Татьяна Донченко
ФАКультатив

Глава 1. Марьяна

Когда у человека нет фильтра между мозгом и языком, то чья это проблема? Того, кто говорит все, что думает? Или того, кому все это приходится выслушивать?

Сегодняшним утром я первый посетитель в новом выставочном зале «Галереи Романовой». Простояла полчаса у странной картины под названием «Мой путь». Голова чуть не отвалилась, пока я ею крутила, не понимая с какого ракурса этот «шедевр» перестанет смахивать на то, чем кажется…

– Вам нравится?

Прозвучал голос за спиной, а я нет бы обернуться, взяла и выдала:

– У меня есть кот, мейн-кун по кличке Бегемот, ну вы понимаете, – нет, как ни глянь, все одно! Нужно перестать ждать чуда от этой картины. – Он у меня редкостный чистоплюй, но иногда вредничает, сходит с лотка, садится на задницу, и смешно едет по плитке… Так вот, он оставляет мазню куда более занимательную, чем автор «Моего пути».

– Кхм, – женщина за мной откашлялась, смешавшись от моего комментария, а я обернулась и замерла. Вот же ж, блин! Романова Аглая Алексеевна, владелица галереи собственной персоной! Стоит и хватается за шелковый шарф, который ей явно мешает дышать.

– Что ж, спасибо за честность, девушка. – Женщина в элегантном черном платье с достоинством оправилась от высказывания «критика от Бога», приосанилась и слегка вздернула подбородок. – Как вас зовут?

О, это будет лишнее!

Я не придумала ничего умнее, чем зыркнуть на имя автора картины, чтобы быть уверенной наверняка. Конечно же, никто иной, как сама Романова А.А.

Гадство!

Судорожно накинув капюшон на голову и ссутулившись, я попятилась к выходу, проблеяв:

– И-извините.

Все. Теперь путь в галерею мне заказан навсегда! Ну надо же! Сколько раз сюда приходила, ни разу не удавалось встретиться с ней лично, как ни пыталась, и на тебе! «Везучая» я…

***

До пар оставалась еще куча времени, я зашла в «Бон-Бон», чтобы побаловать себя латте с кешью, попросила баристу добавить в него побольше сиропа. Пусть лучше я умру от гипергликемии, чем от стыда. Жаль сегодня не смена Жени Власова. Я бы, возможно, чисто на адреналине решилась ему глазки построить. Хотя кого я обманываю? Не решилась бы.

От сахара спокойней не стало. Наоборот, тревожней. Почему в романтическом кино героиням помогает ведро мороженого, а мне – нет?

Тут еще и Светка Муравьева, моя одногруппница, набросилась на меня у входа в универ. Подкарауливала, что ли? Безумная девчонка вечно болтает без умолку, как будто у нее в языке костей нет. Забавная из нас вышла команда, языкастая: у Светки нет костей, у меня – фильтра.

– Василек! – воскликнула она, коверкая мою фамилию Василевская. – Тебя Быкова опять разыскивает, чего на этот раз натворила?

– Родилась, – бесцветно ответила я, поправляя капюшон, чтобы ненароком не открылась моя нашкодившая физиономия.

И все же, стало любопытно, зачем я снова понадобилась декану факультета? Как будто мне мало неудачи в галереи.

– Виктория Антоновна передала, чтобы ты зашла к ней после пар. Опять траблы с оценками?

– По матеше неуд получила, – ворчу я. Зачем на первом курсе дизайнеров понадобилась высшая математика ума не приложу. – Мегамозг зверствует!

– И почему Сергей Алексеевич так на тебя взъелся?

Я пожала плечами. Хотя прекрасно знаю причину – мой дядя Павел Данилов. Именно он попросил Иванова Сергея Алексеевича помочь мне поступить в университет. Хоть последний год и был для меня тяжелыми депрессивным, я все равно училась и готовилась днем и ночью к поступлению, но не думаю, что моих мозгов хватило бы попасть в лучшее учебное заведение города. Теперь Иванов требует с меня больше, чем с остальных. Видимо, думает, что я потом и кровью должна отработать долг перед его великодушной услугой. Проблема в том, что я не люблю ни математику, ни какие-либо естественные науки! Я, вообще-то, творческая личность. Была ею, по крайней мере…

***

Я едва высидела до окончания пар. Рисовала незамысловатые узоры на пустых страницах, вместо того чтобы писать на них лекции. Набросала неплохой скетч Светки карандашом. Срисовывала с нее, пока она не видела. Нравятся мне ее густые веснушки и рыжие волнистые волосы, стриженные под каре. Она симпатичная, буквально создана для того, чтобы с нее писали портреты. Жаль она не осознает этого. И чего ей только нужно от меня: неприметной девочки-невидимки? Я с первых дней пытаюсь держаться особняком, прячусь, как добросовестный социопат, но Муравьева повсюду находит меня. И почему-то считает нас лучшими подругами.

К декану я пошла без энтузиазма, подозревая, что разговор будет не из приятных. Знаю, что у меня отвратительные оценки, но мне на них плевать. Как, собственно, на всех и вся…

– Можно? – я зашла в кабинет, когда Виктория Антоновна позвала и пригласила сесть напротив.

– Марьяна, – тяжело вздохнула женщина, опираясь подбородком на сложенные в замок руки. Видимо, думала, так ее второй подбородок будет выглядеть меньше. Наивная. – Расскажи, как твои дела?

– Нормально, – я повела плечом, смахивая с себя неприятные мурашки. Взгляд у этой женщины, конечно! Пронизывает насквозь и пригвождает к стулу, как муху острой иглой.

– Как успехи?

«А то вы не знаете!» – спасибо, спасибо моему мозгу за то, что он вовремя дал сигнал зубам прикусить язык. Я поежилась и оглядела кабинет. Столько книг! С ней может потягаться только моя тетя Таня. Вот уж у кого библиотека так библиотека!

И почему в этом кабинете так жарко?

Я хотела скинуть с головы капюшон, но передумала. Не хотелось открывать лицо перед человеком, который намерен во что бы то ни стало заставить его покраснеть.

– Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо: – вздохнула Быкова. – Я не хотела этого делать после первого семестра, учитывая твою историю…

Ну вот, началось. Кто-то снова меня жалеет. Последнее, чего хочется ребенку, не так давно потерявшему родителей, это жалости к себе.

– Скоро летняя сессия, ты понимаешь, что с твоими оценками не сможешь ее закрыть?

– Еще только конец марта, – сухо замечаю я. В горле как будто пустыня. Воды так хочется, хотя бы глоточек!

– Поэтому я и подняла эту тему сейчас. Пока ты еще можешь исправить оценки и наверстать программу.

Чушь! Была бы ее воля, она бы меня прямо сейчас вышвырнула! Наверняка просто побаивается влияния Иванова в университетской среде. У нее не поднялась рука взяться за меня, его протеже, в первые полгода. Зато теперь она наверняка мысленно потирает руки.

– Вы хотите меня выгнать?

– Если ты исправишь оценки и сдашь все зачеты, то у меня не будет повода…

Понятно. Я на грани позорного отчисления. Повод всегда можно найти.

– Табель я уже отправила твоим опекунам, – голосом, полным сожаления, призналась декан.

О, нет!

Я впервые встретилась взглядом с этой женщиной и не смогла вынести искорок триумфа в ее якобы сочувствующих глазах. Подавив желание отвернуться, я сощурилась и мысленно представила, как поджигаю ее плотно начесанную макушку, обильно покрытую лаком для волос. Вспыхнуло бы знатно!

Я не жестокая, нет. Просто не люблю, когда на меня проецируют свои неудовлетворенные амбиции. Да, Быкова декан, а Иванов нет. Она своего добилась, вероломно украла желаемое кресло, буквально само идущее под задницу профессора Иванова. Какой скандал был! Еле замяли! Только вот, вслед за должностью расположение коллег Быкова так и не заполучила. Само собой, как приложение к должности такое не появляется. Уважение – это штука, над приобретением которой трудишься всю жизнь. Мало только получить его, нужно еще работать в поте лица, чтобы не потерять. Уж я-то знаю.

М-да, жаль только теперь дома скандала не избежать. А как расстроится тетя Таня!

Я пулей вылетела из кабинета Быковой, наскочив на какого-то парня, который от силы столкновения что-то вскрикнул и выронил из рук бумаги. Он неуклюже собирал их и снова рассыпал. Вот рохля! Я хотела помочь, но дурацкие слезы запеленали глаза. Вдруг он увидит, еще допрашивать начнет, изображать участие, сочувствие, больно надо! Раз уж такой недотепа, не видит куда идет сквозь окуляры, пусть сам собирает свое барахло.

Я не помнила, как добралась до остановки и села в автобус. Зато помню, как всю дорогу посыпала голову пеплом, не понимая, как дошла до такой жизни. Как так вышло, что я – бывшая отличница в школе, вдруг скатилась до двоек и угрозы отчисления за первые полгода обучения? Дядя Паша больше не будет ни с кем договариваться ради меня. И Романова! Что теперь делать? Я ведь хотела учиться рисовать именно у нее! Тетя Таня будет в шоке от моего эпического позора.

Может, не говорить им о галерее? И про универ тоже? Взять и сбежать куда-нибудь, мне ведь уже есть восемнадцать…

Водитель громко объявил конечную остановку и многозначительно уставился на меня. Я побрела по улице и задумчиво оглядывала одинаковые «пряничные домики».

Нет, не могу я бросить Даниловых. И даже не потому, что они быстро и без лишних проволочек взяли на себя ответственность за мою жизнь, когда родителей вдруг не стало. Я ни в коем случае не хочу быть неблагодарной. Да и куда я без них? Привязалась уже. Надеюсь, они об этом не догадываются, а то возомнят еще…

***

Тетя Таня и дядя Паша живут в новом элитном районе в пригороде. Красивые и совершенно одинаковые таунхаусы с парковочными местами, шлагбаумами, видеонаблюдением и кучей всяких плюшек для безопасности района. Окна каждого таунхауса смотрят аккурат прямо в окно таунхауса напротив. А задний дворик, размером ровно в две сотки, упирается в соседний задний дворик точно такого же размера. Если посмотреть на план района сверху, его словно под линейку расчертили. И все это единообразие разбавили детскими площадками и еловыми рощами.

Первое время я часто терялась и находила нужный дом только благодаря электрокару, припаркованному у двери. Дядя Паша гордо заряжает свою красавицу черную БМВ с розетки перед домом. Павел Данилов известный мастер авто тюнинга. Он может голыми руками разобрать тачку, залезть ей в мозги и перепрошить на свой лад. Он директор лучшего автосервиса в городе по версии Яндекса, даже наклейка на двери есть и значок в поиске. Гордости у всех Даниловых выше крыши!

А тетя Таня – домохозяйка и писательница, пишет и издает романы. Кажется уже больше двух десятков ее книг стоят на книжных полках в доме. Правда, я ни одного еще не читала. Не люблю романы эротического содержания.

В коридоре я разулась, втиснула кроссовки в узкое пространство среди бесконечных девчачьих ботиночек. Даши и Маши еще нет дома, скорей всего, они на тренировке. Трудятся в поте лица. Ох, помню и я когда-то посвящала большую часть времени тренировкам и соревнованиям. Доехала даже до Штатов, правда не заняла подиум, но страну посмотрела. Мама с папой все равно были на седьмом небе от счастья и гордости. Но не буду лучше о них думать, а то снова расплачусь. Я глянула на себя в зеркало и стерла черные точки от туши под глазами. Не хочу, чтобы опекунша сразу поняла, что у меня неприятности.

Я нашла Татьяну Данилову на излюбленном месте на диване. Она обложилась блокнотами, исписанными черными чернилами, на коленях подставка и ноутбук, в ушах наушники и чашка кофе под рукой – картина маслом: «писатель за работой». Чего я уж точно не ожидала увидеть – это ее слез. Она плакала, исступленно клацая по клавиатуре в каком-то вдохновленном порыве. И чего там можно плакать в этой порнушке? Кому-то яйца зажало? Хрен отвалился? О-о! Хоть бы, хоть бы! Такое бы я почитала!

– Марьяна? – блин, тетя Таня заметила меня сразу же и сняла наушники. – Ты сегодня рано.

– А вы… плачете? – да, Кэп, шикарный вопрос!

– Ой, не обращай внимания, – отмахнулась тетя Таня, отставляя в сторону ноутбук и выбираясь из кучи книг и блокнотов. – Финальная сцена эмоциональная получилась.

– Хм… – «ох, молчи, молчи, Василевская, нельзя обижать своих!»

– У меня там картофельная запеканка, но, если не хочешь, есть еще макароны и вроде бы сосиски оставались. Погреть тебе?

– Не нужно, я и сама могу, не хочу вас отвлекать.

Если тетя Таня оторвалась от ноутбука, то уже не сядет за него обратно, пока вновь не останется одна.

– Давай беги переодевайся, мой руки и за стол, а я пока из духовки запеканку достану. С тобой поем. Кажется… – она нахмурилась, глядя на часы, и поправила распутанный пучок на голове. – …забыла даже позавтракать.

Как тут отказать, когда запах мяса и картофеля с чесноком заставил мой живот урчать еще у входной двери? Я поднялась в свою комнату и быстро переоделась. Мой гардероб не слишком отличался разнообразием. Одни легинсы, толстовки и худи с капюшонами. Естественно, все черного цвета. О! Вру, есть пара серых скинни и розовые конверсы.

Моя комната. В доме Даниловых стихийно образовалась еще одна детская. Их, итак, было две: Маши и Даши. Раньше третья спальня на втором этаже была оборудована под кабинет. Я видела его как-то в соцсетях тети Тани, она показывала его, гордясь тем, что у нее теперь есть место для творчества. Широкий дубовый стол, диван, кресло и все стены в книгах! Балкон – отдельная вселенная для творчества. В теплую погоду она писала в кресле-качалке. А теперь, с моим появлением, ей пришлось расстаться с кабинетом и переделать его под подростковую спальню. Каждый раз заходя в эту комнату я чувствую легкий укол совести, оттого что невольно отобрала у писателя его личное пространство.

Я зависла у раскрытого шкафа с одеждой, вдруг осознав, что с ним нужно что-то делать. Я носила траур почти год и вряд ли мои родители там наверху были бы в восторге от того, что он слишком затянулся. Мама вообще устроила бы взбучку за отсутствие цвета, она любила все яркое.

Когда я оглядела комнату, то поняла, что забросила не только свой внешний вид, но даже место, которое, оторвав от сердца, и практически не заслуженно отдали мне. Я пренебрежительно превратила эту комнату в помойку. Вещи в хаосе валялись повсюду: учебники, книги, а мой мольберт пылился в углу. Краски нетронутые в беспорядке свалены на полке, стены давно нуждались в покраске. Когда Даниловы снимали книжные полки, остались просверленные дырки, которые дядя Паша зашпаклевал. Я же так и не притронулась к пустой стене над кроватью, хотя обещала, что сама нарисую на ней что-нибудь, когда придет вдохновение. Как они все меня терпят?

Вот так плывешь себе спокойно по течению, тупо раздражая всех вокруг своим бесполезным существованием, иногда даже нагло огрызаешься если тебе тактично делают замечание, закапываешь свои мечты, плюешь на все, что тебя окружает, даже на себя саму и однажды кто-то дает тебе пощечину, чтобы ты очнулся. Моими волшебными пенделями оказались сегодняшних два случая: скандальная встреча с Романовой в галерее и предупреждение Быковой с ее угрозой отчисления. Я вдруг резко поняла, как мне, оказывается, дорого все то, что у меня есть. Я не хочу и это потерять.

