# Магический УПС, или Как обучить молодую Ягу

Татьяна Антоник

«Есть женщины в древних селеньях,

Их ведьмами тихо зовут.

Кота на цепи остановят,

И ректору в зубы дадут.»

Сказ о том, как я, Ульяна Бабкина высшее магическое юридическое в Тридевятом царстве получала.

## Глава 1

Ульяна

В очередной раз сверяясь с часами, нервно притоптывала в автобусе, оглядываясь на подругу. Сегодня никак нельзя было опаздывать, потому что мы обе подавали документы на поступление в МГУ.

– Что же все так долго, – бурчала себе под нос и рассматривала соседей по несчастью.

Час пик в Москве сильно напоминает банку консервов нынче дефицитных латвийских шпротов. Мы аккуратно утрамбованы в изделие Ликинского завода по производству средств передвижения и дышим друг другу в самые неожиданные места, залитые вместо масла потом и слезами седых голосящих бабулечек. Сегодня мне не повезло, потому что на улице стояла жара, а я вдыхала ароматы возле плеча бородатого огромного мужика.

– Да пять минут осталось, – Злата с усилием выдернула меня из середины салона и толкнула к двери, спасая от потери сознания. – Потерпи.

Хорошо ей рассуждать, она-то напротив окошка.

Но как бы то ни было, остановившись на улице Лебедева, я почувствовала желанную свободу и выскочила вслед за Волковой.

Вот оно, самое известное здание в Москве. Величественная сталинка, куда в конце июня стекаются абитуриенты. Массивная, огроменная и очень впечатляющая. Перед нами выстроился красивый и ухоженный скверик, а вокруг сновали молодые люди с папочками документов. Кто-то один, кто-то в компании, а кто-то в обществе родителей.

Я не зря последние три года пахала словно проклятая ради заветного места. У меня и Златы, помимо идеальных оценок и множества сертификатов об участии в олимпиадах, было определенное преимущество – возможность не обращать внимания на конкурс. Мы обе выросли в детском доме. А из-за нам было чуть легче, чем другим будущим студентам. Да жизнь была сложной, но мы не жаловались. Волкова попала в интернат лет в пять, а я находилась там с рождения. Уже не помню, на почве чего именно мы сдружились, но с того знакомства никогда больше не расставались.

Не так давно нам выдали две социальные квартиры, находящиеся по соседству в Подмосковном городке Одинцово, но мы решили жить вместе, а свободную жилплощадь сдавать, чтобы ни в чем не нуждаться. Ни в чем не нуждаться, это, конечно, громко сказано, но благодаря суровому воспитанию и трудностям мы никогда не опускали руки.

Теплый летний ветерок, несущийся со стороны набережной, приятно холодил лицо и трепыхал мои темно-русые волосы. Убрав непослушные прядки, я взяла Злату за ладонь и свободной рукой указала на возвышающуюся высотку.

– Идем?

– Конечно, – ее глаза тоже горели энтузиазмом.

Она мечтала о факультете фундаментальной медицины, а я о юридическом, чтобы потом пойти работать в прокуратуру. Меня вдохновляли фильмы и сериалы про женщин-адвокатов, работников полиции и следователей.

Мы медленно побрели по скверу, подходя к каменным ступенькам. Но подойти одно, а выяснить, куда именно нужно, это совершенно другой вопрос.

Понятно, что надо искать преподавателя или работника университета. Судя по растерянным лицам находящейся рядом молодежи, у них была схожая проблема.

Недалеко я заприметила задумчивого человека. Он явно был старше, да и одет странновато. Но кого только в столице не встретишь, а тем более в МГУ? Ходят слухи, что все профессора с чудинкой. Один день с совершеннолетними подростками за три считается.

– Здравствуйте, извините что отвлекла, – подошла к мужчине, подтянув упирающуюся Злату. Ей мужик сразу не понравился, и она протестовала. Я же полагала, что на безрыбье и любой рак подойдет. —А как пройти в приемную комиссию?

Вблизи он меня еще больше изумил, словно прибыл из исторического музея. Может, он там и трудится? А что? Здание историческое, университет исторический, так вот и фанат его нашелся. В темно-синем сюртуке со множеством пуговиц, в узких брюках и в сапогах до колена, напоминал столичного денди из позапрошлого века. Но, пожалуй, я была готова и с этим смириться. Все-таки незнакомец был очень красив, а особенно впечатляла его длинная блондинистая шевелюра.

Забавно, но никто из других абитуриентов на него не пялился, просто проходили мимо и спешили в главный корпус. Волнуются, наверное.

– Простите? – он немного надменно посмотрел на меня и Волкову. Видимо, наши джинсы и белые футболки его не впечатляли. Эстет же. – Вы меня видите?

– Конечно, что за странный вопрос? – нахмурилась Злата, окончательно уверовав в свои опасения.

Она терпеть не могла всяких чокнутых, блаженных и прочих. Ее нелюбви к ним не разделяла, но вот сейчас он меня тоже немного испугал.

– Да? – удивился мужчина, но сразу же поправился. – Извините девушки. Какой у вас вопрос?

– Как пройти в приемную комиссию. – досадливо повторила предыдущую фразу.

Ей-богу, точно ошалевший.

– Вам надо вернуться к улице и обойти здание с правой стороны, – он улыбнулся, но почему-то оскал меня насторожил, ехидный больно. – Там увидите небольшую дорожку, по ней и идите. – Взял меня и подругу за руки.

Привыкнув, что старших надо слушаться, мы не дернулись, пока не случилось что-то необъяснимое.

И я, и Злата в один миг ощутили боль с тыльной стороны ладони, как будто кто-то прижал к ней раскаленную иглу.

Не сговариваясь, мы отпрыгнули от незнакомца подальше.

– Вы сумасшедший, что вы сделали? – я потирала пострадавший палец.

– Прошу меня еще раз извинить, мне пора, – блаженный усмехнулся и устремился вперед, скрываясь в разноцветной толпе.

– И что это было? – Волкова обернулась вслед за незнакомцем. – Давай его догоним? Выясним, что за рукопожатие такое?

– Давай, – я поднялась на цыпочки, чтобы отыскать белый длинный хвост, но его и след простыл.

Мы минут пять шли в ту сторону, куда он направился, но странного работника МГУ нигде не было. Это я еще очень надеюсь, что он работник МГУ.

– Ну, хоть дорогу подсказал, – хмыкнула я.

На руке царапин нет, а боль быстро прошла.

– Только обжег при этом, – заворчала Злата, но все же подхватила меня за локоть, и мы обе пошагали в указанном направлении.

Через добрых пятнадцать минут, потому что сталинка – это не избушка на курьих ножках, а широченное строение, нашли-таки указанную тропку. Теперь мы не торопились, наслаждались тихой улочкой, по которой подозрительно никто не сновал.

– Смотри! – Восхитилась подруга, заметив вдалеке мраморную скульптуру. – Я про нее ничего не слышала.

Как ни странно, я тоже. Я много читала об истории МГУ, но что-то не припоминала изваяние, будто вышедшее из сказки Пушкина. Ни в одном путеводителе оно не указано.

Радовало, что за статуей находился вход в приемную комиссию, но по скромненькой двери так и не скажешь. Нам помогла надпись в древнерусском стиле.


Из двери никто не выходил, а мы не спешили заходить. Боялись.

– Может, осмотримся? – предложила я, пытаясь хоть как-то унять волнение в груди.

Злата пожала плечами.

Подойдя поближе, обогнули творение зодчих по кругу. Расписное каменное дерево было украшено цепью, бороздками, придавшими коре натуральный вид, и лихо сделанными листочками. На миг показалось, что от колыхания ветра они шевелятся.

– Красиво жить не запретишь, – восхитилась Волкова работой скульпторы.

– Ага, – ехидно взглянула в лицо подруги, подмигнула и перелезла через ограду, чтобы унести, так сказать, трофей.– Но помешать-то можно.

Что ему будет, этому дереву, если я себе листик на память отломлю? Вдруг не поступлю?


Но прижавшись ладонью к статуе, больше ее убрать не смогла.

Прилипла.

– Ульяна, ты чего? – громко зашипела на меня Злата, оглядываясь по сторонам. – Давай быстрее. Нам еще не хватало административку получить за разграбление памятников. Сразу о своем МГУ забудешь.

– Да я бы рада, – фыркнула. – Но тут странная противоугонная система. Я не могу, видишь? – и со всей силы дернулась в противоположную сторону.

Рука с места не сдвинулась.

– Так, – она опустила плечи и выпрямила спину. – терпи, я сейчас помогу.

Ага. Это вам не качели зимой лизать. Тут основательная групповая работа требуется.

Но едва она меня коснулась, случилось невообразимое… Уже во второй раз, кстати.

Мать твою, что за день? Сплошные чудные открытия.

Под нами разверзлась черная воронка и утянула за собой.

– Что за трындец происходит? – визжала Злата. – За хрен ты что-то трогала?

А как ей объяснить мою необъяснимую тягу трофеить все подряд? Я девушка хозяйственная, в жизни и каменные листки пригодится – фиги от судьбы прикрывать ими будем.

– А-а-аа, – я верещала без единой мысли в голове.

Зачем рассуждать, если нас уже куда-то несет?

Мы и пикнуть не успели, пока не оказались разбросанные по разным сторонам в непонятном поле. Русском, мать его, поле.

Первой пришла в себя Волкова. Она встала, отряхнулась и посмотрела сначала в одну даль, потом во вторую, потом в третью, ну и вы поняли. Тем же самым занималась и я, обозревая пейзажи с нижней точки, утирая пострадавшую филейную часть.

Понятия не имею, где мы находимся, но отчего-то очень захотелось узнать, почему березы шумят и, белоствольные, все понимают. Точнее, не так, возле нас воцарилось необъятная равнина с редкими березами и одним конкретным деревом. Тем самым, от которого я отлипнуть не смогла. Оно перестало быть каменным – стало настоящим и живым.

Природа напоминала подмосковную деревню. Где-то вдалеке зрели подсолнухи, а рядом около прямой тропинки расцветали полевые цветы. Красотища неописуемая, если не брать в расчет, что минуту назад мы находились в центре Москвы. Телепорты вроде еще не изобретены. Или все-таки умы высшего физического факультета опробовали на нас свои разработки?

– И где мы? – ошалела Злата, поглядывая в разные края дорожки.

Я поднялась и обтерла руки о белую футболку. Чую, ничем хорошим для нас путешествие не закончится.

– Где-где, – раздался незнакомый голос из кроны злополучной уже не скульптуры. – Знамо где, в Тридевятом царстве.

– Где?!

– Где?!

Что я, что подруга воскликнули одновременно, устремляясь глазами вверх к источнику речи.

В листве что-то зашевелилось, задергалось, и аккурат мне в руки выпал… скелет.

–Что за безобразие?! – кинула его в подругу, но она не дура, тоже отпрянула, избегая прямого попадания.

Брезгливая.

Снаряд покатился по тропинке под визги двух беснующихся барышень, рассыпался, но, святые угодники, заговорил. Звуки точно из этой белой кучки конечностей исходили.

– Осторожнее можно? Я все-таки кот ученый, а не конструктор.

Я переглянулась с Волковой. Чтобы сейчас с нами не приключилось, нависла очень явная проблема. Мы охренеть как ничего не понимаем. Ответы нам нужны? Нужны. Живая душа, способная ответить на вопросы – мертвец? Мертвец. Ну, тут уж как в известной фразе, у всех свои недостатки.

Как более храбрая и начитанная, приблизилась первой. К этому времени косточки волшебным образом стали собираться, пока передо мной не предстало очертание домашнего кота.

– Ты кто? – на всякий случай подняла камень с земли, готовясь метнуть в чудовище.

Мелкое, незнакомое, полудохлое,но все же чудовище.

В глазницах скелета заблестели ярко-голубые глаза с узким зрачком.

– Что непонятного? Сказал же, кот ученый. Цепи видела?

Я обернулась. Цепь была. Повернулась обратно.

– Вот, я по ней и ходил, сказки рассказывал, пока не умер.

– А что сейчас? – продолжала недоумевать.

– А сейчас ты меня вызвала, неугомонная. – Животное сделало попытку себя почесать. – И, спрашивается, для чего?Ты сама-то кто?

– Ульяна Бабкина, – в странной прострации назвала свое имя.

– Бабкина? – в выражении глаз что-то поменялось.

– Бабкина.

– Ну, раз Бабкина… – мертвячий котик ухмыльнулся и взглянул на дерево. – Слыхал? Мы хозяйку нашли. Поднимай там свои корни.

И, ей-богу, я клянусь, ствол зашевелил листвой и длинными побегами. И лучше бы он этого не делал, так как из-за внезапного движения, сильно перепугалась Злата и кинулась мне в руки.

– Божечки-кошечки, что происходит? – она почти рыдала, удобно устроившись у меня на шее, а потом обмякла.

Я же, наоборот, будто силу богатырскую обрела для своих несчастных пятидесяти килограммов. Чудом удерживала Волкову и даже потом не покрылась.

– Чур меня, – отбежала подальше от двигающегося ствола, взрывавшего и метавшего сырую землю. – Кот, давай объясняй, кто вы такие, и как мы здесь оказались. Иначе вместо одного мертвого животного, будут целых три трупа. Твой, мой и ее, – подбородком указала на подругу.

– Лука, стоп хардкор. – Крикнул скелет. – Девки нынче нежные пошли, их постепенно надо в курс дела вводить.

И на том спасибо. Я пока до сих пор не отделалась от ощущения, что это какая-то массовая галлюцинация. Я с котом разговариваю. В целом, это практически нормально, повсеместная ситуация. Ненормально, что он мне отвечает.

– Попали вы, – уселся мертвец, – в Тридевятое царство. Вас, наверное, мир призвал. Ты своих родителей знаешь?

– Понятия не имею, – вспыхнула, потому что ненавидела упоминать, что я сирота. – Я с рождения в доме ребенка росла.

– Плохо, – мне показалось, или котик искренне расстроился. – Плохо, что тебе, как маленькой все разъяснять придется.

– Ты сказал, что я твоя хозяйка, – потрясла Злату, чтобы она быстрее в себя приходила.

Мне эмоции девать некуда, жутко хочется локти там заломить, на коленочки припасть, или что еще отчаявшиеся барышни делают?

– Да, ты же Бабкина.– Он заластился около моих ног. – У меня и предыдущая хозяйка была Бабкина. Ты ее внучка. – И глаза свои сузил. – Слышала про Увиту?

– Ничего я не слышала, – обиженно засопела. – Говорю же, с рождения в детдоме.

– А, – кот махнул хвостом. —В общем, смирись, Бабкина. Теперь это твой мир, жить здесь останешься.

– Как жить? – на глаза набежали непрошенные слезы. – А МГУ? А обучение? Как обратно вернуться?

При таком потрясении, совершенно естественно, что у меня из рук выпала Волкова.

– Ай! – зато она очнулась от смачного удара, но вставать с травы не пожелала.

– А с ней тогда что? Она-то не Бабкина. – Кивнула в сторону пришибленной девушки.

– Не знаю, но идеи имеются. Обучаться хотела, говоришь?

Его взгляд мне совершенно не понравился, но сейчас и любая соломинка сгодится.

– Какие идеи? – притихла и приготовилась слушать.

Скелет долго тянуть не стал, принялся объяснять случившееся. И судя по его не самому короткому рассказу, выходило, что я и Злата потомки кого-то из местных жителей Тридевятого царства, а принеслись в волшебный мир мы из-за чей-то поставленной метки.

– Блондин, собака сутулая, – мстительно вспомнила Волкова. – Его работа.

– Скорее всего, – согласился зверь. – У вас возраст подходящий, да и сезон набора студентов. Мало ли наследников магов по вашей земле раскидано?

Я, уже совершенно точно, внучка некой Увиты Бабкиной, знаменитости, главы ковена, Бабы-Яги, а по-нашему – ведьмы. Здесь таких много: Бабкины, Ягодкины, Бабенкины, Ягинины и другие. Котик ей честно служил, пока она была жива. Хозяйка за верную службу его наградила вечной жизнью и наказала служить своим потомкам, но забыла об одной важной вещи – шерсть и внутренние органы он потерял лет тридцать назад. Мама моя, по-видимому, погибла при странных обстоятельствах, но делиться он ими не стал. Сказал, что позже сама все узнаю. Потеряв связь с семьей, кот окаменел, пока не активировалась метка, и тут же появился рядышком со мной. Зовут его, кстати, Борисом. Говорит, рыжий был, красивый, пушистый.

– А дерево почему живое? – с опаской оглянулась на грозно шевелящиеся ветки.

– Спутник мой верный. – Борис с любовью отбежал и потерся о шершавую кору. – Лука у него имя. Ты же его не прогонишь?

Было бы куда. Мы хотя бы с локацией временной определились, а что делать дальше, еще не придумали.

– Говорить-то он умеет? – поинтересовалась Злата и, подавив тихий смешок, погладила тянущиеся к ней листочки.

– Да, но вокабуляр скудный, – подтвердил кот. – Шуршит, пыхтит и песок роет.

Замечательно, теперь у меня в питомцах костлявый котище и дуб с повадками таксы.

– Ты там что-то про обучение упоминал.

– Верно, верно, – глаза у Бориса вспыхнули пламенем. – У нас академий завались. И правосудия, и медицинская, и для благородных леди. Еще есть кулинарного искусства, туда бы предпочтительнее. Выучишься, в люди выйдешь, сама к себе в мир вернешься… если захочешь, конечно.

– А Злата? – повернулась к подружке.

В кулинарное ему предпочтительнее, а его не смущает, что еда из прозрачного тельца тупо вывалится?

– Волчица тоже. И у нее метка.

– Тогда веди, – молниеносно согласилась.

