Никита Киров
Волк 7: Лихие 90-е

Глава 1

План мы начали выполнять уже сегодня, чтобы завтра встретить опасного врага во всеоружии.

Первым делом я заехал в кафе «Настя» на встречу, о которой договорился заранее. За столом, накрытым старой клеёнкой, сидели Лёня Лесняков и остальные, кого собрал бывший опер по моей просьбе. Знал всех, но не настолько хорошо, чтобы звать самому.

Перед каждым стояла пластиковый стаканчик с пивом, тарелочки с арахисом и фисташками, хотя многие щёлкали семечки. Пепельница полна окурков, да и прокурено вокруг всё так, что это чувствовалось сразу со входа.

– Стоп, ночь, подожди, – играла в зале песня группы А-Студио.

У других столиков собралась молодёжь, которая с опаской смотрела на мрачных мужиков, которые ждали меня. Наверное думают, что это бандиты, но тут совсем наоборот.

Тот, что сидел в углу – это майор Марат Бакиров, начальник отдела уголовного розыска Новозаводска и бывший непосредственный руководитель Лёни Леснякова. Это рано поседевший мужик в старой китайской кожанке, из швов которой торчали нитки. Он курил балканку и внимательно меня разглядывал.

Чуть в стороне от них сидел ещё один майор, только недавно получивший звание. Сергей Рыбин, начальник отдела УБОП по Новозаводску, усталый мужик с тенями под глазами от вечного недосыпа, одетый в свитер, потянул сигарету из пачки ЛМ, которая лежала перед Лёней.

К ним присоединился третий майор, нездешний. Это Аркадий Левшинов, командир Читинского СОБР, который всё ещё находился в Новозаводске, привлечённый для операции со стороны ФСБ. Одет в гражданку, старый спортивный костюм чёрного цвета.

Ремезов был не против, что я подошёл к Левше со своим планом. А куда им деваться, если их собственный план провалился?

Ещё я должен был поговорить со следователем прокуратуры Федюниным, который завтра дежурил и которого явно привлекут для этого дела, но сначала лучше обсудить это с милицией. Если они согласятся со мной, остальное будет проще.

– Чё такое, Волков? – спросил Рыбин, когда я сел за стол. – Мне тут Лёня всю плешь проел, чтобы я приехал, а по сути ничего и не сказал.

– Вряд ли ты нас позвал пиво попить, – заметил Бакиров. – Хотя на халяву, как говорится, и пиво – водка.

Левшинов ничего не сказал, он щёлкал фисташки, осторожно складывая скорлупу в отдельную тарелочку. Пива он не пил.

– Завтра в городе будет киллер, – сказал я, убедившись, что никто из посторонних меня не услышит. – Мне сказали сразу несколько человек, что он приедет меня мочить.

– Местная братва подсказала? – Рыбин произнёс это с ехидной усмешкой. – Какие они добрые.

– У них в этом свой интерес, – я посмотрел на него. – Я у них как камень в ботинке, мешаю, с каждым месяцем всё больше и больше. Но если меня замочат, в город прибудет Кирьян, которого вы должны знать.

– Вор в законе из Иркутска, – с видом знатока сказал Лёня.

– В курсе, – промычал Рыбин.

– А местная братва понимает, – продолжал я. – И Крюков, и Череп, и даже Эдик, что Кирьян захапает себе комбинат, а потом и весь город. И никто его отсюда не выбьет. Поэтому из двух зол они выбрали меньшее. А ещё они ждут, когда летом комбинат заработает, чтобы занять его именно тогда. Но это уже будут наши проблемы, как отбиваться.

– Ну а мы тут при чём? – спросил Бакиров. – Раз есть угроза жизни, пиши заявление, посмотрим, что можно сделать. Но охрану тебе дать не смогу, у меня людей для такого нет.

– У него же своя охрана, – Рыбин посмотрел на вход, где меня ждали парни. – И стволы легальные, не подкопаешься. Или чё, Волков, думаешь, этого мало? Так мы не телохранители, вообще-то.

– Исполнять меня будет Душман, – произнёс я и все замолчали.

Несколько дней назад Душмана пытались задержать читинские собровцы и местная милиция. Двоих он убил на месте, ещё двоих ранил, один до сих пор лежал в реанимации.

Левша очень пристально посмотрел на меня, но не сказал ничего, только нахмурился. Остальные ждали, смотря на меня.

– Двое убиты, – продолжил я. – Одному было сколько, Лёня? Двадцать пять?

– Да, – он кивнул и грустно выдохнул через нос. – Я Андрюху помню, отзывчивый парень был.

– Тоже его хорошо помню. Он раньше к нам на кикбоксинг ходил, в 92-м. Друзьями не были, но парень он нормальный, новичкам всегда помогал. И вот, у него осталась жена, трёхлетний сын и полугодовалая дочка. А с вашей пенсией, которая положена…

– Ты на гнилуху нам не дави, Волков, – перебил Бакиров. – Сами знаем, что эта гнида наших убила. Притворилась раненой, и как змея ужалила.

– Он же у тебя в отделе собирался работать, – я положил обе руки на гладкую клеёнку с клетчатым узором. – Почти взяли, после праздников бы перешёл. Второй – тоже хороший мужик, говорят. И у тебя, Аркадий, двое серьёзно ранены, один едва жив.

– Ты это к чему? – спросил Левшинов.

– К тому, что убийце ментов плевать на эти заявления, аресты, ордеры и всё остальное, – твёрдым голосом сказал я. – Раньше бы ему этого не спустили, но теперь… Так вот, Душман меня завалит, возможно, но это далеко не факт, – я оглядел всех. – Только если у него это выйдет, его заберёт к себе Кирьян, который точит на меня зуб из-за комбината, а он играет на опережение. Потом Кирьян его или замочит, или наоборот, оставит при себе, чтобы Душман помогал ему город захапывать. И будет он в шоколаде, а ваши парни в земле так и будут лежать.

– Так к чему ты это? – спросил Рыбин. – Чё ты от нас хочешь, Волков?

– Знаешь, у меня в команде бывшие военные, ветераны горячих точек. Хорошие и отзывчивые ребята, друга за друга горой. Но если бы хоть одна падла тронула одного из них, они бы это так не оставили, – я поднялся, опираясь на стол. – Насчёт вас тоже вижу, кто вы и что у вас на уме. Но понимаю, что не хватает возможностей. А эти возможности могут быть.

Молчали все трое. Я взял стул за спинку и пододвинул к столу, где он стоял раньше.

– Да, конечно, напишу я это заявление, чтобы прикрыться бумажкой, но Душмана-то этим не взять. А вот как его надо взять – давайте сегодня вечером обсудим. У меня есть мысли по этому поводу, и люди, которые меня прикроют. Но если хотите, чтобы этот человек получил своё со стопроцентной гарантией, я от вашей помощи не откажусь.

Я пошёл на выход, больше не говоря ни слова. Пусть тоже подумают и позвонят Лёне. Эти позвонят, обязательно позвонят.

Скоро будет темнеть, но спать сегодня вряд ли кто-то из нас сможет. Да и рано думать про сон, ещё не все дела сделаны. Надо осмотреть точку.

В машине со мной ехали Женя, Славка и Артём Васильев, который подменялся на смене. Он тоже пригодится, человек очень надёжный, а у Славы будет другое дело, очень ответственное.

Мы заехали на старый открытый стадион, заваленный снегом, из под которого торчала сухая трава и мусор. Стадион принадлежал городу, так что никто о нём не заботился.

А за ним, в отдалении, торчала недостроенная девятиэтажка. Оттуда должен быть хороший вид не только на стадион, но и на улицы, которые к нему ведут. Если Душман подтянет снайпера, то он будет там, наверху. Оттуда до нас не больше четырёх-пяти сотен метров, для умелого стрелка с оптикой это не расстояние.

– Тёма, – позвал я и показал на здание. – Как думаешь, там?

Он молча кивнул. У Артёма уже был опыт, как вычислить снайпера, Женя часто рассказывал, как Тёма нашёл снайпера-наёмника на зелёнке.

Однажды это нам пригодилось, когда Славу шантажом хотели заставить пристрелить Крюкова, и мы искали точку, откуда это произойдёт. Сам Крюков об этом уже подзабыл, так что легко бы сдал нас Кирьяну. Но ему точно не понравилось, что иркутский авторитет привлёк Душмана, и что после этого заявится сюда и начнёт подгребать под себя город.

Вот и хотят, чтобы мы с этим Кирьяном воевали здесь, пока не обессилим, а пивзавод потом захапает себе комбинат. Думают, что хитрые…

Женя и Артём отошли, о чём-то тихо говоря, а я вернулся в машину и позвал к себе Славу.

– То, о чём с тобой говорили сегодня, – тихо сказал я. – Если откажешься, пойму, настаивать не буду. Ты и так нам помогал много.

– Да я же сказал, – не скрывая негодования ответил он, – что помогу. Ты вон меня из какого дерьма вытащил. Расскажи кому про Новосиб, не поверят. Так что, вопрос закрыт, и хорош уже про это! Сказал – сделаю.

– Может, и не пригодится, – я задумался. – Но если Душман просторожничает и уйдёт, ему же будет хуже, мы его отпустить не имеем права. Иначе он нас однажды достанет. А раз есть заказчик, он должен с ним связаться, и не по мобиле он это сделает, потому что ФСБ его прослушивает. И тут нам нужен ты.

Я полез под заднее сиденье и нащупал ткань, вытащил оттуда грязно-белый свёрток с пятнами от масла.

– Ого, – Слава присвистнул. – Чьё это?

– Это моё, – я развернул тряпку и подал ему пистолет.

– Ну ты даёшь, Волк, – он оттянул скобу и снял затвор. – Макаров! А не, китаец. Тупе 59, маде ин Чина, – Слава прочитал надпись на боку, коверкая слова. – Лишь бы стрельнул. Хотя чё тут не стрелять, он же простой как три рубля. И глушак есть. Так ты где надыбал такой?

– Достал утром из нычки, – я усмехнулся. – Ещё осенью у Студента купил несколько. Ты же не думал, что такой тайник только у Жени есть? ИЖ не подойдёт, а бывшие коллеги Лёни добро на помощь ещё не дали.

– А вот на Женю орёшь, – Слава убрал пистолет. – Требуешь, чтобы всё выкинул, а он потом расстраивается.

– Не ору, а говорю. И я же знаю, что никогда он ни один ствол не выкинет, у него рука не поднимется. Это ведь наш Женька, ты же не хуже меня его знаешь.

– Ну да, – Слава закивал. – Он без оружия вообще не может. Даже спит плохо, если под подушкой пистолета нет.

– Так что я закрываю глаза, лишь бы прятал хорошо. Он даже тот Скорпион себе захомячил, и думает, что я не узнал. И калаш тот всё-то лежит, я сам видел в тайнике. Тот самый, из которого он тогда Душмана напугал.

Слава засмеялся. Женя тем временем на улице что-то говорил Артёму, потом приобнял его за плечо, а другой рукой показывал что-то впереди. А потом достал мобильник и ответил на звонок, отходя в сторонку.

– Но зато если ему так говорить, – продолжал я. – То он всё прячет так, что я это потом найти не могу. А не найду я, не найдёт никто. Вот так пусть и будет, а то он расслабится, и пулемёт в контору принесёт, или Муху. И не говори ему, где взял ствол.

– Замётано, Волк, – Слава убрал оружие.

Женя и Артём вернулись в машину.

– Вы чё-то угарали между собой? – с усмешкой спросил Женя.

– Вспоминали, как ты тогда из автомата чуть Душмана не завалил, ещё по лету, – ответил я.

– А, кхе, было дело. Но я это… избавился, короче, дома пушки нет, – он смущённо кашлянул. Врать он не умел. – А были времена, тогда мы прятались, теперь он. Чё, Волк, продолжаем? На очереди – ловля на живца.

– Да, именно. У кого из нас самый интеллигентный и добрый вид? – я повернулся назад.

– Коваль, конечно, – ехидным тоном сказал Слава. – Как посмотришь, так вообще, даже не понятно, как он в нашей компашке оказался.

– Иди ты, – беззлобно отозвался Женя. – Умник нашёлся.

– Не подойдёт, – я мотнул головой. – Женю весь город знает, с тех пор как он Прапору зубы выбил. Ты нам, Женька, для другого понадобишься, у тебя совсем другая роль.

– Артём вот, добрейший человек, – Женя похлопал того по плечу. – Ярик ещё, но он занят будет, он следит, если кто бомбу вдруг поставил. А! Владик Ташевский! Подойдёт.

– Его берём, – я кивнул.

– Только это, Волк, другой вопрос! Ща мне позвонил Мишаня с рынка. Грит, может помочь выманить Душмана, типа, стрелку нам забьёт и намекнёт кое-кому, где именно. А Душман туда явится и… тыщ, – он приподнял указательный палец. – Капец котёнку, кхе!

– Нет, без Мишани справимся, – ответил я. – Мы не будем работать на их условиях, а то решат, что мы им должны. Будем выманивать сами, чтобы они о точке в последний момент узнали. Ты же не сказал ему, что здесь будет?

– Конечно же, нет!

– Тогда начинаем. Всё равно, кто нужно узнает, куда мы приедем. Главное, чтобы не было времени подготовиться. Чем позже они начнут, тем сильнее им придётся рисковать, и они попадутся. Давай пока за Владом съездим, раз Артём уже здесь. Сходите с ним в то самое кафе, Тёма, а фирма платит, – я засмеялся. – Ну а дальше – в дело вступает Женя.

– Кстати, а Владик женат, – задумчиво сказал Женя, потирая подбородок. – Вдруг откажется?

– Так ничё делать же не надо, – торопливо произнёс Артём. – Просто посидеть и с девочками пообщаться, он это любит.

