Анатолий Дроздов, Анатолий Матвиенко
Обезьяна с гранатой – 2

Глава 1

Плач послышался, когда Рей почти миновал кусты. Он натянул поводья, останавливая жеребца, и поднял правую руку. Вышколенная стража мгновенно встала. В наступившей тишине стало слышно фырканье коней и позвякивание сбруи.

Звук повторился. Плакал ребенок, маленький, неподалеку.

– Ксавье! – велел Рей. – Проверь!

Окликнутый воин завернул коня и поскакал к кустам. Возле них он соскочил на траву, заученным движением вытащил из ножен меч. После того, как Ксавье скрылся в чаще, оставшиеся стражники тронули бока коней каблуками и в считанные мгновения окружили наместника, закрыв его от стрел. Рей покосился, но промолчал. Не смысла сердиться: охрана делает свою работу.

Ксавье вернулся скоро. Меч его покоился в ножнах, а в руках воин держал, прижимая к груди, белый сверток. Взобравшись в седло, он поскакал к отряду. Когда он приблизился, стража расступилась.

– Вот, милорд! – сказал Ксавье, подъехав.

Рей склонился. В руках воина, завернутый в пеленки, лежал ребенок примерно годовалого возраста, розовощекий и круглолицый. Увидев склонившиеся над ним лица, он сморщился и захныкал.

– Есть хочет! – сказал Ксавье. – И пеленки мокрые. Это девочка.

– Она была одна? – удивился Рей.

– Нет, милорд, есть и другие. Но они мертвы.

– За мной! – скомандовал Рей.

За придорожными кустами оказалась поляна, покрытая жухлой травой. Ее недавно кто-то хорошо утоптал. И вот на этой прибитой траве лежали три тела, раздетые до белья: два мужских и одно женское. На мужчинах остались лишь брэ[1], на женщине одна рубашка. Она была задрана, обнажая полное тело убитой до грудей. Для того чтобы понять, что произошло, Рею хватило взгляда.

– Все осмотреть! – приказал он. – Искать следы!

– Их было семеро! – доложил спустя несколько минут сотник – немолодой воин с пустой левой глазницей, затянутой веком. – Все конные. Остановили на дороге экипаж, отвели кучера и пассажиров в кусты, раздели, после чего прирезали. Женщину перед этим… – Сотник сморщился. – Это случилось недавно, следы совсем свежие. Экипаж они забрали с собой.

– Значит, едут не быстро, – резюмировал Рей. – Вперед!

Спустя короткое время отряд мчался по петляющей между холмами дороге. Скакавший впереди сотник у развилок останавливался, свешивался с седла и обшаривал дорогу единственным глазом, следя, не повернули ли преследуемые. Однако экипаж и всадники ехали прямо. Через три лье дорога втянулась в небольшое селение. Проскакав мимо сложенных из необтесанных камней домов с маленькими окошками и камышовыми крышами, отряд вылетел на площадь и, повинуясь жесту наместника, замер.

У харчевни на противоположном краю площади стоял экипаж. Небогатый, с кожаным верхом, запряженный парой разномастных лошадей. Рядом, у коновязи, топтались привязанные скакуны числом ровно семь. Рей схватил эту картину цепким взором и перевел взгляд на огромный дуб, возвышавшийся посреди площади. Дерево стояло так давно, что успело засохнуть. Толстые, обломанные на концах, ветки дуба торчали во все стороны. Сотник проследил взгляд наместника и ухмыльнулся.

– Готье! – велел ему Рей, заметив. – Проверь!

Сотник спешился и подошел к экипажу. Заглянул внутрь. Затем, согнувшись, рассмотрел следы копыт.

– Это они! – сообщил, вернувшись. – В экипаже – женское платье и башмачки, корзинка с пеленками. Подковы на копытах тоже совпадают.

– Решили отметить удачу! – сощурился Рей. – Не боятся – даже стражу не выставили. Ксавье! – повернулся он к воину, державшему ребенка. – Разыщи старосту! Вели ему покормить дитя, и пусть соберет на площади люд.

Воин кивнул и отъехал. По знаку Рея стражи спешились. Трое натянули арбалеты и вложили болты в лонца. Они двинулись первыми, остальные пристроились следом. Отряд быстрым шагом пересек площадь и замер перед дверью. Рей вышел вперед.

– Господин маркиз! – встревожился сотник. – Они могут стрелять.

– Не думаю! – качнул головой Рей.

Он толкнул дверь. В нос ударил запах разлитого пива и кислого вина. К нему примешивался дух пережаренного сала и горелого лука. Кухней харчевня явно не блистала.

Рей встал на пороге и осмотрелся. В этот ранний час посетителей в харчевне было мало. Длинный стол с лавками по сторонам пустовал, за другим, в углу, пировала компания. Оттуда доносились громкие голоса и веселые возгласы. На появление нового лица компания не отреагировала – скорее всего, просто не заметила. Только хозяин метнулся из-за стойки, но Рей приложил палец к губам и жестом вернул его на место.

Почувствовав за спиной дыхание спутников, Рей двинулся в угол. Не доходя до пирующих двух шагов, он остановился. За столом сидели семеро. Главным среди них, несомненно, был мужчина лет тридцати, с узким и хищным лицом. Потертый дублет, шляпа с пером, перевязь для шпаги выдавали в нем дворянина. Остальные шестеро выглядели обычными стражами: молодыми, мордатыми и сильными. Дети вилланов, поменявшие плуг на меч, чтобы насиловать и убивать. Это легче и веселей, чем работать в поле. А совесть… что совесть? Ее на хлеб не намажешь.

Словно подтверждая мысль наместника, стражи загоготали и стали хлопать друг дружку по спинам.

– Встать! – рявкнул одноглазый сотник.

Гогот стих, пирующие стали оборачиваться.

– Вы кто? – нахмурился дворянин, скользнув по гостям растерянным взглядом.

– Перед тобой наместник провинции Бар, его сиятельство маркиз де Нель! – ответил сотник.

В глазах дворянина плеснулся страх.

– Меня зовут де Эврэ, – пробормотал он, вставая. Стражи торопливо последовали его примеру. – Я владелец баронства. Чем обязан?

– Вы обвиняетесь в убийстве, насилии и грабеже, совершенном сегодня на дороге в трех лье отсюда, – сказал Рей. – Предлагаю отдать оружие и не сопротивляться.

– Дьявол!

Один из стражей барона выхватил меч. За спиной Рея щелкнула тетива. На переносице шустрого, словно дикий цветок, расцвело кожаное оперение болта. Страж выронил клинок и перевалился через лавку.

– Еще желающие есть? – холодно спросил Рей.

Стражники переглянулись и потащили через голову перевязи с мечами. Их они бросали прямо на стол – на миски с закуской и кубки. Следом полетели ножи и кистени. Последним поверх груды оружия положил свою шпагу барон. Подскочившие воины Рея стали выдергивать разбойников из-за стола, вязать им руки и выводить наружу. Вскоре настал черед и де Эврэ.

– Я дворянин! – сказал он, лизнув пересохшие губы. – Меня нельзя связывать. Я дам слово чести.

– Нет у тебя чести! – ответил Рей и кивнул воинам: – Вяжите!

Пленников вывели на площадь. Здесь уже собирался люд. Рей подождал, пока толпа станет гуще.

– Кто староста?

Из толпы, хромая, вышел колченогий и скособоченный мужик.

– Я, милорд! – сказал, кланяясь.

– Знаешь их?

Рей указал на пленников.

– Да, милорд! – подтвердил старик. – Это его милость барон де Эврэ, владелец нашей земли.

При этих его словах барон приподнял подбородок.

– А экипаж чей?

– Арендатора барона господина Анри.

Рей сделал знак стражнику. Тот открыл дверцу, вытащил и расправил в руках женское платье.

– А это чье?

– Жены арендатора, госпожи Сюзет.

– Она мертва, – сказал Рей. – Ее зарезали в кустах подле дороги в трех лье отсюда. Перед этим изнасиловали. Убиты также ее муж и кучер, управлявший экипажем.

Какая-то женщина в толпе охнула и заголосила. На нее шикнули.

– Всех троих перед смертью раздели и ограбили. В живых осталась только грудная девочка, – продолжил маркиз. – Мы привезли ее с собой. У меня есть все основания считать, что убийцы – это они! – Рей указал на связанных пленников. – Они привели сюда экипаж с вещами покойных, возле места злодейства остались следы их коней. Для любого суда достаточно, чтобы отправить виновных на виселицу. Но я хочу спросить вас: почему барон убил арендатора?

Толпа не ответила. Мужчины, встречаясь взглядом с маркизом, отводили взоры, женщины смотрели в землю.

– Не бойтесь! – сказал Рей. – Я – наместник провинции Бар и могу вас защитить.

– Я знаю! – раздался визгливый голос, и сквозь толпу протолкалась конопатая женщина лет тридцати. – Мой муж, Джозу, служил кучером у господина Анри. Он рассказал, что барон потребовал у арендатора деньги, заработанные на его земле. Барон это проделывал уже не раз. Пригласит, даст заработать, а потом отберет. Другие боялись и отдавали, господин Анри воспротивился и решил сбежать. Он уговорил моего мужа, и они с госпожой выехали затемно. Но люди барона, наверное, проследили… Теперь Джозу лежит там…

Вдова заголосила. Подскочившие женщины увели ее. Рей подошел к барону и сорвал с его пояса кошелек. Высыпал содержимое на ладонь.

– Пять дукатов с мелочью, – сказал, рассмотрев монеты. – Во столько ты оценил жизнь троих людей, барон?

Де Эврэ побледнел.

– Властью, данной мне императором, – проговорил Рей, обернувшись к толпе, – я приговариваю барона и его слуг, повинных в насилии, разбое и убийстве, к смерти. Повесить!

Стражники взяли пленников под локти.

– Не имеешь права! – завопил де Эврэ. – Дворяне подлежат суду императора!

– Это так! – согласился Рей. – Но Его Императорское Величество Бодуэн Второй сурово спрашивает за разбой на дорогах. Он повелел грабителей, пойманных с поличным, вешать. Исключений для дворян не сделано.

– Сдохнешь! – брызгая слюной, крикнул барон. – Недолго вам с канцлером осталось!

– Это мы посмотрим! – хладнокровно заметил Рей и сделал знак.

Пленников потащили к дубу. Некоторые пробовали кричать и вырываться, но удары рукоятями мечей успокоили даже самых буйных. Воины Рея перекинули через суки веревки и завязали на них петли. В них всунули головы приговоренных. После чего, взявшись за свободные концы веревок, потащили на себя. Осужденные взмыли в воздух и задергались. Толпа, замерев, следила за агонией. После того, как судороги казненных затихли, воины отпустили веревки. Тела глухо ударили о землю. Сотник, руководивший экзекуцией, осмотрел каждое и удовлетворенно кивнул. Рей подозвал старосту.

– По дороге в Дург, в трех лье отсюда в кустах лежат убитые, – сказал, доставая из кошелька золотой. – Мы там здорово натоптали, найдешь. Похороните несчастных! – он вложил монету в заскорузлую ладонь. – Чтоб все по чину. Гробы, поминальная месса, кресты на могилах… Одежда покойных – в экипаже.

– Сделаем, милорд! – поклонился староста. – А с этими что? – он указал на тела повешенных. Похоронить?

– Как хочешь! – пожал плечами Рей.

– На них добрая одежда и сапоги.

– Сними, а самих закопай! – согласился Рей. – У покойного арендатора были родственники?

– Неизвестно, милорд! Они издалека. Местные, как вы понимаете, арендовать поля у де Эврэ не спешили. Что станет с землями барона?

– Отойдут в казну.

– Кому платить подать?

– Королевскую долю привезешь в Бар.

– А баронскую?

– Можешь положить де Эврэ в могилу! – усмехнулся Рей.

– Спаси вас Иисус!

Староста схватил ладонь наместника и приник к ней губами. Рей сморщился и отнял руку.

– Дитя я забираю с собой! – сказал сердито. – Понадобится кормилица – довезти его до Бара. Я заплачу. Найдется такая?

– Не сомневайтесь! – заверил староста. – Девочку зовут Полин. Теперь она сирота…

* * *

Оставив скакуна на попечение конюха, Рей взбежал по ступенькам и быстрым шагом двинулся коридором дворца. Встречные слуги сгибались в поклоне. Не обращая на них внимания, Рей заглядывал в комнаты, захлопывал двери и шел дальше. Алэйне нигде не было. Рей с досадой подумал, что следовало все же кликнуть прислугу и спросить, но нетерпение, гнавшее его, помешало это сделать. Зайдя в спальню, он встал у кровати и вздохнул. Придется все же звать слуг. В этот момент за его спиной кто-то задышал, и две теплые ладошки закрыли ему глаза.

– Стихи! – потребовал звонкий голос. – Новые! Читай!

– Я о тебе, кто мне всего дороже,
Боюсь писать стихи. Вдруг, их прочтя,
Другой, меня достойней и моложе,
Тебя полюбит тоже не шутя.
Я о тебе, кто мне всего дороже,
Боюсь писать. Вдруг кто-нибудь, любя,
Заговорит с другой, любимой тоже,
Словами, что нашел я для тебя[2],

– продекламировал Рей.

– Подлиза! – фыркнули за спиной, и ладошки исчезли. Перед Реем возникло смеющееся лицо жены, и он стал целовать ее глаза, щеки, губы. Она отвечала – нетерпеливо и страстно.

– Ты где пряталась? – спросил он, когда оба успокоились. – Отыскать не мог.

– Забыл, что я в этом дворце выросла, – усмехнулась Алэйне. – Могу так затаиться, что толпа слуг не найдет. Я видела, как ты подъехал, и знала, что бросишься меня искать. Решила помучить.

– За что?

– Не возвращался долго!

Она потерлась носом о его щеку.

– Я скучал! – заверил Рей.

– Попробовал бы сказать, что нет! – пригрозила она. – Как съездил?

– Замечательно! – сказал Рей. – Готард полностью на нашей стороне.

– Ты его уговорил?

– Это Серж. Когда старик услышал, что первый помощник канцлера прибыл из Киенны для разговора с ним, то растрогался до слез.

– Как там оказался Серж?

– Прилетел на флаере.

– Прямо в Дург? – ахнула она.

Женившись, Рей посвятил Алэйне в тайну Миссии. Скрывать смысла не было. Год назад, убегая от мачехи, вознамерившейся убить падчерицу, они с Реем оказались в Проклятом лесу. Там находился рухнувший на землю орбитальный корабль землян. Алэйне с Реем жили в нем, учились стрелять из оружия пришельцев, поэтому весть, что земляне живут на Гее, Аль восприняла спокойно. Ей льстило, что ее удостоили доверия, а землянин Серж так и вовсе очаровал маркизу.

– Серж прилетел ночью и сел в лесу, – пояснил Рей. – Мы встретились на опушке и отправились в Дург. Готарду, конечно, этого не сказали. Ему хватило присутствия Сержа и письма от канцлера. Граф клянется в случае мятежа выступить на стороне трона. Это пять сотен всадников, хорошо обученных и вооруженных.

– А также буйных и склонных к грабежу, – заметила Алэйне.

– Не важно! – возразил Рей. – Главное, что воевать они будут на нашей стороне.

Алэйне, подумав, кивнула.

– Как Серж? – поинтересовалась.

– Передал тебе подарок.

Рей достал из кармана камзола книжечку.

– Мои последние стихи. Напечатали два экземпляра. Один у императора, второй – у тебя. Цени!

– Серж такой милый! – заулыбалась Алэйне, беря книгу. – Он по-прежнему живет со своей служанкой?

– С машери[3]! – уточнил Рей. – Леа красива.

– Она не пара Сержу! – возразила Алэйне. – Ему нужна другая женщина. Знатная.

