Жа Ку
Возрождение

Все было серо. Присутствовал один лишь скудный быт. Одинаковые движения, «заезженные» траектории. В общем, жизнь скована до невозможности. И только ночью, когда Алана была предоставлена самой себе, словно раздуваемые ветром угасающие угольки, в ее голове начинали оживать мечты. Их смелость уносила ее такой не похожий на реальный образ в совершенно далекие и неизвестные края. В душе начинал цвести сад, что благоухал и пульсировал жизнью. В ней будто томилась энергия, которой еще не время было проявиться. Девушка чувствовала угрозу, всепожирающие взгляды, напряженность. Инстинкт повелевал Алане не искушать судьбу. Она знала, будто чувствовала, что однажды все изменится.

Свет луны освещал нежное тело девушки, и можно было увидеть эту невероятную женственность: мягкие красивые изгибы, длинные волосы, что реками стекали с ее головы на постель. Черты ее молодого лица безупречны.

За окнами в лесах завывали волки, придавая зелени пугающее волнение. Полная луна являлась мудрым ликом глубокого темно-синего неба. Какое-то волшебство пронизывало и лес, и небо, и ветхие домишки, раскинутые неподалеку друг от друга. Было тихо, спокойно. Спали все, кроме тех, кто следил за кострами, без умолку трещавшими посреди хижин.

Деревня Житовка. Так ее нарекли люди, жившие здесь. Прошло не мало лет с тех пор, как их предки сбежали от войн и последовавших за ними разрушительных катаклизмов в эти леса. Города превратились в руины. Многие мегаполисы оказались под землёй после серий мощнейших землетрясений. Какие-то континенты ушли под воду. В общем, было стёрто всё, к чему человечество когда-то смогло прийти. Замолкло вещание всех частот и радиоволн. Никакого виртуального или иного мира. Лишь жестокая реальность. Очертания самой Земли, её линии, что делили сушу и воду, горные хребты и лесные массивы, острова и материки – поменялись. Наступило новейшее время. Люди одичали и деградировали. У них отсутствовало стремление вернуть утерянное. Полная анархия. За многие годы и без того маленькое население этой деревни уменьшилось в разы.

Алана была жительницей селения. Она знала о канувшей в лету цивилизации лишь из рассказов, передаваемых из уст в уста, из поколения в поколение, и из изображений в малочисленных уцелевших книгах. Алана росла и менялась. И была не тронута лишь благодаря своим родителям, что усердно оберегали дочь от жаждущих молодого женского тела одичавших мужчин. Мать прятала ее в лохмотьях, отец всегда следовал за девушкой по пятам. Он безумно боялся оставить ее одну. Мирон. Так звали отца Аланы. Высокий крепкий мужчина следил за здоровьем и старался быть в хорошей форме, чтобы всегда и везде защищать свою семью.

«Где-то должны быть еще люди… Не может ведь быть такого, чтоб на всей Земле остались только мы? Возможно, существует целый город, где люди живут по правилам и законам, где девушки могут спокойно гулять, одетые в красивые наряды… Там много детишек… Что ждет меня здесь?» – думала в очередной раз Алана, разглядывая фотографию набережной, усыпанной ночными огнями города.

Она восхищалась красотой, созданной людьми, жившими здесь до больших катаклизмов. И тем, что существовала огромная система, в которой они жили и развивались. Но постояльцы Житовки теперь против любой системы, ведь она, по их мнению, приводит к войне и концу цивилизации.

Среди немногочисленного населения деревни нашлась стайка, которая решала, чему быть, а чему нет на этом клочке земли. Компания мужчин среднего возраста. Уже не молодые, но еще не старики, они выступали против пожилых и женщин, которые помалкивали и со всем соглашались. Пугали, что только с ними те будут в безопасности. Говорили, что там, за пределами их земель, радиационные зоны и мир свирепых зверей. Отец Аланы ждал того дня, когда он лицом к лицу столкнется с опасностью, исходящей от этой бандитской шайки. И этот день настал.

– Здравствуй, Мирон! – поздоровался один из тех, кто пришел к дому Аланы. – Как поживает твоя женушка? Как обстоят дела у твоей уже такой взрослой дочери? Что ж вы ее мусолите? Ты знаешь, что у нас в деревне совсем нет рождаемости. Не хочешь в этом поучаствовать? Помочь в продолжении рода человеческого?

– Она еще не готова, – ответил Мирон. Его голос был спокоен и полон уверенности.

– Я не хочу спорить и вести пустой диалог, лишь скажу, что на выбор мужа у нее есть неделя. Выбирать нужно между нами пятерыми. В наших нынешних условиях, у нее хорошие привилегии!

– Ну а как же Руслан? Почему же он не в числе кандидатов? Они с Аланой почти ровесники.

– Его жены еще родятся. Смотри на мир трезвыми глазами!

– Как раз-таки я и смотрю на вещи более трезво, нежели вы! – ответил резко Мирон и молча удалился в дом.

Он знал, что времени осталось немного, и был готов действовать. Конечно, он не из тех, кто бежит, а из тех, кто дает отпор, когда нет иного пути. Но у него не поднималась рука стереть этих мужчин с лица Земли. Может быть, они действительно последние представители человечества. Хотя в это Мирону верилось с трудом. Был план – ретироваться. Возможно, это начало другой жизни. Быть защитником своей семьи, ее кормильцем и вожаком – вот что в приоритете. И поэтому, он был готов.

С наступлением ночи семья Аланы покинула Житовку. Они двинулись по пути, проложенному отцом и мужем. Тот успел изучить его за долгие годы, пока они жили в своей деревне. За это время он ни разу не видел чужеземца. Однако Мирон не оставлял надежды встретить кого-то на этой Земле, кого-то, кто мог бы нести в себе благородство и желание восполнить утраченное человеческое обличие.

Они шли всю ночь. Привал предполагали сделать через расстояние настолько большое, чтобы можно было спокойно отдохнуть в уверенности, что их не настигнут. Мир вокруг оставался пока все тем же. Зеленая листва, трель цикад, завывание то там, то тут, неподалеку, больших серых волков, ставших вершиной пищевой цепочки. Огни в руках путников не подпускали их ближе. Луна сквозь кроны деревьев освещала дальнюю дорогу.

С рассветом в лесу все стало оживать. Повсюду запели шумные птицы. По земле тут и там забегали насекомые. Кое-где землю и стволы деревьев застилал мох. Отдохнувшие путники, не теряя ни минуты, собрались продолжить свой дальний путь. Что теперь творится в Житовке, бегут ли за ними хвосты – это их теперь не тревожило.

Следующие несколько недель семья шла по пути, знакомому Мирону, но спустя месяц тропы закончились. Люди пробирались сквозь бурелом. Путеводителем служил старый потертый компас в руках главы семейства. Идти стало тяжелее, и чаще приходилось устраивать привалы. Не оставалось сомнений в том, что погони за ними нет. Если даже она и была, то потеряла бы следы сбежавших уже на вторые сутки. Так что спешить не обязательно. Радовало и то, что опасности со стороны главенствующей шайки Житовки уже не было. Пугала и, в то же время, завораживала лишь неизвестность, в которую ринулись беглецы. Не угрожал им ни голод, ни холод. Как люди, жившие посреди леса с младенчества, они были научены добывать себе пищу и тепло. Не настигали их и болезни. Лишь изредка хватала простуда.

Спустя еще несколько дней семья вышла на берег большой реки. Им уже встречались русла рек, но те были малы и мелки, и путникам легко удавалось их пересечь. А эта река стремительна и опасна. Воды ее не журчали, а устрашающе громко шипели, рассекаясь и разбиваясь о частые пороги. Не было никакого смысла пытаться перебраться на другой берег.

– Пойдем вниз по течению. Так будет легче. А дальше посмотрим. Оседать еще слишком рано. Нужно двигаться и уйти как можно дальше, – вел за собой семью Мирон.

И действительно, путь вдоль русла этой неспокойной реки был не трудным. Они одолели немалое расстояние, прежде чем устроили привал. Алана окунулась в прохладные воды их спутницы. Ее сердце, казалось, билось неумолимо часто. Ведь она первооткрыватель, первопроходец, там, где давно не ступала нога человека, а может быть он здесь вообще не был. Хотя в последнюю версию Алане верить очень не хотелось. Она искала следы, любые детали, свидетельствующие о былом существовании людей. Почему же они не повстречали ни одну деревушку? Ведь по рассказам старших их Земля была заселена повсеместно. Должны же остаться хоть какие-то руины?

– Почему мы не видели ни одного свидетельства былого существования людей или хотя бы жалкого напоминания об этом? – спросила Алана у отца.

