Эрли Моури
Ваше Сиятельство 4

Глава 1

Проблема по имени Майкл

Ольга знала причины, по которым я обратился в агентство Скуратова – я рассказал ей об этом про пути на Таганку. И даже посвятил в самую беспокойную часть этих причин: отношения моей мамы с Майклом Милтоном. Последнее, наверное, я не должен был делать – всё-таки не стоило выносить этот вопрос за пределы нашей семьи. Уже потом, поделившись с княгиней своими переживаниями, я попросил её хранить сказанное в тайне. Ольга Борисовна вполне поняла меня, поняла многое, что происходило вокруг моей персоны, и если раньше какие-то мои поступки вызывали у неё недоумение, то теперь это зыбкое чувство растворилось. Мне показалось, что мы стали ближе друг другу после моих объяснений.

Вернувшись из агентства, я устроился рядом с княгиней на переднем сидении её «Олимпа» и сообщил, что Скуратова убили при попытке получить какие-то документы по Лаберту. Услышав это, Ольга Борисовна не на шутку разволновалась. Достала свою длинную сигарету и закурила. А я, поглядывая на неё, думал, стоит ли ей сообщать другую часть скверных новостей, из-за которых господин Торопов просил меня приехать сюда. Если я скажу, что Лаберт, разочаровавшись в эффективности людей Лешего, обратился к профессиональным киллерам и за мою голову уже выплачен аванс, то Ковалевскую это взволнует ещё больше. А если не скажу, то… С моей стороны это будет нехорошо, ведь Ольге придётся находиться рядом с человеком, на которого объявлена охота. Сама она при этом подвергнется серьезному риску, не зная всей правды. Я решил не скрывать ничего. Пусть осознает, насколько велика опасность для неё встречаться в эти дни с графом Елецким. И, памятуя произошедшее с Айлин, ей самой не помешала бы осторожность.

– Значит, по-твоему, туфли на сегодня отменяются? – спросила она, глядя на сизую струйку дыма. – И на сегодня, и на все ближайшие дни. Обидно, сколько мы уже с этим тянем.

– Оль, не сердись, – я заметил, как она надула губы.

– Я не сержусь. Я всё понимаю, Саш. Думаешь, мне мой каприз дороже, чем твоя безопасность? И, если честно, мы оба понимаем, что туфли – это лишь повод провести вечер вместе. Любую обувь и одежду можно заказать с доставкой на дом, – она выбросила сигарету, не скурив половины.

– Раз ты такая понятливая, иди ко мне, – я её привлёк, перетаскивая на своё кресло. – Да, ты права, мы оба всё понимаем. И это повод. Но разве я сказал, что всё отменяется? Просто нам потребуется чуть больше осторожности. Наемные убийцы не ходят за жертвой хвостом, они обычно поджидают в месте, где жертва должна появится. В моём случае это возле дома или возле школы. Или там, где они наверняка знают, что появлюсь. Шансов, что они знают о нашем предстоящем свидании почти ноль, важно только позаботиться, чтобы за мной не было хвоста – я это смогу сделать. И ещё важный момент: я – не жертва. Я умею распознавать опасность. Полагаю, скоро в этом мире число наемных убийц станет меньше.

– Какой ты всезнающий, отважный, могучий граф Елецкий, – княгиня поцеловала меня в краешек губ и тихонько рассмеялась. – Только сильно не зазнавайся. Предлагаю… – она ненадолго задумалась. – Предлагаю встретиться в шесть часов вечера в вестибюле башни Золотой Шпиль. Ты же знаешь, в неё впускают только по дворянским жетонам и случайных людей там быть не должно. А добираться к Демидовской башне лучше на виманах – чтобы не было хвоста.

– Какая ты всепонимающая, умная, хитрая, – передразнил я её. – И ты совершенно права – отличное место, где можно чувствовать себя уверено. Слышал там есть хорошие магазины и великолепный ресторан с видом на Багряный Дворец. Давай там. Этот план мне нравится.

О том, что в соседней башне под названием Хрустальная Игла, тоже принадлежащей Демидову, располагается отличный отель, я не стал её извещать. Ведь в моих коварных планах затянуть туда госпожу Ковалевскую и исправить все прежние упущения.

