# Саймон Фейтер. Одинокий король

Остин Бейли

В заключительной части всеми любимой фэнтезийной серии Саймон Фейтер находится всего в нескольких шагах от того, чтобы стать всемогущим и спасти мир. Однако в то же время успех так далёк. Он заключён внутри разума своего врага, его плащ утерян, и он не может использовать ту толику магии, что некогда считал своей. Тем временем его друзья ищут его по всему миру. Дрейк использует вновь обретённую силу, к ужасу монстров, встречающих его на поле битвы. Тесса обнаруживает, что, хоть мир зависит от Саймона, Саймон зависит от неё. Она вынуждена бороться с собственной загадочной магией, которая странным образом переплетается с еще более таинственной и могущественной силой – любовью. Если они потерпят неудачу, то потеряют мир. Если они победят, они смогут создать новый…

> Austin Bailey

> Simon Fayter and the King Alone

> Copyright © 2020 by Austin J. Bailey.

> All rights reserved.

## Пролог. Ещё немного вечности

> Каждую ночь и каждое утро кто-то рождается для страданий. Каждую ночь и каждое утро кто-то рождается для сладкой радости.

> Уильям Блейк[1].

К свежему аромату ночного лесного воздуха примешивался запах тления, напоминавший об осени и о том, что всё прекрасное когда-нибудь заканчивается. Рон остановился на деревянном мостике, прислушиваясь к хрусту листьев под подошвами. Он прислонился к деревянному столбу, чтобы перевести дух после прогулки, и злобно посмотрел на листья. Никто не должен заметить его приближения. Взбираясь вверх по пустынной тропе, он не думал прятаться; к тому же здесь никого не было, кроме него.

Однако на крепостных развалинах плясали отблески огня. Рон принюхался и улыбнулся. Глупые дети. Подростки способны нарушить даже самые гениальные планы. Возможно, ему удастся немного повеселиться.

Голову сжала боль, и улыбка исчезла с лица Рона. Он поморщился и засунул содержимое своей мысленной ячейки вглубь разума, стараясь не думать о происходящем. Он знал, что слишком долго носил внутри себя царство зла. Это могло навредить кому угодно. Даже ему. Вот и всё…

Рон разрезал воздух ребром ладони, обвёл себя кругом молчания и двинулся дальше.

Он не видел замок Виннебург с тех пор, как в 1271 году его построил его друг Вильрих. Семьсот лет не прошли даром: на месте каменной стены возвышался большой земляной холм, а стены башен потрескались и обрушились. От деревянных полов давно ничего не осталось, а на месте балок в башнях и стене зияли квадратные отверстия.

Замок находился в немецкой глубинке в двух с половиной милях от города Кохем, и добраться до развалин можно было только пешком. Хотя жители города знали о нём, они редко посещали это место, а туристов привлекал более известный большой городской замок. Едва заметная в траве дорожка сворачивала вправо и вела к замшелым каменным ступеням, которые за долгие столетия приобрели форму подковы.

В центральном дворе у ямы для костра стояли трое подростков и смеялись. Двое мальчишек и девчонка. Девочка танцевала. Рон наблюдал за ними из тени и раздумывал, как лучше их убить. Но стоило ли это делать? Исчезновение детей могло привлечь к этому месту ненужное внимание. Рон стал невидимым и двинулся вдоль внутренней стены замка, пройдя всего в трёх футах от танцующей девочки. От подростков пахло цивилизацией и дорогой. Туристы. Рон поморщился.

Подойдя к тому месту, где когда-то была главная лестница, он остановился. Вход преграждали ворота с цепью, наверняка установленные ответственными жителями Кохема, чтобы глупые подростки-туристы не заблудились в подземельях замка. При помощи магии Рон заставил цепь соскользнуть на землю: подростки вскрикнули и повернулись. Железные ворота со скрипом распахнулись, и дети в ужасе попятились. Девчонка упала на землю. Конечно, им казалось, будто ворота открылись сами или их открыла какая-то невидимая злая сила. Так оно и было на самом деле.

– Добро пожаловать в мой замок, – прорычал Рон. – Спускайтесь вниз. Я голоден.

Подростки заорали и бросились бежать. Услышав его громкий безумный хохот, разносящийся в прохладном воздухе, они побежали ещё быстрее. Рон позволил им уйти. Он потушил огонь силой мысли, а потом вошёл в замок и запер ворота. Сломанная лестница извивалась в запутанном лабиринте, но Рон помнил дорогу. Он спустился вниз и вошёл в просторный тёмный зал. Это зал был просто огромным. Он был больше, чем мог себе представить любой человек на земле. Вильрих построил замок, когда обнаружил под ним обширный водоносный слой. Рон знал, что теперь он уже истощился.

Он зажёг на ладони огонь и подбросил его в воздух. Маленькое пламя замерцало и заплясало, но огромное пространство пещеры быстро поглотило его. Рон уселся на плоский камень и принялся массировать виски. Он надеялся подольше продержать в своей мысленной ячейке Долину Кошмаров, но ему было сложно это делать. Он не знал, почему это происходило, но это его беспокоило. Единственное объяснение заключалось в том, что причина была в его пленнике…

Но мог ли мальчик обладать силой сопротивляться его власти? Да, он был Фейтером. Это было совершенно очевидно. Но он ещё не овладел полностью своей силой. Тогда как он мог представлять для него опасность? Мысли Рона снова начали путаться, и у него закружилась голова. Он сдался, открыл свою мысленную ячейку и выпустил содержимое в пещеру. Под его ногами разверзлась бездна, океан тьмы. Перевёрнутое небо. А потом появился пропастник. Пожиратель, обитавший в темноте. Вслед за ним возникла Перевёрнутая крепость. Она взлетела вверх и наклонилась, как будто пытаясь выбросить своё содержимое в темноту. Рядом появился скрученный в спираль мост и врезался в камни у Рона под ногами.

Рон перешёл через мост, и весь мир снова изменил положение. Когда он оказался у ворот Перевёрнутой крепости, она перевернулась, а бездна повисла наверху, как зловещее небо.

Рон вошёл в ворота и увидел ожидавших детей. Их были сотни. В самом начале его армия была такой маленькой. Когда-то давным-давно он сомневался, соберёт ли достаточно последователей, достаточно рабов и сможет ли приобрести достаточно влияния, чтобы осуществить свой план. Но время сомнений прошло. Теперь никто не мог его остановить, кроме Фейтера, а о нём он уже позаботится.

Маги-пленники смотрели на Рона, словно пробуждаясь ото сна. У него были сотни слуг, которых он внедрил в магические и светские общества по всей Вселенной. Но это был его резерв. Это были его предводители. Его верные помощники[2]. Их появление положит начало Апокалипсису, которого он так долго ждал. Столько приготовлений, столько проверок. Планы внутри планов. И всё ради этой минуты.