– Прошло много лет… Они разрушились… рассыпались и просто заросли… Но подожди, все еще впереди. Эта река… Мы рано или поздно дойдем до мостов, каких-нибудь селений, возможно, городов. Ведь люди всегда возводили дома, инфраструктуру на берегах рек. Вопрос, в каком состоянии окажется то, что впереди. Возможно, все уничтожено настолько, что разглядеть будет трудно.

Темнело. Мирон развел костры. Животные, дикие хищники – вот, кто теперь заботил его. Лес в этих местах был страшнее. Мужчина, сдружившись с природой, ощущал опасность и будто чуял волков, что следовали по пятам. Лишь готовность людей бороться, дать достойный отпор отпугивала зверей. Вожаки стай чувствовали это. «У темноты тысячи глаз, устремленных к путникам, выступающим против хищников. Они другие – не твари, а остатки человечества»… Так думалось Мирону. Его семья словно пассажиры одинокого корабля, дрейфующего в темном космосе и пытающегося найти такой же, летающий в поисках них.

С тех пор, как война и катаклизмы уничтожили человечество, природа торжествовала. Ее щупальца объяли мир, создав совершенные условия для развития других форм жизни. Водоемы и реки изобиловали рыбой. Посреди зелени обитала живность в огромном количестве. Порой она оказывалась так близка к путникам, словно не понимала, что это люди. Животные шныряли и юркали в метре от проходивших Аланы и ее родителей. Мелкие зверюшки не воспринимали их как опасность. Разновидность этих млекопитающих поражала. Они жили в гармонии друг с другом. И человек был её частью. Несмотря на то, что путники искали малейшие осколки цивилизации, они чувствовали себя спокойно, лес был их домом, привычной средой обитания.

Берег реки плавно уходил вправо, и было не видно, что там впереди. Но семья шла по задуманному маршруту: огибала все повороты, поднималась на возвышенности и спускалась прямо к воде. Путь был долгим и трудным, но это их не останавливало. Не возникало мысли бросить поиски нового места жительства и обосноваться где-то у этой бурной реки. Ведь цель родителей – привести дочь туда, где у нее есть будущее. И пока путь продолжается, они будут идти.

Прошли дни. И вдруг, словно гром среди ясного неба перед путниками предстала невероятная картина. Как и предполагал отец, взору Аланы и её родителей открылась громадная конструкция. Девушка первая увидела её и восхищенно воскликнула:

– О-о-о! Это мост! Это самый настоящий мост! Неужели я вижу это?!

Пролёт еще держался, но опоры находились в очень плохом состоянии. Железные переплетения над сооружением были покрыты ржавчиной и держались на последнем дыхании. Полотно моста покрывала растительность. Если бы до сих пор существовали машины, то они не смогли бы проехать по этой переправе. Опасно было даже скакать по мосту на коне. Но Мирон счел, что человек легкой поступью в силах попасть по нему на тот берег реки. Путники остановились и долго разглядывали одно из строений, что когда-то сотворили люди.

– Наконец-то я увидела воочию что-то из прошлого! Это просто невероятно! Неописуемо… О-о-о, спасибо, отец, что мы ушли из нашей деревни, иначе бы я не узнала такую красоту. Только ради этого стоило бежать! – не могла сдержать эмоции восторженная Алана..

– Мы перейдем на ту сторону реки. Там дальше, вниз по течению, кончается лес, возможно, мы увидим еще какие-нибудь строения. Но я пойду первым. Вы стойте и ждите, пока я не окажусь по ту сторону моста, а потом идите точно по моим следам.

Мирон осторожно ступил на переправу. Она будто и не почувствовала его шагов. Ему легко удалось перебраться на другой берег. За мужчиной последовали Алана с матерью. На середине моста девушка остановилась на минуту и стала восхищенно осматривать перила и нависшую над ее головой конструкцию. Ни отец, ни мать не стали ее окликать. Ведь они убедились, что мост безопасен. И потом, Алана, как, впрочем, и они сами, мечтала увидеть что-то подобное, разглядывая вечерами картинки на страницах старых книг. А это были не просто картинки или рассказы, а настоящий мост! Увиденное поражало своей грандиозностью и восхищало своим могущественным видом, несмотря на то, что земля и зелень объяли этот памятник человечеству, окутав его щупальцами вьющихся растений.

Перейдя на другой берег, семья двинулась дальше, не думая устраивать отдых. Они были воодушевлены тем, что пейзаж стал потихоньку меняться. Лес отступил: болотистая местность не давала деревьям расти нормально. Идти нужно было очень осторожно. Путники замедлились. Преодолев значительное расстояние, они, уставшие и изнеможённые, дошли наконец до очередного свидетельства некогда существовавшей цивилизации.

Тут и там были разбросаны руины когда-то величественных зданий. Кое-где были нагромождены плиты, словно сложившиеся домино. И, естественно, заросли. Вьющиеся растения облепили эти усопшие стены и крыши. Лес продолжался, но стал реже и сочетался с эпическими картинами ушедшей в историю цивилизации. Комки ржавого метала, потихоньку раздуваемые ветром и разрушаемые дождями, одиноко доживали свой век посреди этих руин. Чувства смешивались и бушевали в душах людей, впервые увидевших все это. Величие, смирение, потерянность, гордость… Величие великолепия картины, что образовалась за долгие годы покоя. Смирение перед неизбежным разрушением временем. Потерянность от того, что они упустили… упустили все то, к чему пришли, чего достигли. И гордость за то, что они одни из потомков тех, кто все это создавал…

Как же могущественны были люди! Как же высоко они воспарили над природой, выбившись из круговорота её цепей! Семья ходила молча. Звуки все так же доносились, но уже не сквозь чащу леса, а сквозь пустые помещения остатков домов, отдаваясь эхом где-то напротив. Неизменным оставалось одно – не видно было следов жизнедеятельности человека. Отовсюду веяло пустотой. Они искали. Охватывали взглядом все, что только поддавалось обозрению, но – бесполезно. Оставаться здесь было опасно. Беглецы не знали, какие хищники водились поблизости. Да и вид опустевшего обветшавшего города не располагал к отдыху. Устроить привал семья решила лишь покинув одичавшие улицы. Город остался позади.

Смеркалось. Костер горел сегодня по-другому. Алана смотрела на него широко открытыми глазами. Это был огонь надежды, который переливался яркими цветами и завораживал своим движением.

– Мы будем идти, пока не найдем людей? – спросила она отца.

– Да. А иначе для чего жить. Мы стареем. И когда-нибудь нас с мамой не станет. Мне больно от мысли, что ты можешь остаться совсем одна. А возвращаться к этим дикарям нет смысла. Обрести что-то человеческое – не их цель. Я не хочу, чтобы наши внуки росли там, где нет правил и стремления.

– А если нет никого? Если мы никого не встретим? Что тогда?

– Думай только положительно. Верь, что мы найдем людей. Все будет хорошо, и мы их встретим.

Они замолчали в раздумьях. В небе сияли тысячи и тысячи загадочных звезд. Тайной было окутано всё. Секреты манили за собой, призывая познавать их, бежать за ними. Чувства бушевали, выбрасывали в кровь адреналин, подпитывали желание сорвать занавес неизвестности, идя вперед, не упуская не единого шанса найти тех, кто сейчас живёт где-то там, за стеной леса или за возвышенностями холмов. Да, да – обязательно живёт!

Ночной шум услаждал слух. Разнообразие звуков не нарушало покой путников. Треск сучьев, что рассыпались, объятые огнём, наравне с журчанием небольшой речушки убаюкивал уставших людей. Но тут где-то совсем рядом раздался громкий рык, который заглушил все привычное и всполошил округу. С деревьев посыпались в разнобой птицы. Послышался бег, погоня. И в миг все утихло. Мирон схватил факел и стал освещать ту сторону, откуда все доносилось. Он сделал несколько шагов вперед и – о ужас! Перед ним предстала страшная картина. Кровь застыла в жилах. Огромный тигр лежал в траве, удавив собой жертву. Это была косуля. Он спокойно жевал ее и только мельком глянул на Мирона. Взгляд зверя был прямым, но не заинтересованным. Хищник не воспринимал мужчину, стоящего перед ним, ни как жертву, ни как опасность. Затем тигр встал на все четыре широкие лапы и, тяжело дыша, ушел в темную чащу леса, утащив с собой добычу. Правила игры поменялись… Мирон пребывал в растерянности.