Ольга, повернула рычажок управления тягой, и «Олимп» поехал по Прокатной, неторопливо набирая ход.

Дома я оказался как раз к обеду. Антон Максимович, встретив меня у дверей, сообщил, что ящик рабочие графа Голицына забрали и приезжали специалисты кампании «Сила Мастеров». Они ещё раз что-то измерили, обещали начать ремонт с завтрашнего дня. После этих слов мои мысли о моем тайнике и пропавших реликвиях снова обрели мучительную остроту.

– Ваше сиятельство, я тут все думаю… – остановил меня дворецкий, когда я уже направился к лестнице. – Так же не может быть, что бы прямо пропало ваше «этакое»? – слово он запомнил и уже второй раз вставлял в разговор я явным удовольствием. – Матушку не спрашивали? Она заходила как раз, когда я там порядок наводил. А потом, когда я спустился ненадолго вниз, просматривала книги в стопке, что-то отложила, одну или две забрала с собой. Ещё сказала, чтоб я проверил карманы ваших уцелевших вещей и всё, что найду, сложил отдельно.

– Матушка… Она у себя? – поднявшись на несколько ступней, оглянулся.

– Нет, снова уехала. В этот раз без охраны. Отказалась, несмотря на ваши наставления. Даже рассердилась, когда Денис попытался настаивать, – сообщил дворецкий.

– Когда вернётся, не сказала? – спросил я. Впрочем, какая разница, когда она вернётся. Ясно же, что она поехала к Майклу. Только почему так рано? Время всего лишь обеденное.

Антон Максимович ответил что-то невнятное, но я его уже не слушал, поднимаясь к себе и чувствуя, как в душе закипает злость на чертова бритиша и даже на маму. Папку с надписью печатными буквами «Michael Milton» я бросил на стол. Подошел к окну, открыв одну створку и отодвинув штору. Постоял минуту, провожая взглядом проехавший мимо эрмимобиль. Ехал он подозрительно медленно, навевая мысли о возможной слежке за нашим домом. Когда эрмик скрылся за поворотом, я вернулся к столу, открыл папку и просмотрел собранные Скуратовым материалы. Нового здесь добавилось мало. Практически всё тоже самое, что было в первой, сгоревшей. Лишь появились указания на две статьи Милтона о древних виманах в каком-то английском научно-популярном журнале, небольшой список его друзей по римскому университету и ещё две фотографии. Обе меня заинтересовали. На первой был Майкл в обнимку с красивой блондинкой. Мне показалось, что она старше его лет на пять. Этого красавчика тянет к дамам постарше? На второй фотографии та же самая красавица одна, задумчиво глядевшая куда-то в сторону. Вот эта дама могла бы стать интересным аргументом в разговоре с мамой. Кто она? У Майкла есть любовница? Может быть он вообще женат? Однако, когда я перевернул первое фото, интрига распалась. Кое-как я разобрал написанное Федором Тимофеевичем: «Это он с сестрой. Элизабет Барнс 30 лет. Замужем за бароном Теодором Барнсом». Всего лишь сестра… тогда это неинтересно – совсем неважное дополнение к материалам.

Закрыв папку, я спустился на обед. Прислуживала мне Ксения, и поскольку я был не весел, погружен в свои мысли, служанка почти не улыбалась. Лишь спросила, когда я перешел к фаршированной щуке:

– Ваше сиятельство, у вас всё хорошо?

Несколько необычный вопрос для служанки. Мама могла бы за такое и отчитать.

– Есть кое-какие проблемки, Ксюш. У кого их нет? Разберёмся со всякой ерундой, и жизнь наладится, – я всё-таки улыбнулся ей, поспешил закончить с рыбой и придвинул высокий бокал с компотом.

– Пусть она наладится у вас скорее, Александр Петрович! Хочется, чтобы у вас всё было хорошо, – раскрасневшись, пожелала служанка.

Ну как здесь не улыбнуться. Я подмигнул ей, и принялся за компот чуть повеселев от её слов и пышной груди, едва помещавшейся в платье.

Поднимаясь к себе и почти добравшись до второго этажа, я услышал, как распахнулась входная дверь. Раздались голоса: дворецкий и кто-то из охраны приветствовали графиню, а следом… Следом мое сердце заколотилось – донёсся мужской голос с явным английским акцентом. Я остановился и, пытаясь придать своей очень недоброй улыбке хоть каплю благодушия, спустился на несколько ступенек.