Подойдут оба. У Артёма и правда очень спокойный вид, он кажется добряком, и Влад такой же. Только Влад – бывший десантник с боевым опытом, а Артём – человек, переживший мясорубку первых дней штурма Грозного. Так что постоять за себя они смогут.

А нам нужно выманить Душмана. На наших условиях, а не с помощью одной из банд, у которых свои интересы в нашем деле.

– Тогда начнём, – сказал я. – И завтра с этим закончим.

Глава 2

Этой ночью, Новозаводск, кафе «Старая усадьба»

Подставные посетители торопливо расходились, а вокруг столика в углу собрались парни зверского вида в тёплых кожанках и дублёнках.

Один из них, Кузя, крепкий круглолицый мужик в норковой шапке, у которой стояли уши под углом, наклонился над Артёмом, опираясь на стол. На руках видны татуировки.

– А платить кто будет? – грубо спросил Кузя и постучал по столу. – Наели, напили, а платить? Непорядок, пацаны, так не делается.

Уже почти пять утра. Артём и Влад сидели за столом, а рядом с ними две светловолосых девушки в коротких платьицах, одно синее, другое красное, которые переглядывались между собой.

Это старая схема развода. Девушки зазывали парней в нужное кафе, заказывали там всё подряд, а потом приходили громилы и требовали оплатить счёт, в котором были несусветные суммы, намного дороже, чем в крупных ресторанах. Притом что само кафе – дешёвая обжираловка, зачастую даже без вывески, оформленное наспех.

В городе про это место знали, но всё равно всегда находились те, кто попадался на развод, в основном приезжие. Вот только Артём и Влад пришли туда специально.

– Ну не пятьсот же баксов, – нарочито робким голосом сказал Влад. – Это столько не стоит. Пиво по 20 долларов, куда столько? Это же пивзаводское, у них оно по 15 рублей за бутылку идёт.

– Ты или плати… – начал Кузя.

– У нас нету столько, – Артём потёр красное лицо. – Но знаем, где взять. У нас друзья рядом, там возьмём у них.

– Ну давай, только в темпе, – грубо сказал Кузя. – Мы с вами пойдём, а то свалите ещё. Если не заплатишь, на счётчик поставлю, понял, б**? Не будет денег, забью вам стрелу и всё вытрясу. Понял? А?

Стрелку он забивать не собирался, но это всегда хорошо работает с приезжими. Они пугаются, когда думают, что нарвались на братву, и готовы отдать всё. Только Кузю немного напрягло, что один из этих двоих вроде бы ухмыльнулся при этом. Или показалось?

Артём сначала позвонил по телефону из кафе и просто сказал, что нужны деньги. Потом он с Владом начал одеваться, пока братки их поторапливали. Подставные девушки помахали рукой на прощание. Пошли пешком по морозу, настолько сильному, что на улице стоял туман.

– Сколько ещё? – спросил Кузя, потирая замёрзшие щёки.

– Тут рядом, – сказал Артём, показывая направление рукой.

Три братка, включая самого Кузю, шли рядом с ним вплотную, чтобы не убежали, сам Кузя их постоянно торопил. Далеко идти не пришлось, через несколько минут они дошли до другого места, подвального кафе Брюгге.

Там, несмотря на поздний час, всё ещё играла громкая музыка. Из приоткрытой двери, рядом с которой курили смеющиеся парни, доносилась старая песня «Красное на чёрном» группы Алиса.

Кузя вошёл вслед за парнями и моментально остановился. Внутри не было обычных посетителей, все, кто здесь сидел, были в сером камуфляже с нашивкой «Гранит», которую в городе знали.

Но уйти он уже не смог, дверь за спиной закрылась. Тех, кто был с Кузей, сюда не пустили, курящие на улице парни стояли там не просто так. Да и судя по всему, никто не горел желанием идти на выручку Кузе. Тоже поняли, с кем связались.

– Чё встал? – спросил парень, потирающий запотевшие очки, но на ботаника, неспособного постоять на себя, он не походил. – Проходи уже!

За столиком у стены сидели трое парней в камуфляже и курили. Перед одним стоял стакан с апельсиновым соком, у остальных пиво. Тот, что с соком, продолжал рассказывать историю, размахивая рукой с дымящейся сигаретой.

– … а он со мной и Волком в параллельном классе учился. И вот, приехал в декабре в Новозаводск, как раз тогда Волк в Питер улетал, и видок у него, капец, как из анекдота. Приехал на мерсе…

– Как у Черепа? – спросил его сосед. Сначала Кузя подумал, что у него грязь на щеке, только потом понял, что это глубокие шрамы, а глаз между ними почти белый.

– Вроде бы, только красный. Ещё цепура вот такой толщины, – рассказчик показал большой палец. – И крест на ней, как у попа, здоровый, тоже золотой. Пиджак малиновый, и мобила, которой башку проломить можно, здоровая, как кирпич! Думаю, во, новым русским стал, кхе!

– Бандит он, Коваль? – спросил другой, с пивом и очень недобрым взглядом.

– Не, там вообще история вышла, не поверишь. Оказывается, он бизнесменом стал. Нашёл партнёров, по ушам им наездил, взял у них двести тонн баксов, чтобы товар в Китае заказать, и… – он сделал паузу, улыбаясь.

– И чё?

– Так чё, заказал, кхе! – парень засмеялся. – Купил себе на эти деньги поддержанный мерс, мобилу, цепуру, а с тем, что осталось, пошёл в казино и поставил всё! Прикинь! Типа думал, ща отыграется и ещё в плюсе останется. Но и продул короче всё до копейки. Его потом братва читинская приезжала искать, а он мерс загнал по дешёвке и в Китай рванул.

Они засмеялись, а потом разом повернулись к Кузе.

Кузя редко выбирался с хлебозавода и с своей точки, больших людей лично не знал, да и вообще, его дело было маленьким, следить, чтобы все расплачивались и не возникали.

Но хоть он и видел этих парней впервые, узнал всех, настолько часто про них слышал. И сейчас это небылицами не казалось.

Тот, что рассказывал про нового русского, должно быть, Женя Коваль, правая рука того самого Волка. Этот Коваль не так давно пистолетом вышиб зубы Прапору с пивзавода, что до сих пор обсуждали в городе.

Второй – Слава Шевцов, про которого говорят, что он киллер, чуть ли не круче, чем Саша Солоник, про которого постоянно писали в газетах. Ходят слухи, что это он замочил приехавшего Черномора и остальных с ним, а до этого прикончил Монгола, Тракториста, Фрола, Сазона, а некоторые говорят, что и самого Гошу.

Третий, со шрамами, хуже всех. Говорят, это бывший телохранитель майора Богатова и, по слухам, умело отрезал головы кинжалом, как все эти боевики в новостях. А потом ушёл сюда.

Волка с ними не было, но Кузе хватило и этих троих.

– Ну ты садись, чё встал? – Коваль недобро посмотрел на Кузю. – Чё пришёл? Это ты с нас бабки тянуть хотел?

– Слушай, – начал Кузя. – Мы не знали, что это ваши люди. Если бы они сказали…

– Да ты садись! – кто-то пихнул Кузю в спину.

Он подчинился и сел, а те, кто был за столом, внимательно его разглядывали, чуть ли не сверля взглядами. Он пытался держаться, но внутри всё совсем похолодело.

– И сколько ты затребовал?

– Да нисколько, – начал Кузя. – Слушай, у нас претензий нет, мы…

– У нас есть, – отрезал Коваль. – Сколько там, Тёма?

– На пятьсот баксов насчитал, прикинь, – с усмешкой сказал Артём, больше не выглядя безобидным лохом. – На счётчик, говорит, поставлю. Стрелку, говорит, забью вам.

– На счётчик? А чё-то дороговатое место ты нашёл, Тёма, как в ресторане в Москве поужинал, кхе, – Коваль полез в карман, и у Кузи душа ушла куда-то вниз, но он достал сигареты. – Чё там у нас щас, шесть рублей за бакс? Нехило вы так навариваетесь. И чё, вкусно кормят?

– Вообще никак, в деповской столовке и то вкуснее.

– И за чё тогда платить? – Женя пристально посмотрел на Кузю. – Или вы нас за каких-то лохов держите?

Слава тем временем взял мобилу Коваля, отошёл и начал куда-то звонить. Говорил недолго и уже скоро вернулся.

– Пацаны, да не нужно нам ничё, – пытался оправдаться Кузя. – Неувязочка вышла.

– А нам нужно, – Слава задвинул крышку телефона. – Раз ты нам стрелку забил, то место мы выбираем. В девять часов утра, уже сегодня, на стадионе. Вопросы к вам есть у Волка. Вот и обсудишь с ним сумму заодно. Теперь вали!

Кузя быстро выскочил на улицу, а кто-то рассмеялся ему вслед, но он не оборачивался. На улице его ждали остальные, припугнутые теми, кто курил снаружи. Все вместе они дошли до своего рабочего "кафе" и сели в старую восьмёрку, стоящую у заднего хода.

Пришлось ехать и будить Тунгуса, их старшего. Тот был очень недоволен. Скуластый сорокалетний мужик, наполовину бурят, наполовину китаец, внимательно выслушал Кузю, потом подошёл к нему ближе и влепил затрещину.

– Ты чё творишь? – очень тихо спросил Тунгус. – Ты хоть понимаешь, на кого наехал?

– Да я уже понял, – робко ответил Кузя.

– Я же тебе говорил, кого можно на бабки разводить, а кого нельзя! – вскричал Тунгус. – Вот утром дашь им в два раза больше от той суммы, понял? Из своих!

– Понял, – Кузя понуро опустил голову.

– Теперь вали, – приказал Тунгус.

После этого он взял восьмёрку Кузи и на ней доехали до рынка, до заднего хода, открытого для машин круглые сутки. В кафе «Альгамбра» горел свет, Эдик часто сидел всю ночь, он спал плохо.

Но сегодня его не было, вместо него за столом сидел Монтёр и курил с задумчивым видом. Монтёру эта история не понравилась тоже, но услышав, что Тунгус хочет отдать деньги в качестве штрафа, кивнул.

– Разумно, – сказал он. – Ты Волкова не вывезешь, а мы за тебя мазу тянуть не будем, раз сам попал. Эдик предупреждал, что рано или поздно нарвёшься на кого-нибудь. Так и вышло.

Но когда Тунгус уехал, Монтёр посмотрел на часы, прошёл в кабинет управляющего и сделал звонок, но дозвониться не мог долго, никто не отвечал. Поэт у себя в гостинице спал крепко, но в конце концов проснулся.

Душман узнал о запланированном месте ещё через час, когда до стрелки оставалось совсем немного. Времени для подготовки не было совсем.

– Погнали, – сказал он Моржу. – Как договорились. Стадион хорошо с той недостроенной девятиэтажки видно. Ты на неё, а мы внизу, действуем по обстоятельствам.

Он сел в старую белую шестёрку с заляпанными грязью номерами, которую они подготовили ещё с вечера. Его люди, Махно и Вадька Костыль, держали автоматы, два калаша.

У обоих на голове вязаные шапочки с прорезями для глаз, которые можно развернуть вниз, чтобы закрыть лицо. У Моржа из оружия только кейс с Винторезом, сам он поедет отдельно, чтобы успеть подняться и занять позицию над местом.

К стадиону можно было подъехать разными путями, поэтому засаду на дороге не сделать, только садиться на хвост от конторы Волкова и ждать удобного случая, чтобы подъехать вплотную и расстрелять. Если не выйдет, тогда только снайпер.

Обсудили всё и разъехались, но за несколько минут до начала Душман потребовал остановить машину.

– Пацаны, сами стреляйте, – сказал он и поморщился, когда заныла недавно раненая нога. – Делаем по классике, машина праворульная, водит он сам. Остальных валить не обязательно. И мобилу слушайте, я вам позвоню, если вводные изменятся. А то мало, вслепую же идём.

– Ладно, – сказал Махно, немного удивлённый, но не спорил.

Такие операции они с Костылём делали несколько раз и не видели в этом ничего особенного. Это же они тогда расстреляли Китайца с мясухи. Ребята исполнительные, но туповатые, не понимают, что сегодня живым из такого не выбраться. Скрыться не выйдет, положат всех.

Душман с трудом вылез на тротуар и захлопнул дверь. Шансы и так низкие, так и кроме этого ему не нравилось очень многое.

И что предупредили так поздно, и что стрелку организовали так оперативно, как по заказу. Выглядит, как подстава. А вдруг Кирьян приказал Поэту избавиться от исполнителей? Или надеется, что всех положат на месте. Заодно сделают подарок Крюкову, мол, смотри, разобрались с тем, кого ты искал.

Но пусть все думают, что он лично поехал на ликвидацию. Даже Морж так будет думать. Тем лучше. Если что пойдёт не так, он скроется, перед этим расквитавшись кое с кем.

– С Богом, парни, – напутствовал Душман напоследок, а сам отошёл к старой автобусной остановке, которая не функционировала, но крыша ещё осталась. – Ведёте его от конторы, а потом сами знаете, что делать. А я в стороне побуду, координировать же надо, если что изменится. Звонки слушайте обязательно.

Он показал им мобильник. Шестёрка погнала вперёд, Махно, сидящий сзади, готовил автомат. Оба уже натянули маски на лица.

А Душман посмотрел им вслед, выключил телефон и зашвырнул его подальше. Звонить им он не собирался.

* * *

Мы подготовились ко всему, но всё равно придётся рисковать самим. Женя всё утро требовал от меня, чтобы я остался в безопасном месте, но раз цель я, то отправлять вместо себя другого не собирался. Иначе поймут, что это засада, и будут ждать более подходящего случая. И вот тогда ударят, когда мы этого ожидать не будем.