– Здравствуйте, дети, – сказал Рон. – Ваше время пришло. Добро пожаловать в новое начало.

Воцарилась тишина. Они ждали продолжения. Но его не будет. Короткие речи лучше всего. Наконец раздался гром – хор воплей и криков, топанья и хлопанья. А потом Рон взмахнул руками, описав круг, и над головами детей открылся портал. Они рванули вверх, взрываясь водоворотом искр, как человеческие ракеты. Они пролетали сквозь портал по двое и по трое, направляясь во внешний мир. Десятки превратились в сотни, и наконец зал опустел, и в нём остался лишь запасной отряд.

Портал закрылся, и теперь остался лишь один человек. Ребёнок Рона. Его сын был высоким, и на его лице запечатлелись черты одного из древних богов. Он не обладал силой, и это вызывало у Рона отвращение. Но он был умён и мог во многом оказаться полезным. Он был первосортным обманщиком – это качество высоко ценилось Роном, – а благодаря привлекательной внешности люди ему доверяли. Ум позволил ему свободно приобрести власть и влияние во внешнем мире. Его внедрили в королевскую семью, подменили при рождении, и днём его воспитывали наставники, а ночью – Рон. Теперь он проник в самые высшие эшелоны магической гвардии.

– Твой день пришёл, отец.

Рон улыбнулся. Никакой самонадеянности. Не «наш» день, как сказал бы завистливый наследник. Этот юноша не мечтал отобрать у него власть, потому что это было невозможно. Вероятно, его отпрыск, не обладавший магической силой, всё же был благословением судьбы, а не проклятием.

– Как наш пленник?

Сын пожал плечами.

– Молчит. Прекратил кричать несколько дней назад.

– А обман с девочкой?

– Он по-прежнему верит. Видит только её. Называет меня Тессой, когда я приношу ему еду.

– Хорошо. У него не должна появиться надежда.

– Не думаю, что он долго протянет.

Рон кивнул.

– Конечно. Но всё же следует принять меры предосторожности. Лейтенанту Монтроту следует в последний раз заступить на службу. Если возможно, проникни в одну из спасательных команд. Туда, где будет эта девочка.

– Хочешь, чтобы я её убил?

Нет! – На лице Рона появился ужас. – Проследи, чтобы ей не причинили вреда. Если Саймон не сдастся добровольно, она может помочь нам решить эту проблему. Думаю, он любит эту девочку…

– А его мать?

Рон покачал головой.

– Я с ней встречался. Она лучше умрёт, чем позволит нам использовать её, чтобы манипулировать сыном, и к тому же Аттикус наверняка её спрятал. Постарайся привести эту девочку сюда. Думаю, она в команде Хоука. Если получится, приведи и его тоже. Проследи, чтобы они не заходили туда, куда им не следует, и избавься от тех, кто нам не нужен. – Рон замолчал, задумчиво поджал губы, а потом сунул руку в карман и достал пригоршню земли[3]. – С холма снаружи, – сказал он. – Может пригодиться.

– Понимаю. – Монтрот вытащил из-под одежды маленький мешочек и положил туда землю. Потом он покорно наклонил голову, и Рон поцеловал его.

Рон открыл для сына последний портал, и юноша исчез.

После этого Рон направился к лестнице в подземелье и спустился вниз. Он прошёл сквозь золотистый туман вдоль границ мысленной ячейки и шагнул в свой собственный разум. Эту последнюю часть, темницу Саймона, он на всякий случай оставит в своей ячейке. Рон надеялся, что выгрузив из головы Долину Кошмаров, он освободил столь необходимое место.

Яма, которую он создал для Фейтера, превосходно исполняла свою роль. Рон проверил магические оковы, чтобы убедиться, что всё в порядке, а затем посмотрел вниз. Жаль, что этот мальчишка владел кровавым камнем, но ничто на свете не бывает даром. Рон удивился, что мальчик сумел сопротивляться его власти. Но ещё более он удивился тому, что их силы были равны. Ему пришлось смириться с тем, что Саймона невозможно заставить что-либо сделать. Рона злило, что теперь он зависит от мальчика. Он не станет просить. Он будет лгать. Вводить в заблуждение. Обманывать. Это поистине благородное занятие. Он хитростью заставит мальчишку сделать то, что ему нужно. Он смирит его дух, даже если для этого придётся уничтожить полмира. Если на это уйдёт ещё тысяча лет, Рон согласен. Фейтер перепишет для него законы магии. Рон станет Фейтером, способным овладеть всеми шестью ветвями магии, а сила других магов, в том числе и Саймона, заметно ослабеет. Рон будет править ими, как и должно было быть с самого начала, если бы его жалкая семейка не оказалась такой слабой и глупой. Он подвесил кодекс мальчика на палец и заговорил. Конечно, Саймон видел и слышал лишь Тессу.

– Ещё один день, Саймон.

Молчание.

– Брось! Ему нужно только твоё слово. Пообещай мне, что сделаешь с камнем то, чего хочет Рон, и он нас отпустит. Пожалуйста, Саймон. Давай убираться отсюда. Он такой ужасный. – Голос Рона задрожал. – Ты не представляешь, каково мне жить рядом с ним…

Саймон посмотрел в лицо Рона. Лицо Тессы.

– Тесса, ты же знаешь, что я не могу. Это важнее нас.

– Тогда какой у тебя план? Собираешься сидеть и ждать?

– Не знаю. – У Саймона был такой вид, как у человека, который уже сдался. – Наверное, в конце концов он просто меня убьёт. Он не может ждать вечно.

Тесса швырнула кодекс к его ногам.

– Я не была бы так уверенна. Он и так уже ждал целую вечность. Что ему стоит подождать ещё немного?

## Глава 1. Архив

> «Что есть история? Эхо прошлого в будущем, отражение будущего в прошлом».

> Виктор Гюго[4].

Два месяца спустя…

Дрейк вышел на Староместскую площадь в древнем городе Прага, следуя по пятам за Аттикусом Мьюзом, известным во всех галактиках магом. В этом городе старинных зданий и булыжных мостовых всё было насыщено ароматами[5] средневековья. Дрейк оглядел площадь, и его взгляд упал на церковь. Её чёрные шпили вздымались над мощёной площадью на высоту двухсот пятидесяти футов. Это было подходящее место для сверхсекретного архива, посвящённого самому опасному врагу в истории магии.

– Где это место, Аттикус? В церкви?

Маг схватил огромного минотавра и отступил в тень.

– Тихо! Кто-то идёт.

– Тогда почему мы пришли сюда днём? С тех пор как Рон выпустил свою армию, чтобы свергнуть мировые правительства, о существовании магов стало известно всем на свете, но я уверен, что жителей Праги напугает вид восьмифутового минотавра.