Мне навстречу поднималась мама с парнем в элегантном сером костюме – тем самым неотразимым красавчиком, известным мне по фотографиям.

– Саш, познакомься, – представила графиня. – Мой очень большой друг, Майкл Милтон. Он давно хотел познакомиться с тобой, всё никак не получалось.

– Майкл Милтон? – переспросил я, переведя взгляд с Елены Викторовны на улыбчивую британскую морду. – Ну, здравствуй, Майкл! – проговорил я, и чуть согнув колени, врезал красавчику кулаком в правый глаз.

Без всякой магии, без кинетики. Мне очень хотелось прочувствовать его физиономию костяшками пальцев сполна. Через содранную кожу ощутить эту приятнейшую боль воинственного соприкосновения с мерзавцем. Это был превосходный контакт, в меру сильный. Такой, чтобы этот подонок остался в сознании и успел понять, что происходит с ним.

– Саша! – голос мамы так и резанул по барабанным перепонкам.

– За что?! – бритиш схватился левой рукой за лицо, правой, уже в падении успел вцепиться в перила.

– За то! – пояснил я, и ударом ноги не позволил ему задержаться на лестнице.

Голос мамы стал истерически резким. Я не знаю, что именно она кричала мне. Меня интересовал только Майкл Милтон.

– За то, сволочь! За то, что ты посмел прийти в наш дом! – я не дал ему подняться и ударил ещё раз ногой вполсилы. – За то, что ты посмел завязать знакомство с моей мамой! За твою ложь и английское коварство! – после ещё одного удара он скатился вниз почти до самых входных дверей.

Охранники, выбежавшие из гостиной так и замерли в недоумении. Прибежала даже Ксения и Надежда Дмитриевна. Следом появился повар Кузьма Ильич с большим кухонным ножом и выпученными глазами, уставившимися на англичанина. Тот стоял на четвереньках, пытаясь подняться на ноги.

– Вон отсюда! И чтобы никогда больше не приближался к моей маме и нашему дому на пушечный выстрел! – вот теперь, не спускаясь с лестницы, я позволил себе использовать кинетику. Резко выбросил вперед ладонь правой руки, делая удар размазанным, чтобы в злости не пробить этого козла насквозь. Майкла вынесло на улицу вместе с осколками оконного стекла и цветочным горшком, треснула створка входной двери.

– Чем помочь, Александр Петрович? – подал голос Денис – парень из охраны.

– Да. Проследи, чтобы эта британская сволочь как можно скорее убралась от нашего дома, – сказал я. – Если выйду я, то я его просто убью.

Мама стояла бледная, руки дрожали, глаза были раскрыты так широко, что в них, казалось, можно разглядеть весь переживаемый ей ужас. Она попыталась что-то сказать Денису, поспешившему на улицу, но слова из её часто вздымавшейся груди просто не пошли.

– Ну-ка идём наверх! Сейчас всё объясню! Всё, про этого Майкла! – я схватил её за руку и потянул за собой.

До второго этажа графиня идти не сопротивлялась, но в коридоре вырвала у меня руку и побежала к своим покоям, содрогаясь от рыданий. Я нагнал её, когда она уже открыла дверь. Попытался остановить, но Елена Викторовна оттолкнула меня, вошла к себе и сразу щелкуна замком.

– Мама! Открой! Я тебе должен тебе рассказать, кто на самом деле этот Майкл! – я постучал в дверь.

Она не отзывалась. Были слышны её удаляющиеся шаги. Наверное, забежала в спальню.

Наверное, я слишком вспылил с этим Майклом. Набить ему морду можно было позже. В первые мгновения как я увидел бритиша, вошедшего в наш дом, во мне было гораздо больше того, прежнего Саши Елецкого, чем Астерия. Кровь вскипела во мне, эмоции просто зашкаливали. Боги, да, это вкус жизни… В этот раз слишком неожиданный и крепкий вкус! Не стоило так самозабвенно предаваться эмоциям! Ведь всё можно было сделать гораздо разумнее и эффективнее. Можно даже было поиграть роль радушного хозяина, посидеть с мамой и Майклом за столом. А потом, выбрав самый удобный момент, положить перед Милтоном и мамой папку Скуратова и начать задавать бритишу очень неудобные для него вопросы. А вот потом можно было уже и в морду. И тогда бы мама отнеслась к этому с гораздо большим пониманием. Но ладно, что сделано, то сделано. Я выплеснул гнев. Я разбил ему морду и получил удовлетворение. С мамой, конечно, вышло очень нехорошо. Теперь я для неё враг номер один на сегодняшний вечер. К завтрашнему дню она немного поостынет, и мы сможем поговорить.