– Уж не ты ли? – сделал грозное лицо Рей.

– Не ревнуй! – засмеялась Алэйне. – Серж красавец и умница, но люблю я только тебя.

Она поцеловала мужа.

– Леа скоро родит, – сообщил Рей.

– А мне нечем тебя обрадовать, – вздохнула Алэйне.

Кляня себя за длинный язык, Рей обнял жену. После года супружества Алэйне мучилась отсутствием детей. Она не забыла, что первая жена Рея – Тея, погибшая от стрелы норга, так и не забеременела, и теперь мучилась сомнениями. Как ни утешал ее Рей, Алэйне продолжала терзаться.

– Флор родила девочку, – сказала она, отстраняясь. – Люк пишет, что дочь похожа на Тею и обещает вырасти такой же красавицей. Мы с Флор вышли замуж почти одновременно.

Она вздохнула.

– Давай обедать! – предложил Рей. – Я голоден, как волк.

За столом они болтали о пустяках. Алэйне делилась столичными сплетнями, Рей слушал, радуясь, что жена отвлеклась от навязчивых дум. Когда подали сладкое, в трапезную вошел майордом.

– Девочка накормлена, помыта и перепелената, милорд, – сообщил, кланяясь. – Каковы дальнейшие распоряжения? Матильда хочет взять сиротку себе. У нее на днях умер маленький сын.

– Какая девочка? – удивилась Алэйне.

– Мы нашли ее в кустах рядом с зарезанными родителями в дне пути от Дурга, – пояснил Рей. – Местный барончик со стражей убили и ограбили арендатора. Барона со стражей мы повесили, а девочку пришлось забрать. Родственников у нее нет, а вилланам она – лишний рот.

– И ты молчал! – упрекнула Алэйне. – Я хочу видеть ее. Принесите! – велела она майордому.

Тот поклонился и вышел. Спустя короткое время служанка внесла перевязанный лентой сверток. Следом поспешал майордом. Оказавшись на руках юной маркизы, сиротка заулыбалась, показав маленькие зубки: два сверху и четыре снизу.

– Какая хорошенькая! – умилилась Алэйне. – Как ее зовут?

– Полин, – ответил Рей. – На Рождество ей исполнится годик. С ее помощью мы, кстати, нашли убийц. Услышав плач в кустах, свернули, увидели трупы и пошли по следам…

– Это Божий знак! – сказала Алэйне. – Мы не станем ее отдавать – оставим себе! Слышал, Оберон?

Рей от удивления икнул.

– Прикажи поставить в нашей спальне колыбель и найди девочке кормилицу и няньку!

Майордом поклонился, и они со служанкой вышли.

– Аль, – сказал Рей, после того как за ними закрылась дверь. – Это не кукла.

– Знаю, – кивнула жена.

– Удочерив Полин, мы примем на себя обязательства.

– Разумеется!

– Ты уверена, что полюбишь ее, как родную? Что не бросишь на руки слуг, когда появятся свои дети? Помнишь, как твой отец женился на мачехе, и ты оказалась ему не нужна? В семье прислуги Полин вырастет обычной девушкой и будет довольна своей судьбой. Если поманить ее титулом, а после забросить, она станет несчастной.

– Нет! – сказала Алэйне.

– Ты уверена?

– Да!

Алэйне встала и с девочкой на руках перебралась к мужу.

– Она тебе нравится? – спросила, кладя сверток ему на руки.

Рей не успел ответить. Полин, разглядев над собой мужское лицо, сморщилась и захныкала. Алэйне забрала ее, и девочка успокоилась.

– Видишь! – довольно сказала Алэйне. – Она признала меня!

– И все же… – начал Рей, но она перебила:

– Ты ничего не понял! Это воля Господа – даровать нам это дитя. Сначала он отвел нее руку убийц. Разбойники, зарезав родителей, не посмели тронуть девочку. Плач Полин привел вас и дал возможность свершиться возмездию. Ты не оставил ее вилланам и привез сюда, хотя путешествовать с ребенком хлопотно. Я хочу эту девочку! Она красивая и здоровая и скрасит мне разлуку с тобой. Я так тоскую, когда ты уезжаешь! Теперь у меня будет Полин. Не беспокойся о ней! Если Господь даст нам детей, она станет им сестрой. Это ведь так хорошо! Я росла одна у родителей, и мне так не хватало сестры или брата. Ну же, Рей!

– Ладно! – согласился он.

– Идем! – сказала она, вставая. – Я еще не проверила, как ты по мне соскучился…

Глава 2

Голенище зацепилось за подъем стопы и не хотело слезать. Сергей нагнулся, чтобы стащить сапог.

– Я помогу!

Леа, придерживая руками тяжелый живот, попыталась встать на колени.

– Не смей! – рявкнул он. – Говорил уже!

Глаза Леа наполнились влагой. Она всхлипнула и выбежала из прихожей. Сергей вздохнул и, стащив, наконец, проклятый сапог, в сердцах зашвырнул его в угол. Сунув ноги в тапочки, он умылся и прошел в столовую. Слуга отодвинул стул и поклонился.

– Где Леа? – спросил Сергей, усаживаясь.

– Хозяйка сказала, что не хочет есть, – сообщил слуга.

Сергей вздохнул и придвинул миску. Спустя полчаса, почистив зубы, он прошел в спальню. Леа лежала, отвернувшись к стене и укрывшись одеялом с головой. Сергей разделся и осторожно примостился рядом. Она не отреагировала. Тогда он ласково погладил ее по плечу.

– Прости, зайка!

Ответом ему был всхлип.

– Я много работаю и прихожу домой голодный и злой, – продолжил он. – Поэтому могу сорваться и накричать. Не сердись. Ты же знаешь: я тебя люблю.

– Неправда! – вздохнула она.

– Правда, правда! – заверил он и в доказательство чмокнул ее в затылок.

– Вы ругаете меня и перестали ласкать в постели, – сказала она. – Раньше такого не было.

– Это из-за беременности, – сказал Сергей. – Тебе скоро рожать. Я не могу видеть, как ты с таким животом пытаешься встать на колени, чтобы стащить с меня сапоги. Из-за этого я не могу тебя ласкать, хотя мне хочется. На этом сроке нельзя.

– Вы просто меня разлюбили! – вздохнула Леа. – Нашли себе графиню или герцогиню. Потому и приходите поздно. А я всего лишь дочь писаря, – она снова всхлипнула.

Сергей вздохнул и отодвинулся. Продолжать дальше разговор не имело смысла – кончится еще большими слезами. Он лег на спину и сцепил руки на затылке. На душе было скверно. Как ни обидно осознавать, но Леа права. Год тому назад, влюбившись в хорошенькую служанку, Сергей решил, что обрел счастье. Хотел даже жениться. Канцлер запретил: брак с простолюдинкой ставил на карьере дворянина крест. Сергей даже немного обиделся. Время показало, что шеф прав. Трепетное и нежное существо, обожавшее стихи, каким в ту пору показалась ему Леа, очень скоро превратилось в мещаночку, погруженную в мелочные хозяйственные заботы. Дома Сергея ждали ванна, ужин и ласки в постели, но вместе с ними – и разговоры о ценах, нарядах и нечестных торговках. Став машери, Леа забыла о стихах. Сергей носил ей книги, Леа их брала и обещала прочесть, но почему-то забывала. Зато могла часами говорить о соседке, одолжившей щепотку соли и забывшей ее вернуть. Сергей понимал, что в свое время ошибся, идеализировав Леа, но отступать было поздно. Леа скоро родит, и он не сможет бросить ее с ребенком. Это подло…

Во власти невеселых дум он долго ворочался, не в силах заснуть, и забылся только к утру. На службу Сергей явился не выспавшимся и поэтому злым. У дверей кабинета его перехватил лакей в бело-голубой ливрее.

– Просили передать, ваше сиятельство! – сказал, с поклоном вручая письмо.

Сергей взял, зашел в кабинет и там сломал печать на желтоватой веленевой бумаге. Внутри оказалась одна строка: «Ее Императорское Высочество принцесса Флоранс приглашает графа Шрусбери посетить ее покои сегодня в восьмом часу вечера».

Сергей разорвал письмо в клочки и бросил их в корзину для мусора. Вот и у этой засвербело! Чуть ли не с первого дня в Киенне он получал письма от женщин, желающих завлечь красавца-графа в свои сети. Хотя Сергей не откликался на предложения, дамы не успокаивались. Их письма отличались неприкрытым бесстыдством. В сравнении с ними приглашение Флоранс выглядело более чем целомудренным. Может, не стоило рвать?

«Какая, на хрен, разница! – подумал Сергей. – Ясен пень, зачем бабе мужик!»

Успокоившись, он сел за стол и стал разбирать бумаги: донесения, письма, отчеты. В них дышала потаенная жизнь империи: непрочно сколоченной, раздираемой внешними и внутренними врагами, продажной и невежественной. И от того, какое решение примет по этим бумагам канцлер, зависели судьбы людей – их жизни, надежды и устремления. Обязанностью Сергея было предложить вариант.

К обеду глаза его покраснели, и за обеденный стол он сел хмурым.

– Не выспался? – спросил Хорхе, наполняя ему бокал.

Сергей кивнул.

– Отчего?

– Леа…

– Заболела? – встревожился канцлер.

– Хуже, – сморщился Сергей. – Стала звать меня на «вы». Говорит, что я разлюбил ее, плачет. Домой идти не хочется.

– Рассказывай! – велел Хорхе.

Все время, пока Сергей делился горем, канцлер не прекращал есть. Выглядел он при этом отрешенным, но Сергей не заблуждался на этот счет. Слушать Хорхе умел.

– Так! – сказал он, когда Сергей умолк. – Не ожидал, что ты такой идеалист. Я, конечно, догадывался, но чтоб настолько…

Сергей обиженно засопел.

– Леа – замечательная женщина, – как ни в чем не бывало, продолжил канцлер. – Красивая, умная и хозяйственная. Она могла сделать счастливым любого мужчину в империи, но ее угораздило влюбиться в мечтателя с Земли. Ты не в курсе, что в Киенне нет женщин, окончивших Кембридж? Думаешь, моя покойница баловала меня сонетами? Как бы не так! Точно так же ругала торговок, требовала посадить в тюрьму зловредных соседок и пилила меня, когда я отказывался, – Хорхе ухмыльнулся. – Тем не менее, слушая ее, я отдыхал душой. Ее обиды казались мелкими в сравнении с тем, что происходило на службе. В постели мы мирились, и я знал: Исабель обожает меня. Я мог доверить ей любую тайну. Она следила, чтобы я был сыт и тепло одет, просила не утруждать себя на службе. Теперь возвращаюсь в пустой дом, где меня ждет холодная постель, и долго ворочаюсь, пока усну, – Хорхе вздохнул. – Чего ты ждал от дочери писаря? Ты знаешь, в каких условиях она росла?

– Да.

– Сомневаюсь! – вздохнул Хорхе. – Отец Леа, Блез, получал два дуката в месяц и на эти деньги содержал семью. Он вырастил двух сыновей и дочь. Когда умерла жена, а Блез ослаб глазами, им с Леа грозила нищета. Сыновья Блеза не могли его содержать, поскольку сами перебиваются с хлеба на воду. По просьбе Блеза я взял Леа во дворец, где она работала служанкой за дукат в месяц. Ей приходилось экономить каждый медяк. И тут появляешься ты: весь из себя знатный, красивый и богатый. Девчонка, естественно, втрескалась. Ей выпала необыкновенная удача: ты ответил взаимностью и взял ее в машери. Сколько ты платишь ей?

– Десять дукатов в месяц.

– Лейтенант королевской гвардии получает пять. Я так понимаю, помимо платы ты содержишь Леа и ее отца?

Сергей кивнул.

– Конечно! – хмыкнул Хорхе. – Ты ведь можешь себе это позволить. Твое годовое жалованье составляет шестьсот дукатов, что равноценно доходу от приличного баронства. Не буду рассказывать, чего мне стоило его выбить, но денег ты не считаешь. А вот Леа – да. Она помнит прежнюю жизнь и боится потерять нынешнюю. Поэтому принимает близко к сердцу любой твой каприз. Любовь, как известно, преходяща. Ты можешь расторгнуть контракт и отправить ее к отцу, выплатив скромные отступные. Ты вправе не признать ее ребенка, тогда она лишится вспомоществования. Леа постоянно держит это в уме.

– Я не собираюсь этого делать! – возмутился Сергей.

– Откуда ей знать? Прежде ты целовал и гладил ее, говорил ласковые слова, а сейчас отворачиваешься. Она пытается тебе услужить, а ты на нее кричишь. Что она должна думать?

Сергей повесил голову.

– Есть два достойных выхода из ситуации, – продолжил Хорхе. – Первый. Если она тебе и впрямь надоела, расторгаешь контракт. Но отступные выплачиваешь не скромные, а как за службу в течение пяти лет. Это шестьсот дукатов в общей сложности, считая те, что Леа уже получила. Большие деньги даже для Киенны. Если к тому же признаешь ребенка, Леа обретет право на ренту. К такой богачке женихи встанут в очередь. Леа сможет выбирать. Она, конечно, не обрадуется, если ее бросят, но быстро утешится.

Сергей замотал головой.

– Не хочешь? Тогда второе. С этого дня ты потакаешь ей во всем. Хочет снимать сапоги – пусть снимает. Требует от тебя ласк – дай! И еще. Скажи ей, что в случае рождения сына подаришь сотню дукатов, если дочка – пятьдесят. Тем самым дашь ей понять, что признаешь ребенка.

– Почему не по сто за любого? – удивился Сергей.

– Потому что мальчик здесь ценится вдвое дороже. Скажешь: по сто, Леа заподозрит обман. А так поверит…

Вечером Сергей вернулся домой раньше обычного. Леа встретила его на пороге. Сергей сел в кресло и стал снимать сапоги. Голенище снова застряло. Он поднял взор на Леа.

– Помоги!

Она с готовностью подбежала и, встав на колени, стащила сапог.

– Спасибо! – поблагодарил Сергей.

В кухне он залез в приготовленную слугой ванну, и Леа, пыхтя, стала его намыливать. Он не возражал. Чистый и во всем свежем, он прошел в столовую, где вместе с Леа съел ужин. В спальню они отправились вместе. Там Сергей потребовал от любовницы снять платье и сорочку. Леа с готовностью подчинилась. Они улеглись в постель, и Сергей развернул ее к себе спинкой – по-иному с таким животом не получится. Помня о ее беременности, он ласкал ее сдержанно, но соскучившаяся по любви Леа стонала и вскрикивала.

– Ты сегодня такой хороший! – прошептала, когда он затих.

– По тебе соскучился, – соврал Сергей. – Решил: пока дитя в чреве, не стоит терять времени. После родов придется терпеть.

– Он так толкается! – улыбнулась Леа. – Просится наружу!

– Если родится сын, подарю тебе сотню дукатов, – сказал Сергей, ощущая себя заговорщиком. – За девочку – пятьдесят.

– Серж! Любимый!

Она обняла его за шею и стала покрывать поцелуями его лицо. «Хорхе, как всегда, прав! – подумал Сергей. – Но, боже, как противно!..»

Утром, однако, он встал отдохнувшим, и на службу явился в хорошем настроении. Работа спорилась, и Сергей, ставя на бумагах пометки, даже насвистывал. За этим занятием и застал его заглянувший в кабинет посыльный.

– Милорд канцлер требует вас к себе! – объявил с порога. – Немедленно!

– Зачем? – удивился Сергей.

– Не знаю! – пожал плечами посыльный. – У него Ее Императорское Высочество принцесса Флоранс. Сердитая…

«Так! – озаботился Сергей. – Кажется, дождь собирается…»

Подумав, он вывернул на ковер корзину с мусором и стал в нем рыться. Посыльный, выпучив глаза, следил за странным графом. Разбросав бумаги, Сергей нашел, что искал. Письма принесли сегодня; он бросил их в корзину, не вскрывая. Подмигнув посыльному, Сергей сунул находку в карман и отправился к Хорхе. Лакей распахнул перед ним двери. Сергей вздохнул и поправил шляпу. Ну, как в омут!