Такого допускать нельзя, ведь если Душман, организовавший много покушений, подготовится получше, то ударит наверняка, без промаха. Поэтому времени на подготовку я ему давать не собирался. Но Женя всё равно настоял ехать вместе со мной, и здесь я не спорил. Стрелять он умел отлично.

План мы придумали такой, чтобы спровоцировать одну из банд с хлебозавода на встречу с нами, как повод, чтобы выйти с охраняемой территории. Когда-то весь этот район у хлебозавода был под Лукой, но тот его не особо контролировал. Там чуть ли не на каждой улице или во дворе была своя мелкая банда, большинство из которых были сами по себе, но перед крупными старались лишний раз не отсвечивать.

Банда Тунгуса говорила, что живёт по понятиям, кормилась за пределами своей территории и признавала старшинство Эдика. Они подходили, чтобы выманить меня в опасное место. Да и мы знали про их точку, на неё было много жалоб. А дальше – дело техники и артистизма, тут парни справились лучшим образом.

Такую помощь предлагал Мишаня, но я не хотел, чтобы кто-то из бандитов помогал нам сделать фиктивную стрелку.

Во-первых, будет выглядеть странно и подозрительно. Во-вторых, нельзя, чтобы они заранее знали о месте, ведь даже если сам Эдик решил одно, кто-то из его окружения может думать и захочет сделать подарок Кирьяну. Моему врагу, которого я даже не знал лично.

И в-третьих, это не должно выглядеть, будто они нам с этим помогли, и мы им за это должны. Мы и сами выманим Душмана, а уж о том, что я буду в назначенный час в нужном месте, он узнает быстро. Даже если не предупредят с рынка, как мы предполагали, город-то маленький, всё равно узнает так или иначе, даже утром выходного дня.

В машине со мной только Женя, Денис Машуков и Артём Васильев, у всех пистолеты. Взял бы Славу, но у него другая задача, очень важная. А позади, на большом отдалении, ехал Чейзер с нашими парнями, готовый придти на помощь.

И мы не одни. По всему маршруту дежурили бойцы СОБР и местные опера, но не отсвечивали. Официально это операция по задержанию преступников, которую спланировал местный УБОП и которому мы содействуем. Их оперативники тоже были рядом.

Но всё это прикрытие со стороны, главное здесь – сможем ли выстоять мы сами, если всё пойдёт очень плохо. Риски понимали все, и побывавшие в боях парни разбирались в этом лучше меня, а я полагался на них. По крайней мере, Женя точно не подведёт никогда.

– Закалённое, – Женя постучал рукояткой пистолета в окно. – Если что, первым выстрелом разбить, вторым в цель. А то патрон ослабленный, пуля с траектории после стекла уйдёт. А они, как пить дать, по пути нападут. Подъедут и с калашей мочить начнут, если пропустим.

– Возможно и так, – согласился Машуков. – Зато машин на дороге мало, утро же, увидим сразу. Да и они же не знают, что мы их ждём, и времени подготовиться у них не было. Всё хорошо будет.

Пистолет у Жени заряженный, только курок на предохранительном взводе, а сам он внимательно следил за своим сектором. Все смотрели каждый в свою сторону, как договорились.

Что оставалось неизвестным, так это то, как именно Душман нападёт. Думали, что расстреляет машину или выстрелит с девятиэтажки из снайперской винтовки. Больше вариантов у него нет.

Бомбу на дороге заложить негде, а поставить набитую взрывчаткой машину не выйдет, это сразу заметят. Мою машину он не минировал, не смог бы подобраться, и всё осматривал Ярик лично, а он армейский сапёр.

Да, Душман может подготовить к стрельбе целый гранатомёт, если у него есть, но это тоже увидят сразу. Да и он не знает заранее, по какой дороге мы будем ехать. Будь у него ресурсы пивзавода, он бы устроил засаду в нескольких местах, но он один. Если у него кто и есть, то только совсем небольшая группа.

Времени на подготовку мы ему не дали, так что придётся ему нападать нагло, при первой возможности. Сейчас предоставился хороший шанс выманить меня на открытом месте, другой такой может предоставиться не скоро.

Разве что дома, но я отправил деда и Кирилла ещё позавчера в гости к родственникам в Читу, а с ним поехал Пётр, который там жил. Так что резона ехать за ними у Душмана нет, если от него требуют завалить меня.

Долго ждать он не может, торопится. Наверняка Душману предложили, что его вытащат, а если задержится, то его найдут многочисленные враги. Ведь пивзавод его больше не прикрывает, а врагов у него хватает.

Я остановился на светофоре. А отсюда прекрасно видно недостроенную девятиэтажку. Неизвестно, нападёт ли он на нас по дороге и сможет ли, но снайпер будет там. В этом были уверены все почти на сто процентов.

* * *

Морж устал, пока забирался наверх. Достроили только восемь этажей, но уже на шестом была подходящая площадка для стрельбы, а до неё надо было добраться по лестнице.

Отсюда видно и несколько дорог, ведущих к стадиону, и сам стадион. Морж положил кейс на подоконник, и наклонился, пытаясь отдышаться. Сначала надо перевести дыхание, а то староват он для такого.

Только через пару минут он раскрыл кейс и быстро собрал винтовку с глушителем, ВСС «Винторез». В Афгане он стрелял из армейской СВД, а эту увидел, только когда ушёл в братву, но Винторез ему сразу понравился.

Он встал на позицию у оконной рамы и оглядел местность из бинокля. Ликвидировать цель будут на ходу, но если стрелки облажаются, он добавит от себя.

Тут метров четыреста, в стоячую цель не промазать, с движущейся будет намного сложнее. Да и сердце ещё сильно билось, надо подождать. Только когда руки стали твёрдыми, а дышать стало проще, он снова встал на позицию, в этот раз уже с винтовкой в руках, и прицелился.

В былые времена он бы снял цель прямо на ходу, через лобовое, но возраст уже не тот. Подождёт, когда машина остановится, и завалит водителя и всех, кто оттуда вылезет. Вдруг они поменялись местами?

Едут, красный Прадо нёсся по пустой дороге. Далеко позади видно белый Чейзер, затормозивший на светофоре. А мимо него на высокой скорости, прямо на красный, пролетел грязно-белый Жигуль.

Морж усмехнулся в усы. Душман сейчас положит всех, кто в Прадо, и успеет занять позиции, чтобы расстрелять людей в Чейзере. Как и планировалось.

Снайпер снова нацелился в водителя, но… что-то не так.

Все эти люди и машины вдоль дороги… да это же менты, которые прикрывают джип! Вон как они закопошились сразу, хотя до этого несколько минут вели себя спокойно.

Засада! Морж отложил винтовку и полез за мобилой, чтобы предупредить шефа. Но не вышло.

Шум за спиной он услышал слишком поздно. Кто-то со всей дури вмазал ему прикладом в спину, и Морж повалился вперёд, но выпасть из окна ему не дали. Мужики в брониках и масках подтянули его назад, уткнули лицом в ледяной грязный пол и начали застёгивать наручники на запястьях.

– Чё ты лыбишься? – спросил один, поднимая его.

Морж не ответил. Спина болела, болел лоб, которым он ударился в пол, зато остался жив. А вот тем, кто в машине, так не повезёт. Раз у них оружие, их скорее всего положат на месте.

* * *

Зазвонила моя мобила, я сунул её Жене, потому что сам следил за дорогой. Тот ответил.

– Взяли снайпера, – сказал он мне, убирая телефон в бардачок. – Но не расслабляйся, Волк. Так легко…

– Не бывает, – я снова посмотрел в зеркало заднего вида, потом на Женю.

Он тоже это увидел. Мы поняли друг друга без слов, ведь уже достаточно пережили вместе, чтобы так получалось.

А как ещё понимать, когда за тобой на такой скорости несётся грязный жигуль без номеров, у которого на таком морозе открыты окна?

И не только мы это поняли. Чейзер, едущий за нами, поехал на полной скорости, пытаясь подрезать жигулёнка, но не удалось, не успел. Не вышло это сделать и у серой буханки, которая ждала на боковой дороге. Это кто-то из группы прикрытия.

Жигуль с ювелирной точностью объехал буханку, с трудом удержавшись на дороге, и оказался у нас справа. Ну да, правый же руль, а за рулём почти всегда я. Понятно, кого они ищут.

Я кивнул Жене, и он тоже понял, что будет, дальше, и кивнул.

А я резко повернул руль.

Мы врезались жигулёнку вбок, и более лёгкую машину отбросило в растущий у дороги тополь. Но и нас развернуло, а меня аж подбросило, но я удержался. Двигатель заглох.

– Голову! – закричал Женя и надавил мне на макушку, чтобы я согнулся, а потом навалился своим весом, целясь в жигули через стекло. – Не шевелись, Макс!

Прямо из такого положения он выстрелил в боковое окно, не открывая и не пытаясь выбить. Громкий звук меня оглушил. Сквозь звон в ушах я слышал ещё выстрелы, это стреляли Денис и Артём с заднего сидения, прямо через окна.

Осколки сыпались на меня, но звона я не слышал. Зато выстрелов много, ИЖи сухо и громко палили в салоне, а снаружи раздались две автоматные очереди, короткая и длинная.

Хотелось встать и помочь, но лучшая помощь – не мешать Жене целиться, он как раз опирался на меня, ещё собью ему прицел.

Выстрелы продолжались. Отстреляв магазин, Женя подался назад, а я сунул ему запасной, который на ощупь достал из своего кармана. Он перезарядил и пальнул в окно ещё раз.

И всё.

А потом слышно только протяжный гудок и звон в ушах. В разбитое окно задувал ледяной ветер. Я поднял голову, чувствуя, как с неё посыпались осколки битого стекла. Кажется, одна гильза закатилась мне за шиворот.

Женя бесцеремонно расстегнул мне куртку и проверил, есть раны или нет. А я посмотрел на него. Живой и не ранен, да и остальные живы, только дышат громко. Сильно воняло горелым порохом. Гудение снаружи продолжалось.

– Все целы? – спросил Денис сзади.

Голос спокойный. Они все спокойны и собраны. Не зря я взял именно их. Их спокойствие передавалось и мне, хотя внутри всё равно будто всё перевернулось.

Протяжный гудок стих. Снаружи стоял расстрелянный жигулёнок, к которому подошли двое собровцев, держа автоматы на изготовку. Один спихнул голову водителя с руля, чтобы не давил лбом на сигнал.

Не только мы по ним стреляли, потому что дыр от пуль больше, чем от наших трёх стволов. Да и некоторые такие, что ИЖ сделать не сможет.

Да, нам помогли. Стреляли из Чейзера, из пистолетов и Сайги, да и кто-то из собровцев, похоже, пустил очередь из автомата, а то и не один. Вот криминалисты замучаются разбираться со всем.

Подъезжали ещё машины, милицейские и фсбшные с включёнными мигалками. Следом за ними скорая, но её я пока не видел. Я посмотрел на окровавленные тела, сидящие внутри жигулей. Двое в чёрных масках, оба готовы. Собровцы оглядели их, чуть приподняв маски, но…

– Душмана нет, – сказал я, отряхивая голову от стекла.

– Как нет? – Женя посмотрел в разбитое окно. – Точно, сука, его там нет в тачке. А где… – он посмотрел на меня и добавил шёпотом: – Ну, тогда наш второй план, да, Волк?

– Да, как и хотели. Не уйдёт Душман, Женя. Не после такого уж точно. Потому что заказчик в городе, он ещё не уехал. Ждёт, что будет дальше.

* * *

Душман вошёл в кафе, где завтракал Поэт. Толстый мужчина поедал салат ложкой, а перед ним на тарелке лежали обглоданные куриные косточки. За воротник клетчатого свитера он заткнул белую салфетку, на которой уже были свежие пятна от жира. Приятно пахло свежезаваренным чаем из кружки.

– Готово? – спросил Поэт, невозмутимо продолжая есть.

Душман сел рядом с ним вплотную, хотя тот был этому очень недоволен, и огляделся. Ещё праздники, из персонала только кассирша, которая смотрела бразильский сериал по телевизору, даже не отвлекаясь на посетителя.

Ну какой посетитель, когда показывают повтор «Рокового наследства»? Телевизор стоял в подсобке за стойкой, поэтому женщина сидела спиной к входу. Идеально.

– Антонио Фагундес, – диктор называл актёров, пока на экране шла заставка сериала. – Глория Пирес, Патрисия Пиллар…

– Фагундес, – мрачно повторил Душман.

– Чё? – спросил Поэт, с недоумением глядя на него.

– Сдать меня решили, твари? – со злостью спросил Душман. – Всем слил, п***р толстожопый, чтобы они меня достали? Вот как чуял, что там засада. Всех положили… кроме меня. Так что п***л ты, Поэт х**в.

– Ты чё, ох***л? – Поэт сорвал салфетку и бросил на стол. – Ты на кого полез, а? Ты чё, Душман, ты хоть… а-а-а…

Лицо скривилось от резкой боли, но крикнуть он даже не мог, получалось только тихо хрипеть. Рукоятка ножа торчала у него в боку, а Душман уже поднялся и вырвал её.

– Пока, Поэт, – хмыкнул он, бросая окровавленный нож на стол. – Черномору там привет передавай.

Теперь надо валить, пока кассирша не поняла, что единственный посетитель в кафе умирает, а ушедший гость его завалил ударом в печень. Ну а то, что иркутский посланник умрёт, это понятно, после такого не выживают, особенно если никто не поможет в ближайшее время.

Душман вышел на улицу, так быстро, насколько мог с раной в ноге, но остановился, чтобы не поскользнуться на ступеньках, покрытых льдом. Тут надо осторожнее.

Он занёс ногу…

Выстрел он даже не услышал.

Тело упало на ступеньки и скатилось вниз.