Руководствуясь простым житейским опытом и железной логикой, правда, о том, что у меня есть логика, я и сама была не в курсе, сообразила: нам бы людей найти, поныть, чтобы обратно вернули. Не поверю, что никто не в силах. А может, и блондина разыщем. Ух, мало ему не покажется. Я ему такое небо с овчинку выделю, на Бориса станет похож.

Котик медленно побежал по вытоптанной дороге, а за ним снова зашевелился Лука, ну и нам ничего не оставалось делать. Переглянувшись и пожав плечами молча пошагали за странными спутниками.

– Ты меня волчицей назвал, – задумчиво заметила Волкова.

– Да, – Борис припал к земле, что-то вынюхивая. – Ты же оборотень.

– Оборотень? – глаза у девушки округлились. Она задрожала, явно испытывая панику. – Но я же…

– Да не нервничай, оборот нескоро произойдет, сначала силой напитайся. – Кот на нее даже не посмотрел, а я вот бросилась к подруге.

Вообще-то, с подобными новостями как-то тактичней надо подходить. Меня ведьмой обозвал, ее собакой. Никакого воспитания.

– Немного осталось, – оторвался от земли скелет. – Я чую.

Кажется мне, что Борис немного привирает. Пейзаж вокруг не менялся, по бокам так и оставались бескрайние цветущие поля с подсолнухами на горизонте, и уходящая вдаль дорога. Правда, мы быстро оказались на перепутье. Изумрудный полевой ковер прерывался тремя тропинками. Как водится в русских сказках: налево, направо и вперед.

– Куда нам? – Злата повернулась к коту.

Он, небрежно подходя к валуну, который мы обе поначалу не заметили, флегматично произнес:

– Мне почем знать. Сами путь выбирайте. – И потерся об него, создавая неприятный звук, очень напоминающий царапанье железной вилки по керамической тарелке.

Я осторожно приблизилась, держа за руку подругу. Что-то страшненько мне выбирать, никакого доверия мшистый камень не вызывает. Да и трогать странного вида изваяния больше не хочется – предыдущий опыт подкачал. Вон, до сих пор стоит, качается, листьями шуршит.

– Направо пойдешь – замуж выйдешь, налево пойдешь – в бой вступишь, прямо пойдешь – правду найдешь, – читала выдолбленные надписи Волкова и растеряно на меня посмотрела.

– Кот, что это значит? – обернулась на хитровыделанное животное, но он словно в рот воды набрал, если бы мог. – Не вижу я здесь академий.

Молчал хвостатый, ходил возле нас и периодически мурлыкал. Лысый проныра.

– Положим, замуж я пока не готова, – вздохнула Злата. – Мы девушки молодые, несмышленые, в спутнике ошибиться можем.

– Драться тоже что-то нет желания, – невольно вырвалось у меня.

С другой стороны, кулаки чесались при воспоминаниях о мужественном блондине.

– Тогда решено, – пожала плечами девушка и тряхнула длинной огненной шевелюрой. – Хотим же выбраться отсюда? – Она обернулась. – Хотим, вот за правдой и отправимся.

– А замуж точно не хотите? – потянулся Борис. – Вам бы там понравилось.

Нет уж, еще непонятно, чем грозит данное событие в незнакомом мире. У нас воспитательница в детдоме часто приговаривала, что лучше один раз упустить свадьбу, чем много раз мечтать о разводе. А мы с ней не спорили, все-таки мудрость годов – это вам не ежик чихнул.

Проигнорировав замечание, мы шагнули вперед и почувствовали знакомые ощущения, совсем как перед нашим попаданием в Тридевятое царство. Мы словно упали в яркий, переливающийся всеми цветами радуги, портал. Нас подбросило вверх, потом вбок и стало засасывать в воронку.

– Да сколько можно нас телепортировать, чертова бабушка! – ругнулась вслух и сильнее вцепилась в ладонь Златы.

– Столько, сколько потребуется, – наставительно отметил котище, впрыгнув на дерево. – Нечего ныть, барышни, все уже закончилось.

Не знаю, что у него закончилось, а вот у нас только начиналось. Тряска прекратилась, а мы на полусогнутых, припали вниз и тяжело задышали. Бесит меня мировое средство передвижение, как в кабине летчика-истребителя посидела.

– Ульян, мне же не мерещиться? – подползла подруга и ущипнула меня за предплечье.

– Ай! Нет, – потерла пострадавшую кожу, но не сводила глаз с окружающей нас обстановки.

Кот все-таки не соврал. Мы, и правда, в академии. Поняли по большому столпотворению студентов, держащих в руках книжки. Да и территория уж очень напоминала учебные корпуса. Одно большое здание, а за ним много поменьше с тропинками и указателями.

Упали мы аккурат перед коваными воротами к расписному терему с надписью «приемная комиссия». За ними сновали молодые люди самой разной внешности и в самой разной одежде. Кто-то был одет как и мы, в джинсы, футболки и прочие современные вещи. Другие же удивляли народным колоритом – сарафанами, длинными платьями с корсетами, на парнях высокие сапоги, доходящие до колена, и длинные пиджаки с множеством застежек.

Пока нас никто не замечал, но вскоре подошел чудной наружности парень. Он был высокий, широкий в плечах и с дружелюбной улыбкой. Если быть совсем честной, то походил он на громилу.

– Что расселись девчонки? – он подал нам обе руки, помогая подняться. – Пройти никому не даете.

– А мы вообще где? – все еще ошалевшая Злата с трудом выговаривала слова и постоянно оглядывалась.

– В смысле? – юноша почесал свой затылок.

Чтобы спасти наше и без того отчаянное положение, с веток прямоходящего и почти что разумного дуба спрыгнул Борис.

– Не местные они. К ректору им нужно. Не проводите?

– В смысле? – опять не понял незнакомец, повторив свой вопрос.

Жалко мне его. Может, он иномирянок никогда не видел, а мы так неосторожно его шокировали?

– А что непонятного? Выросли на Земле, метку получили. Им бы куратора. Где нам главу университета найти?

– Там, – парень судорожно вздохнул, не отводя взгляда от меня и Волковой, указал на дверь приемной комиссии и застыл как вкопанный.

И зрачки не двигаются.

Так мы и сами догадаться могли. Судя по всему, скудный словарный запас молодого человека при услышанной новости собрал манатки и куда-то съехал, но что уж теперь жаловаться.

– Спасибо, – помахала перед ним ладонью, надеясь, что юноша отомрет.

Но нет… не отмер.

– Ульян, давай быстрее, – поторопил меня Борис. – День приема-то заканчивается, или хочешь сутки на улице ночевать?

Пришлось сорваться и побежать за своими спутниками, попутно испытывая чувства вины перед юношей. Нельзя так над людьми издеваться, но это не я, все претензии к противному зверю.

Внутри здание было роскошно и богато украшено. Через каждые несколько метров расположились огромные окна во весь мой рост, задрапированные в полупрозрачный белоснежный тюль. По стенам очень часто и до потолка развешены портреты, по углам расставлена резная и обитая бархатом мебель. Над головами висит невероятной красоты хрустальная люстра, опасно покачиваясь при сквозняке. Мы словно на экскурсию в усадьбу приехали.

К сожалению, никто к нам навстречу не вышел, а вламываться и что-то требовать, особенно когда сам не знаешь, что именно требовать надо, мы со Златой не любили, поэтому и остановились посреди широкого холла, раздумывая, что делать дальше.

– Уф, неужели на сегодня все, – раздался мужской голос из самой дальней приоткрытой двери.

Махнув подруге, я, ступая на цыпочках, стала вслушиваться в разговор.

– Да, Дмитрий Игоревич, – подтвердил незримая женщина. – Не балует нас в этом году прием. Студентов мало, а сильных магов еще меньше.

– Не расстраивайтесь, Елизавета Алексеевна, не все дошли еще просто.

– Ох, будем надеяться, господин ректор. Иначе наш университет в рейтинге военной академии опять проиграет…

Дальше я подслушивать не стала, но попыталась заглянуть через щель. А после шумно вздохнула и подозвала Злату.

За широким столом восседал… блондин.

Мне бы на миг задуматься, осознать свое некультурное поведение, но местный ловелас меня из родного мира выпнул и в бескрайнее поле зафигачил. Сам пусть теперь о благоразумии задумывается.

– Я дошла, – ногой откинула створку и утянула за собой Злату, представая перед очами незнакомцев.

Подруга предпочитала молчать и только кивала всем присутствующим.

Помимо златовласого, за столом собрались несколько человек. Сам блондин, радостно воззрившийся на нас, возле него женщина странного вида. Ей на вид лет тридцать пять, но по платью все триста. На какой распродаже она его откапала?

– Ой, девочки, – она вжалась в свое кресло. – Кто же вы такие?

– А это мои протеже, – нисколько не растерялся длинноволосый. – Кажется, Ульяна и Злата, я прав? – он довольно улыбнулся.

– Правы, – я в отличие от него оптимизмом не дышала. Еще минуту без объяснений, и на пол полягут жертвы моего гнева: блондин, угрюмый, долбанутая, очкарик и летящий. Мысленно окрестила восседающую комиссию. – Верни нас на место!

– Увы, – он распахнул руки, – это не в моих силах. Привыкайте, девчонки.

– Да к чему? – возмутилась рядом стоящая Волкова. – Вы-то кто такой? Как мы здесь оказались?

Возле него заволновались зрители. Угрюмый, как я обозвала второго после него, что-то шепнул на ухо незнакомцу. Блондин поморщился и выставил ладонь.

– Вижу, – он заглянул за наши спины, намекая на присутствие скелета кота и живое дерево за окном, – что с частью информации вы ознакомились.

– Именно, – я дернула подбородком.– Вот и хотим обратно. Нам здесь не место, а в Москве время идет, и прием может закончиться.

– Милая барышня, – блондин дружелюбно улыбнулся. – Так и у нас может закончиться. Куда поступать-то хотели? – он даже встал из-за стола, игнорируя шипение второго, рядом сидящего.

– На юридический…

– Так вам сам бог велел. Меня зовут Дмитрий Игоревич Иванов. Я ректор Магического Университета Правосудия, по народному УПС.

– Постойте, – прервала его горделивую речь Злата. – А меня все ваши законные направления не впечатляют. Если Ульяна, – она кивнула в мою сторону, – потомок Бабы-Яги и прочее, желающая раскрывать преступления, то у меня совсем непохожая мечта.

– А вы кем хотели стать? – слова подруги ректора нисколько не обескуражили.

– Врачом, – Злата абсолютно не задумывалась над ответом.

– У нас и такие имеются. Не рассматриваете деятельность судебного медицинского эксперта?

Прикидывая, что моя подруга как раз и хотела стать подобным специалистом, не сильно обрадовалась. Они нам какой-то стародавний фольклор втюхивают, а Волкова уже мягкой волной плывет.

–Можно еще контекста побольше? – Выдавила из себя.

С его слов выходило складно, совсем как у Бориса с полуживым Лукой. Мы обе какие-то там наследницы с магическими способностями. Он, Дмитрий Игоревич, то есть, подыскивал себе студентов и из других миров. И удачно ошивался на злачном месте. Раз мы его увидели, значит, обладаем недюжинными силами, а скорее потомки магов из Тридевятого царства.

– Да вы быстро освоитесь, – напутствовал он нас. – Проучитесь год, а если не понравится, мы вас вернем.

– Только год, – сощурила я глаза.

Мне уже второе существо сообщает, что моя мама вышла из этого места. Если все правда, то смогу выяснить, отчего меня и Злату отправили на Землю.

– Верно, год. – подсказал ректор. – Если прижиться не сможете, сам вас отправлю, но в ближайшее время нытья не приемлю. Хотите учиться, поступайте.

– Именно, – подал голос хмурый, рядом восседающий мужчина. – Все студенты поступают на общих основаниях.

Не зря он мне с первого взгляда не понравился. Не сказать, что он старый, наоборот, ближе к моему возрасту, но с жутко раздражающими карими глазами, короткой стрижкой, да еще и бородатый.

– Каких же? – сомкнула на груди руки Злата.

Ее хлебом не корми, дай вызов принять.

– Измерение силы артефактом, – отозвался унрюмый и уставился прямиком на меня.

Такое ощущение, что я его чем-то лично обидела.

– А жить нам как? – развела я ладошки, старательно игнорируя пронзительный взгляд. – У нас ни одежды, ни денег.

– Университет снабжает всем необходимым, – поведал блондин, – но Вячеслав Алексеевич прав, только после поступления.

– Отлично, – подала я голос, оглядываясь на упомянутого. – Вы нас сами из мира вытащили, сами позвали, а мы еще можем не поступить?

– Думается мне, – сообщил профессор Иванов, – что вы и без предварительной подготовки артефакт пройдете.

И его тут же остановил второй мрачный преподаватель.

– Не обманывайся их нахальством, Дмитрий. Может, у них волшебства и кот наплакал.

"Это мы еще посмотрим", – мстительно подумала я, приготовившись к худшему.

## Глава 2

Ульяна

Угрюмый, как я успела обозвать второго мужчину, достал откуда-то из-под стола белый ромбовидный камень. Надеясь, что мне просто не видно, что там есть полки, упрямо сопела, вглядываясь в лица и отчаянно злилась.

Ну, не из широких же штанин он артефакт вытащил? Они у угрюмого в облипочку, почти что лосины.

– Прежде чем приступим, – возвестил всех дружелюбный длинноволосый эльф-тире-ректор, – давайте представимся. – Он прижал руку к себе. – Я веду занятия под названием «Теория и практика проведения допросов».

Не зря он так ухмылялся. За пять минут нас облапошил и в свою веру увел. Дмитрий Игоревич явно свой предмет знает.

– А это, – он продолжил и указал на хмурого и противного мужчину. – Вячеслав Алексеевич Бойцов, профессор по криминологии. Декан факультета криминологии и устранения магических преступлений.

На что-то подобное я и хотела поступать в МГУ, но там-то подобных скорбных рож не водилось. На лицо Вячеслава и по совместительству декана я старалась не смотреть. Отчего-то мы друг другу сразу не понравились. Вполне возможно, что у Бойцова аллергия на вопящих ведьм. И здесь я, как никогда, его понимала, но ничего поделать не могла. Его бы так с утра удивили и на мкад в наш мир запихали. Я бы посмотрела на его реакцию.

– Дальше, – словно не замечая мрачных взглядов, вещал глава Университета, – расположились профессор по боевой магии и заклинаниям Михаил Матвеевич Контузов.

На нас взирал маг с повязкой на одном глазу. С криком «Тысяча чертей и дохлая кошка», это он меня и Злату тысячью демонами обозвал, ну и несчастного Бориса приплел. Потом мужчина выхватил меч, водрузил его на стол и проговорил, удивляя своей резкой переменой в жестах.

– Всегда рады новым студентам, девочки.

Я, вот, что-то наоборот, не очень.

– А это, – ректор показывал дальше. – Наш гений и светило – Александр Сергеевич Птушкин. Преподаватель по судебному красноречию и руководитель дуэльного клуба.

Профессор нам кивнул, подтянул белые перчатки на ладошках и отстраненно уставился в окно, натирая длинные бакенбарды. Что-то мне подсказывало, что перчатки не просто так, не для виду. Они были белоснежными, не единого пятнышка, совершенно новыми. Подозреваю, он предыдущими в чье-то лицо бросил.

– Прошу любить и жаловать, – Дмитрий Игоревич не останавливался, – последний член приемной комиссии – Елизавета Алексеевна Дармшаткая, ведет международные отношения.

Нам поклонилась дама в стародавнем платье и с высокой старинной прической. В отличие от всех, не считая ректора, она действительно излучала доброту и дружелюбие.

– А как вас зовут, милые барышни? – она поправила миллион юбок под собой и взмахнула перьями на голове.

– Ульяна Бабкина, – немного застопорилась, но нашла в себе силы на ответ.

А Злата же продолжала пялиться на мужчин, а точнее, на одного конкретного. В чем-то я ее понимала. Александр Сергеевич жутко походил на другого очень известного Александра Сергеевича.

– Мы родственники, – хмыкнул преподаватель, поймав ее потерянный взгляд.– Тоже стихи пишу, но они популярностью не пользуются.

– Злата… – она почти прошептала. – Волкова.

– Вот и отлично, – потер руки ректор Иванов. – Познакомились. Мы о вас, конечно, наслышаны, а вы о нас нет.

– Именно, – я гордо вздернула подбородок. – А хоть какой-то экскурс есть?

– Есть, – он кивнул, – вам куратор все расскажет, но после измерения сил.

– А как это работает? – подошла менее уверенная в себе Волкова. – В смысле, как поступить?

Она всерьез их воспринимает?

– Подходите по очереди, – стал объяснять глава приемной комиссии, – а артефакт сам решит, куда вас стоит направить. Заодно и куратора назначит.

Его слова меня несколько насторожили. Я, конечно, мечтала поступить на юридический. И мечта почти сбывалась с некоторыми оговорками, но все же…

Твою мать, это не испытание, это что-то несусветное.

– Без тестов, без егэ, без экзаменов? – посмотрела на ректора.

Что за высшее заведение без правил? Легче только в тюрьму. Два ножевых, и ты на бюджете.

– Вы попробуйте, – он ободряюще подозвал меня к белому камню. – Вложите ладонь в выемку и ждите.

Следуя его заверениям, я так и поступила. Сначала мне казалось, что это какой-то фарс, а потом…

Потом меня будто током пронзило. За мгновения пронеслась вся жизнь, включая недостающие кусочки. Вот, пара в старинных одеждах кладет меня в корзину. После они в своих странных одеяниях оказываются на пороге моего детдома. Через секунду женщина рыдает, а непонятный мужчина успокаивает и хлопает дергающемуся по плечу.

От камня раздался хрипучий и громкий голос.

– Сила – девять. Раса – ведьма, Баба- Яга, факультет криминологии.

Ничего не понимая, я отошла на шаг и воззрилась на Дмитрия Игоревича.

– Поздравляю, – он не выказал никаких эмоций. – У вас очень сильный дар, идете на факультет к Вячеславу Алексеевичу.