***

– Вкуфно, – с набитым ртом сухо буркнула я, сомневаясь, что тетя Таня меня вообще услышала.

Серьезно? Это все, что я способна сказать? М-да, над искусством делать комплименты мне еще работать и работать!

– У тебя все в порядке? – ее бровь взлетела вверх. Всего одно приятное слово из моего молчаливого рта заставило тетю сомневаться в моем душевном благополучии. Писатели видимо, обладают особым чутьем и видят людей насквозь.

– Ну, – ковыряя вилкой в остатках запеканки, я спрятала глаза. Слезятся, сволочи! – С чего начать-то… – вдох-выдох, – я вроде как докатилась до угрозы отчисления.

– Это я знаю, – спокойно ответила тетя Таня нисколько не удивившись.

– И дядя Паша тоже?

Она кивнула, смотря на меня по-прежнему теплым и ласковым взглядом. А где скандалы и истерики? Где реакция, которую я на самом деле заслуживаю?

– Паша хорошо общается с Сергеем Алексеевичем, он в курсе твоих успехов.

Она не то, чтобы кавычки жестом не сделала, даже тон на саркастичный не поменяла, говоря об «успехе». Что сделало только хуже. Буквально расковыряло пульсирующую, зияющую дыру, где по идее должна быть моя совесть.

– Хочешь, он поговорит с профессором, чтобы…

– Нет, – я помотала головой. Слезы-предатели, побежали ручейками по щекам. Я смахнула их тыльной стороной ладони, уже не надеясь, что тетя Таня не заметит. – Я сама с ним поговорю. Не знаю еще пока, о чем… наверное, попрошу позаниматься со мной. Мне не нужны купленные или вымоленные кем-то оценки. Я хочу их заслужить. Даже если это будут одни тройки.

Я не заметила, как моя рука оказалась в руке тети Тани, а сама она смотрела на меня глазами, полными слез. Ничего не сказала, но я почувствовала в этом прикосновении гораздо больше.

– А еще… – ну же, смелее, еще один вдох-выдох, – с Романовой и галереей, похоже, покончено.

– Это как так?!

Я рассказала о своем факапе утром в мельчайших подробностях, а когда закончила посмотрела на тетю. Ну, теперь она точно заистерит! Она долго уговаривала меня прийти к Аглае Алексеевне и записаться на курс по рисованию. И вот мое «умение» устроить собственное будущее во всей красе.

– Ты мне доверяешь? – вдруг спросила тетя Таня, пребывая в задумчивости.

– Конечно.

– Тогда предоставь это мне.

– Вы хотите прийти к ней и снова просить за меня, как дядя Паша – Иванова?

– Нет, – она покачала головой, решаясь на что-то, – просить мне не придется.

Очень интересно!

Я не стала спрашивать, что именно задумала тетя Таня, но раз уж мы начали говорить по душам и пошла такая пьянка, то…

– А еще я хочу сменить имидж.

О, эти слова привели мою опекуншу в дикий восторг. Из задумчивого стратега она вдруг превратилась в улыбчивую, хлопающую в ладоши искательницу приключений. Держу пари, у нее перед глазами замелькали магазинные вывески, манекены и примерочные, а в ушах раздался звон кассового аппарата.

– И… – что ж, добьем контрольным в голову. – Может быть, мне покраситься?

Я потрогала свисающие на лицо пряди. Белые, пережженные самостоятельным окрашиванием, они давно нуждаются в уходе, а отросшие корни – в кисточке.

– Какой цвет хочешь? – тетю Таню сейчас разорвет от счастья, она уже не могла стоять на месте и почти подпрыгивала. – Блонд? А может, по-модному, балаяж?

– Нет, я давно хотела, – была ни была! – розовый.

– Насколько розовый?

– Самый что ни на есть, розовый.

Тетя Таня сорвалась с места, схватила свой телефон и сумочку:

– Погнали!

Я едва поставила пустую тарелку в раковину и побежала в комнату переодеться. Когда спустилась, Данилова уже обутая стояла в коридоре и разговаривала по телефону, вертя в руке ключи от своей «Шкоды».

– Кот, заберешь девчонок с тренировки? Мы с Марьяшей едем на шоппинг. Нет, не мне, это для Марьяши. Да-да, ты не ослышался.

Пока я натягивала кроссовки, выслушала по громкой связи заверения от дяди Паши, что я могу купить себе все, что захочу и ни в коем случае не пользоваться своим счетом. Он пообещал все оплатить сам. Я не заслуживаю таких крутых опекунов!

Глава 2. Марьяна

В понедельник, еще не было пяти утра, меня разбудили стоны. Громкие, протяжные откровенные женские стоны, доносящиеся из спальни дома напротив.

– Бли-ин, опять! – я закрыла голову подушкой, но это не помогло. До меня доносились возгласы восхищения и вознесения парня на уровень божества. Фу, гадость какая!

Сосед в конце марта совсем озверел, водит к себе девок каждую ночь! Я вытащила ноги из-под грузного тела Бегемота, он недовольно заворчал и зацепился когтями в одеяло, не желая слезать. Я всегда сплю с открытой форточкой, мой бедный кот мерзнет и приходит греться ко мне каждую ночь. А он, как бы мейн-кун, а уж в сравнении с другими котами по весу – точно бегемот.

Парочка сексоголиков достигли апогея, заорали оба. Я не выдержала и встала к окну, чтобы его закрыть. Зла не хватает! Я должна задыхаться без свежего воздуха из-за того, что кто-то слишком часто удовлетворяет свои сексуальные потребности! И как такой уважаемый профессор Иванов терпит похождения внука? Уму непостижимо! А девушки? Они разве не знают о том, что служат всего лишь подстилкой на одну ночь? Никогда еще не видела соседа с одной и той же девушкой. Каждый раз, когда мы пересекаемся на улице утром или вечером он или провожает кого-то в такси, или обхаживает, заводя в дом. А иногда я вижу его одного, в костюме и пиджаке, собранного и вполне себе приличного. Едет с дедушкой в университет, как нормальный студент, садясь за руль старенького «Соляриса». Какой-то доктор Джекилл и Мистер Хайд, честное слово! Бабник и ботаник в одном лице. Как он это делает?

– Опять не выспалась? – зевая, тетя Таня пришла на кухню. Ей предстоит будить всю семью, кормить завтраком, провожать мужа на работу и развозить девочек: кого в школу, кого в садик.

– Ага, – бурчу я, размешивая вторую чашку растворимого кофе. Не стала включать кофемашину, чтобы никого не разбудить в этом доме. А вот парень из дома напротив совсем не думает о своем сожителе преклонного возраста!

– Наш сосед, конечно, тот еще блудливый мартовский кот, – без тени упрека комментирует тетя Таня.

– Бедные детские уши!

Комната пятилетней девочки соседняя с моей и ее окна выходят в ту же сторону.

– Машуля спит как убитая. А Дашины окна смотрят во двор. Так что единственные уши, за которые я переживаю – это твои, моя дорогая.

– Кругом одни сексоголики! Кто-то о нем круглосуточно пишет, а кто-то никак не натрахается!

Я замерла, сообразив, что сказала это вслух. Тетя Таня совсем не обиделась, наоборот, прыснула со смеха и потрепала меня по макушке. Волосы ярко-розовым водопадом упали мне на лицо и закрыли обзор.

– Тебе так идет этот цвет! – она включила общий свет на кухне, и я сощурилась. Сидеть в одиночестве под тусклым ночником было лучше.

Осмотрев мой внешний вид: джинсы с высокой талией и черный кроп топ с рукавами, тетя Таня подмигнула:

– Сегодня великий день обновленной Марьяши? Возьми мою белую кожаную куртку, которую я тебе подарила.

– Я все еще не могу ее принять, она слишком классная.

– А я все еще не могу ее носить, – тетя Таня жестом показала на себя. – Меня слегка растарабанило за зиму, если ты не заметила.

Я окинула ее взглядом, не понимая, что ей не нравится. Сколько я ее помню, тетя Таня всегда была в одной поре, и я никогда не считала ее толстой. В свои сорок она отлично выглядела, даже когда уходила в писательский запой и неделями не отрывалась от ноутбука, забыв о внешнем виде. Правда, когда она заканчивала с книгой, быстро возвращалась в образ ухоженной и современной женщины-домохозяйки.

В кухню зашел сонный дядя Паша и чмокнул жену в щеку.

– Ох ты ж! – вздрогнул он, при виде моих волос. – Второй день не могу привыкнуть!

– И вам доброе утро, дядь Паш, – улыбнулась я.

Он скрылся в ванной, обещая подкинуть меня до универа, а я как раз хотела заглянуть в «Бон-Бон». Смена Власова, моего самого любимого баристы, как никак. Интересно, он заметит перемены в моем образе?

***

Не заметил. Походу, даже не узнал меня. Конечно, кто я такая? Он сын местного олигарха, владельца всех крутых ресторанов в городе. Эту кофейню Власов-старший подарил Жене, чисто на день рождения, чтоб сыночка дурью не маялся, потренировался управлять заведениями, начав с малого.

Получив свой кофе, я села за самый дальний столик, зализывать душевные раны. Мне пришлось довольствоваться сталкерским подглядыванием за Женей, пока он принимал заказы, делал кофе и объявлял о его готовности. Что за дивный голос! Я смотрела за тем, как он работал, восхищалась его широкими плечами, светлыми волосами – вылитый принц Чарминг из Шрека. От девушек, флиртующих с ним, не было отбоя и он, конечно же, купался в их внимании. Я всегда боялась, что однажды какая-нибудь особенно настойчивая дама обязательно заграбастает себе моего Чарминга, пока я отсиживаюсь под капюшоном.

Но вот я, вроде как, выглянула из черной раковины и немного показалась миру, только одного яркого цвета волос оказалось маловато. Такой ерундой Власова не привлечь. Он ведется на уверенных в себе, сексуальных, харизматичных девушек. Я же не могу быть соблазнительной, если я себя такой не чувствую. Да и откуда во мне возьмется кокетство и вся эта дребедень, чего нет – того нет. Актерскими талантами тоже не обладаю.

Я с грустью задумалась о своем сексуальном опыте (если его вообще можно таковым назвать). Чего я точно не хочу и не буду делать – это спать с кем попало, чтобы этот самый опыт приобрести. А вариант начать с кем-то встречаться для того, чтобы «практиковаться» сразу отметается. Я не хочу отношений ни с кем, кроме Жени. Замкнутый круг.

Гадство! Как обрести сексуальный опыт, не превратившись в шлюху и не опускаясь до лже-отношений, чтобы заполучить секс-символ нашего универа? Ответ будто бы вот он, перед носом, но я никак не могу увидеть его.

От мыслей отвлекла Светка. Как будто знала, что найдет меня именно тут.

– Ничесе! – она потрогала мои волосы. – Кардинально.

– Тебе не нравится?

– Нравится! Очень! И прикид у тебя…

– Не маньячный?

– Нет, теперь Марьяшный, – она хихикнула и села рядом, вытаскивая из рюкзака тетрадь и планшет, попутно взахлеб рассказывала, как ездила с подругой за город.

– Мы были в «Белом колодце», там перекатали гоночную трассу, еще трибуны для зрителей поставили, и еще, кажется, планируют площадку для дрифта. Будет супер! Я посоветовала Кощею и Ромке спроектировать трассу для багги. Они загорелись идеей, у бати Ромыча есть парочка знакомых, которые…

Все, я потеряла интерес.

С началом летнего сезона жители города резко прикидываются знатоками «Форсажа», водители гоночных авто превращаются в легенды, все только и говорят о гонках. В семье Даниловых на этом еще и зарабатывают.

– Пойдем, а то к Иванову опоздаем! – пятнадцать минут до начала пары по математике, времени полно, но я устала слушать о гонках, да еще и Женя ушел с поста на занятия, передав полномочия коллеге. Больше не по кому пускать слюни. – Мне еще с ним поговорить надо.

– С мегамозгом? А зачем?

– Думаю позаниматься с ним дополнительно в его группе.

– Ты что мазохистка?

– Можно и так сказать.

***

Одногруппники странно отреагировали, когда мы с Муравьевой вошли в аудиторию. Никто не сказал ни слова, но по вытаращенным глазам было видно насколько мой новый кричащий образ их шокировал. Я мгновенно покраснела, инстинктивно потянулась за капюшоном, но его не было. Зря я не надела толстовку.

– Это что, Василек? – шепнул кто-то.

– Фигасе!

На негнущихся ногах я дошла до первого ряда и заняла свободное место. Светка села рядом.

Преподаватель появился вместе со звонком. Я обдумывала как подойти к нему и попроситься в его дополнительную группу, буквально заготавливала речь. И тут меня отвлек комок бумаги, прилетевший с задних рядов. Я соскребла его со стола и опустила вниз, с любопытством развернула:

«А ты все волосы покрасила или только на голове?» – было написано в ней размашистым и кривым почерком, который я сразу узнала.

Гоголицын, идиот! Я обернулась и нашла одногруппника через пару рядов. Он недвусмысленно поиграл бровями и расплылся в сальной улыбке. Я показала ему средний палец, а он сначала заржал, но увидев кого-то или что-то за моей спиной, резко закрыл рот рукой и уткнулся в свою тетрадь.

Я спрятала руку, которой только что показывала неприличный жест и обернулась.

– Я вас не отвлекаю своей математикой, Василевская?

– Н-нет, Сергей Алексеевич, все супер! – я показала ему два больших пальца, поднятые вверх. – Вот такая лекция!

– Постарайтесь свой потенциал объясняться жестами использовать в правильном русле.

– Пос-стараюсь.

Я опустила голову, мысленно проклиная одногруппника и себя. И как теперь подойти к преподавателю после пар и о чем-то просить?

Не могу сказать, что именно помогло мне отскрести размазанное по полу чувство собственного достоинства, наверное, страх вылета из универа все же сильнее страха перед Ивановым. Я дождалась звонка и когда большая часть группы вышла из аудитории, походкой подстреленного оленя приблизилась к столу преподавателя.

– Сергей Алексеевич? – в горле резко пересохло, я откашлялась в кулак. – У вас есть минутка?

Мужчина поднял на меня глаза ярко-голубого цвета и даже не стал скрывать своего удивления. Я впервые с момента поступления заговариваю с ним. В его взгляде мелькнуло искреннее любопытство и что-то еще, не смогла понять. Он замер и смотрел четко мне в глаза, отчего я почувствовала прилив уверенности.

– Я вас слушаю, Марьяна, – голос строгий, но не жесткий, скорее уставший.

– Могу я исправить двойку за последний тест? – начала я.

– Только за последний? – он вздернул седую бровь.

– Можно и за остальные, – поспешила ухватиться я за шанс.

– И как вы предполагаете это сделать?

– Да я, это… – момент истины, я огляделась по сторонам, убедившись, что никто из одногруппников нас не подслушивает, выпалила. – Я готова позаниматься дополнительно.

– Со мной?

– М-математикой.

«Разве у нас есть еще один преподаватель по этому предмету?» – пронеслось у меня в голове.

– Хорошо, – кивнул мужчина и начал собираться, явно давая понять, что моя минута истекла.

Пока еще не зная, что именно значит это «хорошо», я заколебалась. Мой мешковатый рюкзак пополз с плеча вниз, я потянулась за ним, а кроп-топ задрался. Пожилой мужчина нахмурился, заметив полоску моего оголенного тела.