– Ваше высочество!

Шляпа подмела перьями пол. Сергей выпрямился и натолкнулся на пристальный взгляд…

О принцессе он знал мало. Старшая дочь короля, выданная замуж за сына короля Ингрии, она отбыла из Киенны еще до прибытия Сергея. Брак у Флоранс не задался: через десять месяцев после свадьбы мужа убили. Принцесса вернулась в Киенну, где поселилась в прежних покоях. Наверное, обзавелась придворными и воздыхателями – Сергей в это не вникал. Они с Флоранс существовали в разных измерениях. В одном воевали, служили и лили кровь, защищая с таким трудом сколоченную империю; в другом веселились и наслаждались жизнью. Пару раз Сергей видел принцессу издалека: стройная, изящная, затянутая в облегающее платье, она прошествовала мимо, не удостоив его даже кивком. Сергей по этому поводу переживать не стал: не больно-то хотелось.

Сегодня он впервые видел Флоранс вблизи. Хороша… Легкая фигура, прикрытая длинным, до пят платьем темно-синего бархата. Открытыми были только лицо и ладони принцессы, но Сергей почему-то сразу уверился, что остальное у нее такое же точеное и изящное. Присмотревшись, он заметил, что черты лица Флоранс не совсем правильные. Длинноватый подбородок, великоватый рот с пухлыми губами, нос с легкой горбинкой. Кожа смуглая даже для уроженки Киенны. Безупречными выглядели только глаза: огромные, редкого бирюзового цвета, и высокий лоб в обрамлении иссиня-черных волос. Странно, но все вместе это создавало необъяснимое очарование, заставившие сердце Сергея дрогнуть.

«Такой бутон и в этом навозе! – мысленно вздохнул он. – Не повезло девочке!»

О чем подумала Флоранс, он не знал, но начинать разговор принцесса не спешила. Стояла, разглядывая графа. В кабинете воцарилась неловкая пауза, и первым ее нарушил Хорхе.

– Граф! – сделал он строгое лицо. – Ее Императорское Высочество недовольны. Вы проигнорировали ее приглашение.

– А оно было? – с хорошо разыгранным недоумением спросил Сергей.

– Что вы хотите сказать? – спросила принцесса, и Сергей удивился ее голосу: мягкому, словно бархатистому, но в этот бархат был завернут металл. – Лакей заверил, что передал вам мое письмо. Он обманул?

– Думаю, что нет, – ответил Сергей.

– Тогда в чем дело?

– Я выбросил письмо, не читая.

– Почему? – нахмурилась принцесса.

– Видите ли, Ваше Императорское Высочество, – пустился в объяснения Сергей. – Каждый день я получаю послания с непристойными предложениями. Я их выбрасываю, не читая. Вот! – он достал из кармана выуженные из мусорки письма. – Можете взглянуть! Сегодня принесли.

Флоранс выхватила письма из его рук. Сломав печати, углубилась в чтение. Спустя минуту лицо ее залила краска, заметная даже сквозь смуглую кожу. «Надо же! – удивился Сергей. – Не разучилась краснеть».

Закончив читать, принцесса сунула письма в сумочку.

– Значит, – произнесла зловеще, – вы решили, что я написала вам нечто подобное?

– Нет! – покачал головой Сергей.

Она глянула недоуменно.

– Я просто не знал, что письмо от вас. Иначе прочел бы.

– На лакее была моя ливрея!

– Я не придворный, – сказал Сергей, – и не разбираюсь в ливреях. Прошу покорно извинить.

Он поклонился. Флоранс прикусила губу.

– Что ж! – сказала язвительно. – Если вы так недоступны, граф, я передаю приглашение лично. Сегодня вечером в восьмом часу я жду вас у себя. Извольте быть! Если не знаете, как меня найти, лакеи покажут!

Она гордо задрала подбородок и вышла.

– Не поверила ни одному твоему слову! – сказал Хорхе после того, как захлопнулась дверь.

– Наплевать! – отозвался Сергей.

– Ты в самом деле выбросил приглашение?

– Прочел и порвал.

– Зря, – не одобрил Хорхе. – В кружок принцессы мечтают попасть многие.

– Разумеется! – сказал Сергей. – Они – в члены ее кружка, она – в кружок их членов.

– Пошляк! – сморщился канцлер. – Между прочим, у Флоранс нет любовника. И не было.

– Да шо ви говорите?! – усмехнулся Сергей. – Откуда сведения? В спальне принцессы дежурили?

– Осел! – разозлился Хорхе. – Ты хотя бы для приличия вникал в жизнь двора! Закопался в своих бумагах. Это дворец! Здесь даже мышь, если проскользнет в чью-то спальню, назавтра станет предметом обсуждения. Что ты себе позволяешь? Сосунок! Думаешь жизнь просидеть за моей спиной? Мне шестьдесят три года! Если завтра умру, что станет с тобой? Кому будешь нужен?! Король стар и болен, а у Флоранс в гостиной каждый вечер сидит наследник. Он обожает старшую сестру. Ты собираешься заводить полезные знакомства или нет? Сколько можно учить? Слушай приказ! Сегодня же пойдешь к принцессе и постараешься ее очаровать! Ее и наследника! Понял?

– Да, милорд! – поклонился Сергей…

К Флоранс он явился с опозданием – из вредности. Скользнув в приоткрытую лакеем дверь, Сергей примостился на первом же свободном стуле и осмотрелся. В гостиной находилось человек двадцать, мужчины и женщины, и все, как определил Сергей, лет шестнадцати – восемнадцати. Скорее всего, пажи и фрейлины принцессы. Детский сад. Флоранс в ее двадцать два года, наверное, казалась этим юным созданиям умудренной жизнью дамой. О Сергее с его неполным тридцатником и говорить нечего: дедушка. Среди гостей обнаружился и наследник – тонкий юноша с едва заметным пушком на верхней губе. Он сидел рядом с сестрой, внимая разряженному придворному, который декламировал нечто заунывное.

Появление Сергея осталось незамеченным. Только Флоранс сверкнула гневным взором в его сторону. Сергей сделал вид, что не заметил. Плевать ему на ее гнев, как и на этих вертопрахов и бездельников! Какая от них польза? Только и умеют, что жрать и трахаться. Мусор, балласт, раковая опухоль на теле империи.

Для злости у Сергея были основания. После полудня пришла весть: убит курьер канцлера – третий в этом году. Курьера нашли неподалеку от Киенны, раздетого и обобранного до нитки – типа, пал от рук разбойников. Однако никто в ведомстве Хорхе заблуждался насчет истинных причин этой смерти. Так близко к столице разбойники не шалили. Заговорщики в очередной раз показали зубы. Перехваченное послание они не прочтут – зашифровано, но работа встанет на несколько дней. Курьеров нужно отправлять в сопровождении охраны, а это распыление сил и средств. У погибшего осталась семья…

Сергей почти не слушал чтеца. Что-то о любви и страданиях – неуклюжее и корявое. У Рея стихи хоть грамотные. Делом бы занялись! В пограничных частях не хватает офицеров. Показали бы себя вместо того, чтобы в приемных штаны протирать! Ингрийцы повадились ходить в набеги, требуется гонять горцев. Глядишь, и прониклись бы служением империи!

Чтец закончил декламировать и поклонился. Слушатели восторженно зааплодировали. Сергей скривился. Флоранс это заметила.

– Вам не понравились стихи Бастиана, граф?

– Да! – подтвердил Сергей, вставая.

Десятки глаз уставились на него с осуждением.

– Почему?

– Один поэт на моей родине как-то сказал: «Я допускаю, что стихи могут быть без ритма, я допускаю, что стихи могут быть без рифмы, я допускаю, что стихи могут быть без смысла, но нельзя, чтобы все сразу в одном стихотворении».

Бастиан покраснел и шлепнулся на стул.

– Вы хотите сказать, граф, – нахмурилась принцесса, – что знаете стихи лучше?

– Разумеется, Ваше Высочество.

– Прочтите!

Сергей помедлил. Чем их пронять?

Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж
Достоинство, что просит подаянья,
Над простотой глумящуюся ложь,
Ничтожество в роскошном одеянье,
И совершенству ложный приговор,
И девственность, поруганную грубо,
И неуместной почести позор,
И мощь в плену у немощи беззубой,
И прямоту, что глупостью слывет,
И глупость в маске мудреца, пророка,
И вдохновения зажатый рот,
И праведность на службе у порока.
Все мерзостно, что вижу я вокруг,
И это – наша Родина, мой друг![4]

Последнюю строчку Сергей сознательно изменил: нечего развешивать любовные сопли! Когда он кончил читать, в гостиной воцарилась тишина. Присутствующие смотрели в пол. Первой опомнилась хозяйка.

– Это вы сочинили?

– Нет, Ваше Высочество! Великий поэт страны, где я жил. Его звали Вильям Шекспир.

– Так это не о Киенне? – обрадовался наследник.

– Да, Ваше Высочество! – подтвердил Сергей. «Хотя чем Киенна лучше Англии времен Елизаветы?» – добавил мысленно.

– Какие еще стихи Шекспира вы знаете?

– Вообще-то он сочинял пьесы, – ответил Сергей. – Очень хорошие. Я видел их на сцене.

– С ними можно ознакомиться?

– Стоит только пожелать.

– Желаем! – сказал принц.

– Тогда подождите, ваше высочество! Я скоро!

Выбравшись из гостиной, Сергей прошел коридором в крыло канцлера и спустился в подвал. Как-то он обнаружил там груды книг – провалившийся проект Миссии. По чьей-то «светлой» идее на Земле перевели на общеимперский произведения земных классиков, издав их на Гее. Только не подумали, что на Гее некому это читать. Другая жизнь, интересы… Книги мертвым грузом осели в подвале. Сергей как-то забрел сюда и запомнил, что Шекспир здесь встречался.

Подсвечивая себе экраном комма, он порылся в стопках и вытащил томик в кожаной обложке. «Ромео и Джульетта»… «Гамлет» или «Макбет» пришлись бы более к месту, но перебирать пыльную груду желания не было. Сойдет! Сергей смахнул пыль с обложки и пошел обратно.

– Вот! – сказал, вручая томик принцессе.

– О чем пьеса? – заинтересовалась Флоранс.

– О любви.

– Замечательно! – обрадовалась она. – Читайте!

– Я? – удивился Сергей.

– Конечно! – подтвердила она. – Кто же еще? Вы ведь хвалили Шекспира!

«Попал!» – подумал Сергей…

К концу второго акта голос его захрипел, и изящная ручка, затянутая в темно-синий бархат, поставила перед ним кубок с вином.

– Нет, Ваше Императорское Высочество! – возразил Сергей. – Я голоден и опьянею. Язык станет заплетаться. Может, перенести читку на завтра?

– Мы хотели бы дослушать! – возразил принц. Придворные дружно закивали. – Мы лучше подождем, пока вас накормят. Что у нас есть на кухне, Жюль?

– Ужин еще готовится, – доложил лакей. – Разве что печенье.

– Молоко найдется? – спросил Сергей.

Лакей кивнул. Принц улыбнулся, а придворные, как по команде, захихикали. Взрослые люди не пьют молока. Чудит граф!

– Пусть его вскипятят! – сказал Сергей. – И не забудьте мед…

Жюль явился скоро. Он поставил перед Сергеем поднос с исходящим паром кувшином, кубком и вазочками. Сергей зачерпнул ложкой густой мед, плюхнул его в кубок и залил молоком, с удовлетворением заметив, как в кубок скользнула жирная пенка. Размешав, он пригубил и нашел, что это хорошо. Всем своим видом демонстрируя несравненное удовольствие, Сергей ел печенье, запивая его горячим молоком с медом. Осушив кубок, он сделал себе вторую порцию.

– Можно? – раздалось над ухом, и знакомая ручка в синем бархате схватила кубок.

– Вкусно! – заметила Флоранс, отпив. – Очень!

– Гм! – заметил принц. – А мне можно попробовать?

Сестра поднесла ему кубок. Наследник отпил, покатал жидкость во рту и приложился снова. Хорошенькая фрейлина, сидевшая рядом с принцем, не сводила с него глаз. Принц ополовинил кубок и протянул ей. Она радостно схватила.

«Ага!» – подумал Сергей.

– Очень вкусно! – прощебетала фрейлина, допив молоко.

– Нам! Можно и нам? – заговорили вокруг.

Жюля погнали на кухню, и скоро в гостиной наслаждались диковинным для Геи напитком. Сергей наблюдал за этим, посмеиваясь. Дети! Избалованные, чванливые, но все же дети. Пьют жадно, оставляя на губах следы от молока, облизывают их или вытирают рукавами. Сергей достал из кармана шелковый платок и промокнул губы. И почти сразу рядом возникла знакомая ручка.

– Вы позволите, граф?

Сергей протянул ей платок. Флоранс промокнула губы и рассеянно сунула платочек в рукав платья. «Вот так и грабят трудящихся!» – мысленно хмыкнул Сергей. Возмущаться, однако, не стал. Если принцессе не хватает платков…

Чтение затянулось за полночь. Сергей увлекся, с выражением произносил монологи действующих лиц и по горевшим глазам наследника и придворных видел, что пьеса нравится. Когда чтение завершилось, все зааплодировали. Заждавшиеся лакеи подали ужин. Публика расселась за столом и стала поглощать яства. Хватая с блюд мясо руками, пажи и фрейлины рвали его зубами, жевали, сопя и чавкая, а жирные руки вытирали о ломти хлеба. Сергей подозвал Жюля.

– У вас есть вилки?

– Да, ваше сиятельство! – ответил лакей. – Мы достаем ими мясо из котлов.

– Принеси самую маленькую!

Вилка оказалась двузубой и увесистой, но Сергей решил, что сойдет. Подцепив кус тушеной телятины, он положил его себе на тарелку и стал есть, отрезая по кусочку. Спустя короткое время он заметил, что за столом стихло. Сергей поднял взор. Все, не отрываясь, смотрели на него.

– Вы умеете удивлять, граф! – сказала Флоранс. – Где вы научились так есть?

– На моей родине.

– Почему вилкой?

– Руки не пачкаются! – показал ладони Сергей. – К тому же мясо бывает горячим, можно обжечься.

– Я хочу попробовать! – загорелся принц.

Жюль принес ему вилку. Наследник воткнул ее в кус мяса и взмахнул кинжалом. Отделенный кусок, скользнув по подливе, взмыл в воздух и шлепнулся в кубок одного из придворных, обдав того винными брызгами. Паж испуганно вскрикнул. Присутствующие взорвались хохотом. Принц побагровел.

– Вы позволите, Ваше Высочество?

Сергей встал и подошел к наследнику.

– Меня учили этому долго. Ничего удивительного, что у вас не получилось. Надо вот так!

Взяв в свои руки ладони принца с зажатыми в них вилкой и ножом, он стал показывать. Вместе они отрезали несколько кусков, которые наследник немедленно скормил хорошенькой фрейлине. Та зубками стаскивала мясо с вилки, довольно при этом улыбаясь. Остальные фрейлины смотрели на нее с завистью.

– Научите и меня, граф! – попросила Флоранс.

Сергей, прихватив по пути свою вилку, перешел к ней. Взяв ручки принцессы в свои, он принялся нарезать мясо, и, увлекшись, накрошил целую груду.

– Теперь это нужно съесть! – объявила Флоранс. – Поскольку я забрала вашу вилку, граф, то обязана вас кормить. Подсаживайтесь ко мне!

