Владимир Малый
Злюка

I. Длинная и не самая последовательная глава

Скоро дело делается, да не скоро сказка сказывается!

(переиначенное народное творчество)

Часть первая

Лесом – полем…

…я уже привычно без сил опустился на землю прямо там, где стоял, не обращая внимания на то, что при этом от моего зада до земли оставалось еще добрых сантиметров десять. Нет, не добрых, совсем не добрых, а очень даже мерзких. Причем, мерзких даже для меня.

Что уж в этих условиях ждать от наемницы? Ее вообще начало тошнить. Язва, шатаясь, отошла на край проплешины и уже там, упав на четвереньки, пыталась вернуть на этот свет свой завтрак. Но природу не обманешь: если завтрака не было, то и возвращаться будет нечему.

Да, ей последняя схватка далась гораздо тяжелее всех.

Никогда бы не подумал, что это хладнокровное, лишенное даже понятия о жалости и сочувствии существо боится мышей! Причем заверещала при их появлении она еще до того, как мы поняли, что это не вполне обычные грызуны. Если бы я знал степень их кровожадной беспощадности по отношению к людям, я бы тоже заверещал, что было сил, уж будьте уверены!

Но поначалу их было относительно немного и особой агрессии они не проявляли. Возможно, не подними наемница шум, мыши бы и не стали атаковать, хотя с уверенностью я этого утверждать не стану. Я вообще последнее время стал гораздо менее категоричен, чем был в прошлой жизни.

В общем, женщина панически завизжала, а мелкие и шустрые грызуны тут же стали бросаться на нас с дружным и даже хоровым ответным писком.

Быстро выяснив, что наша обувь им не по зубам, мыши разделились на две группы: первые стали карабкаться вверх по обуви и одежде, как по лестнице, в поисках открытых участков тела, а вторые стали довольно высоко с разбега подпрыгивать в воздух, стараясь опередить первых в их поисках.

В этот момент вокруг нас и появилась проплешина. Язва в панике за одно мгновение сожгла все запасы сгенерированного ею Дара, заживо поджаривая всех грызунов в радиусе семи или восьми метров от нее. До сих пор удивляюсь, как она в полувменяемом состоянии умудрилась пощадить нас с Эдвардсом?!

В любом случае, после этой вспышки сначала оборвался писк мышей, в след за ним – ругань Пройдохи. А уже только потом, спустя несколько секунд, закончился воздух в легких у наемницы. Она замолчала на какое-то время, снова поглубже вздохнула, но продолжать позориться передумала и просто шумно выдохнула, с трудом восстанавливая душевное спокойствие.

– Запаниковала, – призналась она, не глядя в нашу с Эдвардсом сторону, – больше не повторится!

Но тут мыши градом посыпались с веток деревьев, нависающих над поляной, недавно выбранной нами для отдыха.

Язва тут же громко и максимально пронзительно нарушила данное нам обещание. Но я ее не корил. Даже мне, абсолютно равнодушному ко всем известным науке грызунам, пришлось в тот момент нелегко.

Поначалу нам казалось, что их сотни, если не тысячи, и я тоже едва не скатился в панику, стараясь хаотичными движениями ладоней сбросить их с головы и плеч. Но меня привел в себя громкий и спокойный окрик Пройдохи, сообщивший, что главное – не пускать их к глазам.

С одной стороны это испугало меня еще сильнее, а другой – дало мне вектор направленности осмысленных действий.

Я бросил быстрый взгляд на Эдвардса. Тот стоял и резво, но достаточно хладнокровно шлепал себя ладонями по голове, шее и плечам, словно отбивался от стаи комаров. Здоровенных таких, серых и зубастых комаров…

Я тут же без лишних колебаний последовал его примеру. Ощущения, когда ладони на мгновение касались маленьких мягких юрких тел, были не самыми приятными. К тому же, я быстро осознал, что оглушенные мною зверьки вскоре приходили в себя и снова начинали свое путешествие вверх по моей одежде.

Пришлось еще раз внимательнее ознакомиться с техникой ведения боя Пройдохи. Ларчик, как говорится, открывался просто: шлепки Эдвардса были в несколько раз сильнее моих. Примерно каждый второй их них плющил нападающего, оставляя от того реально мокрое место. Пройдоха уже весь был в этих мокрых местах, но его это очевидно не беспокоило.

Я внутренне пожал плечами, удержал комок, предательски подкативший к горлу, и принялся активно приплясывать на месте, давя башмаками падающих с меня грызунов.

Язва, как ни странно, делала все абсолютно так же, как и я. Только гораздо более экспрессивно и, возможно, даже эффективно.

Однако мышей становилось все больше и больше. Почва под нашими ногами уже остывала или покрывалась мышиными тельцами. Поэтому атакующие стали сыпаться не только на нас, но и просто вниз, да и по земле из джунглей потихоньку тоже потекли в нашу сторону тонкие серые ручейки.

– Держимся! – уже снова находясь на грани паники, услышал я бодрый голос Эдвардса. – Есть идея!

С этими словами он парой гигантских скачков попросту скрылся из виду.

– Гениально! – пробормотал я себе под нос и начал пробиваться к наемнице, чтобы было не так одиноко и страшно умирать.

На втором шаге я поскользнулся и растянулся на спине во весь рост!

Видимо, только этого мышиное воинство и ждало! Меня словно накрыло колючим мерзким серым покрывалом…

Не скажу, что вот прямо вся жизнь пронеслась у меня перед глазами в те мгновения, но дела предшествующих часов, я успел пересмотреть очень даже детально!

***

Было жалко Пройдоху, было очень жалко Элизи, которая теперь уж точно не дождется помощи, наконец, было дико жалко себя, оставшегося один на один с этим поганым миром!

Я, наверное, ревел там до обезвоживания, если бы почти над моим ухом не раздался злой шепот:

– Ты долго здесь валяться собираешься? – тихо, но яростно шипела Язва. – Нам давно уже пора уходить!

Протирая глаза, я с ошарашенным видом осмотрелся по сторонам, но не увидел ничего нового. Все те же тела под деревом и туча пчел.

– За что мне такое наказание?! – тихо простонала невидимая наемница. – Просто вставай и иди к ближайшему холму. Легонько кивни, если слышишь и понимаешь меня, а то я с превеликим удовольствием отвешу тебе пощечину, чтобы привести, наконец, в чувство!

Я улыбнулся сквозь слезы (и это уже были слезы радости), еле заметно кивнул, встал и пошел.

Шагая, я все корил себя за несообразительность, ведь прекрасно же знал, что наемница мастерски умеет отводить глаза. Уже исходя из этого, можно было сообразить, что наведение морока – песня из той же оперы!

За холмом меня встретил живой, но хмурый Пройдоха.

– Чего вы там так долго? – набросился он на меня. – Времени же в обрез!

– Нервы у девчонки, ни куда не годятся, – пожаловалась на меня Язва, – пришлось едва не силой ее в себя приводить.

– А не твоими ли стараниями они пришли в такое состояние?! – окрысился я на нахальную тетку.

– Все-все, хватит! – оборвал начинающуюся склоку Эдвардс. – Поберегите силы для важных дел. В путь!

Шли к Черте мы очень быстро. Причем не той дорогой, что еще совсем недавно привела меня в поселение. Понял я это по тому, что холмы в этот раз по пути попадались гораздо реже, зато были другой, какой-то неправильной формы.

Когда надоело молчать, я задал вопрос Эдвардсу, почему мы идем не тем путем, по которому уже ходили однажды?

– Через Черту существует проход – пояснил Пройдоха с небольшими паузами между словами, в такт широким шагам, чтобы не сбивать дыхание, – но он плавающий. В том месте, где ты видела мой выход с охоты, его не будет точно. Поэтому идем туда, где его нахождение сейчас наиболее вероятно.

– А почему же вы тогда с Элизи раньше отсюда не ушли? – спросил я удивленно.

– Там же джунгли, – ответил Эдвардс таким тоном, будто этим было все сказано.

Я шел какое-то время рядом, ожидая дальнейших пояснений, но их не последовало. Пришлось приставать с расспросами к наемнице.

Та дышала ровно, и говорила без пауз, зато с нескрываемой издевкой в отношении моего невежества.

Оказалось, что джунглями территория за Чертой называлась условно. Там была довольно обширная мало изученная территория, покрытая бурной неоднородной растительностью. Порой там действительно попадались непролазные заросли джунглей, но иногда это был и хвойный лес, и болота, и саванны. Несколько научных экспедиций обвешанных мощными охранными и лечебными амулетами под защитой боевых магов пробивались от материковой части до самой Черты. Но, когда она поворачивали назад и пытались вернуться домой по своим же следам, джунгли было не узнать – они были той самой рекой, в которую нельзя войти дважды. Получалось две экспедиции в одной. И далеко не все в итоге возвращались обратно живыми и невредимыми.

Поэтому Эдвардс и спешил догнать беглецов, пока те в сражениях с местными обитателями полностью не разрядили своих амулетов.

– В джунглях тоже нельзя пользоваться даром? – удивился я.

– Где-то можно, а где-то – нет. Джунглям закон не писан.

Я подумал и решил, что это не так уж и плохо. Жалко, конечно, что джунгли настолько изменчивы, и следы беглецов найти будет гораздо сложнее, но Эдвардс наверняка к этому готов и что-то придумает. А еще жалко, что непонятно, зачем им я. Толку от меня, что с Даром, что без него, как от козла молока. А то и меньше. Но, опять-таки, Эдвардсу виднее. Буду идти следом за этой колоритной парочкой и в нужным момент помогу, чем смогу.

А потом я увидел жидкую полосу древесной растительности, за которой уже угадывалась Черта.

Оказалось, что здесь с небывалой скоростью растут породы деревьев, лучше всего подходящие для строительства. Поэтому тут постоянно ведется вырубка. На прошлой неделе она закончилась, и лесорубы должны были вернуться сюда только через месяц.

Колючего кустарника в округе не было и в помине, поэтому и одежда, и кожа у всех остались целые и невредимые. А потом настроение мне окончательно поднял пес, с радостным лаем выскочивший из-за очередного дерева. Выяснилось, что он по команде Пройдохи охранял здесь один из схронов хозяина.

Я удивился было, что Эдвардс решил делать тайник в самом людном месте, за исключением поселка, но Пройдоха только усмехнулся.

– Во-первых, – объяснил он, – если хочешь спрятать что-то, положи это на видное место. А во-вторых, здесь нельзя копать. Если срубить дерево, не выкорчевывая пень, то оно вырастет уже через месяц, но если повредить хоть один корень, то оно вовсе может больше не вырасти. Поэтому, лесорубы быстрее убьют какого-нибудь копателя, чем дадут ему рыться в радиусе километра отсюда.

– А для тебя они, значит, делают исключение? – улыбнулся я.

– Нет, – вернул мне улыбку Эдвардс, – я сделал здесь тайник на свой страх и риск!

Схрон оказался целым. Пройдохи извлек из него снаряженный рюкзак и сразу же закинул его на плечо.

– А ты не собираешься хотя бы сообщить нам, что у тебя там есть? – сварливо уточнила наемница. – Я уж не говорю о том, чтобы поделиться оружием или снаряжением…

– Обязательно сообщу перед первой же ночевкой, – пообещал Эдвардс, – а сейчас нужно попытаться как можно скорее отыскать безопасный коридор.

С этими словами Пройдоха подошел к самой Черте, упер руки в бока и стал лениво водить головой из стороны в сторону, будто разминая шею.

Я попытался разговорить Язву, но, быстро потерпев неудачу, стал бродить по округе. Дойдя до какого-то нагромождения стволов деревьев, я, вдруг, осознал, что они лежат в каком-то определенном порядке. Эта куча древесины явно когда-то была чем-то осмысленно рукотворным.

Мне стало жуть как интересно, и я с надеждой посмотрел в сторону Эдвардса. К моему счастью, он как раз принялся, чихая, пополнять запасы своего Дара. Пользуясь случаем, я подошел к товарищу и пристал к нему с расспросами.

Укоризненно скосив на меня слезящийся глаз, Пройдоха быстро, прерываясь на чихания, разъяснил, что давным-давно местные сидельцы пытались построить здесь своеобразный аналог требуше. Вместо снаряда метательная машина должна была зашвырнуть высоко в небо одного умника, сжимающего в охапке привязанный к рукам здоровенный кусок материи. Этот сумасшедший был уверен, что на большой высоте пагубное действие Черты либо отсутствует, либо сильно ослаблено. Он планировал пересечь Черту по воздуху, а потом приземлиться в джунглях на кроны деревьев. А падение его должен был замедлить тот самый кусок материи.

Поначалу чудаку мало кто верил, но он смастерил уменьшенную копию метательной машины и смог запустить маленькую модель человека метров на тридцать в воздух. Глиняная фигурка действительно не разбилась при приземлении. Некоторые решили, что она закалена каким-то хитрым способом, но авантюрист от науки двумя пальцами, играючи у всех на глазах отломил ей голову. А потом дал отломать ее руки и ноги четверым самым рьяным скептикам. После этого люди поверили и пошли организованной толпой строить эту махину, остатки которой до сих пор валяются неподалеку.

Сначала запустили чучело с человеческими пропорциями и весом. Оно довольно плавно приземлилось за чертой. Потом настал черед сумасшедшего. Люди даже начали занимать за ним очередь…

В общем, если кратко, то его труп болтался на ветке, пока не сгнила ткань. Бедняга умер еще в полете над Чертой.

– А мы точно пересечем ее без всяких проблем? – на всякий случай уточнил я, выслушав эту очень даже поучительную историю.

Чихнув последний раз и протерев глаза, Эдвардс, не отводя взгляда от Черты, уже самочинно рассказал мне еще одну быль.

– Я попал сюда сознательно, по собственной воле. Я понимал куда отправляюсь, и с чем придется столкнуться, поэтому максимально хорошо подготовился. В том числе, и материально. Поскольку путешествие сюда очень даже легко могло оказаться последним в моей жизни, я продал или подарил хорошим людям все ценное, что имел. Обзавелся тем самым приличными деньгами и чувством благодарности со стороны окружающих. Здесь я поначалу сам пытался изучать все местные особенности, но почти сразу же понял, что некоторые тайны проще купить, чтобы сэкономить себе годы жизни. Один старик провел десятилетия, изучая черту. Его сын, рожденный уже здесь, вместе с женой и детьми на скопленные отцом деньги отбывал на большую землю. Купить им билеты старик смог, но остатка средств едва хватало на еду в дороге. Люди, по сути, плыли с пустыми карманами в никуда. Тут и нарисовался я с предложением, от которого старику невозможно было отказаться: деньги и сразу три рекомендательных письма в три разных адреса. За деньги старик рассказал мне все, что знал, кроме информации по Черте. Прошли долгие полгода, в ходе которых я каждый день переживал, чтобы древний старик не умер, унеся все знания с собой. И вот, наконец, с партией новых сидельцев старику пришла весточка от сына. У того все прошло в самом лучшем виде, и я стал обладателем безоговорочно важной информации. А спустя несколько дней старик тихо умер во сне. Предвидя твой вопрос, сразу отвечу: я ему не помогал. Он дал мне только направление, перспективное, но всего лишь направление. Дальше я продвигался сам.

Внезапно Эдвардс прервал свой рассказ, резко качнув головой и уставившись в одну точку.

– Язва! – громко позвал он наемницу, сидевшую на опушке и осматривающую окрестность на предмет возможной погони.

Когда она подошла, Пройдоха глубоко вздохнул, присел на корточки и попросил наемницу без лишних расспросов залезть ему на плечи. С кряканьем привстав, он присогнул руки в локтях и попросил меня залезть и разлечься на них.

Мой вес он принял беззвучно. Потом, с полминуты постояв на месте, он вызвал светящийся ореол, который окружил нас троих. Едва это случилось, Пройдоха с максимально возможной скоростью побежал через Черту.

Не успел я толком испугаться, как оказался на противоположной ее стороне – перед так называемыми джунглями. Едва я спрыгнул на землю, как Эдвардс зашатался и начал сильно крениться в сторону. Хорошо, что хотя бы в сторону джунглей.

Язва скатилась с его плеч и придержала Пройдоху. Я помог ей, и мы вдвоем уложили Эдвардса на землю.

На противоположной стороне заскулил пес.

Эдвардс приподнялся на локте и что-то неразборчиво ему крикнул. Однако собака поняла его и, махнув хвостом, быстро исчезла из виду.