Стыдно-то как!

Я развернулась на пятках и пошла к двери, не понимая, как расценить итог нашего разговора. Он, вроде как согласился, но что дальше-то? Нет бы остановиться и спросить, но меня словно на автопилоте несло и несло выходу.

– Василевская? – окликнул хриплый голос профессора.

Я резко остановилась и обернулась, полная надежды, что он не передумает. Мне очень нужно исправить оценки! Иванов с хитрющей улыбкой проговорил:

– Приходите сегодня, к трем часам. Вас устроит?

– Да! Да, конечно, устроит! Супер! Вы супер!

Подпрыгнув от радости, я понеслась из аудитории, пока мужчина не передумал.

***

Наступления трех часов я дожидалась в небольшом сквере около универа. Погода выдалась шикарная для первого апреля. Тепло, солнечные лучи припекали, как летом. Я подставила им лицо и закрыла глаза, наслаждаясь щекочущим ветерком. Мысленно похвалила себя за смелость, ведь Иванов самый строгий преподаватель во всем университете, и, если у меня получится вытащить себя из болота из сплошных двоек по его предмету, это будет уже мини-победа. Похвастаюсь тете Тане вечером, она будет рада. В последние два дня мы с ней сблизились. Не как мама с дочкой, на роль Даши или Маши я не претендую, ни в коем случае. Скорее, как сестры…

Боясь опоздать, я подошла к аудитории за несколько минут до начала занятия, ожидая что войду и увижу остальную группу. Каково было мое удивление, когда она оказалась пуста! Ну, почти. Старикан меня что, разыграл? Поздравил с первым апреля или что-то вроде того?

У доски стоял высокий молодой человек, кажется, тоже студент. Он увлеченно расписывал какую-то длиннющую формулу. Я села на место в первом ряду и внимательно изучила написанное на доске, и вдруг поняла, что именно это было на контрольной, которую я провалила с треском.

– Я не знал с чем конкретно нам сегодня работать, поэтому взял ваш последний тест. – Деловито заговорил молодой человек, даже не оборачиваясь. Вот наглость! Он что собирается меня учить вместо профессора? Да кто он вообще такой?

Пока я закипала от злости на пронырливого преподавателя, молодой человек обернулся со словами:

– Опираясь на ваши ошибки, будем работать над… вот черт!

Он запнулся и поправил очки, словно засомневался в их способности четко передать то, что видит.

Я сначала подумала, что его причудливая реакция вызвана моим цветом волос, но потом, когда он обвел меня лихорадочно-паническим взглядом, поняла, что это он так отреагировал на всю меня. Его флегматичное спокойствие у доски, пока он не знал, кто сидит за спиной, исчезло как по щелчку пальцев, превратив беднягу в потерянного щенка. Из него будто позвоночник вынули, он шагнул к столу, оперся о него двумя руками и прошептал себе под нос (но так уж вышло, что я услышала):

– Ну, дедушка, ну удружил!

Кажется, у чувака паника, а я откровенно не понимала почему.

– Привет, – как можно дружелюбней сказала я, стараясь хоть как-то помочь ему собраться. – Я Марьяна.

– Я… я знаю.

– А ты… – внезапно я поняла кто он. Вот старикан, вот жук! – Ты же внук Сергея Алексеевича!

Парень трижды кивнул и с трудом заставил себя сесть на стул. Сел, напрягся и выпрямил спину, но слишком уж ровно, как будто сел на кактус. Длиннющий такой кактус. Ставший теперь ему чем-то вроде позвоночника и причиняющий физическую боль.

– О! – меня пронзило понимание кто именно передо мной: тот самый рохля, с которым я столкнулась у двери деканата, внук профессора, мой сосед из дома напротив, чувак, стоны которого я слышу каждый чертов день и ночь в унисон с его бесконечными девчонками. – Ого!

Мой пазл теперь полностью сложился. Вау, да этот парень просто послан мне свыше! Вот и ответ на мой вопрос! Я внезапно представила, сколькому могу научиться у этого отъявленного сексоголика, скрывающегося за маской ботаника. Он – мой билет не только в хорошие оценки по математике, но и…

Прежде, чем продумать детали внезапно возникшего плана, я поднялась с места и подошла к своему чудо-репетитору. И чем ближе я подходила, тем бледнее становилось лицо этого самого репетитора.

– Слу-ушай, – нараспев проговорила я и стала напротив его стола, под который он, кажется, вот-вот стечет, потеряв сознание. – У меня идея!

– В-валяй.

Мой сосед вцепился в столешницу обеими руками, потерянный взгляд метался и смотрел куда угодно в этой аудитории, лишь бы не на меня. Да что с ним такое?

Ладно, чем дольше я буду тянуть, тем больше вероятность, что передумаю! Была ни была:

– А научи меня заниматься сексом! – и добавила с умоляющим взглядом: – Пожалуйста.

Медленно, очень медленно парень поднял на меня офонаревшие глаза точно такого же голубого цвета, как у деда, и рассеянно моргнул:

– Ч-что?

Глава 3. Никита. Десять месяцев назад

Десять месяцев назад.

«И когда я тоже доберусь до своего хлама?» – мелькнуло в голове, когда я заметил, что на соседском балконе напротив происходит какой-то движ. Похоже Татьяна Данилова снова делает ремонт в своем кабинете. Только и слышны ее громкие распоряжения и звук работающей дрели. Дядю Пашу тоже напрягла, поделом ему! Ничего личного, просто так вышло, что он мой самый главный конкурент.

Снизу донеслись крики дедушки и брата. Обычные разговоры по душам у них никогда не получались. На этот раз все серьезно: добровольный уход из университета на втором курсе – это жесть. Но я понимаю Егора. Он никогда не хотел становиться ученым, просто свалил к дедушке подальше от родителей.

А тем временем с балкона Даниловых утаскивали кресло-качалку. О, нет! Я столько раз видел тетю Таню, сидящую в нем с ноутбуком, и как она согласилась?

Моя соседка пишет книги. Я выяснил это, когда меня разобрало любопытство, что же она отчаянно печатает в ноутбуке. Погуглил ее имя и фамилию в интернете и на экране выскочило около двадцати книг категории 18+. Я не удержался и заглянул в одну. Меня так затянуло, что я залпом прочел парочку. Ладно, признаюсь, все прочел. Не то, чтобы я фанат женских романов. Просто считаю, что нам-мужчинам даже полезно прочитывать периодически что-то подобное. Для профилактики. Всегда интересно знать, что у женщин в голове, особенно во время самого интимного действа. Уверен, каждый мужчина смог бы найти для себя много занятного, а потом еще и использовать это знание на практике.

Я начал волноваться, когда крики дедушки переросли в хрипы. Только бы чего не случилось. Все-таки, ему в этом году стукнет седьмой десяток. Если только быстрее не стукнет что-то вроде сердечного приступа благодаря «стараниям» Егора. Придется спуститься к ним и как обычно принять роль миротворца. Ненавижу это!

***

Ах, вот отчего у них за несколько дней произошел экспресс-ремонт! У Даниловых гостья. Я наблюдал за ними через окно своего балкона, заваленного барахлом. Подъехала Шкода, из которой вышли Даниловы всем составом, а вместе с ними девушка. Она была вся в черном, прятала лицо под капюшоном и смотрела на носки ботинок, пока тетя Таня суетилась и разгружала вместе с мужем вещи из багажника. Я понял, что это была девушка только по ее хрупкой миниатюрной фигуре. Ее внешность было не разглядеть. У гостьи был небольшой мешковатый рюкзак и сумка через плечо. Значит, ненадолго приехала, раз так мало вещей взяла. Но зачем тогда делать ремонт? С моего ракурса было плохо видно, что происходило в новой комнате девчонки, которая находилась аккурат напротив окон Егора.

Пару раз я видел ее в компании Даниловых, она ездила с ними в город или провожала их, стоя у дверей, помогала малым загрузиться в машину. У девочек были здоровенные рюкзаки, будто они собирались не на тренировку, а в недельный поход в горы с палатками и провизией. Бедные коротышки ходили с грузом за спиной на полуприседе, передвигали ножками как черепашки. Смешные!

Из-за сложной летней сессии я совсем забыл о девушке, но однажды увидел, как она и тетя Таня устанавливали на балконе большой мольберт на треноге, специально оборудованную полку для кистей, красок и барный стул. Вау, а она художница! Еще одна творческая личность под одной крышей. Только вот, эта самая творческая личность ничего не рисовала. Совсем. Сидела перед пустым белым листом на мольберте и гипнотизировала его часами. Я далек от творчества, не могу сказать, как это работает, но в моем понимании, если ты хочешь добиться результата нужно хотя бы начать. Лучше пробовать и ошибаться, чем бездействовать.

***

Егор мешал сосредоточиться, устроил секс-марафон с девушкой, которую подцепил на кулинарных курсах. Пол дня они сначала готовили, заляпали всю кухню, так толком ничего не приготовили, а потом скрылись в его комнате. Задолбало заниматься в наушниках!

Вечером брат завалился в мою комнату, подошел сзади и шлепнул меня по плечу рукой. Я подпрыгнул в кресле и сдернул с головы наушники.

– Сдурел?! – заорал я, чувствуя пульс даже в горле. – Стучаться тебя не учили?

– Не-а, не учили. Воспитание это типа по твоей части. – Егор вальяжно уселся на край моей постели и почесал затылок, пряча глаза.

О, нет, я знаю этот жест, сейчас он начнет просить меня о чем-то!

– Поможешь мне на кухне прибраться?

Че-его? Совсем обнаглел!

– Я тебя пастой болоньезе накормлю, мы с … как там ее… с Викулей чот дофига сделали.

– А сама она где?

– Уехала. На такси. Я же джентльмен.

– Джентльмен накормил бы свою девушку.

– А я и накормил, – брат подвигал бровями. – Чистым белком.

– Фу! Ты жалок и мерзок!

– А ты ругаешься, как библиотекарша.

Что верно, то верно. Никогда не умел грязно ругаться. Однажды брат наехал мне на ногу, когда парковался задом. Из меня вырвалось, что-то вроде «Господи, Иисусе!». Я три недели лежал на больничном, почему именно «Господи, Иисусе»?! Я ведь даже в церковь не хожу!

– Ладно, помогу. Ты же все равно не отстанешь.

Я встал из-за стола, желая лишь одного – размять затекшие мышцы. Ну, и от пасты тоже не отказался бы. Егор круто готовит. Полностью поддерживаю его стремление достичь высот на кухне какого-нибудь фешенебельного ресторана.

– Дедушка скоро приедет? – спросил я, спускаясь со второго этажа вниз.

– Он с утра чот обронил о назначении, деканом типа будет, – пожал плечами брат, – мож отмечает с коллегами на пенсионерской тусе.

– Он это заслужил, – согласился я, вспоминая разговоры в универе об этом. Если только Быкова его не подсядет. Пересекались несколько раз, коварная женщина, как коршун.

– Слух, видал нашу милую соседку?

О, я знаю этот взгляд…

– Нет! – я замотал головой, как собачка на приборной панели. – Нет и еще раз нет! Ты же ее не…

– Пока еще нет, – вставил брал и увернулся, когда я кинул в него мокрой тряпкой, которой вытирал столешницу от соуса. Блин, надеюсь, что это был соус…

– Ты на стероидах каких-то? Как можно столько сношаться, ты хуже кролика!

– Посмотрю я на тебя, когда попробуешь. Втянешься, за уши не оттянем!

Я пропустил его слова мимо ушей.

– Ты часом виагру не жрешь пачками? Ты в курсе, что изначально ее изобрели от стенокардии? Она вообще-то, здорово расширяет кровеносные сосуды. Смотри, как бы тебя ненароком не инсультнуло во время п-процесса.

– Во время секса, ты хочешь сказать? Чувак, называть вещи своими именами не преступление…

– Я знаю.

– Вот и чудненько, – он похлопал меня по плечу и посадил за стол, который мы только что убрали. – Садись уже, будешь хавать самые вкусные спагетти в своей жизни!

Пока брат накладывал нам пасту, (которая, между прочим, пахла крышесносно!) я думал о нашей соседке и о том, что брат планирует добраться до нее своими загребущими… э-э-э, руками.

– Так что на счет девчонки? – он словно мои мысли прочитал. – У тебя есть на нее какие-то виды?

– Что? – вот уж чушь! – Я ее даже не видел!

– А чего орешь? – он обвел вилкой мой силуэт в воздухе и прищурился. – Подозрительный ты какой-то….

– Отвянь.

Я начал увлеченно орудовать столовыми приборами, как будто не ел три дня. Вкуснотища!

– Да ладно, не трону я ее, тебе оставлю, – Егор задумался и прыснул со смеху, – если ты когда-нибудь к старости осмелишься заговорить с телочкой!

– Ха-ха… – я закатил глаза, устав от его подколов. – Я же сказал, мне не интересно, я ее ни разу не видел без балахона и капюшона.

– А я видел! – он изобразил жестами силуэт песочных часов. – Горячая штучка!

– Ты же сказал, что не…

– Ну, дык мое окно четко напротив ее. Видел всякое. Пару раз даже, глядя на нее, передернул, но это не считается.

Я выронил из руки вилку и с трудом сглотнул. Аппетит мигом пропал.

– Ты безмозглый рептилоид.

– О, кончай строить из себя святошу! – брат пожал плечами и продолжил уплетать свое блюдо. – Как будто сам лысого не гоняешь!

– Чего?

– Анька Сорокина вчера по секрету сказала, что, когда зашла в ванную принять душ после нашего… ну короче, она такая зашла, а ты там… – он показал жестом будто мастурбирует. – Ты хоть дверь-то закрывай, не один живешь!

– Иисусе… – (ну, вот опять!) я закрыл рукой лицо, захотелось провалиться сквозь землю и оказаться на противоположной стороне планеты. И пускай это будет середина Тихого океана, плевать! Все лучше, чем вот это все.

– Не ссы, она обещала больше никому не рассказывать.

– Она сразу же рассказала тебе.

Капец. Теперь я местный онанист. Пол универа уже в курсе, гарантирую.

Егор принялся убирать со стола, складывать посуду в посудомойку, о чем-то трепался, а я завис еще на разговоре о нашей соседке Ане Сорокиной. Иногда мы с ней даже разговаривали через забор. Ну, как разговаривали… говорили друг другу «Привет. Как дела?». Учитывая мои способности общаться с противоположным полом, я делал с ней успехи. А теперь можно забыть об этой девушке. Во-первых, потому что ее уже затащил в постель мой старший брат, по-любому не перезвонил, и ее обида на брата автоматически задевает и меня тоже. А во-вторых, она слишком много видела. И почему я, блин, не закрыл тогда дверь?

– Пошли со мной в тренажерку, – вдруг предложил Егор, поигрывая грудными мышцами. Тоже мне, любитель расхаживать топлесс. Он стал щупать свои плечи. – Бицуха чот сдулась, хочу к лету ее в форму привести.

– Ты свалил из универа, – напомнил я, – нам не нужно больше походить друг на друга. Ты, блин на год старше, а я за тебя вечно экзамены сдавал!

– Ну, ты же умный.

– Раз уж постоянно ведусь на твои уговоры, то, походу, не особо… – тихо пробубнил я.

– Пошли не ради меня, а ради тебя. Ты разве не хочешь выглядеть горячо? Красивые кубики на прессе – гарантия мокрых трусиков.

– А как тебе аргумент: «чтобы быть здоровым и хорошо себя чувствовать»? – улыбнулся я. У нас определенно разная мотивация для занятий спортом.