– В тебе всего семь футов и одиннадцать дюймов. И кроме того, четыре часа утра – это ещё не день. – Из соседней булочной донёсся аромат свежего хлеба, и маг погладил свой округлый живот. – Ну вот, ушли. Быстрее! К часовой башне. И постарайся не заходить на почту, чтобы отправить письмо.

– Это было всего один раз! Я должен был сообщить папе, что со мной случилось. В наши дни не так-то легко найти магические почтовые ящики. И кто знает, может быть, он сможет нам помочь?

Конечно, если письмо вообще доставили по адресу. Дрейк прекрасно знал, что после мятежа и прихода Теней мир магов погрузился в хаос и письма редко доходили по месту назначения. Но он всё равно должен был попытаться. Ему не хватало писем отцу.

Дрейк зашагал рядом с Аттикусом. Он посмотрел на огромные астрономические часы и попытался стать как можно меньше. Аттикус говорил, что часы были созданы в пятнадцатом веке и являлись старейшими в своём роде. Очевидно, они также указывали на убежище их жертвы. Аттикус остановился под двумя огромными золотыми кругами и провёл узловатой рукой по маленькой синей двери у подножия башни. У неё был такой вид, словно никто не использовал её уже лет сто, но Аттикус всё раавно постучал.

Ничего не произошло.

– Никого нет? – Дрейк совершенно не удивился.

Аттикус фыркнул.

– Я просто хотел убедиться, что это то самое место. Никогда не бывал тут лично. – Он хлопнул по двери ладонью и рявкнул: – Игила!

Дверь издала звук, похожий на вопль слона, получившего удар током, и Дрейк зажал уши. Потом дверь начала медленно открываться внутрь, и Аттикус втолкнул Дрейка в здание. Точнее, он с силой толкнул его в огромную волосатую спину. Дверь с лёгкостью закрылась, и утренний свет померк.

Аттикус щёлкнул пальцами, и на кончике его большого пальца появился огонёк и повис в воздухе, освещая всё вокруг мерцающим светом. Они находились в маленькой каменной комнатке с двумя дверями. Дрейк догадался, что одна дверь ведёт на самый верх башни, а другая – вглубь здания. Однако Аттикуса двери не заинтересовали. Вместо этого он подошёл к старому жертвеннику, осторожно переставил стоявшие на нём предметы на пол, а потом поднял его и ударил о каменный пол.

Дрейк приподнял бровь.

– Не любите мебель, Аттикус?

Однако он быстро понял, в чём дело. Как только старый стол разбился, обломки дерева рассыпались по полу и начали двигаться. Они кружились, извивались, стучали по каменному полу, их становилось всё больше и больше. Наконец камни раздвинулись. После этого обломки превратились в спиральную лестницу, ведущую под каменный пол.

Дрейк чихнул и махнул огромной волосатой ручищей.

– Мужайся, мой юный спутник.

– Мне не страшно. Тут просто очень пыльно! – Давным-давно, перед тем как стать огромным минотавром, Дрейк всегда чихал, когда ему было страшно.

Старый маг положил руку на перила и внимательно взглянул на своего волосатого спутника.

– Это древняя магия. В старину не боялись поднять немного пыли. Готов увидеть то, что находится внизу?

Дрейк кивнул, снял со спины длинный боевой посох минотавров и вытащил из ножен изогнутый клинок. Противоположный конец посоха венчала ромбовидная дубинка. Благодаря своей силе Дрейк мог пробить ею окружавшие их каменные стены или разрубить пополам телефонный столб. Однако оружие не слишком-то подходило для тесного подвала часовой башни. Дрейк надеялся, что оно ему не понадобится.

Дрейк шагнул с последней ступеньки и оказался в длинном каменном коридоре. Он был широким, с низкими потолками, и Дрейку приходилось нагибаться. Освещал коридор единственный факел, вставленный в стену в нескольких ярдах впереди. Ни дверей, ни других комнат видно не было. Лишь обычный книжный шкаф у дальней стены. Дрейк не мог разглядеть названия книг, зато хорошо разглядел существо, сидевшее перед шкафом.

У него были очертания человеческого тела, с руками, ногами и головой, но в остальном оно не походило на человека. Голова существа была обмотана коричневой тканью с таким большим количеством дырок и прорех, как будто её отняли у стаи голодных крыс. Руки и ноги были обмотаны такими же драными тряпками, а вместо кистей свисали длинные лохмотья. Дрейк не знал, обмотано ли существо в тряпки или полностью состоит из них, и эта мысль почему-то его обеспокоила.

А потом он понял, что у существа нет глаз. В ткани не было прорех, сквозь которые оно могло видеть. Только круглая чёрная дыра размером с баскетбольный мяч на месте рта.

Дрейк чихнул.

– Здесь тоже пыльно, да?

Дрейк не слушал. Он усиленно думал, пытаясь сообразить, что за существо перед ним. О нём не было сказано ни в одной из дюжины энциклопедий, которые он прочёл.

– Полагаю, оно уникально, – заметил Аттикус, отвечая на молчаливый вопрос Дрейка. Голос у него был обеспокоенный. Плохой признак.

– Эй! – надтреснутый голос Аттикуса разнёсся по коридору, эхом отдаваясь от дальней стены.

Дрейк затаил дыхание. Он слышал слабый стук падающих капель, а значит, где-то поблизости проходила современная канализационная труба. Внезапно существо с проворством дикого животного подняло голову. Тёмная круглая дыра рта широко раскрылась, и внутри показались красные зубы, словно проверяя воздух на вкус.

Аттикус отступил назад.

– Я Аттикус Мьюз, рыцарь Круга Восьми. Мы пришли за информацией.

Дрейк понял, что сейчас их планы нарушатся. Аттикусу было поручено охранять этот архив во время войны, а значит, он знал о его местонахождении и имел код для доступа внутрь, но у него не было полномочий на получение информации. Они надеялись, что любой стражник закроет на это глаза и слепо доверится им.

Существо зашипело, а потом хриплым шёпотом произнесло:

– У вас нет полномочий.

Раздался звук, похожий на шипение кипящего масла, и из каменной стены шагнуло гибкое существо. Оно было похоже на балерину из чёрного полированного мрамора, а вместо рук у него были острые копья. Ещё у существа были злобные красные глаза-щёлки, но, в отличие от его замотанного в тряпки товарища в конце коридора, рот у него отсутствовал. Конечно, намерения чудовища не нуждались в объяснении. Дрейк сразу узнал его. Это был голем, и в узком каменном коридоре нельзя было встретить более редкого и отвратительного существа.

– Свиные ляжки! – выругался Аттикус.

Дрейк с трудом удержался от чихания и поднял посох, направив заострённый конец в сторону врага[6].