И я поймала взгляд угрюмого. Он-то мне совсем не обрадовался. И словно подтверждая все мои опасения, ректор произнес:

– Он будет вашим куратор и введет в курс дела.

Ежик мохнатый, кот лысый, дерево живое, что-то я энтузиазма длинноволосого не разделяю.

– За дверью подождите, студентка, – вспыхнул Вячеслав Алексеевич и повернулся к коллеге.

Чую, оспорить хочет мое назначение. А зря он меня отправил, в два голоса бы верещали. Но все же, повинуясь приказу, вышла. Не к лицу красной девице со змеищем лясы точить… Тьфу ты, бабка проклятая, духом прониклась, не к лицу мне на глазах у других преподавателей возмущаться.

– Ты довольна? – неожиданно спросил Борис, ластившийся возле ног. – Как заселимся… – непушистый друг мечтательно откинул мордочку.

И я прямо представила, как втюхиваюсь в комнату к соседке с животным и деревом наперевес. Если я примерно представляла, куда деть скелет (говорят, они отлично хранятся в шкафах), то о месте расположения разумного растения могла только предполагать.

– Не очень, – обернулась на шелестящего листвой Луку. – Советы будут?

Что-то подсказывало, что дуб все понял и горячо приветствовал меня, удобно устроившись в клумбе университета, махал ветками, сбрасывал желтые листочки, а на коре, ей-богу, смайлик образовался.

– Да не дрейфь, – прочитал мысли котище. – Еще спасибо нам скажешь.

– За что? – абсолютно не понимала его приподнятого настроения.

– Ну, как же, – кот не унывал. – Ты студентка, красавица, парни косяками ходить будут.

– И? – выгнула бровь, продолжая недоумевать.

– А то, – Борис прижал лапу к белоснежному черепу. – Досталась мне на голову дура несмышленая. Как на свидания сбегать будешь? Тут не забалуешь, в университете комендантский час есть. По дереву скользнешь, и все.

– Что все-то? – тоже мне истина.

Как говорили в детском доме, было бы желание, а возможности всегда найдутся. Если мне очень надо будет покинуть комнату, я и по трубе спущусь.

– Лука тебя спустит, глупая. И избранника твоего еще проверит. Он много чего может, не думай, что дерево безголовое.

Так, я и не думала. Наоборот, прикидывала, чем пригодится пестрое знакомство. Да мне бы предыдущую информацию переварить, как минимум о предках с избой, костяной ногой и прочим. К счастью, из дверей выпорхнула счастливая и сияющая Злата. Я сразу поймала подругу и встала спиной к входу приемной комиссии.

– Что? – спросила ее и подметила, как скелет тоже заинтересовался. – Ты тоже поступила?

– Конечно, Уль, – она отмахнулась. – Почти куда и хотела. На факультет медицинской магической экспертизы по волшебным преступлениям. Я, Борис не обманул, оборотень.

Мне бы порадоваться за Волкову, но под ложечкой неожиданно засосало.

– А кто у тебя куратор? – потрясла ее за плечи, пытаясь вернуть Злате здравый смысл. – Тоже угрюмый?

– Ой, нет, – она пискнула и прижала голову к плечам.

Пока я разбиралась с ее внезапной реакцией, в затылок злостно прошептали.

– Нет, угрюмый только ваш куратор. – Голос не предвещал ничего хорошего. – Вы же на мой факультет поступили.

Теперь и у меня из восклицаний осталось одно-единственное.

– Ой, – прижала ладошку ко рту.

Что-то этот мир меня удачей не балует.

– Идемте, студентки, – сквозь зубы процедил новоявленный куратор и, одновременно преподаватель по криминологии. – Провожу вас до общежития и объясню пока, что к чему.

Переглянувшись с подругой и обретенным зверьем, я удрученно вздохнула. Судя по шепоту Златы, ей повезло больше. У нее в кураторах какая-то там княгиня Мария Федоровна Соболевская, завтра она с ней познакомится. Ректор рассыпался в восхвалениях к женщине и успел сообщить, что Мария Федоровна бесконечно мила, благородна и до безумия любит иномирянок.

Мне, вот, фортуны не хватило. Достался вредный и явно злопамятный дровосек с пристрастием к пыткам. Он не обращал внимания на любопытные лица молодежи, не останавливался и упрямо вел нас к громадному терему.

– Здесь живут девушки вашего курса. Правила есть в методичке.

– А она где? – спросила его осторожно.

– В спальне, – отозвался Вячеслав Алексеевич и продолжил. – Комендантский час с одиннадцати вечера. Все комнаты закрываются, а если не успели, придется ночевать на улице. За ваше обнаружение – штраф, но все узнаете из методички.

– Хорошо, – я и Волкова синхронно кивнули.

– Живете по трое, вам подселят еще одну девушку. Если не находите язык, то молчите. За драку штраф, но все узнаете…

– Из методички, – хором закончили за него.

Угрюмый хмыкнул.

– Расписание найдете там же. Вещи вам предоставят, а вы… – он повернулся ко мне.

– Все узнаю из методички? – решилась продолжить, но этого как раз делать и не стоило.

– Студенты моего факультета начинают занятия с восьми утра. Вам следует прибыть раньше, чтобы я успел вас подготовить, – мрачно проговорил профессор. – Жду вас к семи. На пять минут опоздаете, и будет штраф.

– Про который сказано в методичке? – ехидно добавила Злата.

Предчувствую, что возможное хорошее отношение к ученицам мы убили в первые пять минут общения с преподавателем.

– Именно, – подтвердил Вячеслав Алексеевич и ретировался.

Запомнив время, я поморщилась. Ранние подъемы – это не мое, но позже решу, стоит ли противостоять узурпатору. Дмитрий Игоревич что от меня просил? Продержаться один год? Справляются же как-то парни, когда их в армию забирают, значит, и я смогу.

В общежитии встретила низкорослая старушка. При виде Луки ее глаза убежали наверх, но она быстро обозначила место дислокации разумному дереву.

– Вот туточки, здесь расти, – не обращала она на нас внимания, подхватила яркую салатовую лейку и щедро поливала бесконечные корни Луки. – Под окнами самыми будешь.

– Простите, мы не представлены, – заметила я, когда бабуля оторвалась от огородных дел.

– Да что так официально. Агафьей меня кличут. Комендантша я ваша, а как вашего фаргота величати?

– Кого? – в первые услышала слово.

– Фаргота? – Бабуля погладила кору. – Дерево разумное.

– Да, Лукой назвали, – сообщила задумчиво.

– Хорошее имя, древнехонькое, – старушка и листочки тоже погладила. – Эх, ладно, девицы, пойдемте, провожу вас. Когда бы я еще фаргота пожамкала?

А он редкость, что ли? У меня, наоборот, сложилось впечатление, что все студенты обзаводятся лихим набором необычных питомцев. С другой стороны, Злату, вот, ни один жук не преследовал. И где здесь справедливость?

Агафья проводила нас на третий этаж. Сам терем напоминал искусство древних зодчих. В Университете правосудия как-то одновременно странно сочетались народная культура, серебряный век и век абсолютизма. Нет-нет, но тебе навстречу выйдет девушка в громоздком платье с высокой и замудренной прической, запудренная и с мушкой возле рта, а за ней, семенящими шагами, бежит такая же барышня, но в алом сарафане и кокошнике.

– Мы же так одеваться не будем? – шепнула мне на ухо испуганная Злата.

Феминистки свой хлеб ели не зря, мы за промышленность и китайский ширпотреб. Вот еще, да я любимые голубые и потертые джинсы и шорты на длинные подолы ни за что не променяю.

– А че не так с одеждой? Че не нраица? – развернулась комендантша и мотнула головой. – Прилично все, прикрыто, это не ваш срам показывать. Поселю вас с Милкой, будете знать.

Судя по тому, как она разозлилась, Милка еще та оторва.

Бабуля отворила перед нами скромную деревянную дверь. Хоть где-то судьба-злодейка мне улыбнулась. Комната не напоминала стародавний интерьер, вполне себе походила на обиталище общажных студентов, была свободная, большая и для каждой жительницы находилось место. В дальнем уголке уже явно кто-то поселился и обжился. Развесил весьма фривольного вида вещи на узком шкафу, очень даже для моего мира подходящие, накрыл голубым пледом постель и водрузил на ученический стол огромного размера аквариум, в котором плавала… щука.

– Вы туточки пока располагайтесь, а я пойду, – шамкнула своей челюстью старушка, абсолютна не удивленная рыбиной. – Кот чтобы не гадил.

– Позвольте, но я мертвый, – возмутился Борис, гипнотизируя будущий улов.

Только еще непонятно чей. Вполне возможно, что той самой щуки.

– Вы все так говорите, – махнула рукой Агафья, – а вскрытие покажет.

По мне, можно и без вскрытия обойтись. Вон, через ребра кусок ковра вижу.

– Чур, я в серединке, – Злата завалилась на постель около окна.

Она с удовольствием улеглась и вперилась в потолок. Ее в целом вся ситуация устраивала. Божечки-кошечки, да почти каждый был бы рад оказаться в волшебном мире. Мне же ничего не оставалось делать, как подойти к кровати, находившейся около двери. Жаловаться не буду, удобно. Всегда знаешь, кто именно пришел в гости.

Пока Волкова мечтательно расписывала в своей голове, как расставит наши вещи, которых у нас, кстати, не было, Лука и скелет кота не в счет, я отыскала в тумбочке злополучную методичку.

Преподаватели основательно готовились к приему иномирян. Если верить написанному, то, оказывается, за нами еще и следили, так что за барахло переживать не было смысла. Его доставят через пару часов, а собственные квартиры, пока мы с подругой в другом мире, сдадут. Радовало, что все деньги нам продолжат перечислять, конвертируя в местную валюту. Часть положат на счета на Земле, часть мы можем тратить. Так как я была более рациональной, написанное меня устроило. Да и не для мусорки я подделки на Садоводе** скупала. Приятно одеть свое, а не выданную казенную форму.

Пока я изучала строчки, в комнату зашел еще один посетитель. Девушка с длинными жемчужными волосами. Очень красивая, тонкая, высокая с приличными формами наперевес. И как только спина не ломается? Она лихо отбросила шевелюру и капризно спросила:

– Эй, вы кто? Что делаете в моей комнате?

Из-за противного голоса и по пухлым, будто сделанным губам, поняла – не подружимся.

– Соседки твои. Я Ульяна, а там Злата разлеглась.

– Мила, – она буркнула и себе же под нос добавила, но так, чтобы мы расслышали. – Понаберут плебеек из ниоткуда, а мне теперь живи, смиряйся.

В отличие от многих молодых людей, у меня и у Волковой был незаменимый опыт за плечами. Детдом не для слабых. Если надо, мы и темную устроим, и выражение на лице блондинки в сторону радостного восклицания поменяем.

– Что ты сказала? – нахмурилась я и угрожающе поправила уже пыльную футболочку. – Чем-то недовольна?

– Тем, что ко мне каких-то дур подселили? – нас она нисколько не боялась. – Чему мне быть довольной?

– Ну, знаешь ли, – Злата тоже не осталась безучастной и скинула ноги с кровати. – Нам тебя проще выселить, чем комнату менять.

– Только попробуйте, – откликнулась Мила и щелкнула пальцами. Из аквариума волной брызнула вода, порядочно обдав подругу брызгами. – Меня бестолковые ведьмы и псовые не напугают. Я и сама не без сюрпризов.

– Русалка она, – подал голос Борис. – Дочка морского царя. Мила Моревна. Вы с ней поаккуратнее, что ли.

– Вот-вот, – подтвердила нахалка и, вздернув носом, уверенно пошла вперед, пока не запнулась о выставленную ногу Волковой.

– Так, мы подружимся, – Злата прихватила девушку за шею и обернулась на кота. – Несколько раз поругаемся, но потом обязательно подружимся.

Молодец, пушистая. Чую, обучение будет интересным.

– Остановить вакханалию, – прокричала я, вспомнив предупреждение угрюмого. – Не хотелось бы преждевре… Злата, отпусти ее.

Моя дорогая подруга мрачно оглянулась на меня, но послушалась. Знала, что я всегда читаю мелкий шрифт, а его в труде волшебников было достаточно.

– Дорогая Мила, – я хмыкнула и подошла поближе, с удовольствием наблюдая, как барышня покорилась хватке Волковой. Злата и до нее была сильной, а в Тридевятом царстве в настоящего качка преобразилась. Даром молочную кашу уминала, что ли. – Пока наша перепалка не переросла в поножовщину, может, ты все-таки изобразишь радость? А за стенами комнаты, хоть трава не расти, пытай нас, как умеешь.

В методичке было ясно сказано, драться в общежитии нельзя, а про остальные помещения ни слова. Вполне возможно, что блондинка нас раскатает, мы-то с магией только в этот день познакомились. Но… у меня есть один весомый аргумент. Он как раз за окном качается. Попрошу Луку усмирить пыл морской принцессы, а судя по его возмущенным тянущимся веточкам, он меня искренне поддерживал.

– Сама предложила, – русалка на меня не обернулась. – Будешь молить, чтобы тебя отсюда выперли.

– Святая наивность, – усмехнулась я, – если известен способ до экзаменов, то мои благодарные уши все воспримут. У меня, знаешь ли, совсем другие планы были.

– Вот и посмотрим, – она дернула рукой и прошлась вперед, постучавшись в аквариум. – Прости, Ефросинья. Не хотела, чтобы ты увидела.

Щука, к моему изумлению, всплыла и нависла над аквариумом.

– Мила Валерьевна, так одно желание…

– Вот еще, – она фыркнула, – тратить на них. Сама разберусь. Ты пока отдыхай, отпуском наслаждайся, а я и без тебя тараканов вытравлю.

Это она про меня и Злату? Да и черт с ней. Мать твою, рыба разговаривает! С другой стороны, меня преследовали разумное дерево и скелетообразный кот. Боюсь задумываться, какие дальше приключения возникнут.

– Фу, – Злата обратно улеглась и заложила руки. – Дихлофос меньше воняет, чем рыба протухшая.

– Давай сравним. – без раздумий откликнулась Моревна.

– Сравнивать в карцере будете, – процитировала строку, явно написанную Вячеславом Алексеевичем. – Мила, ты на каком факультете? – и добавила прискорбно. – Сделай морду попроще, не тайну тайную вызнаю.

– Теория и практика поддержания дознавательского надзора. – откликнулась блондинка и непонятно для чего поправила грудь. – Тебе-то зачем?

– Расписание сравниваю. У первокурсников боевка в одно время, там и кулаки почешем и в остроумии сравнимся. Спорим, Злату ты не победишь?

В силе волчицы не сомневалась. Подруга с малолетства удивляла всех парней в интернате не слабой волей и ударом справа, да и слева тоже.

– С собаками не воюю, – заворчала Мила. – Давай между собой разберемся? Она – что? Меня в физической силе победит, а с тобой хоть на равных.

– Не соглашайся, – зашептал Борис. – Она – сирена. Они коварные. Придется комнату освобождать, а Лука основательно врос.

– А как же, на лопату усади, в печь положись? – вспомнила что-то из сказок, намекая на лукавство ведьм.

– Так, это иностранки, они за толерантность. А русские что? Яги добрые, умоют, накормят, облюбят. Сама сожалеть будешь.

– Да ты меня совсем не знаешь, – сообщила коту и крикнула Моревне. – Идет. Если я выигрываю, то ты…

Я задумалась. В чем-то Борис прав. Выгонять из апартаментов девушку я не собиралась. Надо, сама уйдет, не надо, будет терпеть мои насмешки.

– Буду твоей прислужницей на год, – отозвалась Мила, – А если ты, то обе покидаете комнату, а ты лично будешь моей служанкой до окончания обучения.

– Давай уж на равных, – предложила ей. – Год.

– Я не иномирянка, не обычная студентка, а царевна, – проговорила русалка. – Не сравнивай меня с собою.

–А я тоже не из обычных, – не моргнув глазом соврала ей. – Гений, ниндзя, плейгерл и просто красавица.

– Пофиг, – она взметнулась с кровати и подошла, чтобы пожать руку. – На первой же боевке, какие бы правила нам ни обозначили.

– Ага, – усиленно закивала, – на первой же.

Дальше все пошло куда спокойней. Нам действительно доставили личные вещи. Те самые, которые мы вместе со Златой складировали в огромном шкафу. Даже безделушки сохранили. И договоры на найм квартир приложили. Можно было не бояться за свое благополучие.

В университете были свои порядки. Утром, днем и вечером работала бесплатная столовая, для студентов. Где-то на территории находилась прачечная и баня. В самой комнате был собственный душ.

Каждые выходные при хороших оценках, мы могли покидать территорию и прогуливаться до города под названием Светлогорье. Правил над всеми царь Кощей. Точнее, Кощей Бессмертный. У него, кстати, был сын – Андрей, учившийся, вы не поверите, в Магическом УПСе. А бывшую супругу звали Василиса Премудрая, мама Андрея. Женщина была статная, умудренная, естественно, умная, в разводе. Она правила соседней страной – Тридесятым царством. А оба государства воевали. Расставание бывших супругов было наполнено взаимными претензиями.

Устав от чтения, я прикрыла устав Университета. Время было еще раннее, так что сон на глаза не шел. Что Мила, что Злата больше покидать комнату не собирались. Фыркали друг на друга, шептали проклятия, но это больше было похоже на чисто женский взаимообмен колкостями. Пусть с пожеланиями в скорой смерти, но обычное девичье неудовольствие. Глядишь, моя подруга русалку ночью подушкой придушит. Но в счастье не особенно верилось. Отчего-то вспомнились жабры человека-амфибии. У Милы, кстати, была длинная белоснежная шея, на которой никаких шрамов даже отдаленно не водилось. Красавица она и стерва редкостная, хоть в кунсткамере показывай.