Слава, стоявший за дверью, выронил пистолет, из которого только что прострелил Душману затылок, и отошёл за угол, где быстро снял куртку и вывернул серой стороной наружу, а вместо кепки напялил вязаную шапку.

Отошёл ещё дальше, убедившись, что хвоста нет и никто не понял, что произошло. Только потом позвонил.

– Как вы там, Волк? – спросил он в телефон.

– Живы и здоровы, Слава. Разбираемся. А ты как?

– Ну и я не хвораю. Едва нашёл нашего знакомого, чуть не потерял. Отправил его к друзьям на Чёрное море, а он с собой товарища решил захватить. Ковалю привет, скоро увидимся.

Слава отключился, слушая сирены вдали. Как Волк и говорил, после такого весь город будет на ушах. А уж милицейского начальства понаедет, едва отобьёшься. Но Волк чего-нибудь придумает, да и знакомые у него всякие есть. Тут Слава не волновался. Главное – не попасться самому.

Глава 3

– Устроили тут разборку почти в центре города, – с негодованием произнёс капитан Савватеев, глядя на Лёню. – Вот как знал, что…

– Не воняй, – Лёня отмахнулся от него рукой. – Делом займись, Васька. Свидетелей опроси пока, чё ты здесь крутишься?

– А какие тут свидетели? – Савватеев огляделся.

– Так найди, – сказал подошедший к нему со спины майор Рыбин. – Вон магазинчики стоят, и вон там, пивнушка, сходи туда. Работы – непочатый край.

– Так пусть Марат мужиков своих отправит, мы же…

– Он помочь просил, чтобы закончить быстрее, а ты раньше у него в отделе сидел. Всё, шуруй давай, не топчи тут!

Савватеева не привлекали к операции, зато заняли его делом, когда всё закончилось. Работы и правды было много, вызывали чуть ли не всех причастных, кто был в городе. Впрочем, многие опера и так уже были на месте.

Въедливый опер вздохнул и огляделся по сторонам, переходя дорогу, хотя нужды в этом не было. Всё вокруг перекрыли, даже трассу, идущую через город. Дальнобойщики, чьи фуры не могли проехать, собирались кучками и ругались между собой, ждали, когда их наконец пропустят.

Милиции вокруг было полно, а уж начальства понаехало! Прям как летом, когда мы прикончили майора Богатова в доме Женьки. Вообще-то, начальники могли и не уезжать после недавних проишествий. Особенно учитывая происходящие в Новозаводске события, которые почти сравнялись с тем, что творилось в городе летом.

Сначала произошло несколько заказух мясокомбинатовских бригадиров, а потом прикончили киллеров, которые это устроили. А буквально на следующий день в кафе за городом положили Черномора и ещё двоих, Прапора и Пианиста. И сразу после праздников было убито два сотрудника внутренних дел и ещё двоих ранили.

А как итог всех этих событий, ещё два тела киллеров в расстрелянных жигулях, и ещё двое найдены в городе только что.

И правда, криминальный Новозаводск.

Приехал лично полковник Игнатьев, начальник ОВД, который стоял над душой у криминалистов и лично гонял оперов из уголовного розыска. А скоро должен прибыть аж целый зам руководителя РУОП в Читинской области.

И здесь не только они. В чёрной Волге сидел главный прокурор города Верещагин, толстый и похожий на бульдога мужик, а следователь прокуратуры, хорошо знакомый мне Федюнин, лично проводил осмотр места преступления.

Тут даже местное руководство ФСБ прибыло, но их в лицо я почти никого не знал, мне хватало знакомства с Ремезовом и его помощником Кузьмичёва. Федералы стояли в сторонке что-то обсуждая, в работу милиции не вмешивались.

Дело резонансное, целое покушение с киллерами, которое ещё и не удалось, вот и понабежали высокие чины. В городе и так в последние дни жарко несмотря на сорокаградусные морозы, даже для девяностых такое слишком, особенно под самый конец эпохи.

Ну и нахождение здесь этих чинов связано с недавней гибелью сотрудников милиции, ведь формально, операция как раз проводилась, чтобы схватить убийцу. Не зря я договаривался с Рыбиным, это облегчило нам работу, ведь то, что у киллеров был умысел нас прикончить, видели все причастные. Так что оружием мы пользоваться могли по закону, да и оно у нас легальное.

Вообще, у меня была мысль вооружить парней не ИЖ, а чем-нибудь посильнее. Но криминалисты точно нашли бы пулю другого калибра, а Ремезов не всесилен, чтобы прикрыть меня в таком случае. Тут при лучшем раскладе будет незаконное хранение оружия, а в худшем что угодно. Но хватило ИЖей, парни стреляли метко.

О происшествии должны сообщить в Москву, так что когда там проснутся часов через шесть, начнут слать приказы и требовать отчёты. Об обычных преступлениях туда не сообщают, но тут особый случай. Вот Игнатьев и недоволен, все шишки валятся на него.

Криминалисты уже закончили фиксировать тела, теперь собирали улики. Из моего джипа торчали чьи-то ноги, кто-то лёжа на сиденьях собирал гильзы с пола. Мы же стреляли внутри, всё осталось там.

А моей новенькой машине требовался ремонт, надо поменять выбитые боковые стёкла, ещё на боку вмятина и несколько отверстий от пуль. Но лучше чинить тачку, чем лечить раны или ложиться в могилу. Да и пулевые отверстия на СТО заделывать научились давно.

Собровцы стояли в сторонке, разглядывали жигули, покрытые многочисленными дырами. Да, бойцы стреляли тоже, они открыли огонь сразу, когда сидящий в машине человек нацелился в нас из калаша. Потом поговорю с Левшой, надо бы угостить мужиков за такую помощь.

Оружие киллеров уже унесли. Один из убийц был вооружён старым АКМ под 7.62, из которого легко бы положил нас всех. У второго, водителя, укороченный Калаш, а ещё в машине нашли редкий в наших краях автомат Кедр.

Похоже, исполнять нас должны были трое, но третий свалил. Скорее всего, Душман должен был участвовать лично. Но он скрылся, правда, ему это не помогло, о его судьбе я узнал быстро. Слава мне уже позвонил, а вскоре сказал и Лёня, который разговаривал с бывшими коллегами.

Отправься Душман на этой машине, получил бы свои пули сразу. А вот если бы он поднялся на недостроенную девятиэтажку, вполне мог бы остаться в живых, как тот снайпер, которого уже арестовали.

Там его ждали собровцы, взяли его до того, как он успел выстрелить, ещё изъяли дорогую винтовку, из которой он собирался меня положить. Но усатого стрелка арест не расстроил. Наоборот, когда его выводили, он был чем-то очень доволен. Наверное тем, что он единственный, кто остался жив.

Любопытных вокруг становилось больше, ещё подтягивались немногочисленные местные журналисты, которые пытались сфотографировать повреждённые тачки, но им не давали спокойно работать. Телеканал у нас один, работает всего несколько часов, так что своего оператора для таких экстренных случаев у них не было, поэтому репортажа с места событий не будет.

Так что в газеты и новости фотки с нашими лицами не попадут. Местные сделают короткую статью, а в областной газете будет разве что короткая сводка, что киллеры обстреляли машину директора частной охранной фирмы из Новозаводска, но покушения не вышло.

Это меня не беспокоило, за дешёвой славой я не гнался, хватало своих забот. И так готовили план всю ночь, вторые сутки на ногах, и поспать в ближайшее время не выйдет. Ладно, сейчас-то я молод, а когда был в возрасте, это было выносить тяжелее. Да и отчитываться следователю, что твои люди отстреливались от киллеров, сложнее, чем сдавать тепловоз с ремонта.

Оружие у нас забрали под акт, а Женя очень тщательно проследил, чтобы все гильзы и оставшиеся патроны были пересчитаны, ему же потом отчитываться за всё. Три пистолета мы отдали, но Женя уже сегодня самостоятельно «выпишет» себе новый, пока криминалисты не вернут старые. Ещё они потеряли две гильзы, из-за которых Женя спорил с ними почти полчаса. Оказалось, что молодой эксперт случайно сунул их в карман и забыл.

Когда стало известно, что в городе застрелили Душмана, часть людей отправили туда. Причём новость встретили с явным недоверием, Душмана уже несколько раз объявляли убитым, а он оказывался жив. И тем выше было их удивление, что в этот раз нашёлся кто-то, кто смог его достать. Думаю, братва в городе будет удивлена не меньше.

Сам Душман прикончил в городе какого-то мужика, которого я не знал. Но это явно не простой прохожий, а кто-то, к кому Душман пришёл специально. Мне ещё не сказали, кто это, но я предполагал, что это заказчик. А раз киллеров ждали, Душман мог решить, что это засада и расквитаться за это. Он же не знал, что его сдали не чужие, а свои.

В чём-то Душман облегчил нам жизнь, ведь искать нового киллера пока некому. А Слава испарился. Ну, раз про него неслышно и его никто не искал, значит, всё идёт по плану, и скоро я его увижу.

Конечно, убийцу Душмана тоже будут искать, но вряд ли бросят на это все силы. Да и кто будет подозревать в этом нас? Мы были в машине, и нас видели все. Лучшие алиби из возможных.

Ну а Славка сегодня якобы на комбинате, это подтвердят все, кто работает там в нашей смене.

Зато насчёт того, кто порешил Душмана, сделает выводы братва. Но мстить никто не будет, ведь друзей у него в последнее время становилось всё меньше, а врагов всё больше и больше.

– Грязно вышло, – сказал Ремезов, когда от меня отстал следователь. – Но иначе, похоже, никак. Душман так залёг, что даже свои не знали, куда. Но кто-то вычислил, где он будет сегодня утром…

Он с подозрением глянул на меня, но задавать очевидный вопрос не стал. Похоже, ему и самому хотелось быстрее закрыть это дело. Он же приехал разбираться, кто слил давно готовящуюся операцию с незаконными перевозками через границу и кто сдал его агента, а вместо этого понадобилось быстро вытаскивать своего человека.

Но я не удивлюсь, если сейчас все шишки свалят на Душмана. И что он сдал груз, и что он убил ментов, хотя вот последнее точно было правдой. И я думал, что следователь запишет в деле Черномора и остальных, что его тоже порешил Душман. Особенно если намекнуть, что Душман в том кафе был. А что, это вполне возможно доказать, если найдут кого-нибудь из охраны Черномора. Покажут фотку, Душмана узнают, тем более, он из этого кафе сбежал не прощаясь.

Об этом я и сказал Ремезову, а после задал ещё один вопрос:

– И как думаешь, когда иркутские решатся найти нового киллера?

– Ну, тут не ответишь сразу, – Ремезов снял кожаную перчатку, достал пачку сигарет и протянул мне. Я замотал головой, тогда он закурил сам. – Опасное дело на твою контору лезть, все уже убедились. А отправлять гастролёров накладно, да и они как мухи дохнут. Ладно, завтра обсудим кое-что, у нас ещё одно дело осталось. Нужно новую операцию готовить.

Я немного удивился, когда ко мне подошёл крепкий и угрюмый мужик, назвавшийся Тунгусом. Точно, стрелка же, я совсем забыл! Но её бы и не случилось, Тунгус и его банда, едва запахло жареным, разбежались, а то бы их арестовали, ведь у каждого из них протокольная рожа, и оружие с собой должно быть. Но он подошёл позже, когда мы собирались уезжать в прокуратуру.

Поговорили быстро, Тунгус очень проникся произошедшим, вопрос с тем «кафе» он очень хотел закрыть сегодня, мне самому тоже не хотелось рассусоливать долго. Он своё дело сделал, сыграл по нашему плану, пусть пока гуляет и больше не попадается нам на глаза.

На прощание он отдал деньги, говоря, что вышла накладка и никто моих людей обувать не собирался.А ведь Тунгус так и не понял, что именно произошло, но это не имело значения. Да и внезапная гибель Душмана убедила его, что с нами связываться себе дороже.

В тоненькой пачке было три тысячи рублей новыми деньгами и три миллиона с лишним старыми, купюрами с кучей нулей. Как раз штука баксов по курсу. Деньги я разделил надвое, в качестве премии отдал Артёму и Владу, которые сыграли роль жертв. А за стрельбу будет особая награда, но чуть позже.

– Баксы на них купите, парни, – сказал я напоследок Артёму и Владу. – И отложите, потом пригодятся.

Уже в прокуратуре я немного узнал о том, кто такой Душман в действительности, что он всегда скрывал, придумывая небылицы. Но большая часть его жизни так и осталась мне неизвестной.

Звали его Шумилов Тимур Николаевич, родился в Ташкенте в 1949 году. Отец и дед военные, пошёл в армию и сам, там и остался, делая карьеру. Каким-то образом там себя проявил, раз со временем оказался в спецназе ГРУ и побывал в Афгане.

Конечно, детали всего этого выяснить невозможно, всё же было засекречено. Всё это мог узнать Ремезов, но смысл его спрашивать, если Душман покойник?

А неувязочек в его деле было полно, ведь потом Душмана уволили со службы и осудили, отправили на зону. В деле было записано, что за двойное убийство на гражданке, но Федюнин предположил, что это или по неосторожности, или что-то ещё, ведь иначе срок был бы намного больше, а то и вообще могли расстрелять.

Уже в начале 90-х он вышел на волю, прибыл в Новозаводск, познакомился с Крюковым и понеслось. Самый опасный бандит города, как его иногда называли. И он действительно был опасен, не меньше чем майор Богатов. И уж если мы смогли отбиться от такого врага, не каждый захочет рисковать, связываясь с нами.

Впрочем, на месте Душмана появится кто-нибудь ещё, время такое.