Дедушка зашумел в коридоре, с кем-то громко разговаривая, и мы с братом почему-то поднялись с мест.

– Если вы на счет пацана, я предупреждал его, чтоб был потише, но вы сами понимаете, гормоны…

С кем это он разговаривает?

Я выглянул в коридор и встретился с взглядом с Павлом Даниловым. Сухо поздоровавшись, быстро скрылся, чтобы он не узнал меня.

– Сергей Алексеевич, я к вам по другому вопросу, – тихо заговорил мужчина. – Мы можем где-то поговорить?

– Пойдемте ко мне, – дедушка провел гостя в свой кабинет на первом этаже.

Я не люблю подслушивать, нет такой привычки, но не тогда, когда дело касается Данилова. Моя больная фантазия разыгралась во всех красках, подсовывая одно объяснение «зачем он здесь?» тревожнее другого. Понял кто я, не иначе!

– … Марьяна девочка хорошая, умная, талантливая, нам с Татьяной хочется ее как-то поддержать, придать уверенности в силах перед поступлением… – успел услышать я, прежде чем дверь в кабинет закрылась.

Они обсуждают девчонку?

Значит, она всего на год младше меня, раз уже собирается поступать. Если, конечно, пойдет в универ сразу после школы. Прикольно! Мы будем с ней пересекаться, может быть, подружимся.

Понесло меня, мечтателя, конечно…

***

Девчонка наконец проявила хоть какую-то активность у мольберта. Не то, чтобы я намеренно за ней подглядывал, уже привык, что она сидит и не шевелится на одном и том же месте. Сегодня она что-то разбушевалась, взяла и швырнула несколько открытых красок в мольберт. Они стали растекаться цветными кляксами и капать ей под ноги. Тогда она начала крушить свою полку, кричать, выдавливать все цвета подряд, размазывать их руками. Психопатка какая-то!

Я всерьез испугался, когда она задвигала руками по месиву из красок, которое из цветного кое-где превратилось в темно-коричневое и черное. Вначале все выглядело как взрыв, хаотичный выплеск эмоций, но чуть позже она отошла подальше, схватила с пола кисточку, несколько красок, чуток подправила то тут, то там, и скоро я стал различать овал лица, нос, глаза, улыбку, пышные длинные волосы. Из густой цветной мазни она сотворила самый офигенный женский портрет, который я когда-либо видел. Руками!

Первым порывом было выйти на балкон и сказать ей, что я в шоке от ее работы, но я передумал. Она была явно в жутком раздрае. Стояла и кричала, глядя на портрет, а потом осела на пол и разрыдалась. Руками, перепачканными в краске, она закрыла лицо. Меня проняло до мурашек то, как она плакала, совершенно убитая горем.

Я беспомощно топтался, вот-вот готовый все же выйти и как-то успокоить ее, но на балкон к девчонке пришла тетя Таня. Она сначала пыталась как-то поднять ее на ноги, а потом обернулась и увидела картину. Данилова закрыла рот рукой и неожиданно расплакалась сама. Села рядом с девочкой, обняла ее и они долго еще плакали обе. Я отошел от балкона, чувствуя себя подавленно, как будто невольно стал свидетелем чего-то слишком личного, недосягаемого моему пониманию.

Портрет долго стоял у меня перед глазами, я не мог уснуть. До самого утра ворочался, безуспешно слушал свой любимый подкаст о научной фантастике, ничего не помогало. Выпуск еще, как назло, вышел интересным, я заслушался. А когда под утро вытащил наушники из ушей, вдруг услышал, что на улице гроза.

Я как ошпаренный вскочил на ноги. Если девчонка не убрала картину с балкона в комнату, ее обязательно намочит дождь. Я выглянул на балкон и убедился в своей догадке. Картина все еще стояла на месте, а на небе черная туча, вот-вот ливанет. Я запаниковал, не понимая, что делать. Не могу же я побежать к Даниловым в пять утра с дурацким советом убрать картину.

Взгляд как-то сам упал на аквариум с моим любимцем рыбкой-клоуном. У него на дне лежали красивые стеклянные камешки бирюзового цвета. Я выудил сачком парочку этих камней, вышел на балкон, пробрался через завалы, снова ругая себя за то, что до сих пор их не разобрал. Найдя подходящее место, я прицелился и кинул первый камешек.

Недолет. Мой мини-снаряд упал на газон у входа.

Вторая попытка тоже мимо. Угодил в кирпичный простенок.

А вот с третьей попытки я попал в стеклянную дверь балкона. Подождал несколько минут и снова кинул, попав чуть ниже, но все в ту же в дверь. Она открылась и на пороге появилась девушка в черных шортах и майке, с всклокоченными ото сна волосами белого цвета. Я впервые увидел ее лицо, хотел еще лучше разглядеть, но почему-то попятился назад, а потом и вовсе спрятался за хлам на балконе.

Девушка с возмущением огляделась по сторонам, определенно не настроенная на праздную болтовню с тем, кто ее разбудил. Она нашла и подняла камешек с пола и снова просканировала все вокруг, прищурив глаза, и, кажется, злясь. С раскатистым грохотом она подняла глаза на небо и нахмурилась. Перевела взгляд на картину.

Есть! Миссия выполнена.

Пару секунд девушка колебалась, а потом с мертвецки бледным выражением лица ушла с балкона обратно в комнату.

Портрет остался на месте.

Что? Почему она это сделала?! Почему подставила свой шедевр под дождь? Она сумасшедшая?

Я вернулся в комнату, ощущая будто падаю в пустоту. Я рухнул на постель и устало потер лицо. Какой вообще сон?! От поведения соседки мозги вышибло. Вот и читай потом женскую «клитературу», чтобы хоть как-то понять этих девушек.

Да, я ни черта в них не понимаю!

Но кое-что, от меня зависящее, я все-таки могу сделать. Я спасу портрет!

Глава 4. Марьяна

Как только я произнесла свое предложение о сексе вслух, идея сразу же показалась мне идиотской. Я испугалась того, как дико она прозвучала. Я бы и рада переиграть ситуацию, зайти издалека, не нахрапом, как я обычно делаю, но слово не воробей. Мой сосед, видимо, нуждается в более деликатном подходе. Вот бы он страдал разновидностью глуховатости и реально не расслышал меня! Но, судя по выражению его лица, он все прекрасно и отчетливо слышал. Блин.

Мы смотрели друг на друга и наблюдали, как наши лица становятся пунцовыми одновременно. Парень моргнул, первым вернувшись из шокового состояния.

– Д-даже не знаю, – заикаясь начал он, – к-какой вопрос задать первым… – он оглядел меня рассеянным взглядом, потом подался чуть вперед и понюхал. Понюхал! – Т-ты ничего не принимала?

– Ч-что? – я вылупилась на его прищуренный взгляд, желая протереть ему очки. Где он видит пьяную или под кайфом? – Ты меня ни с кем не спутал?

– А ты – меня?

В его пронзительных голубых глазах мелькала какая-то странная надежда… только вот на что? Он нервно сглотнул, не услышав от меня ответа, и как будто бы разочарованно проговорил:

– Я… я могу сделать вид, что не слышал твоего… твоей п-просьбы, если хочешь.

Ну, надо же, чудеса проницательности!

Еще секунду назад я действительно этого хотела, но теперь его слова произвели на меня обратный эффект:

– Это еще почему? – я сложила руки на груди и вперилась в него строгим взглядом, точно он нерадивый студент, провинившийся перед преподом.

Надо отдать ему должное, парень держал себя в руках, старался не показывать нервозность, но у него это плохо получалось. Я-то видела капельки пота, проступившие на его лбу.

– Ты же это не всерьез, – бесцветно сказал он.

И что это было: вопрос или утверждение? Пойми его.

Подняв бровь, я красноречиво промолчала.

Решив, наконец, что я не шучу, он с каким-то отрывистым выдохом опустил глаза и начал разыскивать что-то на столе. Наверное, думал, что на нем прикреплена шпаргалка, подсказывающая как вести себя в случае, если девушка предложит тебе стать ее секс-репетитором.

– П-почему именно я? – вдруг спросил он.

Как ему объяснить свою логику, если прямо сейчас я сама ее не совсем понимаю. Черт, попросить парня поднатаскать меня в постели вместо математики, чтобы понравится другому – какой-то сюр! Беги, Василевская, пока не поздно!

Вместо того, чтобы дать деру, я оглядела его широкие плечи и грудь. Насколько можно судить, под пиджаком скрывалось неплохое телосложение, и он был высокий, на лицо вроде бы симпатичный. Мне нравились его густые темно-каштановые волосы, и, признаюсь, ему шли эти дурацкие очки в широкой оправе. Он чем-то напоминал Кларка Кента, по версии комикса. А эти его голубые глаза и слегка полноватые губы – теперь понятно, чем он так легко цепляет девчонок. Я и сама могла бы легко запасть на его смазливую мордашку, если бы не была без ума от Жени.

– Потому что у меня отличная интуиция, – фыркнула я, не скрывая раздражения от того, что все пошло не по плану. – Мне понадобилась кое-какая помощь в деликатном вопросе, а ты показался мне именно тем человеком, который для этого подходит.

– Интуиция, значит… – опять в его голосе промелькнуло разочарование.

Такое ощущение, что я своими ответами только еще больше вгоняла его в депрессию. Обычный, среднестатистический парень ухватился бы за любое предложение, в котором есть хоть малейшая перспектива перепихнуться.

Он некоторое время метался потерянным взглядом по столу, но потом собрался и посмотрел на меня.

– А… как же математика? – он сразу понял, что зря это ляпнул и, закрыв глаза, прошептал что-то вроде молитвы.

– Твоя взяла, – я закатила глаза, – давай займемся драной математикой.

Я схватила стул, поставила напротив преподавательского стола, села и вывалила из рюкзака тетрадь и ручку. Он следил за моими действиями, ничего не говорил и, кажется, даже обрадовался, что мы сменили тему. Шатаясь, он встал и вернулся к доске, что-то бубня себе под нос, а потом взял и начал разбирать гребанные формулы и мои ошибки в тесте. Он что, чокнутый?

Если он рассчитывал, что мы можем взять и начать заниматься как ни в чем не бывало, то он ошибался! Не так-то просто вычислять логарифмы, когда незакрытая тема секса висит над нами, грозясь раздавить. Мой недо-репетитор постоянно заикался, что-то ронял, терялся в собственной писанине, а я смотрела на него, не понимая, почему он так странно себя ведет?

– Объясни, я не догоняю! – я психанула и отбросила ручку. – Я тебя не привлекаю, что ли?

– Еще лучше… – пробормотал он, опустив голову. Да, чувак, мы все-таки поговорим об этом. – Ч-что за в-вопрос…

– Обычный вопрос, – от обиды мне вдруг горло сжало и голос дрогнул. Если я ему не нравлюсь, то может и Жене тоже? Вдруг в этом все дело? – Ты только и делаешь, что водишь девчонок к себе домой, и кажешься не особенно разборчивым. Я вот прям настолько несексуальная?

– В-вожу девчонок… я?! – теперь он выглядел действительно сбитым с толку, но в один миг его взгляд прояснился от понимания ситуации. – А-а-а… – протянул он и взялся обеими руками за голову. – Я все понял!

– Кажется, я тоже все поняла, – блин, обидно до слез.

Розовые волосы, модный прикид, вся эта мишура – все зря. Я просто некрасивая. Уродина. И не нравлюсь парням. Даже такому повернутому сексуальному маньяку, как мой сосед.

Я быстро сгребла свои вещи в рюкзак и пулей понеслась из аудитории, бросив ему напоследок:

– Проехали, забудь!

– Хэй? – позвал он, последовав за мной. – Ты все не так поняла, постой!

Бежать, бежать поскорей, без оглядки, чтобы он не видел мои слезы. Я столько месяцев просидела в панцире, пряталась под балахонами, и почему-то решила, что, сменив имидж стану для всех типа бабочки, вылетевшей из кокона. Какая же я дура! Как была гусеницей, так ею и останусь.

– Марьяна! – позвал парень, выскочив за мной в коридор, но я прибавила шаг, а потом вообще перешла на бег.

***

Я упустила шанс исправить оценки по математике по самой тупой причине, которую даже себе не могу объяснить. Нет, я не плакала, сидя в автобусе, я злилась на себя. Только и делала, что прокручивала наш диалог с соседом. Имя его не спросила, зато сходу предложила себя. Ну, и кто я после этого? Нужно обязательно еще раз поговорить с ним, извиниться и как-то все-таки объяснить свое поведение.

Дома никого не было, что оказалось даже на руку. Тетя Таня обязательно бы заметила мой подавленный вид, а мне хотелось просто побыть одной и пострадать. Бегемот залез мне на руки и радостно замурчал. Я надела наушники и увеличила громкость до максимума.

Из сна меня выдернул входящий звонок от тети Тани. Она попросила забрать девочек с тренировки. Я часто водила Дашу и Машу, их спортзал через несколько кварталов от дома. Обожаю наблюдать за тем, как смешно малышки выполняли акробатические трюки.

На ужине я ковыряла вилкой в недоеденном рисе с овощами, думая о разговоре с соседом. Даниловы переглядывались, общаясь друг с другом жестами. Бьюсь об заклад, они сгорали от любопытства, отчего я такая грустная и снова напялила балахон с капюшоном.

Я решила не мучить их и первой заговорила, но, как всегда, начала не с того. С конца.

– Дядь Паш, я стремная? – выпалила я.

Данилов поперхнулся. Резко закрыв рот и нос рукой, чтобы содержимое рта не вылетело прямо на меня, он закашлялся. Тетя Таня похлопала его по спине и протянула стакан воды:

– Держи все в себе, не сдавайся.

Глаза дяди Паши заслезились, а когда вернул себе способность говорить, посмотрел на меня часто моргая:

– Кто тебе такое сказал?

– Никто, – я пожала плечами. – Просто спросила ваше мнение, как мужчины.

– Если это какой-то прыщавый сопляк тебя надоумил, то я ему… – он принял от жены полотенце и промокнул все еще слезящиеся глаза.

– Никто бы не сказал Марьяше ничего такого, – отрезала тетя Таня. – Ты очень красивая девочка. Девушка.

Она толкнула мужа локтем в бок, и он часто закивал.

– Да, да, красивая. И эти твои волосы, – он указал на свою голову, жестами изображая густую шевелюру. – Они… розовые.

Тетя Таня перевела на него многозначительный взгляд. Дядя Паша поспешил завершить ужин и быстро ретировался с кухни.

– Уверена, что ты себя накручиваешь, дорогая, – Данилова задумалась и вскоре села напротив меня с хитрющей улыбкой на лице. – Тебе кто-то нравится? Это для него ты захотела поменять внешность?

– Эм… – я набрала побольше еды в рот, делая вид, что не могу ответить.

– Ты договорилась с Сергеем Алексеевичем о занятиях?

Я кивнула. Но потом замотала головой.

– Он напряг для этого своего внука.

– Никитку? – тетя Таня явно обрадовалась. – Ой, он хороший мальчик! Я за тебя спокойна.

Я только захлопала ресницами, не веря, что парня с его «послужным списком» можно охарактеризовать как «хороший», и вообще оставлять его с девушками наедине. Мнению тети Тани я доверяла, как никому, но с утра она буквально обозвала его мартовским котом, а сейчас хорошим. Что-то не сходится.

– Ты на меня сильно разозлишься, если я тебе кое в чем признаюсь? – неплохое начало, теть Тань, заинтриговала так заинтриговала.