Сергей подтащил стул. Она цепляла на зубья вилки ломтики и вкладывала их ему в рот, после чего брала себе. Удивительно, но Сергею это понравилось. Он скосил взгляд на сотрапезников и обнаружил, что пажи посматривают на него с завистью, фрейлины – заинтересованно.

– У меня есть предложение, – сказала Флоранс после того, как со стола прибрали. – Граф Шрусбери прочел нам замечательную пьесу. Через месяц у Его Императорского Величества день рождения. Я предлагаю подарить ему представление – «Ромео и Джульетта».

За столом радостно зашумели.

– Мы не умеем ставить пьесы, поэтому попросим графа Шрусбери помочь. Согласны?

Присутствующие зааплодировали. «Попался!» – подумал Сергей.

– Завтра мы распределим роли. Сегодня поздно, и все устали. Спокойной ночи, леди и лорды!

Пажи и фрейлины встали и, радостно гомоня, стали расходиться. Наследник, взяв за руку хорошенькую фрейлину, повлек ее за собой.

– Задержитесь! – шепнула Флоранс Сергею.

Он подчинился. Когда гостиная опустела, принцесса повернулась к нему.

– Хочу вас попросить. Те письма, что вы получаете от женщин… Передавайте их мне!

– Зачем? – удивился он.

– Сегодня две знатные дамы получили предписание покинуть столицу. Это те, кто направили вам гнусные предложения. Я не намерена поощрять разврат!

«Гляди-ка ты!» – удивился Сергей.

– Как скажете, Ваше Высочество!

Она протянула ему руку. Сергей коснулся губами ее запястья. Показалось ему это или нет, но в этот миг ее пальчики дрогнули…

Глава 3

Рассказывая Алэйне о поездке в Дург, Рей умолчал об одном: он побывал на орбитальной станции.

Случилось это неожиданно. Рей провожал Сергея к флаеру, когда тот вдруг остановил коня и повернулся к спутнику:

– Хочешь глянуть на Гею из Космоса?

Он спросил это по-русски – чтобы стража не поняла. Рей от неожиданности не нашел слов и только кивнул.

– Тогда предупреди своих! Вернешься к утру.

Одноглазый Готье, получив приказ, в расспросы вдаваться не стал: наместнику виднее, что делать. Привстав на стременах, зычно гаркнул:

– Стать лагерем!

Бросив коней на попечение стражи, Сергей с Реем углубились в лес и спустя полчаса выбрались на крохотную поляну. Флаер, закрытый маскировочным полем, при их приближении тихо пикнул, опознав хозяина, и открылся взору. Небольшой, рассчитанный на перевозку всего пяти человек, он выглядел среди окружавшего поляну древнего леса странной и диковинной игрушкой. Рей с Сергеем забрались внутрь, флаер опустил дверь и плавно поднялся в воздух. После чего бесшумно заскользил над лесом, прижимаясь к вершинам деревьев, и те покачивались, потревоженные струей из сопел, образуя быстро исчезающий след.

К месту прибытия бота они долетели в сумерках. Сергей посадил флаер на краю лесной проплешины и достал из ниши на передней панели продолговатую черную коробку. Над ней тут же развернулся полупрозрачный экран. Сергей положил коробку на колени и стал тыкать пальцами в возникающие на экране значки. Рей следил за ним с любопытством. Ему приходилось общаться с коммом в разбитом орбитальном модуле, но там он управлял им при помощи голоса. Сергей сделал последнее движение пальцем, и экран погас.

– Через полчаса прилетит, – сказал, поднимаясь с сиденья. – Ждем снаружи.

Они выбрались из флаера и встали плечом к плечу. Над лесом сгущались сумерки. Холодный воздух был чист, как вода в горном ручье, едва уловимо пахло волглой листвой и сыростью. Видимо, днем прошел дождь, по-осеннему неспешный и холодный.

– Замечательный у вас воздух! – сказал Сергей. – Больше года на Гее, а все не надышусь.

– У вас другой? – спросил Рей.

– Загадили все! – вздохнул спутник. Рей не видел его лица, но догадался, что Сергей сморщился. Он замолчал, и Рей не решился далее расспрашивать. Стоял, глядя в ночное небо и отыскивая на нем знакомые созвездия. Они, как объяснил ему Сергей, хоть и носили земные имена, но выглядели иначе, чем на Земле. Даже Луна, заливавшая Гею мерцающим светом, по словам Сергея, была другой. Рей внезапно подумал, каково это: оказаться на чужой планете, под иным небом, жить среди других людей, да еще по их правилам и обычаям? Поразмышляв, он решил, что сам не смог бы. Какие причины побудили Сергея и других землян перебраться на Гею? Ранее Рей над этим не задумывался.

На голубоватом диске Луны показалась темная точка. Она мелькнула и исчезла в чернильном небе.

– Летит! – сказал Сергей.

Сверху раздался гул. Рей задрал голову и заметил тень, закрывшую небо. Она росла. Казалось, что тень глотает созвездие одно за другим. Внезапно вспыхнуло пламя, ослепившие Рея, и в полете стрелы от них на грунт мягко опустился бот.

– Пошли! – сказал Сергей.

Он помог Рею забраться в корабль, усадил в узкое кресло с высокой спинкой и пристегнул ремнями. Кресло немедленно разложилось, превратившись в кровать, и Рей ощутил, как оно под ним шевелится, заполняя изгибы и впадины его тела. Сергей примостился рядом. Дверь корабля закрылась, что-то загудело, и Рей ощутил, как его стало вдавливать в кресло.

– Потерпи! – крикнул ему Сергей. – Это ненадолго.

Гул усилился. На грудь Рею будто навалили гору песка. Он растекся по телу, давя своей тяжестью. Так, по ощущениям Рея, продолжалось довольно долго. Внезапно будто кто-то смахнул песок рукой: Рею стало легко и свободно. Повернув голову, он увидел, как Сергей, отстегнув ремни, всплыл над креслом.

– Давай! – улыбнулся спутнику.

Рей завозился в ремнях, и Сергей, подлетев, помог. Рей с замиранием ощутил, как взмывает. Он попытался ухватиться за кресло, но промахнулся. От этого движения его развернуло и понесло на стенку. Сильная рука ухватила за плечо.

– Это называется невесомость, – объяснил Сергей. – Привыкнешь. Кстати, поздравляю. С этого момента ты первый космонавт Геи.

Он ухмыльнулся. Рей догадался, что означает «космонавт», и осторожно стал осваиваться в невесомости. Помогая себе руками, опустился на стальной пол, затем осторожно взмыл и снова опустился. Долго заниматься этим не пришлось. Бот вздрогнул, и Рея мотнуло.

– Пристыковались! – пояснил Сергей. – Пошли!

Орбитальная станция пришельцев Рея не впечатлила. Она походила на разбитый корабль, лежащий в Проклятом лесу. Воздух внутри оказался безвкусным и спертым, и Рей понял, почему Сергею так нравилось дышать на Гее.

Делая огромные шаги и плывя в воздухе, они пересекли шлюз и двинулись коридором. Внезапно его спутник нажал желтую кнопку на стене, и Рей едва не упал, ощутив вернувшуюся тяжесть. Они шагнули в раздвинувшуюся дверь, миновали несколько отсеков и оказались в просторной комнате, на стенах которой при их появлении замерцали экраны и загорелись разноцветные огоньки.

– Командная рубка! – сказал Сергей, жестом приглашая его сесть. – Год назад мы следили отсюда за тобой. Помнишь Проклятый лес?

Рей кивнул.

– Наша техника позволяет разглядеть с орбиты даже лица. Ты крошил чудовищ, а мы видели это в деталях. Захватывающее зрелище!

Сергей улыбнулся.

– Почему на станции нет людей? – спросил Рей.

– Из-за того случая, – пожал плечами Сергей. – После того, как оружие из разбитого корабля попало в твои руки, мой напарник запаниковал. Решил, что ты устроишь на Гее мировую войну, и улетел на Землю за инструкциями. Я спустился на Гею. Планировалось эвакуировать с планеты всех наблюдателей, но я знал, что они откажутся. Так и произошло. Корабль, прилетевший за нами, отбыл обратно, а станцию перевели в автоматический режим. Сменили коды доступа, но я это предвидел и перед спуском поработал с системой. Комм переслал мне коды.

– Выходит, вас бросили? – спросил Рей.

– Именно так! – подтвердил Сергей.

– Почему вы не пожелали вернуться?

– Нас не пустили бы Землю. Считается, что после Геи люди становятся агрессивными и неадекватными. Даже в колониях таким не место. Нас заперли бы в жестянке, вроде этой, или послали на астероиды добывать руду. Невеселая перспектива.

– Отправляясь на Гею, вы знали, что не вернетесь?

– Да.

– И все равно согласились?

– Понимаю, что ты хочешь спросить, – сказал Сергей, устраиваясь в кресле напротив. – За каким дьяволом нас сюда понесло и что мы тут потеряли?

Рей кивнул.

– Я, конечно, мог бы сказать, что обязанность развитой цивилизации – помочь отсталой. Что мы несем Гее прогресс и идеи гуманизма. Но все это всего лишь слова. Настоящая правда в другом. У каждого из наблюдателей на Земле рухнула налаженная жизнь. Меня по возвращении ждали суд и тюрьма, после чего – прозябание. Пятно на биографии не отстираешь. Хорхе грозило двадцать лет каторги: он избил генерала, отдавшего преступный приказ, вследствие которого погибли люди. Бывший посол Киенны в Баре де Трегье потерял на Земле семью. Кого из наблюдателей ни копни, за каждым подобная история.

– И что вы нашли на Гее?

– Новую жизнь. Нашу прежнюю стерли, позволив начать с нуля. Не каждому выпадает такая возможность.

– Не всякий захочет ею воспользоваться! – возразил Рей.

– Ты прав! – улыбнулся Сергей. – Считай нас авантюристами. А теперь глянь туда! – он указал на иллюминатор.

Рей послушался и приник к стеклу. И едва удержался от восхищенного возгласа. Станция плыла над освещенной Солнцем частью планеты. Отчетливо просматривались моря, реки, континенты, острова и даже белая шапка ледника на полюсе. Рей застыл, не в силах оторваться от этого зрелища.

– Красиво? – спросил Сергей.

– Очень! – признался Рей, с неохотой оборачиваясь. – Я не предполагал, что Гея такая маленькая! Как игрушечная!

– Игрушку легко поломать, – сказал Сергей. – Земля из космоса выглядит так же красиво, но вблизи она другая. Мы доломали ее. Полезные ископаемые исчерпаны, земли истощены, вода и воздух безнадежно испорчены. Ни одному жителю Земли не придет в голову напиться из реки или ручья, как это делаете вы. Наша пища из-за добавок потеряла вкус; это корм, а не еда. Нас окружают искусственно созданные материалы; они повсеместно: в стенах, мебели, одежде… Такие же искусственные и отношения в обществе. Брак по любви – редкость, и не потому, что кого-то принуждают жениться или выйти замуж. Считается, что нужно найти партнера, обладающего необходимыми качествами, в первую очередь – богатством. Или, скажем, нужной профессией, позволяющей рассчитывать на достаток. Ради этого закрывают глаза даже на физическое или моральное уродство мужа или жены. Красивая женщина не выйдет за бедняка, каким бы замечательным человеком он ни был. Она постарается подороже продать красоту. Аналогично поступают и мужчины. Если это им выгодно, они женятся на старухах.

– И у нас такое случается! – сказал Рей.

– Вас к этому принуждают. Родители, правители, владельцы земель и титулов. Когда принуждения нет, вы руководствуетесь чувством. Алэйне предложила тебе, простому барону, стать ее мужем, будучи наследной герцогиней. Ей это было выгодно? После того, как указ короля поменял вас местами: ты стал маркизом и наместником, а она – обычной графиней, ты почему-то не стал искать более выгодную партию, как диктовала логика. Хорхе как-то сказал, что на Гее все настоящее: хлеб и вино, чувства и страдания, жизнь и смерть. Ваши отношения между людьми чисты и понятны. Вы искренни в любви и ненависти.

Земная цивилизация объединена общим информационным пространством, которое называется Сеть. Там каждый может высказаться на любую тему, посетовать, пожаловаться, попросить… Сеть создавали как источник информации и место общения, а получили свалку надуманных проблем, фальшивых чувств, тщеславия и похоти. В Сети миллионы желающих найти партнера для секса, но не встретить тех, кто ищет любви. Если некто решится это написать, его подвергнут насмешкам и издевательствам. Любовь – это не рационально.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросил Рей. – И для чего привез сюда?

– Мне хотелось, чтоб ты увидел это, – Сергей указал на иллюминатор, – и задумался. Мне кажется, ты не одобряешь наш план.

– Да! – согласился Рей. – Зная планы заговорщиков, мы выжидаем.

– Ты знаешь, почему. Император не верит в заговор и не позволяет нам действовать.

– Но вас это не огорчает – более того, радует. Вам нужен мятеж. Благодаря нему вы выявите недовольных из числа знати, после чего уничтожите их. Это неблагородно.

– Вот как! – сощурился Сергей. – А они, значит, рыцари, вздумавшие вернуть вольности? Поэтому глотки режут куртуазно. Очнись, Рей! Или ты думаешь, что мятежники нас пощадят?

– Можно обойтись без крови, – не согласился Рей. – Вызвать глав заговорщиков к канцлеру и объявить, что нам известно об их намерениях. Они испугаются и не посмеют.

– Это так, – согласился Сергей. – Только испуг быстро пройдет. Они затаятся и станут действовать осторожней. Догадавшись, что за ними следят, начнут искать агентов в своем окружении. На всякий случай вырежут всех подозрительных – эта публика к сантиментам не склонна. Погибнут сотни невинных людей. После чего они попытается взять реванш. Империя утонет в крови. Но хуже другое. Победив, они уничтожат все, что мы создавали долгие годы, за что заплатили многими жизнями. Не станет университетов, школ, больниц. Империя погрузится в мрак и пучину междоусобных войн, в которых сгинут миллионы.

– Ты говоришь, будто знаешь наперед! – заметил Рей.

– Наша цивилизация старше вашей, мы через это прошли. Рано или поздно на Гее появится правитель, который установит жесткий порядок. Начнет беспощадную борьбу со знатью и вырежет ее, как это сделали на Земле Генрих VIII, Иван Грозный или Людовик XI. Такова логика исторического развития. Только в этом случае жертв будет неизмеримо больше. Есть возможность обойтись малой кровью. Мы не собираемся вырезать знать поголовно. Погибнут те, кто возьмется за оружие. Остальные смирятся и примут правила.

Сергей помолчал.

– В этом деле есть и другая сторона. Земляне истощили родную планету, и сейчас активно заселяют другие. Гея пока на обочине колонизации, но придет время, и о ней вспомнят – слишком заманчивая планета. На орбите появятся корабли. Что они увидят? Феодальное общество, погрязшее в крови и варварстве? Великолепная причина для высадки и наведения порядка! Гее дали возможность идти путем прогресса, но она его отринула. Пусть говорят пушки! На планету высаживается десант, сметаются города, коренное население оттесняется в резервации. На «освобожденных» территориях поселяются колонисты. Аборигены разделят судьбу американских индейцев, эскимосов и других народностей Земли, исчезнувших под давлением развитых цивилизаций. А вот если на Гее будет процветающее государство… Каким бы циничным ни было земное общество, но уничтожить уникальную цивилизацию – это слишком даже для него. Как видишь, я откровенен.

– Я оценил! – сказал Рей.

– Для нас, землян, Гея стала второй родиной. Здесь родились и растут наши дети. Это наша планета, и мы хотим, чтоб она процветала. Зная законы развития общества, мы пытаемся уберечь Гею от ненужных потрясений, направить ее по правильному пути. Мы должны это сделать. Согласен?

Рей колебался.