После этого Эдвардс позволил себе такую роскошь, как потерю сознания.

Подложив рюкзак ему под голову, я огляделся по сторонам.

– И чем страшны эти джунгли? – спросил я у наемницы.

– В основном, своими обитателями, – ответила она, – но к Черте они близко не подходят, так что тут относительно безопасно. Живность есть, но обычная – не магическая. Порожденные магией монстры не подходят близко к тому месту, где нет Дара.

И тут ее речь заглушил бешеный лай вернувшейся назад собаки. Взглянув на противоположную сторону Черты, я увидел, пса, который, глядя на нас, лаял так истерично, что на его морде уже появились клочья пены.

Не теряя ни мгновения, я развернулся лицом к полосе растительности, пытаясь высмотреть там хоть какое-то движение, сигнализирующее об опасности, но в этом направлении все было спокойно. Наемница сделала то же самое, только еще быстрее. Потом мы практически синхронно перевели взгляды наверх, но над нами не было ветвей деревьев – только чистое небо. Повороты головы влево и вправо тоже никакой ясности по части собачьей паники не привнесли.

Мы с Язвой переглянулись, и она просто пожала плечами и снова принялась за осмотр своего оружия.

Я же еще раз посмотрел на собаку. Пена с ее морды уже слетала просто клочьями.

И вдруг меня словно осенило.

– Помогай! – закричал я наемнице, хватая бесчувственного и от этого очень тяжелого Эдвардса за руку и пытаясь сдвинуть его с места.

Стоит отдать Язве должное: она не тупила и не уточняла, что это взбрело мне в голову. Наемница мгновенно оказалась возле меня и помогла оттащить Пройдоху в сторону.

Только тогда мы смогли увидеть то, что так разъярило пса.

Жуки! Большие черные мерзкие, похожие на скарабеев, только больше и с солидными такими жвалами. Они сделали подкоп под тело бесчувственного Эдвардса, изодрали его куртку и даже уже добрались до плоти.

Несколько штук мы раздавили, волоча тело по земле, но оставшиеся в живых насекомые не собирались отпускать добычу без боя. Постоянно появляясь из своего подземного хода, они выстраивались в несколько линий и поднимали зад к небу. Внезапно в первой линии состоящей примерно из десятка жуков количество насекомых словно бы удвоилось.

Я даже заморгал от удивления, но быстро сообразил, что они просто, как по команде, подняли надкрылья, явно собираясь взлетать.

Как часто бывает, в памяти абсолютно не вовремя всплыла информация о том, что эти надкрылья называются элитрами. А запомнил я этот термин в свое время потому, что на уроке биологии чрезвычайно, на мой взгляд, остроумно пошутил про э-литры пива, после которых жукам запрещено летать, и они вынуждены ходить пешком…

В общем, пока я вспоминал свои первые провалы на стезе юмора, десяток разгневанных мстителей поднялись в воздух и с громким гулом понеслись в атаку.

Но сегодня определенно был не день жука! Потому что в тот далекий год из детства я не только признался окружающим в отсутствии остроумия, но и стал чемпионом летнего лагеря по бадминтону! Причем, вне возрастных категорий…

Секунды мне хватило, чтобы отыскать взглядом толстую сухую, но еще крепкую на вид палку и вооружиться ей на манер ракетки.

В этот миг жуки приблизились к нам, но не атаковали, а резким маневром начали уходить вверх.

Язва застыла в недоумении, а вот я догадался, что эти дроны-самоучки собираются отбомбиться.

– Назад! – крикнул я наемнице, а сам, наоборот, буквально нырнул вперед, а потом подпрыгнул и от всей души треснул свободным концом палки по последнему в строю жуку!

Раздался приятный уху стук, и сбитый мститель, кувыркаясь, спикировал по наклонной прямо на выжженную землю Черты.

Девятка его соратников тем временем полетела назад в сторону взлетной полосы, а им на смену уже поднималось в воздух следующее звено бомбардировщиков. Причем половина жуков сразу же отделилась и почему-то по большой дуге, направилась в мою сторону, а остальные в точности повторили маневр своих предшественников, атакуя Язву.

Та на вид была абсолютно невредима, скорее всего, вовремя отреагировала на мое предостережение и не получила никакого ущерба, что бы там жуки ни делали. А еще она держала в каждой руке по стилету.

Пользуясь тем, что мои персональные бомбардировщики еще далеко, я решил понаблюдать за тем, как наемница будет воевать с насекомыми при помощи ножей. Ждать пришлось недолго. Как только пятерка жуков приблизилась на расстояние прицельного бомбометания и начала свой маневр, выставляя на обозрение пять толстых брюшек, Язва метнула свои стилеты, уклоняясь после этого от тоненьких струек ядовито желтой жидкости, выпущенных тремя оставшимися в строю насекомыми.

И снова отстрелявшиеся жуки пошли на посадку, подбитые же, упали неподалеку и лежали на боку, придавленные тяжестью пронзивших их стилетов. Язва буквально перетекла к ним и, одновременно наступив на головы жуков, вернула себе клинки. Наполовину расплющенные насекомые продолжали шевелиться, но, определенно, опасными уже не были.

Дальше наблюдать за профессиональными действиями соратницы стало некогда, потому что настал мой черед отражать налет вражеской авиации.

Оказалось, что жуки мгновенно учатся на ошибках своих товарищей: эта партия отбомбилась метрах в четырех над землей вне досягаемости моей импровизированной ракетки. Все, что я смог сделать, это уклониться от пяти струй. Хотя и это у меня вышло не слишком удачно. Один заряд токсичной жидкости попал мне на рукав рубахи. Покосившись на одежду, я не увидел дыры на пораженном месте, да и боли я тоже не чувствовал. Возможно, эти жуки не так уж и опасны. Но, все равно, нужно думать, как с ними справиться, с учетом того, что просто так сбивать себя они уже не дадут ни мне, ни наемнице.

Идея пришла в голову уже после третьего налета, от которого я скрылся под ближайшим раскидистым деревом, умудрившись сбить одного жука, попытавшегося достать меня в укрытии. А вот Язву несколько секунд спустя жуки попытались обойти со спины, чтобы отрезать ей путь к отступлению. При этом они вынуждены были снизиться, что бы достичь большей точности и кучности бомбометания, за что двое из них тут же поплатились. Счет стал 4:2 в пользу наемницы. Теперь, продолжая выражаться спортивным языком, мяч был на моей половине поля.

Видя, что следующая моя персональная эскадрилья еще только готовится подняться в воздух, я быстро, но внимательно осмотрел их плацдарм. На земле появились два бугорка на подобие тех, что остаются после выбравшихся на поверхность кротов. Из них неспешно появлялись новые жуки. Это значило, что скоро между налетами вообще не будет перерыва. И даже, если та дрянь, которой они пытаются нас залить, не слишком токсична, в любом случае рано или поздно ее количество перейдет в качество, и нам несдобровать.

Нужно было попытаться привести в себя Эдвардса, или оттащить его под прикрытие деревьев. Там у нас будет хоть какое-то преимущество в обороне.

– Язва! – крикнул я. – Ты не знаешь, что с Пройдохой? Его можно растормошить?

– Без понятия! – ответила наемница. – Но делать что-то нужно. Они нас травят. Я не понимаю, что это за яд, но чувствую, как организм с ним борется, хотя он попадал только на одежду.

Получается, что все еще хуже, чем я уже начал думать.

Дождавшись очередного залпа от пузатых жуков, и уйдя от него прыжком с последующим кувырком, я метнулся к Эдвардсу. Выхватив из-под его головы рюкзак, я бросил его около ног, а потом и положил их сверху рюкзака. Затем начал быстро-быстро тереть уши Пройдохи.

Видимого эффекта я не достиг, потому что в это раз атакующие насекомые на стали разделяться, а все ринулись в мою сторону. Пришлось бегать, выписывая зигзаги и, то и дело, прыгая из стороны в сторону.

Наемница тем временем тоже вооружилась длинной веткой, но не пустила ее в бой, а принялась сгребать с ее помощью ближайший костяк с самой границы Черты.

Потом Язва стала методично метать кости какого-то довольно крупного животного в тех жуков, что еще преследовали меня.

Нельзя не отдать ей должное: если бы в этом мире существовала игра в городки, наемница, несомненно, стала в ней неоспоримым чемпионом. Ни одни снаряд не пролетел мимо! И я из обороны перешел в нападение, начав плющить головы валяющимся на земле оглушенным жукам. Я бы давил их полностью, но опасался, что яд из брюшка жука может брызнуть мне на ногу, поэтому приходилось терять время, нацеливаясь именно на контрольный в голову.

Следует ли говорить, что вся следующая партия пузанов полетела орошать наемницу?!

Я же, пользуясь случаем, снова бросился к Эдвардсу и продолжил тереть ему уши с такой интенсивностью, будто хотел их поджечь.

Наконец, Пройдоха застонал и открыл глаза.

– На нас напали большие черные жуки – гадят сверху каким-то желтым ядом! – сразу выпалил я, – что делать?!

Взгляд Эдвардса прояснился, а лицо приняло адекватное выражение.

– Как в любом сражении, – сказал он, поморщившись, – убить главного.

– Где его найти? – уточнил я, уже осматривая местность, хотя и не понимая, что нужно искать.

– Он должен всех видеть, но крыльев у него нет, значит, прячется где-то на пригорке. А если неопытный, то может и не прятаться, – ответил Эдвардс, скидывая ноги с рюкзака.

Язва тем временем, отбежала от нас метров на тридцать, уводя за собой стайку насекомых. Вследствие этого, получилось так, что очередная атакующая волна жуков вынуждена была подняться в воздух до возвращения предыдущей. И пока эти карапузы журавлиным клином летели в нашу сторону, я своим зорким оком успел заметить на почти опустевшей земле кое-что интересное. Однако наблюдение сразу же пришлось прервать, чтобы не получить прямо на голову порцию желтого яда.

– Не спеши, – услышал я, вдруг, голос Эдвардса, – дай им подлететь вплотную к себе.

Я не знал, что он собирается делать, но как-то уже привык верить этому дельному мужику, поэтому, у меня даже мысли не возникло проигнорировать его просьбу. Встав, как вкопанный, с неизменной палкой в руке я с какой-то даже надменностью посмотрел в сторону приближающейся опасности. К моему изумлению жуки, подлетев ко мне, зависли на одном месте, как бы ожидая ни то команды, ни то моих дальнейших действий.

Тут из-за моего плеча вылетела небольшая мелкоячеистая сеть, накрывшая все звено летунов.

Пользуясь тем, что враг временно потерял превосходство в небе, я стремглав бросился к тому месту, где до этого увидел заинтересовавший меня предмет. А если быть до конца точным, то предметы. Из дальней норы уже прекратили лезть жуки, но наружу из нее торчали как бы две антеннки…

Стоило мне приблизиться, они сразу стали укорачиваться; главарь явно собирался спрятаться назад в свой бункер. Пришлось растянуться в прыжке и, плашмя грохнувшись рядом с норой, всадить в нее палку. Ответный хруст из-под земли, был, как музыка для моих ушей, потому что хрустела явно не палка…

Возвращавшиеся назад со стороны Язвы жуки в этот миг внезапно утратили строй и, несколько секунд спустя, опустились на землю, начав в нее закапываться. Наемница, пошатываясь, подбежала к тому месту, где проходили эти земляные работы, и принялась работать своими стилетами со скоростью швейной машинки.

Секунда сменяла секунду, а Язва все не прекращала своих возвратно-поступательных движений, хотя зная ее мастерство и численность мишеней, было понятно, что ни одного живого жука там уже нет.

Оставив палку в норе, я поднялся на ноги и, отряхивая на ходу одежду, направился к Язве, чтобы уже на месте рассмотреть, что же она там так усердно дырявит.

Эдвардс оказался там раньше. Он стоял между мной и наемницей, держась от нее на солидном расстоянии. В правой руке он на манер авоськи держал сеть с копошащимися в ней жуками, а левую протягивал в мою сторону в жесте, требующем остановки.

– Яд начал действовать, – прокомментировал он поведение Язвы, – сначала галлюцинации, потом либо беспробудный сон на несколько дней, либо максимально высокий жизненный тонус.

– Зависит от полученной дозы яда? – догадался я.

– Да, – согласился Пройдоха, – и от индивидуальных особенностей организма.

– Она сейчас с кем-то сражается, как думаешь? – спросил я Эдвардса, глядя на непрекращающиеся манипуляции наемницы.

– Ну, она сейчас определенно не на детском празднике мыльные пузыри лопает! – хмыкнул, он. – Если поднимется на ноги, мне придется ее обезоружить и связать.

– До этого не дойдет, – внезапно произнесла Язва, одним легким плавным движением поднимаясь на ноги с коленей и пряча оружие в потайные ножны, – мой организм легко справляется с ядами. Да не тупи же ты, Женька, побежали! Они же нас затопчут!

– Что?! – в изумлении спрашиваю я, глядя на Язву, но вместо нее на меня с мольбой смотрит Славик.

– Побежали! Они нас на больничку отправят! – кричит он, хватая меня за руку и пытаясь тащить за собой.

– Нет! – упрямо мотаю я не вполне ясной головой. – Я буду биться!

Тогда он проходит мне в ноги, забрасывает себе на плечо и бежит. Бежит он медленно, и толпа человек в двадцать стремительно нас нагоняет.

И хотя моя кровь буквально кипит от адреналина, я каким-то чудом понимаю, что друг прав, и что из-за меня он сейчас может серьезно пострадать.

– До меня дошло, – кричу я ему почти что на ухо, – опускай, я побегу.

Стоило мне спешиться, а Славику побежать без груза, как мы меньше, чем за минуту оторвались от погони.

Мой дружище остановился первым и, быстро восстанавив дыхание, предложил постоять и подождать, вдруг, кто-то из толпы все же добежит до нас.

Но эти уроды были настроены на беспредел, а не на игру в догонялки.

– Стыдно, – признался я.

– За что? – удивился Славка.

– И за то, что убежал, и за то, что тебя чуть не подставил…

– Дурак ты, Женька, и не лечишься! – улыбнулся Славик. – Ты хоть понимаешь, что две причины для твоего стыда друг друга взаимоисключают?

– Все равно, глупо получается, – гну я свою линию, – столько лет заниматься единоборствами, чтобы сбежать при первой же конфликтной ситуации!

– С толпой, – уточнил Славик.

– Что? – не понял я.

– Конфликтной ситуации с толпой! Тебя бы смели и не заметили! Я вот точно помню, что говорил наш тренер до того, как я ушел от вас на легкую атлетику: «Я учу вас технике в надежде на то, что вам никогда не придется ее применять!». Ты только что оправдал надежды тренера!

– Издеваешься? – буркнул я, но уголки губ уже неудержимо начали тянуться к ушам.

– Ничуть! – улыбнулся в ответ Славик. – Просто я в очередной раз доказал, что умнее тебя!

– Потому что решил убежать? – подначил я друга.

– Нет, – яростно замотал он головой, – потому что я только что доказал тебе, что мой уход в легкую атлетику оказался для нас сегодня гораздо полезнее твоего умения разбить нос одному человеку!

– Ты берега-то не путай! – моему возмущению нет предела. – Я трех-четырех точно успел бы вырубить!

– Максимум полтора человека! – начал торговаться Славик.

– Ты, чей друг? – вспомнил я бородатый анекдот. – Мой, или медведя?!

– Твой-твой! – успокоил меня друг. – Ты бы вырубил минимум шесть уродов!

– И парочку дебилов! – добавил я, пользуясь случаем.

– Не меньше! – поддакнул Славик.

Я похлопал его по плечу, тем самым показывая без слов, как особенно он мне дорог в данный момент.

Да, именно в этот вечер я раз и навсегда уяснил, что порой приходится переступать через себя, проявляя гибкость или, хотя бы, не проявляя тупость. А еще, я хотя бы приблизительно понял, как важна бывает дружба…

– Ух, Женек, а ведь ты тоже грезишь наяву! – вдруг, сказал я сам себе, и Славик пошел рябью, тая в воздухе вместе со всем, что нас окружало.

И снова я в белой комнате.

Да, уж по какому месту я не успел еще соскучиться, так именно по этому. Получается, что яд подействовал и на меня. Язва справилась с ним очень даже быстро, но она не показатель; я ведь даже не знаю, какую порцию получила наемница. К тому же, она крупнее меня теперешнего, да и с ядами, вроде бы, на ты. Хотя эту информацию я получил перед самым приступом. Не факт, что это мне не привиделось.