Она протянула мне файл с несколькими страницами договора, с печатью и подписями. Одна из них Даниловой, а вторая… Романовой – владелицы галереи!

– Что? Что это?

У меня руки затряслись, я пробежалась глазами по содержимому документа. В нем говорилось о том, что со следующей недели я буду учиться на престижных художественных курсах под началом Романовой.

– Я кое-куда сходила и кое с кем поговорила, – тетя Таня сияла, от моего обалдевшего вида. – Помнишь, я обещала уладить твой провал в галерее?

– Но, как?! Как вам удалось устроить меня? Она же не видела ни одной моей работы.

– Видела.

Я откинулась на спинку стула и вылупилась на опекуншу. Да она меня разыгрывает!

– Ну, я… тот портрет, – она опустила глаза, вроде бы стыдясь своего поступка, но я слишком хорошо ее знала. Она не испытывала ни капельки угрызения совести, когда была уверена в своей правоте. – И отнесла его Аглае Алексеевне.

– Она же испорчена! – я в ужасе вспомнила потеки краски.

В то утро дождь каким-то чудом едва задел мою работу. И это удивительно, потому что ливень стоял стеной. А на портрете было всего несколько капель, которые только добавили ему драматичности и даже сюжетную линию.

– Она прекрасна, что бы ты ни сказала, – Данилова выставила руку, пресекая все мои порывы поспорить. – Романова была очарована и попросила о личной встрече с тобой.

– О, нет…

– О, да!

– Она узнает меня и вышвырнет нафиг!

– Только не после того, как увидела твою картину.

Мне бы ее позитивный настрой.

***

В комнате я не могла прийти в себя: эмоции кипели. Ходила взад-вперед и представляла как мой кумир в мире высокого искусства отреагировала на портрет, который я нарисовала, вывернув наизнанку душу. Навряд ли я смогу еще раз выдать что-то подобное.

Бегемот сидел у окна, следил за моими метаниями с кислой мордой. Не мог дождаться, когда я лягу в постель и перестану маячить перед ним. Повернувшись к коту, я вдруг заметила в окно, как из дома напротив вышел молодой человек в спортивном костюме, в капюшоне и побежал трусцой по беговой дорожке.

Кардио на ночь? Он уснуть без нагрузки не может? Надеюсь, сегодня бегом и ограничится.

Я решила, что это мой шанс, что могу подкараулить его и поговорить, оправдать свое глупое поведение. Только вот уже стемнело и нужно найти предлог для опекунов, чтобы выйти из дома…

Я спустилась вниз и влетела на кухню:

– У нас мусор есть? – тетя Таня с дядей Пашей с удивленным видом наблюдали, как я рванула к переполненному пакету. – Я вынесу.

– Я могу и сам… – замешкался дядя Паша. Его легко понять, я никогда раньше не вызывалась на эту обязанность. Контейнеры, куда относили пакеты с мусором находились недалеко, но нужно было пройти через небольшой сквер, полный бегунов и собачников.

– Я мигом!

Я поспешила в том же направлении, куда побежал сосед. Никита. Теперь я хотя бы знала, как его зовут. Красивое имя.

Выбросив мусор, я шла, озираясь по сторонам, но нигде не видела парня. Он же не мог раствориться во тьме или провалиться под землю чтобы проверить, как делишки в преисподней. О, там бы он по-любому сошел за своего!

Я решила еще немного подождать возле его дома, начиная зябнуть. Апрельская погода пока еще не так щедра на теплые ночи, как хотелось бы. Укутавшись в куртку, я поежилась от порыва ветра и заметила высокую фигуру, бегущую ко мне навстречу.

– Никит, – позвала я, когда он сбавил темп и вытащил наушник из уха.

– Вообще-то я не…

– Давай забудем о том, что было? – сходу выпалила я, не дав ему вставить ни слова. – Я даже не представляю, что ты обо мне думаешь. Наверное, считаешь меня шлюхой, но … я и сама от себя в шоке, если честно.

Я затараторила, а парень со странной ухмылкой приблизился ко мне. Бегал он без очков и выглядел без них иначе. И в спортивной одежде показался мне чуть крупнее, но поди в темноте разбери.

– Слушай, чтобы ты сейчас не сказала, я…

– Не хочешь спать со мной? Не надо! – снова перебила я и, кажется, чертовски заинтересовала его этими словами. – Я все понимаю, я ведь даже не объяснила, зачем это мне. Понимаешь?

– О, поверь, очень хочу понять!

– Это хорошо, – ну хоть какой-то прогресс. – Не знаю почему, но мне важно, чтобы ты меня услышал.

То ли от усиливающегося ветра, то ли от волнения, я затряслась, как в ознобе, и обняла себя руками.

– Давай не будем прекращать математику, она мне очень нужна! А на счет моего предложения просто… просто я объяснюсь, и мы все забудем.

– О, как! – ухмыльнулся сосед и мельком глянул вверх, на балкон своего дома. – Ну и дела!

– Мы можем завтра встретиться в «Бон-Бон» после занятий? – я была рада, что получается даже лучше, чем рассчитывала. Он не заикается, не пятится от меня, как краб и не выглядит, как олень в свете фар. – Скажем, после трех?

– Ну, разуме-е-ется, – не сказал, а пропел парень, оглядев меня странным искрящимся взглядом. Ему смешно. Ну, супер!

– Отлично, – я шагнула от него, желая поскорей скрыться в тепле дома. – Тогда до завтра!

– Ага…

Он взбежал к своей двери, перепрыгивая через ступеньки, и почему-то дико ржал.

Псих. Мой сосед псих.

Глава 5. Никита

– … в целом, ты проделал большую работу, в будущем будь внимателен с выбором правильной формулы для корней…

Из-за стука в дверь я запнулся. Егор зашел, не дождавшись приглашения, что меня, конечно же, возмутило.

– До следующего занятия, Миш, – я попрощался с учеником и, отключив видеоконференцию, повернулся к брату. – Ты совсем очумел? У меня было занятие!

– В десять вечера? Ты – изверг, а не репетитор.

Егор свалился на мою кровать вместе с ногами. У меня задергался глаз.

– Чего тебе? – я снял очки, протер краем футболки стекла и надел обратно. Все-таки, не показалось, он действительно ехидно скалился. Сейчас начнет глумиться, хотя я, вроде бы, не давал повода.

– Да вот, решил зайти, поздравить, – начал брат.

Мой телефон пикнул, пришло сообщение о новом поступлении средств, родители Миши оплатили занятие. Еще один небольшой вклад в мои накопления. Скоро, скоро я куплю новое оборудование. Я уже рисовал перспективы, которые буквально развяжут мне руки. Я стану непобедимым на трассе. Появление брата сейчас совсем не в тему! Я собирался заниматься своими делами…

Брат откашлялся в кулак, привлекая к себе внимание.

– И с чем же ты собрался меня поздравлять? – спросил я, повторяя его слова, чтобы показать, что я его слышал.

Егор стал похож на предовольнейшего пса из старого мультфильма про разбойников из «Бременских музыкантов»:

– С тем, что ты все-таки вдул нашей симпотной соседке.

У меня кровь от лица отлила, я задержал дыхание и вылупился на Егора. В голове промелькнуло около десятка возможных ответов, но я открыл рот и замер, как оглушенный дубиной по башке. Брат сначала заржал, а когда понял, что я реально шокирован, даже посерьезнел.

– От-ткуда такая информация? – надо же, ко мне вернулась способность говорить.

– Только что встретился с ней на улице. Она, походу, перепутала меня с тобой… так это что, правда?

Я тяжело вздохнул и потер лоб. Он уже болел от того, как сильно я его хмурил.

– А что именно она сказала?

– Блин, да много всего, я запомнил только то, что она пыталась объяснить, что типа не шлюха и все такое. Ну, ты, братан, жжешь!

– Т-ты неправильно понял.

Брат меня не услышал и продолжил ржать, поэтому я решил его не переубеждать, а сосредоточиться на другом:

– Ладно, думай что хочешь. Что еще она сказала?

– Она типа попросила встретиться в «Бон-Бон» в три часа.

– Завтра?

Похоже, вечер в гараже отменяется. Я не смогу думать ни о чем другом, кроме встречи с Марьяной. Я был уверен, что после сегодняшнего, она смотреть в мою сторону даже не станет, а она решила еще и объясниться. И мне не мешало бы сделать то же самое. Я вел себя сегодня в универе как дебил!

– Не, если не хочешь, или тебе западло с ней пересекаться, то я могу пойти с ней кофейку попить вместо тебя.

Я моргнул, отгоняя мысли. Совсем забыл, что Егор все еще здесь.

– Что ты несешь? – иногда он реально заслуживает хорошего пендаля.

– Ладно, ладно, – он поднял ладони в примирительном жесте, – я просто прикалываюсь. Колись, как это было?

– Н-не думаю, что…

Я замолк, теряясь и не понимая, готов или пока еще не готов ему рассказывать.

– Ну, не хочешь, как хочешь! – брат поднялся на ноги так же внезапно, как, собственно, и оказался в моей комнате. – Пойду душ приму, хочу лечь пораньше. Завтра великий день.

У Егора первый рабочий день в должности су-шефа в «Меридиане». Никогда не был в этом ресторане, но он считается лучшим в нашем городе. Мой талантливый старший брат за полгода совершил рывок в истории поваров: от стажера до второго человека после шеф-повара.

Пока я сидел, зависнув в череде мыслей, Егор вышел из моей комнаты, но минуту спустя снова заглянул и кинул в меня чем-то, а я машинально поймал.

– Не благодари, – подмигнул он и свалил, закрыв дверь.

Я уставился на новую пачку презервативов в своих руках и забыл, как моргать.

***

К трем часам я перепробовал все странные названия в меню «Бон-Бон»: фраппучино, флэт уайт, макиато, фильтр-кофе и зашлифовал все это каким-то супер навороченным аффогато. Бариста, Женя Власов, любитель потрепаться с клиентами, услужливо предложил мне стакан воды вместе с последним заказом и понимающе улыбнулся, наблюдая как я скривился от сладости этого самого аффогато. Мы с Власовым никогда не пересекались вне стен кафе, но здесь он всегда общался со мной так, словно мы сто лет знакомы, хотя мы явно с разных планет. Он на два года старше, капитан баскетбольной команды, звезда универа, мажор и тот еще дамский угодник. Так… стоп! «Дамский угодник?» Да что со мной не так? Я даже думаю, как библиотекарша!

Марьяна появилась с опозданием, влетела точно розовое облако, которое занесло в кофейню случайным порывом ветра. Она сразу увидела меня, ожидающего за столиком, и немного поколебавшись, зашагала навстречу, постоянно поправляя спутанные волосы. Я никак не мог привыкнуть к ее новому образу и одновременно восхищался тем, как ей шел розовый. Теперь ее синие глаза казались неестественно яркими, как васильки. Васильки у Василевской. И она больше не надевала широкий спортивный балахон с капюшоном. Сегодня на ней были облегающие джинсы и белая кожанка, а вокруг шеи обмотан пушистый синий шарф. Симпатично.

Я сидел, приклеенный к стулу, не в силах оторвать завороженный и одновременно испуганный взгляд от приближающейся девушки. В голове крутилось: что сказать, как начать разговор и как не забыть отрепетированные слова, бесконечно повторяемые за ночь. Я старался сохранить непринужденный вид, хотя всерьез беспокоился за свой учащенный пульс. В меня будто впрыснули адреналин, словно в мотор закись азота: кровь неслась по венам, в ушах грохотало, мозг кипел. Передоз кофеина, не иначе. О чем я только думал? Только бы сердце не покинуло чат…

Власов громко объявил заказ для одной из клиенток и его голос прозвучал для меня отрезвляюще, а Марьяна обернулась. Всего раз, один мимолетный взгляд, но я сразу все понял. Ее шаг сбился, а без того большие глаза распахнулись еще шире. Она принялась суматошно заправлять волосы за уши. Что это, если не признаки увлеченности? Можно даже и без начитанности романов Даниловой обойтись. М-да, не такого поворота я ожидал.

– Привет, – запыхавшись, поздоровалась она и села напротив, разматывая шарф. – Прости, опоздала. Этот дурацкий ветер…

– Д-да, ничего, – я зачем-то встал, а когда понял, что надо было сделать это еще до того, как она села, плюхнулся обратно в кресло, чувствуя себя при этом совершенно по-идиотски. – Я…

Чертов Власов объявил еще один заказ и Марьяна разволновалась от звука его голоса. Спасибо, что не обернулась снова, хотя совершенно очевидно жалела, что сидит к нему спиной.

– О, я забыла сделать заказ! – опомнилась она и собралась встать, но и я вновь поднялся. Теперь совершенно не думая о том, как выглядел со стороны. Что-то во мне взбунтовалось против того, чтобы она подходила к «дамскому угоднику» и разговаривала с ним. Даже по такому пустяку, как покупка кофе.

– Д-давай я… – вырвалось из меня как-то чересчур громко, – что т-ты хочешь?

Она посмотрела на меня, моргнув пушистыми ресницами, и открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. У меня в памяти вдруг всплыл вчерашний разговор и то, о чем она меня попросила, четко давая понять, чего конкретно от меня хочет. Я запаниковал, вдруг подумав, что она неправильно поймет мой вопрос и уставился на нее глазами, как у мышиного лемура. На ее пухлых губах, от которых я не мог отвести взгляд, стала медленно расползаться лукавая усмешка.

– Точнее… ч-что тебе взять?

Да, все Иванов, ты уже себя закопал, можешь не оправдываться!

– Что-нибудь сладкое, – продолжая улыбаться, сказала она, с любопытством разглядывая мое, очевидно, пунцовое лицо. – На свое усмотрение.

Я подошел к баристе буквально на волевых, не помня самого себя, и заказал еще один аффогато. Власов вздернул брови, услышав мой заказ:

– Ты бы на диабет проверился, чувак, – с дружелюбной ухмылкой он протянул мне чек об оплате, но потом заметил Марьяну за моим столиком и с пониманием кивнул, – все сделаем в лучшем виде.

Я поставил перед Марьяной глюкозо-содержащего монстра и сел на свое место. Она отпила из трубочки, показала «класс» и продолжила пить. «Угодил. Садись, пять» – сказал я себе.

– Ты хотела поговорить?

Она жестом попросила подождать, а когда от напитка осталось всего пара глотков, выпустила трубочку и облизнула губы.

Я ошибся. Первыми покинули чат не сердце, а мозги.

– Я так пить хотела, – смущенно призналась Марьяна, отставляя кофе (если его вообще можно так назвать). – Спасибо, вкусно.

«Ну, же, скажи что-нибудь, идиот!» – мысленно орал я на себя и не мог отлепить жадный взгляд от ее губ. Если бы я вчера не тупил, то уже сегодня, возможно, смог бы прикоснуться к ним…

– Для начала, хочу попросить прощения, что набросилась на тебя, – начала девушка, нервно помешивая трубочкой остатки мороженного и сливок. – Не хочу, чтобы ты решил, что я какая-то сумасшедшая.

Я наконец очухался от гипнотического наваждения, отпил воды и, с удивлением для себя, заговорил:

– Я бы никогда не… ты не сумасшедшая, и ты неправильно интерпретировала… – начал я и замялся, понимая, что Марьяна все равно пропустила мои оправдания мимо ушей.

– В общем, я понимаю, что это было глупо. Не знаю, о чем я тогда думала. Прости.