– Присядь! – Сергей указал на кресло. – Я тебе кое-что покажу.

Рей подчинился. Сергей включил комм и на вспыхнувшем экране нашел нужный файл.

– Еще когда сидел на станции, сделал подборку материалов из земной истории. Ознакомься! А я пока соберу вещи.

Он вышел, а Рей повернулся к экрану. Текст на экране сопровождался рисунками и видеорядом, позаимствованным из художественных фильмов. Сергей сделал подборку по земному шаблону – так он готовил лекции, и Рей, никогда прежде такого не видевший, не мог оторваться от экрана. Кадры из кинолент он воспринимал, как реальные события, и поэтому вздыхал, хмурился и ругался сквозь зубы. С экрана потоками лилась кровь, палачи в колпаках с прорезями для глаз рубили головы, руки и ноги; пылали города и селения, а бородатые, перепачканные в грязи и крови воины насиловали и убивали женщин и детей. Рей не знал, сколько прошло времени. Когда картинки и текст на экране кончились, он так и остался сидеть в кресле, уставившись перед собой невидящим взглядом. Таким его и обнаружил заглянувший в рубку Сергей.

– Закончилось? – спросил с порога и, не дождавшись ответа, попросил: – Помоги!

Вдвоем они перетащили в бот несколько ящиков, где Сергей закрепил их ремнями.

– Что здесь? – спросил Рей, когда они уселись в кресла.

– Оружие, патроны, аккумуляторы, коммы, лекарства, – перечислил Сергей. – Все, что еще оставалось на станции. Выгреб до пылинки, но все равно мало. Миссию снабжали скудно. Патронов на один бой, коммов даже командующим гарнизонами не хватит. Пересылаем депеши курьерами, из-за чего теряем время и подвергаем людей опасности. Держи! – Он достал из кармана и протянул Рею странного вида браслет. – Ты наместник провинции, тебе положено.

– Я не умею им пользоваться, – сказал Рей.

– Ничего сложного! – улыбнулся Сергей. – Видишь эту маленькую зеленую точку? Стоит ее коснуться, как появится экран, – Сергей сопровождал рассказ демонстрацией. – На нем наши портреты и имена. Кого коснешься пальцем, тот и получит вызов. Если не ответит сразу, перезвонит. В этом случае браслет задрожит. Нажмешь на ту же кнопочку, появится экран – и все! Смотри, разговаривай! Спутник над нами, связаться можно из любой точки империи. Если кнопка замигает красным, потребуется сменить аккумулятор. Обратишься к де Трегье, он поможет.

– Спасибо! – сказал Рей, надевая браслет на руку.

– Лучше спрячь! – посоветовал Сергей. – И никому не показывай! Даже Алэйне.

– Почему? – удивился Рей.

– Она непременно захочет опробовать. Свяжется со мной, заведет разговоры. Женщины любопытны. А аккумулятор не слишком емкий. Может разрядиться в самый неподходящий момент.

Рей кивнул и сунул комм в карман.

– И никому не рассказывай, что был на станции.

Рей глянул удивленно.

– Взяв тебя сюда, я нарушил все существующие инструкции, – пояснил Сергей. – Но мне хотелось, чтобы ты все увидел и понял.

Они пристегнулись ремнями, и спустя короткое время бот доставил их на знакомую проплешину. Сергей подогнал флаер, они перегрузили в него ящики и взлетели. Следом оторвался от земли и бот. Рей проводил его взглядом. К лесу, возле которого Рей оставил своих людей, они успели еще до рассвета. Прощаясь, Сергей протянул Рею руку.

– Прощай! Теперь не скоро увидимся.

– Не сомневайся во мне! – сказал Рей.

Сергей кивнул и забрался в флаер. Рей направился к своим и вышел к лагерю еще затемно. Ему удалось даже немного поспать. К полудню они отмахали с десяток лье, тогда Рей и услышал плач в кустах…

Глава 4

– Занимайся! – одобрил Хорхе, когда Сергей доложил о задумке принцессы.

– Георгий Степанович! – возмутился Сергей. – Работы невпроворот!

– Вот и не хрен проворачивать! – заворчал канцлер. – Ты за этот год перетащил на себя все, что мог. В результате все нити оказались в одних руках. А если арбалетный болт в затылок?

– Думаете? – насторожился Сергей.

– Опасаюсь! – вздохнул Хорхе. – Три убитых курьера за год – это серьезно. Они начали игру. Ничего конкретного у них пока нет, иначе резали бы других, но, похоже, нас прощупывают. Убийства курьеров на первый взгляд бессмысленны. Мизерный результат, но за этим – попытка спровоцировать нас на ответные действия. Начнем нервничать, громить их гнезда – раскроемся. Поймут, что они под колпаком. Тогда ударят в самое сердце, и я думаю, что они к этому готовы. Пусть лучше считают, что мы спим, – Хорхе усмехнулся. – Так что эта пьеска в тему. Ближайший помощник канцлера накануне судьбоносных событий с головой погрузился в балаган. Крутит амуры с фрейлинами… Кстати, для правдоподобия рекомендую покрутить. Только не с Флоранс!

– Почему?

– Знаю ее с детства. Очень сильный и цельный характер. Флирта не одобряет: если уж любовь, то до гроба. К тому же Флоранс держит наследника в руках, это известно всем. По смерти императора фаворит принцессы становится влиятельной фигурой и, как сам понимаешь, ты в этой роли заговорщикам никак не сдался. В этом случае арбалетный болт становится реальностью. Понятно?

Сергей кивнул.

– Текущие дела передашь Антуану. Парень толковый, пора выводить его в начальники. Общее руководство возьму я. Все равно у меня бессонница. На тебе – оценка сил и средств заговорщиков и внесение изменений в план. Справишься!

В тот же день состоялось распределение ролей. Джульеттой Флоранс назначила себя – Сергей не сомневался, что именно так и произойдет – а вот роль Ромео она предложила ему.

– Ваше Высочество! – взмолился Сергей, видевший себя всего лишь постановщиком. – Мне скоро тридцать лет! Ромео по пьесе – юноша.

– Мне тоже не четырнадцать, – заметила принцесса. – Однако я выбрала роль Джульетты, а не ее матери. Я думала предложить роль принцу, – она кивнула на наследника, – но мы будем играть перед двором. По ходу действия Ромео объясняется Джульетте в любви. Это может быть неправильно понято. Про нас с братом и без того ходят сплетни. Недругам не нравится, что мы дружны.

– Да! – поддержал Флоранс принц. – Государственный вопрос!

«Обработала! – догадался Сергей. – Вот ведь лиса! Чего она добивается?»

– Не стоит забывать, – продолжила Флоранс, – что среди нас, граф, вы единственный, кто видел пьесу на сцене. Роль Ромео сложна. В один миг он позабыл Розалину, о которой вздыхал, и страстно влюбился в Джульетту. Это надо сыграть так, чтобы зрители не восприняли Ромео повесой.

– Думаете, у меня получится? – спросил Сергей.

– Надо постараться! – сказала Флоранс, со значением посмотрев ему в глаза.

С остальными ролями затруднений не возникло. Принц выбрал Тибальта, без проблем нашлись Меркуцио и Бенволио, разобрали роли монахов, слуг и аптекаря. Стать Кормилицей согласилась хорошенькая фрейлина, подружка принца. Ее, как понял Сергей, обрадовала возможность по ходу действия покрикивать на Флоранс. Сестру к принцу она ревновала. Сергей взялся размножить тексты, предварительно их сократив, дабы не напрягать память неопытных актеров и не затягивать спектакль. Назначили дату первой репетиции. После этого новоявленная труппа села обедать. Главным сюрпризом за столом стали вилки, присланные Хорхе в подарок принцессе: за столом канцлера ими давно пользовались. Подарок мгновенно раздербанили, и пошла забава: куски мяса летали над столом вдоль и поперек, падали в миски и кубки, шлепались на одежду и в лица. Хохот в гостиной стоял непрерывный.

– Давно так не веселились! – заметила Флоранс (в этот раз она усадила Сергея рядом). – Это ваша заслуга. Вы удивительный человек, граф!

– При чем тут я? – пожал плечами Сергей.

– А кто показал, как есть вилкой? – прокурорским тоном спросила Флоранс.

– Виноват! – подыграл Сергей, делая покаянный вид. – Больше не повторится!

Она с подозрением глянула на него и, не удержавшись, прыснула. «Совсем девчонка! – подумал Сергей. – Малолетка, пытающаяся выглядеть взрослой».

– У меня к вам просьба, – склонилась она к нему. – У нас с вами главные роли. Не могли бы мы начать репетиции раньше, отдельно от остальных?

– Когда? – спросил Сергей.

– Сразу после обеда.

– У нас нет текстов.

– Есть! – возразила. – Я велела списать.

«Все продумала!» – понял он и кивнул.

«Ромео и Джульетту» Сергей видел в Королевском шекспировском театре и, не мудрствуя лукаво, решил воспроизвести классическую постановку. Как запомнил, конечно. Сначала он объяснил Флоранс, как следует произносить монологи, ходить и жестикулировать, после чего они занялись читкой и постановкой мизансцен. Сергею постоянно приходилось показывать. Увлекшись, он клал Флоранс руки плечи, демонстрируя, как нужно разворачиваться к партнеру, хватал ее за запястья рук, чтобы отрепетировать жест – словом, вел себя достаточно бесцеремонно, разве что не ворочал ее и не переставлял с места на место. В конце концов, Флоранс не выдержала и рассмеялась. Сергей посмотрел недоуменно.

– Я представила: вдруг кто-то войдет! – объяснила она. – Что он подумает?

– Да! – Сергей потер щеку. – Забываю, что вы принцесса.

– Это правильно! – успокоила она. – Сейчас перед вами не дочь короля, а Джульетта.

– Может, мне так и звать? – пошутил он.

– Лучше – Флоранс! – сказала она. – Наедине можно по имени.

– Тогда – Фло! – предложил он.

– Слишком фамильярно! – насторожилась она.

– А Флоранс длинно. Мое полное имя Сергей – так меня звали на родине. Если Флоранс, тогда и Сергей.

– Серж мне больше нравится, – вздохнула она. – Ладно, пусть Фло. А вы, граф, умеете настоять, – добавила, покачав головой.

– Работа такая! – сказал Сергей. – Ну что, продолжим?..

Домой он вернулся к полуночи. Леа не спала.

– Почему так поздно? – спросила встревожено.

Сергей рассказал.

– Играешь в спектакле с принцем! – ахнула она. – И принцессой!

– Более того, учу их, – похвастался Сергей, – и они слушаются. Сегодня Флоранс, к примеру, предложила звать ее по имени.

– Серж! – сложила руки на груди Леа. – Я так рада! Ты у меня необыкновенный! Я знаю: они непременно полюбят тебя, иначе и быть не может. Мы обзаведемся могущественными покровителями, и наше будущее обеспечено. Как я тебя люблю!

Она принялась его целовать. «И она о том же! – с грустью подумал Сергей. – Хоть бы приревновала для приличия!»

Удивительно, но дело пошло. Актеры, в том числе принц, прилежно учили роли, на репетициях слушали Сергея и вообще старались. Сначала он думал, что это из-за Флоранс, показавшей пример, но потом догадался: пажам и фрейлинам интересно. Театра в привычном Сергею виде в Киенне не существовало, а балаганы, представлявшие на рынках, ставили фарсы для нетребовательно публики. Сергея и самого захватило. Это была отдушина от надоевшей рутины, и на репетициях он много шутил, рассказывал занятные истории из земной жизни (он помнил их много), и вообще вел себя как мальчишка. Его слушали, открыв рты.

– Мои придворные в вас влюблены, – заметила как-то Флоранс. – Особенно фрейлины. Временами я опасаюсь.

– Чего? – спросил Сергей.

– Не хотелось бы, чтоб вы затеяли интрижку. Фрейлины начнут ревновать, перессорятся, и мы сорвем спектакль.

– Обещаю! – Сергей ударил себя в грудь. – Пока не выступим перед королем, ни-ни!

– Совсем-совсем? – сощурилась она.

– Если только по вашему указанию.

– Вы невозможны, Серж! – улыбнулась она. – Не предполагала, что вы такой шутник. И ведь кто? Помощник канцлера, которого боится вся империя, дуэлянт, убивший в поединке первую шпагу Киенны.

– Вы это знаете? – удивился он.

– Рассказали, – лукаво улыбнулась она. – О вас ходят невероятные слухи. Говорят, например, что вы внебрачный сын короля Соланы.

– Ложь! – сказал Сергей.

– Были женаты на герцогине?

– Ложь!

– Убили на дуэли принца крови?

– Ложь.

– Покинули Солану из-за несчастной любви?

Сергей осекся.

– Вот мы и добрались до правды! – обрадовалась Флоранс. – Расскажите!

– Нет! – нахмурился Сергей.

– Вы очень странный, – заметила она. – Любой другой на вашем месте непременно поделился бы. Женщины любят такие истории. Им нравится утешать.

– Я в этом не нуждаюсь! – сказал Сергей.

– Уверены?

– Абсолютно.

– Вы очень необычный человек, граф! – заметила она. – Порою вас трудно понять. Например, вы единственный, кто не восхищается моей красотой.

– Это обязательно? – поинтересовался Сергей.

– Желательно! – сообщила Флоранс.

– Что ж, – сказал он. – Я не восхищен вашей внешностью, Ваше Высочество!

Лицо Флоранс вытянулось.

– Я ею очарован! – добавил он.

Флоранс наморщила лобик.

– В чем разница? – спросила с подозрением.

– Тех, кем восхищаются, скоро забывают. От очарования избавиться невозможно.

– Это комплимент или шутка?

– Крик души, Ваше Высочество!

– Давайте репетировать! – вздохнула она…

Парные мизансцены они по-прежнему отрабатывали наедине. Сергей собирался ввести их в спектакль в последний момент. С Флоранс у него получалось, а вот остальные актеры требовали присмотра. Спектакль все более приобретал законченный вид. Это, конечно, не постановка Королевского театра, но на любительский уровень они тянули. Ощущали это и актеры. Сыграв, они вопросительно смотрели на своего режиссера и расцветали, получив похвалу. Пришел день, когда Сергей назначил первый прогон.

– Мы будем целоваться? – спросил он Флоранс накануне вечером.

– То есть? – удивилась она.

– Когда Ромео уходит от Джульетты после первой и единственной брачной ночи, он получает последний поцелуй. Его надо изобразить. Или притвориться и поцеловаться по-настоящему.

– Как лучше? – спросила она.

– Для правдоподобия – по-настоящему. Но если почему-то нельзя…

– Давай попробуем! – предложила она.

Он положил ей руки на плечи и наклонился. Она с готовностью закрыла глаза. Он осторожно коснулся губами ее губ. Она напряглась и не раскрыла их. Тогда он ласково стал целовать ее глаза, лоб, щеки, носик. Когда она, наконец, размякла, он зарылся в ее рот, скользя языком по зубкам и небу. Она, простонав, обвисла в его руках. Сергей с трудом удержался от желания продолжить. Он заставил себя ослабить объятия и отступить.

– Это нужно делать именно так? – спросила Флоранс, придя в себя.

– Можно и по-другому, – сказал он. – Поцелуи бывают разными.

– Ты все их знаешь?

– Странно, что ты – нет. Ведь была замужем.

– Да, – подтвердила она, помедлив, – была. Хочешь услышать, как?

Он кивнул.

– Мой брак стал следствием войны с Ингрией. Проще говоря, мною заплатили за мир, – она горько усмехнулась. – Тем не менее, я собиралась стать преданной женой: меня убедили, что это важно для империи. Послы Ингрии уверяли, что мой будущий супруг молод, красив и образован. Они не соврали. Просто умолчали, что он проклятый содомит.

«Охренеть!» – подумал Сергей.