В любом случае, раз я здесь, то Экуппа сейчас снаружи.

– Эй! Хозяйка! – шутливо крикнул я, постучав кулаком по стене комнаты. – Я уже пришел в себя и готов дальше нести вахту!

– У меня все под контролем, – раздался у меня прямо в голове сухой спокойный голос Экуппы, – считай, что у тебя заслуженный оплачиваемый отпуск! Я могу вернуть тебя сторонним наблюдателем в любой твое яркое и более-менее детальное воспоминание: курорты, походы, соревнования, адюльтеры. Подумай и прими решение – я тут же тебя перенесу.

– Ты ведь понимаешь, что неверное применила термин «адюльтер»? – спросил я, адресуя вопрос в белое пространстве перед собой.

Ответа не последовало. Конечно, она все знала. Точнее, она знала все, что было известно мне. И теперь она просто играет в какие-то свои игры, думая, что умнее всех на этом свете.

Что ж, в ее возрасте я тоже, бывало, так подумывал. Правда, потом на жизненном пути все чаще стали появляться люди, которые, походя, серьезно колебали подобные убеждения.

Экуппа сейчас находится в таких суровых условиях, что подобное может случиться в любую секунду. Тогда появится шанс, что она передумает отправлять меня в отпуск.

Нет, предложи она мне его при других обстоятельствах и на других условиях, я бы с огромным удовольствием окунулся бы в омут памяти, но не так вот, когда меня пытаются перегнуть через колено!

Подойдя вплотную к стене, я коварно и не без самодовольства улыбнулся. Девчонка, определенно, хотела аккуратно, но верно вывести меня из состояния душевного равновесия. Очевидно, она ждет от меня агрессии, напора и движения напролом, и готова к этому. Но я-то помню, что настоящие герои всегда идут в обход, так не буду же и я выделяться из их стройных рядов.

Итак, раньше тут, вместо стены, я видел в основном только то, что она сама хотела мне показать. Но кто сказал, что это работает только так и никак иначе? Я все еще нахожусь в теле девчонки, да, на задворках сознания, или даже где-то по соседству с ним. В общем, я здесь дома, пускай и поневоле и на несколько птичьих правах.

Прижав обе ладони к стене, я глубоко вздохнул, выбросил все мысли из головы, закрыл глаза, коснулся лбом холодной поверхности несуществующей по сути преграды, от всей своей спокойной души пожелал увидеть то, что происходит снаружи, а потом резко открыл глаза!

Маленькая компания перемещается по зарослям почти что бегом. Впереди маячит спина Эдвардса, закрывающая собой практически половину обзора. Наемницы не видно вовсе, она, должно быть, замыкает нашу миниколонну.

Постепенно я понимаю, что не слышу ничего, что происходит вокруг. Ругаюсь про себя, повторяю ритуал со стеной, только уже желаю видеть и слышать. Вот теперь полный эффект присутствия. Эдвардс прет напролом, как ледокол, расчищая проход для остальных. При всем при этом, его практически не слышно. В одной руке у него кинжал, немного напоминающий мачете, но ветки и лианы он отодвигает свободной рукой. Экуппа следует его примеру. Ее дыхание и шаги я слышу отчетливее всего, но они не заглушают тихой ругани наемницы, доносящейся из-за спины.

Эдвардс, не останавливаясь, оглядывается назад и тихо шикает на Язву, требуя от нее ничего не срывать или обламывать без его команды. Наемница не отвечает, только продолжает ругаться.

Видимо, пока меня не было, что-то у них тут случилось. Жалко, что мне доступно наблюдение только от первого лица; возможно, внешний вид Язвы мог бы объяснить ее поведение.

Внезапно Экуппу ведет немного влево, и справа ее обходит наемница. Практически уткнувшись носом в загривок Эдвардсу, она начинает что-то тихо и зло выговаривать Пройдохе.

Тот сбавляет шаг, останавливается, оборачивается и кладет свободную руку на плечо наемнице.

– Я знаю о местах по обе стороны от Черты так много, – едва слышу я его тихий и обманчиво спокойный голос, – что рассказов о местных опасностях хватило бы на два десятка вечерних посиделок у костра. Если же слушаться меня и активнее шевелить ногами, то мы минуем известные мне места примерно за пару часов. Так есть ли смысл терять время на то, чтобы лишний раз напугать вас тем, чего проще избежать, пока не наступила ночь?!

– Во-первых, – шипит Язва, – я не одна из твоих девчонок, чтобы слепо лезть за тобой в любую задницу мира, а, во-вторых, я не овца на заклание, которую можно использовать втемную и пожертвовать ею, когда придет время. Советую тебе учесть это! Теперь, когда мы все выяснили, я пойду сразу за тобой, уже хотя бы потому, что от живой, от меня в тысячу раз больше пользы, чем от этой блаженной (движение головы назад в мою сторону). Она всю дорогу от черты идет и улыбается, прах ее побери!

– Ты все сказала?.. – пытаясь оставаться спокойным, уточнил Эдвардс.

– Хоть кто-то же из нас должен был сказать все! – буквально выплюнула наемница. – Раз уж ты решил играть в молчанку!

– Тогда займи свое место и не шуми! – закончил свою фразу Пройдоха.

Не дожидаясь реакции наемницы, он развернулся на сто восемьдесят градусов и вновь пошел сквозь переплетения ветвей и лиан.

Язва на секунду обернулась, обожгла Экуппу взглядом и двинулась вслед за Эдвардсом, даже не думая возвращаться на прежнее место.

Если Экуппа как-то на данный демарш и отреагировала, то для меня это осталось неизвестным. Девушка просто шла вслед за остальными, беззаботно и неразборчиво напевая себе под нос какую-то песенку.

Спустя некоторое время, в глаз Экуппе что-то попало, и девушка протерла его тыльной стороной ладони. Но вскоре ситуация повторилась. Оказалось, что Язва, достав нож, который я раньше у нее не видел, стала обрубать и обрезать особо шершавые лианы и колючие ветки. Сок от некоторых особенно мясистых лиан и попадал на лицо девушки.

Экуппа ускорилась и тронула наемницу за локоть.

– Эдвардс же просил ничего такого не делать, – тихо, чтобы не услышал Пройдоха, – сказала девушка.

Язва только ожгла девчонку ледяным взглядом и рубанула по очередной лиане.

Я увидел, как сузились глаза Экуппы. Не понравилось ей такое отношение. Еще бы, это ей не у меня в памяти копаться, смотреть сериалы да читать книги, это реальный мир.

Но девчонка стерпела. А что, собственно, ей оставалось делать? Раз приняла решение быть самостоятельной и самой справляться со всеми неприятностями, то нужно как-то следовать выбранному пути. Не ввязываться же ей теперь в перепалку без повода, и не ябедничать Эдвардсу. Взрослые и самостоятельные так не поступают…

А что делают взрослые, когда их ноги внезапно отказываются отрываться от земли, потому что их на ней что-то надежно удерживает?

А взрослые поступают по принципу «бей или беги»! Причем выбор делается мозгом независимо от желания самого человека.

Экуппа, взглянув на то, что удерживает ее ногу, решила бежать. Физически убежать от опасности девушка естественно не смогла, зато она смогла проделать элегантный финт ушами: теперь выбор бить или бежать предстояло сделать уже мне.

Естественно, я ударил! Какое-то ярко-зеленое подобие удава, источая слизь, медленно, но верно забиралось вверх по моей ноге. Двигалось оно по спирали и накидывало на мою ногу уже третий виток. При этом, на его тупом ползущем вверх конце стала прорезаться четырехлепестковая пасть.

Бахнув по ней кулаком, я негромко, но так, чтобы меня услышали, окликнул своих союзников. Пока они разворачивались и пытались понять, почему это я танцую дерганое танго в паре с чем-то похожим на пучок лиан, я изо всех сил пытался не дать этой пасти раскрыться.

Она все же распахнулась и даже попыталась ухватить меня за руку, но делала она это уже в полете, так как за мгновение до этого Эдвардс дважды махнул своим клинком, отрубая условные голову и хвост неизвестной ползучей твари.

Кусок тела пресмыкающегося, оставшийся у меня на ноге, даже не думал отпадать. Наоборот, на срезе снова начала формироваться пасть!

Если честно, я слегка струхнул, решив, что с обратной стороны этого обрубка сейчас происходит то же самое. Поэтому принялся в ускоренном темпе пытаться снять с себя непрошеного гостя. Поначалу все шло сравнительно неплохо, и я практически полностью освободился. Но на последнем витке у твари начали прямо на моих глазах отрастать сочащиеся слизью присоски, которыми она тотчас цеплялась за одежду, а то и за кожу.

Сообразив, что оторвать эту зверюгу от себя можно только с куском штанов или даже плоти, я собрался вновь просить о помощи. Осмотревшись вокруг, я понял, что в данный момент ждать ее просто неоткуда!

Эдвардс, словно футболист на тренировке, отпинывал от себя небольшие агрессивные комки, одновременно отбиваясь клинком от длинного змееподобного существа. Толщиной оно было почти что с пятилитровую баклажку и, кажется, продолжало расширяться.

Пройдоха свирепо бил по чудищу клинком, правда, только плашмя, используя кинжал, как дубину, не нанося врагу урона, а просто отмахиваясь от него. Видимо, Эдвардс примерно в тот же момент, что и я, сообразил – все отрубленные от монстра части начинают жить самостоятельной жизнью. Причем целью их существования, очевидно, является прекращение существования нашего…

Язва же, оказывается, нашла-таки второй конец этой гигантской змеи, и все это время пыталась удержать его в одном месте, пришпилив к земле при помощи своих стилетов. Поначалу у нее это очень даже неплохо получалось, однако, эта ползучая тварь (это я про змею, а не про наемницу), расширяясь, перестала быть пригвожденной и вновь обрела подвижность и стремительность. Наемница всем телом навалилась на монстра, держась за рукояти воткнутых в него стилетов и оплетя ногами его условную шею.

Получалось, что я, по сравнению с товарищами, еще и неплохо так устроился!

Придя к выводу, что помощи со стороны пока не предвидится, я сразу же нашел выход из своей ситуации – повернулся к ближайшему дереву и начал бить по нему ногой в стиле молодого ван Дамма.

Каждый раз всю силу удара принимала на себя именно та зараза, что все еще опутывала мою ногу. Второй ее конец я все еще сжимал в руках. Постепенно хвост моего персонального монстра, попавший под раздачу, начал плющиться и сам по себе отвалился, не подавая при этом признаков жизни. Воодушевленный этим открытием, я бросил второй конец монстра на землю и хорошенько по нему потоптался. Причем, мой экземпляр пытался стать не шире, а длиннее, и ему эта затея почти удалась. Он тоже очень быстро начал менять форму, потом, подобно ящерице, отбрасывающей хвост, избавился от покалеченной части тела и попытался смыться.

Я не дал ему такой возможности. Всласть потоптавшись по нему, я принялся помогать товарищам. Физически это сделать я не мог, потому как был мал, слаб и легок, но зато я смог поделиться опытом с Эдвардсом.

– Его можно сплющить! – подсказал я Пройдохе. – Тогда он умрет.

– Как… ты… себе… это… представляешь?!. – не без сарказма в голосе и с заметными паузами поинтересовался он. – Эта… тварь… уже… шире… меня!

Вообще-то я очень даже легко мог себе это представить, правда, почти уверен, что асфальтоукладчик здесь еще не изобретен. А если, все-таки, каким-то чудом его аналог и существует в этом мире, то в джунгли его затащить уж точно никому в голову не пришло.

– Чем-нибудь тяжелым и, желательно, круглым, – как смог, объяснил я свои фантазии товарищу.

Вопреки ожиданиям, Эдвардс не послал меня куда подальше, а, задумавшись на несколько секунд, заявил, что я уже недаром тут у него под ногами путаюсь!

С этими словами он особенно удачно огрел монстра кинжалом и бросился от него наутек.

– Язва! – крикнул он наемнице набегу. – Как только я скажу «Давай!», тебе нужно будет отпустить свой конец монстра, подобрать мой клинок и начать заряжать его на такое максимальное рубящее проникновение, какое ты только в силах обеспечить.

– Хорошо! – простонала ему в ответ позеленевшая наемница, которую уже заметно подташнивало от их со змеей импровизированного родео.

Пройдоха же тем временем отбросил в сторону Язвы свой кинжал и полез на ближайшее стоящее слегка на отшибе дерево.

К слову сказать, в нижней своей части оно было без веток.

Эдвардс вскарабкался по нему, как взаправдашний кот – в один миг! Его зеленый змий тоже проявил завидную резвость и, извиваясь, последовал за жертвой к самой кроне дерева.

– Давай! – закричал сверху Пройдоха!

Наемница с громким вздохом облегчения буквально слетела с монстра, еще в полете пряча в складки одежды свои стилеты. Перекатившись по земле, она взяла в руки кинжал Эдвардса и начала любовно поглаживать его по лезвию, тихо что-то приговаривая.

Пройдоха же за это время успел добраться до первых веток, расположенных практически на самом верху и застыл там, дожидаясь преследователя.

Змея, будто понимая, что деться жертве уже некуда, с ленивым изяществом забиралась все выше и выше…

– Готова?! – крикнул Эдвардс наемнице.

– Да! – ответила та.

– Бросай мне, как приземлюсь! – скомандовал Пройдоха и прыгнул вниз.

Его ноги еще только начинали касаться земли, а рукоятка кинжала уже плотно лежала в ладони. Короткий взмах сверху вниз, и дерево скользящим движением заваливается набок. Эдвардс движется параллельно направления падения дерева. Еще один взмах и от ствола отделяется крона. Круглый ствол, обвитый нашей толстенной змеей, плашмя падает на землю.

– Быстрее! – кричит нам Пройдоха. – Сам могу не справиться!

Мы бросаемся ему на помощь, и втроем катаем ствол туда-сюда насколько позволяют растущие рядом деревья.

– Да нет же! – снова кричит Эдвардс. – Становитесь на него, а то веса не хватает, чтобы расплющить заразу!

Мы все же справились.

Все с ног до головы измазанные полупрозрачным зеленоватым соком мы сидели на спасительном бревне и пытались прийти в себя.

– Про такое я не слышал, – признался Эдвардс, – но многие говорили и писали, что местную зелень лучше не обижать без веской на то причины. Так что впредь (долгий взгляд на Язву) лианы не режем!

Наемнице хватило ума промолчать.

Потом мы двинулись в путь. Нашли небольшой ручей и, как смогли, быстро привели там себя в порядок.

А практически сразу за ним и обнаружилась та полянка, на которой я лежу теперь, вспоминая перед неминуемой смертью недавно пережитые эмоции.

***

– Па-а-а-а-а-береги-и-и-сь! – едва слышу я за разъяренным писком громоподобный голос Пройдохи.

Из последних сил поворачиваюсь набок, умудряюсь краешком глаза увидеть вернувшегося товарища, и невольно улыбаюсь, стараясь, впрочем, не разжимать губ – видимо, смерть на какое-то время откладывается!

Глава II. Горе от ума

Эдвардс – ну, чисто копия Шварценеггера из фильма «Коммандос» тащит на плече тот самый ствол дерева, которым мы плющили змею, доносит его до поляны, сбрасывает с плеча и с отраженным на лице чувством глубочайшего удовлетворения смотрит на то, как мрут раздавленные мыши.

Как только бревно перестает катиться, Пройдоха пинает его ногой, и смертельная жатва набирает новые обороты. Меня он уже выдернул из-под пищаще-грызущей серой массы, отряхнул и отбросил себе за спину в то место, где живых мышей уже не осталось. Через несколько секунд ко мне в гости прилетела и наемница. Если я приземлился на задницу, то она красно-серое покрытие земли пропахала прямо лицом. Собственно, после этого Язва и отползла в ближайшие кусты, чтобы попытаться вывернуть себя наизнанку.

Вначале я тактично отвернулся, но с другой стороны зрелище было еще печальнее. Пришлось, за неимением лучшего, присмотреться к себе.

Все тело жгло от сотен укусов. Раны ныли и начинали чесаться. На глаз было непонятно, чьей крови на мне больше: моей или мышиной.

В прошлой жизни я слегка побаивался вида собственной крови. Чужой мог хоть водопад просмотреть без всяких эмоций, а вот своя, родимая, покидающая организм всегда вызывала ощутимое беспокойство.