* * *

Домой я отправился только ночью, дожидался Женю, который сидел и разбирался с каждой гильзой. Всё равно ему пойти некуда, так что отправились ко мне, в дом деда. Парни довезли нас на Чейзере, заодно и охраняли.

Завтра Рождество, последний праздничный день новогодних каникул, а утром вернутся дед с Кириллом. Дом сегодня стоял пустой, а в такие суровые сибирские морозы надолго жилище оставлять нельзя. Надо протапливать печку, иначе всё перемёрзнет. Да и полно других дел, ведь надо покормить живность.

Вылез из машины, попрощаялся с парнями и огляделся. Сгоревший дом Жени всё ещё выглядел, как выбитый зуб во рту. Так и непривычно, что теперь там пустое место. Из моего двора раздавался громкий лай, там носился Серый, овчарка Жени, которую пока поселили к нам. Пёс учуял хозяина и прыгал, радостный, скача перед нами на задних лапах.

– Голодный, ты? – Женя потрепал собаку за шкирку. – Конечно, целый день же там торчали.

В доме было совсем холодно, когда мы вошли, пришлось срочно натапливать печку. Женя тем временем накормил собаку, а я чуть позже проверил дедовых куриц, насыпал им зерна на утро, собрал яйца, которые нанесли днём. Курятник зимой тёплый, поэтому у нас они несутся весь год.

Среди куриц спал здоровенный индюк, которого дед не стал забивать на Новый год, но мы прикончим его завтра для праздничного стола. Ещё раз позову Тамару, пока не уехала в Читу, а то в эти взбалмошные дни почти её не видел.

Лишь бы было спокойно в городе, но вряд ли мой новый недруг найдёт так быстро нового киллера. Сейчас подняли столько милиции, что вряд ли кто-то ещё рискнёт нападать. Да и раз полёг Душман, это узнают все. У нас не осталось таких отбитых, чтобы лезть на того, кто его замочил. Таких отбитых перестреляли ещё в середине девяностых.

С другой стороны, те, кто остался до сих пор – или умные, или очень везучие. В любом случае, я буду осторожен.

Закончив со всей этой суетой, Женя включил телевизор, по которому показывали праздничную службу из храма. Он зевнул, включил видик, вставил в него кассету с записанным на ней старым сериалом «Сёгун», включил, уселся в кресло и сразу захрапел, пока самураи на экране что-то обсуждали с важным видом.

Я пока спать не собирался, поставил на плитку сковородку, чтобы приготовить яичницу, налил масла, но услышал, как скрипнула калитка. Серый не залаял, значит, это кто-то свой, но я на всякий случай подошёл к вешалке, где висела куртка Жени, и взял его пистолет.

Ложная тревога. Слава зашёл в дом, закашлялся, потёр красное от мороза лицо и стянул с себя свою двустороннюю куртку. Забросил наверх вешалки шапку, правда, она слетела вниз, но он успел её поймать.

– Тепло у тебя, – протянул он, стягивая ботинки. – А я тут весь день по городу ношусь, смотрел, вдруг хвост будет.

– Не было?

– Не, чисто всё, – Слава подошёл к печке и начал греть руки. – Вот как ты думал, так и оказалось. А то ушёл бы, гад, и потом бы поднасрал. Он такой, да.

– О, Славян тут уже, – Женя зевнул и вытянулся в кресле. – Как оно?

– Спокойно, – Слава сел перед печкой на корточки. – Вот сука же он, взял и своих кинул, а сам свалить хотел. Если бы он того мужика не решил грохнуть, то точно бы ушёл.

– Какого мужика? – спросил Женя.

– Да, который в кафешке был. Похож на этого, кота Толстопуза из мультика, ты смотрел раньше, – Слава задумался и посмотрел на меня. – Но я-то ладно. Я сегодня про тебя чего только не слышал. Правда, что вы там всех переколотили?

– Снайпер выжил, – сказал я. – Сейчас в милиции, но молчит, хотя признался, что хотел делать Душман. Похоже, он его чем-то шантажировал, мужик аж обрадовался, когда узнал, что конец. Его убоповцы колят, чтобы Крюкова сдал, но про него он пока молчит.

– Ну это их проблемы, – Слава принюхался и посмотрел на плитку. – Похавать бы, не ел целый день, желудок сводит.

– Скоро будет готово, – я разбил первой яйцо в сковороду. Оно сразу зашипело, а я взял второе.

– Славян, а как ты Душмана вычислил? – спросил Женя, поднимаясь с кресла. – Он же хитрющий, а ты его раз и нашёл.

– Ща расскажу, – Слава усмехнулся. – Там такое сегодня в городе творилось, вы бы знали.

Глава 4

Начали ужинать, хотя, если посмотреть на часы, это уже почти завтрак. Я поставил на стол сковородку с яичницей и сосисками, расставил тарелки и разлил свежезаваренный чёрный чай. Слава нарезал белый хлеб, осторожно, почти без крошек.

– Коваль, да хорош уже! – возмущался он. – Хватит греметь, ничё не слышно! И кетчуп только себе на тарелку лей.

Женя с недовольным видом вытащил ложечку, которой размешивал сахар в чашке с чаем. Я взял нагретую керамическую кружку и сделал глоток. Вкус крепкого чая взбодрил, прогоняя сон.

– Злой ты сегодня какой-то, Славян, – пробормотал Женя, переворачивая кетчуп над тарелкой с яичницей, и постучал стеклянную бутылку ладонью по дну. – Ты лучше расскажи, как Душмана нашёл.

– Как Волк сказал, так всё и было, – Слава достал из открытой стеклянной банки солёную помидорку. – Душман – хитрая падла. Не поехал со всеми, вместо этого пошёл к заказчику разбираться. А я там ждал.

– А откуда узнал, где заказчик? – спросил Женя.

– Мы же не в Новосибе, вот там хрен кого найдёшь, – Слава хмыкнул, съел помидорину и полез в банку с огурцами. – Хорошие, кстати, Волк. Сам солил?

– Дед, он умеет.

– Спасибо передай. Так вот, – он захрустел огурцом. – Гостиниц в городе мало, выходные же ещё, почти все пустые. Объехал, тачки посмотрел с иркутскими номерами, делов-то. Тем более, она одна, а этот тип без охраны приехал. Я следом за ней поехал, и всё, – Слава полез в банку за вторым.

– За ним хвоста не было? И как его Душман сам нашёл?

– Этот мужик походу Душмана именно там ждал, договорились они, – Слава задумался. – А хвост да, был. Там рядом с гостиницей стоял марковник битый, а в нём торчал Мишаня Дунаев со своими шестёрками. Точно хотел Душмана порешить. Но у него вдруг спустило колесо, – он хитро заулыбался.

– Так пусть бы он сам Душмана и валил, – пробормотал Женя. – Нам же проще.

– Не, Коваль, совсем не так, – Слава замотал головой. – Вот Волк правильно сказал, что Мишаня за Душманом поедет, но он его не вывезет. Начал бы там выделываться, – Слава изменил голос, изображая Мишаню: – Ты мне за брата ответишь, упырь! Ну и прочее, – он согнулся над тарелкой, начиная уплетать яичницу.

– Так вы, значит, всё обсудили, – Женя смерил меня взглядом. – Ну так-то да, Мишаня завыделывался бы. В глаза бы захотел посмотреть, а Душман – хитрая жопа, вывернулся бы. Завалил бы и ушёл, но уже с концами.

– Поэтому хочешь сделать хорошо, – решительно сказал Слава, – сделай сам. А я выделываться не люблю. Раз уж дошло до такого, надо действовать наверняка.

– И чё дальше?

– И вот, сижу в засаде, жду, мёрзну, Душман подъезжает. С тем мужиком побазарил в кафешке и как заточку ему в бочину воткнул!

– За что? – Женя аж перестал есть от удивления.

– Походу решил, что тот его подставил, не знаю, я не слышал, что они говорили. Ну и вышел довольный, посвистывает, псина хромая, а меня даже не заметил. Кончилась везуха, он даже не понял, что случилось. Ну а чё, не в кино же, чтобы по душам говорить напоследок, с таким надо осторожно.

Я поднялся, подошёл к шкафу и достал бутылку коньяка.

– Много не будем, – сказал я. – Эти дни надо побыть начеку, убедиться, что никто не хочет повторить.

– Ты за эту падлу пить собрался? – Женя удивился. – Или отметить хочешь?

– Праздник же сегодня всё-таки, – я поставил бутылку на стол. – Хотя закуска неподходящая, но ладно, нам не привыкать.

– Зато теперь ни одна падла к нам не сунется, – заявил Слава. – В городе уж точно, побоятся.

– У нас не только в Новозаводске враги.

– А, тот иркутский вор, как его? – он наморщил лоб, вспоминая. – Кирьян? Ну не будет же он только одним тобой заниматься. Тем более, он столько людей здесь теряет, одного за другим. А до Иркутска сюда – не ближний свет, почти полторы тыщи километров.

– У него шестёрки есть, он может посылать. А заниматься нами или нет – зависит от того, сколько он на этом может заработать. Если посчитает, что достаточно, то будет продолжать до конца. Но мы у себя дома, так что легко ему не будет.

Слава разлил коньяк по рюмкам, но не Жене, который всё ещё не пил. А Женя подошёл к холодильнику, взял там малиновый компот, заодно захватил лимон на блюдце, порезанный пластами (дед в последнее время полюбил чай с лимоном) и несколько мандаринок, каждая в отдельном маленьком красном целлофановом мешочке. Купил недавно ящик, перед Новым годом их много завозили из Китая.

– А что в городе-то творилось? – спросил Женя, усаживаясь на место. – Ты говорил, чего только не было.

– Ага, точно, – Слава оживился, чистя мандаринку. – Все менты же у вас были, а в залинейке делай что хочешь. Короче, кто-то из автомата с самодельным глушаком пострелял по машине Черепа. Причём рядом с Черёмушками, почти у него дома.

– По мерсу? – я удивился. – Тоже не повезло с новой тачкой.

– Не, Вольво тот старый. Там водила сидел, лысый как коленка. Круглый у него погремуха. Перепутали, походу. Но даже не ранили, пальнули и свалили. Ну и ещё кое-чего было, – Слава замолчал, подняв глаза к потолку. – Пацаны, знаете же, где старые свинофермы? Там ещё рядом здания из серого кирпича, целый комплекс.

– Так их закрыли лет пять назад, – Женя отодвинул тарелку, доев всё.

– Там же сейчас пивзаводская точка, – я начал вспоминать. – Да, точно, они же там поддельную водку делают.

– Они же прям в цеху на пивзаводе китайский спирт разбавляли, не? – спросил Женя.

– Уже с осени завязали, переехали. Крюков же думает о легализации, поэтому на пивзаводе сейчас только пиво варят, причём даже разрешения есть. А спирт бодяжат как раз где-то в районе свинофермы. И этикетки там же клеят, и даже стеклотару принимают. Ну так и что там?

– Это была точка Душмана, – продолжил Слава. – Очень денежная, она его и кормила, просто он всё равно жадная жопа. Так вот, пошёл слух, что Душмана кое-кто грохнул, – он усмехнулся. – И кто-то решил, что пивзавод теперь стал слаб, и надо срочно на него наехать, пока не успели другие.

– Череп или Эдик?

– Никто из них, – Слава напустил на себя загадочный вид. – Кто-то из новых, какая-то банда с хлебозавода, припёрлись с битами, давай всё крушить. Молодые, дерзкие, головы бритые. Долго не проживут, короче.

– И что потом?

– Ну, там сначала Студент подъехал со своими, те свалили. Биты против пистолетов – не лучший расклад. А потом, вот уже вечером, Старый нашёл кого-то из той шайки. Малолетка один понтовался в кабаке перед девками, что наехал на пивзавод, и пальцы перед всеми гнул. Старый его увёз, потом выбросил на хлебозаводе со сломанными ногами.

– И чем думали, идиоты? – Женя хмыкнул. – Душман – это же не весь пивзавод. Там же ещё Старый жёсткий, Шаман похуже будет, и вот, кент у Волка, Студент, тоже не съедет.

– Рано они пивзавод хоронят, – я кивнул.

Но так уж принято сейчас. Сначала нагло наехать, а потом следить, смогут ответить или нет. В этот раз пивзавод, пусть и ослабленный потерей нескольких бригадиров, ответку дал, на какое-то время этого хватит. Но если бы не смогли ответить, банде осталось бы недолго.

– Ладно, – я поднялся. – Скоро вставать. Слава, ночуй сегодня здесь, да и эти дни с Женей ходи, будете друг друга прикрывать. Утром собираемся в конторе, обсуждаем вводные, потом я к Ремезову, вы в милицию. Потом, с обеда, звоню Белоглазову, предупреждаю об угрозе, с Ремезовым как раз это всё обсудим. А потом, – я хлопнул обоих по плечам. – Работаем, парни. Ещё будем сидеть и всё это вспоминать в старости.

– Если доживём, кхе, – Женя усмехнулся.

– Доживём, – пообещал я.

* * *

Тем временем, пивзавод, административный корпус

– Звал, Иваныч? – Студент вошёл в кабинет.

– Ага, садись, Ваня, – Крюков поднялся ему навстречу. – Выпьем… не чокаясь.

Бутылка коньяка уже была открыта, но выпито совсем немного, Крюков пил мало, но наливал часто, особенно другим. Маленький телевизор включён, на экране конечно же Крёстный Отец, что бы там ещё могло быть? Только звука нет, поэтому не слышно, что говорил дон Корлеоне, гладя кошку, сидевшую у него на коленях.

– Знаешь, в чём мы пролетели, Ваня? – спросил Крюков, когда они выпили и он вернулся на своё место.

– Что Душмана другой порешил, – сказал Студент кивая. – Он мне сам тогда выговаривал, когда летом Волк Майора замочил, а не я. Типа и тогда мы должны были разобраться, и сейчас.