– Спокойно, Дракус. – Аттикус выхватил из воздуха пылающий меч. В другой руке у него появилось нечто похожее на толстую золотую малярную кисть. Маг небрежно зажал кисть между двумя пальцами, и на пол закапал жидкий свет. Он принялся вертеть кисть в руке. – Задержи его, пока я работаю.

Существо метнулось к ним, его отполированные обтекаемые ноги при каждом шаге будто сливались с каменным полом. Дрейк быстро вспомнил всё, что ему было известно о големах. Дети камня. Древняя, давно забытая магия. Современные маги считали создание подобных существ безрассудным поступком. Основные способности включали в себя оживление камня, управление им и изменение его формы. Недостатки: сильный жар и шум. Если бы только у Дрейка были с собой какие-нибудь взрывчатые вещества!

Краем глаза Дрейк заметил, что Аттикус по-прежнему вращает золотой кистью, что-то рисуя в воздухе. После этого он переключил внимание на голема. Он шагнул к нему, размахивая могучим посохом, как лопастью ветряной мельницы. Это было магическое оружие, созданное Мастером, в противном случае оно оказалось бы бесполезно.

Дрейк ударил существо по голени, чуть выше того места, где его нога сливалась с каменным полом. Нога разбилась, и Дрейк повернул посох, собираясь снести голему голову. Клинок застрял на середине шеи. Красные глаза голема сузились. Он покачнулся вправо на своей разбитой ноге, и из пола тут же вырвалась струя расплавленного камня и оформилась в новую ногу. Красные глаза прищурились.

– Эй, Аттикус! – крикнул Дрейк. – Вы закончили?

Дрейк оглянулся и увидел, что старый маг уже закончил свою сложную воздушную картину.

– Да, пригнись.

Дрейк бросился на пол, и изысканное золотое изображение просвистело по воздуху и окутало голема. Оно было чем-то похоже на пальто свободного покроя. Золотистые рукава обхватили каменное существо и крепко сжали. А потом пальто начало вибрировать, издавая такой низкий и глубокий звук, что Дрейк испугался, как бы у него не остановилось сердце. В глазах голема потух красный огонь, и он взорвался в облаке пыли.

Дрейк чихнул.

– Будь здоров! Прости, что так медленно. К старости начинаешь всё забывать.

– Вы шутите? Это было потрясающе!

– Ну да… Не думаю, что наш новый тряпичный приятель обрадуется.

Дрейк поднял голову и увидел, что тряпичное существо вышло из-за стола и широко расставило ноги, приняв угрожающую позу.

Аттикус вздохнул и поднял золотую кисть.

– Вы не позволите нам несколько минут посмотреть книги? Не хотелось бы убивать вас, кто бы вы ни были, но мне придётся это сделать. Отчаянные времена и всё такое.

Тряпичный человек стоял неподвижно, а потом его зубы исчезли в дыре рта и он шагнул в сторону, прислонился к стене и жестом пригласил их осмотреть полку.

– Ура! Спасибо за благоразумие. – Аттикус поспешил к полке и вместе с Дрейком принялся рыться в книгах.

Они все были посвящены Рону.

Дрейка поразило количество информации, собранной о самом знаменитом[7] злом волшебнике. Это место считалось самым большим архивом сведений о Шакале. Но вскоре восхищение Дрейка померкло. Чем больше он читал, тем меньше удивлялся.

– Тут в основном слухи, Аттикус. Посмотрите на эту книгу. «Сказки и легенды планет (от Земли до Экстасиса) о Шакале или существах, подобных Шакалу». Половина этих трудов совершенно бесполезна.

– Могу поспорить, что больше половины. – Аттикус вытащил огромный том и раскрыл его на столе. Он прошёл мимо тряпичного существа, которое продолжало стоять на месте, безглазо[8] наблюдая за ними. Дрейк повернулся к ним спиной и принялся рыться на следующей полке.

– Ну вот. «Возможные места обитания на основе слухов и гипотез: 1600–1700 гг. до н. э.». Вот так сюрприз! Кажется, эта может оказаться полезной. Аттикус?

У него за спиной послышался тихий шелест, и Дрейк оглянулся. Аттикус вверх ногами висел посреди извивающейся массы тряпья. Тряпичный человек по-прежнему стоял у стены, но лохмотья на его руках и ногах превратились в запутанную паутину, затянувшую весь коридор. Кольца ткани обвились вокруг шеи Аттикуса и лезли ему в рот.

Дрейк кинулся в бой. Он повернул посох лезвием вперёд и атаковал тряпичного человека, но его ноги тут же подкосились, и он упал. Дрейк неуклюже нагнулся и увидел, что тряпичная паутина обвилась вокруг его ног. Теперь тряпичный человек ждал подходящего момента, чтобы усилить хватку.

Из паутины вырвались другие лоскуты и схватили посох Дрейка. Другие лохмотья потянулись к его рукам и голове, но он ухватился за них и с силой дёрнул тряпичного человека в сторону. Тряпки, обвивавшие ноги, ослабели, и Дрейк освободил посох и вскочил на стол. Он проворно взмахнул посохом, разрубив лохмотья, душившие Аттикуса. Маг шумно вздохнул, закашлялся и сделал то, что Дрейку следовало сделать ещё несколько минут назад.

– ФИННИГАН! – крикнул он.

Дугар Финниган был помощником Аттикуса, магическим существом, связанным с волшебником вечной и священной клятвой, который должен был его защищать. В данном случае имя «Финниган» являлось волшебным словом, активирующим разрывающее заклинание, которое Аттикус накануне произнёс в канализации рядом с архивом. Аттикус и Финниган вместе провели разведку канализации и нанесли несколько магических слов на стены вблизи архива (при помощи золотой кисти Аттикуса).

Им было очень непросто определить своё точное местонахождение, но Аттикусу это удалось, и теперь шестифутовая секция стены рядом с книжным шкафом засияла золотым светом и растаяла. Девятифутовая туша Финнигана со звериным рыком ворвалась в отверстие, так что у Дрейка кровь застыла в жилах. Финниган был похож на тёмно-синюю гориллу, и, хотя его интеллект был ближе к интеллекту Эйнштейна, а не Кинг-Конга, мускулы у него были звериные.

Одной рукой он подхватил Аттикуса, а другой вырвал у Дрейка посох и перерубил последние лохмотья, привязывавшие его хозяина к тряпичному человеку. Потом он метнул посох клинком вперёд и пригвоздил чудовище к стене. Тряпичный человек удивлённо опустил голову. Остатки паутины из лохмотьев поникли, и круглая пасть чудовища раздражённо закрылась. Он задёргался – вероятно, совершенно не испытывая боли, – но не смог сдвинуться с места. После этого он обхватил посох руками и потянул, но не сумел вытащить клинок из туловища.