Здесь и сейчас кровь была не совсем моя, но факт уменьшения ее объема в теле провоцировал некоторую озабоченность ситуацией.

Я посмотрел в сторону наемницы. Та с завидной целеустремленностью пыталась логически завершить свои желудочные спазмы.

Пожалуй, если она себе сейчас помочь не может, то мне и подавно здесь ловить нечего.

– Эдвардс! – позвал я. – Меня тут покусали немного.

– Да, – весело отозвался тот, – мне тоже на слово не поверили, что я невкусный. Потерпи немного, еще чуть-чуть и я тут закончу, а потом уже займемся групповым лечением. Как там Язва, жить будет?

– Сейчас уточню, – отозвался я и, осторожно шагая, направился к кустам.

Не могу сказать, насколько все плохо было у наемницы. С уверенностью можно было утверждать только то, что физические мучения беспокоили ее меньше психологической травмы.

Просто стоять рядом и смотреть на ее потуги показалось мне глупым занятием. Однако чем ей помочь я не знал. Вспомнив, как в такие моменты поступают девушки, я решил соответствовать ситуации, подошел к наемнице и убрал ей волосы за спину, придерживая их, чтобы не свесились назад.

– В подружки мне набиваешься? – зло спросила Язва в коротких перерывах между позывами.

– Да иди ты козе пуп царапать! – возмутился я любимой присказкой деда. – В гробу увидеть такую подружку – заветная мечта любого адекватного человека!

Но Язва меня уже не слышала – ей было не до этого. У нее, наконец-таки, получилось совершить маленькое чудо – опорожнить и без того пустой желудок. Причем, в тот самый момент, когда я отпустил волосы…

Помог, так сказать!

Тем временем Эдвардс закончил геноцид мышиного племени и, поскальзываясь почти на каждом шагу, приблизился к нашей шумной компании.

– Экстренная помощь кому-нибудь нужна? – уточнил он, сбрасывая со спины рюкзак.

– Нет! – сделав самые честные в мире глаза, ответил я. – Сыграть в ящик пока никто не собирается.

– Тогда я сейчас активирую некоторые ингредиенты, смешаю их и получу универсальное лекарство от всех физических болезней, кроме старости и смерти!

Сказав это, он тут же принялся за дело.

Чтобы хоть как-то отвлечься от болезненных ощущений и от того, что я с головы до ног покрыт всякой гадостью, я начал наблюдать за действиями Пройдохи.

Он достал небольшую чашку и пачку толстостенных стеклянных ампул. Разбивая ампулы друг о друга, Эдвардс ссыпал их содержимое в чашку. Один раз ампулы не разбились, и он сквозь зубы чертыхнулся.

– Глаза пекут, – пояснил Эдвардс, видя, что я заинтересовался его приготовлениями, – не рассмотрел, что взял не ту склянку. Их, понимаешь ли, можно расколоть, только ударив о конкретную одну единственную напарницу. Иначе, результат в лучшем случае будет нулевой.

– Дорого, наверное, обошлись? – поинтересовался я, проникнувшись сложностью приготовления. – С большой земли привез?

– Не то слово! – подтвердил Пройдоха. – Половину состояния отвалил за две порции. Обычно они стоят гораздо дешевле, но тут стекло волшебное, оно не давало Дару испариться в нашем проклятом месте. К тому же, получившееся снадобье будет обладать не только лечебными свойствами, но еще и профилактическими – станет работать на опережение.

– Это как? – не понял до конца, но уже немного обрадовался я.

– Даст иммунитет к ядам и придаст коже необычную прочность вкупе с ускоренной регенерацией, – отозвалась из-за спины Язва, – правда, все это ненадолго.

– Ну, будет же и вторая порция, – возразил я.

– Она только на самый крайний случай! – сказал, как отрезал, Эдвардс. – Очень хочется верить, что того времени, которое будет действовать снадобье, нам хватит, чтобы миновать самые опасные участки.

– Хочется верить, что мы обойдет стороной такие участки, – усмехнулась наемница, аккуратно подходя к нам.

– Золотые слова! – согласился Эдвардс. – Что ж, почти готово!

С этими словами он достал последнюю склянку и прислонил ее к одной из множества своих кровоточащих ран. Кровь словно прожгла дыру в волшебном стекле, и Пройдоха вылил всю жидкость из склянки в чашку, откуда тут же повалил густой пар.

– Все окунаем в чашку указательный палец правой руки и ждем! – приказал Эдвардс, сам показывая пример.

Мы сгрудились вокруг снадобья, стараясь не касаться друг друга, хотя, были абсолютно одинаково грязными.

Как я ни прислушивался к ощущениям, все равно, ничего особенного не уловил, зато на секунду мое сознание раздвоилось – Экуппа выбралась из своего убежища.

– Вот это совсем другое дело! – искренне обрадовалась она. – Теперь я верю, что твое неосмотрительное решение лезть сюда вслед за двумя авантюристами, не обязательно нас погубит! Да извинят меня эти двое, но часть их порции я возьму себе. Мне это сейчас нужнее!

– Только не слишком уж жадничай, – попросил я, – им ведь тоже хочется выжить.

– Это их война, а не наша с тобой, – резонно возразила девушка, – они знали, на что идут. А вот ты, принимая судьбоносное решение за нас обоих, не совсем понимал, что делаешь…

Вот оно что. Наконец-таки, я понял, что с ней случилось, и почему она недавно попыталась взять ситуацию под свой контроль.

– Прости! – сказал я. – Сам не знаю, что со мной тогда случилось. Просто поддался какому-то внезапному порыву. Трезвый рассудок в тот момент и рядом не стоял. Поэтому, наверное, я даже не подумал посовещаться с тобой.

– Забудем пока, – предложила Экуппа, – сейчас мне слишком хорошо, чтобы продолжать на тебя злиться.

– То есть, ты подождешь, когда у тебя снова будет плохое настроение, и тогда еще раз все мне припомнишь? – изумился я такому повороту беседы.

Ответа не последовало. Видимо, девчонка взяла, что хотела, и снова ушла в себя.

Наверное, только я не чувствовал, как на нас всех действовало снадобье. Потому что Эдвардс и Язва одновременно, без всякой команды, вынули свои пальцы из чашки и, довольно улыбаясь, не сговариваясь, пошли в сторону ручья.

Я тоже запоздало вынул из чашки палец. Пожалуй, сейчас он был самой чистой часть моего тела. Определенно, нужно было вымыться, причем так тщательно, как я не мылся ни разу в жизни!

Направляясь к ручью, я размышлял над тем, как наша разнополая компания будет одновременно принимать водные процедуры? Но узнать это, мне было пока не суждено: из-за кустов послышался яростный вопль наемницы.

За секунду продравшись сквозь заросли, я сразу же все понял, и сам безумно расстроился: ручья на его привычном месте попросту не было.

Язва сидела на земле и яростно молотила ее кулаками.

«А ведь она при этом еще и потеет!» – мелькнула в голове ехидная мысль, вызвавшая мимолетную улыбку на моих губах.

Переведя взгляд на огорченного Эдвардса, я уточнил, если ли в его рюкзаке какое-нибудь чудо на подобный случай. В ответ Пройдоха только отрицательно покачал грязной и наверняка вонючей головой.

– Язва, ты дождь, случайно, вызывать не умеешь? – громко спросил я, боясь близко к ней подходить.

Наемница перестала истерить, посмотрела на меня и начала шарить руками по земле явно в поисках чего-нибудь, что можно было бы в меня швырнуть.

Я понял, что она пока еще не готова к конструктивному диалогу и, на всякий случай, сменил позицию, став так, чтобы на линии огня между мной и Язвой стоял Эдвардс.

– Нам в любом случае нужно избавиться если не от грязи, то от запаха, – задумчиво пробормотал Пройдоха, – иначе все хищники и падальщики в округе будут нашими.

Меня такой расклад не очень устраивал, а наемница так и вовсе была категорически против полумер. Пришлось всем заняться не самым привычным для таких геройских ребят, как мы, делом – подумать.

Поскольку я был самым скромным героем из нашего трио, умная мысль выбрала своим пристанищем именно мою голову.

Осмотрев окрестности, я обратил внимание на то, что изменились они не полностью, а, как бы, фрагментарно, грубо говоря, широкими полосками. За нашими спинами все еще оставалась мышиная поляна, перед нами расстилался незнакомый ландшафт, а граница изменений проходила по четкой прямой линии, что было заметно даже по растительности под ногами, не говоря уже о кустах и деревьях.

Я прекрасно понимал, что в мире с магией полно своих неизвестных и непонятных мне законов, но и то, что ручей течет не по прямой линии, тоже было ясно как день. Пройдя метров двадцать – не больше – вдоль того места, где было русло ручья, и заглянув за высокую траву я увидел заводь.

Не скрою, какое-то время пришлось побороться с собой, отгоняя желание окунуться самому в еще кристально чистой воде, а уже потом звать товарищей, но укол совести привел меня в чувство.

После восторженных междометий Язвы было решено, что сначала мы с ней приводим себя в порядок, а Эдвардс занимается уходом за своим оружием, потом мы меняемся местами. Верхняя одежда стирается в последнюю очередь, потому что воды не слишком много, а одежда пострадала, мягко говоря, изрядно.

– Почему ты разделась не полностью? – слышу я вопрос наемницы.

После того, как я нашел воду, Язва мгновенно стала относиться ко мне на порядок приветливее. Не думаю, что это продлится сколько-нибудь долгое время, но уже на этом спасибо.

– Тут постоянно что-то происходит, – отвечаю, не глядя в ее сторону, – не хочу, чтобы какая-нибудь тварь застигла меня с абсолютно голым задом!

– Не уверена, что твой зад спасет этот кусок материи, но тебе виднее, – не стала развивать спор наемница, – помоги мне, пожалуйста, оттереть спину и посмотри, все ли в порядке с волосами – меня все еще преследует этот запах и ощущения…

Ну что ж, я пытался не смотреть. А, между прочим, зря! Язва выглядела очень хорошо! Честно скажу, я получил эстетическое удовольствие, наблюдая ее без одежды. Не скажу, что она вот совсем меня не заинтересовала, как живой человек, но, все же, большей частью я видел перед собой красивую ожившую картинку. Наверное, все-таки гормоны сильно мешали мне раньше, в том теле, ценить подобные моменты.

В общем, спину я ей оттер, а волосы и без моего вмешательства были в полном порядке. Потом уже она, не дожидаясь моей просьбы, произвела надо мной те же манипуляции. И, точно так же, ежик моих волос не потребовал ее вмешательства при наведении в нем чистоты.

– Долго вы еще там плескаться будете? Мы, вообще-то, торопимся! – напомнил о себе Эдвардс.

– Выходим, – отозвалась Язва, – не шуми.

Пройдоха заткнул меня за пояс: если я купался в нижнем белье, но он вообще направился к водоему, застегивая на себе пояс с ножнами.

– Вы, случайно, не родственники? – усмехнулась Язва, провожая его нескромным взглядом.

Я лишь неопределенно пожал плечами.

Эдвардс, как истинный мужчина, на водные процедуры потратил буквально две-три минуты. Язва даже не успела еще приступить к осмотру своего арсенала, как вынуждена была перепрофилироваться в прачку.

Я, кстати сказать, оказался куда более сноровист в вопросах стирки одежды, чем эти двое воителей вместе взятые. Зато, после моего урока Эдвардсу, как правильно выкручивать мокрые вещи, мы могли уже не тратить время на их сушку.

Все-таки, поразительно он силен! А вот меня уже немного покачивало от усталости и голода. Но, когда я спросил, не планируется ли у нас в ближайшем будущем прием пищи, то удостоился от наемницы такого ледяного взгляда, что понял – отношение ко мне снова опустилось на уровень плинтуса.

Хорошо, хоть Эдвардс объяснил мне, что нам сейчас нужно двигаться вдоль направления изменения ландшафта, тогда есть небольшая вероятность, что нас в один из моментов просто выбросит на похитителей Элизи. Ну, и на нее саму тоже, естественно.

Пришлось бежать. Благо, новая местность это позволяла.

Поскольку сразу стало не до разговоров, я продолжил усиленно думать. Из головы все не шли толпы атакующих нас мышей. Что они делали в джунглях? У них ведь здесь нет кормовой базы. Может, они оказались поблизости из-за перестроения местности? Тогда поблизости должно быть какое-нибудь поле. А оно, в свою очередь, подразумевает…

На этом мои размышления оборвались, потому что внезапно прекратился наш бег. Настолько внезапно, что я едва не врезался в спины Эдвардса и Язвы. Они стояли и смотрели перед собой. Мне даже не нужно было выглядывать из-за них, чтобы понять, что сбило товарищей с толку: все было видно и так – бесконечное поле пшеницы от нас и до самого горизонта.

– Я туда не пойду, – сказала наемница, ни к кому конкретно не обращаясь, – мало того, что этого поля здесь быть не может, так там еще могут ждать нас родственники тех ребят, что остались лежать на поляне.

– К тому же, поле подразумевает людей, его засадивших и за ним ухаживающих! – обрадовался я случаю додумать мысль и огласить свои умозаключения.

Все-таки я был немного горд тем, что смог предсказать эту находку.

– Меня больше волнует другое, – включился в разговор Эдвардс, – будь я мышью, то по своей воле отсюда никуда бы не ушел. Их явно кто-то выгнал с насиженных мест. Какой-то новый сосед.

– Нет, что-то тут не так, – вслух засомневался я, – поле какое-то бесконечное, уходит за горизонт. Тут от врага можно веками прятаться. Вон, сама пшеница почти в человеческий рост. В ней даже я спрячусь, не то, что мышь. Может, у них возникла та же проблема, что и у нас? Воды не стало? Вот мы, например, искупались и постирались, а воду во флягу Эдвардса не набрали.

– Она сама наполнится утром от росы, что выпадет вокруг, – возразил Пройдоха. По ту сторону Черты это ее свойство не работало, но здесь будет действовать исправно. Но, как бы то ни было, мы спешим, и с полем нужно что-то решать. Оно уходит не только за горизонт, слева и справа его тоже, похоже, не обойти.

– А те экспедиции, чьи отчеты ты читал, о поле что-то говорили? – уточнила Язва.

– Нет, – покачал головой Эдвардс, – там были короткие упоминания об участках с фрагментами остаточной человеческой деятельности, в виде опустевших мелких ферм и прочего. Это бы с некоторой натяжкой могло объяснить толпу мышей, но безбрежного моря пшеницы никто не упоминал.

– Я туда не пойду, – упрямо повторила наемница, – мне мышей до конца жизни хватит. Буду сидеть здесь, грызть зерна и запивать их водой до самой смерти!

Кажется, у нее снова начинается истерика. Надо бы Эдвардсу, как старшему группы, как-то это купировать, пока Язва не наломала дров.

Пройдоха, словно бы услышав меня, приобнял Язву за плечи и, отведя в сторонку, начал что-то ей тихо рассказывать.

Я же стоял, смотрел на желтое море и снова – если уж начал, то не могу остановиться – усиленно думал.

Не сходилось. Снова не сходилось! Не могло поле существовать само по себе. Тем более, если в округе нет людей. Хотя, стоп, в непосредственной близости людей может и не быть, но тогда должен быть охранник. Сторож должен быть!

И вновь я был вознагражден за прозорливость, потому что сторож не замедлил появиться, вот только этому ни я, ни остальные ой как не обрадовались.

Глава III. Пугало, Кракен и санки!

Сначала неподалеку просто заволновалась пшеница, потом над тяжелыми колосьями появилась широкополая соломенная шляпа, а под ней – нелепо нарисованное лицо, залатанный кафтан. Словом, к нам приближалось классическое огородное пугало, правда, полевой направленности.

Появлялось оно как-то постепенно, и пока была видна только первая его часть, я все еще надеялся и верил, что все еще может обойтись миром. Но потом, когда пугало полностью вышло из своего желтого моря, я понял, что драки не миновать. В опущенной правой руке оно держало большой ржавый серп, а левой манило нас к себе.

Я предпочел до поры не реагировать на его приглашение, зато вот Эдвардс, казалось, был только рад шансу отложить решение проблему с полем хотя бы на какое-то время.

– Уважаемый, – обратился он к пугалу, косясь на его серп, – если Вы умеете говорить, то мы бы могли потолковать, не прибегая к оружию.