– Что это было? Тигр? – в ужасе прошептала Александра, жена Мирона. Она всегда была смела и отважна, однако сейчас и ее охватила паника. Путники этого совсем не ожидали. Как теперь быть, как уберечь себя? Произошедшее означало, что огня хищник не боится. Он находился рядом, и только попавшаяся под руку, вернее под лапу ночного охотника, косуля, спасла их от неминуемой трагедии. – Что мы будем делать? Здесь оставаться не безопасно! И двигаться дальше в темноте нет смысла!

– Успокойся, паника только все усложнит, я думаю… У нас есть ножи. Хоть какая-то защита… Это явно был самец: такой огромный. А самцы живут поодиночке, я это знаю точно. Так что второго мы здесь встретить не должны. Двигаемся назад в город. Мы не так далеко ушли. Там можно спрятаться и переждать, пока я не придумаю, как нам продолжить путь в безопасности.

Вооружившись огнем и ножами, семья двинулась в обратный путь. Теперь каждый вздрагивал от любого шороха. Дорогу они смогли преодолеть, не встретившись с врагом. Теперь уже сытый хищник где-то дремал. Но это ненадолго.

Войдя в город, беглецы стали искать наиболее безопасное убежище. Мирон приглядел здание, которое когда-то служило цехом или предприятием. Новый временный кров не должен напоминать катакомбы с петляющими коридорами и множеством помещений. Это должно быть, самое главное, местом обзора близлежащих территорий. Они нашли то, что нужно.

Большое помещение пустовало. А посреди зала высились могучие колонны, державшие кое-где проломленную крышу. Обособлен был лишь дальний угол – комната, вход в которую располагался на уровне почти второго этажа. Лестница осыпалась. Мирон огляделся. Повсюду ржавые станки. Земля, когда-то залитая бетоном, сквозь его многочисленные большие и маленькие трещины проросла травой и мелким кустарником. Войдя сюда, путники потревожили огнём и шумом птиц, что гнездились в стенах помещения. Они теперь то и дело порхали, не зная, бояться ли незваных гостей или успокоиться.

Мирон собрал разбросанные кругом металлические прутья и перевязал их между собой кусочками вьющихся растений, смастерив лестницу. По ней путники взобрались в единственное в этом цеху помещение и затащили за собой стремянку. Расположившись, семья наконец-таки уснула. Сколько они пробудут здесь – неизвестно. Но было ясно, что это пока самое безопасное место.

Звонкое щебетание птиц, отзываемое эхом в большом пустом помещении, и частое хлопанье крыльев разбудило приютившихся в углу. Мирон спустился на разведку, вооружившись ножами. Было жарко, не смотря на ранее утро. Лето в самом разгаре. Да и зимы нынче стояли теплые. Мирон, словно тень, скользил бесшумно и незаметно среди заросших зданий. Полуразрушенные стены и проломленные крыши домов, чаще их не было вовсе, и проросшая повсюду земля: ничего лишнего. С этих улиц нельзя забрать с собой ничего полезного. Как всегда набрав грибов, яиц и кой-каких кореньев, он вернулся к семье.

– Я видела косуль, они паслись совсем рядом. Такие милые! – рассказала Алана отцу. – Но животный мир жесток: они лишь пища для тех, кто выше в пищевой цепи, – с грустью заключила она.

– Да, милая, и с этим нельзя ничего сделать. Сегодня я хочу попробовать совершить поход в дома. Наверняка можно будет найти что-нибудь стоящее. Возможно, какие-то, пусть и сильно испорченные, книги, хотя бы их страницы …

– Это было бы просто замечательно! – восторженно сказала Алана.

У беглецов были книги, не раз прочитанные и изрядно потрёпанные, но они их оставили, чтобы не тащить лишний балласт. Жалко было бросать. Мирон не сомневался, что там, в Житовке, этот ценный раритет станет лишь топливом для костров.

В очередной раз выйдя на «тропу» разведки и оставив позади временное убежище, глава семейства намерен был вернуться с трофеями. Он добрёл до самого высокого из устоявших зданий. Дом располагался углом в два крыла. Мирон поднял голову и огляделся. Девять этажей. Да. Для него это высоко. Первая мысль, что промелькнула у него в голове, была о том, что вид сверху откроется хороший. Он зашел под арку дома. Оттуда попал на лестничные пролеты. Вернее, на то, что от них осталось. Они обрушились, сложились. Мужчине пришлось взбираться по выступающим балкам на фасаде дома. Это заняло не мало времени. Мирон был предельно осторожен, ведь он осознавал, что без него семье будет очень тяжело.

Осталось преодолеть еще пару этажей, и он окажется на крыше. Но вдруг из глубин восьмого этажа послышался плач младенца! Мирон замер. Какое-то безумное волнение нахлынуло на него, и мужчина всем телом ринулся на звуки, доносящиеся откуда-то неподалёку. Он мигом пролез в проем в стене и оказался в темном помещении. Плач раздался снова, и Мирон последовал дальше. Из комнаты вынырнула лисица, шмыгнула мимо гостя и умчалась куда-то по коридорам. Мирон тихо ступил в комнату, откуда выбежало животное, и увидел лежащую на полу сильно потрепанную куклу. Видимо, лиса играла с игрушкой, которая могла издавать звуки. Мирон взял куклу в руки, чуть надавил на нее и вновь услышал плач. Он убрал куклу в мешок за спиной и стал всматриваться в непонятный хлам в углу. Все покрыто пылью и мусором. Свежи были лишь следы лисицы. В углу лежали куски сломанной прогнившей и заплесневевшей мебели. Спинки и ножки стульев, дверцы шкафов, еще какие-то дощечки. Сложилось впечатление, что кто-то хотел развести здесь костер. Мирон не мог знать, как давно это случилось. Однако, он сделал вывод, что скорее всего это могли сделать еще одни потомки выживших.

Пройдя по другим помещениям, он понял, что ничего путного найти не удастся. Здесь уже побывали искатели трофеев. Остался один лишь мусор. Однако Мирон не терял надежды и решил обыскать каждый угол. Его поход наконец-то увенчался успехом. Зайдя в одну из комнат, мужчина хотел было уйти, увидев, что она пустая. Но тут его нога с шумом провалилась в образовавшуюся в полу дыру. Высвободив конечность из плена, Мирон встал на колени и, пригнувшись, начал вглядываться в подполье. Дневной свет из окон хорошо освещал комнату. Мужчина увидел тайник некогда живших здесь людей. Он просунул руку и нащупал… рукоять ружья! Аккуратно вытащив его, беглец вновь стал рыскать в тайнике. Не выдержав, Мирон поднялся, начал разрывать прогнившие дощечки и вскоре достал из тайника коробки с патронами. Всего десять коробок по двадцать пять пуль. А еще там были инструменты в чехле – набор для чистки ружья. Все в удивительно хорошем состоянии! О-о-о, бесценнейший трофей! Он не мог об этом и мечтать! О ружьях и других огнестрелах Мирон много читал в одной из книг, доставшихся ему от дяди… Следующей находкой стали две керамические кружки, забытые людьми, жившими здесь какое-то время. Он заметил кое-где по углам затвердевшую золу. Вот куда делись остатки былой обстановки этих помещений. Их сожгли. Люди не утруждали себя сбором дров для костра, а просто жгли все, что было здесь… А может, они просто боялись выходить лишний раз на улицы уснувшего города… из-за хищника… Произойти могло все что угодно.

И вот Мирон преодолел последний этаж и оказался на крыше дома. Она была цела, на удивление, и словно ковром, покрыта зеленью. Когда мужчина ступил на нее, в небо взмыла стая птиц, облюбовавших это место. Он прошелся по крыше и собрал дюжину яиц. Вид, конечно, открывался завораживающий. Каменные джунгли изрядно позеленели, что очаровывало. И тут, далеко-далеко, за пределами города, там, где заходит солнце, показалась струйка дыма, которая, чуть убегая вверх, растворялась в воздухе. Кто-то развел костер! В этом не было сомнения. От увиденного у Мирона перехватило дыхание. Он был взволнован. Сейчас, возможно, до пламени не удастся добраться, но уже смеркалось, и неизвестный путник, там в дали, остановился на ночлег. Может, рискнуть и ринуться, не теряя ни секунды? Кода еще представится такая возможность? И Мирон решился. Ведь теперь он был вооружен и защищен от нападения хищника. И вот он уже шагал по направлению к закату. Лес в этих местах редкий, и Мирон хорошо запомнил путь, что приведёт к незнакомцу.