Я постучал в покои графини ещё несколько раз, настаивая:

– Мама, открой! Нам надо поговорить!

Она не отзывалась. На лестнице раздались шаги, в коридоре появился Денис.

– Ваше сиятельство, всё сделано. Помог ему погрузиться в эрмик. Уехал, – доложил охранник, глядя на меня с нескрываемым восхищением.

– Спасибо, – я кивнул, решив не объяснять ему причин инцидента.

– Крепко вы его приложили: лицо разбито и рука, кажется, поломана или вывих, – добавил Денис.

– Он это заслужил, – сказал я и направился к своей двери, на полпути, остановившись, окликнул его: – Денис, а с кем мама вчера ездила за покупками? Со Степаном?

– Так точно, ваше сиятельство, – отозвался он.

– Пусть зайдет сейчас ко мне, – попросил я и открыл дверь в гостевую.

Степан появился минут через пять, когда я прослушивал на эйхосе сообщение от Ленской.

– Разрешите, ваше сиятельство? – он неуверенно приоткрыл дверь.

– Да, заходи. Скажи мне, Степан, вы вчера куда ездили с Еленой Викторовной? – я щёлкнул тумблером включения коммуникатора и плюхнулся в кресло.

– На Жастинский проспект в дом модной одежды «Московский Стиль», – не задумываясь выпалил он.

– И ходили только по магазину? Больше никуда не заезжали? – уточнил я.

– Никуда. Ходили только по лавкам на Жастинском. Там же огромный магазин, можно полдня ходить. Елена Викторовна выбирала всякие обновки для вас и потом сразу назад, – доложил Степан.

– Для меня? – удивился я, вспоминая, как вчера мама вышла из эрмика, за ней Степан с кучей коробок.

– Ну да, а кого же ещё. Ваши вещи все сгорели, вот она и озаботилась. По женским отделам даже не ходила. Знаю, брала только самое лучшее, спрашивала у продавщиц, что там такое нынче в моде. И даже меня спросила, чтобы я выбрал. Кое-что ко мне прикладывала – мы же с вами почти одинакового роста, – рассказал охранник.

– Хорошо, спасибо, Степан, – я отпустил его, а на душе стало как-то неприятно. Что ж ты так, Астерий? Елена Викторовна для тебя вон как старалась, проявила приятнейшую материнскую заботу, а ты её довёл до истерики.

И понятно, что нужно было этого Майкла под зад коленом, но всё это можно было сделать гораздо более тонко и безболезненно для графини. Попутно у меня возникла ещё одна мысль: «Может, всё-таки мама нашла мой тайник? Нашла, удивилась довольно богатому содержимому и решила меня порадовать новой одеждой. Почему она не сказала мне о покупках? Обычно, женщины спешат похвалиться таким. Она собиралась, но я занимался магией, сидел в «лотосе» с высокой концентрацией и попросил её не мешать». Если бы только эта догадка, оказалась правдой! Если бы тайник нашла мама! Версия, которую прежде я не воспринимал всерьёз, сейчас начинала казаться правдоподобной. Жаль, только проверить её в данный момент я никак не мог.

Я взял эхос и наговорил сообщение маме:

«Мама, пожалуйста, открой двери. Нам нужно поговорить. Очень сожалею, что мне пришлось тебя так расстроить, но, когда ты узнаешь всю правду о Майкле, то поймешь причины моего поступка. Прошу, пожалуйста, открой, двери!».

Я сидел несколько минут, глядя на лежавший на столе эйхос. Глупо было ждать от неё ответа. Елена Викторовна редко пользуется эйхосом и почти никогда не обращает внимание на сигнал пришедшего сообщения. Сейчас тем более ей не до эйхоса. Хотя… может она пытается связаться с Милтоном?