Финниган отошёл в сторону и снял со стены факел. Когда он поднёс к нему пламя, тряпичный человек застыл.

– Не надо, – голос Аттикуса был хриплым, но дугар немедленно повиновался.

– Он мог тебя убить, – недовольно пророкотал Финниган.

– Но теперь он ничего не может сделать. Он всего лишь хотел охранять архив. К тому же мы уже закончили. Ты ведь нашёл то, за чем мы пришли, Дрейк?

Дрейк кивнул и взял книгу, лежавшую на столе.

– Думаю, да. Здесь есть кое-что интересное.

– Отлично. Дай мне факел, Финниган.

Дугар нехотя отдал факел Аттикусу.

– Это плохая идея, Аттикус. Оставлять чудовище в живых и поворачиваться к нему спиной.

– Мы уже это делали.

Дугар фыркнул.

– Да. Как, например, в случае с тем безобидным волтаринским свиномедведем.

– Ещё раз, Финниган. Я не знал, что у этого свиномедведя был гон[9]. – Аттикус поднёс факел к тряпичному человеку. – Возьми.

Существо повиновалось. Аттикус кивнул.

– Теперь мы уйдём, и ты сможешь вернуться к своим книгам. Мы забираем вот эту. – Он указал на книгу у Дрейка под мышкой. – Возьми своё оружие, Дракус, и пойдём.

Он прошёл в новое отверстие в стене, и Дрейк схватился за рукоятку посоха, освободив тряпичного человека. На клинке не осталось ничего, кроме нескольких обрывков ткани. Оказавшись по другую сторону стены, Аттикус прочёл заклинание и вытащил из кармана ручку и листок бумаги. Сделав быстрый набросок, он оторвал листок, смял его и подбросил в воздух. Бумага вспыхнула лиловым пламенем. Дрейк моргнул, а когда снова открыл глаза, стена между канализацией и архивом снова стала нетронутой, как раньше, и тряпичный человек исчез из виду.

Аттикус осмотрел тёмное помещение.

– Где Реллик?

Дугар хмыкнул.

– Я скормил его аллигатору.

– Финниган…

– Он мне надоел.

– Ему тысяча лет!

Дрейк откашлялся.

– В Чехии нет аллигаторов.

Финниган вздохнул.

– Он прилёг поспать где-то здесь. Я вам покажу, а потом давайте уберёмся отсюда. Здесь воняет.

Через несколько минут Дрейк оторвался от книги и остановился. Аттикус разбудил старика, спавшего рядом с пересечением труб.

Старик расправил свою скрюченную спину и провёл рукой по белоснежной бороде.

– Мне приснился ужасный сон, как будто я заснул в канализации. Можете себе представить? В моём возрасте?

– Да-да… – Аттикус по-доброму улыбнулся. – Мы нашли то, что искали, Реллик.

– Правда? – Блестящие глаза старика устремились на Дрейка и на книгу в его руках. – Что там написано, молодой человек? Там сказано, где мой брат? И куда он забрал вашего друга, Саймона Фейтера?

– Там не сказано, где он сейчас, – ответил Дрейк, – зато сказано, где он когда-то был.

– И?

Взгляды всех его спутников обратились на него.

– Пришло время вернуться к самому началу.

## Глава 2. Смерч

> «Ожидайте неожиданного».

> Гераклит[10].

Конечно, на самом деле Тесса не была пленницей Рона и, шагая по Чёрной долине, понятия не имела, где находится Саймон. Она не знала, что его мучают мысли об её пленении. Чёрная долина, которую местные жители-ирландцы называли Камминдафф, представляла собой ущелье горного хребта МакГилликади в горах Керри, и была такой глухой и заброшенной, что электричество и телефоны появились тут лишь в 1976 году. Даже сегодня она почти необитаема, и, хотя долина достаточно узкая, чтобы увидеть противоположную сторону скал, вы можете пройти несколько миль и не встретить никаких признаков жизни.

Хоук говорил, что среди наставников в Скеллигарде ходили слухи, будто Шакал много лет назад жил в Чёрной долине. И теперь, глядя на долину, покрытую одеялом густого утреннего тумана, Тесса думала, что это вполне подходящее убежище для волшебника, который хочет скрыться от посторонних глаз. Через долину проходила единственная дорога, по которой едва могли проехать металлические повозки. Хоук называл их «машины» – обычное средство передвижения жителей Земли. За последние четыре часа Тесса видела лишь одну машину.

Они прибыли в долину накануне ночью, обыскав Склад и другие прежние места обитания Рона. Кестра, ястреб с серебряными крыльями, связанный со старым магом, осмотрела долину, и Хоук определил самое вероятное место обитания Рона: полуразрушенный старый сарай для стрижки овец в восточных предгорьях.

Под покровом ночи Тесса, Хоук и Тайк подкрались к строению и притаились снаружи. Хоук, ставший почти невидимым, прислонился к стене и прислушался. Тайк не обладала магическими способностями, но прекрасная тысячелетняя нинздяподобная[11] воительница так хорошо замаскировалась, что Тесса не могла её разглядеть. Сама Тесса пряталась за большим камнем в нескольких шагах от двери. Она пожалела, что выбрала это укрытие: её можно было легко увидеть с дороги, а если из сарая кто-то выйдет, то сразу поймёт, что это самое очевидное убежище.

Солнце уже поднялось высоко над горизонтом, и Тесса недоумевала, почему Хоук не входит внутрь и сколько ещё им ждать, прежде чем он войдёт в сарай. В этот момент дверь распахнулась, и на крыльцо шагнул знакомый человек.

Тесса была очень умной девочкой и к тому же спокойной, как морской огурец[12], но при виде этого человека она совершенно обезумела. Она выскочила из своего укрытия и закричала, напугав светловолосого высокого человека на крыльце.

– Монтрот!

– Тесса?

Хоук появился словно из воздуха, выхватил пылающий золотой меч и приложил его остриё к груди Монтрота. Тайк спрыгнула с крыши сарая. Она прижала кончик своего меча к горлу Монтрота, и он с шумом сглотнул, переводя взгляд с одного клинка на другой.

– Полагаю, вы удивлены нашей встрече.

Тайк слегка отвела меч в сторону, заставив Монтрота поднять голову.

– Ты ужасно умный.

Тесса была вне себя от злости.

– Что вы делаете? Не причиняйте ему вреда! Разве вы забыли, что он наш друг?

– Я не доверяю друзьям, найденным в логове врагов. – Хоук пристально смотрел на Монтрота своим единственным глазом. – Особенно если они не могут объяснить своё присутствие.

– Я здесь по той же причине, что и вы. Я расследую исчезновение Шакала.

– Называй его Рон. Это его имя.

– Ладно, Рон. Думаете, вы единственные, кто в курсе слухов о том, что когда-то он останавливался здесь? Это не так. Магическая гвардия отправила на его поиски особый отряд, и я тоже принимаю в них участие.

