренмут поёжилась. – А самое странное, что иногда он опять тёплый и простой. Его мотает как облака по небу! Я такого никогда не видела.

– Может он как Тутмос? Вот уж кто точно странный.

– Неф, я Тутмоса знаю всю жизнь, Тутмос не странный, он просто двуликий. Одновременно двуликий, понимаешь?! А Аменхотеп вообще не Аменхотеп какой-то!

– Ладно, хорошо, я поняла что это странно. Я буду осторожна, правда. Ты мне лучше вот что скажи, ты вроде не мысли подглядывать ходила, а вопросы задавать? Или так и не решилась? – напомнила Нефертити то, что на самом деле волновало её даже больше внезапных изменений принца. Всё-таки лет прошло уже не мало, сестра вполне могла что-то путать, да и сам юноша мог пережить что-то, что здорово его переломало.

– Я спросила. Он сказал, что если ты подходишь Египту, то и ему ты подходишь.

– Идеальный ответ принца, – Нефертити недовольно нахмурилась. Её всё таки хотелось чего-то более человеческого. Да и стоило ли Беренмут десяток дней караулить Аменхотепа ради этой ничего не значащей фразы?

– Ну не знаю… обычно все эти ритуальные ответы врут. Он не врал. Как будто он и правда собирается не сам на тебе жениться, а отдать тебя стране, – растеряно отозвалась жрица.

– Разве это плохо?

– Я не знаю. Это ответил тот, холодный принц. А я бы с радостью послушала, что скажет тёплый. Потому что «не врать» можно очень и очень по разному.

Разговор завял сам собой, девушки, погружённая каждая в свои мысли, допили чай и Беренмут, тихо попрощавшись, скользнула на улицу. А Нефертити всё возвращалась и возвращалась мыслями к только что прошедшему разговору и мучительно размышляла о том, как целый Двор, друзья, жрецы и семья могли бы не заметить изменений в принце. Или всё они на самом деле заметили, но верные своим маскам, промолчали.

«Завтра же навещу Омфиса и поспрашиваю его о принце! Раз я теперь его признанная невеста, то странным этот интерес не будет, даже если об этом и пойдёт слух. Заодно узнаю не судачат ли что-то обо мне. Пора брать жизнь в свои руки», решала в конце концов девушка, и успокоенная этим решением, уснула. План был готов, начало боя отложено до утра, а жизнь, не смотря на все её загадки, начинала обретать хоть какие-то очертания, как это бывает для человека, решившего перестать отдаваться течению, и взявшегося за весло. Даже если плыть придётся из осоковых зарослей спокойствия счастливой неги в бурные воды неизвестности.

Глава 8. Солнечная невеста

В спокойной жизни Нефертити прошло несколько лет, сменились взгляды на мир, сменился круг общения и интересы, но Двор остался таким, каким девушка его и помнила – шумным, нарядным, внимательно следящим друг за другом и вечно перестраивающимся по первому велению царственной пары. И всё таким же жгуче любопытным, как раскалённый песок барханов.

Возвращение ко Двору невесты принца не за долго до свадьбы было принято благосклонно, старые приятели улыбались, опытные царедворцы пытались угадать силу будущей принцессы, а прежние недруги принимали максимально равнодушный вид, что говорило о том, что им точно не наплевать на возвращение «украшения Двора».

Девушка с головой окунулась в знакомую стихию и с удивлением поняла, что не чувствует никакого дискомфорта от долгого перерыва. Дворцовые игры даже, казалось, считывались лучше, чем до того, а многие суждения окружающих стали до смешного наивными. Да торговцы на местном рынке кож могли бы дать многим молодым вельможам пару уроков манипуляций! Девушку так и тянуло разоблачить парочку особенно наивных обитателей Двора, но будущей принцессе не пристало вести себя надменно и грубо. А Беренмут, что могла бы без потери своей отсутствующей репутации высказываться обо всех прямо, в этот раз с сестрой не было.