Эйхос пискнул, мигнул оранжевым огоньком. Я тут же подхватил его и увидел, что пришло сообщение от Ковалевской:

«Как ты, готов? Смотри, Елецкий, не опоздай, как прошлый раз. Иначе тебе придётся покупать две пары туфель».

Чёрт! С последними событиями, свидание с княгиней задвинулось куда-то в дальний угол. Готов ли я? Нет, не готов. Сейчас просто не могу уйти из дома, в то время как мама заперлась в своих покоях и, наверное, до сих пор льёт слезы после случившегося. Если я уеду развлекаться с княгиней, то это будет свинство с моей стороны. Похоже, сбываются опасения Ковалевской: не будет сегодня никаких туфель.

Я поднес эйхос ко рту и наговорил сообщение для Ольги:

«Оль, прости, но сегодня туфли отменяются. Ты была права. Прости ещё раз».

Скверная ситуация. Теперь на меня смертельно обидится еще один дорогой мне человек. Я закрыл глаза и как-то так вышло, что часть внимания сама перетекла на тонкий план.

– Гера… – прошептал я вслух.

Она присутствовала здесь. Вот откуда эта дикая вспышка эмоций на лестнице!

Значит, Гера! И почему я не понял это сразу, тем более что её след явно читался возле агентства Скуратова? Нет, Величайшая, дёргать меня за тайные ниточки души у тебя не получится. Считай, что это твоя последняя удача, в попытках управлять мной.

Глава 2

Быть в потоке

Это просто жесть! Конечно, Родерик не Елецкий, о всё равно пиз*ец какая крутая жесть!

«И вообще, почему я должна сравнивать Родерика с Елецким? Елецкий даже летать не умеет, а Родерик – мой парень. Здесь вообще нечего даже сравнивать!» – решила Талия Евклидовна и томно приоткрыла глаза. Её парень сейчас зависал в полуметре над ней, можно даже было протянуть руку и схватить за член.

– Тебе понравилось, моя прелесть? – осведомился серый маг, не спеша облачить своё тело в призрачные одежды.

– Помолчи, сволочь, – попросила его баронесса и раздвинув ножки чуть шире, шевельнула в себе фарфоровый фаллос. Вздохнула и начала намеренно неторопливо извлекать эту прекрасную, ребристую твердь.

– Аид дери! – она застонала от новой волны ощущений.

– Моя хорошая, тебе помочь? – осведомился Родерик, опустившись ниже и положив ладонь на тёплый, вздрагивающий живот баронессы.

– Всё, хватит! А то я свихнусь! – Талия достала фарфоровую штучку, бросила её рядом и прикрылась пледом. – Ты мне теперь должен, – сказала она, поглядывая на призрака. – Я сделала всё, как ты хотел.

– Чем обязан, ваша милость? Ты же знаешь, Родерик на всё готов. Любой каприз. Но только разумный, – призрак опустился и лёг рядом с ней.

Почти как живой человек. Даже показалось, будто подушка слегка примялась под его несуществующим весом.

– Должен отвести меня сегодня в свою квартиру. Родерик, я не хочу ждать до субботы! – она резко приподнялась, взяла в руку керамический фаллос и пригрозила: – А то я тебе эту штуку в жопу засуну. Хочешь?

– Не хочу, – честно признал он. – Понимаешь, моя сладкая прелесть, моя квартира – дело рискованное. Я же объяснял: мы можем нарваться на Софью. Уж если так неймётся и не можешь подождать до выходных, то надо туда не позже чем до пяти вечера, – Родерик покосился на орудие в руках его возлюбленной – его он не боялся, но сама угроза призрака весьма развеселила. – До пяти она чаще всего на работе. Но не всегда. Здесь уж как повезёт. Давай тогда завтра. Сегодня поздновато.

– Бл*дь, Родерик, не надо пугать меня Софкой! Я спущу на неё Гарольда. В общем, я одеваюсь и вызываю виману, – баронесса накрыла призрака покрывалом и проворно встала. – Где мои трусики?! – она подняла с пола халат и бюстгальтер, бросила их на кресло. – Родерик! Где трусики?! Ты ими игрался!