– Вот да, понимаешь, Ваня. Раз уж с Душманом вопрос встал именно таким образом, то и закрыть его должны были только мы, а не ждать, когда Волк и его завалит.

Крюков задумался, а Студент ждал, когда босс продолжит.

– Это точно Волков приказал, кто-то из его людей исполнил, больше некому. У Черепа своих проблем хватает, Эдик работает иначе. Тот пацан из его кодлы, Миша, мог, но вряд ли.

– Не он это, – Ваня замотал головой. – Миша бы точно не допустил, чтобы Душман так легко помер.

– Да неважно. Важно другое. Сам видишь, в городе думают, что мы слабеем. А когда Душмана нет, то и вообще, решили, что можно у нас имущество отжимать. Что вот было сегодня? Наезд, очень наглый, будто мы какие-то лохи. Старый разбирается, кого-то там поломал, но сам факт, что у кого-то на это духу хватило, меня беспокоит.

Крюков заметил, что фильм ещё идёт, и вырубил его. Экран погас.

– Найдём этих отморозков, – пообещал Студент.

– Найдём, конечно, но тут надо далеко думать, Ваня. Надо легализовываться, сам знаешь. Но пока этого не произошло, спуску никому давать нельзя. Я в Чите буду находиться, там за нас биться буду. Мы высоко поднимемся, но пока я там и Душмана нет, они здесь будут наглеть всё больше. И… помолчи пока, я не закончил.

Студент, который собирался что-то сказать, закрыл рот.

– Пока я там, угроз будет больше. Считай, из прежних бригадиров остались только Шаман и Старый. Шаман – осторожный, а Старый – солдат, он приказы выполняет, но сам не думает. Молодёжь наша ещё учится, да и они совсем другие, наглые, старших не уважают.

Крюков замолчал, думая, что и сам был таким не так давно, всего несколько лет назад. Тогда он смог пробиться, а все старые авторитеты уже давно лежат по могилам. Но такой судьбы он себе не хотел, а тут как раз подвернулся удачный шанс для одного дела.

– Зато ты, Ваня, репутацию очистил полностью, авторитетом пользуешься, братва тебя уважает. И сам я тебе верю. Поэтому предлагаю тебе одно важное дело.

– Что надо сделать, Иваныч? – тут же отозвался Студент.

– Пока я там, – Крюков сделал паузу. – Ты здесь рулишь. Решаешь вопросы, ездишь на стрелки, говоришь от моего имени. Мне нужен кто-то надёжный, на кого могу полагаться.

– На меня – без базара, Иваныч. Я тебя сроду не подвёл.

– Знаю. Но легко не будет. Череп тебя попытается сожрать сразу, а Эдик будет мёд в уши лить, он такой. Ну про Мишаню говорить не буду, сам в курсе. И про иркутских, которые на тебя порожняк гнали, ты тоже знаешь. Они с тем нефритом ещё носятся.

– Знаю.

– И вот, ты остаёшься здесь, – Крюков поднялся и сел к нему поближе. – Отвечаешь за всё. Все вопросы – к тебе, всё, что я скажу, я буду тебе передавать, а ты остальным. Ко мне они пойдут только в самом крайнем случае, а вообще, нечего им через голову прыгать, пусть к тебе идут.

– Да, Иваныч, не вопрос, – Студент встал на ноги. – Раз уж доверяешь, то не подведу.

– Вот на тебя всегда можно было положиться. Так что завтра уеду, а ты здесь рулишь, и мне звони. Главное – этих, кто наехал на точку, найди всех. Спускать такое нельзя.

– Найду. А чья теперь это точка?

Крюков ненадолго задумался.

– Если Старый закроет вопрос, то его. Передай ему, стараться будет лучше. А вот ты получишь всё, что у нас на рынке осталось, что твоё раньше было, и всю долю Душмана. Так правильно будет. И часть от того, что бригадиры мне приносят.

– Понял.

– Завтра утром, – Крюков посмотрел на часы. – Вернее уже сегодня, часиков в десять, жду тебя в старом цехе. Остальных собери. Скажу им всем, чем ты теперь занимаешься.

Ваня ушёл, Крюков зевнул, вернулся и включил фильм. Уселся поудобнее и подумал, что давно надо было так сделать. Чтобы главным остался он, но все контакты были завязаны на надёжного человека, который спускает приказы вниз, а наверх передаёт долю.

Если что начнётся, сам Крюков как бы и ни при чём, он вообще депутат, РУОП никак не подкопается. Будет почти как в мафии у итальянцев: есть боевые бригады с капо во главе и есть дон, который приказывает всем, но на которого невозможно выйти напрямую. Все шишки будут валиться на подручного, который связывается со всеми.

Правда, посредник между группировкой и её главарём должен быть самым надёжным и уважаемым среди своих человеком, и тут Крюков думал, что в выборе не ошибся.

Он давно думал об этом плане. Только Душман для этой роли бы не подошёл, он бы всю банду подмял под себя, а посредника бы скомпрометировал. В боевых операциях лучше Душмана не было никого, но и с каждым годом он становился всё более проблемным.

В такой структуре есть своя опасность, поэтому надо держать бригадиров крепко, чтобы не думали, что могут легко свалить, кинуть или подставить. Зато теперь можно играть по-крупному, с другими людьми, для которых он не глава банды в мелком городе, а депутат и владелец бизнеса.

С этими мыслями Крюков уснул прямо в кресле за просмотром фильма.

* * *

Чита, несколько дней спустя

По радио говорили, что цена за баррель нефти составляет 16 долларов и скоро начнёт падать ещё сильнее, но это слушал только я и вполуха.

Мы небольшой колонной машин въехали в Читу. Решили, что меры безопасности для приезжающих гостей должны быть не только в Новозаводске, но и по всей области.

В Питере нужного человека посадят на самолёт, и охранник с ним будет, но в Чите в аэропорту его может встретить кто угодно, кто нам не друг. Лучше встречать самим.

Вопрос скоро будет стоять ребром, ведь в Чите один из офисов холдинга, и скоро сюда будут приезжать сплошным потоком. Хоть открывай здесь филиал, единственная задача которого будет охрана здания и встреча гостей.

Но это обсудим сегодня вечером, а пока мы только ехали.

– И кто именно приедет, Волк? – спросил Женя. – Сначала же кто-то из братьев должен был явиться, а сейчас кто-то ещё.

– Они наняли нового директора комбината, – ответил я. – Он уедет с нами, потом будет сидеть в Краснозаводске безвылазно до самого запуска. Даже дом будет там строить, говорят.

Мы оба ехали на заднем сидении моего Прадика, водителем был один из наших парней. Выбитые во время перестрелки окна поменяли быстро, с вмятиной пришлось поработать подольше, но её почти не видно.

Но я только в дороге заметил, что мы проглядели дыру от пули в кресле водителя, как раз там, где во время перестрелки сидел я. Промедли мы с Женей немного, получил бы пулю сам.

Криминалисты её вытащили, а вот дырка в обтянутом кожей сиденье осталась. Ладно, это мелочи, пусть будет напоминанием о произошедшем.

Сначала мы ехали в гостиницу, потому что в Чите задержимся на пару дней, и надо устроиться получше. А я обсуждал новые вводные, которые стали известны только утром. Мне прислали их ночью, пока у них был вечер, а я ещё спал.

– Помнишь же, что у них на Урале был завод? – спросил я. – И про тот комбинат на Алтае, который разорил Терехов?

– Ну да.

– Так вот, алтайский они себе вернули, смогли доказать, что сделка по акциям была незаконной. Думаю, подмазали кого надо. Вот только завод громили не только в Москве через подставные фирмы, а ещё и прямо на месте растаскивали, даже рабочих привозили для этого. А что не могли утащить, ломали, какой-то цех даже подожгли.

– Осталось хоть чего?

Женя зевнул и проверил коричневый кожаный портфель, в котором у него были документы на оружие и остальное, что мы взяли с собой. Ещё там сертификаты, выданные в разрешительной системе. Хотели взять ещё несколько стволов, как раз нанимали дополнительных людей в декабре.

– Не хватит, чтобы возобновить производство там, поэтому территорию и здания продают, а оборудование будут присылать сюда, чтобы не покупать новое. Там Белазы, экскаваторы, конвейеры, дробилки, грохота, сепараторы. Лёню спроси, он разбирается понемногу. Ещё там был мобильный сортировочный комплекс из Австрии, новый, стоит почти лимон долларов, вот его точно к нам перевезут. Как раз на второй карьер поставят. А что не смогут привезти, продадут конкурентам.

– А уральский завод что?

– Он давно убыточный, – продолжил я. – И там братва прописалась, как у себя дома. Вот и решили его продавать. Но я говорил с Ремезовым, он считает, что это местные вынудили Вишневских продать там бизнес. Их раньше прикрывал кто-то из крупных чиновников в области, но он умер недавно, и больше помогать некому.

– А деньги хоть дадут?

– Да, хоть и меньше, чем завод стоит. Но Вишневские будут продавать, драться за тот завод не хотят. Короче, их выдавливают отовсюду, они сюда перемещаются.

– И всё, что у них остаётся, это наш комбинат?

– Из крупных он и ещё завод на севере области. Но с ним тоже непонятно, потому что дорог там почти нет, из железки только БАМ, а он сейчас мало используется. Поэтому наши знакомые хотят зацепиться здесь, насколько выйдет, и будут продвигать наш комбинат изо всех сил. Иначе они в этот бизнес вернуться не смогут, если сейчас выдавят.

– Это они тебе сказали? – спросил Женя и потёр замёрзшее окно. – Или Ремезов?

– Обсудили с Ремезовым, его это интересует, и понятно почему.

– И почему?

– Он же не знает, что будет дальше, а положение у него шаткое. Если что, пойдёт на комбинат, вот и хочет, чтобы было куда идти. Но с Вишневскими нам ещё повезло. А то вполне могли продать всё имущество, деньги вывести в офшор, долги вернуть только тем, кто может убить, а остальных кинуть. Так многие делают. А комбинат так бы и стоял в одних руинах. Будто все эти люди, кто хочет его отобрать, вложат в него хоть копеечку. Им надо прийти на всё готовое, а не развивать самим.

– Ещё бы, кхе, – невесело хмыкнул Женя.

За эти дни надо решить много вопросов, и касательно фирмы, и службы безопасности, и обсудить с Ремезовым и его помощниками, какие планы могут быть у Кирьяна. А ещё нам нужно решить, как брать под охрану завод на севере области.

Заодно познакомимся с новым директором комбината. Я не видел его раньше, знал только фамилию – Антонов. Но Вишневские были рады, что смогли переманить его к себе. Говорят, человек с опытом работы в экстремальных условиях, смог в приватизацию удержать от разорения металлургический завод где-то в Западной Сибири и не отдать его братве. Правда, деталей я не знаю, ведь, в конце концов, он теперь будет здесь, а не там.

Мы разместились в гостинице, причём в дорогой, в центре города. В своём номере я бросил сумку, подумал и отправился к Славе.

Ездить по городу я не собирался, нужен сопровождающий. Женя будет занят, вот и возьму Славу. У себя его не было, он был в номере у Жени, оба в новеньких костюмчиках, курили в окно с видом на большой памятник Ленина и вспоминали армию.

Женя по ходу разговора завязывал тёмно-синий галстук, что Слава делать не умел совсем. У него вместо галстука всегда получалась какая-то удавка. В этот раз мы все будем в костюмах, а не в привычной серой камуфляжной униформе. Вот и понадобились галстуки.

– Слава, ты мне сегодня очень нужен… – начал я, но закончить не успел.

Меня прервал звонок на мобиле. Я вытянул антенну и ответил. Из трубки раздался усталый голос Ремезова:

– Включи телевизор, Макс. Про вас говорят, – он отключился.

– Женя, включи ящик, – попросил я.

Тот нажал на кнопку на пульте, и на выпуклом экране Филипса постепенно проявилась картинка с человеком, который сидел в кресле рядом с книжным шкафом. Женя с недоумением посмотрел на меня.

– Это же Петросян, – он нахмурил брови, показывая на телевизор. – Зачем он тебе?

– Другой канал, Женька, – сказал я, держа телефон в руках.

На другом канале показывали местное телевидение, парламентский час, заседание областных депутатов или что-то ещё подобное. За трибуной выступал пузатый лысеющий мужик в сером пиджаке, гневно размахивая рукой.

Мы начали смотреть не сначала, да и говорил он невнятно. Но те слова, что мужик произносил, яростно шепелявя, и я сумел разобрать, относились к нам.

Он как заведённый повторял: Краснозаводск, комбинат, итоги приватизации, жалобы избирателей, бандиты, питерские олигархи, продажные офицеры милиции, а ещё новозаводская братва, прикрывающаяся вывеской охранной фирмы.

И вот этот мужик, которого я видел впервые, обещал выполнить просьбы избирателей и сделать всё, чтобы отобрать комбинат у бандитов, а бандитами он назвал нас.

Вот это он вылез, нашёл момент. Только кто же ему платит? Читинская братва или тот мой знакомый из Иркутска? Да кто это вообще такой?

Надпись внизу экрана говорила, что это Андрей Кравцов, депутат Законодательного собрания Читинской области. Никогда о нём не слышал.

– Это ещё кто? – спросил Женя, поворачиваясь ко мне. – И чего он на нас пургу гонит?

– Погоди, – я поднял руку. – Смотри, кто там. А вот ему-то что надо?

Толстый депутат Кравцов вальяжно отошёл от трибуны под жидкие аплодисменты, уступая место другому оратору, подтянутому мужчине с короткой стрижкой.

А вот этого человека я знал хорошо. Появившаяся внизу надпись гласила, что это Игорь Крюков, депутат и председатель комитета… дальше слова не влезли на экран. Но там точно не будут писать, что это главарь ОПГ «Пивзавод».