Не смотря на изначальную цель разобраться наконец таки с тем, что твориться с Аменхотепом IV, девушка первое время не смогла даже краем глаза пересечься с женихом – тот уехал к морю, решать какие-то торговые проблемы. Это перед свадьбой-то, да ещё в самый жаркий период года, да по медленному обмелевшему Нилу! Поразительно, как всё таки меняются люди.

Омфис, второй источник информации, и пожалуй даже более надёжный, тоже постоянно ускользал от Нефертити. И не потому что он был чем-то занят, или избегал девушку, нет! Омфис влюбился, при чём влюбился на столько, что с головой ушёл в ухаживания, даже отстранившись от деятельности царедворца. Когда Нефертити об этом узнала, она даже замерла на несколько секунд.

Нет, вы не подумайте, Омфис прекрасный человек и очаровательный юноша с совершенно не портящим его жирком и смехом, слыша который не возможно не засмеяться в ответ. Но представить его влюблённым Нефертити не могла, фантазия просто начинала тормозить. Юноша представлялся вельможей на пиру, перепачканным в иле балбесом на рыбалке, потеющим и красным от жара торгашом на каком-нибудь празднике и даже почтенным учёным где-то в глубинах библиотек. Но не влюблённым в девушку романтиком!

Вот так совершенно неожиданно для себя Нефертити переключилась от тайны своего жениха к тайне объекта воздыханий Омфиса. Цель романтических чувств была узнана довольно быстро, это оказалась совсем неожиданно взрослая девушка из небогатой семьи поставщиков царского Двора. Девушка обладала богатырским размахом плеч, громким голосом, размашистыми движениями и шикарной чёрной косой практически до пят. Бронзово-красный оттенок кожи и невысокий рост придавали Сануре вид довольного жизнь каракала, что довольно забавно соседствовало с именем, что означало «котёнок». В общении девушка была открытой, весёлой и очень простой, что одновременно и напоминало Омфиса, и в тоже время было противоположно велеречивому и хитрому ухажёру.

– Омфис? Надо же, даже невеста принца его знает! Это он вас подговорил, госпожа Нефертити? – Прищурилась девушка, когда Нефертити завела с ней разговор о своём старом друге.

– О нет! Просто вы причина того, что я уже неделю не могу зазвать его к себе на чарку вина, а потому мне было интересно, кто так легко вытеснил меня в сердце моего друга!

Сануре неловко хихикнула и пробежалась пальцами по своим заплетёным волосам, будто бы не зная куда деть руки.

– Вот как… Омфис милый и забавный, но я старше него, я другого статуса, да и красотой я похвастать не могу. Иными словами я не понимаю, почему именно я?! А раз я этого не понимаю, то как я могу принять предложение, без знаний условий договора?

– Любовь? – предположила Нефертити самый очевидный вариант.

– Госпожа, любовь в стенах Двора невозможна, это знают все, кто когда либо вступал под его своды.

Нефертити погрустнела. Девушка прямо напомнила про её же положению невесты принца. Любовь в стенах Двора действительно была сказкой. Так могло повести очень малому количеству людей. Например Эйе, что встретил Тэи, полюбил и та оказалась достаточно подходящей партией для брата Царицы. Но судьба приёмной семьи была скорее болью с детства сосватанной Нефертити, чем целью. Любовь же для остальных была слишком большой роскошью. Вспомнился Гипсей, которому пророчили великое будущее, а он женился на простой жрице с Мемфиса и покинул Двор, став управлять обширными землями семьи вдалеке от истиной власти.

Скорее всего Омфис действительно что-то придумал, ведь для него, в отличие от «брата» Гипсея, Двор был смыслом и центром жизни. И рисковать положением ради семьи этот хитрый царедворец точно бы не стал. Наверное… Нефертити вспомнила свои изменения, вспомнила внезапную ответственность Аменхотепа, ставшего гораздо спокойнее и надёжнее Сменхкара, самоуверенную и внезапно жёсткую сестру и внезапно подумала «А вдруг!»

– Я… даже не знаю. Но! Он забросил Двор, ты знала?

– Он ещё мальчишка, это просто детские шалости!