– Я пойду, прогуляюсь, – оповестила новоявленную оборотницу и прошмыгнула за дверь.

Меня никто не остановил. Борис, основательно почесавший косточки о тумбочку, устроился в изножье кровати и засопел. Я за ним наблюдала и втайне возрадовалась, что нас не будет мучить его шерсть. Полезный так-то питомец. Лука, как все и предполагали, врос и поутих, а Злата стучала смартфоном о деревянную мебель в надежде поймать сигнал связи.

Наивная душа. А вот про ее шерсть я старалась не думать. Кто его знает, как линяют оборотни.

Удивлялась, что в общежитии всего лишь восемь вечера, а уже звенящая тишина. В нашем интернате до полуночи стоял шум и гам, хотя отбой подразумевался около десяти.

Я надеялась повстречать других соседок, но за дверьми не раздавалось никаких звуков. Скорее всего, магия, иначе я бы уже невзлюбила всех окружавших меня людей, но они явно не спят, а я не хотела прослыть навязчивой дурой. Уже завтра меня ждет первое занятие, успеем познакомиться.

Время в Тридевятом царстве бежало совсем по-другому. Пока в Москве легким ветерком и теплой погодой рассыпалось лето, поскрипывая хрустящими сухими травинками, трещинами на теплом асфальте и редким дождем под солнечными теплыми лучами, здесь студенты усердно начинали учиться.

Спустившись на первый этаж, думала, что застану бабулю Агафью, но ее и след простыл, зато на ее месте восседала еще одна древняя старушка с хитрым выражением на лице и с вязанием в руках. Она была подревнее, в темном сарафане и с закрытым платком, скрывавшем волосы. Рубашка, напротив, была белой и свежей, с накрахмаленными рукавами.

– Деточка, ты никак их другого мира? – она подняла взгляд и быстро догадалась, оглядев мою одежду.

– Верно, – кивнула. – Скучно стало, да и первый день.

– Ты мне чем-то знакома, – чудаковатая старушка прикрыла один глаз, не отрываясь от клубка. – На ведьму одну похожа, из рода Бабкиных.

Вот это удача. Вполне возможно, что сидящее ископаемое в молодости беседовала с моей мамой.

– Вы правы, – одухотворенно закивала. – Меня Ульяной зовут, а фамилия Бабкина.

– Баба-Яга, значится, – она свернула моток шерсти. – А я Майа Вольфовна, завхоз, стало быть.

– А Агафья кто? – я немного опешила.

В советской иерахии не особенно разбиралась. У нас как заведено? Все менеджеры, в том числе и по уборке. Старший, младший, средний. Позже становится понятно, кому претензию направлять.

– Она комендант, – закатила глаза Майа Вольфовна. – А я начальник ее. Ты не бойся, – она пальчиком стала подзывать. – У меня для тебя дар есть.

С детства привыкнув, что от незнакомцев ничего хорошего ждать не следует, а конфет тем более, я попятилась.

– Да тьфу ты, – разругалась Майа, ни разу на меня не посмотревшая, – нормальная я, адекватная, с бабкой твоей дружила, пусть земля ей будет пухом. Она меня и попросила тебе дар оставить.

– Это какой? – выглянула из укрытия, а точнее, из-за поворота терема.

Где-то вдалеке послышался гул от смеха парней. Интересно. А с нами, что, мальчики живут?

– Книгу сказочную, дневник. – Завхоз стала шебуршать в ящиках, приговаривая, – Да где, проклятый? Куда спрятался?

Все-таки подавив в себе страх и прикинув, что вряд ли мне что-то грозит в первый же день: там и угрюмый не дремлет, и блондину было бы незачем нам тащить в другой мир, я подошла. Ну не убьет же, ей-богу. С этим мог справиться и Лука, у того ветки наметанные, кого он на них только не держал, и кота, и рыбину гигантскую.

– Вот, – она вытащила потрепанный блокнот и сунула мне под нос. – Мама твоя составляла. Не благодари.

Боюсь ее расстроить, но ведь и не собиралась.

– А можно побольше подробностей? – попросила, но подарок приняла.

Древний, облезлый дневник с записями и заметками. Обложка слезла, а часть страничек потеряли достойный и читабельный вид.

И… опять ко мне вернулись непонятные ощущения, как тогда, когда провалилась в чужой мир. Меня захватило, сильно забилось сердце, а в ушах раздался колокольный перезвон.

– Да какие уж там подробности, – отмахнулась от меня Майа, не заметив помутнения. – Никто его прочитать не может, вся надежда на тебя.

– А почему она вам его оставила? – взглянула на старушку, отпущенная странными чувствами.

– Дык, заговорила для дочери. – Пожала плечами завхоз. – Наследие ей хотела передать.

Я любовно погладила толстенькую книжку. Отчего-то при Майе Вольфовне открывать его не хотелось. Уже навострила все части тела, чтобы сбежать в выделенную комнату.

– Спасибо, – пролепетала еле слышно, – спасибо большое.


** – обширный рынок в Москве, который славится своими китайскими подделками на многие известные бренды.

## Глава 3

Ульяна

Утро было возмутительно отвратительным. Я не выспалась, с трудом сомкнула глаза на незнакомом месте и долго пялилась в потолок. Злата, напротив, не испытывала никакого дискомфорта, искренне радовалась нашему попаданию в Тридевятое царство и посапывала в подушку. Мила тоже умиротворенно дрыхла под убаюкивающие звуки плеска воды, где плавала волшебная щука.

На рассвете противная русалка куда-то пропала, но я даже возликовала, что девушки нет. Все же не хотелось начинать день с переругивания и язвительных комментариев, а то что они будут, я не сомневалась.

– У тебя индивидуальное занятие с профессором Бойцовым, – заботливо напомнил Борис, запрыгнув мне на грудь.

Матерь божья, с таким питомцем никаких кошмаров не надо. Хотя если не обращать внимания, на его ребристую поверхность и зловещие огоньки, сверкавшие в глазах, то вел он себя так же, как и его собраться. Будил, тыкаясь мне в лицо, половину ночи гонял фантик по полу и постоянно просился то наружу, побродить по территории Университета, то обратно, погреть косточки возле меня.

– Не забыла, – удрученно хлопнула себя по лбу.

Вячеслав Алексеевич вызывал во мне бурю эмоций. И все негативные. Вот чем я ему не понравилась? Большинство моих знакомых искренне считали, что я душка и лапочка, всячески пытались выжать максимум из моего наивного выражения.

Я нехотя встала и побрела умываться. Что мне понравилось в магическом мире, так это их ванные. Большие, сияющие чистотой и новизной. Электричество было не нужно, все работало, если произнести команду вслух. Жаль, но угрюмый преподаватель значительно облегчил мне жизнь, несколько раз упомянув методичку. Без нее я бы металась из угла в угол, в попытке понять, как работают фаянсовые изделия.

Интересно, а матрены, обряженные в древние платья, в такой же обстановке проживают? Или у них антураж в соответствии с веком?

Собравшись, спустилась вниз и заметила одиноко стоявшего мужчину – моего будущего истязателя. Он облокотился об ствол недавно вросшего дерева и посматривал на часы. Эх, ну красивый же мужик, видный. Одет с иголочки, и не напоминает денди из девятнадцатого века, в отличие от того же ректора. Вполне стильный костюм, рубашка, правда, чересчур облегает, зато мышцами полюбоваться можно. Но все портило его извечная серьезность на лице.

– Не опоздали студентка, – прищурился, когда я подошла. – Спасибо и на этом.

Подавив в себе возмущение, отбросила волосы.

– Здравствуйте, Вячеслав Алексеевич,– чинно проговорила и про себя досчитала до десяти. Характер показать всегда успеем. – А утренние занятия для всех новичков или исключительно для меня?

– Для вас, Бабкина, для вас, – профессор кивнул. – Вы же не колдовали никогда. Трудно вам придется.

– А Злата как же? – я немного скисла.

Ей-то чего такое счастье в виде железного дровосека не привалило? Так мысленно окрестила Бойцова. А что? Прямой как палка, высокий, сердце явно отсутствует.

– У нее свой куратор есть, пусть сам и мучается, – отмахнулся от меня декан.

Чую, терпение это не мое. Он будто специально выводил меня из себя.

– Что я вам сделала? – сжала кулаки, не заметив, как вокруг нашей пары стал собираться гравий вперемежку с пылью, щедро насыпанные на дорожки между теремами, напоминая лихой, забавный, но еще низковатый торнадо, – Вы меня второй день видите, а уже терпеть не можете!

– Студентка Бабкина, это вы мне? – ничуть не оскорбился преподаватель. – А читали правила, что нельзя повышать голос на профессоров? Что приходить надо по форме, что волосы надо убирать?

– А вы про этикет и первое впечатление когда-нибудь слышали? – огрызнулась и окончательно закипела, как чайник на газовой плите.

Конь педальный, воспитывать меня вздумал! Я в их царство не просилась, меня Дмитрий Игоревич из Москвы почти за шкирку притащил.

Не знаю, что сейчас произошло, но жутко захотелось выплеснуть все, что накопилось. Не осознавая, я вытащила руки, и наконец-то увидела как грязное месиво, красиво завихрявшееся вокруг меня, четким направленным движением полетело в сторону Вячеслава Алексеевича.

Бамс!

Ветер сбил его с ног, старательно посыпая пострадавшего камешками и землей.

Мама дорогая. Что это было? Это же не я? Или я?

Упс, это, что, я сделала?

Мужчина приподнялся из кучи сваленного песка, стряхнул, что было возможно и, прошептав непонятные слова, ладонью смыл следы позора.

Так ему и надо!

– Понятно, Ульяна, – он хмыкнул, но явно был доволен воспроизведенным эффектом. – Начну с азов, а потом медитировать будем, иначе вы всех обидчиков в бетон закатаете. А за оскорбление отработку на один из вечеров назначу. Только плохой юрист правил учебного заведения не знает.

Зашибись, сам довел, а мне отработку. Я ему новое прозвище придумала – упырь.

Мужчина последовал куда-то вперед, а я послушно побрела за ним, но успела погладить Луку. Дерево явно не спало и поприветствовало меня радостным шелестением. Ну, хоть у кого-то утро с яркой картинки началось, мое, как пить дать, приведет меня в рабство к кровопийце. Одной отработкой не отделаюсь.

Мы дошли до площадки, напомнившей мне физкультурные снаряды. Вот только здесь все было чуточку по-другому. Да, различные шведские стенки с канатами и кольцами были, но больше для военных и спецназа. Руководство здешнего университета всерьез думает, что барышни местную зону препятствий одолеют? Требую сатисфакции! Что за сексизм на ровном месте? Пусть тогда и мальчики проходят орду эпиляторов, маникюрщиц, косметологов и массажистов. Где равноправие? Нам, значит, и ноги брить, и во весь голос не выть, а им по кольцам игриво перемещаться?

– Бабкина, вы чего застыли? – подозвал меня профессор и постелил совершенно безобидный коврик для йоги. – Не пугайтесь, – он заметил мой взгляд. – Вам там застрять не грозит.

– Это почему же? – вмиг выпуклились все мои феминистические начала.

Но они как выпуклились, так и обратно впуклились, невзирая на законы физики. Я девушка скромная, физическую силу показываю исключительно в трех дисциплинах: донести двадцатикилограммовые пакеты с шопинга до дома, забег трусцой за автобусом и силу удара, если кто-то потрогал тебя за филейное место в метро.

– Полоса препятствий для боевиков предназначена, а вы на факультет криминологии поступили, хотя я еще сам не понял как. Здесь думать много придется.

– Ладно, – подавила в себе ехидное замечание по поводу интеллекта у бородатой обезьяны, раз уж в методичке сказано, что обзывать преподавателей нельзя. – Что делать надо?

– Садитесь, расслабьтесь и получайте удовольствие, – фыркнул Вячеслав Алексеевич.

Что-то мне это напоминает. С таким девизом маньяки на улицу выходят.

– А можно посущественнее? – абсолютно не торопилась покоряться.

Внутренняя интуиция подсказывала, что истязатель только того и ждет.

Бойцов вздохнул, видимо, смирившись с неизбежным, и принялся пояснять.

– Ульяна, вы – ведьма.

– А без оскорблений можно? – поджала подбородок, прикидывая, как опять вызвать силу, чтобы его окончательно накрыло грудой камней.

Что удивительно, гравий на дорожках быстро начала собираться в кучки.

– Успокойтесь, – не одна я заметила подозрительно шевеление. – Это не оскорбление, а свершившийся факт. Ваша бабка была известной ведьмой, мама тоже, а теперь и вы. Бабы-Яги по-нашему. В отличие от магов, оборотней и других магических существ вам не надо помнить про заклинания и правила их произношения, лишь только пожелать, но очень отчаянно, а главное – представить это в своей голове.

Мать моя ведьма, так это получается, я реально хотела его в гравий закатать? А с русалками так работает? А с бывшими? Есть у меня парочка на примете…

– То есть? – выгнула одну бровь.

Вторая, падла, не поддавалась.

– То есть, – Вячеслав Алексеевич правильно меня понял, – у вас отлично сложилась в голове картинка, как меня унять. Я для этого вас и выводил из себя.

– Да? – ошалела я. – Больше походило, что вам Бабы-Яги не нравятся.

– Не буду скрывать, – он вообще не удивился вопросу. – Ваш народец я недолюбливаю, но не вас лично. Так вот, – отмахнулся и продолжил дальше. – Для ведьм более строгие правила в академии, поэтому тренируйте терпение и послушание. Медитируйте перед сном и рано утром до занятий.

Было бы что тренировать. Пока я пребывала в Москве, готовясь к экзаменам, ничего беды и не предвещало. Но все-таки в мысли закрались невольные воспоминания: как вредная воспитательница хотела обрезать мне волосы, и нечаянно резанула свои, как обидчица подговаривала всех на бойкот, а в итоге в общей столовой сама опрокинула себе на голову тарелку с супом. Если припомнить досконально, то много наберется. Неужели это все моя сила?

Я послушно уселась на коврик, сомкнула веки и сложила ноги в позе лотоса. Чувствовала себя по-идиотски, но не спешила дерзить. Если он прав, мало ли я дел натворила на Земле? Даже страшно представить.

Не выдержав, приоткрыла один глаз.

– А вы что-то про мою семью знаете? – спросила куратора.

– Не отвлекайтесь, Ульяна, – игнорировал вопрос профессор. – До семьи дойдем. У вас первое занятие сегодня, а я не уверен, что вас можно в люди выпускать.

– Пф, – пробурчала я, думая, что говорю себе под нос. – Вы себя-то видели?

Боец недоделанный. Если все действительно так, как он говорит, то я сильно напоминаю подростка в пубертате. Мне не медитация нужна, а психолог и, возможно… винишко с шоколадкой.

Кстати, а я здесь считаюсь совершеннолетней?

– Вторая отработка, Бабкина, – проговорил Вячеслав Алексеевич. – Чувствую, за час занятия вы мне до каникул кабинет отмывать будете.

Ох, повезло мне с преподавателем. Не говорит, все отрицает и на вопросы не отвечает. Истинный упырь. Зашибись, я буду умиротворенная.

– А в этом мире я взрослая? – промычала нечленораздельно.

Все-таки он мой куратор. У кого, как не у Бойцова расспрашивать о правилах Тридевятого царства? С ответом тот не тянул.

– Смотря для чего. Замуж выйти сможете, – он поморщился, успела заметить через прищур. – Факультет сменить или университет. Пить у нас нельзя, – словно читая мои мысли, произнес преподаватель. – В выходные, конечно, молодежь творит что хочет, но на территории Университета правосудия это строжайше запрещено.

Не то чтобы я была любителем всей этой вакханалии, но вот сейчас новость расстроила. Как же смириться с ударом судьбы? У меня бабка – ведьма, мать – колдунья и я недалеко упала. А-а, пофиг, справлюсь как-нибудь. Недаром Бабы-Яги была самыми мудрыми, умными и охренеть какими информированными в русских сказаниях.

– А мне долго дзен искать?

Либо я такая резкая, дерзкая и прямая, либо это мне просто не дано. Умиротворение не приходило, а кулаки чесались, чтобы отыскать Дмитрия Игоревича. И суток не прошло, как мне разонравилось здесь учиться. День простоять и год продержаться – это абсолютно не про Ульяну.

– На сегодня еще пять минут, Бабкина, – со злостью в голосе ответил Вячеслав Алексеевич. – Попробуйте на боевке эмоции негативные выплеснуть, а то я боюсь, что ваши однокурсники поседеют.

Так это не мне надо, а однокурсникам. Пусть они о своем ближайшем шаге беспокоятся. Если хоть кто-то отдаленно похож на Милу, то ему не поздоровится. Меня после утренней побудки и щука волшебная не напугала. Надо будет, в духовку отправим.

Твою же налево, рыбы вот на завтрак захотелось.

Минут через двадцать истязатель меня отпустил. Устал искать во мне уголок благоразумия и послушания. Сам сказал, думая, что не слышу: Бабы-Яги тренировкам и дрессировке не поддаются.

Профессор оставил меня на том же месте, пригрозил, что если не буду усмирять свой дар, придется применить пытки, и отбыл в только ему и расписанию известном направлении. Вскоре вокруг меня начала собираться толпа из молодых людей. Большинство из них было одето как и я, но, нет-нет, встречались уникумы в стародавнем одеянии.

– Уля, – из массы выбежала Злата. – Слава котикам, ты нашлась.

– А где котики? – не могла не поинтересоваться.

– Твой дружбан со мной не пошел, – догадалась о чем речь Волкова. – Сказал, цитирую: «Я слишком стар для уроков, пойду и кости почешу».

– Напомни потом и мне ему кости почесать, – огляделась вокруг.

Все же мы были в университете. Не совсем в том, где планировали, но специальности нам подобрались подходящие. Я жаждала познакомиться с первокурсниками, а если кто-то не жаждал, так это были его проблемы.