Нарисованный рот чучела растянулся в неприятной улыбке, и оно отрицательно помотало головой. А потом, видимо, решив, что мы могли не достаточно четко понять его намерения, медленно, но достаточно красноречиво провело ребром ладони у себя чуть ниже подбородка.

– Чур, мой! – сказала наемница, отодвигая Эдвардса в сторону и доставая из ножен свои неизменные стилеты. – Уж больно я соскучилась по противникам нормального, человеческого размера!

Пугало закивало, всем своим видом показывая, что одобряет поступок Язвы, и приняло какую-то нелепую стойку.

– Шут гороховый! – улыбнулась наемница. – Это надолго не затянется, уж можете мне поверить!

И она оказалась права. Ее схватка с пугалом продлилась всего несколько секунд. Язва попыталась ударить в коленную чашечку передней ноги противника, и когда у нее это не вышло, полоснула одним стилетом по лицу, а вторым постаралась распороть пугалу горло.

Из задуманного не вышло ничего. Полевое чучело какими-то скупыми и даже слегка размеренными движениями ушло от всех трех ударов и стремительно взмахнуло серпом, норовя обезглавить наемницу. Язва отклонилась назад и тут же пропустила удар ноги в живот. При этом она не отлетела от противника, а согнувшись пополам, упала тут же. Пугало шагнуло вперед и занесло серп для последнего удара.

Я запоздало рванул вперед, но вмешаться уже не успевал даже Эдвардс, стоящий к сражающимся ближе меня. Но тут же оказалось, что в отличие от меня, он не просто наблюдал за боем, а готовился к любому его исходу. Поэтому, когда серп стремительно понесся вниз, его направление у самой цели изменил врезавшийся в лезвие арбалетный болт.

Все-таки, Пройдоха стрелял великолепно. Однако, пугало моего восторга не разделяло. Свободной от оружия рукой оно ударило пытающуюся подняться Язву в висок, а серп поднесло к глазам, придирчиво его осматривая. Видимо, решив, что Эдвардс сбил с лезвия несколько чешуек ржавчины, чучело возмущенно потрясло в воздухе кулаком, и, распрямившись, зашагало к Пройдохе, гневно размахивая руками.

Эдвардся все это время не сидел, сложа руки, он зарядил свой небольшой арбалет довольно необычным болтом – с небольшим полумесяцем вместо острия. Выстрелив, Пройдоха тут же метнул сам арбалет вслед за болтом и прыгнул вперед, занося верный кинжал над головой.

И снова пугало меня удивило. В уже привычной ленивой манере оно двумя движениями вооруженной руки отразило болт и арбалет. Первый отрикошетил перпендикулярно вверх, а второй отлетел в мою сторону. Третье движение бросило серп вверх навстречу кинжалу, и завязалась настоящая пляска смерти. Эдвардс с большим трудом сдерживал атаки существа, когда-то порожденного больной фантазией наверняка давно уже умершего мага. Пугало могло наносить только рубящие удары, но делало оно это с такой скоростью и под такими неимоверными углами, что Пройдоха вынужден был сосредоточиться исключительно на защите. Пока это у него отлично получалось, но долго поддерживать такой сумасшедший темп, заданный пугалом, он, определенно, был не в состоянии. Меж тем, он уже продержался достаточно долго для того, чтобы улетевший вверх болт приземлился у валяющегося около меня арбалета.

Этот факт вернул меня к действительности, и я сменил, наконец, роль пассивного наблюдателя на более динамичную. Быстренько зарядив арбалет, я, не мудрствуя лукаво, лупанул из него прямо в грудь пугалу.

Болт, не смотря на широкий наконечник, пробил чучело насквозь и унесся вглубь поля, срезая по пути зрелые колосья пшеницы.

Ну, что тут скажешь? Лучше бы я промазал…

Оказалось, что пугало с нами играло. Стоило нам (ладно, мне) нарушить его неписаные правила, как игры кончились. Одним практически невидимым движением ударив Пройдоху в челюсть так, что тот, падая, сделал три полных оборота в воздухе, пугало расчистило себе путь ко мне и тут же двинулось по нему к своей законной цели.

– Кажется, мне конец, – пробормотал я сам себе, поднимая руки к голове, словно это как-то могло мне помочь.

И тут, как это порой бывает в ответственные и волнительные моменты, время замедлило свой стремительный бег, сменив его на черепашью трусцу.

– А ведь ты всегда считал себя откровенно неглупым человеком, – услышал я, вдруг, насмешливо ироничный голос Экуппы, – меж тем, ты до сих пор не понял, что конкретно тут происходит.

– Это ты его замедлила? – не без облегчения спросил я вредную девчонку.

– Можно и так сказать, – не стала она опровергать мою догадку.

– Почему же не вмешалась сразу?! – не смог сдержать я праведного гнева.

– Ну, это же ты у нас взрослый и смышленый человек, все время в одиночку спасающий нас двоих. Не хотел лишать тебя этого героического ореола, все ждала, пока ты сам, наконец, догадаешься…

Пугало двигалось медленно, но все равно, неумолимо ко мне приближалось. Я попытался попятиться назад, но сразу выяснил, что на меня действуют те же физические ограничения, что и на него.

Пришлось оставить попытки оторваться от преследования и снова вернуться к активной умственной деятельности, прерванной появлением этого дурацкого пшеничного поля.

На что же так непрозрачно намекала Экуппа? Она обладает всеми моими знаниями и опытом, но, поскольку смотрела на все происходившее недавно со стороны, то и видела это несколько иначе…

А если и мне попытаться отстраниться и очень-очень быстро проанализировать ситуацию?

Поле, которого здесь быть не может, пугало с большим серпом, которое мне кого-то напоминает, и все они появились, как только я начал о них задумываться! Либо передо мной настолько реалистичный мираж, что может посылать в нокаут моих боевых товарищей, либо мы попали в место, где, как в сказке, сбываются желания или страхи.

Нет, это глупости, никогда я не желал и не боялся увидеть поле или пугало. Хотя, нет, в старом фильме Дети кукурузы, я при просмотре очень даже боялся встретиться с тем местным пугалом. Вот только я не помню, как оно выглядело.

Я прищурился и посмотрел на чучело, преодолевшее уже практически половину расстояния до меня. Что я помню из того ужастика? Не то веревки, не то корни, которые обвивались вокруг ног, валили на землю и тащили кого-то и куда-то. Здесь нет ничего похожего. Здесь экспрессивное пугало, мастерски управляющееся со своим серпом.

Стоп. Ну, конечно же! Дело не в фильме, а в книге! Это же Страж Пехова!

Я сам это себе напредставлял! Слава Богу, прямо гора с плеч!

– Экуппа, слышишь меня?

– Да, слышу, да, ты прав! Вы добрались до первого места, где в пространстве накопились большие запасы Дара. Но он тут образовался не сам по себе… Слушай, а ты не хочешь, наконец, убрать это чудище куда подальше?

– Не поверишь, – охотно отозвался я, уже с полминуты, как пытаюсь это сделать.

– Хочешь совет? – уточнила девчонка и, не дожидаясь ответа, тут же продолжила, – тебе проще будет убрать поле, учитывая, что ты никогда толком его вблизи и не видел!

– Логично! – согласился я, и желтое море мгновенно окрасилось в бирюзово-синий цвет, пошло рябью и над ним стали летать наглые шумные чайки.

Пугало тоже пошло рябью, попыталось поднять руку, чтобы погрозить мне кулаком, но не успело и растворилось в теплом соленом воздухе.

– Изящно, – прокомментировала мой ход Экуппа, – нет поля, значит, нет и пугала. Надеюсь из моря какой-нибудь Кракен не вылезет?

– Без паники, – призвал я, расслабляясь и облегченно выдыхая, – по имеющейся у меня информации, полученной из достоверных источников, Кракен любит более глубокие моря!

– Это радует! – фыркнула в ответ Экуппа. – Отдохнуть не надумал; мое предложение по отпуску все еще в силе.

– Если ты настаиваешь на смене, то я мог бы перейти в горячий резерв в роли наблюдателя, Тем более, что ты говоришь, будто здесь легко сможешь пользоваться Даром.

– В принципе, сейчас в моем появлении никакой срочности нет, разве что помочь товарищам прийти в себя, да почистить их каналы для того, чтобы зарядка пошла быстрее.

– Можно подумать, что в прошлый раз у тебя было основание торопиться, – не очень-то вежливо буркнул я, размышляя, не хочу ли, действительно, поплавать в море памяти, заныривая поглубже в особенно яркие моменты.

– Все-таки, ты редкостный балбес. Неужели непонятно, что порой в жизни девушки внезапно возникают такие моменты, когда ей нужно затолкать своего внутреннего мужика куда подальше и заняться женскими физиологическими проблемами?! Ты что, не чувствовал, тянущую боль внизу живота в течение всего дня?

Я с трудом, но понял, о чем она говорит и, вполне закономерно, несколько смутился.

– День был не самый простой, – вяло начал оправдываться я, – а когда выдавалась спокойная минутка, я чувствовал, конечно, что-то такое, но думал, что это от того, чем меня тут кормят.

– Ладно, – перебила меня Экуппа, – это уже в прошлом. Я и сама немного проворонила этот момент, но все уже нормально – дело поправила простейшая лечилка. Ну, так что, ты отдохнуть не надумал?

– А давай! – решился я. – Только ненадолго и в какой-нибудь рандомный момент, хорошо?

– Нет! – твердо ответила Аленка. – Я же говорила, что мне сегодня обязательно нужно ночевать дома, а метро скоро закроется.

Ох, как же хорошо я помню тот вечер! Не скажу, что он был однозначно знаковым, но, определенно это была одна из тех развилок, что порой встречаются нам на жизненном пути.

До сих пор я думаю, что останься она тогда хотя бы на пару часов, у нас вполне бы могло все сложиться…

– Ну, куда ты пойдешь? Посмотри, какая мерзкая погода за окном. Оставайся, досмотрим фильм, допьем вино, а потом я посажу тебя на такси!

Я видел, что могу ее убедить, но тогда я сам себе не верил, потому что внутренний бухгалтер уже сокрушенно нашептывал мне, что в ливень и при закрытом метро крох на моей карте не хватит, чтобы отправить Аленку домой на такси. И она тогда почувствовала нерешительность вместо уверенности в моем голосе и настояла на своем.

Конечно же, я проводил ее до метро, а потом еще увязался и до самого дома под предлогом забрать назад свой зонт. Но что-то тогда пошло не так. А я пошел пешком домой. В квартиру я заходил уже ближе к утру насквозь мокрый, но полный решимости кое-что изменить в своей жизни.

Уже к обеду мне привезли первую в жизни кредитную карту, а к вечеру я составил новое, свежее резюме.

Да, кое-какие выводы я тогда сделал, но касались они отнюдь не денег, а того, что нужно быть смелее и решительнее. А еще я проникся деятельностью нашей антимонопольной службы. Потому что, по сути, и по факту, один агрегатор такси на мегаполис – это очень плохо для представителя такого незащищенного слоя населения, как вчерашние студенты.

Тот вечер я провел, играя, ожидая сообщения или звонка от Алены (не писать же первым!) и размышляя о том, почему у нас в стране только одна антимонопольная служба…

Неоднозначное попалось воспоминание, но интересное, жизненное.

Следующий эпизод своей биографии я решил сейчас не просматривать, потому что помнил, что много ностальгируя по прошлому, рискуешь пропустить настоящее и, тем самым, лишить себя будущего.

Приняв это волевое решение, я вновь очутился в белой комнате. В этот раз она оказалась не пустой: в одном из углов стоял современный эргономичный рабочий стол и довольно удобное офисное кресло.

Странный, конечно, выбор для любой комнаты, кроме рабочего кабинета, но дареному коню в зубы не смотрят.

Попытавшись удобнее устроиться в кресле, я понял, что творила его Экуппа под себя – было тесно, да и скрипело оно угрожающе.

– Ничего, – ободряя себя, пробормотал я, – если это сломается, она себе новое наколдует. Что там у нас сегодня по ящику показывают?

Сегодня даже не пришлось устраивать танцы с бубном, потому что стена сама по моей мысленной просьбе стала показывать происходящее с Экуппой и моими боевыми товарищами. Звук, кстати, тоже присутствовал. Я покрутил вокруг головой в поисках динамиков, но безрезультатно – звук шел просто так, из ниоткуда.

Наемница спала. Не знаю, как я понял, что она именно спит, а не находится без сознания, просто, почему-то, это было понятно. Эдвардс бродил по выросшей вместо моря ореховой роще, то и дело наклоняясь, чтобы подобрать с земли орехи. Экуппа тоже занималась собирательством, объясняя Пройдохе, что Дара в воздухе осталось на одно изменение ландшафта, а рощу вместо моря она сделала, чтобы обеспечить отряд естественной калорийной пищей.

– Все, ты теперь полностью пришла в себя и к тебе вернулась память? – уточнил Эдвардс, внимательно осматривая стволы ближайших к нему деревьев.

– Еще бывают некоторые помрачения рассудка, – подумав немного, ответила девушка, – но они уже не такие серьезные.

– Это хорошо! Я очень рассчитываю на твою силу. Мы с Язвой неплохие бойцы, но вот маги из нас не ахти, в то время как Элизи сопровождают минимум две магички. Если мы настигнем их в месте, где достаточно Дара, они прихлопнут нас, как мух.

– Ну, их еще нужно настигнуть, – резонно заметила Экуппа.

– Да, – согласился Эдвардс, – для этого нам нужно поторапливаться. Сейчас я найду арбалетный болт, ты разбуди Язву и в двух словах объясни ей, что произошло, пока она отсутствовала, а потом тронемся в путь. Ты уже решила, что сделаешь вместо этой огромной рощи, чтобы мы не тратили зря время?

– К сожалению, тут можно изменять практически все, кроме размера, – враз погрустнела Экуппа, – я уже голову себе сломала, но решения так и не нашла.

– Нет ничего проще, – развалившись-таки в кресле, обыденно дал я совет «телевизору», – гигантская ледяная горка – это же, как говорится, элементарно!

– Спасибо! – шепотом ответила мне Экуппа. – Только в следующий раз, пожалуйста, начинай разговор не так внезапно – я пугаюсь.

– Всегда – пожалуйста, – рефлекторно переходя на шепот, ответил я и вновь углубился в просмотр.

Пока Эдвардс искал, а наемница приходила в себя, протирая заспанные глаза, Экуппа, пересказывая ей историю, которую недавно поведала Эдвардсу, творила местный аналог Антарктиды, только в наклонном варианте.

Быстро набрав веток и листвы, мгновенно превратившиеся в детей взрослые соорудили некое подобие санок в количестве трех штук и уже готовились к почти бесконечному спуску.

– А друг другу мы мешать не будем? – попытался заглянуть на шаг вперед умудренный жизнью Эдвардс. – Может каждый возьмет по легкой сухой жерди, чтобы отталкивать соседа, если тот будет подкатываться слишком близко?

– Пускай лучше он каждому вырежет крепкие толщиной с обхват ладони палки, – тихо посоветовал я, – пригодятся.

Спустя несколько минут они, отойдя друг от друга метров на десять, с нескрываемым восторгом покатились вниз. Экуппа повизгивала от переполнявших ее эмоций, наемница что-то весело выкрикивала, а Эдвардс, кажется, воодушевленно матерился.

Время шло, скольжение уже не казалось таким стремительным, и восторги поутихли. Внезапно Эдвардс наклоном корпуса начал приближать свои санки к саням Экуппы.

– А как мы будем тормозить, когда увидим конец горки? – с запоздалой предусмотрительностью уточнил он у девушки.

– Хороший вопрос! – злорадно прошептал я.

– Вот и отвечай на него! – ехидно ответила Экуппа.

И вот я на санках! А далеко впереди, кажется, уже темнеют стремительно приближающиеся джунгли.

Глава IV. Нам не страшен серый волк?

Наверняка она сейчас сидит в кресле и с ехидством ждет, как я выберусь из сложившейся ситуации. Пожалуй, не доставлю ей удовольствие проявлением паники, а сразу примусь за дело. Время еще есть, поэтому сначала проверю идею на себе.

Осторожно поворачиваюсь лицом против направления движения и стараюсь потихоньку начать притормаживать санки при помощи прочного шеста, срезанного Эдвардсом. Осторожничаю я потому что боюсь пойти юзом из-за резкого торможения. Но моим опасениям не суждено сбыться: даже, если бы я со всей сила налег на этот шест, никакого ощутимого торможения бы не вышло.