Костер трещал посреди большой поляны. Человек, что развел его, явно был путешественником. Мирон прятался за деревьями, пытаясь почерпнуть побольше информации о незнакомце, наблюдая со стороны. Богатство его поистине внушало восторг. Путник раздобыл хорошую большую телегу, а может, соорудил её сам. Это значило, что он – умелец. Незнакомец обуздал целых трёх коней. Они паслись неподалеку на привязи. Веревки были скручены не из вьющихся растений, а из какого-то волокна. Путешественник явно был из мест, где этого добра не мало. Самое главное – палатка. Она соткана из кусков прочной материи, которую сейчас найти невозможно. Вид у палатки был такой, будто ее создали в недалеком прошлом. Значит, есть места, где жизнь хоть как-то налажена. Но почему же незнакомец не там? Может, он блуждает в поисках других путников?

Человек находился в своей палатке и долго из нее не выходил. Да и Мирон замешкался. Он не спешил раскрываться, не увидев незнакомого путешественника. Устроившийся на ночлег, видимо, еще не встречал в этих краях хищника и поэтому не боялся за своих скакунов.

Было совсем темно. Кони испуганно заржали и стали метаться из стороны в сторону. Видимо, их напугал крадущийся где-то рядом тот самый тигр. В мгновение ока из ночного укрытия выскочил мужчина с натянутой тетивой лука в руках. Он громко свистнул, и кони успокоились. Потянув за веревки, он подвинул своих испуганных друзей поближе к огню. Потом схватил приготовленный заранее факел и стал освещать дорогу. Мужчина смело двинулся навстречу опасности. В его движениях Мирон не увидел ни капли страха.

– Остановись! – не выдержав, крикнул он смельчаку. Тот от неожиданности отскочил и, споткнувшись о ветку, упал навзничь. – Не бойся! Меня зовут Мирон… я не причиню тебе вреда.

– Не подходите! – пригрозил незнакомец, резко вскочив на ноги. Это был юноша крепкого телосложения, высокий, под метр девяносто. Он растерянно разглядывал Мирона. Тот замер, давая понять, что готов выждать время, пока парень не начнет задавать вопросы. Юноша был мускулист и хорошо слажен. Мирон решил, что ему лет 20 от силы.

– Кто вы? И откуда вы? Вы точно не из Возрождения! Я знаю там всех! – начал интересоваться парень. – Вы следили за мной?

– Меня зовут Мирон, я увидел дым от твоего костра еще из города и отважился прийти, чтобы, возможно, познакомится, подружиться. Ведь я думал, что уже не встречу больше никого из людей. Не представляешь, как я рад! А как зовут тебя? – спросил Мирон. Он все также неподвижно стоял, чтобы не пугать путника, и не решался пока говорить, что идёт не один, желал узнать молодого человека получше.

– Я Давид. Я путешествую, чтобы увидеть, узнать и изучить новые земли… и возможно… встретить кого-то еще. Вы точно не причините мне вреда? – в голосе парня звучала наивность и доверчивость. На его счастье ему повстречался Мирон, добрый и честный человек, а не кто-то из той шайки, что осталась в Житовке.

– Поверь мне, я не злодей, и я безумно рад, что встретил тебя. Я ушел из Житовки, местечка… маленькой деревушки в поисках других потомков выживших. В глубине души я верил, что мы не одни. Хотя нам твердили, что мы единственные, кто остался на этой Земле. Пугали, что жизнь за пределами Житовки опасна. Но терять было нечего, и я решился на побег… Расскажи о том месте, откуда ты, как там живут люди, много ли их там? О-о-о, от радости я совсем забыл предупредить, что здесь хозяйничает тигр. Так что нужно тебе развести еще пару костров вокруг. Я помогу!

– А что это у вас в руках?! Это ружье? Я видал такие! Но они есть лишь у двух людей в нашем Возрождении, и то давно пылятся где-то в шкафах. Пули для них закончились еще пару десятилетий назад, так мне сказали… Хотя, черт его знает! Я уверен, что при выстреле должен раздаваться очень громкий хлопок, а я подобного не слышал ни разу. Так гремит разве что раскат грома.

– Я тоже пока не слышал, не успел опробовать. Нашел совсем недавно, в городе. Даже не ожидал!

– Готов отдать вам за него и за все пули все, что у меня есть, включая двух коней! Одного оставлю себе…

– Извини, но не соглашусь… Оружие мне необходимо. Расскажи, пожалуйста, о Возрождении. Ты далеко ушел? Какой там народ: добр ли, зол ли? Стоит ли мне появляться там? – Мирон засыпал вопросами юношу.

– О, да! Там прекрасно! Я родился там и очень скучаю по тем местам, когда ухожу… Люди хорошие. Нас много. Каждый вносит вклад в общее развитие, я же пошел по стопам отца. Он был путником, рисовальщиком карт. Два года назад на него напала медведица. Он чудом уцелел, но был сильно ранен. Бог помог ему добраться назад, благо он не успел уйти далеко. Сейчас он подлатал раны и занимается выделкой шкур. Моя мама разводит домашнюю птицу, в том числе голубей. Я всегда беру с собой штуки четыре пернатых. Они служат нам почтой. И лишь когда я нахожу что-то важное и ценное, что не в силах унести, посылаю весточку домой, где указываю место своего пребывания на карте.

– Действительно – очень умно! – восторгался Мирон, – Как же хорошо, когда народ сплочен. Ты отважный малый, это вызывает уважение!

– Отец был против… да и мать. Я их понимаю, ведь это очень опасно. Однако, я не в силах устоять перед неизвестностью. Она меня всегда завораживала и манила. Желание поиска чего-то нового и далекого крепко засело у меня в сердце. Отчасти в этом виноват отец. Он рассказывал мне истории о том, как путешествовал, о приключениях, что с ним случались, и тем самым зародил во мне желание быть таким же как он. Да и потом… Мне не осталось там пары. Все девушки, что росли со мной, нашли свои половинки… А я остался. Отец говорит, что есть еще девчата, но они малы, и что придет время, и мне выберут невесту. Но я их знаю, они мне как сестры, и поэтому такому не бывать. В глубине души я верю, что встречу чужеземку… – закончил рассказ Давид, грустно вздохнув.

Мирон пристально разглядывал его. Было ясно, что этот молодой человек честен, полон надежд и благороден – так уж его воспитали. И теперь таить от него тот факт, что Мирон не один, не было смысла. Он поведал юноше свою тайну.

– Дорогой мой, я не признался тебе сразу, но пойми правильно, я должен был убедиться, что ты хороший человек и не представляешь опасности. Я не один. Там, в городе, меня ждут жена и дочь. Она чуть младше тебя. Из-за них я и покинул нашу деревню. Там не безопасно, особенно для моей дочери, Аланы.

Давид был приятно удивлён, но понимал осторожность Мирона. Глаза парня зажглись нескрываемым интересом, и он готов был тут же сорваться с места навстречу новым знакомствам. Он стоял в ожидании приглашения, не в силах скрыть желания отправиться в путь прямо сейчас. Это заметил взрослый и мудрый Мирон. Он взял инициативу в свои руки и сказал:

– Я должен вернуться, не могу оставлять их так надолго. Не хочешь быть нашем гостем сегодня?

– Да, да, я с радостью! – сразу же громко ответил Давид и стал собираться в путь.

Дорога назад в город должна была быть быстрой, с тем учетом, что путники вернутся верхом на конях. Телегу со всеми пожитками и палатку они решили на время оставить, ведь вещи никуда не денутся. После недолгого инструктажа о том, как оседлать скакуна, Мирон уже мог крепко сидеть верхом, и мужчины поскакали в сторону города.

Александра и Алана не спали. Да, бывало такое, что Мирон задерживался в походах. Иногда он возвращался на следующий день. Но это случалось еще там, в Житовке, а сейчас женщины переживали больше прежнего. Ведь они понимали, что глава семьи не мог их оставить так надолго в этом еще неизвестном месте.

Алана глядела в пустое окно. Но кроме темноты ничего видно не было. Дул прохладный ночной ветерок и слышались звуки ночных насекомых. Где-то далеко зарычал тигр. Мурашки побежали по спине девушки. Но она отгоняла от себя страшные мысли, веря в то, что отец неуловим и осторожен, что он вот-вот вернется, и они снова будут все вместе.

Костер в углу еле дышал. Александра не давала ему разгораться и не позволяла потухнуть, подпитывая время от времени хворостом. Тут они услышали, что в цеху встрепенулись птицы. Поднялся шум. Александра выглянула в дверной проем и застыла в ошеломлении: Мирон вернулся и не один! Двое мужчин верхом на конях не спеша подъехали ближе, ведя за собой третьего скакуна.

– Приветствую вас, ночные путники! – с радостью в голосе произнесла она.