– Тогда у меня есть план! Я всё-таки зазову его к себе на вино, упою и всё про тебя выпытаю.

– Но зачем вы это делаете, госпожа?

– Омфис мне друг. А ты возлюбленная друга, а значит тоже не чужой человек. Мы во Дворе, Сануре, здесь нужно держаться вместе с проверенными и надёжными людьми. Ты дорога Омфису, а значит тебе не помешает помощь будущей принцессы.

– Это если я ему дорога, – снова нахмурилась девушка. Но что-то в её тоне заставило Нефертити поверить, что девушка очень и очень бы хотела, чтобы Неф оказалась права.

– Ну… если хочешь, то сама послушаешь. Есть у меня знакомая жрица, что сможет тебя спрятать у нас в поместье так, что Омфис тебя даже не заметит.

Нефертити счастливо улыбнулась, уже предвкушая удачную пакость, после которой Омфис просто обязан будет стать частью её свиты. А Сануре стояла неестественно выпрямившись и думала о том, что у сумасшедшего мальчишки и друзья такие же. Даже если один из друзей – невеста принца.

Для того, чтобы Омфис согласился, наконец, принять приглашение от Нефертити, девушке пришлось объединяться с Сануре и разыгрывать целый спектакль. Сануре постоянно пряча глаза наплела юноше, что ей ну очень срочно нужно уехать из Фив к дальним родственникам на похороны, при чём подговорившая её к этому Нефертити чуть не вышла девушке на помощь, когда та убегала от Омфиса бурча под нос «нет её не надо провожать, ой, нет, не надо слать дары, это большая тайна, вот, не могу объяснить, прости!»

Каким-то чудом, но Омфис поверил и даже действительно не стал ничего проверять, и тем же вечером отослал Нефертити соглашение на визит через пару дней. И вот тут возникла другая проблема, внезапно в позу стала Беренмут, которая в плане Неф была чуть ли не основным звеном. Потому что младшая сестра наотрез отказалась в этом участвовать. Нефертити вообще показалось, что стоит ей ещё немного настоять, и Бер пошлёт к Аиду и её, и Омфиса с Сануре, и вообще все Фивы разом.

Поэтому план пришлось срочно переделывать. Вот только как протащить Сануре в охраняемое, полное слуг и воинов поместье, задумавшая всю эту авантюру девушка не представляла. Одеть в слугу? Попросить Сменхкара провести как дальнего родственника? Вообще не скрывать, и пригласить девушку как гостью, а потом молиться, чтобы никто ничего не сообщил случайно Омфису?

И из-за этих размышлений Нефертити всё сильнее злилась на сестру. Вот что ей стоило помочь? Вот значит как к принцу пойти и что-то там вынюхивать десять дней, хотя самое важное узнала, как потом оказалось, ещё в первый, так это жрица может, а здесь, когда решается, можно сказать, счастье двух замечательных людей, так младшая корчит рожи, бурчит про «эти ваши любови» и сбегает.

– Ребёнок! Ну настоящий же ребёнок!

Омфис должен был прийти уже сегодня вечером, а решение так и не было найдено. Сестра ,видимо чувствующая, что Нефертити от неё не отстанет, куда-то сбежала с самого утра, Смехкар тоже ушёл на плац, тренироваться, хотя девушка подозревала, что парень просто не хотел попасть под горячую руку. Вот и оставалось девушке ходить туда-сюда по поместью, надеясь, что в последний момент её озарит.

Сануре тоже не особо помогала. Наоборот, с каждым днём она всё больше разуверивалась в идее Нефертити, и сокрушалась, что позволила себя уговорить. Мало того, родители Сануре, которым девушка всё рассказала, чтобы иметь возможность временно не посещать Двор, пришли в ужас от подобных чудачеств дочери. Каких сил стоило девушке уговорить их хотя бы тут же не покаяться перед Омфисом, Нефертити не представляла. Хорошо, что её опекуны гораздо лояльнее к таким небольшим приключениям.