– На свадьбе гости смотрели на меня с жалостью. Я не понимала этих взглядов. Когда торжество закончилось, нас провели в спальню. Мой супруг велел мне раздеться и лезть в постель. Когда я сделала это, он открыл боковую дверь и ввел какого-то юношу.

Флоранс сморщилась.

– Я сначала ничего не поняла и испугалась. А он стал гладить и целовать этого мужчину. После чего с рычанием набросился на меня и, сделав свое дело, ушел. Такой у меня выдалась первая брачная ночь.

Она нахмурилась.

– В дальнейшем он приходил ко мне раз в месяц – в дни, которые придворный астролог назначал благоприятными для зачатия, и всегда – с любовником. Без него он не мог овладеть женщиной. Он ни разу не остался со мной на ночь и никогда не целовал.

– Фло! – покаянно сказал Сергей. – Я не знал.

– Я это никому не рассказываю, – вздохнула она. – Нечем хвастаться. Я, наверное, единственная вдова, которая точно знает, сколько раз была с мужем. Подсчитать не трудно: хватит пальцев на руках, – она помолчала. – Его зарезал любовник. Грег нашел себе нового, а прежний приревновал. Убийцу схватили и долго мучили, а после, ободрав кожу, еще живого сварили в масле. Будь моя воля, я его бы озолотила. К счастью, я не забеременела, и меня отпустили домой. Вот и все.

Он взял ее ладошку и поцеловал.

– Давай завершим на сегодня! – сказала она. – Голова болит…

* * *

Первый прогон спектакля прошел неплохо. Актеры помнили тексты, вовремя подавали реплики и вдохновенно изображали своих героев. Исключением стала Флоранс. Их совместные сцены, которые Сергей считал полностью отработанными, провались полностью. Флоранс-Джульетта терялась и краснела, замолкала не ко времени или говорила невпопад – словом, смотрелась жалко. Актеры, видя это, отворачивались или смотрели в пол. К финалу Сергей едва сдерживался. Со всей очевидностью стало ясно, что отрепетированные диалоги и мизансцены пошли коту под хвост.

За ужином он сидел мрачный и молчал. Глядя на него, притихли принц и придворные. Флоранс сосредоточенно ковырялась вилкой в тарелке. После десерта Сергей демонстративно встал.

– Когда следующая репетиция, граф? – спросил его принц.

– Я сообщу, Ваше Высочество! – заверил Сергей.

Принц не стал углубляться и удалился со своей фрейлиной. Следом потянулись придворные.

– Нам надо поговорить! – сказал Сергей, когда они остались наедине с Флоранс.

– Пойдем! – согласилась она.

Они прошли к ней в кабинет. Став посреди комнаты, она с вызовом повернулась к нему.

– Ты не можешь играть Джульетту! – сказал Сергей.

– Почему?

– У тебя боязнь публики. Это, в общем-то, нормально: все боятся в первый раз. Но у тебя это проявляется иначе. Ты опасаешься не забыть текст или мизансцену, а уронить достоинство принцессы.

– Это всего лишь первая репетиция! – возразила она. – Я освоюсь.

– Мало времени! – покачал головой Сергей. – До дня рождения императора меньше двух недель.

– Что ты собираешься делать?

– Ввести на роль Джульетты другую актрису.

– Нет! – вспыхнула она.

– Послушай, Фло…

– Нет и еще раз нет! – топнула она ножкой.

– Это окончательное решение? – спросил Сергей.

– Да! – ответила она с вызовом.

– Что ж…

Он взял шляпу и поклонился.

– Прощайте, Ваше Высочество!

– Ты куда? – растерялась она.

– Домой. С этого момента я не участвую.

– Почему?

– Не хочу позориться.

Он повернулся к дверям.

– Стой! – закричала она. – Ты не смеешь уйти! Я принцесса и не отпускаю тебя.

– Я не ваш придворный, Ваше Императорское Высочество, – обернулся Серж, – и не обязан вам подчиняться. Я согласился участвовать в постановке по доброй воле, точно так же могу отказаться. Разумеется, вы можете попытаться наказать меня. Например, уговорить отца прогнать меня со службы. Переживу. Уеду в другую страну. Думаю, место найдется.

Он направился к двери.

– Серж! – окликнула она. – Пожалуйста! Прошу…

Он остановился и опустил шляпу на стол.

– Ты не понимаешь… – лицо ее пошло пятнами. – Это все из-за тебя: пьеса, спектакль, репетиции… Вернувшись из Ингрии, я решила, что любовь и брак – это не для меня. Завела двор, весело проводила время, не обращая внимания на ухаживания мужчин, пока не увидела тебя. Это случилось днем. Я садилась в карету, чтобы ехать к подруге, и вдруг заметила у лестницы одинокую фигуру. Ты кого-то ждал и стоял, не глядя в мою сторону. Дул сильный ветер, ты держал шляпу в руках, чтобы ее не унесло, и твои чудные золотистые волосы развевались. От этого казалось, что ты летишь. Я ощутила укол в сердце. Показав тебя фрейлине, велела навести справки. Мне сообщили все, что сумели узнать, и это выглядело заманчиво. Граф из Соланы, образованный, умный, отважный. Первая шпага Киенны. Мечта многих дам, которых, однако, он избегает. Я подумала: передо мной не устоит! Знатнейшие лорды империи добиваются моей благосклонности, что говорить о каком-то графе? Шло время, но ты не проявлял ни малейшего желания попасть в мой круг. Меня это удивляло и злило. Тогда я решила послать приглашение. Но и после этого ты не явился! Я очень разгневалась! Отправилась к Хорхе и велела позвать наглеца. Я готовилась поставить тебя на место, но когда ты вошел и посмотрел мне в глаза, я забыла, зачем пришла…

Она вздохнула.

– С той минуты что бы я ни делала – все было направлено на то, чтобы держать тебя рядом. Из-за этого я затеяла спектакль, поэтому репетировала с тобой отдельно. Мне хотелось видеть тебя, касаться твоих рук, слышать твой голос и ощущать твое дыхание. Ты произносил монологи, и мне казалось, что ты объясняешься в любви мне. Это было так чудно! Однажды ты меня поцеловал… У меня сердце замерло! Вот! – Флоранс вытащила из рукава шелковый платочек. – Это твой. Я не смогла удержаться и украла его у тебя. Этот платок касался твоих губ, и я целую его перед сном, желая тебе спокойной ночи. Еще я тебя очень ревную – ко всем женщинам. К моим фрейлинам, тем дамам, которые пишут тебе гнусные письма. Я приказала их выслать не потому, что они – распутницы. Пусть с этим разбираются их мужья. Опасаюсь, что ты соблазнишься. Да, я боюсь выступать. Мне страшно, что другие увидят мою любовь и станут смеяться. Я ведь объявила, что мужчины – не для меня.

– Это было опрометчиво, – заметил Сергей.

– Ты можешь не шутить? – вздохнула Флоранс.

– Не могу, – ответил он. – Мне неловко. Беда в том, что ты мне безумно нравишься.

– Почему беда? – удивилась она.

– Опасаюсь в тебя влюбиться.

– Разве это плохо?

– Я всего лишь граф, а ты принцесса.

– Что из того? Разве я не такая женщина, как остальные? Разве у меня не такие же руки, губы, глаза и сердце? Или ты думаешь, что принцессы любят иначе?..

Говоря так, она подходила все ближе, и Сергей не заметил, как Фло оказалась совсем рядом. Она потянулась к нему, и он приник к ее губам. Поцелуй вышел коротким, но жарким. После чего оба стали страстно целовать друг друга, не следя за тем, куда попадают их губы.

– Пойдем! – сказала Флоранс, глядя на него сияющими глазами. – Я хочу, чтобы сегодня ты остался со мной. И я пожелаю спокойной ночи тебе, а не платку.

– Фло! – вздохнул он. – Я не могу. Меня ждут.

– Ты о машери? – хмыкнула она. – Ты граф и не обязан отчитываться перед простолюдинкой.

– Она носит моего ребенка. Я клялся ей в любви.

– Что из того? Я даже не ревную тебя к ней. Простолюдинка не может быть соперницей. Ты завел себе женщину – мужчины без этого не могут – и, если хочешь, можешь ее оставить. Так даже лучше. Никто не придаст значения нашей связи, решив, что это временно. Только мы будем знать, что у нас по-настоящему.

– Поправь меня, если я неправильно понял, – медленно сказал Сергей. – Ты предлагаешь мне стать любовником, не прекращая отношений с Леа?

– Да! – подтвердила она, пожимая плечами. – Что в этом такого?

– Чем же ты лучше распутниц, которые писали мне письма? Они ведь тоже желали всего лишь постельных утех?

– Как ты смеешь?! – вспыхнула она.

– Смею, Ваше Высочество! – сказал он, беря со стола шляпу. – И вообще мне не по сердцу принцессы – слишком заботятся о своем достоинстве. Они лицемерны и лживы. Простолюдинки лучше. Они любят искренне, не задумываясь, как выглядят в глазах окружающих.

– Хам! – крикнула Флоранс. – Невежа! Прочь с глаз моих! Не желаю тебя больше видеть! Никогда!

– Рад, что наши чувства взаимны, Ваше Императорское Высочество! – поклонился Сергей.

Глава 5

Канцлер вошел в кабинет принцессы и поклонился.

– Дядюшка Хорхе! – Флоранс встала из-за стола. – Я удивилась, когда мне доложили, что вы просите меня вас принять. Вам можно запросто.

– Я по официальному делу, – сказал Хорхе.

– Слушаю! – насторожилась принцесса.

– Мой первый помощник граф Шрусбери обратился ко мне с просьбой направить его послом. Поскольку известно, что вы привлекли его для постановки спектакля, я обязан об этом уведомить и спросить, нет ли возражений?

– Куда он собрался? – спросила Флоранс, прикусив губу.

– У него нет по этому поводу конкретных пожеланий. Он сказал: «Лишь бы подальше!»

– Пусть отправляется! – сказала принцесса.

– Значит, не возражаете?

– Нет!

– В таком случае прошу вас ознакомиться с этим документом!

Канцлер протянул ей папку, которую до этого держал в руках. Флоранс пожала плечами, взяла папку и присела за стол. Пока она читала, Хорхе стоял, сумрачно поглядывая на принцессу из-под кустистых бровей.

– Это правда? – спросила Флоранс, закрыв папку.

– До последней буквы. То, что вы прочли, всего лишь краткое резюме, но оно основано на многочисленных донесениях агентов.

– Но это… – Флоранс задохнулась. – Заговор против империи! Возможно убийство членов правящей семьи. Почему вы медлите?

– У меня связаны руки, Ваше Императорское Высочество! Ваш отец не верит в заговор. Его Императорское Величество считает, что люди, с которыми он сражался бок о бок, не могут его предать. В этом он прав. Заговорщики не посмеют выступить, пока он жив. А вот когда императора не станет… К наследнику представители знати не питают верноподданнических чувств, как и к вам, впрочем.

– Все равно надо что-то делать! – возмутилась принцесса.

– Мы не сидим сложа руки, Ваше Императорское Высочество. Моим ведомством разработан план подавления мятежа. За заговорщиками следят. Командующими гарнизонов, расположенных в гнездах мятежников, назначены преданные трону люди. Каждый снабжен соответствующими инструкциями. Однако из-за того, что к заговорщикам примыкают все новые представители знати, в первоначальный замысел приходится вносить постоянные изменения. Занимается этим граф Шрусбери, который, собственно, план и разработал.

– Святой Иисус! – воскликнула Флоранс. – Никогда бы не подумала! Серж показался мне легкомысленным.

– Вы плохо знаете его. Граф Шрусбери – умный, решительный и, в случае необходимости, жесткий человек. Он предан империи и не станет колебаться в выборе мер. Скажу больше: Серж и раскрыл этот заговор.

– Как? – удивилась принцесса. – Он же недавно в Киенне.

– Вы не поверите, Ваше Императорское Высочество, он узрел заговор, всего лишь ознакомившись с донесениями агентов. Там не было ничего конкретного, но Серж, сопоставив и проанализировав сведения, заключил: зреет мятеж. Знаете, я даже немного обиделся. Кому, как не мне, лорду-канцлеру, предупреждать покушения на трон? Почему я не знаю? Но после того как мы дали агентам задание проверить предположение графа, оно подтвердилось.

– Невероятно! – воскликнула Флоранс.

– В этом весь Серж. Он блестяще образован и необыкновенно умен. Я счастлив, что он служит у меня.

– Как он оказался в Киенне? – спросила принцесса.

– Это грустная история, Ваше Императорское Высочество. Серж при его блестящих способностях был заметным человеком в своей стране. Его принимали при дворе, а король пожаловал ему титул графа. Это случилось после того, как племянница короля, принцесса Элизабет, объявила о своей помолвке с Сержем.

– Правда? – ахнула Флоранс.

– Да, Ваше Императорское Высочество, Серж обручился с женщиной – второй в списке претендентов на трон. При стечении обстоятельств он мог стать монархом-консортом, и это стало бы величайшим благом для той страны. Серж – прирожденный правитель, и остается только сожалеть, что он родился в простой семье.

– Он обручился по расчету? – спросила Флоранс.

– Нет, Ваше Императорское Высочество. Будь так, он не покинул бы родину. Он искренне любил Элизабет. День свадьбы был назначен. Но за три дня до торжества Серж узнал, что его избранница – распутная женщина, развлекающая со своими стражами, причем сразу с несколькими одновременно.

Флоранс подавила готовый вырваться крик. «Теперь понятно, почему он не любит принцесс!» – поняла она.

– Серж сообщил невесте, что отказывается от брака, та в ответ пригрозила его убить. Угроза не выглядела пустой. Серж вынужден был скрываться, так он и оказался в Киенне. Я с удовольствием принял его на службу: такие, как он, – находка для империи.

Хорхе помолчал.

– В Киенне Серж познакомился с моей служанкой Леа. Красивая и невинная девушка, она привлекла его своей искренностью и чистотой. Серж решил, что это та женщина, которая ему нужна, и попросил у меня разрешения жениться.

Флоранс прижала к губам кулачок.

– Я запретил ему это. И не потому, что брак с простолюдинкой ставит крест на карьере дворянина. Граф Шрусбери – птица высокого полета, ему под стать орлица, а не горлинка. Серж заключил с Леа контракт, взяв ее в машери. Но со временем случилось то, что я и предполагал. Он разочаровался в горлинке и нашел орлицу.

– Кого? – насторожилась Флоранс.

– Вас, Ваше Императорское Высочество!

– Неправда! – воскликнула она. – Серж не любит меня!

– Увы, Ваше Императорское Высочество! Я старый человек и умею разбираться в людях. Серж весь преображается, когда говорит о вас. Глаза его горят, губы улыбаются…

– Если б было так, он прогнал бы машери! – запальчиво сказала принцесса. – Но он заявил, что она лучше меня!

– Он сказал так, потому что боится своих чувств. Серж глубоко порядочный человек. В его представлении бросить женщину, ждущую от него дитя, подло. Сердцем он стремится к вам, а умом не решается порвать с Леа. Поэтому я прошу: отдалите его от себя!

– То есть?

– Я знаю о вашей ссоре – у Сержа от меня нет тайн. Он рассказал обо всем и попросил разрешения уехать. Однако интересы империи требуют, чтобы он остался. Вам нужно перестать его принимать.

– Он и без того не придет.

– Серж явится просить прощения.

– Сомневаюсь! – покачала головой Флоранс.

– Зря, – сказал Хорхе. – Я приказал ему это сделать, а Серж – человек исполнительный. Прошу вас повторить графу, что не желаете его видеть. Он, разумеется, огорчится и будет страдать, но со временем успокоится. Так будет лучше для вас обоих.

– Вы так считаете? – нахмурилась принцесса.