Все держались небольшими кучками. Возможно, что это было связано с расселением по комнатам. Мальчики налево, девочки направо, но все же кто-то, да бросал на противоположный пол заинтересованные взгляды.

Я свистнула, воткнув в зубы два пальца. До этого дня я понятия не имела, за что меня одарили такой вопиюще неприличной способностью. Но нет… пригодилось.

В наступившей тишине произнесла.

– Я Ульяна, а это, – пихнула подругу. – Злата. Будем рады познакомиться.

Да, немного походило на детский садик, но ждать мгновения, когда мы все освоимся, я не горела желанием.

Минуту все обдумывали, стоит ли ввязываться, но я приторно улыбалась, а Злата была одета в лосины и обтягивающую толстовку с молнией, чуть приоткрытую и немного оголявшую верхнюю приличную часть груди, так что невольно к нам первыми потянулись ребята. Я успела запомнить Марка с косой на голове, Максима с булавой, Филиппа, Александра, Елисея, Богдана и Захара. Два последних тоже были оборотнями и бросали томные взгляды на мою подругу.

Вслед за мальчиками потянулись и девчонки. Даша, Лиза, Алена, Юля, Маша, Люба и вредная Мила.

Мила стояла подальше, а около нее вздыхали Люба и Маша. Видимо, ее ближайшие подпевалы. Но коалиция была не одна. У Милы тоже был свой своеобразный враг в виде Дарьи Юсуповой, дочери Леонида Валентиновича. Графа, аристократа и главы совета по работе с нечеловеческими расами. У той тоже значились свои «придворные» – Алена и Юля.

С девочками всегда так. Не умеем мы дружить без последствий.

Мила, естественно, мне не обрадовалась.

– Ты, ведьмино отродье, помнишь про условия спора?

Где-то рядом раздался голос Златы.

– Видят люди, я такая терпеливая, но она же напрашивается…

Абсолютно не стесняясь подруга вслух доказывала, что ее удар правой рукой образумит ополоумевшую рыбину.

– Эй, стой, – приостановила серую. – С русалкой разобраться всегда успеем. – Эта недальновидная дура с нами живет. – Давай все же условия соблюдем.

– Ты, главное, мне ее труп принеси, – Волкова не шутила. – А сама решу, как с русалками справляться.

Ох, Милка, зря ты так с нами. Мы в целом нежные и безропотные… были…

– Слышала, – я прищурилась и взглянула на дочь морского царя. – Я бы на твоем месте так рьяно не выступала.

– Меня мнение прислуги не интересует, – девушка заплетала длинные волосы, но голос ее явно дрогнул.

Привыкла, дурная, на слабых нападать. А мы, воспитанные в детском доме, подобных ей на завтрак ели.

– Что за шум, а драки нет? – вбежал перед нами мужчина с повязкой на глазу.

С момента своего злополучного поступления запомнила, что это Михаил Матвеевич Контузов. Он был небольшого роста, до ужаса суетливый и в сюртуке, увешанном орденами. А если судить по методичке, то ветеран двух магических войн, бывший генерал войск и тот самый сумасшедший, обстрелявший противников лягушачьими лапками.

– Пф, да девки не успели просто, – гыкнул Богдан, а его поддержали остальные парни.

– А, – Профессор Контузов метнул зоркий взгляд на меня и русалку. – Замечательно, люблю, когда ненависть друг на друга переносят. Разбивайтесь в пары, будем ваши сильные стороны подмечать. Вы, милочки, – это он ко мне и Миле обращался, – вперед становитесь. Я даже водички налью. Ох, редко у нас ведьмы с морскими царевнами дерутся.

Его заразительный энтузиазм меня немного напугал. Обычно оно как происходит? Преподаватели драку разнимают, а мужичок нас все больше подначивал.

– Запомни, Бабкина, она тебя прислугой обозвала. – И повернулся к Миле, – а ты, Моревна, не посрами родную фамилию, вам как в легендах написано?

– Любить, целовать и на дно опускать? – она тоже ошалела от действий Контузова.

– Любить не надо, – профессор поморщился. – Это раньше такая мода была, а сейчас все прилично и законом запрещено. Я вас научу, как подсечки делать и с толку сбивать.

– Михаил Матвеевич, – подняла руку из толпы Юсупова, – а мой папа говорит, что вы нас чему-то плохому учите. Какие, к черту, барышням подсечки?

О, хоть одна разумная мысль в этом сумасшедшем царстве хаоса.

– Отставить папу, – Контузов совершенно серьезно оборвал восклицание Дарьи. – Плохому не научу, но опыт передам однозначно.

И опять с воодушевлением принялся показывать русалке, как действовать при захвате. Мы не успели опомниться, а Милка уже валялась на, слава единорожкам, мате. Они волшебным образом образовались под нами.

Нет ничего более увлекательного, как смотреть на огонь, воду, и как падает твой противник. Жаль, что не от моей руки. Но Михаил Матвеевич насладиться увиденным не дал и бодренько пошагал ко мне, протягивая длиннющие пальцы.

– Ну, Баба-Яга, ты меня и без нравоучений уложишь, стоит только захотеть. – И он, помахивая ладошками, попер вперед, то опуская, то поднимая голову.

Вот только я не хотела. Смотришь на Контузова и улыбаешься как дура. Ну, ведь милейшей души человек. Пирата старого напоминает со склонностью ко всему французскому.

И что мне делать? Как приобретенный враг Милы, я не видела в старике оппонента. Древность надо уважать. Но женская дебильная солидарность и отчаянное желание хоть где-то проявить себя выскочили словно умалишенные.

Я побежала вперед на преподавателя и боднула его головой в грудь. Мужчины часто не ждут от женщин столь яростных жестов, предусмотрительно прикрывая пах, но Михаил Матвеевич не зря ел свой хлеб. Он двумя руками схватил меня за шею, наклонил вбок и уложил рядом с едва дышащей русалкой.

– Бабкина, мать тебя йети, тормозить ногами надо, а не головой, – похлопал себя по гортани. – Кто же так подставляется?

Мда, судя по всему, наше сражение с Милой стоило отложить, хотя бы до момента, когда мы чуть-чуть обучимся.

Контузов засобирал всех вокруг и начал объяснять движения. Кто бы знал, что в престарелом воине сил на тридцать три богатыря хватит?

– Помните, студенты, – он даже не вспотел через пятнадцать минут разминки, когда все несчастные ученики упали на траву. – Со знанием дела убить можно любого.

– Мы же не убивать сюда пришли, – с трудом проговорил Елисей, обливаясь потом, и тоже задыхавшийся от темпов. – А дела расследовать.

– Ой, вечно вы к словам привязываетесь, – отмахнулся от нас Михаил Матвеевич. – А если завтра война? А если завтра в поход?

– Так на это военная академия есть? – раздалось за мной.

Я обернулась и выяснила, что храбрецом выступил Богдан. За короткий миг успела усвоить, что противоречить Контузову себе дороже. Он за неполное занятие с пяток студентов на отработку отправил. И в отличие от Вячеслава Алексеевича, не кабинет драить, а круги по территории университета нарезать. А он вон какой обширный.

– Богдан Яколевский, отработка, – отрапортовал профессор. – Следует молчать, пока старшие выступают.

Парень воздал ладони к небу, но всевышние силы его не услышали. Если так пойдет и дальше, я физкультуру в школе буду воспринимать как легкую йогу для общего развития.

– Михаил Матвеевич, – во весь свой оскал улыбнулась Злата, а я со страхом ожидала язвительного вопроса. – А в методичке было сказано, что вы себе отдельных учеников отбираете, чтобы территорию обходить…

– Верно, волчица, – мужчина сновал по потоку студентов и дал команду отжиматься. – Кто за нашим спокойствием следить будет? Вы думаете, в сказку попали? – Честно, я бы и продолжала так думать, но напряженные, изможденные и ноющие мышцы верещали об обратном. – Да у нас конкурентов, как собак не резанных… тьфу ты, это не политкорректно, в смысле никто расслабиться не дает. То символ стянут, то белку сопрут.

– Какую белку? – шепнула ближайшему соседу, удивительно бойкому Марку в плане упражнения, но Контузов вопрос услышал и приподнял повязку над, кстати, совершенно здоровым глазом.

– Ох, неучи, – он устало потер лоб, поражаясь нашей необразованности. – Которая песенки поет и орешки все грызет. Идиотка пушистая, вечно свое местонахождение раскрывает.

– Здесь и такая есть? – округлила я глаза, посматривая на отжимающегося рядом скандинава.

Может, Марк и русский, но витиеватая прическа мне покоя не давала. Вот для чего неформалы в нетворческие профессии прутся? В злополучной методичке было указано, что на территории Тридевятого царства и Академия Изящных искусств есть. Гитаристов там обучают, певцов, иконописцев. Нашу прозвали для краткости УПС, а их АЙ. Не высшие заведения, а междометия какие-то.

– Бабкина, разговорчики в строю, – воскликнул профессор. – Я из вас, дети, еще воинов сделаю. Никто от меня необученным не уходил.

– А в отряд как попасть? – заинтересовалась Злата.

Еще не обретя в себе звериную сущность, она нашла второе дыхание, когда все остальные пытались отыскать первое.

– У тебя все шансы, серая, – потер свою бороду Контузов. – Ты, главное, на луну не вой. Терпеть не могу эти волчьи замашки.

– Больно надо, – Волкова с усердием отжималась, а я не могла поверить своим глазам.

Она, что, в любимчики к генералу записалась? Всерьез надумала здесь остаться?

– Так, бойцы, – Михаил Матвеевич подал знак, что занятие окончено. – У вас по расписанию душ, завтрак и новые занятия. Вечером жду провинившихся на отработку. Кто хочет стать богатырем, и утром ко мне на пробежку присоединится.

По переглядкам догадалась, что желающих немало.

Я стояла и возвращала дыхание на место. Мимо меня прошла Мила и специально толкнула плечом.

– Сегодня не получилось, – фыркнула она. – Завтра поборемся.

– Согласна, – я кивнула.

Моревна со своим вздернутым носом меня отчаянно бесила. Очередной богатенький ребетенок со склонностью к привилегиям. Ничего, и на нашей улице грузовик с жвачкой перевернется. Рыбину я не боялась. Что нам Контузов покажет? Честный бой без ударов ниже пояса? Так, я за родное и очевидное… вцепиться в волосы и разодрать лицо.

– Ульяна, мне так понравилось, – поделилась впечатлениями подруга. – Жду не дождусь остальных уроков.

– Как я тебе завидую, – похлопала Злату по спине.

Мне не настолько повезло. Девушка не была знакома со своим куратором, который, к тому же был женщиной. Мне-то достался Бойцов со склонностью к садизму. Мы наскоро приняли душ, смывая с себя пот и грязь, налипшие после боевки, и побежали на первый завтрак. С нами также поплелся и Борис, желающий разнюхать, что творится в местной столовой.

– Вот это да! – Я первая зависла в главном корпусе.

Еще никогда не видела столь огромного скопления людей. На огромной линии подачи можно было выбрать различные салаты, каши, хлеб, горячее. Складывалось впечатление, что я не на обучении, а в олл-инклюзив попала. За ней господствовали странного вида существа.

– Это домовые, – шепнула подруга. – Не пялься так. Неприлично.

А ведь было на что посмотреть. Небольшого роста женщины, лохматые, в накрахмаленных передничках в цветочек и с сумками на животах. Они раздавали съестное и дружелюбно улыбались.

– Молодушки, что откушать изволите? – спросила самая первая.

– Я? – ошарашенно дернула себя за ухо. Нет, я точно не в сновидении. – Да мне салатик бы какой и чай.

– Я вам еще пшенки наложу, – заговорщически проговорила домовиха. – Кашу все любят.

– Нет, спасибо, – было неудобно отказываться, но еще неудобнее было бы возвращать несъеденное блюдо.

– А что? Вы молочку не любите? – уставились на меня два огромных глаза, участливо нагружая мой поднос и сельдью под шубой, и оливье, и пшенкой, и чаем в кружке, которые в поездах подают.

Не то чтобы нет, но к кашам пиетета не испытывала.

– Не очень, – совсем робко проблеяла я.

Домовиха всмотрелась на тарелки. Постояла так с минутку, задерживая общую очередь, а потом во весь голос заверещала:

– Зина! У нас отмена!

– Какая отмена, Тамара?! – также громко раздалось с другого конца раздачи.

– Студентка кашу не любит!

– Да кто ее спрашивать будет?!

– Я о том и говорю, но она отказывается!

А я все краснела, бледнела, потом опять краснела. Даже не краснела, бордовела. И Злата заодно. И остальные ученики тоже, кто с подносами ожидал за нами.

– Вы знаете, – я схватилась за тарелку, – Я передумала. Голодная, что быка съем, что мне ваша каша?

– Ой, – Тамара радостно отложила половник. – А я так и знала. У нас все вкусно. Никто не отказывается.

Ха, да я даже знаю почему.

Покинув линию раздачи, мы со Златой отыскали свободный стол. Где-то вдалеке трапезничали преподаватели. У них во главе сидел Дмитрий Игоревич в красивом камзоле, подчеркивающим его и без того примечательную фигуру, а рядом расселись остальные профессора. Вячеслав Алексеевич тоже ковырялся вилкой в своей тарелке. Он был куда скромнее одет, но тоже притягивал внимание студенток. Мужчина блуждал взглядом по залу, пока не вперился в меня. Я не страдала излишней скромностью, ответила и глаз не отводила, дожидаясь, когда он сам отвлечется на разговор. Его слова больно ударились в душу. За что он так с Ягами? Зависть или личный опыт? Есть подозрение, что его какая-то конкретная ведьма обидела.

– Девчонки, можно к вам? – все-таки я первая отвернулась. К столу подошел тот самый парень, указывавший нам путь к приемной комиссии. И не один, а с компанией.– Меня Андрей Бессмертный зовут.

– Как Кощей? – рассмеялась Волкова, взвизгнув от неожиданности.

Но на ее смех все, кто был рядом, зашептались. Юноша поморщился и признался.

– Да, как Кощей, я же его сын, – он не стал дожидаться разрешения и подозвал своих друзей, пока я и Злата переваривали новость. – Это Финист Яснов, – показал на первого рослого студента с серьгой в ухе, – а это Иван Муромец. – представил второго, с татуировкой соловья на предплечье. – Мы богатыри, учимся на четвертом курсе.

– Стой, Бессмертный, – закашлялась подруга. – У меня аппетит пропал и появилось неожиданное желание сказки перечитать.

– Ну, – он пожал плечами, – вы же иномирянки. Для вас здесь все в новинку.

## Глава 4

Ульяна

Мы во все глаза уставились на новых знакомых. Слава котикам, они без проблем реагировали на наше странное поведение. Мы, так-то, полтора дня в другом мире, еще к местным реалиям не привыкли.

– Правда, сын Кощея? – накинулась на Андрея Злата, а мне в кои-то веки стало стыдно за подругу.

Еще и Борис начал нашептывать, что он, вообще-то, царевич, а мы со своим неуместным интересом им всю статистику с толерантностью портим.

– Правда, – юноша усмехнулся и пододвинул поближе свой поднос. – А вы, правда, с собой дерево утащили и кота полумертвого?

– Но-но, – выступил котище, являя свою ребристую красоту. – Я живой, а на недостатки указывать некрасиво. Вон, девочки подтвердят.

И мы обе усиленно закивали. По мне, явление с живым и двигающимся деревом менее примечательно, чем жить с бессмертным героем сказок. Так и подмывало спросить насчет утки и зайца, но я подумала, что как-то неудобно будет.

– Куда поступили? – подал голос Финист, заметивший, что за столом образовалась неуклюжая тишина. – У нас на всех факультетах сносно, если не считать криминологию. Там самый зверь преподает, бывший следователь.

– О, а вы не об упыре говорите? – обрадовалась Волкова, а я хлопнула ее по руке.


Успела поделиться на свою голову о названном прозвище.

– О ком? – прислушался Муромец. – Вы про Вячеслава Алексеевича?

– Да, – подруга не останавливалась, а я поджала губы. – Ульяна на его курс зачислена.

И все трое парней воззрились на меня.

– Сочувствую, – отозвался Андрей.

– Как ты его назвала? – Еще раз переспросил Яснов, явно готовясь записать.

– А ведь подходит, – проговорил Иван.

И я поняла – мне не дожить этот год. Данное обзывательство основательно ушло в русский фольклор. Теперь Бойцова будут вспоминать исключительно как упыря. А он, благодаря своим навыкам, скоро опознает виновника его второго имени.

– А вы где? – вздохнула и посмотрела на юношей.

Скрещу пальцы, и до изверга не дойдет новая информация.

– Так, с тобой, несчастная, – толкнул меня в бок Бессмертнов. – Но на несколько курсов старше. Не бойся, я тебя почти сразу пожалел.

Я окинула его своим самым скептичным взором. Меня жалеть не надо. Я всегда придерживаюсь философии, что с неожиданными друзьями я окажусь и в беде, и в радости, и в печали, и в больнице скорее всего. А оно царевичу надо?

– Царевичу оно не надо, – вымолвил Борис, скользнув у меня по плечам, и устремился на выход.

Я, конечно, обомлела оттого, что полудохлое животное прочитало мои мысли, но знала, что найду котика у себя в светлице. Там и разберемся, что кому надо, что кому не надо, все равно от меня не уйдет.

– А ты? – все трое уставились на красавицу Злату.

Она, чувствуя мужское внимание, не растерялась. Взмахнула своими длинными волосами и обыденно произнесла.

– Да, – махнула рукой, – ничего интересного. – и с присущей ей кровожадностью добавила. – Всегда хотела людей резать и пытать. Медицинским экспертом буду.

– Вот это да, – мечтательно расплылся Финист. – У тебя же куратор и декан Мария Федоровна Соболевская.

– Да, – Волкова кивнула, – но мы еще не познакомились.