Если я представлял себе горку, как кучу хорошо спрессованного снега, то Экуппа, недолго думая, просто сотворила неимоверно громадную глыбу льда. Плотного и ровного, как стекло. Мой импровизированный альпеншток просто отскакивает от ледяной поверхности, не смотря на все прилагаемые усилия.

Самое время приступить к плану «Б»! Но его пока нет. Поэтому возвращаем назад отложенную в дальний ящик панику!

– Есть идеи? – тихо и, надеюсь, спокойно спрашиваю у Экуппы.

– Твой опыт мне ничего не говорит, – задумчиво, но быстро отвечает она, – мой, кроме как воспользоваться Даром, тоже подсказок не дает. Но Дара у тебя там сейчас нет. Попробуй озадачить наших с тобой генераторов.

Тогда я, наконец, отвечаю на вопрос заданный Эдвардсом еще Экуппе.

– Предлагаю спросить мнение Язвы! Возможно, без Дара тут справиться не получится.

– Язва! – позвал наемницу Пройдоха. – Есть мысли по поводу того, как нам останавливаться?!

– У меня в арсенале есть заклинание щита. От удара о деревья щит нас спасет, он рассчитан на не менее пятнадцати ударов подвесным крытым тараном. Но, если перед деревьями будет полоса земли, то щит не поможет.

– Учитывая степень нашего суммарного везения, – негромко проговорил Эдвардс, – полоса там обязательно будет.

– С полосой легко можно справиться! – весело крикнул я так, чтобы меня услышали оба товарища. – Нужно будет просто как можно выше подпрыгнуть за секунду до того, как мы к ней подлетим.

Судя по тому, как переглянулись между собой мои товарищи, поверили они мне не до конца.

– Другого выхода все равно нет! – поспешил пресечь я их вопросы и возражения. – Язва, расскажи лучше, как работает щит? Мы просто как будто уткнемся всем телом в большую подушку?

– Нет, – улыбнулась уже приблизившаяся к нам наемница, – на такое я не способна. Максимум, что я могу, это рассеять удар или перенаправить его в другое направления. Я планирую отбросить нас вверх, а дальше мы ударимся уже не о стволы, а о кроны. К тому же я умею замедлять свое падение. А вы?

Я с тоской посмотрел на Эдвардса.

– Раз я умею ускоряться, применяя Дар, – вслух задумался Эдвардс, – то смогу и замедлиться. Если в первом варианте воздух словно расступается передо мной, то в противном случае его просто придется немного сгустить…

– А ты не мог бы его сгустить для двоих? – на всякий случай уточнил я.

– Не факт, что получится это сделать и для одного, – не слишком радостно ответил Пройдоха, – но я постараюсь!

И он, правда, постарался! Но у него не получилось. Точнее, получилось только наполовину. Сам он смог замедлить свое падение, а вот меня притормозить у него не вышло.

– Держись! – закричала у меня в голове Экуппа, видимо, пытаясь как-то помочь.

– Было бы за что держаться, – пробормотал я, хаотично соображая, что я могу сделать.

Выходило, что ничего.

И Экуппа, как ни старалась, не могла ничего наколдовать без Дара.

– Свернись в калачик! – донесся до меня требовательный крик Эдварса.

Подобно утопающему, хватающемуся за соломинку, я быстро и с радостью подчинился этому требованию и почувствовал безумную боль практически по всему телу. Не выдержав, я закричал, но мой крик был заглушен бешенным ревом Эдвардса. Кажется, ему там наверху тоже приходилось несладко.

От боли я потерял сознание, а вернулся в него уже на земле. Ситуация за время моего вынужденного отсутствия, если и улучшилась, то не намного. Посмотрев на свою кровоточащую руку, я увидел на ней множество порезов, образующих повторяющиеся ромбические узоры.

– Что это? – спросил я у товарищей, пытаясь разогнать темноту, то и дело застилающую взгляд.

– Сетка! – фыркнула наемница. – Пройдоха поймал тебя сеткой, как до этого жуков.

– Да, мне бы сейчас не помешало немного их яда, чтобы хоть как-то отвязаться от этой боли. На мне живого места нет.

– Эдвардс вообще чуть руки не лишился, удерживая тебя от падения, – сообщила Язва.

Я поискал глазами своего спасителя. Не нашел, попытался подвигать головой, но испытав очередной приступ боли отказался от этой идеи.

– Все нормально! – услышал я, наконец, бодрый голос Эдвардся. – Не забываем, что на нас все еще распространяется действие моего магического зелья. Поэтому все целы и скоро будут абсолютно здоровы. Вот у меня шрам на ладони уже зарубцевался и даже начинает рассасываться!

– Жалко только, что мы снова без еды, – вновь подала голос Язва.

Ах, да! Я забыл рассказать, что, когда мы приблизились к концу горки примерно на километр, наемница, вдруг, заявила, что ее щита, скорее всего не хватит на троих из-за слишком большой скорости.

Тогда я словно по наитию перебросил котомку с собранными Экуппой орехами Эдвардсу с криком: «Раздави все прямо в мешке!».

Он, умничка, не стал ничего уточнять, а просто выполнил мою просьбу и вернул назад котомку. Я раскрыл ее и веером рассыпал перед санками получившийся из ореховой скорлупы абразив.

Так мы смогли немного сбавить скорость, правда, начав при этом вращение вокруг своих осей, но вовремя подпрыгнуть нам это не помешало.

Пока боль, бушующая во всем теле, не утихла, Эдвардс буквально приплясывал возле меня, всем своим видом показывая, что нам необходимо торопиться. Стоило мне подняться на ноги и сделать пару неверных шагов, как он засобирался в путь. Делать было нечего. Он лидер нашей группы, его нужно слушаться, иначе в коллективе начнутся разброд и шатания.

В этот раз наемница сама стала в конец нашей так называемой колонны, видимо, я выглядел уж совсем неважно, раз даже эта бессердечная особа меня пожалела.

– Поздравляю, – пронесся в голове шепот Экуппы, – в этот раз мы выжили. В следующий, я тебя очень прошу, продумывай свои гениальные идеи на несколько шагов вперед!

– Ну, ты тоже хороша, – отозвался я, – кто ж делает прям-таки ледяную горку?

– Вы все хотели побыстрее – я вам сделал побыстрее! Какие ко мне претензии?

– Раз в итоге все живы и относительно здоровы, то, выходит, что никаких, – улыбнулся я.

– Тогда считай, что я ушла в себя и вернусь нескоро! – прощебетала Экуппа и пропала.

Дальше шли молча. Примерно через час пути Эдвардс, не останавливаясь, достал из рюкзака промасленную тряпицу и извлек из нее кусок вяленого мяса. Его он нарезал тончайшими полосками, которые раздал нам, не обделив, в прочем, и себя. Было вкусно, хотя мясо и попахивало немного землей. Видимо это кусок пролежал в схроне довольно долго.

Потом настал черед волшебной фляги Пройдохи. Вода в ней была прохладная вкусная и без всяких запахов. Почти сразу же пришлось сделать остановку, потому что Язве приспичило в кусты.

Пока ее не было Эдвардс все время ворчал на ту тему, что он всех еще наверху спрашивал, не нужно ли кому куда…

– Я тогда сходила! – из кустов выкрикнула наемница, – а теперь мне снова надо!

– Вот Экуппе же не надо! – резонно возразил Эдвардс.

Ну, вот, еще один повод для наемницы меня недолюбливать. Но, с другой стороны, Эдвардс прав – я замедляю передвижение нашего отряда по естественным причинам даже реже него. Что-то тут определенно не так.

– Экуппа! – позвал я девчонку. – Почему это мы с тобой так редко ходим в туалет?

– По привычке! – звонко рассмеялась в ответ девушка, видимо, прибывая в хорошем расположении духа. – В первые дни мне катастрофически не хватало энергии, и я брала ее откуда только было возможно это сделать без вреда для нашего с тобой организма. В ход шло все, что угодно. Ты разве не замечал, что у тебя даже ногти не росли все эти дни ни на ногах, ни на руках? Тоже самое и с отходами жизнедеятельности. Излишки жидкости я нам оставляла разве что на пот для охлаждения организма.

– Вот это да! – удивился я. – Ну, ты там, давай, продолжай в том же духе! В принципе, это удобно.

– Я тоже так подумала, – согласилась Экуппа. – У меня к тебе небольшая просьба будет: когда я была снаружи и пользовалась Даром, то почувствовала, что у Эдвардса в рюкзаке есть несколько амулетов. Меня заинтересовал один, тот что просто является аккумулятором Дара. Он почти пустой. Попроси у Эдвардса при случае его поносить и зарядить. Очень уж мне не понравилось сегодня нестись с горы с угрозой разбиться насмерть и не иметь возможности никак на это повлиять.

– Ты сможешь его зарядить, не выходя наружу? – уточнил я.

– Попытаюсь, если не получится, попробую научить тебя. В крайнем случае, выберусь сама – много времени это все равно не займет.

– Хорошо, – согласился я, – при случае попрошу.

Так мы в беседе скоротали еще какое-то время. Солнце стало заметно клониться к горизонту, и внутри меня затеплилась надежда, что сегодня приключений уже не будет. Однако уже через пару минут идущий впереди Эдвардс внезапно остановился. Я сначала не понял причины остановки, но потом увидел, что он стоит и принюхивается.

– Псиной воняет, – подтвердила наемница, – я тоже чувствую.

– Этого я и боялся, – чуть ли не простонал Эдвардс, – в половине рассказов экспедиций говорится, что они натыкались на волка-переростка, которого не берет ни оружие, ни магия. Он пропускает через свою территорию, только если отвлечется на еду. Как правило, члены экспедиций успевали миновать его владения, пока зверюга жевала одного-двух их коллег…

– А как на счет обойти? – вкрадчиво осведомился я.

– Придется! – снова практически простонал Пройдоха. – Вот только придется оббежать, а еще тебе, как только сможешь пользоваться Даром, нужно будет позаботиться о выносливости; есть опасения, что спать нам сегодня не придется.

– В какую сторону побежим? – задала резонный вопрос наемница.

– Вправо, – ответил Эдвардс и побежал.

– Интересно, а почему не влево? – тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил я.

– Потому что ветер дует слева и несет с собой запах псины, – пояснила Язва, все еще находящаяся сзади.

Ну и слух у нее! Да еще и интонации в голосе появились эдакие Ливановские, когда тот из телевизора говорит: «Это же элементарно, Ватсон!».

Бежали мы почти до самого заката. Под конец, когда я стал спотыкаться чуть ли не на каждом десятом шагу, Язва не выдержала:

– Пройдоха! Мы уже сами воняем не хуже того волка! Еще чуть-чуть и обоняние нам не поможет определять его местонахождение. Может, зайдем в лес, да проверим?

– Это на ночь-то глядя? – практически ужаснулся я. – Давайте лучше здесь переночуем, завтра зайдем в лес, выроем волчью яму, привяжем к ее краю Язву в качестве приманки. Волк угодит в ловушку, мы отвяжем Язву, если будет себя хорошо вести, конечно, и побежим себе дальше!

– Нет, – возразил Эдвардс, – наемница права: нужно хотя бы изредка проверять, иначе обегать опасную зону можно до старости.

Фразу он договаривал уже в лесу.

– Иди! – сказал я Язве. – Твоя ж идея была!

Наемница мазнула по мне надменным взглядом и пошла за Эдвардсом, по пути слегка задев меня без нужды отведенным в сторону локтем.

Постояв немного на опушке, я понял, что одному в относительной безопасности мне еще некомфортнее, и полез вслед за товарищами.

Псиной, вроде бы, не воняло, да и следов пребывания тут зверя Эдвардс не находил. Так что, поначалу мы в лесу крались, а потом уже, не таясь, снова перешли на бег.

Кстати, вот вам загадка: какой хищник станет охотиться на сильную добычу, если рядом есть соразмерная слабая? Раньше я бы ответил, что никакой, ну, или бешеный. А теперь я знаю, что еще и тот хищник, которого создали магическим путем.

Потому что Волк (да, он оказался таким большим, что не писать его с заглавной буквы было бы кощунством) одарил своим вниманием именно самого крупного члена нашей команды – Эдвардса.

В один момент Пройдоха будто врезался в невидимую стену – так внезапно он остановился. Мне потребовалось применить ощутимое усилие, чтобы не влететь в его спину. Выглянув из-за Эдвардса, я убедился, что все мои опасения сбылись в полный рост, и даже выше.

Оказалось, что не просто так мы легко бежали по лесу, не особо сдерживаемые растительностью – местный хозяин был завидных размеров и в противном случае просто не смог бы передвигаться по своим владениям.

С шерстью грязно-серо-зеленого цвета, в холке не ниже Пройдохи, с зубастой, как у акулы, пастью, он стоял, высунув лиловый язык размером с мой теперешний локоть, и смотрел на нас тяжелым взглядом.

– Почему он нас еще не съел? – раздался из-за спины тихий шепот Язвы.

– Вот только подсказывать ему не надо! – так же тихо возмутился Эдвардс. – Видимо, сыт, вот теперь и думает, кто из нас вкуснее.

– Угу, – поддакнул я, – конь на обед, молодец на ужин…

– Пройдоха, – усмехнулась Язва, – твоя малахольная от страха бредить наяву начала, ей кони мерещатся!

– Уходить нужно, – прервал я пустые разговоры, – пока Волк тупит.

– Медленно, очень медленно пятимся! – тихо и четко скомандовал Эдвардс, сам подаваясь назад.

Мы послушались и прошли таким манером метра с два, а потом Волк нас ожидаемо неприятно удивил. Присев на задние лапы, он высоко и далеко прыгнул и оказался у нас за спинами.

– Похоже, не выпустит он нас, – произнес я то, что все остальные уже и так осознали.

– Какие-нибудь идеи, кроме как попрощаться, имеются? – уточнил Эдвардс, доставая кинжал из ножен.

Волк на это действие прореагировал еще более жутким оскалом и сделал шаг вперед.

– Подожди, – попросил я Эдвардса, – и не шевелись! Я сейчас залезу тебе на плечи, а ты, придержи меня одной рукой за лодыжку для равновесия.

Вскарабкавшись на Пройдоху, я встал в полный рост поднял вверх руки и постарался громко и грозно крикнуть.

Последнее у меня получилось хуже всего. Думаю, за мой грозный крик на соревновании чаек я получил бы главный приз. Зато я всех удивил. И Эдвардса, и Язву, и Волка. Тот даже передумал и сделал шаг назад, явно озадаченный моим представлением.

– Пройдоха! Я продолжаю настаивать, что девчонка сходит с ума! – в присущей ей марене прокомментировала мои действия Язва.

– Экуппа – молодец! – весело возразил Эдвардс. – Я бы и сам должен был догадаться, что зверь хоть и волшебный, но все же зверь! Его действительно можно попытаться напугать размерами и звуками! Прижмись поближе ко мне, чтобы мы втроем казались одним целым и попробуем обойти его по дуге!

Не получилось.

Волк больше не приближался, идя параллельно с нами. А когда мы попытались пойти на него, зверь сначала попятился на несколько шагов, но потом все же остановился, припал к земле и злобно зарычал, всем своим видом показывая, что готов к схватке. Мы постояли, покричали, но Волк больше слабины не дал.

– Скоро он снова проголодается и перестанет с нами играться, – проговорила Язва.

Да, теперь она решила озвучить общую мысль.

– Выхода нет, времени тоже нет, как и шансов на победу, – заговорил, вдруг, Эдвардс, – я приму бой, а вы прорывайтесь назад. Зашли мы не слишком глубоко, возможно, у вас еще есть шанс вернуться назад.

Я взглянул вниз на наемницу. Лица ее видно не было, но я кожей чувствовал, как она колеблется. Ей ведь тоже нужна была Элизи. Причем нужна живой и здоровой…

Даже, дай я слабину и сбеги назад к опушке во время скоротечного боя людей со зверем иммунным к магии и физическому урону…

Стоп!

– Эдвардс! – радостно крикнул я. – Кажется, у меня есть еще одна идея! Причем, она гораздо лучше первой!

Глава V. Долгожданный отдых и короткий разговор о важном

Выдерживать такой быстрый темп бега я уже не в силах. Последние метров двести мне помогала бежать Язва, закинув мою руку себе за шею и придерживая меня за талию. Но и этого уже мало. В глазах темно, а ноги будто ватные. Тогда на помощь наемнице приходит Эдвардс, и меня уже практически несут, потому что деревья еще растут слишком редко, а это может значить сейчас только одно – мы все еще на территории Волка.