– Стоп… Я придумала! – Нефертити даже подпрыгнула от промелькнувшей мысли. У неё же есть не только Беренмут! Господин Эйе, конечно же, вряд ли одобрит подобные интриги, но госпожа Тэи точно поймёт девушек. Да и у старшей хозяйки поместья слуги точно не будут спрашивать, кого это она пригласила и стоит ли сообщить об этом старшим господам. Осталось убедить Сануре, что идея сообщить об их интриге старшим родственникам, это не самоубийство…

***

Вечер наступал планомерно и неумолимо, Нефертити готовила гостевую комнату госпожи Тэи к приходу старого друга, мысленно продумывая диалог, Сануре нервничала в соседней спальне, заранее стараясь дышать потише, а тайно потешающаяся над своей воспитанницей и её новой знакомой кормилица что-то шила, сидя тут же на кровати. Сначала женщина думала покинуть девушек и оставить обеих с их планом наедине, но увидев почти трясущуюся Сануре, передумала. За что Нефертити была очень благодарна госпоже – ещё не хватало, чтобы такой вымученный план сорвался из-за нервного напряжения.

Долго себя ждать Омфис не заставил, опоздав всего на несколько капель, что было рекордом для не самого пунктуального юноши, он улыбаясь во все зубы вошёл в гостевую комнату и тут же начал заваливать Нефертити вопросами о её жизни, делах во Дворе, самочувствии семьи и так далее. Да и сам рассказывал, казалось, обо всём, что видел, о торгах, новых придворных, недавнем пожаре в низовьях Нила. Только о себе ничего не рассказывал. И о принце.

Поняв, что так будет продолжаться довольно долго, если не весь вечер, Нефертити сначала пыталась плавно повернуть разговор в нужное ей русло, но Омфис, опытный в беседах Двора, легко уходил от всех словесных ловушек девушки. Так что Нефертити ничего не оставалось, как спросить Омфиса в лоб:

– Итак, ты влюбился?

В ответ на это Омфис даже вином подавился, а потом расхохотался, прикрывая рукой рот.

– Великие боги, ты всё таки не выдержала, да? Ладно-ладно, не хмурься, а то я не догадывался, зачем ты меня пригласила! Но дразнить тебя было забавно, подруга!

– Омфис, так ты специально о всякой ерунде говорил?! – возмутилась девушка.

– Ну почему сразу о ерунде? Между прочим важной торговой информацией с тобой делился. Вот Сануре сразу бы поняла куда её применить!

– Да-да… так ты влюбился?

– Ну… возможно.

Омфис налил себе ещё вина и стал медленно цедить его, хитро глядя на Нефертити.

– Омфис, во имя Исиды, рассказывай!

– Хах… Неф, а ты изменилась. Раньше тебе и в голову не пришло бы, что я могу влюбиться. Да и с чего бы?

Нефертити прищурилась. Омфис явно играл, строя из себя этакого прожжённого политика. И девушка бы ему даже поверила, если бы не знала с самого детства. Да и факт отстранения от Двора был слишком уж показательным.

– Ну расскажи мне, великий стратег, что такого замечательного в той девушке, что один только ты и разглядел?

– Ну для начала, конкурентов нет. Это хорошо, это значит никто не будет мне мешать! – Принялся рассуждать Омфис.

– И она старше тебя, довольно грубое нарушение традиций.

– Младшую ещё воспитывать надо, а она и так всё умеет.

– Знатного рода за ней тоже нет.

– Значит никто не будет влазить в нашу жизнь, да и торговцы будут полезнее для меня, чем чистая кровь, я и так достаточно знатен.

– Ты и богат достаточно.

– Денег много не бывает! Вот видишь, ты этого не понимаешь, а Сануре поймёт.

– Ты не сможешь ввести её во Двор.

– Значит смогу не опасаться, что её подговорят на что-то или отравят.

– Таких девушек вокруг много что ты так вцепился в Сануре?

– Да просто попалась именно она, что перебирать?

– То есть никакой любви?

Нефертити отвернулась, сделав вид, что о чём-то сожалеет.

– А ведь её и так из-за тебя решили побыстрее замуж выдать, чтобы не попортил, а ты…

– Как замуж?! – Возмутился Омфис, подскакивая с сиденья. – Кто посмел?! Когда?!