Следом выглянула Алана. Ее глаза округлились от увиденного. От удивления она не смогла произнести ни слова, а лишь глядела на Давида. Тот же не мог оторвать взгляда от девушки. Молодые люди были поражены этой встречей и будто забыли, что не одни. Они разглядывали друг друга с каким-то несдержанным любопытством, при этом не в силах что-либо произнести.

– Александра, Алана, это Давид, я встретил его в лесу, – обратился Мирон к своей семье.

– Здравствуй, – тихо произнесла Алана, не скрывая удивления и восторга.

– Здравствуйте, – поприветствовал всех в ответ Давид.

За трапезой Мирон, его семья и Давид познакомились ближе. Юноша поведал о себе и о месте, откуда он родом, много нового и интересного. Так семья узнала о существовании в том самом Возрождении ткацкой фабрики, школы и врачебного дела. О том, что жизнь там цветет и развивается. Есть и стражи порядка, хотя его нарушителей не так уж много. По словам Давида, хоть он и рад бы сообщить о встрече с путниками возрожденцам, но делать это остерегается. Ведь Алана станет яблоком раздора. Кроме него есть там еще трое мужчин, тоже одиноких. Они-то и есть нарушители тишины. И если эти бунтари узнают о чужеземке, то обязательно будут претендовать на место ее мужа. Они не станут учитывать мнение самой девушки и пойдут на любые ухищрения, лишь бы добиться своего. Однако, если Алана выйдет замуж, то они не посмеют более ни на что претендовать. Таковы уж гласные и не гласные правила.

Посовещавшись, все решили вернуться в то самое поселение, не оповещая об этом самих возрожденцев. Однако посчитали нужным не торопиться. Мирон предложил побыть в городе еще несколько дней. Он был уверен, что они смогут раздобыть еще что-нибудь ценное.

Путники смогли уснуть лишь под утро. Всю ночь они общались и строили планы.

В душе у Мирона был праздник. Он добился своего. Всё сложилась так, как он и хотел. Жалкая банда из Житовки не в силах была ему помешать. Теперь оставалось лишь добраться до большого города и осесть там, подарив Алане счастливое будущее. Он верил в свои силы и стремления, верил в Бога, что слышит его молитвы и помогает ему и его семье, иначе быть не могло. Поэтому Мирон был спокоен и уверен в себе. Он строил в голове планы, множество вариантов их развития. Для каждого случая мужчина просчитывал шаги и был максимально осторожен.

Алана, засыпая, думала о Давиде. В ней бушевали доселе неизвестные чувства. Сердце странным образом забилось быстрее и выскакивало из груди. Над девушкой витал шанс быть счастливой, и нельзя было упускать его! Чувствовалось какое-то волнение, но очень приятное. Будто начинаются невероятные приключения, вот-вот случатся какие-то грандиозные события, и их участником обязательно должна стать она и никто иной! Давид… Прекрасный молодой юноша, которого привел отец Аланы. Это знак свыше, это он! Алана не могла не думать о молодом человеке,

Давид же думал об Алане. Он был уверен, что она – творение его грез, что о ней он и мечтал. Это Бог послал ее для него. Все было предначертано. Он желал разглядывать девушку, узнавать ближе каждую черту ее лица, ее улыбку, голос. Давид впервые в жизни был готов бороться. Стоять до конца. Он был полон решимости завоевать сердце Аланы. Желание это горело в его груди ярким негаснущим пламенем. Происходило волшебство.

Мирон и Александра заснули с улыбками на лицах и удовлетворением в душах. Впервые они были спокойны за будущее своей дочери. Они наблюдали, как души двух молодых людей, словно две вселенные, постепенно сливались друг с другом. Это было видно в их взглядах, в их разговорах и в их дыхании. Они были до бесконечности заинтересованы друг другом.

На следующий день Мирон и Давид отправились за оставленными вещами парня. По пути они испробовали ружье в действии. Мирон хорошо знал, как правильно заряжать оружие, прицеливаться и делать выстрел. Но не учел силы отдачи. Возможно, просто недооценил её и сильно ушиб плечо. Но все же попал в старое сухое дерево, что метрах в трёхстах от них. Ствол был полым, и от него отлетели щепки. От раздавшегося оглушительного хлопка зашумели кроны деревьев, откуда устремились в небо стаи птиц.

– Это действительно стоящая вещь! – восхитился Давид. С его лица не сходила радостная улыбка. Он же похвастался своим умением, вернее, отличным владением стрельбой из лука. Со второй попытки Давид вонзил стрелу в дичь, летящую высоко. Так что мужчины вернулись с похода с небольшой добычей. Ненадолго они задержались у домашнего очага и снова отправились на разведку. На этот раз не в лес, а в город.

Полуразрушенные дома и руины зданий, казалось, давно обыскало множество предыдущих охотников. Вид развалин не предвещал наживы. Но путники не теряли надежд. Войдя в одно из относительно уцелевших зданий, они стали исследовать его помещения. Везде лежал лишь мусор из обвалившихся перекрытий, ковры из облетевших еще в прошлом году листьев – ничего толкового. Обыскав два этажа, Давид и Мирон спустились в подвал. Здесь было просторно, но очень темно, пришлось разжечь факелы.

Одна из стен была завалена камнями. Но верхушка обвалилась и виднелась дверь. Кто-то хотел спрятать ее, видимо, чтобы вернуться сюда снова. Укрепив факелы в стенах, мужчины начали разбирать завал. Это заняло не так уж много времени. Однако, чтобы вскрыть запертую железную дверь, пришлось изрядно потрудиться. Но они были настроены решительно и не собирались отступать перед преградой. Их усилия оказались не напрасными. Дверь «отворилась». Вернее, они снесли ее вместе с частью стены. Взяв в руки огни, мужчины перешли на другую сторону стен.

Комната была заставлена стеллажами, на полках которых хранилось бесчисленное количество книг в довольно хорошем состоянии. Они были слегка сырыми, будто только недавно начали поддаваться влиянию климата. В одной из стен образовалась трещина, и сквозь нее уже просачивались грунтовые воды. Хорошо, что это случилось не так давно, а иначе путники не успели бы застать книги такими, как сейчас.

Это, по словам Давида, их самая большая и ценная находка. Безусловно, они вынесли все книги до одной, все – от детских сказок до учебников физики за восьмой класс – было для них дорого. Кроме этого в подвальной библиотеке мужчины обнаружили несколько телескопов и всякого рода лабораторное оборудование, в том числе микроскопы. Все это путники аккуратно вынесли. Стоял вопрос, как теперь доставить трофеи в Возрождение. Ведь одной телеги Давида слишком мало. Поразмыслив над этим, они решили оповестить людей в городе о находке, но лишь тогда, когда сами удалятся от этого места, чтобы не столкнуться с возрожденцами.

Надежно спрятав весь клад и защитив его от воздействия погодных условий и возможной порчи со стороны животных, искатели трофеев двинулись назад к убежищу, прихватив несколько книг.

Алана была сегодня особенно красива. Она с нетерпением ждала возвращение отца и Давида. Александра тоже сияла от счастья в предвкушении новой жизни там, где у ее дочери будет действительно хорошее будущее. В своих мечтах она забегала далеко вперед. Александра представляла, как нянчится с внуками, заботится о них, помогает в воспитании.

Послышался топот лошадиных копыт. Это вернулись Мирон и Давид.

– Посмотрите, что нам удалось отыскать! – крикнул радостно юноша. Он ловко соскочил со своего жеребца, снял с него сумки с книгами и вручил их Алане, что вышла на встречу. Молодые люди разложили книги и с большим интересом стали изучать. Родители Аланы не стали мешать: пошли к ближайшей речке за водой.

– Они как новые! История. У меня ещё не было таких книг. Я с удовольствием начну читать их. А это энциклопедия по живописи, очень интересно, – радостно говорила Алана.

– У нас в Возрождении, в библиотеке, есть большущая коллекция книг самых разных направлений. Думаю, ты будешь там пропадать днями и ночами, если так любишь читать, – рассказывал Давид.

Молодые люди разговаривали, скромничая и робко переглядываясь. Они не решались пока признаться друг другу во взаимной симпатии, но замечали её. Давид и Алана могли просто молча сидеть рядышком, разглядывая и читая книги, и это приносило им удовольствие. Они не торопились разлучаться. Лишь появление родителей Аланы заставляло Давида отходить и заниматься чем-то другим.