– Мне тоже есть, что сказать по этому поводу, – начал Крюков свою речь.

Но говорил он совсем не то, что мы от него ожидали после выступления Кравцова. У Крюкова была какая-то своя игра.

Глава 5

Я ожидал, что Крюков продолжит гнуть линию этого Кравцова и нападёт на нас. Это было бы вполне в духе времени, когда с трибун принято клеймить бандитов, причём немалая часть из этих выступающих или сами были из братвы, или жили на их деньги.

Но Крюков меня удивил, и не только меня.

– Благодарю Андрея Анатольевича за выступление, – с усмешкой сказал он. – Я, как и многие мои избиратели, в курсе его социальных программ и очень плотной работы с молодёжью. Настолько плотной, что… но давайте о промышленности, а не о студенческих олимпиадах и базах отдыха.

Слышно плохо, но в зале, кажется, раздались смешки. Не знаю, про что именно говорил Крюков, камера показывала только его, а не реакцию того Кравцова. Кажется, это какая-то очень своеобразная история.

– Но хватит шуток, – серьёзным тоном сказал Крюков. – Андрей Анатольевич напоминает мне собаку на сене. А ещё одну историю с другим комбинатом, которая произошла буквально два года назад.

Женя чуть прибавил звук на пульте, потому что в соседнем номере уборщица включила громкий пылесос.

– Тогда с этих трибун тоже говорили про бандитов, олигархов и прочих. А что в итоге? Люди, которые хотели возродить огромное промышленное предприятие в нашей области, уехали, оставшись без денег, а тот комбинат так и стоит в руинах. Потому что из него выжали всё и больше оно никому не нужно.

– Игорь Иванович, – раздалось в зале. – Если вам есть, что сказать по существу…

Крюков просто отмахнулся и продолжил. Вряд ли кто-то рискнёт отключить ему микрофон, всё-таки наверняка его новые коллеги знают, кто он такой.

– И сейчас точно такая же ситуация. Смотрите, как всё происходит. Крупные бизнесмены вместо того, чтобы тратить деньги за бугром, возрождают отечественную промышленность. Это даёт области тысячи рабочих мест…

Он поднял руку, камера приблизилась, я только сейчас заметил, что он начал читать с бумажки. Но всё же не нудел, говорил чётко. А речь у него поставлена хорошо, в отличие от предыдущего оратора.

– …налоговые поступления в бюджет региона! А мы, несмотря на все природные богатства, которые буквально находятся в земле у нас под ногами, нищий дотационный регион!

В зале захлопали, а Крюков сделал короткую паузу.

– И вместо того, чтобы исправить ситуацию, некоторые накидываются на любого, кто хочет нам помочь. Всё для того, чтобы отобрать всё и захапать себе! А потом сидеть в московских ресторанах с элитными проститутками, жрать чёрную икру ложками на ворованные деньги, а потом говорить, что думают о народе!

В этот раз аплодисменты были громче, кто-то засмеялся. Крюков продолжал, но уже без такого задора. Теперь он говорил о цифрах, а это всегда скучнее. Зачитывал, сколько раньше тонн продукции приносил Краснозаводский ГОК в советские времена, сколько рабочих мест обеспечивал и прочее.

Телефон зазвонил вновь.

– Про Крюкова я не ожидал, – сказал Ремезов. – Но есть мысли, почему он так сказал.

– У меня тоже. Надо обсудить где-нибудь вечером.

– Дел полно… я до ночи сегодня буду. Давай лучше на обеде, у нас столовка есть хорошая, и там не прослушивают.

– Договорились.

На экране выступал уже другой человек, и говорил он уже так нудно, что смотреть его не хотелось. Да и нас это уже не касалось. Женя выключил телевизор и посмотрел на меня.

– И чё, Волк, Крюков нас типа выручить хочет? – с недоверием спросил он.

– Нет, он тоже хочет есть чёрную икру ложкой, – сказал я, помотав головой, а Женя засмеялся. – Тут в другом дело. Показывает другим, что он считает эту территорию своей и будет её держать. А заодно и нам намекнул, что может прикрыть даже от такого наезда.

– Крыша, кхе. Да, Волк, это точно.

– Но Крюков от этого нам другом не становится, – продолжил я. – Зато надо подумать, как это использовать, пока он союзник. Кто-то этому Кравцову заплатил, он выступил с тем, что ему сказано, а Крюков его осадил. Надо выяснять, кто и как здесь замешан. Слава, поехали уже, а то опоздаем. Женя, позвони, когда освободишься, машины с тобой заберём.

Несмотря на огромный список дел сегодня, я нашёл время встретиться с Ремезовым, это обязательно и пригодится в дальнейшем. Тем более, сейчас увидеться с ним не так-то просто, подполковник после праздников оказался очень загружен работой.

В ФСБ в то время было пять департаментов и несколько управлений, отвечающих за разные виды деятельности спецслужбы. А здесь, в провинции, ощущалась сильная нехватка подготовленных людей.

В основном здесь были или ветераны КГБ в солидном возрасте, которые работали на пенсии, а не сидели дома, или совсем молодёжь. Остальные куда охотнее шли к налоговикам. Тогда же никто не знал, что налоговую полицию уже через несколько лет закроют, а влияние ФСБ многократно усилится.

Ещё популярными местами для ухода были частные службы безопасности банков, крупных предприятий или олигархов, там платили намного лучше, но брали самых опытных. Как раз недавно в газетах обсуждали, что у одного из самых богатых олигархов охраной руководил аж целый генерал КГБ или ГРУ.

Ремезов давно говорил мне, что его основная деятельность – контрразведка. Но ей он почти не занимался в последнее время, чаще ему приходилось работать с экономической безопасностью, а ещё взаимодействовать с местными ГУВД и РУОП. Как это называлось официально – управление и разработка пресечения деятельности преступных организаций.

На Ремезове ещё была оперативно-техническая часть, с ним до сих пор согласовывали прослушку мобильников. А после того как перед Новым годом на пенсию ушёл прежний начальник следственного изолятора ФСБ в области, это хозяйство тоже досталось Ремезову.

И много чего ещё. Теперь он почти человек-оркестр. Думаю, кто-то из его руководства хочет, чтобы он зашился, перегорел и свалил к частникам.

Но мне так не надо. Врагов у нас меньше не становится, а союзников мало. Будем работать с ним на его текущей должности. Может, даже получится чуть его приподнять, ведь чем выше будут ставки, тем меньше сможет сделать подполковник областной управы.

Внутренняя столовая федералов роскошью не поражала – простые пластиковые столы, накрытые клеёнкой, китайские пластиковые подносы, простенькая витрина. Меню нет, что приготовили сегодня, то и подают. Но есть первое, второе, компот или чай, салат или пирожок.

Пахло вкусно, а стоило недорого, хватило трёх новеньких десятирублёвых купюр, чтобы рассчитаться, и ещё с них даже дали сдачу. И посторонних никого нет, вокруг одни комитетчики. Случайного человека сюда попросту не пустят, вход только по пропускам.

Я взял рассольник, котлету с рисом и чёрный чай, тут его подавали в пакетиках, которые встречались всё чаще, а не заваривали. У Ремезова то же самое, только ещё на отдельном блюдце лежал горячий беляш, от которого шёл пар.

Подполковнику уступили отдельный стол в самом удобном месте, так что туда мы и сели со своими подносами. Слава заходить не захотел, остался в машине, так что мы за столом вдвоём.

– А что за история с этим Кравцовым? – спросил я.

– Извращенец он, – буркнул Ремезов, зачерпнув ложкой суп. – Мусолили эту историю перед выборами. Председатель комитета по молодёжной политике, мать его. Плотно работает с молодёжью, да. Крюков знал, куда надавить.

– И что тогда было?

– Так что… Кравцов курировал студенческую олимпиаду в Читинском политене позапрошлым летом. Потом пригласил победителей к себе, двух девушек и парня. У Кравцова же есть база отдыха на Арахлее, вот и главный приз – проживание там.

– И что дальше? – спросил я, начиная догадываться.

– И там он начал такую работу с молодёжью, что те от него сбежали на велосипедах, гнали в Читу аж от самого Арахлея, и потом написали заявления в милицию, что он до них домогался, запирал и наносил побои, причём написала вся троица.

– Вот же гад.

– Я и говорю, – Ремезов доел суп и пододвинул к себе тарелку с котлетой. – Но короче, он им всем заплатил, чтобы написали встречное о том, что не имеют претензий, а он больше ребят не тревожил, Кузьмичёв узнавал недавно. Откупился, короче.

– Но история, значит, всплыла.

– Ага, по этой осени во время выборов, – он отхлебнул чай. – И давай все газеты этого Кравцова топить. Причём с такими подробностями, что не за столом. Но тут вдруг за него вступился Паша Японец и дело заглохло.

– Паша Японец – кто-то из читинской братвы? Не помню такого.

– Да, это новый, из Антипихи. Преемник Филимона, который тогда летом при взрыве погиб, когда тачку у Крюкова подорвали. Набирает обороты, тоже лезет в политику. Но то, что это он прикрыл Кравцова, знаем только мы. Самому Паше это признавать нельзя, ведь как говорится у братвы, с такими связываться западло. Сам понимаешь, по какой причине.

– Почему Японец?

– Он угонщиком был, угнал самую первую Тойоту в Чите. А потом пробился повыше, уже какой-никакой авторитет есть.

– Значит, Кравцов по его приказу начал наезд?

– Вот не факт, Макс, – Ремезов поморщился и вздохнул. – Вот ты слышал выражение – политическая проститутка? Вот это про Кравцова, буквально. За что заплатили, то и говорит, а расценки как у тех, кто на Новобульварной стоит, невысокие. Вот и полезло из него.

– И тут на трибуну выходит Крюков, спаситель отечественной промышленности.

– Слышу иронию в твоём голосе, – сказал Ремезов, отодвигая уже пустую тарелку. – Но и хорошо, значит, ты ему тоже не поверил. Крюков не хочет пускать на свою территорию никого, особенно Японца, вот и огрызнулся. Но ответил он не Японцу или кто там заказал банкет, а Кравцову. А кто такой Кравцов с их бандитской точки зрения?

– Барыга, фраер и всё в таком духе.

– Вот-вот, а ещё он… того, это самое, понимаешь. С таким общие дела братве вести западло, как и говорил, поэтому используют его тайно. Так что Крюков не рисковал. Не приедет же к нему Японец разбираться за это, он и сам не афиширует, что Кравцову помогал. Теперь все сделают выводы, ну а Крюков скоро придёт к тебе. Думаю, уже сегодня, и будет говорить, что поможет.

– А Крюков мог ему заплатить? – я задумался. – Хотя смысл? Я вообще мог эту передачу не увидеть, да и не такой этот Кравцов человек, чтобы этой речью как-то навредить. А вот зубками оборону попробовать – вполне пойдёт.

– Вот, я так же думаю. Да и наезжать он не стал бы, он же знает, сколько мы на него накопали за столько лет. Но всё равно с тобой свяжется. В друзья набиваться будет, чтобы на комбинате зацепиться.

– Найду что сказать, – я тоже закончил с обедом. – А хорошо у вас кормят, и мясо даже есть.

– Да, мы эту столовку бережём, – Ремезов начал возиться с беляшом. – А то осенью лежал в больнице с язвой, а там суп куриный принесли, смех один: вода с морковкой и кубик Галины Бланки. Ладно, там коллеги приезжают, говоришь?

– Да, встречу. Своих взял, так что нормально будет.

Да, я взял своих самых надёжных людей, а Ремезов ещё в прошлом году помог оформить разрешения на пушки, чтобы действовало и по всей области, а не только в Новозаводском районе.

А что касается встречи Ремезова и прибывших, я буду держать их порознь. Давно уже решил, что замкну этот контакт на себе. Пусть всё идёт через меня, тем более, Белоглазов, единственный кто знает Ремезова лично, стал новым главой службы безопасности холдинга и сюда в ближайшее время приезжать не будет.

Крюков позвонил, когда я ехал в машине. Его номер был у меня забит в телефоне, как и номера всей братвы Новозаводска, поэтому внесённое ещё моим братом имя Igor Pivzavod высветилось сразу. Хорошо, что я доплачиваю несколько долларов за определитель номера, а то бы каждый раз гадал, кто это позвонил.

– Максим, приветствую, – сказал Крюков. Слышно чётко, будто он был рядом.

– Приветствую, Игорь.

– Тут такая тема нарисовалась… Ты телевизор смотрел сегодня? Там такая передачка идёт интересная, знаешь?

– Сагай Амисхал?

Я в шутку упомянул название другой передачи местного телевидения, которую вели только на бурятском языке и тогда показывали на канале РТР в наших краях в дневное время.

Читинская область и Агинский округ тогда были разными субъектами федерации, но территориально они находились на одной территории. Компания ВГТРК поддерживало региональные каналы, давая им время на своём федеральном канале. У нас этот региональный канал был общий с Агинском, поэтому передачу на бурятском включали на всю область.

– Не, – Крюков усмехнулся. – Другая, нудная, которую никто не смотрит. Но сегодня было интересно.

– Ты про Кравцова?

– Угу, про него, толстячка этого. Давай короче в ближайшие дни пересечёмся, перетрём всё, – предложил он. – И расскажу, кто этот перец такой. Ну и об остальном тоже побазарим.

– Я не против.

– Лады, – только и сказал он. – Позвоню.

Ну узнаем, что он скажет помимо того что предложит крышу, но не свою пивзаводскую, а депутатскую. Всё равно он этого не дождётся, даже будь он депутатом Госдумы. А он и туда прорвётся, если захочет. Если не посадят, конечно, как в первую мою жизнь. Но сейчас многое идёт не так, как тогда.