– Ты что, – юноша забыл про еду, про друзей и все вокруг. – Она же… Она такая, такая.

– Поняла я, – ухмыльнулась девушка. – Не объясняй.

В голове предстал образ необычайно красивой княжны, списанной с портретов известных русских художников. Теперь даже злость берет, что я почти не интересовалась своей историей. А сколько из них стали выходцами этого мира?

– Ладно о профессорах, – перебил всех Андрей. – Как вам у нас? Мы иногда выбираемся в ваш мир, но еще никому не понравилось.

– А можно выбраться? – опешила я.

В мыслях сразу закрутились шестеренки. Да, вся обстановка располагала, чтобы остаться, но все же там МГУ, оценки и прочее. С другой стороны, здесь какая-никакая информация про семью и, мать твою, магия. Сбежать от всего хотелось, но и разузнать побольше тоже.

– Ты не воодушевляйся, – сразу обозначил Финист. – Иномирянок до конца учебного года никто не выпустит. А если оценки позволяют, все экзамены сданы, вас никто не держит.

– Рабство какое-то получается, – я насупилась. – Может, я сюда и не хотела?

– Увы, Ульяна, – Бессмертный запомнил мое имя. – Магия – не шутки. Что будет, если тебя срыв одолеет или еще какая напасть? Так-то запрещено, чтобы наследники по Земле шастали. Только после обучения.

Его слова вторили словам Вячеслава Алексеевича. Вполне возможно, что я уже дел наворотила, списывая все на свою удачливость. Оказалось, что я Баба-Яга, от чьих желаний у обидчиков желудки в узел сворачиваются.

– Знаю, – нехотя признала очевидное. – Дайте хоть помечтать.

– Да мечтай на здоровье, – меня хлопнул Муромец, отчего у меня чуть глаза из орбит не вылезли. – Мы, кстати, вас пригласить хотели. Нечасто на первом курсе столько девушек.

– Это куда? – повернулась к Ване и втайне радовалась, что в момент его теплого эмоционального жеста, я ничего не жевала.

На глазах у ребят как-то не хотелось хвастаться содержимым желудка.

– А, – он переглянулся с друзьями. – Скоро узнаете. – Парень встал и подобрал свой поднос. – Не засиживайтесь, никто из преподавателей не любит, когда к ним опаздывают, а в выходные еще встретимся, – помахал нам рукой.

Троица ушла, а я со скепсисом поглядела на Злату. Она вроде ковыряла салат, но на самом деле обдумывала их предложение.

– Ну, что? – подруга не выдержала. – Милые же мальчики, а я не успокоюсь, пока про весь цикл с яйцом, уткой и зайцем не узнаю. Смирись, что мы никуда не денемся.

На нее только рукой махнула. Нет от нее толку. Волкова основательно настроилась на учебу, только хвостом не виляла, но чует мое сердце, не за горами и этот восхитительный миг.

– А что у нас дальше? – я немного попробовала кашу, но доесть так и не смогла.

После всех утренних истязаний и новой информации еда казалась безвкусной.

– У меня занятия с куратором, – воодушевилась Злата, – а у тебя не знаю.

Она сияла от перспектив и радовалась, что вот-вот начнутся ее занятия. Пришлось мне с кислой миной доставать свой пергамент с расписанием. Плохо, что мы поступили на разные факультеты, оставаться без поддержки подруги не хотелось.

– Вводная лекция о поведении нечеловеческих рас, – прочитала я, – что еще за напасть?

Внизу значилось, что ведет ее некий князь Юсупов Леонид Валентинович. Судя по всему, отец Дарьи. Девушку я запомнила по вздернутому носу, постоянной гримасе на лице и обоюдным тычкам с Милой. Странно, что обе стервы не подружились. Обе блондинки, обе донельзя надменные и кичившиеся своим происхождением.

– Идем, – посочувствовала мне Злата. – Мне тоже это предстоит, но через несколько часов.

Мы покинули столовую под неодобрительный взгляд домових. На будущее отметила, что какой бы сытой ни была, буду сметать все с тарелок. Малоприятно будет обнаружить чужой волос или переперченные кулинарные изыски.

Вблизи нужной мне аудитории немного стушевалась. Мы с сокурсниками успели проникнуться к друг другу после бешеной боевки, но знакомств я почти не завела.

Как я успела понять, лекция не из разряда постоянных. Так сказать, ликбез для новоприбывших. И хотя на нем присутствовали почти все с моего факультета, большинство знали, о чем поведется речь.

Уселась я на самую первую парту и достала из сумки ручку и тетрадку, оглядываясь по сторонам. Как и во всем университете, студенты выглядели разношерстно. Кто-то в муслиновых платьях до пола с интересными прическами, кто-то в ярких сарафанах с кокошниками и длинными косами, а кто-то в такой же одежде, как у меня. Парни примерно так же, но первенство по буйствам красок заслужил слабый пол.

По коридорам раздался оглушительный и противный звонок. Я скорчилась, испытывая неприятное ощущение и школьные флешбеки. Но мое настроение окончательно испортилось , когда перед князем Юсуповым прошмыгнула русалка. Она-то что у нас забыла? У нее другой курс.

Девушка пробежалась глазами по рядам и не нашла свободного места. Все сидели по двое, а я, несчастная, одна. Перекинуть сумку на стул я не успела, а Мила уже расположилась рядом со мной и сквозь зубы шипела на тех, кто сидел за нами.

– А поменяться можем? – спросила блондинка у двух робких юношей. Кажется, Марк и Максим.

Видя, что Леонид Валентинович уже закрывает дверь, а я во что бы то ни стало хочу быть как минимум хорошисткой, ткнула ее в бок и тихо проговорила:

– Можем, Милка. – с трудом не отщипнула у нее чешую. – Меняю смазливую мордашку на свежепоколоченную. Согласна?

– Твою, – она хотела было рассмеяться, но кто-то из парней позади подал голос.

– Как думаешь, они подгружаться? – ухмыльнулся, глядя на меня и русалку.

Нахал.

За его собеседника ответила я:

– Сейчас я думаю только об убийстве, – сверкнула глазами и наклонила голову вбок. – Что интересно, не ее.

Сокурсник сглотнул, но продолжать высмеивать наши отношения не стал. Как раз глава совета закашлялся, призывая всех к тишине.

Каким-то подозрительным чутьем, интуицией, провидением или что там завалялось в загажнике у проницательной девицы, осознала, что мужчина мне не понравился. Я бы назвала это явление: биополя не сошлись, но в Тридевятом царстве вряд ли таковые есть. Он был худой как палка, в камзоле с белоснежной рубашкой и витиеватым узлом на шее. Постарше упыря и ректора, но сохранивший красоту. Все пальцы были наряжены в огромные перстни, отчего у меня в мыслях заиграл цыганский напев «ай-нане-нане». И все бы ничего, но он так на нас смотрел…

Явно испытывал презрение и считал себя более лучшим и превосходящим. Сноб.

– Так, студенты, – он хлопнул папкой об стол. – Меня зовут Леонид Валентинович, и я здесь для того, чтобы предостеречь вас от преступлений.

Да мы как бы в Университете правосудия начинаем учиться. Мы через пару месяцев сами кого хочешь предостережем.

– Вы являетесь представителями самых разных рас, – он поморщился, продолжая свою речь, но я быстро перестала слушать.

Понятно. В магическом мире махровым цветом цветет противостояние человеческих магов и оборотней. Что-то Дмитрий Игоревич о подобном не предупреждал. А зря…

Я же идейная, мне тут походить, жалом поводить, вмиг движение организую. В лучших традициях ущемленных меньшинств.

Но говорил он следующее, а я все больше мрачнела: в Тридевятом царстве, как и в Тридесятом, проживало достаточное количество народностей. Бабы-Яги поселились вблизи моря, образовав отдельное сообщество, есть кикиморы, лешии, оборотни любых ипостасей. Мила, кстати, тоже к ним относилась, потому что превращалась в морскую обитательницу. А еще были драконы, змеи, ну, и обычные маги.

И нам, как родившимся уже с внутренним волшебством, которое давалось легче, без заучивания заклинаний, маги не рады. С нас спрос больше, а законы строже.

– Вы, дорогие студенты, – заученным и донельзя высокопарным тоном продолжал вещать мужчина, – несете в себе опасность. Вы не люди, у вас разум зависит от эмоционального состояния. К сожалению, царь и его совет не принимают во внимание мое прошение о том, что высокие посты могут занимать исключительно маги, а мы не в шуточки играем. Вам надо доказывать своим правильным скромным поведением, стараясь денно и нощно, что я ошибаюсь.

Грозно заводил бровями и облокотился на стол.

– Выпендрежник, – себе под нос фыркнула Мила.

А я ее реакции удивилась. Она выросла здесь, привыкла к местным порядкам, да и голубая кровь присутствовала. Может, на этом их дружба с Дарьей не задалась? Леонид Валентинович из дочки вылепил свое ограниченное на взгляды подобие?

Пока я близко с младшей Юсуповой не общалась, так что мнение основывалось исключительно на ее брезгливом выражении лица.

– Кто-то что-то сказал? – князь обладал отличным слухом и с укоризной уставился на русалку. – Вы с чем-то не согласны?

– Вы, Леонид Валентинович, не правитель, чтобы я старалась, – Милка вытащила длинные ноги из-под парты и положила одну на другую под восхищенные взляды однокурсников. – Это вы постарайтесь, чтобы ваша нудная речь на меня подействовала.

– Я князь, ане горожанин. – его глаза сузились до щелочек, и он затребовал. – Будьте уважительней!

– А я княжна, – усмехнулась девушка. – Из морских. А как известно, воды в мире на семьдесят процентов больше чем суши. Захотим, на берег выйдем, и ни один маг мне ничего не скажет.

Она с поразительным достоинством и явно напоказ поправила свою немаленькую грудь, теснившуюся в вызывающем топике.

Подозреваю, что ни один маг ничего не скажет, вследствие охренительного вида водных обитательниц. Что уж там, сама оторваться от ее достояния не могу.

После ее замечаний аудитория зашумела, захлопала, подбадривая Моревну. Да и я не осталась в стороне. Всегда обидно, если какой-то доморощенный хлыщ с длинной родословной считает себя лучше всех.

Юсупов опешил. Видимо, рассчитывал, что первый курс в большей степени тронется его словами, ну, или статусом в конце концов, но чешуйчатая красавица эффект испортила. Мало того что испортила, уела по полной.

– Мне кажется, Мила Моревна, – вкрадчиво начал Юсупов, – что не в ваших интересах мне противоречить. В этом году я вошел в попечительский комитет Университета, могу и характеристику вам попортить.

– А, – беспечно отмахнулась русалка и вежливо проговорила. – Когда кажется, Леонид Валентинович, это старость и галлюцинации. Вам бы дела передать и в отпуск съездить, а то вы в Тридевятом царстве в древности лет смуту сеете и вражду между учениками. Никакого воспитательного процесса для молодежи.

Пожалуй, это было слишком. Все замолкли и ждали реакции князя.

– Я этого так не оставлю! – окончательно разгневался глава совета по работе с нечеловеческими расами. – Еще ни одна пигалица мне не указывала, что делать. Да я прямо сейчас к Дмитрию Игоревичу пойду.

– Тогда я с вами, – Прозвучало чересчур двусмысленно, да и Мила прибавила антуражу. Томно вздохнула и мечтательно закатила глаза. – Пусть меня накажет.

Страшно подумать, что она себе напредставляла.

Юсопов давления не выдержал. Схватил со стола папку и ретировался под дикий хохот в кабинете.

Нет, все же стоит присмотреться к блондинке. Иногда из ее уст раздаются не только ругательства, но еще и разумные вещи.

– Мила, какая ты храбрая, – к нам приблизилась одна из ее подпевал. Кажется ее звали Люба. – Я бы так не смогла.

– Привыкай, – мрачно отозвалась русалка. – Если у нас Юсупов в комитет вошел, то не уймется, пока всех оборотней не уберет.

– Ты его знаешь? – неожиданно для себя самой спросила соседку.

Мила медленно развернулась.

– Блаженная испугалась? – она елейно улыбалась. – Бойся сильнее. Ягушек все терпеть не могут, а он особенно.

– Это действительно странно, – не осталась в долгу, – я-то думала, что уборка начинается с борьбы против рыбного запаха, – и демонстративно зажала нос.

Изливаться ядом и я умею.

Ответить мне Моревна не успела. Пора было покидать аудиторию и идти на следующее занятие.

Посмотрев в расписание, я заныла и прижалась лбом к стене. После утреннего истязания у меня опять назначена встреча с упырем. Радует, что хотя бы не тет-а-тет. Но и предмет предстоял интересный – Теоретические основы квалификации магических преступлений и назначения наказания.

Я плохо ориентировалась, и заметив мою беспомощность, меня подхватили парни, которые сидели на лекции позади.

– Максим, – первый коротко представился, убирая от лица длинные рыжие прядки.

– Ульяна, – протянула ему руку.

Макс больше походил на жителя моего мира. В джинсах, в темной футболке с изображением известной в России рок-группы, с модной удлиненной прической. Он-то и подшучивал надо мной и Милкой, пока мы пререкались.

А Марка я и без напоминаний узнала бы. Высокий, с широкой спиной. На голове с двух сторон были выбриты виски, и они сияли на солнечном свете так, будто юноша по ним полиролью прошелся. А в центре из длинных волос он сплел несколько витиеватых кос. Одет был в шерстяную рубаху, кожаные штаны, с плеча свисала шкура волка.

– Это Марк, – ударил его по спине друг. – Он викинг и приехал к нам по обмену, почти ничего не понимает.

– Всёуо я п-пон-ним-маю, – с похожим на финский акцент возмутился парень. – Н-но моуолчу.

По обмену? Я во все глаза уставилась на воина. В методичке ничего подобного сказано не было. Что-то преступно мало знаю я об этом мире, надо где-то щедрый источник информации найти. Кот не в счет, он мне про бабку что-то подозрительное умалчивает.

– Пойдем, проводим, – предложил мне Максим, заодно всунув листок бумаги. На ней был изображен он сам с электрогитарой наперевес, Марк с, оппаньки, лютней, еще какие-то незнакомые парни, играющие на органе, современных ударных, огромной балалайке и гуслях. На мой, естественно, возникший немой вопрос, он пояснил. – У нас рок-группа, Изагорские еноты. В конце месяца концерт будет. Приходи.

– Ого, – я растерялась, не столько от новости, сколько от названия. – Не знала, что в Университете и дополнительные занятия есть. Приду обязательно.

И не солгала. Было жутко интересно, как ребята вдарят рок в этом чинном древнерусском месте с населяющими его законниками. Но и энтузиазм их немного пугал. Я барышня без музыкального вкуса и без предпочтений, но и мне известно, что творчество у начинающих музыкантов больше напоминает завывание ветра, мяуканье драного кота в весеннее обострение или еще что похлеще.

– Скоуолк-ко хуоч-чешь, – отозвался немногословный викинг.

Мы обогнули главный корпус и зашли в мрачного вида терем. На вывеске значилось: Факультет криминологии. На первом этаже столпились знакомые лица.

– Это да, – мечтательно вознес глаза к потолку Макс, продолжая беседу. – Посмотри в своем общежитии на главной доске. Девочки, правда, больше на танцы ходят или на курсы кулинарные. Их я очень советую.

Он переглянулся со своим другом. Судя по всему, они эти курсы тоже посещали, были, так сказать, подопытным материалом с развитой челюстью.

Настораживает, что он не первый, кто мне подобное советует. У меня на лице написано, что из меня хозяйка никакая? По каким критериям они это определяют?

К счастью, от ответа меня спасли распахнувшиеся двери. Все гурьбой ринулись в аудиторию, и я успела заметить, что на криминологии почти нет девчонок. Следуя прошлому примеру, уселась за первую парту, а рядышком застыла Люба, крепко сдружившаяся с русалкой.

Я похлопала по стулу. Мне то что? Я ни с кем не ругалась, а если у Милы планктончик в голове отплясывал лихую чечетку, то не я в этом виновата. Пусть ее отец качество воды в море проверит на вирусы и бактерии.

– Можно? – обрадовалась девушка, а я кивнула.

Сказать больше ничего не успела. В кабинет вломился упырь в злостном настроении. Признаться честно, в хорошем за два дня я его еще не видела.

– Дорогие студенты, – он прошелся холодным взглядом по всем, заставляя рефлекторно съеживаться. – Рад заметить, что в сплоченные мужские ряды стали вливаться и девушки, – он двинул подбородком в нашу сторону.

Но на искреннее восхищение походило плохо. Видимо, откуда сверху прилетел приказ, что на курсе женского пола не хватает. Хотя мы-то тут причем? Нас их артефакт на факультет определил.

– Начнем, – профессор встал у доски и недурно объяснял, что есть уголовный кодекс, что его следует изучить от корки до корки, чтобы потом квалифицировать дело. Что необходимо анализировать все факты, а потом уже бросаться к букве закона. И что этот предмет долгое время будет у нас основополагающим. А еще, что очень многое зависит и от чиновников, так как неточные трактовки в кодексах позволяют злоумышленникам уходить от наказания.

Я млела от удовольствия. Готовясь к поступлению, читала тонны литературы и находила общие формулировки в лекции. Магический университет пока не сильно отличался и действовал схоже с академиями Москвы.

Жаль, что каждый раз, когда глаза Вячеслава Алексеевича падали на меня и Любу, он сдвигал брови и становился удивительно похож на свернутого обиженного ежа. Рассказывал-то он мастерски. Любой оратор позавидует.

– Вы знаете, за что у нас строже всего карает закон? – спросил всех в конце занятия.

В толпе студентов вверх поднялась рука.

– Да, Елисей, – помахал ладонью, позволяя юноше говорить.

– За запрещенные заклятия, профессор Бойцов. – Ответил парень.