А идея моя была проста, как все гениальное. Если существо нельзя заколдовать или разобрать на части, почему бы его не отравить?! Тем более, что у в бездонном рюкзаке Эдвардса томятся несколько ядогенераторов.

Самым сложным пунктом моего простого плана было – насадить на серповидное острее болта сразу двух жуков так, чтобы и начать выпускать из них яд, и не вымазаться в него самому. Но Эдвардс справился. А уж загнать болт прямо в приоткрытую исполинскую пасть для Пройдохи и вовсе было плевым делом.

Ожидаемо, яд подействовал не мгновенно, а вот агрессию с нашей стороны Волк уловил сразу! Не успел стихнуть звук спускаемой тетивы, а зверюга уже прыгнула на нашу кучно стоящую троицу. Но мы были готовы и к этому. Я прыгнул на ближайшую ветку и принялся карабкаться вверх, едва не плача от счастья, что у нас на пути монстр не из семейства кошачьих, ну, или какой-нибудь бурый мишка. Язва с Эдвардсом прыснули в разные стороны, ускоряясь, благодаря остаткам сгенерированного Дара.

Волк плюхнулся на опустевшее место, вращая головой на все триста шестьдесят градусов и выбирая мишень для атаки. Жребий снова пал на счастливчика Эдвардса. Он здорово уворачивался, постепенно уводя Волка в сторону от нас. Язва воспользовалась этим и тоже взобралась на дерево и уже сверху сообщила Пройдохе, что она в безопасности. После этого Эдвардс тоже решил последовать нашему примеру, но не мог оторваться от преследователя на достаточное расстояние, чтобы успеть сделать задуманное.

На помощь ему пришла наемница. Сначала она метнула один из своих стилетов, метя в глаз зверя. Тот моргнул, и бронированное веко без труда выдержало атаку. Тогда Язва применила свой коронный бросок: напитала второй стилет Даром и метнула его особенным образом. Клинок летел, вращаясь так, словно им выстрелили из винтовки с нарезным стволом. В этот раз Волк стоял к ней спиной, и целью стало его ухо. И кое-какой результат таки был достигнут! Стилет, конечно, отскочил от уха, но оцарапал его до крови.

Первый раз в жизни я видел безмерно удивленного Волка! Он прекратил преследование Эдвардса, изумленно взглянул на Язву, потом попытался скосить глаз на ухо. Последнее у него получилось плохо и оба глаза зверя начали наливаться кровью. Он подскочил к дереву, на котором спасалась наемница и с результативностью экскаватора начал подрывать у него корни. Еще несколько секунд, и дерево свалилось бы на землю или ветки других деревьев. В любом случае, Язве пришлось бы туго, но, наконец, начал действовать яд, которым были переполнены тельца жуков!

Сначала Волк остановился, потом начал водить головой из стороны в сторону, а потом, смешно подпрыгивая, помчался куда-то вдаль, то и дело врезаясь в деревья, или спотыкаясь о из корни.

Мы не стали ждать и секунда, чтобы со всей возможной скоростью пуститься наутек!

Вот теперь меня и несут два товарища, которые и сами-то еще могут передвигаться только благодаря крохам Дара, хотя и те уже на исходе, судя по состоянию Эдвардса и Язвы.

– Вон, – с трудом прохрипел Пройдоха, – впереди… стена… из… кустов… мы… почти… дошли…

Когда мы проломили эту стену, Язва споткнулась, мы с ней повалились на землю и подняться уже не смогли. Тогда Эдвардс схватил нас за воротники и потащила прямо земле, засыпанной мелким сором и сухими ветками. Потом упал и он. Но почти сразу же сзади послышался громоподобный рык и треск ломаемых деревьев. Волк, быстро придя в себя, ломился через заросли вслед за нами. Эдвардс тоже зарычал, поднялся и, шатаясь, снова потащил нас вглубь леса.

В конце концов, Эдвардс упал и больше не мог подняться, а треск позади нас не прекращался, а становился все громче – разъяренный зверь приближался.

Язва тоже практически не шевелилась. Тогда я подполз к рюкзаку Пройдохи, достал из него арбалет и начал шарить в нем дальше в поисках болта и хотя бы одного жука. Так стрелять, как Эдвардс я не умел, но у меня могло бы быть больше попыток – Волку требовалось немало времени, чтобы проломиться к нам сквозь практически непроходимые для такой громадины заросли.

Но геройствовать в этот раз не пришлось. Внезапно треск прекратился. Волк нерешительно зарычал, потом еле слышно взвизгнул, а после этого я услышал его быстрые удаляющиеся шаги.

– Хоть бы он ушел не из-за того, что его прогнал кто-то более сильный, – пробормотал я, не спеша прятать арбалет обратно в рюкзак.

Мои товарищи лежали на земле не в силах пошевелиться и даже разговаривать. Видимо, это была не обычная физическая усталость, похоже Дар – это не такой уж и подарок, он буквально выпил все силы из наемницы и Эдвардса взамен на несколько лишних пройденных метров.

Уже не торопясь, сопровождаемый не слишком одобрительным взглядом Пройдохи, я нашел болт и взвел арбалет. Затем снова полез в рюкзак.

А что? Эдвардс, кажется, обещал показать нам его содержимое то ли на первой стоянке, то ли на первой ночевке. Ну, так я сейчас стою, и ночь уже на носу.

– Ты уж извини, – сказал я, обращаясь к Пройдохе, – но мне вас нужно как-то охранять, а может даже и лечить.

Я, конечно, не уверен, но взгляд Эдвардса, вроде бы, немного смягчился.

Воодушевившись, я залез в рюкзак едва ли не с головой! Света вокруг оставалось все меньше, поэтому я действовал практически на ощупь, надеясь на то, что внутри нет ничего колюще-режущего, размещенного там без ножен или, хотя бы, футляра.

Три или четыре раза я доставал из рюкзака предметы, функционал которых был мне либо полностью не ясен, либо ясен не до конца. В итоге мне посчастливилось достать что-то очень похожее на факел.

Поднеся его к лицу Эдвардса, я стал ждать от товарища хоть какой-нибудь реакции. Тот дважды моргнул.

Что ж, хорошо. Осталось понять, как его зажечь…

– Тут есть немного Дара, – ожила у меня в голове Экуппа, – если ты не против, я бы занялась обустройством лагеря, зарядкой накопителя и лечением.

Кем бы я был, если бы отказал, да еще и без веской причины?

Мы поменялись местами, но в этот раз я не стал ничего пересматривать, а с превеликим удовольствием поспал!

Слу-у-у-шайте, как же я поспал! Для полного комплекта ощущений не хватает только ломоты в боках! Немного полежав на белом полу, который, стоило мне на него лечь, показал себя лучше любой кровати, я уселся в кресло и решил ознакомиться с окружающей ситуацией.

К моему легкому удивлению, снаружи времени прошло совсем немного. Эдвардс и Язва лежали в центре небольшой лишенной растительности освещенной неровным светом весело горящего и потрескивающего факела поляны. Сначала я подумал, что это уже следующая их ночевка, но потом заметил, что рюкзак Эдвардса лежит точно так, как я его оставил. Получалось, что либо Экуппа убрала мелкую растительность вокруг них, либо это произошло под действием факела, который она разожгла.

– А сколько прошло времени? – тихо спросил я у нее.

– Когда ты или я где-то на задворках твоего сознания, то время для нас там становится относительной субстанцией, при условии доступа хотя бы к крохам Дара. – поделилась со мной информацией девушка. – Когда мы с тобой попали в больницу, и я, благодаря амулету, временно получила сносный доступ к Дару, то смогла потом в считанные дни полноценно без спешки впитать весь твой жизненный опыт и проникнуться им. Хотя, поначалу почти все казалось мне невероятным, пошлым, вульгарным и пугающим. А некоторые вещи или события вызывали сразу все эти эмоции или даже еще с десяток менее ярких, и в лучшем случае нейтральных. Но потом, благодаря тому, что все это было мне предоставлено через призму твоего восприятия, я смогла если не принять все это, то, хотя бы, не отторгать, не разобравшись. Сильно я тебя запутала?

– Ну, довольно сумбурно и неожиданно, но, суть я, кажется, уловил, да и о чем-то подобном я смутно догадывался. Ты хочешь сказать, что в данном конкретном случае ты, транслируешь мне мои же воспоминания о том, как чувствует себя абсолютно выспавшийся человек?

– Не совсем, – ответила Экуппа, – я искусственно ввела тебя в эту фазу, но все ощущения реальны, потому что ты действительно выспался, так как в твоей локации прошло больше десяти часов, в то время как у нас тут – минут пять, не больше. А если бы было нужно, то могло пройти не больше секунды, но это уже немного сложнее.

– Как это, наверное, здорово – вот так вот уметь консервировать время! – невольно восхитился я.

– Уверена, что в двух наших мирах на это способны только мы с тобой! – рассмеялась Экуппа. – И то с ограничениями. Если, когда-нибудь, мы окажемся в спокойной безопасной обстановке, и задумаемся о том, как нам захватить эти оба мира, то, думаю, у нас будут шансы на успех!

Вот дрянная девчонка! Она даже шутить в моей манере умеет: с каменным лицом и серьезными интонациями, заставляя собеседника сомневаться, а шучу ли я вообще.

– Другими словами, ты там хозяйничаешь всего несколько минут, – подытожил я, – и, естественно, тебе этого мало.

– Дело даже не в этом, – ответила Экуппа, – я чувствую, что кто-то кружит по окрестности, то приближаясь к нам, то отдаляясь. Опасности, как таковой, он пока не представляет. Тут скорее любопытство.

– Это монстр, человек, растение? – задал я наводящий вопрос.

– То, что я могу почувствовать, мне смутно знакомо и не вызывает особых опасений. Так что, когда мы с тобой поменяемся назад, я буду держать ухо востро и в случае чего приду на помощь.

А потом Экуппа занялась медленным и щадящим восстановлением сил и энергий наших товарищей, порой комментируя те или иные свои действия. Вопросов у меня ее комментарии вызывали больше, чем ответов. И тогда она засадила меня за учебу.

Я просмотрел многочасовой ролик про ее детские уроки по мастерству управления Даром. Было интересно, познавательно, хоть и не все я понял хотя бы наполовину. Ей ведь преподавали теоретическую часть того, что она уже с раннего детства считала естественным и само собой разумеющимся.

И, тем не менее, кое-что для себя я все же уяснил. И теперь только ждал момента применить свои знания на практике.

А время снаружи уже шло не так медленно, как раньше. Обстановка там поменялась и даже основательно накалилась. Я попал не в самое начало разговора, но, думаю, сразу правильно все понял.

– …Пройдохе ты помогла восстановить запасы, а мне нет? – глядя на Экуппу исподлобья, нехорошим голосом спрашивала наемница.

– Тебе я тоже помогла! – возмущалась та в ответ. – Каналы циркуляции Дара укреплены, они чистые и расширены практически максимально.

– Его ты запитала под завязку! – практически шипит Язва в ответ на оправдания девчонки. – Да еще и все побрякушки зарядила!

– Ему сложнее восполнять запасы! Ты думаешь, что я не знаю, как ты это делаешь?! – в тон наемнице прошипела Экуппа. – Тебе для этого просто нужно поспать! Ты можешь восстанавливаться прямо на ходу!

– Замолчи! – яростно блестит глазами наемница. – Я не знаю, как ты это определила, но если ты это прямо сейчас не забудешь, то из джунглей тебе живой не выбраться!

И тут я понимаю, что Экуппа собирается нанести превентивный удар при помощи Дара.

Эдвардса, как назло рядом нет, видимо, ненадолго отошел, да задержался на нашу с ним голову.

– Стоп!!! – кричу я громко и резко. – Что ты собралась делать?!

Картинка на стене замирает, и Экуппа вырастает в комнате прямо передо мной! Она трясется от волнения и бешенства.

– Эта… эта… эта сучка мне угрожает! Мне! – уставившись на меня неимоверно широкими лезущими на лоб глазами, едва не брызжа слюной возмущается девчонка.

Я понимаю, что ей нужно остыть, но никакие мои слова сейчас не возымеют должного эффекта. Я просто даю Экуппе выговориться и перевести дух.

– Нам нельзя сейчас уменьшать численность и без того маленького отряда, – говорю я ей с самой грустной миной на лице, какую только могу состряпать, – мы просто вынуждены сохранять терпимость по отношению к боевым товарищам…

– Да какой она мне товарищ?! – гневно перебивает Экуппа. – И Эдвардсу она не товарищ! У них у обоих одна цель, но очень разные мотивы! А вот ты, умник, скажи, пожалуйста, какие мотивы у нас с тобой? А цель?!

– Стоп, подожди! – поднимаю я руки в гору, а потом немного опускаю их, развернув ладони к Экуппе. – Я помню, что ты обещала вернуться к этому вопросу, но у меня все еще нет вразумительного ответа на него, к тому же, мы сейчас злимся на Язву, а не на меня! Не забывай этого и не отвлекайся!

Одну, но очень длинную секунду Экуппа пытается насквозь прожечь меня взглядом. Потом она выдыхает и даже слегка улыбается.

– Вот в этом весь ты! Вечно пытаешься спустить на тормозах, договориться! – обвиняет она меня, комично уперев руки в бока.

– Ну, что ж ты замолчала? – смеюсь я. – Добавь: «чтобы выжить»!

– Чаще – чтобы выжили другие! – поправляет она меня.

– Все хотят жить, – пожимаю я плечами, и улыбка постепенно становится грустной.

– Но не все этого заслуживают! – припечатала меня Экуппа.

Ответить на это мне было нечего.

– Иди уже, миротворец, расхлебывай кашу, что я заварила, расхлебывай ради их общей цели. Может, заодно сможешь и нашу с тобой цель сформулировать!

Я моргаю в знак согласия, а когда открываю глаза, вижу перед собой злое лицо наемницы.

– Я не думаю, что здесь и сейчас – это лучшее место и время для взаимных оскорблений и угроз… – говорю я максимально нейтральными тоном и с выражением лица под стать ему. – Я понимаю суть твоих претензий и в данный момент могу позволить себе с тобой согласиться. Пускай не во всем, но в главном.

Язва отстраняется от меня, в ее взгляде теперь сквозит еще и подозрительность.

– Я пока не понимаю, что за фокусы ты выкидываешь, девчонка, – бормочет она, и в ее голосе я слышу что-то еще кроме злобы и яда, возможно, именно так звучат нотки запоздалой осторожности, – но рано, или поздно, я обязательно выведу тебя на чистую воду. Так и знай!

– Все верно! – соглашаюсь я. – Главное, не здесь и не сейчас.

На этом разговор себя исчерпал.

Тишина на поляне держалась до самого возвращения Эдвардса.

– Я готов к дальнейшему пути, – заявил он, – советую вам тоже сделать все неотложные дела. Через пять минут выдвигаемся. Единственное пожелание – не отходите далеко от света факела. Там в темноте, ожидаемо, что-то неспокойно.

Язва молча встала и скрылась выйдя из круга света.

Не прошло и двух минут, как она буквально запрыгнула назад к нам на поляну и сверкая глазами обратилась ко мне:

– Это твои фокусы?!

Правый рукав ее был распорот и сквозь прореху виднелся длинный узкий разрез.

Прежде, чем я успел возмутиться необоснованностью ее подозрений, Эдвардся шагнул к ней и поднес ее пораненную руку ближе к глазам.

– Да уж! – произнес он, отпуская руку и раскатывая свой левый рукав.

Там, у него на руке, начинала затягиваться точно такая же рана.

Эдвардс и Язва одновременно посмотрели на меня.

Если бы мы втроем были героями индийского фильма, я бы тоже сейчас показал им брата-близнеца их порезов, и мы бы закружились в «зажигательном» танце под индийскую же музыку.

К сожалению, ничего подобного на нашем с Экуппой теле не было. И это только усиливало подозрение со стороны наемницы.

– Кажется, очередному маленькому приключению в джунглях пришла-таки пора начинаться! – произнес у меня в голове тихий голос соседки по телу.

Глава VI. Чехарда

– Теперь я буду идти последней уже хотя бы потому, что смогу следить за тобой, – многообещающе заявила Язва, проверяя, надежно ли закреплены в ножнах все ее многочисленные ножи.