– Завтра отчаливаем, – сказал Мирон, рассказывая о намеченных планах Александре. – Необходимо уйти как можно дальше от этого города, чтобы не столкнуться с другими людьми. Они придут за трофеями. Давид пустит голубя лишь тогда, когда нас не будет здесь. Эту находку обязательно нужно доставить в поселение. Мы же двинемся туда позже. Нам не стоит встречаться, пока Давид и Алана не вступят в брак по всем правилам Возрождения. Но это лучше сделать тайно, ибо никто больше не должен претендовать на место мужа нашей дочери. Давид обязан стать им и никто другой. Он точно знает, что при столкновении с соперниками между ними возникнет вражда. И если это возможно, нужно избежать конфликтов.

Ранним утром семья и их друг собрались в дорогу. Телега же осталась у школы. Она была нужней другим поселенцам, что придут за столь внушительными трофеями. Путники быстро покинули тонущий в зелени город и направились прямиком в лес. Маршрут, который им предстояло пройти, тянулся изгибами до самого Возрождения. Давид знал его и без составленной им же карты. Путь был долгим, но вел к стенам его родных мест, где можно без лишней шумихи попасть в населенный пункт.

Ранее утро как всегда было увенчано многоголосым пением птиц. Солнце быстро поднималось над верхушками зеленых исполинов. По пути то и дело встречалась мелкая живность. Мужчины видели во влажной почве следы различных парнокопытных. Здесь обитали олени, кабаны, косули, сайгаки и, возможно, другие животные, что мигрировали с дальних краев.

Путники скакали, изредка останавливаясь у мелких ручьев, чтобы напоить коней. Наступил жаркий полдень.

– Там, за следующим изгибом тропы, можно будет устроить привал, – сказал Давид. – Насколько я помню, дальше должна быть опушка. Там очень красиво, много цветущих деревьев. Сейчас сами все увидите!

И действительно: путники выбрались на полянку. Одну её сторону окаймляли кроны цветущих глициний. Их ветви сверху донизу были усыпаны гроздьями душистых темно-фиолетовых цветов. Ветер разносил их аромат по всей опушке. А под ногами путников был ковер из фиолетово-сиреневых цветочков травы медуницы, над которыми то там то здесь витали пчёлки и другие насекомые. Путники устроили привал.

Давид, будто готовя новых друзей к жизни в Возрождении, стал рассказывать о местных обычаях и правилах.

– Все, кто когда-либо попадал к нам добровольно, становились возрожденцами. Люди сохраняли историю своей принадлежности к определенной нации, расе и вероисповеданию. Они это вписывали в общую летопись. Но мы все там возрожденцы, никто не имеет права кого-то ставить ниже себя. Все равны, и это прививают с детства. Мир и спокойствие, гармония с природой, бережное отношение к ней – также в приоритете, это чтят все. Нет иностранцев, все мы земляне, говорим на одном языке. Жители Возрождения – улыбчивый и добрый народ, вот увидите. И вы станете такими же, это заразно. Но вы и так очень доброжелательны и стремитесь к миру. Значит, вам у нас будет хорошо. Скучать не придётся. И работы, и развлечений хватает. Музыка, спорт, культурный досуг – всё это есть.

Два всадника скакали рысью, а за ними гремела телега, запряженная еще двумя скакунами. На ней восседал третий посыльный. Это те, кто ехал за оставленными трофеями рисовальщиков карт. Трое мужчин были молчаливы. Они просто делали свою работу. Давид рассказывал, что у них нет ни жен, ни девушек, что они одиноки и станут препятствием для Давида и Аланы, дай им волю.

Доехав до места, отмеченного на карте, посыльные, не теряя ни минуты, хотели было начать складывать найденное в телегу. Она была более крупной, чем та, что оставил им в придачу Давид. Но тот, кто соскочил с коня первым, жестом остановил своих спутников. Адам, так его звали, медленно подошел к тому месту, где были складированы книги, и стал пристально вглядываться в землю.

– Здесь следы двух человек! – громко произнес он. Два других седока в спешке спрыгнули со своих коней и приблизились к нему. Давид и Мирон оставили следы, тем самым выдав себя. – Давид должен был быть один! Он встретил кого-то и скрыл от нас это! Зачем он сделал это? Наверняка есть на то причина! И я подозреваю, какая!

– Погоди, может, кто из наших? – предположил второй посыльный Борис.

– Нет, мы бы были в курсе. Такое в Возрождении не утаить, если ты решаешь быть рисовальщиком карт. Каждый занят своим нужным делом. Зачем нам второй рисовальщик? – возразил Адам.

Они были уже не так молоды. Всем троим перевалило далеко за тридцать. Однако мужчины были высокие, физически хорошо развиты и желали лишь одного – найти, наконец-таки, себе спутницу жизни. Посыльные пришли к выводу, что Давид решил спрятать от них девушку. Как и где он ее встретил, их интересовало мало.

– Скорее всего, он направляется в Возрождение. Мы должны быть там, найти его и решить вопрос. Не знаю как вы, но я поскакал обратно. Не буду терять время на этот груз, – Адам вскочил на коня и помчался в обратном направлении, то же самое сделал и Борис. На месте остался лишь Руслан – третий мужчина, что управлял телегой. Он не решился оставить найденные трофеи и двух коней. Ведь за это придется отвечать.

Двое посыльных мчали в сторону Возрождения, не давая коням передышки. Они были полны решимости отвоевать у соперника женщину. О том, чего захочет она сама, мужчины не задумывались. Казалось, всадники готовы пойти на что угодно, даже на нарушение хрупкого уклада жизни, что царил в Возрождении.

Руслан не торопясь складывал книги в телегу. Его мысли витали где-то, но ножи были наготове. Краем уха он улавливал каждый шорох, ведь Давид предупреждал в письме о крупном полосатом хищнике.

Смеркалось. Посыльный развел костры и уселся ужинать. Он разложил палатку, оставленную Давидом. Закончив трапезу, Руслан улегся на ночь, но еще долго не мог уснуть. Он думал о незнакомке, что прячет от них рисовальщик карт. Представлял, какая она может быть. Наверняка красивая, молодая. Удивительно, что где-то ещё бродят по миру люди. Как они выживали, где скитались? Множество вопросов возникали в его голове.

Вдруг мечтания мужчины прервались. Его отвлек шум. Заржали и забились в истерике лошади. Руслан приподнялся и застыл. В руках у него засверкали ножи. Тень крадущегося тигра падала на палатку. Руслан надеялся, что их встреча не состоится, но был готов сразиться с хищником. Однако грозный плотоядный и не думал нападать, он лишь походил меж огнями и палаткой и молча удалился куда-то вглубь одичавшего города. Пищи ему хватало на своей территории, и, видимо, зверь был сыт. Костров он действительно не боялся. Не на шутку встревоженный мужчина уже не мог лечь спать. Выждав еще какое-то время, Руслан выполз из палатки и стал думать, как защитить себя и своих скакунов на случай, если тигр вернется.

Давид и его спутники дождались ночи, прежде чем решиться подойти к городу со стороны высоких стен. Путь был тернист, но парень знал, как можно незаметно пробраться сквозь паутину зарослей и попасть в тайный проход, что вел прямо к его дому. Коней пришлось оставить. И вот он уже вел Алану и ее родителей в новый мир, о котором те так давно мечтали. Незаметно они подошли к дому Давида. Стояла глубокая ночь, и все жители Возрождения спали. Лишь изредка лаяли собаки. Дом из бревен был не мал и ухожен. Двор заставлен самыми разными вещами, которые когда-то нашли Давид или его отец. Минуя все преграды, тайные гости оказались у дверей дома. Они были не заперты. Давид тихо отворил их и зашел первым. Не зажигая лампад, молодой человек пробрался в комнату родителей и осторожно их разбудил.

– Мам, пап, просыпайтесь – сказал Давид, – Я не один. Я привел гостей и это не возрожденцы. Это семья из потомков других выживших, – вкратце рассказав хозяевам историю встречи, он пригласил спутников в дом. Алексей и Карина, родители Давида, были изумлены и рады такому знакомству. Особенно их осчастливила новость о том, что их сын и Алана намерены стать парой и закрепить свой союз по правилам Возрождения.

Беседы не прерывались всю ночь. Было решено, что утром первым делом в дом пригласят справедливого. Так называли человека, которого выбирают согласием всех возрожденцев. Избранный становится главой и судьей в одном лице. Однако все его решения серьезных вопросов выносят на общее обозрение. Он же уполномочен утверждать правильность либо не правильность создания пары. Справедливый так же принимал в возрожденцы новоиспеченных горожан.