– Уверен, Ваше Императорское Высочество! Подумайте сами! Вы принцесса, сестра будущего короля, а Серж всего лишь граф, к тому же в первом поколении. Он вам не пара!

– Это мне решать! – возмутилась Флоранс.

– Простите? – удивился Хорхе.

– Дядюшка! – воскликнула она. – Я вас не понимаю. Не вы ли некогда учили меня не придавать большого значения титулам. Какое мне дело до происхождения Сержа? Он необыкновенный и замечательный человек, вы только что сами об этом сказали, так почему я должна от него отказаться?

– Вы это серьезно? – удивился Хорхе.

– Более чем! – вздохнула Флоранс. – Вы вот просите его прогнать, а я на колени готова встать, чтобы он остался!

Хорхе застыл, не зная, что ответить.

– Лучше бы помогли!

Глаза ее повлажнели.

– Я не Господь! – вздохнул Хорхе. – К тому же вмешиваться в ссоры влюбленных…

– Неправда! – воскликнула Флоранс. – Вы можете!

– Тогда у меня к вам вопрос, – сказал канцлер. – На что вы готовы ради Сержа?

– На все! – решительно ответила Флоранс.

– Ладно, – сказал Хорхе. – Помогу. Но вы должны меня слушаться.

– Обещаю! – заверила Флоранс. – С чего начнем?

– Для начала обзаведитесь терпением. Поверьте человеку, который прожил с одной-единственной женщиной тридцать радостных лет. Терпение – это главное условие счастливой любви…

* * *

– Здравствуйте, Ваше Императорское Высочество!

Сергей замер у порога, сжимая в руках шляпу. Ему не ответили. Флоранс стояла у окна, повернувшись к нему спиной, и не отреагировала на его приветствие.

– Я пришел затем, чтобы принести извинения, – продолжил Сергей, кашлянув. – Вчера я был груб и оскорбил вас. Простите меня.

Она не ответила. Сергей подумал и встал на колени. Склонив голову, он уставился в пол и застыл так, шумно вздыхая. Шляпу он положил перед собой тульей вниз, словно нищий, просящий подаяние. «Накричит и прогонит? – размышлял он. – Или просто не ответит? Долго стоять не буду! Я обещал Хорхе извиниться, и обещание выполнил. Ладно! Досчитаю до десяти и уйду. Раз…»

Легкие шажки прошелестели по полу, и маленькая ручка вплелась в его волосы. То ли с целью приласкать, то ли для того, чтобы за них подергать.

– Думаешь, мне нравится видеть тебя на коленях? – прошипели сверху. – Если бы ты коленопреклоненно умолял меня о любви, я бы радовалась. А так… Встань!

Он подчинился. Она смотрела на него снизу вверх, но казалось, что наоборот.

– Хочешь прощения – заслужи!

– Как? – спросил он.

– Поставь спектакль! Молчи! – вскинула она руку, видя, что он пытается возразить. – Я отказываюсь от роли Джульетты. Но и ты не будешь Ромео. Не хочу, чтобы ты объяснялся в любви другой женщина, пусть даже понарошку.

– Согласен! – сказал Сергей.

– Мы будем встречаться только на общих репетициях. Ты лишаешься права звать меня по имени.

– Принимаю.

– Если королю и двору спектакль понравится, ты будешь прощен.

«Счастье-то какое!» – подумал Сергей, но поклонился.

– Более того, я тебя щедро награжу.

«Засунь свою награду, знаешь, куда?» – хотел сказать Сергей, но благоразумно промолчал.

– Иди! – велела она.

Сергей поклонился и пошел к выходу. Если бы в этот момент он обернулся, то поразился бы. Флоранс довольно улыбалась.

* * *

Перед премьерой Сергей почти не спал. Постановка, вначале воспринятая им как забава, незаметно стала для него важным и глубоко личным делом. Он проводил репетиции, обучал актеров, заказывал декорации и костюмы, следил за изготовлением сцены и занавеса – словом, крутился, как вьюн на сковородке. Хорхе временно освободил его от службы, и Сергей с утра до глубокой ночи носился как угорелый: просил, умолял, приказывал, льстил и хмурил брови. Самодеятельная труппа, заразившись его запалом, работала самозабвенно, не щадя себя.

Первоначальное мнение Сергея о кружке принцессы оказалось ошибочным. Среди ее пажей и фрейлин не оказалось детей высшей знати. Поначалу Сергей удивился, но потом сообразил. Наследник и Флоранс не учились в университете, но образование они получили блестящее – Хорхе постарался. Принцу и принцессе хотелось видеть в своем окружении равных по интеллекту людей. Среди высшей знати таковых не было. Их отпрыски не отягощали себя учебой. Зачем, если и без того богат с рождения? А вот неродовитые и небогатые дворяне своих детей учили. Канцлер брал образованных на службу, это открывало перспективы. Сергей подивился такому изящному ходу Хорхе. Он сформировал двор будущего императора, формально в этом не участвуя. Наследник станет опираться на молодую, образованную поросль, восприимчивую к прогрессу, и тогда старой знати придет конец. Не потому ли она так злобствует?

Пажи и фрейлины принца Сергею нравились. Они понимали его и беспрекословно слушались. Не потому, что к графу благоволил наследник. Они тянулись к человеку, каких прежде не видели: умному, знающему и веселому. Фрейлинам Сергей нравился и как мужчина. Они наперебой строили ему глазки и пытались флиртовать – в отсутствие Флоранс. При ней фрейлины вели себя паиньками.

Смена исполнителей прошла легко: Серж и Флоранс поменялись ролями с наследником и его подружкой. Выяснилось, что монологи юных влюбленных Эдуард и Джанет знают, более того – мечтают их сыграть. Принц и фрейлина взялись за дело с энтузиазмом, и стало ясно: Ромео и Джульетта в спектакле есть.

С Эдуардом у Сергея складывалось. Он убедился, что под маской принца скрывается застенчивый и умный мальчик, обожающий старшую сестру и отдающий ей первенство в силу превосходства ума, а не возраста. Сергея наследник тоже признал, внимал каждому его слову и во всем подражал. Джанет, видя это, даже ревновала.

В роль Тибальта Сергей вжился легко, а вот Флоранс – Кормилица удивила всех. Выросшая во дворце, она играла простолюдинку так весело и смачно, что труппа укатывалась со смеху. Оказалось, Флоранс вспомнила свою няньку – такую же веселую и острую на язык – и скопировала образ. Даже вечное упрямство принцессы, имевшей особое мнение по любому вопросу, не мешало делу. Все шло наилучшим образом, но Сергея тряс мандраж. На репетициях у них получается, а как выйдет перед публикой?

Волновались и другие артисты. В решающий день они выглядели бледными. Сергей, подумав, попросил подать вина и велел каждому немного выпить.

– Все будет хорошо! – сказал ободряюще. – Вы красивые, умные и очень талантливые. Мы заставим их плакать и смеяться по нашему желанию. Вот увидите.

«Детский сад», как мысленно называл Сергей свою команду, повеселел и заулыбался.

– Спасибо! – шепнула ему Флоранс. – Завидую тебе: совсем не волнуешься!

Он поманил ее и склонился к ушку.

– На самом деле я трясусь, – шепнул в свою очередь, – но они не должны об этом знать.

Он заговорщицки подмигнул. Она заулыбалась и благодарно пожала ему руку.

Слух о том, что дети короля готовят необыкновенное представление, разошелся по Киенне. Увидеть диковину пожелали многие. Правдами и неправдами знать пробиралась в зал. Когда Сергей глянул сквозь дырочку в занавесе, ему стало плохо. Зал оккупировала толпа, занявшая места не только у стен, но и вплотную подступившая к стульям для почетных гостей – тех, кого пригласил сам император. Среди последних Сергей разглядел много знакомых лиц. Заговорщики были представлены практически полным составом. «Надеть бы им наручники после спектакля!» – помечтал Сергей и скользнул взором по первому ряду. Там разместились самые доверенные – министры, сановники, лорд-канцлер… Свободным оставалось только кресло императора.

Его Императорское Величество Бодуэн Второй появился, когда зал изошел от нетерпения. Тяжело опираясь на трость и подволакивая левую ногу, монарх вошел в широко распахнутые двери, и вельможи дружно встали. Вернее, как заметил Сергей, вскочили, как солдатики. Даже сейчас, постаревший и больной, Бодуэн вызывал у них страх. Император махнул рукой, призывая садиться, и проковылял к своему креслу. Сергей поразился тому, как изуродовала Бодуэна болезнь. Оплывшая фигура, обрюзгшее лицо с серой кожей. Живыми на нем были только глаза: внимательные и острые.

Император сел и сделал знак церемониймейстеру. Тот, зная, что Сергей наблюдает, махнул белым платком. По знаку Сергея слуги потащили в стороны занавес. На пустой сцене остался он один. Под ложечкой неприятно заныло.

– Две равно уважаемых семьи
В Вероне, где встречают нас событья, – начал он. —
Ведут междоусобные бои
И не хотят унять кровопролитья…

Помимо Тибальта, Сергей взял на себя роль хора. И вот сейчас, читая пролог, он скользил взглядам по лицам зрителей. Внимают. Пока настороженно: что за диковина? Ладно…

Готовя постановку, Сергей оставил ее в первозданном, шекспировском варианте. Грубые и неуклюжие шутки, которые тщательно вымарывали современные ему режиссеры, он не только сохранил, но и попросил актеров акцентировать. Исходил он при этом из очень простой мысли: общество Киенны по своему развитию и духу равнозначно Англии времен Шекспира. То, что нравилось современникам поэта, должно произвести впечатление и здесь. В верности своего решения он убедился, понаблюдав за реакцией публики в первые же моменты. Когда Самсон пообещал стереть в порошок «шавок Монтекки», оттерев молодцов в сторону, а девок засунув по углам, по залу побежали смешки. Уж больно комично смотрелся слуга Капулетти в роли покорителя слабого пола. Приободренный Самсон заявил, что он кусок мяса немалый и при этом в рамках отработанной мизансцены поднял руки, демонстрируя бицепсы. Бастиан, игравший Самсона – тот самый поэт, чьи стихи не понравились Сергею, – был чрезвычайно тощ, бицепсы у него следовало искать под лупой, и публика немедленно разразилась смехом. С этого момента Сергей понял: все получится.

Почувствовали это и актеры. Поймав кураж, они перестали трястись и заиграли в полную силу. Спектакль катился как по рельсам. Зрители смеялись, вздыхали, потрясенно молчали, а финальная сцена, когда Джульетта закалывала себя над телом Ромео, всех просто ошеломила. Сергей, подглядывавший из-за кулисы, заметил, как по щеке императора покатилась слеза. Плакали и другие, в особенности женщины.

Занавес публика встретила овацией и криками. Актеры, выйдя на сцену, стали кланяться, чем вызвали еще большую бурю. Их долго не отпускали. Когда, наконец, все стихли, монарх поманил Сергея пальцем.

Тот не сразу понял, что жест предназначен ему и промедлил, но тут Хорхе, показал ему кулак. Сергей торопливо спрыгнул со сцены и поклонился императору.

– Хорхе очень хвалил тебя, – хриплым голосом сказал Бодуэн. – Говорил, что ты – человек больших дарований. Теперь я вижу, что не врал. Держи! – он снял с пальца перстень и сунул его Сергею. – Заслужил!

– Рад служить Вашему Императорскому Величеству! – отрапортовал Сергей.

– Детям моим послужи! – вздохнул тот и, опершись на трость, тяжело встал.

* * *

Праздничный стол для труппы накрыли в отдельном зале. Наследник и принцесса ушли к отцу и почетным гостям, поэтому отсутствовали. Актеров это огорчило. В хорошеньких глазках Джанет даже блеснули слезы. Она, видимо, надеялась составить компанию принцу за столом императора, но не учла, что двор сортирует гостей по знатности. Сергей понял: положение нужно спасать.

– Ух, и повеселимся! – заорал, усаживаясь во главе стола. – Замечательно, что здесь только свои! Все за стол! Вилки в руки!

Труппа заулыбалась и принялась рассаживаться. Вскоре вино и еда сделали свое дело. Приглашенные музыканты дудели во флейты и били в бубны. Все постепенно развеселились. И тут Сергея прорвало.

Напряжение, державшие его в тисках во время подготовки и показа спектакля, улетучилось. Велев музыкантам утихнуть, он стал сыпать анекдотами, на ходу перелицовывая их на местный манер. Оказалось, что помнит он их прорву. Серия «Возвращается барон неожиданно с охоты, а жена дома с любовником» прошла на ура. Анекдот про чванливого вельможу, требующего от слуги правильного доклада о наводнении, в результате чего тот вплывает в дверь гостиной с криком: «К вам река, милорд!», вызвал громовой хохот. Ободренный успехом, Сергей рассказал серию про английских джентльменов, ставших в его изложении лордами. К концу ее за столом стонали и плакали. И не только за столом. Заслышав смех, из других помещений в зал стали просачиваться придворные, занимая места у стен, как недавно на представлении. Их появление только раззадорило Сергея.

– Счас станцую! – пообещал он, снимая камзол.

Ослабшие от смеха пажи и фрейлины встретили новое развлечение с восторгом.

– В моей стране это называется «джига»! – объявил Сергей.

Подойдя к музыкантам, он отбил им ритм и, взяв флейту, показал нехитрую мелодию. После чего вышел в круг.

Ирландским танцам его учили в лондонской школе. Всестороннее развитие личности было фишкой этого закрытого учебного заведения, а российский мальчик Сережа Левашов – его лучшим учеником. В последний раз Сергей танцевал давно, но не сомневался, что вспомнит.

Музыка грянула, и Сергей, прижав руки к бедрам и держа тело прямо, стал подпрыгивать, отбивая ритм каблуками. Затем двинулся назад, вернулся, сместился влево, затем вправо, повернулся… Показав основные фигуры, он вскинул руки, и гости разразились овациями. Сергей поднял руку, призывая к тишине.

– Это только пролог. Мне нужны две партнерши. Джанет, Беатрис!

Названные им фрейлины довольно приблизились.

– Запомнили? – спросил Сергей.

Они закивали.

– Станьте по сторонам от меня. Начали!

Он сделал знак музыкантам. Те грянули. Поначалу у девушек не ладилось, но потом они поймали кураж. Сергей вполголоса говорил, куда им двигаться, и они послушно следовали за ним, не забывая отбивать ритм каблучками. Выходило здорово. Мужчина и две женщины скользили внутри все более и более сжимающего круга зрителей, самозабвенно отдаваясь танцу. Увлекшись, Сергей не обратил внимания на то, что людей в зале заметно прибавилось. Они во все глаза наблюдали за диковинной пляской. Раздухарившись, Сергей подхватил партнерш, взвизгнувших от неожиданности, за талии и закружил их. Опустив, наконец, обеих на пол, он обнял и чмокнул фрейлин в раскрасневшиеся щечки.

– Все!

Оваций не последовало. Сергей недоуменно осмотрелся. Их окружала плотная толпа придворных. А в первом ряду, пристально глядя на танцоров, стояли принц и Флоранс. Причем, если Эдуард смотрел восторженно, то принцесса гневно кусала губку. Щеки ее пылали.

– Ваши Императорские Высочества! – поклонился Серж.

– Вы тут неплохо веселитесь, граф! – ледяным голосом заметила Флоранс.

– Да, Ваше Высочество! – подтвердил он. – Жаль, что вас не было с нами.

– Как видите, мы уже здесь! – улыбнулся принц. – Как и другие гости императора. Прошел слух, что здесь творится что-то необыкновенное, и мы поспешили посмотреть. Вы замечательно танцуете, граф!

Сергей поклонился.

– Научите меня?

– Думаю, у Джанет это выйдет лучше! – сказал Сергей, выталкивая вперед фрейлину. Та засмущалась.