Сначала я отправился в транспортную компанию, которая привезла один важный груз ещё вчера. Антонов, новый директор комбината, собирался оставаться здесь надолго, поэтому отправил свою личную машину сюда. Не своим ходом, а через посредников, которые перевозили машины, на запад везли японки, а на восток немцев и американские джипы. И восьмёрки с девятками, они у нас были популярными.

У Антонова немец, БМВ, чёрный Бумер. Достаточно новый, но модель на первый взгляд я не определил. В немцах я разбирался так себе, в японских тачках понимал лучше. Куда больше меня интересовали чёрный Чероки и два Форд Эксплорер, тоже чёрные. Не особо новые, но в приличном состоянии, достаточно статусные для наших мест. По крайней мере, часть братвы будет на них заглядываться.

Эти тачки будут числиться за комбинатом, как принадлежащие службе безопасности. А пока это всё оформится, ездить на них будем мы по договору. Я сам просил купить несколько таких машин. Деньги у холдинга появились, раз продавали то имущество, которое не могли удержать. И часть этих денег они хотели потратить на то, чтобы удержаться хотя бы здесь.

Вишневские и их партнёры очень хотели пробиться наверх, но с нефтью и газом у них не вышло, так что они пытались зацепиться через тяжёлую промышленность, попутно обрастая связями. Дело сложное и долгое, но раз они до сих пор живы и не разорены, какой-то успех в этом есть. Вот только вынужденая продажа завода на Урале им серьёзно помешала.

Документы на тачки уже были у нас на руках, а компания-посредник уже приготовила машины к поездке. Я рассадил своих на прибывшие тачки, на них же и встретим гостей. Слава, очень довольный поручением, сел за руль БМВ и одобрительно покачал головой.

– Новенький совсем, – сказал он. – На пробег гляди, Волк, всего ничего. Он чё, её просто показывает, а не ездит?

– А кто их знает? Поехали за Женей, потом будем встречать.

Уже вечером прилетел самолёт. Мы стояли в зале ожидания, смотрели, как в сторону терминала едет старый побитый автобус, что привёз высадившихся из самолёта пассажиров. Не завидую им, ведь я смотрел прогноз погоды. В Питере было -1 и снег, а здесь -30 и суровый ледяной ветер, который в Чите, как шутят местные, всегда дует в лицо.

А встречать их на взлётной полосе мы пока не можем. Вот заработает комбинат, усилит влияние, этот вопрос можно будет обсудить с местными. Пока же нас на машинах никто туда не пустит, вот и ждём в здании терминала.

Андрей Вишневский, один из братьев, тот, что похрабрее, прибыл не один. С ним его телохранитель, тот пожилой мужичок, лысеющий и усатый, который был здесь в прошлый раз, на «переговорах» с Черномором.

– О, Пал Андреич, – Женя обрадовался. – Как здоровьице?

– Ещё трепыхаюсь, – тот пожал всем руки. – Вот как помирать, когда вокруг такое веселье? Подрыгаюсь ещё немного.

Это был не единственный охранник, который прилетел с собственником. В этот раз Вишневский, вспоминая прошлый опыт, взял побольше телохранителей, аж семь человек. А что, давно пора брать с собой больше людей, да и тем более сейчас в охрану руководства и предприятия вваливают намного больше денег, чем раньше. Нам тоже приходила другая сумма, чем договаривались в прошлом году, но и трат теперь тоже немало.

Пришлось ждать, когда прилетевшие охранники получат назад своё оружие у службы безопасности аэропорта. А кто их пустит в самолёт с пистолетами? Вот и везли всё в отдельных кейсах в багаже, как принято в правилах в перевозки. В салон с пистолетом нельзя никому.

Хотя будь Вишневские влиятельнее, этот вопрос бы они решили, тогда правила безопасности перелётов были мягче. Или они вообще бы летали на своём личном самолёте, но таких денег у них не было.

Все телохранители откормленные, широкие и высокие, ещё в тёмных очках и с проводком наушников из левого уха у каждого. Правда, невозмутимость им хранить было тяжело, потому что одеты они были легко, по-питерски, и быстро замёрзли, пока ехали в автобусе.

– Там Антонов застрял, – Вишневский поморщился, показывая назад. – Милиция его допрашивает, не выпускает.

– А что случилось? – спросил я.

– Подрался. Юрка – он такой. Но спец в своём деле, просто человек с таким характером.

– Справедливости ради, – добавил Павел Андреевич. – Драку начал не он, а какой-то блатной. Вот так всё и вышло, слово за слово и… Чуть самолёт в Иркутске из-за них не посадили.

Наконец, прибыл и новый директор, при виде нас победно подняв руки. А лысый браток в пальто и с ссадиной на лице торопливо свалил, недобро оглядываясь. Я шепнул Славке, чтобы покрутился рядом с Антоновым, а то мало ли, вдруг браток приведёт друзей разбираться.

– Вот понтов много, – начал Антонов с хитрым видом, показывая братку в спину. – А заявление на меня хотел написать, что его обидели. Но съехал, понял, чё его братаны подумают?

– А из-за чего драка? – спросил я.

– Выпил, давай всех цеплять. И ко мне подошёл, – он улыбнулся ещё хитрее. – Вот и огрёб по самые помидоры.

Улыбается, но взгляд серьёзный, внимательно изучающий меня. Антонов – толстый мужик за сорок, но не добродушный толстяк, а серьёзный и крепкий дядька. И кулаки у него сбитые, драться явно умеет. Явно есть боксёрская подготовка или какая-то другая. Волосы чёрные, но он уже лысеет. В широкой улыбке два золотых зуба, на шее тоже золотая цепь и ещё перстень на левой. Прям типичный бизнесмен этих лет, который больше похож на бандита.

– Это Макс Волков, наш местный партнёр, отвечающий за безопасность комбината, – представил меня Вишневский. – Его люди будут сопровождать вас на территории. А это Юра, новый управляющий, человек с большим опытом работы в сложных условиях.

Директор Антонов пожал мне руку. Пальцы у него крепкие, и он сразу крепко сдавил мне ладонь, глядя в глаза. Я сдавил в ответ, успев напрячь, так что его трюк не вышел. А то любят такие повыделываться.

Он одобрительно кивнул, потёр руку, когда я её выпустил, и мы, наконец, пошли на выход.

– Это Слава, – показал я. – Побудет с вами первое время, Юрий, пока вы будете в Новозаводске и на комбинате.

– Всего один человек? – пробурчал он, окинув Славу внимательным взглядом.

– А что, вам нужна толпа быков? Толпа быков не поможет при покушении, если его организует профи. А вот личный авторитет – защита получше. Любой человек в Новозаводске знает, что если хоть кто-то тронет одного из наших хотя бы пальцем, остальные этого так не оставят. А Слава – из тех, кого ты даже тронуть не сможешь.

– Во как, – Антонов глянул на меня более внимательным взглядом, потом на Славу, который шёл впереди. – С этим не спорю. Читал недавно, что телохранители предотвращают только шесть процентов покушений, – он ненадолго замолчал, слушая объявление диспетчера, и продолжил: – А в Питере только про тебя и говорят, что братки наезжают на твою контору один за другим. Потом отъезжают пачками.

– Их ещё много осталось.

– Отобьёмся, – уверенно сказал он. – Не в первый раз. И Урал бы отбили, будь я там. Но его решили сливать.

Мы вышли на мороз, продравшись через толпу таксистов, и расселись по машинам. Антонов перед этим особо обратил внимание на мой джип, заметив заделанные дыры от пуль, но ничего не сказал и с довольной усмешкой сел в свой БМВ за руль.

Вишневский и его старший телохранитель сели ко мне назад, я сам на переднее сиденье, а Женя, как самый доверенный человек, который в курсе всех дел с конторой, взялся за руль лично.

– Бандит? – спросил я. – Или бывший мент?

– Вы про кого? – Вишневский удивился.

– Никто из них, – Павел Андреевич понял, про кого. И засмеялся. – Но у меня самого была такая же мысль, когда впервые его увидел. Вроде грубый, никаких манер, но Антонов, оказывается, экономист и хороший управляющий. И с братвой общий язык найти может, и с чиновниками, и с милицией.

– Да, – Вишневский закивал. – Как раз и хотим, чтобы он готовил предприятие к запуску. И мы уверены, что он не испугается, если к нему придут с угрозами. А уж всё остальное…

– Все эти вопросы с безопасностью за мной, – сказал я. – А вот местные будут его изучать, со всех сторон, как под микроскопом. Будут искать подход. Так что лучше бы ему продержаться, если будут прессовать.

– Продержится, – заверил Вишневский.

И уже скоро у меня появился шанс в этом убедиться. А у Антонова появился шанс узнать, почему на этом месте работаю я, а не кто-то другой.

* * *

Уже стемнело, мы из гостиницы направились в ресторан поужинать, заодно обсудить насущные вопросы. Ресторан рядом с гостиницей был дорогой и чрезмерно роскошный, как и полагалось модным заведениям. Ценники строго в у.е., мебель чуть ли не ручного изготовления, официанты бродили вокруг в пышной цветной форме, очень неудобной, судя по виду. Но владелец считал, что так его работники выглядят представительнее.

Почти все столики были заняты мужчинами в деловых костюмах и женщинами в роскошных вечерних платьях. За одним, самым большим, собралась компания местных коммерсантов, которые громко галдели. В зале играла музыка, сначала песни забайкальских казаков, после них включили Лариса Долину, которая пела: «А в ресторане».

Официантки разложили перед нами фирменное блюдо. На одном подносе лежали зажаренные целиком рябчики, варёные языки настрелянной дичи, колбасы и что-то ещё. Ещё были соусы, разлитые по деревянным ложкам. На другом подносе целая гора бурятских бууз, от которых шёл густой пар.

А если бы я остался работать на железке, на всё это мне не хватило бы и месячной зарплаты. Но сейчас фирма платит, представительные расходы тогда почти не ограничивались.

– Попробуй, Юра, – Вишневский показал на буузы. – Местное блюдо, очень вкусное. Называют его позы или бузы. Только не вилкой бери, а руками.

– Попробую.

Антонов шумно двинул стул и придвинулся ко мне. Улыбался, но взгляд очень настороженный.

– Волков же? Вот смотрю я на тебя, и не очень понимаю одну вещь.

– И какую? – спросил я, доев буузу, и вытер пальцы салфеткой. – Хотя знаю какую. Хочешь спросить, почему комбинат охраняет не братва, не менты, не чекисты, а какой-то парень двадцати с чем-то лет, на которого работают другие пацаны его возраста?

– Хм, а ты неплох, – он усмехнулся, всё ещё серьёзно смотря на меня. – Тебя хвалят, но я не из тех, кто верит кому-то на слово. Знаешь, какие у нас ставки? Такие, что…

– Про ставки можно не говорить, я их понимаю лучше, чем вы там у себя. И стреляли в меня из-за этого комбината чаще, чем в вас.

– Ну, ещё не вечер, – Антонов поднял глаза к потолку. – Сейчас вообще, хоть и не так часто стреляют, но никто от этого не застрахован, даже мы там у себя в Питере.

– Верно. Комбинат готовится к открытию, – продолжил я. – Кое-кто хочет взять его себе уже сейчас, а кто-то готов подождать, когда завод будет работать, наедут на него потом. Как в том примере про выбор. Вот что ты выберешь, одну конфетку сейчас или две, но потом?

– Хороший пример.

– А мы все, – сказал я. – И вы, и мы, хотим взять себе все три конфетки, одну сейчас и две потом. А я тут с самого начала, когда ещё у нас был простой ЧОП на пять человек, а один из руководителей конторы и главный безопасник хотели этот комбинат разорить сразу после запуска. Остались только те, кто хочет, чтобы всё работало.

– Слышал о той схеме, – Антонов кивнул.

– Я точно знаю, что комбинат будет работать, а моя задача в этом помочь. И надеюсь, вы там у себя тоже понимаете, в чём риски. И тебя тоже хвалят, но и я сам не из тех, кто верит кому-то на слово. И понимаешь ли ты эти риски сам?

Долина закончила петь, запись выключили. На сцену вышел худой светловолосый парнишка в белой рубашке с очень большим чёрным галстуком-бабочкой, который начал в живую исполнять недавно вышедший хит группы Белый Орёл – "Как упоительны в России вечера", причём очень мощным густым голосом, который не сочетался с хлипкой внешностью. Клипа ещё не было, но песню уже начинали крутить повсюду.

– Понимаю, – он посмотрел на стол, явно думая, что бы попробовать первым. – Хм, ну ладно, на мой вопрос ты ответил, Максим, будем работать. А вот скажи, что насчёт…

Он недоговорил и поднял голову. Я тоже посмотрел на подошедшего к нам человека. Напротив нас стоял среднего роста мужчина с короткой причёской, одетый в дорогой костюм, вежливо улыбающийся. Его я раньше не видел.

– Господа, – сказал он, хитро глядя на нас. – Вот не ожидал, что вас увижу. Как удачно вышло, что вы все здесь.

– А вы кто? – спросил Павел Андреевич.

– А я вас почти всех знаю, – мужчина всё ещё улыбался. Вопрос телохранителя он проигнорировал. – Вот вы – Сергей Вишневский, вы – Максим Волков, а вы, должно быть, новый директор Юрий Антонов. Могу я присесть?

Он положил руку на спинку стула, но не садился, ждал приглашения. Я посмотрел на его кисть. Видны характерные следы сведённых татуировок на тыльной стороне ладони и на пальцах. Такие же есть у Эдика, но этот тип моложе.

Ага, конечно, так я и поверил, что он здесь случайно. Но пусть говорит, напасть не сможет. А сможет – пожалеет, ведь Слава с Женей, и все остальные сидят неподалёку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.