Руслан управлял лошадьми и ехал по направлению к главным воротам города. Телега шумно двигалась по неровной земле. Путь извивался и то заставлял лошадей пыхтеть, уходя вверх, то нырял куда-то вниз. Посыльный остановился у мелкой речушки, дал вдоволь напиться скакунам, да и сам облился водой. Руслан стал высматривать дичь покрупнее. В поисках он отошел от места привала. Мужчина уже не видел своих лошадей. Они же вдруг стали тревожиться, почуяв угрозу.

По следам посыльного пришел зверь. Это был тот самый хищник из семейства кошачьих. Но кошкой столь опасного охотника назвать трудно. Он появился в поле зрения путника и, рыкнув, заставил обратить на себя внимание. Человек, попавшийся ему на пути, был не из робкого десятка. Руслан тут же обнажил свои тесаки и встал, развернувшись лицом к опасности. Тигр потихоньку приближался. Было ясно, что столкновения не избежать. В кровь выплеснулся адреналин, и Руслан решил начать бой первым. С диким криком он набросился на хищника, успел проткнуть его ножами в бока, но силы были не равны. Зверь с легкостью сбил с ног человека. Толстая шкура не дала лезвиям вонзиться глубоко. Клыки же хищника попали в цель и растерзали глотку противника. Потрепав своего оппонента и оставив его в сырой траве, победитель ушел. Он был сыт. И только устранил того, кого принял за соперника. Посыльный не подавал признаков жизни.

Давид с Аланой и ее родителями ожидали возвращения его отца и матери со справедливым. Волнение переполняло сердце парня. Он так боялся упустить свое счастье. Ведь по правилам Возрождения, только после решения справедливого они получат право стать парой. Но будет ли решение в их пользу? Или что-то может этому помешать? Станут ли возмущаться другие претенденты на право встать на его место? Эти вопросы занозой болели в голове Давида.

За дверью дома послышались шаги и голоса людей. Гостей, кроме справедливого, пришло много. Новость мигом разлетелась по всему городу. Новых жителей здесь не встречали очень давно. По пути домой Алексей поведал справедливому, которого звали Степан, о том, откуда и как семья Аланы попала в Возрождение. Гости вошли и расположились в большом помещении дома Давида, окружив семью Аланы. Они тепло друг друга поприветствовали.

– Как же давно к нам не прибивались путники! – говорил Степан. – Мы очень рады такому великолепному пополнению в рядах возрожденцев! Вы принесли свет и новые надежды в этот крохотный мир человечества! Алана, – обратился он к гостье, – по законам нашего Возрождения, девушка может выбрать себе мужчину жизни из числа тех, кто изъявит желание быть рядом с ней. И будет не честно выбрать Давида, не увидев и не познакомившись с другими. А такие у нас найдутся. Я, как избранный справедливый, не могу оставить вас парой в нынешнем положении в этих стенах. Давид, ты умный парень, и меня прекрасно понимаешь, – закончил он, повернувшись к первому претенденту.

Никто из собравшихся не стал оспаривать решение главы города. Алану и ее семью пригласили жить в дом, что специально приготовили к приходу новых постояльцев или для вновь созданной в самом Возрождении пары. Отныне Алана должна была быть одна. Время, данное Давиду для знакомства с ней, истекло – так решил справедливый. Теперь же, после праздничного вечера, где возрожденцы познакомятся с новыми жителями, а Алана непосредственно со всеми, кто изъявит желание быть с ней, каждому претенденту выделят по дню, за который он должен постараться завоевать сердце девушки.

У главных ворот было тревожно и шумно, это вернулись посыльные. Они возмущались и требовали наказать Давида. Первым делом Адам и Борис пошли к справедливому. Но там их гнев умерился. Они узнали, что их не скинули со счетов. Слова Степана успокоили мужчин.

– Завтра состоится праздничный ужин, и вы должны предстать перед Аланой во всей красе. Но знайте, любая грубость или иной не честный шаг выбьет вас из обоймы. Теперь же вернитесь, помогите Руслану довезти груз в целости и сохранности и будьте спокойны!

Давид сильно переживал и не находил себе места, ведь после решения Степана он не успел и словом обмолвиться с Аланой. В его груди горел огонь, топливом которому служили ревность, бессилие, отчаянье. Но в то же время он верил, что Алана не предаст и вернется к нему, пусть и по всем правилам Возрождения, пройдя все этапы и все знакомства.

– Не переживай, поверь, я ее отец и знаю Алану, она выберет тебя и никого иного. Ты покорил ее сердце. Терпение, друг мой, терпение. У вас с ней вся жизнь впереди, – говорил Мирон, поддерживая разволновавшегося Давида.

Массивные столы ломились под тяжестью разнообразных яств. Зажглись яркие огни лампад. Люди суетились, готовясь к началу праздничного ужина. Среди них были и родители Аланы. Они уже успели со многими познакомиться. Сама Алана пока сидела у большого зеркала в доме, где их поселили. Выходить на торжество она не решалась. Для девушки это было испытанием. За короткое время, проведенное с Давидом, она сильно к нему привязалась. Не хотела обидеть парня и боялась, что он сам отстранится от нее. Причиной этого могли стать новые знакомства и время, которое она проведёт с другими претендентами. Как этого избежать, как отказаться от этого? Алана искала пути выхода.

Путь посыльных, отправленных вернуться к своим обязанностям, был не долог. Руслан успел пройти почти весь остаток дороги до Возрождения, прежде чем его настигла беда. Его товарищи наткнулись вначале на телегу с грузом, а потом и на бездыханное тело друга. Посыльные добрались до ворот города лишь к началу торжества. Они осознавали свою причастность к случившемуся. Мужчины корили себя за то, что оставили соратника в беде одного.

Новость о страшной гибели Руслана объявили за несколько минут до начала ужина, и, конечно же, все были солидарны в том, чтобы празднование перенести. Алана узнала об этом, даже не успев выйти из дома. Ей было жаль беднягу, но, в тоже время, словно груз с души упал. Она вздохнула. Теперь ей не придется ни с кем встречаться и знакомиться, по крайней мере, в ближайшие дни.

Друзья, что оставили товарища в беде, молча выслушали приговор. Они были вне игры, утратили доверие и не смогут более выполнять ответственную работу. Их труд теперь будет полезен только в пределах земель Возрождения.

Кроме Давида и тех, кому теперь не суждено претендовать на руку и сердце Аланы, нашлись еще трое бравых, кто собирался попробовать покорить ее. Торжественный ужин так и не состоялся. Однако день знакомства с новым претендентом был назначен.

Рассвело. Алану разбудили шум и суета под окнами. Открыв глаза, девушка увидела склонившуюся над ней мать.

– Дорогая, с добрым утром. Тебе нужно взглянуть на это, – с улыбкой сказала она.

Александра взяла за руку дочь и подвела ее к окну. За ним Алана увидела молодого человека, восседавшего на грациозном скакуне. Он был наряден и статен. Держа высоко подбородок, парень уверенно сидел на коне, который, стуча копытами, топтался на месте.

– Доброе утро, Алана. Приглашаю провести день со мной. Буду твоим другом и спутником. Жду тебя с нетерпением!

Алана, услышав это, задернула шторы, убежала от окна и снова легла в постель, накрывшись с головой одеялом.

– Мама, передай, что я увидела первого претендента, и он мне не подходит! – громко произнесла она.

– Но дорогая, так не пойдет, твой ответ не примут. Степан объяснил, что это возможно лишь на следующий день после знакомства.

– Как это, мама? Ведь мы проводим вместе только день, о ночи и слова сказано не было!

– Да, дорогая, вы расстаетесь вечером, а ночь нужна для раздумий.

– И что теперь я должна делать? Выйти к нему прямо сейчас? Но я еще не позавтракала.

– Мне передали, что он будет ждать тебя. Ты позавтракай, а потом выходи.

– Но как после этих слов я смогу спокойно завтракать? – возмущалась Алана. – Конечно же, я не буду заставлять его ждать. О, Боже мой, пусть этот день пролетит быстро! – она вскочила и стала собираться на первую встречу.

Давид уже несколько дней не видел свою возлюбленную. Но он знал о сегодняшней встрече с первым претендентом. Проснулся Давид еще до зари и просто не находил себе места. Он снова и снова перечитывал письма, что Алана в тайне отправляла ему. Его же письма родители передавать не стали. Ведь, если о них узнают, Давид попадет в число проигравших, а Алане ничего не грозит.

«Милый мой Давид, если бы ты знал, как я не хочу проходить все эти формальности, все эти встречи! Ты единственный, с кем бы я хотела остаться на всем белом свете! Даже если бы не произошли большие войны, и на Земле был бы не один миллион людей, ты оставался бы для меня единственным мужчиной. Ты предначертан мне свыше, послан мне звездами, и только тебя я ждала все это время… И ты, пожалуйста, дождись меня. Верь мне, я не выберу никого иного, кроме тебя!»