– Мы воспользуемся вашим советом! – кивнул принц. – А теперь я попрошу вас, леди и лорды, – обратился он к толпе, – оставить нас с моими друзьями.

Придворные потекли в двери, и зал очистился.

– Мы рады присоединиться к вам! – сказал принц, обнимая за талию подбежавшую Джанет. – За столом у отца было скучно, мы еле дождались его ухода. Теперь повеселимся! У нас есть повод!

Труппа расселась. Флоранс при этом оказалась рядом с Сергеем.

– Шут! – прошипела она на ухо Сергею.

– Да, Ваше Императорское Высочество! – согласился он.

– Распутник!

– Клевета!

– Ты целовался с фрейлинами!

– Я их благодарил.

– С каких пор так благодарят?

– С тех, как получил перстень от вашего отца. Я выполнил поставленное мне условие?

– Да! – согласилась она. – Но мог бы вести себя поскромнее.

– Посмотрите на них! – Сергей указал на пажей и фрейлин. – Эти мальчики и девочки совершили чудо. Всего за четыре недели они отрепетировали и сыграли сложнейший спектакль, который в моей стране даже профессиональные актеры готовят месяцами. Они растрогали императора и его гостей. Сегодня у них счастливый день – возможно, лучший в их жизни. И я всего лишь помог им это почувствовать.

Флоранс попыталась что-то сказать, но в разговор вмешался принц.

– Джанет сообщила мне, – обратился он к Сергею, – что в наше отсутствие, граф, вы рассказывали какие-то смешные истории. Не могли бы вы повторить?

– Они не очень приличные, – предупредил Сергей. – Боюсь, что Ее Высочеству, – Сергей кивнул на Флоранс, – не понравятся.

– А мы попросим ее закрыть уши! – под общий смех сказал принц.

На «бис» анекдоты пошли хорошо. Пажи и фрейлины смеялись, принц хохотал, Флоранс вторила ему, хотя время от времени делано морщилась. Подвыпивший Эдуард захотел станцевать джигу, и они с Джанет попытались ее изобразить. Не вышло, и Сергей вынужден был вмешаться. Втроем дело пошло на лад, они лихо отплясывали, как вдруг к ним присоединилась Флоранс. Танцевала она на удивление хорошо. В финале принцесса требовательно посмотрела на Сергея, он понял и, подхватив ее за талию, закружил. После чего бережно опустил на пол. Флоранс подставила щечку, и он чмокнул. За столом зааплодировали.

– Вот так! – сказала она. – Я тоже заслужила благодарность.

Они веселились, пока не сгустилась ночь. Прибежавший посыльный позвал их смотреть фейерверк, и все повалили наружу. Огнестрельного оружия в Киенне еще не было, но порох использовали вовсю – главным образом для увеселений. Они наблюдали за взлетающими в ночное небо ракетами и, когда те взрывались, разбрасывая цветные искры, женщины визжали. Сергей на какое-то мгновение почувствовал себя на Земле. Ладошка Флоранс скользнула к нему в руку, а сама она, встав рядом, прижалась к нему теплым плечом.

– Ты снова можешь звать меня по имени! – шепнула в перерывах между взрывами шутих.

– Благодарю, Фло! – сказал Сергей.

– Я не забыла о награде. Ты ее обязательно получишь.

– Когда? – поинтересовался он.

– Это зависит не от меня, – лукаво улыбнулась она.

Глава 6

– Прошу вас, Джордж! – сказал премьер-министр.

Канцлер казначейства коснулся пальцем значка на виртуальном экране, и на таких же экранах перед министрами появился титульный лист доклада.

– Состояние финансов Британской империи на сегодняшний день характеризуются следующими показателями… – начал канцлер.

Члены кабинета слушали его сосредоточенно, напряженно следя за мелькающими на экранах цифрами. Когда речь зашла об исполнении бюджета, министры культуры и здравоохранения, не сговариваясь, вздохнули. Премьер покосился на них, но промолчал. Канцлер продолжил доклад. Тот не затянулся. Ситуацию в своих областях министры знали, поэтому канцлер оперировал только общеимперскими данными.

– Есть вопросы? – спросил премьер, когда докладчик умолк.

– Секвестр? – немедленно отозвалась министр здравоохранения. – Хочу напомнить, что в первом полугодии казначейство и без того сократило нам трансферты. Я настаиваю…

– Погодите, Клэр! – поднял руку премьер. – О сокращении расходов поговорим позже. Могу успокоить: пояса придется затянуть всем. Сейчас хочу спросить: все ли ясно? Или нужны разъяснения?

Ответом было угрюмое молчание.

– Да, господа тайные советники[5], – продолжил премьер, – вы все правильно поняли. Империя – банкрот. И причиной тому неразумная политика наших предшественников. Тори заигрались, восстанавливая Великобританию в границах XIX века. Если включение в состав империи Австралии и Новой Зеландии еще можно понять, то удовлетворение просьбы Индопакистана стало катастрофой. Вместо огромного рынка для наших товаров, в чем нас убеждали, мы получили полтора миллиарда ртов, которые сегодня не в состоянии прокормить. Как можно брать под опеку страну, где люди размножаются с безответственностью трески? Вы помните, как мы убеждали своих политических противников не делать этого, а в ответ слышали истерические вопли: «Боже, храни Британию, самую могущественную империю на Земле!» И что теперь? Где это могущество?

Премьер помолчал.

– У нас два выхода, леди и джентльмены. Первый: инициировать в парламенте закон об исключении Индопакистана из состава Британской империи.

Министры заерзали и зароптали. Премьер вновь поднял руку, призывая к тишине.

– Да, это скандал. Нас будут поносить на каждом углу, а впоследствии заклеймят предателями. Будущие выборы мы непременно проиграем. Однако империю спасем. Готовы ли вы принять этот крест?

– А второй выход? – спросил министр обороны.

– Правильный вопрос, Крис! – улыбнулся премьер. – Идеальным решением проблемы стало бы освоение Британией новой планеты: богатой полезными ископаемыми, с пригодной для людей атмосферой и климатом.

– Где ж ее взять? – вздохнул Крис. – За период Открытого космоса удалось открыть только четыре пригодных для жизни планеты. Причем, две из них таковыми могут считаться весьма условно: атмосфера или чрезмерно разрежена, или непригодна для дыхания. Для поселений колонистов приходится возводить купола, а это чертовски дорого.

– Еще бы! – согласился премьер.

– Миллионы, а тем более сотни миллионов людей так не переселить. А на Мойре, где атмосфера подходящая, территории давно поделили.

– При этом Британии досталась худшая часть! – дополнил премьер. – Горы и воды, полные хищных ящеров. Наши предшественники были слишком заняты игрой в Pax Britannica, чтобы уделить внимание такой мелочи, как справедливый раздел. В результате лучшие куски достались русским, у которых и без того территорий полно, даже на Земле.

– Русские открыли Мойру, – заметил глава Форин Офиса.

– И что? – пожал плечами премьер.

– Согласно закону о первопроходцах…

– Когда Британию останавливали какие-то законы? – перебил его премьер. – Тем более, международные. Нашим предшественникам следовало поставить в ООН вопрос об отмене устаревшего правила. Заявить, что такая планета, как Мойра, является общим достоянием и должна быть поделена по справедливости. В чем заключается справедливость, объяснить мы сумели бы. Но тори занимались присоединением старых колоний. В результате империя – банкрот.

– И планеты нет, – вздохнул министр обороны.

– Есть! – возразил премьер. – Еще одну из открытых вы не назвали.

– Гея запрещена к колонизации! – воскликнул глава Форин Офиса. – Там обитает разумная раса.

– Я знаю об этом, Ник! – кивнул премьер. – Но кто говорит о колонизации?

Члены кабинета, не сговариваясь, уставились на премьера.

– Вы хоть иногда заглядывайте в учебники истории! – вздохнул тот. – Я уже не говорю о всеобщей – хотя бы в свою, британскую. Помните, как наши предки расширяли пределы империи?

Ответом было молчание.

– Поясню! – не смутился премьер. – Итак, мы имеем планету с мягким климатом, великолепной атмосферой и богатыми землями. Полезные ископаемые – это само собой. На планете обитает разумная раса, идентичная по генотипу землянам, но пребывающая в периоде Средневековья. По этой причине Гея была не интересна для Британии. Миссия, созданная для того, чтобы приобщать народы Геи к благам цивилизации, за сто лет своего существования захирела и влачит жалкое существование. В ситуации экономического кризиса, который переживает сейчас Земля, в первую очередь сокращают финансирование неприбыльных проектов, а Миссия таковым как раз и является. Орбитальная станция над Геей переведена в режим автоматического полета, наблюдатели на планете предоставлены самим себе.

– Им предлагали эвакуироваться, – заметил глава Форин Офиса.

– Но они отказались, – кивнул премьер. – Я осведомлен. Как и об одном любопытном обстоятельстве. Когда корабль, отправленный за наблюдателями, прибыл на орбиту Геи, ее экипаж обнаружил, что орбитальная станция пуста. Единственный остававшийся на борту куратор исчез.

– Куда же он подевался? – заинтересовался министр обороны.

– Высадился на планету.

– Зачем?

– Он объяснил это желанием присоединиться к наблюдателям, о чем оставил соответствующее заявление. В принципе, ничего удивительного: люди совершают и более экстравагантные поступки. Если бы не одно обстоятельство… – Премьер помолчал. – Имя этого человека. Его зовут Серж Левашов.

– Тот самый? – воскликнул министр обороны.

– Именно! – подтвердил премьер. – Гражданин России и подданный Британской империи одновременно, выпускник Кембриджа, доктор политологии, блестящий ученый, завоевавший всемирное признание и удостоенный титула британского графа. Человек, едва не ставший нашим принцем.

– Нашумевшая была история! – заметила министр здравоохранения.

Премьер кивнул, соглашаясь.

– Как он оказался на Гее? – спросил глава Форин Офиса.

– Русские спрятали, – ответил министр юстиции. – Британия объявила Левашова в розыск за распространение порнографии в Сети.

– Еще один провал наших предшественников, – заметил премьер. – Выдвинуть против Левашова столь смехотворное обвинение!

– Но факт был! – возразил министр юстиции.

– И что? – усмехнулся премьер. – А теперь представьте, что британской юстиции удалось заполучить обвиняемого. Открывается процесс. Его ведет суд Великобритании – самый беспристрастный на планете. Левашову вменяют в вину единственный факт – размещение в сети видео, на котором его бывшая невеста и несостоявшаяся жена принцесса Элизабет развлекается со своими охранниками. Вопрос обвиняемому: почему вы это сделали? Ответ: а вы просмотрите заключительную часть записи! Что же там? Принцесса угрожает Левашову убийством. «Уважаемый суд! – говорит Левашов. – После того, как я узнал о развратном поведении моей невесты, брак с ней стал невозможен. Я хотел расстаться с принцессой мирно, вы это видели и слышали. Но в ответ меня пообещали убить. Поскольку Элизабет – член королевской семьи, я воспринял угрозу серьезно. Размещая видео во всеобщем доступе, я всего лишь хотел сделать известным это преступное намерение и тем самым спасти свою жизнь. Это необходимая оборона». Вердикт суда – невиновен! Вы сомневаетесь в этом, Ник?

Министр юстиции покачал головой.

– Это процесс опозорил бы империю. После утихшего скандала вновь ткнуть мир носом в грязное белье британской династии! Найдется ли хоть одно направление, где тори не провалили бы дело? Тупоголовые кретины! Ублюдки! Сучьи выкидыши!..

Члены кабинета, опустив взоры, прятали улыбки. Прежде чем взобраться на вершину власти, премьер Дэвид Холидей успел поработать сварщиком на судоверфи, затем главой самого отпетого в империи профсоюза докеров и ругаться умел виртуозно. Сын матроса, сумевший поднявшийся из низов, Дэвид не стеснялся своего происхождения, более того, намеренно его выпячивал, нередко ведя себя с политическими противниками подчеркнуто грубо. Это нравилось простым британцам, и они охотно голосовали за «своего» парня, разговаривающего их языком.

Только близкие к Холидею люди знали, что, несмотря на отсутствие диплома Кембриджа или Итона, премьер умен, начитан и по праву считается одним из самых знающих людей империи. Ко всему прочему он обладал незаменимым для руководителя талантом находить и привлекать на свою сторону лучших людей. Никто из сидящих за столом министров еще недавно не помышлял о политической карьере, успешно двигаясь по карьерной лестнице в своей сфере. Холидей вышел на них, уговорил, а когда, наконец, представил парламенту состав своего кабинета, империя ахнула: за последние десятилетия у нее не было столь образованного и компетентного правительства. Даже тори, с треском проигравшие лейбористам выборы, не нашлись, что сказать, обозвав, однако, команду Холидея «кабинетом самоубийц». Учитывая наследство, которое они оставили, в этом был резон.

– Итак, леди и джентльмены, – сказал премьер, закончив ругаться, – вернемся к Левашову. Я запросил его подробное досье. И что выяснилось? Перед тем, как исчезнуть, Левашов возглавлял Глобальный центр стратегических исследований – неправительственную организацию, которую сам же и создал. Центр работал по заказам правительств, международных корпораций и финансовых институтов. Он анализировал ситуацию, давал прогноз и рекомендации. Наши эксперты изучили их, и вот их заключение. Страны, которые прислушались к выводам Глобального центра, сегодня успешно противостоят кризису. В частности, Россия, Японо-Китайская империя и Латиноамериканский союз. Правительство Его Величества Левашову прогноз не заказывало: еще бы, они ведь и без того умные! – премьер сморщился. – И тогда Левашов сделал его по своей инициативе и совершенно бесплатно. Он считал себя обязанным стране, где получил образование, известность и возможность заниматься любимым делом. Вот этот документ!

Холидей коснулся пальцем значка на экране, и перед членами кабинета развернулся текст.

– Исследование занимает десятки страниц, поэтому давайте перейдем сразу к выводам.

Министры послушались, впившись глазами в экраны.

– Ничего себе! – воскликнул спустя несколько минут канцлер казначейства.

– Вот именно, Джордж! – подтвердил премьер. – Два года назад центр Левашова с точностью до запятой предсказал проблемы, с которыми мы столкнулись сейчас, и дал рекомендации, как их избежать. Тори же поступили с точностью до наоборот. Сомневаюсь, что они вообще это прочли, – Холидей снова выругался. – Какую голову мы потеряли из-за титулованной сучки и этих лакеев Букингемского дворца, наших предшественников! А теперь вопрос, леди и джентльмены: с какой целью такой человек, как Серж Левашов, оказался на Гее? Только ли затем, чтобы спрятаться от британского правосудия? Тем более, как вы убедились сами, ничем серьезным оно ему не грозило.

– Вы думаете? – насторожился министр обороны.

– Думаю, Крис, очень даже думаю! – подтвердил Холидей. – Я неплохо знаю своего коллегу – русского премьера. Встречались, когда я возглавлял Конгресс Тред-Юнионов, а потом – оппозицию Его Величества. Это хитрый волк, который любит притворяться простодушным ягненком. Его стиль: одним действием решить сразу несколько проблем. Отослав Левашова на орбиту Геи, он сделал его недосягаемым для британской юстиции и одновременно успокоил общественность в Британии и в поддержавших ее США. «Отсек в орбитальной станции – это та же тюрьма, – заявил премьер русских. – И еще неизвестно, что хуже. Считайте, что мы отправили Левашова отбывать наказание».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Брэ – средневековые мужские кальсоны до колен.

Вернуться

2

Стихи Расула Гамзатова.

Вернуться

3

Машери – официальная любовница в Киеннской империи.

Вернуться

4

Шекспир, сонет № 66. Перевод С. Маршака.

Вернуться

5

Члены кабинета министров Великобритании считаются членами Тайного совета короля, поэтому официально именуются тайными советниками.

Вернуться