Девушка усмехнулась и обернулась к другу, не скрывая победной улыбки.

– Тьфу на тебя, Нефертити! – Возмутился юноша, с размаху плюхаясь обратно.

– Ха! Испугался?

Омфис исподлобья глянул на девушку.

– Неф, вот скажи честно, у тебя с отношениями не сложилось, и ты решила на мне отыграться?

– Что?! – Возмутилась на этот раз уже Нефертити.

– А ничего! Выгодный брак это не только женская задача. На меня семья тоже наседает. Знаешь, каких трудов мне стоило внушить отцу, что Сануре идеальный вариант? И то он мне только месяц дал на то, чтобы я её сосватал на удачных условиях.. А тут ты со своей любовью. Любовь не может быть аргументом.

– То есть ты всё-таки влюблён?

– Да, Аид тебя побери, я вляпался по самые уши! Довольна теперь?! – Омфис громыхнул чарку о столик, эмоционально взмахнув руками.

– Ты даже не представляешь как… – чуть ли не мурлыкала Нефертити. – Осталось разобрать только один вопрос… Как ты думаешь, мой жених случайно не спятил?

Омфис, всё ещё тяжело дышащий от только что испытанного взрыва чувств, аж застонал. Юноша очень любил и уважал свою давнюю подругу, но её идеи неизменно сводили его с ума.

***

Результатами вечера Нефертити оказалась очень довольна. Во-первых, когда разговор с Омфисом завершился, девушка зашла к Сануре и нашла девушку в весьма довольном состоянии, тихо расписывающую улыбавшейся Тэи о том, как её семья будет рада предложению такого приятного парня. Сама Нефертити не была уверена, обрадуйся она такому странному признанию, которое выдал Омфис, а уж тем более всем этим идеям «практического применения потенциальной невесты». Но, казалось, для Сануре это было гораздо лучше голых чувств. Как потом сказала Тэи, хорошо, когда люди в паре смотрят на мир одинаково.

Вторым результатом стало то, что девушка наконец получила для себя картину того, каким Аменхотеп видится Двору. И изменился он действительно колоссально, при чём аккурат после плаванья и его таинственной тяжёлой болезни. Нет, временами «старый» принц проглядывал, какие-то взгляды и убеждения, желание быть выше других и доказывать это окружающим осталось. Но теперь он был осторожен, холоден и зачастую отстранён. Он исправно посещал занятия, участвовал в политических встречах и посещал все положенные принцу ритуалы, но делал это без малейших эмоций. Да и в целом принц стал неплохо отпугивать от себя людей этим равнодушием практически ко всему.

И это вырисовывало перед девушкой интересные перспективы. Нынешний фараон, Аменхотеп III, был достаточно посредственным правителем, без особого энтузиазма вникая в дела, а потому значительное количество не показной, а реальной власти, забрала себе Царица Тия, что не было для Египта очень уж удивительным. Но ранее такой путь казался Нефертити невозможным, ибо её жених активно влезал куда хотел. Но теперь история могла повториться. Равнодушный каменный фараон и Царица-солнце, что своим сиянием ведёт Египет к новым вершинам. Это вполне могло быть не плохим сценарием для страны.

Омфис с готовностью поддержал подругу. Он вообще после того, как Сануре дала ему своё согласие, сначала пропал на три дня, а потом вернулся с таким бешеным зарядом энергии, что разве что не светился. И на волне этой деятельности Нефертити действительно воссияла. Темп жизни увеличился многократно, она то обедала с царской четой, то наносила визиты высокопоставленным служителям храмов, то совместно с Тутмосом посещала собрания вельмож, где смогла мягко, но настойчиво протолкнуть мысль о том, что к ней стоит прислушиваться.