При этом она то и дело посматривала в мою сторону, а под конец и вовсе извлекла из складок одежды старого знакомца – кривой кинжал, которым она тогда угрожала мне после штурма под дождем. Повертев в руках, наемница заткнула его за пояс, оставляя на видном месте.

Чрезвычайно непрозрачный намек. Язва определенно становится моей персональной проблемой. Опять.

От Эдвардса тоже не укрылись эти ее инсинуации. Подойдя ко мне, он громко, чтобы наемница тоже слышала, спросил, есть ли у меня какие-нибудь идеи по поводу происходящего.

Я хотел повторить слова Экуппы о том, что опасности не чувствую, но недавние порезы на руках Пройдохи и Язвы недвусмысленно свидетельствовали об обратном.

– Чувствую кого-то, – нашелся я, – но смертельной опасности не вижу.

– Пока не закончилось действие зелья, или порезы не участились и не углубились, нам, действительно, бояться нечего, – кивнул Эдвардс, – однако, все равно, неведомый враг, пробующий нас на зуб – это серьезная проблема. Предлагаю всем над ней поработать. Лично я любителя оставлять порезы не видел и не слышал. Возможно, он имеет запах, но порез я получил при таких обстоятельствах, что чужой биологический запах мог и не почувствовать…

То же самое, – подтвердила наемница, – натягиваю штаны и чувствую боль, как будто бритвой полоснули – а вокруг никого.

– Значит, смотрим, слушаем и нюхаем всю дорогу? – уточнил я.

– И сканируем, по мере сил, стараясь не сильно расходовать Дар, – подсказал Эдвардс.

– А я еще и буду огрызаться, – еще раз зыркнула в мою сторону Язва, поглаживая рукоять ножа.

Я же поспешил создать себе заметку на будущее: как только появится намек на то, что нашему путешествию по джунглям приходит конец, взять себе за правило не спускать глаз с наемницы.

– Эдвардс, можешь дать мне накопитель Дара? – вспомнил я просьбу Экуппы. – Как будет возможность, я постараюсь его заполнить.

– Не вопрос! – легко согласился Пройдоха, сразу же извлекая из рюкзака массивный на вид браслет. – Вместимость у него небольшая, зато и сам по себе он не тяжелый – легко будет таскать на себе.

– Может, ты все же покажешь, что у тебя там еще есть? – спросила Язва, но сделала она это уже не так напористо, как раньше, не собираясь, видимо, настраивать против себя всех членов команды.

– Да вы, по сути, уже все видели, – немного подумав, отозвался Пройдоха, беря рюкзак на плечо и показывая всем своим видом, что он готов выдвигаться в путь, – два факела, арбалет с тремя видами болтов, сеть, ингредиенты для зелья, еда, вода, жуки, амулеты…

– Для меня амулета не найдется? – уточнила Язва.

– Сдается мне, что у тебя в потайных карманах хватает и своих магических безделушек, – усмехнулся в заметно отросшие усы Пройдоха.

Язва не ответила. Да он и не ждал ее реакции, Эдвардс уже тихо, но быстро шел сквозь постепенно сгущающиеся заросли.

Видя, что наемница не спешит, я поторопился догнать направляющего и устроился в паре метров сзади от него. Шаги Язвы слышно не было, но я затылком чувствовал ее тяжелый взгляд.

Я, кстати, как ни старался, шел довольно громко, так что Эдвардс даже пару раз оборачивался и шикал на меня, делая грозное лицо. Мне каждый раз приходилось жестами уверять его, что все нормально, но ходить тише мне это не помогало.

– Экуппа, – наконец сдался я после очередной пантомимы Пройдохи, – ты случайно не умеешь бесшумно передвигаться по лесу?

– Нет, – после недолгой паузы отозвалась соседка, – но я могла бы создать вокруг себя небольшое защитное поле, приглушающее звуки. Думаю, этого было бы достаточно, чтобы не оповещать всю округу о нашем здесь присутствии.

Так и продолжилась чехарда наших смен.

Я снова оказался в привычной комнате, хотя… здесь на лицо было сразу несколько изменений. С одной стороны рабочее место стало каким-то более обстоятельным и удобным, что говорило о тот, что Экуппа занимается чем-то серьезным, проводя здесь относительно много времени. С другой же – на стенах появились постеры с киногероями, словно девушка сама для себя отыгрывала роль подростка из моего мира.

Может, все это было и раньше, просто она мне не хотела мне показывать ничего такого? Собственно, какая мне разница? Это ее жизнь, ее тело, вокруг меня находится ее мир. Причем, даже теперь, когда я сам в себе. Хотя, вот если взять меня. Ведь даже сложно сказать, где я, когда и кто. Я просто существую, уже хотя бы только потому, что мыслю. Другой конкретики у меня нет. Есть мои мысли и воля к жизни.

А, если подвести промежуточные итоги, то можно отметить, что в таком вот неопределенном состоянии я нахожусь уже относительно длительное время. Сам того не замечая, возможно, стараниями Экуппы, я уже понимаю все сто процентов слов, которые произносят люди в моем окружении; теперь совсем не обязательно следить за их мимикой и жестами, если не до конца ясен контекст какого-нибудь слова или словосочетания. Так же, появились небезразличные мне люди. Именно из-за них я сейчас рискую жизнью Экуппы и тем, что осталось от моей жизни. Я, наверное, даже научился немного магичить, хотя пока еще и не воспользовался на практике усвоенной теорией. Вроде бы, все довольно увлекательно, и такая жизнь мне даже постепенно начинает нравиться…

И, все равно, мне не дает покоя тот вопрос, что там в моем прежнем мире происходит с тем, кем я был? Там было хорошо и спокойно, я был самостоятельным большим и сильным. Большинство потенциальных опасностей того мира мне были знакомы и являлись для меня относительно предсказуемыми. А здесь из абсолютно и бесспорно положительного только то, что я недавно от души отоспался.

С такими настроениями нужно было бы посмотреть что-нибудь хорошее и доброе из прошлого, но стало страшно, что приступ ностальгии только усугубить накатывающую хандру, поэтому я стал мониторить ситуацию снаружи.

А там было-таки, на что посмотреть. Если раньше Экуппа в основном не сводила взгляда с дороги или спины Эдвардса, то теперь она частенько посматривала вправо.

Сначала я подумал, что она, как и остальные, пытается рассмотреть то существо, которое ранее обозначило свое присутствие двумя порезами, но потом я почувствовал, что девушка уже его обнаружила, и теперь ей жутко любопытно.

Внезапно Экуппа, в очередной раз засмотревшись направо, едва не врезалась в резко остановившегося Пройдоху.

Тот вел себя странно. Он остановился, сделал удивленное лицо, набрал полную грудь воздуха, словно собираясь закричать, а потом резко приложил указательный палец правой руки к точке на лице между верхней губой и носом.

Я вспомнил, что так некоторые люди пытаются подавить в себе позыв к чиханию.

Всегда хотел проверить этот метод на себе, но никогда вовремя не успевал о нем вспомнить в подходящий момент.

И тот факт, что заряжающийся Даром при чихании Эдвардс сдерживает свои порывы, сделал мое лицо (именно мое здесь в комнате, а не лицо Экуппы там) таким же удивленным, как у него.

– Небольшой перерыв! – произнес Эдвардс, когда понял, что позывы к чиханию у него прекратились.

– Что-то не так? – насторожено уточнила Экуппа, старательно не смотря вправо.

– Да, – кивнул Эдвардс, – не знаю, хорошо это или плохо, но я снова могу чихать, не вызывая этот процесс искусственно. Дело в том, что когда я был вынужден начать нюхать чихательную смесь, то утратил способность чихать без нее. Теперь это ко мне вернулось. Возможно, это так сказывается наличие в воздухе Дара, а может я начал избавлять от зависимости, вызванной приемом смеси. Не знаю.

– И что же в этом может быть плохого? – хмыкнула Язва, обходя, Экуппу сбоку.

Она хотела сказать еще что-то, но не успела, потому что, вдруг нелепо махнула ногой, стала на голову и взлетела в небо.

Ну, точнее, это я так увидел глазами Экуппы, а на самом деле наемница просто попалась в мастерки замаскированную охотничью ловушку. Теперь она нелепо болталась в воздухе, потому что на ее ноге была затянута петля веревки, привязанной к огромному дереву, стоящему по соседству.

На помощь к Язве не бросился не один из ее боевых товарищей. Экуппа была одновременно растеряна и обрадована, а Эдвардс, наоборот, понял, что рядом есть кто-то разумный, и этот кто-то может сейчас атаковать нас из засады.

Поэтому Пройдоха, вместо того, чтобы освободить Язву, рухнул на землю, выхватывая из рюкзака… факел.

Тут я снова удивился! Как по мне, он должен был достать арбалет, из которого стрелял так, что лучше и не придумаешь, ан, нет – факел.

Скорее всего, этот артефакт оставался эффективен и днем, просто в светлое время суток не было видно той окружности, в границах которой факел гарантирует безопасность своему хозяину.

Наконец очнулась и Экуппа. Она сделала шаг по направлению к наемнице, но Эдвардс дотянулся рукой до ее лодыжки, схватил добычу и потянул к себе.

– Не глупи! – тихо сказал он девушке, когда та плюхнулась рядом с ним, едва не сев на шпагат. – Язва и без твоей помощи прекрасно справится.

Собственно, получилось так, что Эдвардс озвучил свой аргумент уже постфактум, потому что наемница, действительно, к тому моменту выхватила из-за пояса свой нож, изогнулась, напрягая мышцы пресса, полоснула им по удерживающей ее веревке и, сгруппировавшись в воздухе, мягко приземлилась на ноги, тут же прижавшись спиной к дереву. В ее руках уже блестели стилеты, а кривой нож наемница сжимала в зубах.

В тот же миг изображение подернулось рябью. Я не сразу понял, что это Экуппа активировала защитное поле. Точнее, нет, она напитала энергией уже имеющееся. То, что заглушало ее шаги.

Что ж, молодец девочка. Лучше поздно, чем никогда. У меня, конечно, уже есть опыт переселения из одного тела в другое, но кто ж меня знает, вдруг это тело у меня последнее?!

Меж тем, секунда сменяла секунду, а ожидания нападения все никак не оправдывались.

– Людей рядом нет, – наконец, произнесла Язва, – кроме нас, конечно.

– Сканер? – односложно спросил Эдвардс.

– Да, – подтвердила наемница, – профессиональная необходимость. Но, если здесь есть другие разумные с руками, не факт, что он их обнаружит.

– Дважды я слышал про племя каких-то низкорослых туземцев, – припомнил Пройдоха, – но оба раза говорилось, что нужно опасаться их шаманов и стрел, обмазанных какой-то дрянью, оказывающей временное паралитическое действие. Про ловушки, подобные этой, ничего не помню.

– Значит, их этому кто-то обучил, – резонно заметила Экуппа.

– Вопрос в другом, – перебила ее Язва, – почему ловушку на крупного зверя или человека никто не охранял?

– Если охрана была, и сторож решил не связываться с нашим отрядом, а сбегать за помощью соплеменников, то скоро стоит ждать массовой атаки, – предположил Эдвардс, – следовательно, нужно либо готовиться к обороне в лесу, где враг у себя дома, либо бежать, рискуя попасть в следующие ловушки или наткнуться на подготовленную засаду.

– А нельзя зажечь оба факела и максимально быстро и осмотрительно не покинуть данную локацию? – тихо уточнил я у Экуппы.

Та ретранслировала мой вопрос Эдвардсу.

Пройдоха кивнул в знак согласия, признавшись, что он приберегал факелы для ночевки, поскольку они одноразовые, но другого надежного выхода, по всей видимости, нет.

Так они и двинулись.

Наблюдать за ними было интересно, потому что каждые несколько минут Эдвардс находил новые ловушки. Теперь, когда он примерно представлял, на что нужно обращать внимание, они обнаруживались без особого труда. Впрочем, их было всего два вида: та, с которой мы уже имели удовольствие познакомиться и волчья яма. На манер той, в которую предполагалось заманить Волка, привязав около нее Язву.

Спустя четыре ловушки, отряд вышел к большому такому пепелищу. Сначала было непонятно, что это такое, но сделав несколько шагов по направлению к центру большой выгоревшей поляны Экуппа, вдруг, согнулась пополам и с громкими характерными звуками повторила вчерашний подвиг наемницы.

Примерно в это же время мы с ней снова поменялись местами.

Я утер рукавом губы, прокашлялся и глянул на то, что вызвало у моей кисейной барышни такую неадекватную реакцию.

Можете меня поздравить: я тоже проблевался.

Извините уж за мой французский, но по-другому тут и не скажешь.

На поляне явно был совершен акт самого настоящего геноцида. Описывать увиденное я не стану. Но это было кошмарно.

Отвернувшись к лесу, отдышавшись и немного придя в себя, я тихо подрагивающим голосом уточнил у Экуппы, не могу ли я это развидеть.

– Уже работаю над этим, – скрипучим голосом ответила мне девушка, – поверь, я тоже не в восторге от увиденного. Сначала помогу себе, потом, обязательно, тебе – сама не хочу случайно нарваться на эту картину еще раз, гуляя по твоей памяти.

– Ага, – отреагировал я, – спасибо. И приятных прогулок!

На мой неприкрытый сарказм она не отреагировала.

Что самое интересное, так это эмоциональная реакция моих товарищей на увиденное. Она была близка к нулевой!

Они бродили по поляне и пристально все осматривали, стараясь понять в деталях, что тут произошло. В итоге Эдвардс подошел ко мне и поделился наблюдениями и умозаключениями, чтобы я тоже был в курсе текущей ситуации.

– Мы с Язвой сошлись во мнении, – начал он, – что находимся на верном пути. Скорее всего, племя уничтожили те, за кем мы гонимся. Причем произошло это не позднее, чем вчера вечером или сегодня ночью. Местные шаманы дали бой и смогли убить того самого генератора Дара из пурпурного клана, которого две магички-докторши захватили с собой, покидая селение. От мужчины почти ничего не осталось, но я опознал бляху его ремня – она делалась на заказ, а сам ремень превращался в настоящий кистень. В общем, в этом сражении счет 1:1. Один человек разменян на одно племя. Язва еще раз запустила свой сканер – на несколько километров вокруг людей нет. А эти малютки, определенно, были людьми. Небольшими, отсталыми, агрессивными, но людьми.

– То, что с ними сделали, – начал я, но в горле у меня образовался комок (в переносном смысле), – это ужасно.

– Это имеет объяснение, – тихо и мягко заметил Эдвардс, – они не рискнули оставлять у себя за спиной врага.

– Старики, женщины, дети? – дрогнувшим голосом возразил я.

– Не убей они их, – пожал плечами Эдвардс, – тех все равно ждала бы голодная смерть, без охотников и, тем более, шаманов. Это с местными-то монстрами.

– Все равно, это бесчеловечно, – скорее самому себе, чем Пройдохе, сказал я.

Да Эдвардс и не собирался на это никак отвечать. Он был частью этого мира и, судя по всему, видел и не такое. Как, собственно, и наемница.

Такие вот у нас с Экуппой боевые товарищи. Скорее боевые, чем товарищи.

Видя, что я не горю желанием как-то продолжать разговор, Эдвард ушел, сказав, что поищет что-нибудь съестное на тот случай, если что-то могло уцелеть в пламени пожара.

Меня снова едва не стошнило. Как он может думать о еде?!

Но внезапно я понял, что уже не помню того, что увидел на поляне. Экуппа выполнила обещание. Спасибо ей за это. А еще спасибо за то, что она оставила новое впечатление о тех людях, что находятся радом со мной. Лишний раз я прихожу к тому, что пословица «Человек человеку – волк» не так уж и далека от правды. И самому нужно становиться сильнее и жестче, не теряя при этом человечности.

Я облегченно опустился на землю у самой опушки и приобнял колени руками. Не смотря на то, что внутри меня всегда была Экуппа, сейчас мне было муторно, одиноко и грустно.

И все это улетучилось, стоило только моей щеке ощутить прикосновение чего-то теплого мягкого и пушистого. И это все притом, что никого рядом не было ни видно, ни слышно…

Запаха, кстати, тоже не было!

Глава VII. Неожиданная. Самую малость

Даже не знаю, как я не закричал от неожиданности, когда ощутил прикосновение невидимки. Наверное, помогло то, что в это время буквально запищала Экуппа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.