Алана вышла навстречу Виталику. Он был красив и ухожен, крепко слажен и высок. Длинные рыжие волосы аккуратно убраны в хвост. Густые брови тоже рыжеватого оттенка, высокий лоб и нос с горбинкой украшали широкое лицо. Пухлые губы чуть улыбались девушке. Парень пригласил Алану взобраться на коня. Люди любопытно наблюдали за молодыми. В окно выглядывали мать и отец Аланы. Девушка согласилась, лишь бы быстрее скрыться от любопытных глаз.

Они скакали мимо ухоженных домиков, густых садов и шумной ребятни. Скакали, пока не оказались на посевных полях, где могли остаться практически наедине. Когда конь почти остановился, Алана ловко соскочила с него.

– Я знаю, как тебя зовут, мне уже сказали. И ты знаешь, как зовут меня. Вот мы и увиделись. Хочу предостеречь о том, чтобы ты зря не тратил на меня время. Потому что я уже определилась. Ты хороший парень и обязательно найдешь вторую половину. Но я пока все еще за Давида, пока выбираю его.

– Да, Алана, но ты мне очень понравилась, и я прошу дать мне шанс. Ведь несколько минут не могут повлиять на решения. Проведи со мной положенный день и, может, мы останемся хорошими друзьями, – Виталик показал свою тактичность, уверив тем самым, что не будет навязчивым и отступит, если решение девушки не изменится. Поэтому Алана молча согласилась.

Поведение ухажера было неожиданным, что каким-то образом заинтересовало Алану. Он вел себя как просто экскурсовод. Виталик редко смотрел на нее. Шел рядом гордой походкой с высоко поднятой головой. Рассказывал о своих мечтах. Что окружит свою суженую заботой, теплом и любовью, а будущее рядом с ним безоблачно и прекрасно. А еще он говорил о детишках и, взглянув на Алану, добавил:

– У нас с тобой были бы замечательные дети. Да, Давид тоже очень хорош собой, умен и благороден, он достойный конкурент мне… Я надеюсь, что ты так быстро не скинешь меня со счетов, – его милая улыбка сбила бы с ног любую девушку. Но Алана восприняла такое поведение и все сказанные слова как хорошо продуманный, умелый ход, который парню помогли просчитать. Она была намерена остаться с Давидом и ни капельки не поколебалась в своем решении. Каждую секунду она вспоминала время, проведенное с ним, и считала минуты и часы до их встречи.

День промчался безмятежно. К вечеру Виталик пригласил Алану на дружеский ужин, где она смогла познакомиться с его родителями и сестрами.

Большой и красиво выстроенный дом был полон света и уюта. Хозяева приветливо встретили Алану и пригласили за широкий семейный стол. Беседы за ужином вели непринужденные. Все было каким-то легким. На мгновение Алане показалось, что произошедшее сегодня не является заранее продуманным планом. Она даже, сама того не замечая, какое-то время разглядывала Виталика, который отвлекся на игру с младшей сестрой. Это увидели родители парня и, одобрительно улыбнувшись, переглянулись.

«Нет! Это простой интерес, вовсе не заинтересованность им, как одним из кандидатов. Просто он, может, действительно искренне хотел бы стать моим спутником жизни… Но уже поздно, я встретила Давида. Наши пути словно кто-то свел. И я никогда не смогу выбрать кого-то другого, ведь я чувствую, что люблю его и накрепко к нему привязана», – думала Алана, покидая жилище семьи Виталика. Он проводил девушку до дверей ее дома и, распрощавшись, еще раз выразил надежду стать ее мужем.

Тем временем неподалеку от Возрождения лесорубы услышали где-то совсем рядом в сумерках страшный и громогласный рык. Но теперь люди были готовы встретиться с острозубым хищником, что появился в этих местах впервые. Они прихватили с собой ружье. Мужчины сплотились, встав спинами друг к другу, и ожидали появления из-за деревьев тигра. Вот под большой тяжелой лапой подкравшегося хрустнула сухая ветка и все обернули взор в сторону, откуда донесся шум. Спустя мгновения из мрака выпрыгнуло что-то невообразимо большое, вытянувшееся во весь рост. Но реакция стрелка остановила летящего на крыльях ночи. И туша хищника шумно рухнула на землю. Слышано было лишь сопенье, что спустя минуту затихло.

Лесорубы вернулись в Возрождение не только с дровами. Впервые за долгое время люди узрели животное, которое видели лишь на страницах старых книг. Жаль было убивать такого редкого для этих мест зверя, но он был охотником, уже распробовал вкус человеческой крови и представлял опасность.

– Значит, Алана пока оставляет выбор за Давидом… Ясно, ну есть еще двое парней, и со вторым она встретится лишь через неделю. Пусть пока привыкает к мыслям, что теперь она в обществе, где есть надежда на будущее, где замужество и материнство, конечно, одна из главных целей, но не обязывающая женщин следовать ей беспрекословно. Пусть еще поглядит на разные роды занятий и постарается выбрать себе дело по душе. А вы-то еще не определились? – обратился Степан к Мирону.

– Да, мне ближе дело, связанное со скотом: разделка, выделка шкуры. Супруга моя дни напролет проводит на ткацкой фабрике. А Алана, уж это мое мнение, Давида не променяет. Так что, встречи-то состоятся, но она останется с ним.

Тем временем население города Возрождения собирало поход в Житовку. Они решили, что будет несправедливо и неправильно оставлять жителей того поселка в неведении. Пусть знают, что есть еще люди на этой земле, есть налаженный быт и уклад, где все идет своим чередом… К числу собравшихся в эту непростую экспедицию присоединился и отец Аланы. Лишь он мог указать дорогу до Житовки. Собирали их в путь всем Возрождением. Несколько наездников и запряжённые телеги с гостинцами отправились в долгий путь. Оставят ли жители Житовки подарки себе, либо захотят присоединиться к гостям и вернуться с ними в Возрождение – решать полагалось им самим. Оружие путники решили взять. Ведь было не известно, как поведут себя те самые пятеро мужчин, что всем там заправляют. Путь обещал быть долгим и не лёгким.

Алана учила малышей читать. Она смеялась и просто светилась от счастья, общаясь с ними. Было видно, что ей безумно нравилось возиться с детьми. Такое большое их количество она и представить не могла даже в самых смелых мечтах. Сейчас же Алана словно отдавала им всю себя. Это замечали и окружающие. В этом саду, где малышам от трех до шести лет, работали еще четыре человека. Малика – одна из них. Девушка была молода, как и Алана, поэтому они очень быстро сдружились и вечерами гуляли вместе. Компании молодежи всегда быстро пополнялись, но по правилам Алана не должна общаться с парнями, среди которых были те самые претенденты, поэтому подруги ее быстро уводили и прятали. Все было весело и не навязчиво, и это забавляло, особенно людей старшего поколения, что с умилением и улыбками наблюдали за происходящим.

Пару раз Алана встречала на улицах Возрождения Давида. Они пересекались взглядами и долго не могли оторвать взор друг от друга. Все было по правилам: они не сближались и не переговаривались. Но кружили как птицы и успокаивали друг друга взглядами, говоря тем самым, что еще, конечно же, вместе…

Завтра должно состояться второе свидание. Алана была готова. Но она не хотела радоваться и собираться на знакомство. Девушка легла спать с мыслью, что все пройдет, и еще один день приблизит встречу с Давидом.

В одном из домов по другую сторону Возрождения семья готовилась к важной встрече. Здание украсили, приготовили подарки. Сем не сомневался, что сможет завоевать внимание Аланы. Высокий стройный парень вглядывался в зеркало, меняя выражение лица: то растягивал на нем хитрую улыбку, то рисовал серьезность. Одет он был с иголочки, вещи сотканы из лучшей ткани, как он и любил. Сем всегда стремился выделиться из толпы. Он обожал себя и был очень уж самоуверенным.

– Настал мой день! И я не упущу своего шанса. Ведь я буду не я, если не выиграю эти соревнования! – смеясь, громко сказал Сем, глядя на себя в зеркало. Это успел услышать Степан, который тихо вошёл в комнату молодого человека.

– Это не соревнования, а девушка не трофей! Если тобой движет азарт, то откажись от сегодняшней встречи с Аланой! – остудил пожилой человек парня, полного решимости идти в бой.

– О, нет, отец! Это было просто неправильное выражение моих мыслей… На самом деле, она очень мне понравилась. Ты ведь знаешь меня, я всегда добиваюсь поставленных целей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.