– Вот мы и на месте. – Хоук опустил меч и кивком приказал Тайк сделать то же самое.

Монтрот поправил свой синий военный мундир.

– Вот мы и на месте. – Он указал на меч Тайк. – Разве он не принадлежит кому-то другому? Где маленький Фейтер? – Монтрот огляделся по сторонам, как будто Саймон мог появиться из-за камня, как Тесса.

– Улетел из курятника. – В голосе Хоука слышалась горечь.

– Правда? – На лице Монтрота появилось удивление. – Вы серьёзно, что ли? Этот мальчик – наша главная надежда!

– Не называйте меня Штоли! – рявкнул Хоук.

Монтрот фыркнул.

– Не увиливайте от ответа, маг. Саймон…

– Я знаю, кто такой Саймон. Если бы я знал, где он, меня бы здесь не было.

Монтрот пожал плечами.

– Хорошо. Вам следует знать, что магическая гвардия хочет встретиться с ним и выяснить, как он намеревается победить Рона.

– Уверен в этом. Кстати, что вы так долго делали в этом сарае? Мы три часа ждали, пока вы выйдете.

Монтрот отёр лоб рукой.

– Ах да! Боюсь, я нашёл внутри нечто пугающее. Я как раз думал о том, что мне делать с этим предметом. Я думал очень долго, прежде чем принять решение, и просто потерял счёт времени.

Тайк заглянула в маленький сарай.

– Предмет?

– Маленький круглый камень. Камень печали, если не ошибаюсь.

Хоук шумно вздохнул.

– И что вы решили с ним делать?

– Ничего.

– Хвала небесам за случайную мудрость юности! А теперь прочь с дороги.

Хоук вошёл в сарай, и все остальные последовали за ним. Монтрот указал на едва заметный люк в полу. Хоук открыл его и прыгнул вниз. Тесса прыгнула за ним. Это было нечто вроде погреба для овощей с низким потолком и полусгнившими половицами. В дальнем конце стоял маленький стол и стул, а на столе лежал камень печали, который Саймон носил с собой во время их последних приключений.

Хоук указал на камень.

– Это он?

Тесса кивнула.

– Уверена?

– Я бы узнала его повсюду.

Хоук выпрямился, как будто собирался взять камень, но потом задумчиво сунул руки в карманы.

– Это ловушка, – спокойно произнесла Тайк, как будто ожидала подобного.

Хоук медленно кивнул.

– Не сомневаюсь. Но какая именно ловушка?

Тесса встала рядом с Хоуком. Если Рон оставил камень в качестве ловушки, значит, он догадался, что они найдут это место. А это означало… Что именно? Что камень заманит в ловушку своего следующего владельца, как это случилось с Саймоном? Создаст связь между ним и Роном? Если это так, то могут ли они его использовать, чтобы найти Рона? Или камень сделает что-то другое? Например, немедленно свяжет их с Роном.

– Неважно, – сказала Тесса. – Мы должны попробовать. – И она потянулась к камню.

– Стой.

Голос был знакомым, но всё же они никак не ожидали его услышать. Он не принадлежал никому из присутствующих. Тайк схватила Тессу за запястье. Тесса подняла голову, и Тайк указала на комнату наверху. Голос исходил оттуда.

– Неужели… Похоже на…

– Ш-ш-ш! – Тайк подняла руку. – Я поднимусь наверх.

Хоук вслед за ней поднялся по лестнице, а Тесса последовала за ним. В дверях сарая застыло вращающееся облако пыли, смутно напоминавшее очертания юноши. Пока Тесса вглядывалась в него, верхняя часть облака превратилась в лицо.

– Саймон! – Тесса бросилась вперёд, собираясь обнять миниатюрный смерч, но тут же закашлялась и принялась вытирать лицо. – Это действительно ты?

Облако-Саймон натянуто улыбнулось и посмотрело куда-то мимо них, как будто пытаясь увидеть то, чего они не видели.

– Это я. Помнишь, когда на тебе был толстый тёплый коричневый свитер с длинными рукавами?

Тесса ахнула.

– Это он. Больше об этом никто не знает!

Облако-Саймон снова заговорило.

– Не прикасайтесь к камню. Оставьте его. Помоги мне, Тесса. Используй башмаки. Времени мало, и вы все нужны мне на Зета Прайм. – Он повернулся к побледневшему Хоуку. – Я вернулся в самое начало, мой старый друг, чтобы изменить то, что никогда не должно было начинаться. Мне не выжить, если вы не придёте мне на помощь. – Саймон повернулся к Тайк: – Мне следовало попрощаться с тобой, Тайк. Время пришло слишком быстро. – Он поднял руку, вытянул палец с кольцом и небрежно махнул в сторону Монтрота. – Осторожнее с ним.

Не успела Тесса ответить, как порыв ветра развеял облако, и Саймон исчез.

## Глава 3. Ремешки башмаков

> «Не стоит оставлять живого дракона вне своих расчётов, если вы живёте рядом с ним».

> Дж. Р. Р. Толкин.

Когда меня начинал мучить голод, я находил в стенах червей. Тесса говорила, они там есть. Она не лгала. Прошло несколько дней, прежде чем я очень сильно проголодался, но, когда это время пришло, я начал копать. Черви оказались не такими уж плохими. Конечно, это не высокая кухня: они стали бы вкуснее, если их обжарить во фритюре и подать с соусом для барбекю, но в таком виде была бы вкуснее любая еда[13].

Первые две недели оказались самыми ужасными. После первого дня я охрип от крика. Ко второму дню голос совершенно пропал, и я стал царапать ногтями твёрдую землю ямы в тщетной попытке выбраться. Это не сработало. Признаюсь, я немного поплакал, но я был настолько голоден и обезвожен, что это больше походило на безмолвный приступ кашля. Это были мрачные дни.

Целых три дня я пытался отыскать свою силу, но ничего не чувствовал. Что бы ни сделал со мной Рон, уничтожив плащ, это полностью меня разрушило. Я говорю «три дня», но, возможно, прошли целых три недели. Или три часа. В яме не было света, и, хотя Тесса время от времени появлялась и звала меня (она всегда произносила одну и ту же тоскливую речь), я не знал, приходила ли она каждый день, каждую неделю или каждый час. Одинокая мысль – неподходящий критерий для определения течения времени.

После этого я сел и задумался. Я много думал.

А потом я подумал ещё.

И ещё немного.

А после этого… Вы уже догадались. Я опять думал.

Видите? Скука начинает просачиваться и в книгу. Теперь вам тоже скучно. Признайте это. Скучно. Это ужасная книга. Дрейк нашёл ключ к загадке, которую ещё предстоит разгадать. Тесса, очевидно, увидела волшебное пылевое облако в форме вашего покорного слуги, а я тем временем лежу в яме и скучаю. Вероятно, вам следует почитать какую-нибудь другую книгу[14].