– А я в свою очередь хочу попросить прощения за свою неадекватную реакцию. Я был зол на дедушку, потому что у меня и так завал с репетиторством, а он на меня еще своих студентов ни с того ни с сего повесил. Голова забита, я совсем не ожидал увидеть тебя и… – протараторил я заученную фразу, но на радостях, что сказал все без запинки, забыл продолжение.

– Это моя вина, – с грустью усмехнулась Марьяна, пожимая плечами, – вечно я говорю все, что на уме, и люди пугаются. Это моя самая плохая привычка. Я в общем-то поэтому молчу в основном. – Она добавила, передумав: – Хотя, знаешь, твоя реакция меня удивила и немного оскорбила. Даже не немного. Много… блин, так не говорят… Сильно! Вот!

Я поднял на нее глаза, искренне сожалея, что я такой безнадежный тупица.

– Прости, не могу не спросить, я ночь из-за этого не спала: почему ты меня не хочешь?

Она сказала это слишком громко, несколько человек обернулись на наш столик. Один из мужчин окинул оценивающим взглядом Марьяну, потом перевел его на меня и, встретив мой взгляд, укоризненно замотал головой. Да уж, твоего экспертного мнения мне как-раз не хватало, чувак!

Я заерзал в кресле, борясь с непреодолимым желанием продолжить этот разговор, но уже без посторонних слушателей. На улице погода не располагала к прогулке. Тогда я предложил единственный вариант, пришедший в голову:

– П-послушай… м-мы можем поговорить в другом месте?

Она вопросительно уставилась на меня, явно не удовлетворенная тем, что я уклонился от ответа.

– Давай п-продолжим у меня? – тише добавил я, когда заметил, что тот мужик по соседству стал нагло прислушиваться.

– Ого, – выдохнула она, а мои глаза снова приклеились к ее губам, с которых сорвался вздох. Прощай отрепетированная речь! – Вот, значит, как это работает?

Я закрыл лицо рукой.

– Марьяна…

– Никита…

Я убрал руку от лица, схлестнулся с ее игривым взглядом и даже выиграл в игру в гляделки, нравоучительно пожурив девушку указательным пальцем. Но потом меня осенило: Она назвала меня Никитой. Никитой! А значит понимала, что я – это не мой брат. Тогда почему все еще думала, что это я живу в комнате напротив и привожу домой девушек? Неужели она думает, что я и Егор один и тот же человек? А почему бы ей так не подумать? Мы с братом живем по разному графику: я – сова, Егора не разбудить и к обеду. Я засыпаю рано, а Егор полуночничает…, и мы почти никогда не появляемся на улице вместе. Она совершенно точно думает, что напротив нее живет один человек, а не двое!

– Эм-м-м… есть одна вещь, о к-которой ты должна знать, но прежде… могу я к-кое в чем признаться? – растягивая слова, задумчиво произнес я.

– Попробуй, – она сложила руки на груди.

– Кх-м… – я смотрел на нее, не понимая, почему она плохого мнения о себе. Почему она решила, что я или кто-то другой может ее не хотеть? – Ты очень симпатичная.

– Та-ак?

Ох уж эти женщины и их очаровательные ненасытные уши! Я наклонился и придвинулся ближе, чтобы сказать тихо, но она бы при этом расслышала:

– И я был бы полным придурком, если бы сказал, что ты непривлекательная в… этом смысле.

Марьяна тоже придвинулась ко мне, отзеркаливая мою позу и глядя мне в глаза, продолжила:

– Но ты все равно не хочешь меня.

Женщины!

Я устало выдохнул и потер лоб. Первые морщины появятся у меня именно здесь, отвечаю. Я встал и протянул ей руку:

– Пойдем.

– Куда? – моргнула она.

– Ко мне. Мы продолжим это разговор, но на моих условиях.

Марьяна ошарашенно смотрела на меня, раздумывая пару минут, а потом засобиралась, встала и замотала шарф вокруг шеи.

– Мне даже интересно, что из этого выйдет.

– Чувствую, – вздохнул я, поглядывая на часы в телефоне, прикинув, что брат не должен вернуться домой в ближайшие часы, – что ничего хорошего. Для меня.

Глава 6. Никита

О том, что Марьяна Василевская окажется на пороге моего дома, я и думать не смел. Но вот она рассматривает картины, фотографии в рамках, книжные полки, а я слежу за ней, все еще не веря своим глазами. Мне стоило бы признаться во всем, но страшно до чертиков.

– П-подожди меня здесь, окей? – она определенно не должна видеть бардак у меня наверху.

Марьяна кивнула, не отрываясь от старой фотографии дедушки. Я поднялся в свою комнату и бегло огляделся: стопки «Авто ревю», медали, кубки на полках, постер с Луисом Хэмильтоном. Она сразу догадается, кто я. Нет, я не мог допустить этого прямо сейчас, точно не сегодня.

Не знаю, чем я руководствовался, когда схватил аквариум с рыбкой и побежал с ним в комнату брата. Ну и бедлам! За Егором будто кто-то гнался с утра. Он не только кровать не застелил, но и вещи не убрал. Я схватил кипу его барахла со спинки стула и затолкал в шкаф, с трудом закрыв дверцы, но оттуда все равно постоянно что-то вываливалось. Моя бедная рыбка суетливо закружилась, явно не понимая, куда делась привычная обстановка.

– Веди себя хорошо, – зачем-то сказал ей я и окинул оценивающим взглядом убранную комнату Егора. Вроде бы все прилично.

– Догадывалась, что у твоего дедушки много дипломов и наград, но чтобы столько! – Марьяна с интересом разглядывала интерьер гостиной, совмещенной с кухней. – Ваш дом похож на холостяцкое логово. У вас такая малюсенькая кухня, у Даниловых она раза в три больше, но у телевизора почти никто не сидит. А у вас такой огромный диван!

– Ну да, Х-box, все дела… – я почесал затылок, не зная, как предложить ей подняться наверх.

Марьяна выглянула в окно, рассматривая двор. Егор еще в прошлом году круто оборудовал его барбекю и зоной отдыха в крытой беседке. Девушка спросила разрешения выйти посмотреть, и я поплелся вслед за ней.

Ветер не стихал, небо затянуло тучами. На соседнем участке Аня Сорокина снимала вещи с бельевых веревок под крики своей матери. Соседка увидела меня и расплылась в насмешливой улыбке:

– Привет, Никит, – помахала она пальчиками и подмигнула. Вспомнила, как застала меня в ванной в процессе самоудовлетворения, по-любому!

– П-привет… – промямлил я, краснея.

Марьяна, наблюдавшая за моим жеманным приветствием, кажется, что-то заподозрила. Она стала рассматривать меня с еще большим вниманием и хитро улыбнулась, сделав свои собственные выводы. Кажется, решила, что я неравнодушен к Сорокиной. Отлично, блин!

Марьяна подошла к турнику для подтягиваний, который мы год назад поставили с Егором.

– Ух ты, – Марьяна покрутилась вокруг железного столба, точно это пилон, – я смотрю, ты занимаешься не только математикой. Сколько раз можешь подтянуться: два, три?

Я глянул на турник без особого энтузиазма. Не хотел что-то доказывать, но девушка смотрела на меня с таким неприятным скепсисом, что я психанул и, подпрыгнув, уцепился руками за перекладину.

– Ни-хре-на-се-бе! – протянула Марьяна в полном изумлении, пока я делал несколько выходов силой на две руки.

Я соскочил вниз, поправил очки и с вызовом уставился на нее.

– Довольна?

– Круто! – девушка смотрела на меня новым взглядом. – Даже не запыхался…

Надо бы сказать брату спасибо за то, что гоняет меня, как заправский офицер. Сегодня я впервые получил плоды от изнурительных тренировок.

– Ты покажешь свою комнату? – Марьяна осмотрела меня снизу вверх со странным блеском в глазах.

– П-пойдем, – я жестом пригласил ее идти передо мной.

Мы поднялись наверх. Девушка зашла в комнату, а я остался в дверях, не зная, куда деть свои дурацкие руки. Сначала уперся ладонью в наличник, изображая непринужденную позу, но, представив, насколько по-идиотски выгляжу, опустил руку. Потом сложил их на груди, но вскоре просто опустил вдоль тела. Хорошо, что Марьяна не видела этого позора.

– Вот значит, как выглядит этот бордель изнутри, – проговорила она и с широкой улыбкой обернулась на меня. – На первый взгляд все пристойно. Но у меня есть уши, и я слышу все, что тут происходит.

– Эм… Прости?

– Ты извиняешься за то, что часто занимаешься сексом или за то, что делаешь это громко?

Я не знал, что ответить. Врать я совершенно точно не умел.

Марьяна подошла к аквариуму и наклонилась, разглядывая рыбку:

– Привет, как тебя зовут, малыш?

– Это Ньютон, – отозвался я и вдруг замер, когда девушка коснулась пальцами аквариума и провела ими линию сверху вниз.

На дне лежали бирюзовые и голубые камешки и, судя по ее распахнутым глазам, она узнала их.

– Так это был ты?!

– Что я?

– Это ты бросил их в мое окно и предупредил о дожде!

Я пожал плечами, понимая, что отнекиваться бесполезно. Сам виноват, раз уж притащил сюда Ньютона.

– Зачем ты это сделал? – похоже, она не злилась.

– Просто стало жаль твою работу, – непринужденным тоном признался я. – Ты талантливая.

– А ты за мной подсматриваешь, – Марьяна пропустила мимо ушей мои искренний комплимент, делая вид, что увлечена рыбкой. – Ньютон, значит. А если бы у тебя был, например, еще и пес, его бы как назвал: Архимед или Пифагор?

Она уловила мой потерянный взгляд и улыбнулась.

– Ничего смешного, – возмутился я, хотя не обижался, – вот ты помешана на искусстве, я – на математике. Между прочим, это такое же искусство, как и рисование.

– Неужели?

– Еще бы! Вот, например, последовательность Фибоначчи: каждое последующее число равно сумме двух предыдущих. А видела это? – вдохновенно заговорил я, схватив первый попавшийся чистый лист, нарисовал черепицу из квадратов и соединил стороны дугами, получая ровную спираль – Чем не искусство? А знаменитое «золотое сечение»? Это же все Фибоначчи!

Глаза Марьяны заблестели, пока она наблюдала за моим фанатичным рассказом. Девушка выглядела заинтересованно, но по ощущениям не математикой вовсе, а, кажется… мной и «моей» комнатой. Я запнулся и, перестав болтать, уставился на нее, чувствуя себя настоящим душнилой. Додумался загрузить девушку, которая пришла к тебе домой. И чем? Цифрами!

– Тебе неинтересно, – констатировал я, убирая в сторону свои каракули.

Марьяна виновато улыбнулась и, снова оглядевшись, нахмурилась.

– Извини, просто… Ничего не могу поделать. Ты как-то не вписываешься в эту комнату. Она тебе не идет, что ли…

Я тяжело сглотнул, чувствуя сухость в горле.

– Ты же меня не знаешь.

– Это правда, – она осторожно присела на край постели, а я молча смотрел на нее, ожидая, когда она скажет, что уже знает меня. И знает кто я. – Почему мы никогда раньше не общались?

– Эм-м-м… – ну вот как ответить? – Мы общаемся. Сейчас.

– Ты еще не передумал заниматься со мной математикой? – она пристально смотрела на меня снизу вверх, и я не мог оторваться от волшебной синевы ее глаз.

– Я же обещал дедушке, – кивнул я. Голос как будто треснул и прозвучал ниже. Почти хрипло.

– Супер, – она опустила глаза и разгладила на покрывале несуществующие складки. – А как мне уговорить тебя помочь мне кое в чем другом?

Вот, черт! Она все-таки не отступилась от своего безумного плана.

С тяжелым вздохом, я сел рядом, почувствовав бедром тепло ее тела. По спине пробежали мурашки, я зажмурил глаза, отгоняя непрошеные фантазии.

– Ты знаешь, каково это чувствовать что-то к человеку, который знать не знает о твоем существовании? – шепотом спросила она.

– Ты даже не представляешь…

– Это так тяжело!

– Сог-гласен, – я почти не дышал, боясь не сдержаться, сломаться или, еще хуже: проговориться.

– Можно тебе доверить одну тайну? – она шелохнулась, а я открыл глаза и встретился с ней лицом к лицу.

– В-валяй.

– Мне кое-кто нравится.

Жаль, что я понял это еще час назад.

– И он вроде как мне не по зубам, – со вздохом сожаления призналась она.

– А может, это тыему не по зубам?! – вспылил я. Всучить бы Власову свои очки, чтобы он наконец прозрел.

Марьяна моргнула, ошарашенная моим эмоциональным вопросом, и, кажется, приняла его как комплимент, даже слегка покраснела.

– Мне еще работать и работать над своими комплексами, их так много, – призналась она, – но я почему-то подумала, что научиться чему-то в сексе поможет мне раскрепоститься, узнать себя настоящую… Что-то почувствовать, в конце концов.

Я прочистил горло, слегка покашляв в кулак. Под ширинкой образовался предательский бугор, и я закинул ногу на ногу, чтобы как-то спрятать от девушки свою примитивную реакцию на слово «секс».

Марьяна вдруг повернулась, перекинула ногу через меня и села сверху. У меня дыхание сперло от шока. Теперь она точно почувствует это, поймет, что была не права в своей непривлекательности для меня. Конечно же, я хочу ее. Хотел, хочу и буду хотеть…

– Научи меня хоть чему-нибудь, Никит, – ее губы шевелились, но до меня совсем не доходил смысл сказанного. – Не знаю почему, но я тебе верю, – прошептала она, забавляясь паникой в моих глазах. Верит мне?

Думай, Иванов, думай! Сейчас или никогда.

– Я должен тебе кое-что сказать, – все, голос тоже покинул чат.

– Сначала скажи «я согласен», – улыбнулась она. – С остальным разберемся.

– Нет, это важно, – моя совесть боролась с соблазном из последних сил, и когда Марьяна крепче стиснула мои бедра своими, я чуть не свихнулся. Я чувствовал ее тепло даже через ткань нашей одежды, запах ее волос и парфюма. Остатки разума сдуло как ветром.

– Всего несколько уроков, – умоляла девушка. – Разделим наши занятия: сначала математика, а потом факультатив.

Она игриво подергала бровями. Я смотрел на ее шкодливое лицо и сходил с ума от возбуждения.

– Сечешь? «Фак», типа от английского…

– Я понял, – выдохнул я, положив руки ей на талию в попытке удержать. Если она начнет елозить по мне, я не выдержу. – Ты мастер каламбуров, зачтено.

– Помоги мне, сделай так, чтобы я начала чувствовать себя желанной, красивой, соблазнительной.

Для кого? Для него? Она не понимает, о чем просит. Тем более меня.

– А что потом?

Ничего хорошего для тебя, Иванов. Абсолютно ничего.

– А потом… я не попрошу отношений или каких-то обязательств. Ты же не из тех, кто ищет проблемы. И я тебе их не доставлю. Обещаю.

Уже доставила.

Я попытался снять девушку со своих колен, но она положила руки мне на плечи и провела вверх-вниз, нащупывая мышцы:

– Вау, какие крепкие. И кстати, я уже поняла, что ты все-таки хочешь меня… – она подвигала бедрами, при этом потерлась о мою эрекцию. Я тихо застонал. – Так что, если откажешься, тебе придется потрудиться объяснить мне почему.

Да гори оно синим пламенем! Я ведь не из стали.