А я закрутилась на своем месте, не поверив в услышанное. Мне, что же, и просмотр фильма о волшебном мальчике в очках в жизни пригодился?

– А что за заклятья? – продолжал расспрашивать Бойцов.

– Ну, – первокурсник сморщил лоб. – Применение камня боли, использование мертвой воды и прочтение свитка подчинения.

– Верно, – преподаватель отошел от доски. – Вот только их не бывает. Когда-то давно маги уничтожили все опасные амулеты, а из-за этого пришлось отделить миры. Нет-нет, но где-то всплывают различные исследования сумасшедших ученых.

– Кто же такую пакость делает? – со своего места возмутилась моя соседка. – Как их только земля носит?

– Не так давно была уничтожена целая банда темных артефакторов, – Вячеслав Алексеевич уселся за стол и сложил на него локти. – Ходят слухи, что один из злополучных предметов смогли восстановить, но пока его никто не нашел.

– И что же это? – почти каждый подался вперед, шепотом повторяя вопрос.

– Свиток подчинения, – заключил профессор. – Но, – он усмехнулся, завидев неприкрытый интерес у аудитории. – Это слухи. Ничего подозрительного не происходило.

– А вы там были? – Максим выкрикнул и шлепнул себя по губам.

– Был, – Бойцов сразу признался в очевидном. – Я и напал на их след. Но в лабораториях ничего похожего и близко не нашел. Магия слабеет, люди теснят немагические расы, а из-за этого волшебный фон нестабильный. Мы еще долго не сможем повторить технологии предков, они были куда сильнее нас. Я знаю, что у вас была лекция с Юсуповым. Не слушайте его, он завидует силе оборотней и других существ, из-за древнего рода считает себя выше всех на голову. Это неправильный подход, ошибочный. Испокон веков, магические существа помогали людям, делились знаниями. Не ссорьтесь из-за глупых поводов, навязанных вам фанатом.

Пожалуй, было над чем подумать. Но это занятие, закончившееся на печальной ноте, мне неожиданно понравилось.

Да и Люба извинилась за свою подругу.

– Ты на нее не обижайся, Ульян, – поясняла девушка. – Она ягужек не любит, потому что у нее отец как-то с одной из них загулял.

– Лишь бы меня не трогала, а я в долгу не останусь, – пробурчала себе под нос и схватила сумку.

Не я первая начала противостояние.

Прежде чем покинуть кабинет, услышала, как за спиной вздохнул Вячеслав Алексеевич.

– Бабкина, задержитесь.

Сумка упала на пол.

Терпеть не могу вот эти вот «задержитесь». Вряд ли упырь мне что-то хорошее поведает. Скорее, Бойцов прислушался к сплетням, ходившим за обедом, и обнаружил источник его нового прозвища.

Но преподаватель удивил.

– Ульяна, – он встал, пододвинул стул к столу и жестом пригласил присесть. Я послушалась, но все стало напоминать допрос. Не хватало только яркой лампы и немного приглушенного света. Хотя допросы, если судить по методичке, по части ректора. – Вы же почти ничего не знаете про свою семью?

Медленно и настороженно кивнула. О том, что Майя Вольфовна передала мне дневник, упоминать не стала. Не знаю почему. К слову не пришлось, да и посвящать кого бы то ни было в свои личные дела не привыкла.

– Ваша бабушка, как я успел сообщить, была известной ведуньей. – продолжил Вячеслав Алексеевич. – Главой поселения ягужек, считалась одной из самых сильнейших ведьм.

– И что? – не понимала его тона и ерзала на сидении.

Профессор отчего-то говорил так, будто она какое-то преступление совершила.

– Увита была удивительной колдуньей, исследовательницей. Она и привила вашей маме любовь к артефакторике. Но ваша матушка, Устинья, – поморщился Бойцов, – в отличие от бабки, попала под влияние злых магов.

– Чего? – я вцепилась пальцами в перекладину.

Информация была неожиданной и неприятной. Неужели у меня в роду рецидивистка затесалась? С другой стороны, я ничего не знала про родных. Какими они были. В Тридесятом царстве многие успели поведать, что бабушка была могущественной, но больше ничего. Я надеялась отыскать ответы в полученной книжке, но пока не хватило времени, чтобы изучить ее.

– Это не закрытые данные, – выражение лица у декана не менялось. – Но их не принято обсуждать в приличном в обществе. Я подумал, что будет лучше, если вы узнаете это от меня. Рано или поздно кто-то вспомнит о постыдном факте.

– Что же здесь постыдного? – пожала плечами.

Как говорится, без грехов жизнь в полной мере не познаешь. У меня тоже плохая компания была. Мы по гаражам лазили и в супермаркетах жвачку воровали.

– Устинья – одна из тех, кто участвовал в разработке смертоносных артефактов, – закончил свою мысль Вячеслав Алексеевич. – И возможно, ей это удалось.

Он откинулся на спинку своего кресла и посмотрел на меня, ожидая хоть какой-то реакции.

Но ее не последовало. Я переваривала новость.

Догадываюсь, откуда у меня эта страсть – шагать по острию ножа, от мамочки передалось. Правда, себя я переборола, решив когда-то, что я леди, черт побери, а не малолетний беспризорник.

– Спасибо, – машинально произнесла, но сама не понимала, за что благодарила.

Преподаватель изначально отнесся ко мне с предубеждением. Видел во мне задатки к криминалу, что ли? Пусть ему пришлось распутывать дело с магами-террористами, но я-то здесь при чем?

Меня с рождения бросили, оставили в приюте. Я два дня назад узнала, кем именно являюсь, и что у меня, оказывается, были родственники. Имена еще, как назло, у всех на букву У начинаются.

– Ульяна, вы в порядке? – напоследок спросил Бойцов.

Я взглянула на него с плохо скрытым сарказмом.

– По мне не видно?

На столе, ближе к профессору, упали чернила и растеклись черной лужей по документам. Он не успел ничего предпринять, как темные капли брызнули на его белоснежную рубашку. Даже спорить не буду, что это моих рук дело. Не то чтобы я об этом подумала, не специально, но как-то подсознательно мне хотелось выплеснуть накопившийся шок..

Прежде чем он успел выговориться хотя бы одно слово, подхватила брошенную сумку и выбежала за дверь.

Мужчина потянулся за мной, крикнул, что-то похожее на «отработка», но я сделала вид, что не услышала.

Песком я его завалила, краской облила, во время приема пищи буду и нож подальше убирать. А-то убью его ненароком. Юсупов еще прибежит со своим законом. Нет, определенно надо избегать упыря.

Покинув корпус, успела встретиться в столовой со Златой. Подруга была не в духе, и объяснила это тем, что побывала на клятой лекции Леонида Валентиновича.

– Представляешь, – она дрожала от гнева, выбирая, чем будет ужинать, – он назвал нас второсортными.

– Забавно, – я ухмыльнулась, вспомнив, что нас от снобских обзывательств спасла Мила со своей оппозиционной точкой зрения.

Возможно, из-за ее острого языка князь в конец озверел и выдал обидную репризу.

– Это же так несправедливо, – Волкова все больше причитала, а у нее в глазах вспыхивали недоуменные искорки. – Они же маги. Что за ограниченность?

Я молчала. А что сказать? Можно подумать, мы в Москве ни с чем подобным не сталкивались. И если уж совсем честно, мне было все равно на возникшую несправедливость. После услышанного от Бойцова я мечтала быстрее оказаться в комнате, принять душ и взяться за чтение дневника.

В общежитии ничего не изменилось. Борис, как кот, гуляющий сам по себе, не вернулся, Лука шелестел и лозами оплетал стену с нашим окном, а возле ствола прогуливалась Агафья, поливая фаргота. Мила что-то записывала и готовилась к занятиям, Злата перелистывала свод законов Тридевятого царства, а я с дрожью в пальцах открыла первую страницу.

Непонятные строки перестали прыгать и скакать, рисунки приобрели четкость. Я, наконец, смогла прочитать:

«Дорогая Ульяна, если ты это читаешь, значит, меня уже нет в живых. Я надежно запечатала свои секреты, но ты обязательно обо всем узнаешь…»

Я оторвалась от дневника и проверила, что ничего подозрительного не происходит. Обе девчонки готовились ко сну, а я опять нырнула в сознание мамы.

«Тебе нельзя никому доверять. Я передаю этот дневник твоей бабушке, а она передаст тебе или людям, в которых не сомневается. Поверь, я бы никогда тебя не оставила, если бы знала, что тебе не грозит опасность.

Моя Уля, я очень тебя люблю. Я наделала миллион ошибок, но знай, что в конце своей жизни я пыталась тебя защитить. Не верь никому. Твоя мама.»

Тетрадка сползла на мою грудь, а на глаза набежали слезы. Значит, я не была ненужным ребятенком, от которого стремились избавиться. Меня хотели спасти. Знать бы еще отчего, но книжечка была увесистой, и периодически письмена я не разбирала.

Благословенный единорожек, она меня не бросила. Она мечтала вернуться ко мне и жить рядом. Много ли надо для счастья девушке, воспитанной в детском доме? Как оказалось, почти ничего.

Где-то вначале увидела формулы, очень похожие на физические. Бойцов не лгал. Не нужно было изучать все магические предметы, чтобы понять, где именно Устинья записывала свои исследовательские мысли. Странице на тридцатой осознала, что Вячеслав Алексеевич был недалек от правды. Мама писала:

У меня получилось. Святые боги, наконец-то я могу положить конец царствованию магов над существами. Свиток подчинения легко…

Дальше страница была оторвана. Но я все равно сделала вывод, что ведьма достигла успеха. Видимо, и ее напрягало давление разных благородных князьков, посчитавших себя высшим сословием.

Но кому об этом рассказать? Майя Вольфовна недвусмысленно дала понять, что злополучный дневник могу прочитать только я.

Изучая строчки, не заметила, как Мила и Злата уснули, а мне, после полученной информации сон не шел. Я хотела посоветоваться с женщиной, которую моя бабка назвала своей верной подругой. Если меня не оставит удача, то она так и сидит на месте Агафьи и читает скучный журнал.

Борис, налакался молоком и спал как убитый, улегшись внизу моей постели. Осторожно спустив ноги, накинула халат и вышла за дверь.

Стояла полночь. В общежитии было тихо и слышалось, как в комнатках переговариваются соседки.

Я спустилась на один этаж, некстати, вспомнив, что в методичке было правило о ночных хождениях. «После одиннадцати вечера спальню нельзя покидать». В первый раз завхоз меня не наругала, а во второй я не была уверена в ее благосклонности.

Прикинув, что мне грозит очередная отработка, все-таки поспешила к себе, но, как назло, на лестницу выскочила Люба, знакомая после парочки совместных лекций.

Студентка, дружившая с русалкой, вела себя очень странно. Она чесала крестец, ее глаза ходили ходуном, распахнулись, напоминая мне очи олененка из мультика, а при виде меня, она заверещала:

– Ульяна, помоги!

Я подбежала к ней поближе, не понимая, что происходит.

– Люба, что с тобой? – девушка съезжала по стенке.

Она продолжала остервенело водить пальцами по пояснице.

– Уль, я не хочу, – жаловалась мне, – они меня заставляют. Уля, помоги. Я, правда, очень не хочу.

Девушка вцепилась в меня мертвой хваткой.

– Да о чем ты? – недоумевала я.

Но студентка меня будто бы не слышала.

– Уууууллллляяяяя!!! – крикнула что есть мочи.

И на ее зов откликнулись все, кто проживал в общежитии. На лестницу выскочили знакомые и незнакомые мне лица. Сверху подбежала Волкова, снимая с меня пальцы верещащей студентки.

– Я не хочу! – Люба опять закричала, намотала на себя странного вида заклинание, а когда активировала, обмякла возле стены.

В этот момент спустилась Моревна. Она увидела свою бездыханную подругу, нависла над перилами лестницы и заголосила:

– Любу убили! Иномирянки убили! Что же здесь делается!

Через мгновение на пролете образовались Майя Вольфовна, Агафья и еще кто-то, очень напоминающий домових в столовой.

– Вызови ректора и криминалиста, – приказала ему завхоз, не глядя в мою сторону.

Ее подчиненный ретировался, а я переминалась с ноги на ногу.

– Майя Вольфовна, я не знаю, что случилась, – пыталась оправдаться, но женщина меня оборвала.

– Пребудет Дмитрий Игоревич и Вячеслав Алексеевич, Ульян. Они лучше разбираются в подобных делах.

Спорить с ней не решилась. Меня обняла Злата, но я не могла отвести взгляд от Любы. Она просила о помощи, говорила, что это не хотела, упоминала каких-то "оних".

Видимо, на меня влияло, что перед отбоем я изучала мамин дневник. Может, мне показалось? Может, студентка никакой ахинеи не несла и сама совершила над собой злодеяние.

– Твари, что вам девочка сделала? – не унималась морская царевна. – Она же беззащитная, почти без магии.

– Уймись, – призвала ее к порядку старшая в корпусе. – Злата и Ульяна только поступили. При всем желании бы не смогли.

– Я этого так не оставлю, – пылала праведным гневом Мила. – Люба тоже русалка. Ее мой отец как придворную отправил…

## Глава 5

Ульяна

Меня била дрожь все время, пока мы стояли над телом Любы. Майя Вольфовна никому не давала подойти к нам, поэтому на лестнице образовался своеобразный круг. На расстоянии держались любопытствующие студенты во главе с Милой, стянувшиеся в плотные ряды, перед ними стояли завхоз вместе с комендантшей, бросавшие на меня укоризненные взгляды, и я со Златой.

Подруга меня поддерживала, но я все равно почему-то ощущала себя виноватой. Несчастная же звала меня, кричала, просила о помощи.

– Что произошло?! – первым услышала спокойный голос Дмитрия Игоревича.

Ректор с трудом пробирался через толпу учеников, а за ним следовал вечно хмурый декан криминалистики.

– Разошлись все быстро! – прикрикнул Вячеслав Алексеевич, умевший наводить панику на молодежь. – Хотите к Контузову на внеклассные занятия? Или ко мне?

К двум энтузиастам никто не стремился, и большинство студентов ретировалось, включая оборзевшую, но все-таки расстроенную русалку. Мила сжимала перила, трясла волосами и всхлипывала. Мне даже стало жаль ее, но что я могла поделать?

Мне тоже хотелось уйти. А что? Он же точных команд не давал, что мне требуется остаться. Так что подобравшись, поспешила раствориться среди шепчущихся девчонок. Но Бойцов, внимательный хлыщ, мои поползновения пресек одним движением. Схватил за шкирку, остановил и, возвышаясь надо мной, начал выспрашивать:

– Вы-то куда собрались, Ульяна? – по тону невозможно понять, обвиняет он или нет. – Кто-то должен рассказать о произошедшем.

– А она без адвоката говорить ничего не будет, – вылезла впереди Волкова. – Что за царство такое, один день, и студента грохнули? У вас как с системой безопасности?

Профессор с ужасом посмотрел на начальство. Не привык он к хамовитым дамочкам, указывающим на ошибки. А мы такие, нам палец в рот не клади, и другие конечности тоже не стоит.

– Скройтесь, Волкова, – прижал ладонь к переносице явно уставший глава Университета. – Ничего мы Ульяне не сделаем, только расспросим, что случилось.

– Ага, так я и поверила, – фыркнула она. – Это какой-то стандартный развод прокуратуры. Если что, имейте в виду, я здесь на уши всех подниму.

– И что сделаете? – как-то не по-доброму ухмыльнулся мой куратор.

Но допустил фатальную ошибку, считая, что мы молодые, зеленые, с миром почти незнакомые.

– А в коммуну к бабкам поеду, – пригрозила вдруг Злата, выдавая мне доселе неизведанную информацию. – Говорят, они за своих горой стоят. Приедут к вам на поляну и будут частушки матерные читать, пока вы мою подругу не отпустите.

– Так, – не выдержал Иванов, подталкивая девушку на этаж. – Клянусь вам, никто не считает, что Ульяна в чем-то виновата. Но в интересах следствия она расскажет об увиденном только нам и больше никому, я ясно выразился?

Он обернулся, и его глаза вспыхнули огнем. Впечатление производило, но защита Волковой меня покорила больше.

– Да, Дмитрий Игоревич, – я понурила голову, но успела подмигнуть рыжеволосой. – Я все поняла.

– Вот и отлично, – выдохнул ректор. – Идемте, Ульяна. Время позднее, а вам еще к завтрашним занятиям готовиться.

Я нехотя отвернулась от лежащей девушки. Над ней стоял Вячеслав Алексеевич и вдумчиво всматривался. Развернул тело, посмотрел спину и хмыкнул.

Не выдержав, все-таки добавила, осознав, что это может быть важным:

– Она касалась поясницы, профессор Бойцов. Почти все время, пока со мной болтала.

– Хорошо, Ульяна, идите, – он принял заявление к сведению и опустил чуть ниже границу ее брюк.

Возможно, что мне показалось, но под лампой блеснул непонятный знак.

– Идемте, идемте, – тянул за собой Иванов, уводя из общежития.

Мы спустились. Дмитрий Игоречи что-то шепнул Агафье и Майе, а потом вышли на улицу. С трудом утерпев в помещении, набросилась на ректора с фразой:

– Что за коммуна? Мои родственницы как хиппи, что ли?

Задавать вопросы о погибшей Любе боялась. Вскоре подойдет куратор, и я смогу узнать чуть больше.

– Нет, – блондин поморщился, – не совсем так.

– В смысле? – пока проходили мимо Луки, машинально погладила дерево.

Оно ответило мне ласковым шелестом листьев и звоном навешанных цепей. К своему удивлению, заметила, что из окна комнаты на нас взирает морская царевна. Но в выражении лица ненависть не читалась. Она с каким-то жалостливым взглядом провожала спину Дмитрия Игоревича.