Я думал обо всём, что случилось со мной с тех пор, как я вышел из туалетной кабинки в Скеллигарде. Обо всём. Если хотите знать, у меня выдались очень насыщенные недели. А теперь я был в плену у своего смертельного врага, самого могущественного мага во Вселенной, и должен был оставаться его пленником, пока не соглашусь выполнить его требования и сделать его по-настоящему неуязвимым, чтобы он правил всей Галактикой, как незаменяемый всемогущий мегачувак[15]. Он не мог заставить меня это сделать, но сбежать я тоже не мог. Без меня он был не в состоянии получить желаемое, а я без его помощи не мог вернуть свою силу. Это было старое доброе мексиканское противостояние.

Но только здесь не было мексиканцев. Не было пистолетов. И лошадей. В этой ситуации перевес был на стороне Рона. Ладно, это было не мексиканское, а африканское противостояние. Между носорогом и опоссумом. Опоссумом в данном случае был я[16].

Вспоминая о случившемся, я постарался как можно подробнее пережить свою встречу с Ксеритом. Он был так уверен, что мне удастся победить. Он сказал, что я стану одним из трёх величайших магов, как и он. Наверное, даже древние умные маги могут иногда ошибаться…

Закончив думать, я несколько дней жалел себя. Я оказался в очень тяжёлой ситуации. На самом дне.

Покончив с сожалениями, я потягивался, отдыхал, искал червей, а потом смотрел на пустой экран своей приставки Nintendo DS. Батарея села пару недель назад. Чёртовы технологии… Поэтому я начал мысленно воспроизводить свои любимые фильмы. Я уже давно не думал о фильмах. Когда-то это было одно из моих хобби. Странно, как мы меняемся со временем.

Я думал о Гарри Поттере. Когда он начинал проигрывать, к нему всегда приходила помощь. Снейп, его умершие друзья и семья. И умерший директор. В моём случае мёртвые маги оказались бесполезными. Это было так несправедливо… Я думал о «Властелине колец». Когда Фродо оказывался в безвыходной ситуации, к нему всегда приходила помощь. Сэм. Я мысленно пересматривал «Хроники Нарнии». Аслан всегда всех выручал. Где же мои верные друзья? Наверное, это будет один из тех фильмов, где герой проигрывает и в конце все плачут или где ему приходится спасаться самому[17] и…

И…

Я посмотрел на свои башмаки. Мой плащ исчез. Килантус исчез. Моя сила исчезла.

Но на мне по-прежнему были башмаки.

О ЧЁМ Я ДУМАЛ?[18]

Я сорвал башмак и с силой его потряс. Оттуда выпал крошечный дракон, похожий на геккона, и приземлился на пол в облачке пыли. Он откашлялся и сердито посмотрел на меня.

– Что с тобой такое? Неужели в наше время люди совершенно забыли о манерах? Сначала ты неделями меня игнорируешь, хотя я единственный на свете, кто может тебе помочь, а потом без предупреждения выгоняешь из дома и швыряешь в грязь! «Моя судьба – быть втоптанным в грязь железной пятой деспотизма. Несчастья сокрушили мой некогда гордый дух; я уступаю и покоряюсь – таков мой жребий. Я один на всём свете обречён страдать; что ж, я и это перенесу»[19].

Голос у дракона был низкий и сильный. Я засмеялся, не обращая внимания на его слова. Лето был здесь! Я не одинок.

– Ха! Почему ты ничего не сказал, Лето?

Я лёг на живот и положил руки на затылок, так что мы оказались лицом к лицу. Его глаза были сапфирово-синего цвета размером с шарики для страйкбола.

Лето хмыкнул и уселся на задние лапы.

– По моему опыту, люди по природе упрямы и подвержены иллюзиям, в особенности ты. Поэтому когда они оказываются в особенно сложной ситуации, то продолжают бороться в одиночку с пугающей решимостью обойтись без помощи, даже если это приведёт их к гибели. Лишь выжившие, у которых не осталось ничего, кроме смирения, соглашаются принять помощь. Таким людям бесполезно предлагать помощь, пока они сами о ней не попросят.

Я моргнул.

– Ты злишься, потому что я тебя игнорировал?

Крошечный дракон вздохнул.

– Как обычно, ты понял лишь десятую часть того, что я сказал. Полагаю, мне стоит этим удовольствоваться.

– Я даже забыл, что ты здесь! Почему ты ничего не говорил, Лето? Ты ведь уже вмешивался раньше…

– Вспомни мои предыдущие комментарии, маленький маг. – Дракон оглядел стены ямы. – Какое гнетущее место!

– Ты только что заметил? Напомни мне установить в башмак окна, чтобы ты видел, что происходит снаружи.

Лето с наслаждением потянулся.

– Возможно, я вздремнул пару недель. Когда нам того хочется, мы, драконы, можем спать несколько дней без перерыва. Прости, но с тобой было так скучно. Битва с Роном была довольно интересной. Соединение кровавых камней и всё такое. Я испугался, что ты всё испортишь, но потом у тебя получилось. А после этого ты попал сюда, сдался, стал таким жалким и постоянно оправдывался. Поэтому я решил немного поспать.

Я не знал, что ответить.

– Не знаю, что сказать.

Лето просиял.

– Отлично! Возможно, у тебя ещё есть надежда.

– Ты можешь помочь мне отсюда выбраться?

– Конечно.

Моё сердце забилось быстрее.

– Серьёзно?

– Как думаешь, зачем я вообще отправился с тобой в путешествие? Без моей помощи тебе не выбраться из этой дыры.

– Хочешь сказать, ты всё время это знал?

– Я многое знал. – Лето поднял голову. – Я знал, что ты попадёшь в ситуацию, из которой освободить тебя смогу только я, и что это будет стоить мне жизни. Но я не знал, что это будет именно это. Яма. – Он неодобрительно прищёлкнул языком. – Так прозаично[20].

Я вскочил.

– Тогда идём! Давай… Погоди! Что значит «будет стоить мне жизни»?

Он пожал крошечными плечами.

– Боюсь, во всём всегда есть какая-то загвоздка. Сэм остался позади. Снейп умер. Оби-Ван растворился. По крайней мере мне не придётся растворяться.

Я пытался не думать о том, что Лето читал мои мысли[21].

– Это тебя убьёт? Если ты поможешь мне выбраться?

– Не стоит переживать. Моё время пришло. Но прежде чем бросаться навстречу смерти и судьбе, нам надо кое-что обсудить.

Я снова сел, поражённый его словами.

– Как… Я хочу сказать…

– Эта темница существует внутри магического разума Рона, верно?

Я кивнул.