– Ты же не отступишься? – прошептал я, опуская голову, что было не самой лучшей идеей. Мой взгляд уперся в ее грудь.

– Нет.

– Тогда уж лучше твоим «учителем» стану я, чем кто-то другой.

– Уи-и-и! – Марьяна радостно взвизгнула и запрыгала на мне.

Я и так держался из последних сил, но это стало последней каплей. Стиснув зубы, я заставил себя сдержать стон и напрягся. По телу прокатилась волна мурашек, сосредоточилась где-то в пояснице. Я непроизвольно дернулся вперед, вжавшись в девушку, и на мгновение перед глазами все побелело. Черт! Я чуть не прокусил себе губу в попытке не издать ни звука, когда меня чуть не накрыло оргазмом. Я начал судорожно вспоминать мерзкие картинки, которые когда-либо видели мои глаза, чтобы меня наконец отпустило.

Марьяна, казалось, не заметила, что со мной происходило, так как была слишком взбудоражена. Она соскочила с моих колен и стала ходить взад-вперед по комнате.

– С чего начнем? – мерзавка ликовала. – Что посоветуешь? Я вообще ничего не умею. Но я уже не девственница, так что можешь не волноваться, что тебе придется с этим возиться…

Да что вы говорите, мисс «не девственница»?! Вот это новость!

Хотелось отпустить саркастическую шутку, но мои мозги все еще отсутствовали. Я застрял где-то на мысленной благодарности производителям собственных джинс за плотный деним, и это отчасти снизило мою чувствительность и предотвратило катастрофу.

– Хочу научиться соблазнять! – решила Марьяна и, остановившись напротив меня.

– У тебя… к-хм… у тебя и так прекрасно выходит, – я вытер ладонью мелкую испарину со лба, – тебе не нужно этому учиться.

– И все же! Я хочу делать это так, чтобы у парня сносило крышу.

– Уже.

– Ну, Никит, ну хватит меня троллить. Давай рассказывай, что вам-парням нравится?

Безумие какое-то! Я попал и в ад, и в рай одновременно. Пока я суматошно думал, что ответить, Марьяна на полном серьёзе стояла и ждала.

– Ох, ла-адно… Мы… то есть парни, они… – я оглядел комнату, как будто она сможет подкинуть мне идею. – Стриптиз.

– Стриптиз? – нахмурилась девушка. – Ты хочешь сказать, что это тебя возбуждает?

– А кого он не возбуждает?

– Ну, давай, – она вдруг начала копаться в телефоне, а когда из него зазвучала медленная ритмичная песня, расстегнула пуговицу на джинсах. – Я покажу, а ты скажешь, если что-то будет не так…

Вот дьявол!

Песня, как назло, оказалась одной из моих любимых, и я не на шутку залип от вида раздевающейся красивой девушки. Она начала не с носков и не с верхней кофточки, а сразу со штанов. Не ожидал, что соседка окажется такой смелой!

Марьяна пару минут соблазнительно крутила восьмерки бедрами и медленно стягивала с себя джинсы, оставаясь в премиленьких симпатичных трусиках с принтом в цветочек. Похоже, эякуляции в штаны мне сегодня не избежать.

– Тебе нравится?

Она еще спрашивает!

Ее джинсы полетели в меня. Следом кофточка. Я был на взводе и на краю безумия, продолжал тупо сидеть и пялиться на девушку. Я что, сейчас увижу ее голой?

Марьяна походкой кошки подкралась к постели, на которой я сидел, и снова залезла мне на колени. Я напрягся, но не оттого, что решил прикинуться недотрогой. Мне показалось, я услышал какой-то шум.

– Я занималась танцами всю свою жизнь, стриптиз для меня не такая уж и проблема, – томно проговорила обладательница колдовских васильковых глаз. – А знаешь, раздеться перед тобой было легко. Я тебя совсем не стесняюсь. Ты как будто свой для меня. Или как это объяснить…

Я еще больше напрягся, никак не ожидав услышать это. А тут еще и дверь с шумом распахнулась, и в комнату вошел Егор. Он громко присвистнул:

– Не, я, конечно, безумно рад за тебя, братишка, но не в моей же постели!

Марьяна в одно мгновение соскочила с меня и уставилась, широко распахнув глаза, на Егора. Потом перевела офонаревший взгляд на меня. Потом снова на Егора, который был моей копией, только без очков и с ухмылкой засранца от уха до уха.

– Так это… не ты? – она указала на моего брата, и мы оба посмотрели друг на друга, не совсем понимая, что она имеет в виду.

– Марьян… – позвал я, когда она резко повернулась, пригвоздив меня осуждающим взглядом.

– Ты! – крикнула она, краснея от эмоций. – Ты меня обманул!

Она стала впопыхах собирать свою одежду, быстро запрыгнула в джинсы, а кофточку уже надевала набегу.

– Марьян, постой, я все объясню…

– Иди в задницу! – крикнула девушка, убегая вниз по лестнице. Егор преградил мне дорогу, не позволяя последовать за ней.

– Не рыпайся, – посоветовал он, окидывая меня понимающим взглядом. – Пусть остынет, потом поговорите.

Я отмахнулся от него и сначала пошел к лестнице, но, услышав громкий хлопок входной двери, остановился.

«Черт! Я же пытался ей все рассказать!» – мысленно оправдывал я свой поступок, но факты говорили об обратном. Я все профукал!

Когда дело касается Марьяны, я, кажется, думаю только нижней частью тела, а подключаю голову лишь потом…

Глава 7. Марьяна. Семь месяцев назад

Сегодня ровно три месяца, как не стало моих родителей. Я позволила себе выпить на пару таблеток больше, чем мне прописали, желая одного – перестать чувствовать. Тетя Таня отвезла девочек к бабушке и предложила мне сходить на службу, но я не особо в это верю. Если бы Бог существовал, он бы не позволил случиться тому, что произошло с мамой и папой, с целым городом.

– Нельзя пить столько антидепрессантов за раз, дорогая, – осторожно предупредила Данилова, следуя за мной попятам на второй этаж.

Я остановилась и обернулась с единственным желанием – наорать на нее, чтобы она оставила меня в покое. Что она может знать о моих чувствах. О пожаре во мне из злости и обиды на всех вокруг от того, что они живут нормальной жизнью и только делают вид, будто заботятся обо мне. Я открыла рот, и ядовитые слова чуть не сорвались с языка, но вдруг увидела застывшие слезы в глазах Даниловой. Ее осунувшийся вид и опухшее лицо послужили мне пощечиной. Совсем забыла, что моя мама – родная сестра тети Тани, и она тоже скорбит о ее потере, как и я.

Неожиданно для себя я бросилась не наверх, в свою комнату, а в объятия своей опекунши. Мы рыдали, сидя на лестнице, больше часа. Если бы не вернувшийся дядя Паша, то, скорей всего, просидели там до самого вечера.

– Так, ну это уже ни в какие ворота! – тяжело вздохнул он, увидев нас. – Пора с этим что-то делать.

У Данилова работы выше крыши, не хватало еще двух ревущих взрослых дам, распластанных на ступеньках, которых ему еще и успокаивать придется. Мне его немного жаль.

– Собирайтесь, мы кое-куда наведаемся, – дядя Паша попрыгал на месте, встряхнул головой и помахал кулаками, как борец, готовящийся выйти на ринг. – Тряхнем стариной.

– О, мы вечером поедем в «Белый колодец»? – тетя Таня оживилась, поднялась со ступенек и протянула мне руку, помогая встать. – Закрытие сезона всегда проходит зрелищно. Я уже боялась, что ты не предложишь.

– А я боялся, что ты не согласишься и останешься дома поэтессничать! – дразнил Данилов.

Он постоянно отпускал шуточки по поводу занятия жены, делая вид, что не воспринимает серьезно ее работу.

– Я не поэт, а романист, – в который раз поправила тетя Таня, – если бы ты прочитал хотя бы одну мою книгу, то перестал бы паясничать.

– Еще порнушку я не читал! Лучше подключу расширенный пакет для взрослых, – парировал дядя Паша, видя, как жена заводится, забывая про грусть. Уверена, что в этом и заключалась его тактика. – Я, знаешь ли, визуал…

– А это ты видел, визуал?! – она, как Джеки Чан, ловко ударила его ногой по заду. Дядя Паша, предвидев эту выходку, схватил жену за лодыжку, и тетя Таня осталась стоять с задранной ногой.

– Старо как мир, поэтесса! – он отпустил ее с триумфальной ухмылкой.

Данилова набросилась на мужа, завалив его на диван, и принялась колотить его везде, куда могла дотянуться. Прекрасно понимая, чем может закончится их перепалка, тем более детей дома не было, я попятилась спиной к направлению выхода. Погода чудесная, можно и прогуляться.

***

Меня все-таки уговорили поехать в «Белый колодец». Столько болтовни об этом месте, а по мне ничего примечательного. Обычный меловой карьер, в центре которого закатали асфальтовую трассу длиной чуть больше километра. По обеим сторонам от дороги поставили старые трибуны, походу свезенные со всех заброшенных стадионов страны. И тем не менее, все места для зрителей были заняты.

Масштаб мероприятия, конечно, впечатлял! Повсюду рекламные баннеры спонсоров, палатка организаторов, ведущий, диджей, несколько точек с фаст-фудом и выпивкой для болельщиков. На парковке выстроились тачки, а их владельцы-участники соревнований с позерскими лицами стояли около открытых капотов.

Дядя Паша провел нас к участникам, чтобы познакомить со своим клиентом и хорошим другом – Антоном Цыпкиным. Тридцатилетний бизнесмен решил податься в авто-блогеры и, впрочем, неплохо на этом зарабатывал. Больше двух миллионов подписчиков! Я шла за Даниловым, озираясь на тачки, среди которых узнала Тойоту Супру, старый-забытый желтый Мицубиси Эволюшн, Ниссан Скайлайн и Фольксваген GTI, единственный с закрытым капотом. Да и владельца поблизости не было.

У Антона Цыпкина был шикарный БМВ М5 синего цвета, который он совсем недавно перекупил у крутого миллиардера.

– Он появился в нашем городе, какое-то время даже поработал в школе, – рассказывала Данилова местные сплетни. – Представляешь, прикидывался учителем английского, а потом взял и исчез вместе с классной руководительницей нашей Дашки. Мы все были в шоке! А сколько мерзких историй о Ксении Николаевне ходило, ужас!

– Хорошо, что я успел его БМВ прикупить, пока этот ваш «образцовый учитель» не свалил черти куда, – хвалился Цыпкин, погладив машину по капоту, – отличная тачка!

– И не менее отличные показатели, – Данилов сел в машину, вооруженный датчиками и какими-то приборами. – Сегодня проверим новую прошивку. Должна ехать резвее.

Ведущий объявил в микрофон начало жеребьевки и старт квалификационных заездов. Участники засуетились. Я оглядывалась по сторонам, сделав ладонью козырек. Солнце пекло нешуточно. Стоять на парковке с участниками было скучно, я хотела поискать кого-то своего возраста и заметила девчонку, с которой сдавала вступительные экзамены. Света Муравьева, кажется, так ее звали. Она сидела на первом ряду трибуны, расположенной у финиша, и активно что-то рассказывала другой девушке, которая восседала у парня на коленях и постоянно его целовала. Отвратительное зрелище.

– Привет, Света, – я подошла к рыжей девчонке, надеясь, что она узнает меня, – мы с тобой в одном потоке, я видела списки.

– Ребят, это моя будущая одногруппница, Марьяна, – Муравьева подвинулась, освобождая половинку сиденья для меня. Парочка представилась как Кощей и Маша. Кощей? Что за имечко такое?

Я поискала взглядом своих Даниловых, они остались болтать с Цыпкиным. Я помахала им, чтобы знали где меня искать, и с удовольствием подключилась к разговору. Кто-то принес листовки со списком участников. Я пробежалась глазами и тихо хмыкнула, наткнувшись на забавную аббревиатуру «FIB».

– А кто этот фэбээровец недоделанный? – я показала на неправильную последовательность букв, откровенно забавляясь тупостью участника.

– Не думаю, что это опечатка, – задумалась Света, – в прошлом году этот Фиб звал себя так же. От него наша Анька Сорокина без ума. Всем разболтала, что знает, кто он. Просто хочет его в свою шлюшную коллекцию знаменитостей, вот и все.

– Да ни черта она не знает, только треплется… – заворчала Маша, перестав лобызаться со своим парнем.

– А кто она? – влезла я, находя странным то, что все участники писали свои настоящие имена, а этот фэбээровец шифровался. – Что за Анька?

– А вон она, смотри, – Света показала на старт, где красивой походкой расхаживала девушка в откровенных коротких шортах и топе. – Взялась флажками махать, думает, это сексуально.

Ну, вообще-то, выглядела она именно так. Я засунула поглубже чувство зависти и заставила себя отвлечься на гонку.

Первые машины-участники прогревали колеса, под которые постоянно лили воду. Рев моторов с предстартовой зоны разносился на весь карьер. Потом тачки выставили у линии старта, объявили готовность. Аня дала отмашку, и гонщики резко стартовали, шлифуя асфальт шинами, оставляя за собой клубы пыли. Всего четыреста метров, каких-то десять-пятнадцать секунд и весь заезд. Но сколько в нем эмоций! Сколько драйва!

Старый переделанный Мерс обогнал Тойоту на пару корпусов. Мы радостно аплодировали победителю. Отличные у нас места, на финише все прекрасно видно.

– А зачем она дает отмашку, если там у них светофор? – кажется, я задаю слишком много вопросов.

– Я же и говорю, выскочка! – пожала плечами Светка. – И не знает она никакого Фиба, его никто не знает.

– Ну, он же не призрак какой-то… – во мне проснулся сыщик. Хоть что-то интересное за последнее время. – Зачем ему прятаться?

– Он ни с кем не общается, тачку никому не показывает, сразу после гонок уезжает и никогда не приходит на вечеринки.

– Ну и дурак, – Кощей впервые подал голос, отлепившись от подружки. – От девок бы отбоя не было.

– Может, ему это не нужно, – Маша сначала с серьезным видом возразила, но потом добавила: – Может, он типа… за другую команду?

– А он на чем ездит этот ваш фэбээровец?

– На Фольксваген GTI, главный конкурент М5.

– Ого, – а гонки становятся все интересней и интересней. – Спорим, я выясню, кто он такой?

– Удачи, – хохотнула Светка.

Мы пошли за пивом и закусками, оставляя целующуюся парочку присмотреть за нашими местами. Я вроде бы неплохо поладила с ребятами. К нам еще подтянулось несколько человек, они позвали меня на вечеринку в загородный дом Власова, местного мажора. Я согласилась, если Даниловы дадут зеленый свет.

Я не собиралась особо развлекаться. План был куда проще на сегодня: накидаться и забыться. Но сначала поиграю в миссис Марпл.

***

– Ты уверена, что мне не придется ехать за твоим бездыханным телом аж в Шишкино? – дядя Паша не слишком восторженно принял мою просьбу отпустить меня с друзьями на вечеринку.

– Я буду вместе со Светой, она моя будущая одногруппница, – я состроила невинные глазки, надеясь, что мужчина не почувствует от меня запаха алкоголя и не заметит, что у меня уже слегка заплетается язык.

– Давай так, – он огляделся в поисках жены, которая общалась со знакомой и весело смеялась, – ты пообещаешь вернуться до двенадцати, Золушка.

– Обещаю! – о, мне хватит этого времени с головой, учитывая, что я уже почти выполнила план по части «накидаться».