– Сладкая, глянь под кроватью. Кажется, туда отлетели, – просочившись через покрывало, призрак поднялся повыше, с вожделением наблюдая за Талией Евклидовной и думая, до чего у неё сочное тело. Нет никакого сравнения с Софкой. К тому же та постоянно чем-то недовольна, а баронесса… Если она даже недовольна, то это так трогательно, так весело!

Когда госпожа Евстафьева стала на четвереньки, в попытке обнаружить под кроватью свои трусики, так Родерика и вовсе пробрал восторг и невероятное возбуждение. Боги! Какой восхитительный вид! Первой мыслью было схватить керамический фаллос и спикировать с ним так, чтобы этот волшебный прибор встрял поглубже между её ножек. Но фаллос был пока тяжеловат для бесплотных рук. Поднять то, он бы его поднял, но не смог бы с нужной ловкостью управиться. Поэтому серый маг использовал другой хорошо зарекомендовавший себя приём: подлетел и воткнул два призрачных пальца в мокрую киску Талии Евклидовны. Воткнул резко и глубоко, позаботившись об их максимально возможном уплотнении.

От неожиданности баронесса дёрнулась всем телом, ударилась затылком о низ кровати и разразилась матами.

– Сейчас всё исправим, моя прелесть! – заверил призрак. Одежда на нём вмиг растворилась и теперь он уже вошёл как настоящий мужчина.

Возмущения баронессы быстро стихли. Она засопела, подергивая ягодицами от его нежных, приятных проникновений. Это было совершенно особое чувство! Впервые испытав его, Талия назвала это «волшебная еб*я». Чувство, когда чего-то очень не хватает: не хватает грубости и твердости, не хватает силы ощущений, но взамен есть что-то этакое, неуловимое, жутко дразнящее. И оно разрастается, так захватывает тебя, что по коже мороз и перед глазами ослепительные вспышки бесконечного удовольствия.

Вот и сейчас Талия мучительно застонала, упираясь лбом в пол, сунула руку себе между ножек. Завиляла бёдрами, потирая свою набухшую вишенку.

«Как же права баронесса! В самом деле волшебная еб*я!» – признал Родерик, быстро восходя к самому пику. Его пробрало неистово, словно по телу пошло высоковольтное электричество, но это электричество доставляло не боль сведённых мышц, а невероятную сладость во всем энергетическом теле. И кто сказал, что после смерти нельзя получать удовольствия? Дураки! Они просто не умеют его получать!

– Сука, ты изнасиловал меня! – сообщила Талия, выбравшись из-под кровати.

Трусиков она не нашла и направилась к шифоньеру, чтобы взять новые из огромной коробки с нательным бельем с надписью «Королева Ночи». Она выбрала именно этот комплект из-за названия песни, которая стала её любимой после прекрасной феерии случившейся в ночь ведьм. И с Елецким она в ту ночь почти помирилась, и в неё влюбилось десяток парней, один даже на колени падал, правда он был пьяным. Вообще ночь была прекрасна, что от воспоминаний до сих пор кружится голова.

– Что молчишь? – возмутилась госпожа Евстафьева, надевая чёрные кружевные трусики. – Я сказала: ты изнасиловал меня! – повторила она, поглядывая на Родерика.

– Ну, вообще-то да, – согласился он.

– Значит, ты мне теперь должен. Сейчас же полетим к тебе в гости! Ты скажешь своей Софке заветные слова, – Талия принялась одеваться.

Родерик молчал.

– Скажешь? – настояла Талия Евклидовна. – Ну-ка повтори их сейчас.

– Пошла отсюда нах*й, старая обезьяна, – произнёс призрак, очень сомневаясь, что эти слова София воспримет так, как того желала Талия Евклидовна. К тому же София не была старой, ей ещё не исполнилось двадцати семи, и была хороша собой.

– Правильно. Ты у меня молодец, – похвалила баронесса, перебирая платья на вешалке. – В общем сейчас же летим на Маросейку.

Родерик в этот раз решил не сопротивляться. Будь что будет. Даже интересно, что выйдет из этого визита. Даже если его бывшая девушка окажется дома, то в этом есть свои плюсы: она преподаст Талии надлежащий урок, и баронесса станет скромнее в своих желаниях и послушнее.