– Ну, ваши дальние родственницы ценят близость к природе, живут вблизи болота, предпочитают разъезжать в цветастых автобусах и до безумия любят нетривиальные выражения, – очень политкорректно пояснил глава учебного заведения, не замечая своей поклонницы.

– А я смогу их навестить? – зачем-то спросила, хотя делать этого не собиралась.

С другой стороны, у ягужек я могла бы узнать про Устинью и Увиту. Вряд ли в той коммуне с ними никто не был знаком.

– Студентка Бабкина, – строго начал преподаватель, но тон его быстро сменился на милостивый. – Мы вас в заключении не держим. Если очень хочется, то в любой выходной при хороших оценках и отсутствии отработок. Но мой вам совет, не забирайтесь далеко, пока совсем не освоитесь. В Тридевятом царстве не так радужно, как могло бы вам показаться.

Пф, да мне что-то и не казалось. Сначала злой упырь со своими наставлениями, потом угрозы от соседки, а зафиналили мой кошмар Юсупов со снобским мироустройством и почившая непонятно отчего однокурсница.

Мы дошли до соседнего корпуса, а там Дмитрий Игоревич провел меня в свой личный кабинет, минуя канцелярию. Что-то подсказывало мне, что здесь я окажусь не единожды, поэтому внимательно осматривала обстановку. Ректор был большим педантом. На его столе, затянутым темно-зеленым сукном, царил порядок. За его спиной на стеллажах тоже не было причин к чему-то придраться. Сразу видно, что он перфекционист и последователь секты «ничего лишнего нам не нужно».

– Присаживайтесь, Ульяна, – указал мне на удобное кресло, повторявшее общую канву убранства.

Усевшись, захотела защитить себя.

– Дмитрий Игоревич, я ни в чем не виновата. Я хотела идти к себе, но встретила Любу, и…

Не успев договорить, ректор меня прервал.

– Ульян, не бойтесь. Я же сказал, что мы вас ни в чем не обвиняем. – Он подошел к окну, проверяя, не шагает ли к нам Бойцов. – Я вам верю, но давайте дождемся Вячеслава Алексеевича, он как раз закончил осматривать место преступления.

Ага, если следовать их логике, то декан криминологии меня первый в застенки и отправит. А я еще с их законами не познакомилась. У меня право на адвоката есть?

Упырь, к счастью, не заставил себя долго ждать. Вошел как раз тогда, когда я мысленно прикидывала, что если Иванова обезвредить, у меня есть шанс добраться до Златы и Бориса. Чую, скелетообразный кот не так прост, как хотел показаться. Наверняка владеет знаниями, где достать поддельный паспорт и покинуть Тридевятое царство.

– Итак, – Вячеслав Алексеевич уселся рядом, касаясь меня своим локтем, – начнем.

Я сглотнула. Блондин и брюнет доверия не внушали.

– Ульяна, – проникновенно начал профессор, зачем-то хватая меня за ладонь. – Расскажите, что вы видели?

Я опустила глаза на его руку. Не то чтобы меня одолело презрение… Нет. Это было немного другое.

– А вы меня трогаете, чтобы я более послушной была? Психологический трюк? – подняла голову на своего куратора.

Вместо него ответил глава университета, усмехнувшись на мой выпад.

– Слав, а говорил бабки-ежки безголовые. Ульяна, вы очень проницательная девушка.

Я вырвала руку под скрежетание зубов преподавателя. А что? Сам учишь, сам и и получай.

– Ульян, – он перестал строить из себя заботливого профессора и откинулся на спинку стула. – Рассказывайте, как все было. Очень важно составить картину происходящего.

Даже если мне и хотелось противоречить, то я и сама понимала, что в нынешнем положении это бы выглядело бы глупо. Погибла девушка. Совсем молодая, только поступившая и очень хотевшая жить. До сих пор в ушах стоит ее крик.

Я немного умолчала о подробностях. О прочитанном в дневнике объяснять им не стала. Боялась, тем более что незадолго до этого, на лекции, мы проходили непростительные заклятия. Но Бойцов все равно всем своим видом давал понять, что ненавидит бабок-ежек. Разве я бы решилась на признание о воспроизведенном артефакте, когда у того глаза горят обвинить мое семейство в чем бы то ни было? Нет, обойдемся краткой версией. Поведала о панике Любы, о ее просьбе, о почесывании поясницы.

За это он и уцепился.

– Студентка Бабкина, – начал дровосек, поддергивая себя за белую рубашку. – Вы сказали, что Любовь Русалкина поглаживала себя по пояснице, и увидели какой-то знак.

– Да, – я сжалась, – а вы его не увидели?

Сама же ему указала на место.

– Нет, – мужчина поджал губы. – Вполне возможно, что это был остаточный след заклинания. Вы сможете его нарисовать?

Ректор, прислушиваясь к нашей беседе, пододвинул ко мне лист бумаги и перьевую ручку.

Сначала я хотела отказаться. Подумала, что это со мной сыграла фантазия, но все-таки покорилась их любопытным лицам. Сомневаюсь, что внушение и фантазия сыграли со мной злую шутку, знак так явно запечатлелся в моей голове, что воспроизвести его не составило труда.

Я окунула ручку в чернила и изобразила круг, чем-то напоминавшим солнце с исходившими из него линиями.

– Ты понимаешь, что это означает? – сразу выпрямился ректор Иванов, но его оппонент ему не отвечал, продолжая всматриваться в мой рисунок.

Пока оба застыли, я подала голос.

– Ребят, – обомлела, завидев их гневные лица и внезапно вспомнив, что они как бы старше меня почти вдвое. – Простите, просто вы очень молодые. – Попыталась исправить ситуацию, выставив ладошки и ошарашенно распахивая челюсть. Чинопочитание, вообще не мой конек. – Ваше превосходительство… – Просто вколачивала гвозди в свой гроб отработок.

– Я ее на курс к Дармшаткой запишу, – вступил куратор, объясняя мою необразованность. – Сделает же из нее Елизавета человека?

– Подругу ее не забудь, – отмахнулся Иванов, пялясь на мой рисунок.

– Пофиг, – вскрикнула я, цепляясь сильнее за кресло, подозревая, что они в силах вытолкнуть меня за дверь. – Мы уже поняли, что я бестолочь и неуч, а что я нарисовала?

Отчего-то меня сильно волновало собственное творчество.

Ректор и куратор повернулись ко мне. Какое-то мгновение оба молчали, не желая делиться информацией, но пришли к выводу, что я в силах восполнить усилия на заборах, коих на территории университета было немало. А там, в попытке получить справедливое мнение, выясню, что они так старательно укрывают.

– Это скандинавская руна подчинения, Ульяна, – как-то грустно подметил Вячеслав Алесеевич. – По слухам, она помогает свитку делать из магов марионеток.

Он своеобразным образом намекал на свиток, упомянутый на его занятии. Это ни хрена ж себе, как быстро среагировали враги Тридевятого царства. Мне бы так с тайм-менеджментом справиться.

– То есть, – не понимала их шока, – нарисуй ее где угодно, и подчинишь себе человека?

– Нет, студентка, – усмехнулся глава Университета. – Это работает чуть по-другому. Но то, что мы ее увидели, ничего хорошего не несет. Видимо, ваша родственница достигла успехов. Кто-то надоумил Любу и заставил умертвить себя.

Я покраснела. О том, что артефакт существует, я-то уже знала. Но то, что он настолько быстро обнаружил себя, еще и после того, как я попала в этот мир, меня немножечко пугало. И это было очень скромно сказано. Хотелось процитировать известное выражение одного прославленного стилиста, но раз уж я не звезда, да и обнаружиться не хотелось, язык с усилием прикусила.

– Так, стоп, – терпение не мой конек. Долго не выдержала и зачем-то подала несмелый голос, – вам не кажется удивительным, что как только я оказалась в Тридевятом царстве, находится злополучный свиток, изготовленный мамой?

Посмотрела на обоих мужчин. Судя по их виду, им на ум уже приходила эта светлая мысль.

– Да, Ульяна, – кивнул Дмитрий Игоревич. – Все это очень подозрительно, и, мне кажется, что с вашим появлением произойдет немало странностей.

– Вы меня обвиняете? – я быстро насторожилась и сжала кулаки. В детдоме воспитатели редко проводили расследования, если разбилось окно, кто-то курил в комнате, или взорвался очередной унитаз, хватали первого попавшегося и наказывали. Так что опыт общения с дознавателями, обвинителями и быть самой себе адвокатом у меня какой-никакой был. – Эй, на меня дело не сошьешь, у меня алиби есть.

У меня его, кстати, не было. Я по терему шлялась в поисках Майи Вольфовны. А вспомнив об этом, прямо затряслась от негодования. Как говорится, нет предела беспределу. Решили себе козла отпущения найти?

– Бабкина, да не мельтеши! – устало отмахнулся Бойцов, думая о чем-то и почесывая свою бороду. – Никто тебя не трогает, ты магичить-то толком не умеешь.

– Ага, зато каменной кучей приложить могу, – вспомнила утреннее занятие и хлопнула себя по губам. Вот кто меня тянул? Сама же себе могилу выкапываю. Взглянув на преподавателя, на всякий случай воскликнула. – Почерк преступления непохож!

– Тихо, – оборвал нас ректор, уставший от пререканий, и с какой-то потаенной надеждой воззрился на Вячеслава Алексеевича. – Слава, Ульяна права, думаю, что она тоже имеет какое-то отношение ко всему происходящему. Ты присматривай за ней.

– Как скажешь, – обернулся на меня профессор. – Могу ее от всех изолировать.

– Это лишнее, – грустно усмехнулся Иванов, посматривая в мою сторону, я как раз изображала искреннее негодование. Трясла шевелюрой, закатывала глаза и фыркала. – Пусть девочка учится.

– Идите, Бабкина, – Вячеслав Алексеевич абсолютно игнорировал мое недовольство. – Утром занятия не будет, отоспитесь. А о том, что здесь услышали, не распространяйтесь. Мы быстро поймем, откуда пошли слухи.

И я не успела ничего предпринять, как меня выставили за дверь. Даже при желании подслушать я бы не смогла. Интерьер в главном тереме сохранял стиль девятнадцатого века: стены были толстыми, а двери основательными. К тому же была уверена, что оба мужчины позаботились, чтобы любопытная студентка не задерживалась. Через мгновение появился домовик и проводил меня в комнату.

– Все завтра! – оповестила Злату и упала головой на подушку.

Говорить не хотелось, да и вспоминать о кошмаре тоже. Думала, что сон не придет, но усталость за первый учебный день и количество впечатлений навалились огромным грузом, и я быстро засопела под мурчание кота, забравшегося под одеяло. Таким образом, Борис хотел меня успокоить, и я была благодарна его участию.

Утром соседки еще спали, но, тикающие часы подтверждали мои худшие опасения: близились занятия. К сожалению, теперь каждый день мне предстояла физическая подготовка под началом неугомонного Михаила Матвеевича Контузова. Грешным делом хотелось прогулять, но это позже, когда я пообвыкнусь.

В ванной долго стирала с себя вчерашнее липкое ощущение вины. Люба так кричала, так молила о помощи, что в ушах до сих пор стояли крики девушки. Видимо, из-за собственных печальных мыслей, я забылась, пробыла дольше обычного, помешав Волковой и Моревне в их сборах. Очнулась, когда ко мне грубо постучались, и зычный голос Милы раздался на все наши покои.

– Ты, Бабкина долго следы преступления стирать будешь? Или еще кому-то войти дашь?

Если до этого момента я терпела русалку, полагая, что она просто избалованная девица, то сейчас дочка морского царя переходила все дозволенные границы. Разве я хотела бы вчера оказаться там, где оказалась? Да, она подруга Любы, но я-то здесь при чем? Я тоже переживаю, тоже грущу из-за погибшей.

Открыв, понадеялась высказать белобрысой выдре все, что о ней думаю, но не тут-то было.

У Моревны окончательно поехала кукуха, и в мозгу выплясывал краб. Она налетела на меня и смела с ног, так что я ударилась о раковину и упала на кафель.

– Девочки, что вы делаете? – Под мой визг в ванную забежала Злата.

К счастью, осознав ситуацию, она уселась на русалку сверху и принялась тянуть ее за волосы, оттаскивая от меня. Жаль, что здесь преподавателя богатырей не было, мы могли зачеты досрочно получить.

– Что же делается? Что же делается? – сновал туда-сюда кот, но предусмотрительно в женскую драку не лез.

Вполне возможно, ученый зверь прекрасно был осведомлен о последствиях. Мы могли разобрать на орудие пыток его тело, а костями продолжили бы дубасить друг друга.

Я всячески пыталась скинуть ополоумевшую блондинку, но она еще больше цеплялась, оставляя на мне царапины. Со своей стороны не осталась в долгу и своей же больной головушкой втемяшилась в лоб противнице, а потом еще и кулаком под ее глазом добавила.

– Дуры, успокойтесь! – вопила сверху моя подруга, вырывая клочки волос у царевны.

С Волковой тоже происходило что-то странное. Нависая над нами, в попытке оттащить Милу, я успела заметить, как меняются цвет ее глаз с глубокого зеленого на яркий желтый, а зрачки из круглых больше походят на волчьи. Ее ногти удлинились, и она без труда подхватила Моревну над собой, усаживая русалку в ванную.

Потом проясним, что за метаморфоза со Златой, но сейчас я желала только одного – справедливого возмездия. Рывком включила ледяную воду и направила струйки душа на обидчицу.

Мила точно малость охренела, а до меня медленно дошло, что я идиотка. Нашла чем пугать русалку. Но все-таки эффект проявился. Соприкоснувшись с водой, Моревна преобразилась, обернулась волшебным светом, а через секунду показала свой невероятной красоты хвост с фиолетовым отливом чешуи.

Все бы ничего, но она горько плакала и дальше забивалась в угол.

– Мила, я все понимаю, – испытывая небывалый стыд, ошарашенно отключила душ. – Но у тебя никаких психических заболеваний нет?

Налицо биполярное расстройство.

– Отстань, – всхлипывала царевна, утирая раскрасневшиеся глаза. – Как вы только появились, все наперекосяк пошло.

– А мы здесь при чем? – влезла в разговор чуть успокоившаяся волчица. – Ты первая начала.

– Потому-у что Люба была моей подру-угой, – рыдала Моревна, не делая попыток выбраться.

Она шевелила хвостом и печально вздыхала, пока я со Златой растерянно переглядывалась.

– Маша вроде тоже тебе близка, – заметила я.

Нет, грусть ее я понимала, но русалке следовало пересмотреть свое поведение. Даже Бойцов и Иванов меня за убийцу не приняли, хотя могли и бдительность усыпить, но у меня и мотива-то нет. Девушка была вполне дружелюбной, неагрессивной и милой.

– Это другое, – шмыгнула носом соседка. – С Машей я здесь познакомилась. Все со мной дружат только из-за отца.

– Тогда ты просчиталась, – Волкова добавляла поленьев в разгоравшийся огонь эмоций. – Мы были абсолютно не в курсе, кто там у тебя отец, могла вести себя нормально и еще близких людей заиметь.

– Злата, подожди, – я уселась на бортик. Все-таки мы с ней обе добрые и всепрощающие. Мне сложно осознать проблемы богатой и знатной морской царевны: у нее родители, довольствие и, похоже, что окружающие ее спутники всегда хотят получить какую-то выгоду. У меня, наоборот, ничего подобного. В моем мире, услышав, что я сирота, выросшая в детдоме, все закатывали глаза и старались держаться подальше. – Мила, может, зароем топор войны? – предложила плачущей девушке. – Ни тебе, ни мне это противостояние не нравится.

Русалка с удивлением воззрилась на меня, но на лице быстро образовалось надменное выражение, промелькнуло, а за ним опять настало изумление.

– Я не могу, – завертела она головой. – Меня мама прибьет.

Теперь пришла моя очередь удивляться. Я в Тридевятом царстве третий день. Чем я насолить Марье Моревне успела? С такими показателями на курс дипломатии моя дорога прикрыта.

– Хорошо бы получить контекст, – невесело усмехнулась и стянула полотенце с полки, подавая его Миле. – За что она меня невзлюбила?

– Ты не знаешь?

– Мила, не тупи, – окончательно разозлилась Злата, поглядывая на часы. Боевка неумолимо приближалась, а из всех нас, она единственная душ так и не приняла. – Мы в Университет в жизни бы не оказались, если бы не Иванов, – мстительно вспомнила про него, потирая костяшки пальцев.

Волковой в УПСе нравилось, но это не значило, что она не хотела отомстить ректору за наше точное попадание в непонятный, неизведанный и странный мир.

– Так, твоя бабка с моим отцом гуляла, – насупилась Моревна, обтираясь махровой тканью. – Теперь на дне всех Бабок-ежек не любят.

– Ну, и что, – я протянула ей руку, помогая встать. – Ты в кабинете возмущалась из-за слов Юсупова, а меня тоже под гребенку загребла? Почему я должна отвечать за действия бабушки?

Вообще, было бы неплохо и дневник Увиты заиметь, если таковой есть. Вдруг она была очень любвеобильная дама? Буду ее мужчин за километр обходить. Вот и Вячеслав Алексеевич моих товарок недолюбливал.

– Вы все такие, – забурчала Мила. – С толку сбиваете, наглеете, в себя влюбляете…

– И опаздываем! – Злата вытолкала меня и русалку за дверь. – Болтайте, но в комнате, а я на отработку к Контузову не хочу!

Вздрогнув, я поторопилась со сборами и даже помогла оборотнице вытащить вещи, пока она плескалась. Михаил Матвеевич еще с первой пары создал образ очень изобретательного профессора. Ползать в грязи, болтаться на канате и перелезать через непреодолимые стены никто из нас желанием не горел.

– Ну, что, мир? – оглянулась на задумавшуюся о чем-то царевну. – Поругаться успеем еще.

– Ладно, – нехотя согласилась Моревна, натягивая розовые леггинсы и топ. – Но я присматриваюсь.