– В его мысленной ячейке.

– И ты не можешь сбежать, потому что его разум могущественнее твоего?

– Спасибо, что напомнил. Погоди! Хочешь сказать, что твой разум могущественнее, чем у него? И ты собираешься нас выпустить?

– Очевидно. Если бы Рон об этом знал, то не впустил бы меня в свою мысленную ячейку. Он меня не заметил. Как я и сказал, я большую часть времени дремал. Полагаю, теперь это причиняет ему неудобства. Да. Я бы сказал, очень большие неудобства.

Я улыбнулся.

– Так ему и надо.

– Да… Мне придётся обрести свой истинный облик, чтобы сломить нашего тюремщика. Это займёт всего несколько секунд.

– Несколько секунд… – Я серьёзно посмотрел на Лето. – Но сколько тебе осталось жить в твоём истинном облике?

– Несколько секунд.

Я уставился на свою ногу. На месте пальца в носке зияла дыра. Я подумал, износился ли носок сам или это Лето проголодался. Я потянулся к башмаку и надел его. Забавно, как разум цепляется за всякие мелочи, когда ситуация становится слишком серьёзной.

– А есть…

– Другой способ? Нет. Не стоит переживать, когда кто-то исполняет свою миссию, пусть даже она кажется грустной или незначительной. Нам не дано в полной мере познать все тонкости судьбы.

Мгновение мы молча смотрели друг на друга. Наконец Лето откашлялся.

– После нашего побега Рон будет очень слаб. Возможно, он будет без сознания. У тебя появится шанс нанести удар.

Я кивнул. На глаза навернулись слёзы, и я принялся раздумывать, как бы мне обнять крошечного дракона или пожать ему руку, но я не мог этого сделать и не показаться глупым, поэтому я просто поднялся и стиснул зубы.

– Ладно. Я готов.

Лето фыркнул.

– Смешно!

– Что?

– У Рона будут стражники. Маги или тени. Возможно, несколько. Тебе придётся справиться с ними как можно быстрее, если ты хочешь выжить. Убей их быстро, чтобы они не успели оказать сопротивления.

– Ясно…

Я разжал кулаки и безвольно опустил руки.

– Я не собираюсь рисковать жизнью ради того, чтобы тебя снова поймали.

– Тогда что мы будем делать?

– Исцелять тебя, естественно.

На всякий случай я снова попытался коснуться своей силы. И как обычно, ничего не произошло.

– Ты… ты можешь это сделать?

Лето поднялся, забрался мне на плечо и заглянул в глаза. Потом потёр свои крохотные когтистые лапки, словно желая согреться.

# Примечания

1

Критики называли Блейка величайшим поэтом и художником Британии (несомненно, у Шекспира было бы на этот счёт своё мнение). Он является автором ряда самых удивительных и недооценённых литературных и художественных произведений восемнадцатого века. Коллеги считали Блейка чудаковатым, а теперь его считают одним из самых гениальных поэтов на свете.

2

Когда в английский язык пришло слово lieutenant («лейтенант», «верный помощник»), англичане решили, что оно выглядит слишком уж французским, поэтому продолжали произносить его по старинке (leftenant).

3

Возможно, вы злой волшебник, если:

Носите в кармане землю (намеренно).

Можете перечислить названия всех семидесяти девяти лун Юпитера. Обычным людям известны лишь четыре галилейские луны: Ио, Европа, Ганимед и Каллисто. Наш любимый итальянский астроном открыл их в 1609 году, и они представляют собой крупнейшие объекты Солнечной системы после Солнца и планет (больше Плутона). По ним штурманы определяли долготу до изобретения точных портативных хронометров.

Можете делать попкорн без микроволновки.

Вам часто снится, что вы пьёте кровь единорогов. Я только что задал вам жару.

4

Один из самых знаменитых французских писателей. Больше всего известны два его романа, впоследствии адаптированные для сцены: «Отверженные» и «Собор Парижской Богоматери». Гюго так любили читатели, что его лицо в 1959 году изобразили на пятифранковой банкноте. Это здорово, потому что обычно лица авторов можно увидеть лишь на обложках книг, на веб-сайтах и в рекламе туалетной бумаги.

5

Напоминающий или наводящий на мысли о чём-то. А также приятно пахнущий.

6

Правило обращения с оружием № 101: направьте опасную часть оружия на плохого парня.

7

Самого плохого на свете?

8

Такого слова нет.

9

Необъяснимый феномен в жизни животных, когда они в определённое время месяца становятся очень возбуждёнными.

10

Греческий философ. Его другие знаменитые высказывания: «Нельзя войти в одну и ту же реку дважды, ибо это не та же река, и мы не те же самые», «Единственное неизменное в жизни – это перемены» и «Характер – это судьба».

11

Такого слова нет, однако вы можете превратить почти любое слово в другое, добавив к нему слово «подобный». Оно означает «обладающий свойствами того или иного предмета». Поэтому вы можете сказать, что нечто подобно статуе, картине, карикатуре или чему угодно ещё. Если вам интересно, «грот» в слове «гротескный» является производным от итальянского слова, обозначающего пещеру.

12

Морские огурцы почти в шесть раз спокойнее своих наземных кузенов. Я также совершенно уверен, что они не овощи, что может иметь отношение к их способности сохранять спокойствие.

13

Кроме трёх вещей: хлопьев с зефиром, сельдерея и свёклы. Им уже ничто не поможет.

14

Даже не думайте!

15

Слабая надежда. Кстати, слова «незаменяемый» нет, а если бы и было, то оно означало бы человека, которого невозможно свергнуть.

16

Опоссумы обитают в Америке, а не в Африке, поэтому для меня загадка, как они попали в африканское противостояние.

17

«Перетащить себя за ремешки через изгородь» или «спастись самому» – это адинатон или разновидность гиперболы, которая описывает полную невозможность что-либо сделать. Вы не можете перетащить себя за ремешки, поскольку на обуви больше нет ремешков, а также по той причине, что такое действие противоречит законам физики. Однако эта фраза описывает ситуацию, в которой людям надо действовать, спасаться самим и тому подобное. Также она может означать загрузку операционной системы, после чего компьютер начинает работу, загружая оставшиеся программы.

18

Это всё из-за голода и недостатка сна. Серьёзно. Они способны свести вас с ума. Однажды, после того как я не спал четыре дня подряд, я надел пижаму на комнатное растение, потому что мне показалось, что это мой племянник Джейми.

19

Простите. Лето любит драматизировать. Кажется, сейчас он цитирует фразу из «Приключений Гекльберри Финна» Марка Твена.

20

Скучный, заурядный, нудный.

21

Как давно он это делал? На что ещё он был способен? Вполне возможно, я совершил ошибку, принимая как должное тот факт, что в моём башмаке живёт столь могущественное и загадочное существо…