– Я буду ждать тебя, но, если к этому времени тебя не окажется дома, я лично за тобой притащусь на вечеринку и буду вести себя как самый отвратительный взрослый.

– Звучит как вызов, дядь Паш.

– Не провоцируй…

Я хотела обнять Данилова, но передумала. Он был слишком напряжен и все его шуточки звучали скорее, как настоящие угрозы.

Его друг и подопечный Цыпкин должен был вот-вот выйти в финал вместе с белой GTI. У этой машины оказалось полно поклонников, равно как и у красотки М5. Только вот владелец М5 купался в славе и внимании, а его конкурент где-то шифровался. Странный тип. Правда, Марьяне, жаждущей приключений на пятую точку, становилось все интересней и интересней.

Я удивительно быстро втянулась в процесс. Меня захватывали азарт и ощущение адреналина, когда две ревущие машины проносились перед моим носом на запредельных скоростях. Теперь понятно, отчего жители города буквально живут этими гонками от сезона до сезона.

Издалека я даже пару раз видела Фиба (зачем он называл себя так?). Высокий, неплохо сложенный, в кепке и темных солнечных очках. О его внешности или возрасте я не смогла ничего узнать. Когда спросила Данилова, вдруг он знает этого парня, то опекун только покрылся нервными пятнами и ничего не ответил.

Не удивительно, ведь фэбээровец объезжал тачку за тачкой и вот-вот схлестнется в гонке вместе с М5. А что будет с репутацией дяди Паши, если какой-то неизвестный выскочка возьмет и победит машину, в которую он вложил все свои знания об авто тюнинге?

Во время заезда М5 и GTI я осталась вместе с Даниловыми, переживая за самую яркую пару участников. Интрига накалилась бешеная!

– Три заезда до двух побед, – волнуясь, сообщила тетя Таня и взяла меня за руку.

Мы внимательно следили за стартом, слушали ведущего, который нагнетал и без того накаленную атмосферу своими комментариями. Аня со своими флагами на старте строила глазки то одному, то второму водителю. Неужели не понимала, что им сейчас совершенно точно не до нее?

Первый старт состоялся. Мы с тетей Таней сорвали голос, крича вслед несущимся машинам, и запрыгали от радости, когда М5 чуть вырвалась вперед и финишировала первой.

Я давно так не нервничала и не испытывала ярких положительных эмоций, да еще на пьяную голову. Все казалось нереальным.

– О, я, кстати, очень рада, что ты собралась на тусовку, – вдруг сказала тетя Таня, наблюдая за мной. – Только будь осторожна, много не пей. Ты все-таки на сильных антидепрессантах.

О, начались нотации и предостережения. Как я этого не люблю! Я чуть не закатила глаза, но вовремя одумалась. Не в моем положении строить из себя непокорного подростка.

– И ты носишь с собой то, что я дала тебе недавно? – тетя Таня в упор смотрела на меня, требуя ответа. Я кивнула, чтобы ее успокоить.

На самом деле я ничего с собой не взяла. Вот еще, буду я таскать повсюду презервативы!

Я, конечно, знатно обалдела, когда Данилова пару недель назад решила поговорить о моем половом воспитании и вручила пачку презервативов, сказав, что надеется на мое благоразумие. Я кинула их в прикроватную тумбу и забыла об их существовании. Хотя теперь, собираясь на вечеринку, разгоряченная адреналином и алкоголем, вдруг подумала, что могла бы познакомиться с кем-то и, может быть, с ним переспать. В конце концов, так все делают. Я хоть и в трауре, но не собиралась оставаться монашкой.

Мысли прервал крик и визг Даниловой. Два соперника рванули с места и пронеслись мимо нас за считанные секунды. На этот раз GTI объехал М5 на пол корпуса.

Ничья.

Все решит последний, третий заезд.

На дяде Паше не было лица, он еще никогда не выглядел таким сосредоточенным и напряженным. Весь «Белый колодец» в принципе искрился от эмоций. Не представляю, что при этом чувствуют сами гонщики.

Последний заезд. И М5 победила.

Ликование Даниловых и всей зрительской трибуны трудно описать словами. Я и сама сначала прыгала и кричала от радости, но потом меня накрыло чувством жалости к водителю GTI. Кем бы не был этот Фиб, он чуть не порвал знаменитого мастера авто тюнинга. А значит, он совершенно точно заслуживал победу. Я ощутила острое желание увидеть этого парня. Уж я-то, как никто другой, понимаю, что значит занять второе место. Помнят только победителей. Серебро – такое себе утешение, когда тебе не хватило совсем немного: времени, удачи, сил, знаний, чего угодно… Это всегда чертовски обидно!

Я пошла на закрытую территорию, где машины возвращались обратно, на парковку для участников. Чего тут только не было! Некоторые владельцы вытащили все что можно из своих авто, даже сидения, чтобы облегчить вес и выиграть доли секунд. Я осторожно пробиралась через горы запчастей и прочих внутренностей машин, обошла ограждение из ржавого забора и остановилась в паре метров от двух тачек, вернувшихся с финиша.

Из припаркованной М5 выскочил Цыпкин и набросился на только что остановившийся GTI.

– Ты! Ты стартовал раньше зеленого сигнала! – орал водитель М5.

За рулем белого Фольксвагена совершенно точно был молодой парень. Я поняла это по голосу.

– Фальстарта не было, – парень еще в машине снял шлем и, сменив его на кепку, опустил козырек ниже, пряча лицо. – Я умею считать.

– При чем тут счет? Ты что дебил?!

Парень вышел из машины.

– Четыре секунды на три желтых светофора и 0,4 на зеленый…

– Я знаю какие цвета у светофора! Ты, наглый сопляк, стартанул раньше!

– Пусть это решат судьи и видеозапись старта. Но я и так знаю, что стартовал по правилам.

– Херня!

Я в ужасе огляделась, понимая, что эти двое на кураже готовы вцепиться друг другу в глотки, и никто не сможет их разнять, потому что не видит. Никто, кроме меня.

– Не понимаю, в чем проблема, чувак? Ты и так победил, – парень в кепке спрятал руки в карманы джинс, показывая вынужденное миролюбие. – Не можешь смириться, что слил мне пол корпуса во втором заезде?

– Мы пришли одновременно!

– Брехня! Ты хотел безоговорочной победы, а я тебя хоть раз, но все же сделал, поэтому у тебя и подгорает.

Цыпкин схватил парня за футболку и замахнулся, а я закричала. Не успела всего на долю секунды, и владелец БМВ все-таки ударил соперника по лицу.

– Ты что творишь, мужик?! – я поздно опомнилась и достала из заднего кармана джинсов свой телефон. Пока разблокировала, пока включила камеру, наш миллионный блогер уже отпустил владельца GTI. – Это называется «неспортивное поведение», а что, если я покажу это видео судьям, и они тебя дисквалифицируют?

– Верни телефон, девчонка! – Цыпкин попер на меня со странным угрожающим выражением лица. Я попятилась назад и врезалась спиной в своего опекуна. Никогда еще так не радовалась его появлению, как сегодня.

– Что тут у вас происходит? – строго спросил дядя Паша, и его подопечный резко поменялся в лице, сразу стал добряком и рубахой-парнем.

– Да вот, молодежь быкует, – Цыпкин буравил меня далеко не дружелюбным взглядом. – Но мы уже все разрулили, да?

Владелец GTI, конечно же, быстро сел в машину и скрылся, поднимая пыль. Я с сожалением провожала его машину взглядом, уверенная, что заметила кровь на лице парня. Вот же урод этот Цыпкин!

– Время покажет, разрулили или нет, – прежде чем убрать телефон, я многозначительно посмотрела на Цыпкина. Я его не боялась, а вот он не знал наверняка, что именно я успела снять. Уж кому и стоило бы бояться, так это ему.

Дядя Паша не заметил ничего странного в бегстве водителя GTI и в том, как мы с Цыпкиным смотрели друг на друга. Он был слишком взвинчен после победы М5. Я решила рассказать опекуну о поведении его друга дома в спокойной обстановке. Уходя прочь, к трибуне зрителей, я еще раз обернулась на Цыпкина. И, судя по его орлиному цепкому взгляду, у меня появился опасный недоброжелатель…

***

Церемония награждения прошла феерично. Водители обливались шампанским, пили из кубков, поздравляли друг друга с закрытием сезона. Место серебряного призера пустовало, что меня вообще не удивило. Походу я единственная, кто знал о потасовке между двумя соперниками. Я не рассказала о ней своим новым знакомым, сама не знаю почему.

После официального завершения гонок пиво полилось рекой. Мои опекуны уехали праздновать в своей компании, а я уже толком не помнила, как оказалась в тачке Кощея вместе с его подружкой Машей и со Светой Муравьевой. Мы ехали в загородный дом олигархов Власовых, владельцев нескольких ресторанов в городе.

Я сидела на заднем сидении за водителем, опустив стекло, и подставила лицо встречному ветру. Лето заканчивалось, так не хотелось наступления холодов. Я закрыла глаза, с наслаждением чувствуя, как теплый вечерний воздух треплет мои волосы. Ощущение легкости и невесомости непередаваемое! Черт, я была уже не пьяная, а какая-то обдолбанная. Наверное, зря я не послушалась тетю Таню и столько выпила, учитывая, что моя кровь наполовину состоит из антидепрессантов.

Мы завалились в дом, полный студентов. Я побродила по коридорам, то и дело натыкаясь на целующиеся парочки. Некоторые из них, не стесняясь, уже приступили к прелюдии прямо в коридоре, некоторые попрятались по комнатам. Я впервые попала на студенческую вечеринку и уже пожалела об этом.

Света Муравьева играла в твист с кем-то из своих подружек по танцам, а парни окружили их, как коршуны, отпуская идиотские комментарии. Чувство юмора у здешних парней не больше, чем у тараканов…

– А ты? – нарисовался еще один любитель посмотреть на женскую гимнастическую растяжку. – Будешь играть?

– Нет, я типа… визуал (привет дяде Паше), – я села на диван рядом с молчаливым парнем. Он протянул мне стаканчик, до самых краев полный пива.

Я взялась за стаканчик и пролила на себя и на него. И вместо того, чтобы извиниться, почему-то расхохоталась. Парень явно решил, что я шизанутая и осторожно отсел от меня. А жаль. Он симпатичный: светловолосый, голубоглазый. Кого-то мне напоминал… Точно! Принца из мультика про Шрека (забыла, как его зовут).

Ох, такому бы я дала…

Так, стоп! Вот это меня развезло!

Я встала, разыскала взглядом нужное направление и шатающейся походкой отправилась в ванную. Надеюсь, что там, куда я поплелась, была именно ванная и желательно еще и туалет. Не хотелось вырвать все содержимое желудка на пол одной из элитно обставленных комнат.

Дверь, к которой я дошла «летящей походкой», была немного приоткрыта. Я обрадовалась, когда услышала плеск воды, а потом увидела, как кто-то умывался, стоя возле раковины. Это был высокий парень в кепке, который держал мокрое полотенце около рта. Он смачивал его в холодной воде и снова прикладывал, промакивая кровь на разбитой губе.

Я замерла.

И, кажется, слегка протрезвела.

Вот ты и попался!

Парень удостоверился, что из раны больше не шла кровь, и убрал полотенце в сторону. Потом приблизился к зеркалу и, прищурившись, критически оглядел свое отражение в зеркале. Он снял кепку, зачесал назад густую темно-каштановую шевелюру, потом надел кепку обратно козырьком назад. Присмотрелся снова и передумал. Повернул козырек вперед. В конце концов чертыхнулся и, сняв ее, откинул в сторону.

Я что-то засмотрелась и не успела убежать, когда парень неожиданно повернулся и резко распахнул дверь. Он вытаращился на меня и попятился назад. А я, вся такая пьяная и смелая, наоборот, поперла на него:

– Ты! Ты… ик… фэб-бээровец!

– Кто?!

Глава 8. Марьяна

Неделя прошла в суете, мы с тетей Таней занимались покупками по списку, который прислали из галереи Романовой. Я записалась на утренние занятия перед парами, но как-то не подумала, что теперь несколько раз в неделю придется вставать в пять утра.

Моя опекунша проявляла чудеса проницательности, видела, что со мной что-то происходит, но не допрашивала. Гнетущее чувство неполноценности и обиды на саму себя никак не получалось затолкать в глубины подсознания. Ну как можно было не понять, что Никита не тот человек, который устраивает оргии напротив моего окна? Он скромный и стеснительный и явно не умеет общаться с противоположным полом. Как с такими «навыками» подцепить девушку на одну ночь? Если, конечно, не страдать шизофренией или не быть живым воплощением чувака из фильма «Сплит».

Ладно, я дала маху: попросила незнакомого парня научить меня чему-нибудь в постели! Но, хорошенько подумав, я даже рада, что наткнулась именно на Никиту. А если бы я пришла с этим предложением к его брату? Я бы совершенно точно не выбралась из его комнаты живой и не оттраханной до потери… собственного достоинства.

«И самое интересное: почему Никита не признался, что это не его комната? Зачем ему это? Почему за целую неделю он не принял ни одной попытки поговорить со мной?» – вопросы без ответов. А мне очень хотелось их получить. Я неделю мучилась, больше не могу!

У меня никак не получалось сосредоточиться перед пустым мольбертом. Кисточка в моих руках чудесно пахла деревом, краски – маслом. Мольберт источал ароматом свежей нетронутой бумаги. Голова кругом, обожаю эти запахи! В новеньком зале меня окружали люди, такие же, как я: увлеченные искусством, жаждущие знаний, обожающие Романову особым, тонким чувством любви к совершенству.

Аглая Алексеевна рассказывала об умении фиксироваться на точке, в которой мы находим вдохновение. Все внимательно слушали, но только одна я никак не могла сосредоточиться.

Романова решила пройтись, посмотреть, как продвигается работа у каждого ученика. Я занервничала. У сидящих впереди уже вырисовывалось что-то наподобие яблока, которое лежало на треножнике в качестве экспозиции. Его мы должны были нарисовать, используя свой собственный стиль. Что-то вроде презентации себя и своего таланта в первый день знакомства. Многие уже далеко продвинулись, а я так и сидела с пустой головой и с точно таким же листом на мольберте.

– Найдите точку и сфокусируйтесь, – прозвучал голос преподавателя рядом со мной.

Я кивнула и опустила глаза, чувствуя жар по всему телу. Даже руки вспотели.

– В поиске вдохновения мы все индивидуальны. К кому-то оно приходит как по щелчку, а кто-то ждет толчка и не может сдвинуться с места неделями, месяцами…

– А что посоветуете? – отозвался кто-то с задних рядов. – Как ускорить этот процесс, чтобы вдохновение пришло побыстрее?

Романова продолжала стоять рядом со мной. От волнения я вцепилась в кисточку, поймав себя на мысли, что вот-вот ее разломаю напополам, но при этом не почувствую боли.

– К сожалению, нет какой-то авторской методики. Все банально: прогуляться на свежем воздухе, пообщаться с людьми, которые вас вдохновляют. Кто-то подпитывается от домашних животных, – Романова выдержала паузу как раз в тот момент, когда я подняла голову и посмотрела ей в глаза. Заметив ее блуждающую улыбку на строгом лице, я внутренне сжалась. А она добавила, глядя в упор на меня: – От котов, например…

Она меня узнала! Припомнила мой идиотский комментарий по поводу ее картины!

Я в панике опустила глаза. Схватила палитру и выдавила на нее несколько цветов, изображая бурную деятельность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.