Тутмос, кстати, только обрадовался «сестрице милой Беренмут», а вот его жена, принцесса Ситамон, восприняла деятельность будущей родственницы очень негативно. Она и её свита всеми силами старались испортить репутацию невесты Аменхотепа, но это парадоксальным образом, только действовало Неф на пользу. Ведь так и не справившаяся с ролью лидера Ситамон, следуя не иначе, как собственным ошибкам, пыталась указать на то, что Нефертити смеет застилать собой будущего супруга. А именно такое мнение и старалась создать девушка. Будущая принцесса – Солнце Египта.

К возвращению принца нужный эффект был достигнут, старая роль «украшения Двора» пала, уступив место «Солнечной невесте». И единственное, что могло бы изменить это, так выходка принца. Но оценка Омфиса не подвела – Аменхотеп благосклонно принял позицию невесты, традиционно поприветствовал её, показательно похвалил перед Двором и удалился, чтобы показываться только на официальных мероприятиях. Принц дал Нефертити разрешение сиять, и она собиралась воспользоваться им по максимуму.

Глава 9. Чешуя

Женщина в Египте уважаемый человек. Женщина это мать, жена, сестра, мастерица, жрица и даже Царица. А иная богиня вполне могла и мир уничтожить, если её хорошенько разозлить. Но всё же даже великая Исида в первую очередь славна верностью Осирису, и величайшие свои деяния она посвящала мужчинам своей семьи. И так надлежит делать всем женщинам Египта.

Но сейчас, сидя на пиру в честь того, что служители храма Ра определили таки лучшую дату для свадьбы Аменхотепа IV и Нефертити, невеста думала о том, что не всем женщинам брак несёт счастье. Кто-то мог бы решить, что эти размышления девушка относит к себе, но это было не так. Моменты сомнений были оставлены далеко в прошлом и теперь будущая принцесса с уверенностью смотрела в завтрашний день. Эти мысли девушка посвятила Ситамон.

Согласно строгим правилам дворца супруги двух царственных братьев сидели напротив друг друга, и Нефертити чуть ли не физически чувствовала полный ненависти взгляд жены наследника. Тихая даже в своей борьбе, Ситамон между тем всё чаще рисковала бросать вызов Нефертити, не видя, что стала в очередной раз лишь средством решения проблем. Чужих, а может даже и чуждых самой женщине, проблем.

И сейчас Ситамон собирала вокруг себя всех, кто не доволен возвышением второго принца. Весь Двор прекрасно понимал, что для принцессы есть только два исхода, заменить Нефертити на посту жены Аменхотепа или сгинуть вместе с Тутмосом, когда старый Фараон решит отойти от дел или же уйти к богам. Или она лишит «солнечную невесту» света, или потухнет сама.

Для Нефертити это вызывало определённые трудности. Пока Ситамон боролась одна, то неприятностей это приносило мало, но сейчас среди свиты Наследника, а вернее его жены, нашлись те, кто действительно начал приносить неприятности. Сначала они попытались покопаться в «неравной» помолвке Омвиса, но хитрый парень, вспомнив романтические настроения Нефертити, разыграл полную потерю разума от любви. Бросившись к Сануре они, вместо удачно прибившейся к богатому женишку простолюдинки, нашли упрямую, местами грубую, но очень расчётливую торговку, которая не капли не боялась смотреть на некоторых вельмож свысока. В конце концов молчаливое покровительство второго принца, пусть и с подачи Нефертити, это дорогого стоит. А потому Сануре сначала нажилась на приносимых ей дарах, а потом просто отмахнулась от заговорщиков и уехала к поместье к жениху – знакомится с роднёй.

А вот второй удар был чувствителен, ибо ударили по самому важному, по семье. Эйе был слишком высокой фигурой, а вот семья Тэи оказалась менее защищённой. Вскоре приехавшего на замену Гипсея мальчишку затравили так, что ему пришлось уехать из столицы, по крайней мере пока ситуация с фракциями двух принцев не успокоится. Да и в самой вотчине семьи кормилицы, в Мемфисе, всё не было гладко. Шли слухи о том, почему Гипсей так быстро покинул Двор, не натворил ли чего, а может племянник главной ветви семьи вернулся не просто так, и поняв, что вершин во Дворе не застигнет, решил просто напросто подсидеть своих наивных родичей?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.