– О, Серкет! Серкет, помоги! – вдруг воскликнул серый маг, сжавшись и хватаясь за штору возле окна.

– Опять? – Талия насторожилась, не натянув второй чулок до конца. Так Родерик восклицал уже не первый раз, призывая на помощь какую-то южную богиню и это означало, что сила, похожая на сильный ветер, пытается забрать его из этого мира. После того как призрак объяснил баронессе всю серьёзность этой силы, называемой «поток перерождений», Талия тоже начала беспокоиться с каждым разом всё сильнее и думать, что случится, если эта сила всё-таки отнимет у неё Родерика?

Баронесса подбежала к призраку и попыталась обхватить его тело, но сейчас оно было совсем бесплотным, и руки хватали лишь воздух.

– Держись, Родерик! Пожалуйста, держись! Я же не смогу без тебя! – жалобно произнесла она.

Вскоре всё успокоилось – это Евстафьева поняла по лицу мага, на котором отразилось расслабление и бледная улыбка.

– Ты уверен, что Елецкий может помочь? – спросила баронесса, готовая отказаться сегодня от визита в квартиру на Маросейке. – Давай, я сейчас спрошу дома он или нет. Если всё так плохо, в задницу твою квартиру, лучше полетим к Елецкому.

– Не уверен. Совсем не уверен, но надежда есть, – ответил призрак, вспоминая, что граф говорил ему кое-какие слова, которые вселили эту самую надежду. Особую надежду, будто Елецкий что-то знает о потоке перерождений и может быть знает, как ему противостоять. И из всех магов, которых Родерик знал в Москве и за ее пределом – а знал он таковых немало – Елецкий был самым сильным в трансцендентальном искусстве. Родерик чувствовал огромный потенциал его энергетических тел, и понимал, что там, дальше скрывается ещё больше чего-то непонятного, глубокого и таинственного. При этом он не мог объяснить, как это возможно в парне, ещё не окончившем школу. Здесь явно было что-то не так. Елецкий… Это огромная загадка. Он словно маг из выдуманных романов Трюдо. С ним обязательно нужно поговорить. А Талия, к сожалению, тянула с этим вопросом, из-за глупых обид и ещё более глупого желания «проучить этого козла», как она выразилась. Вот вроде теперь, баронесса, наконец, озаботилась на самом деле важной проблемой – его проблемой.

Родерик подлетел ближе к госпоже Евстафьевой, когда она взяла эйхос, на минуту задумалась, подняв к потолку свои красивые зеленые глаза и произнесла в эйхос:

«Саш, ты же друг? Ты нам жесть как нужен! Давай мы к тебе сейчас прилетим?» – проговорила Талия, бросила эйхос на кровать и принялась одеваться дальше.

***

Я ещё раз просканировал пространство на тонком плане, убеждаясь, что след Геры явный, и была она здесь не позже, чем минут пять назад. В пору было задуматься о некоторых магических шаблонах, которые прежде помогали мне в противостоянии с недружелюбными вечными. Их за все свои жизни я смог создать немного: два работали как разные варианты стража, оповещали меня при появлении рядом небесных или демонов; ещё один работал как ловушка, но ловушка крайне ненадежная, способная весьма разозлить высшую сущность; имелся шаблон забирающий энергию и ещё кое-что особое. Вечером надо будет продумать этот вопрос глубже, повспоминать и что-то адаптировать под магические особенности данного мира. Сейчас как бы не до того.

Я прошелся вторым вниманием по маминым покоям. Нашел графиню лежавшей ничком на кровати. Почувствовал её эмоциональное состояние – оно было жутким. Она не плакала, но о чём-то напряженно думала. И мысли рождались такие, что казалось вот-вот полетят искры. У меня даже возникла мысль попытаться вскрыть замок её двери. Сделать это тихо, тихо войти, спокойно заговорить, сразу предъявляя факты из папки Скуратова. Но эту мысль я отклонил – был риск сделать всё только хуже. Пусть пройдёт ещё какое-то время. Хотя бы часа два-три. Пусть Елена Викторовна хоть немного успокоится.

Тихо и тонко пискнул эйхос. Вряд ли ответила мама. Ковалевская? Так и есть. Я включил прослушку:

«Елецкий, что случилось?!» – вот так, кратко и сердито.

Нужно сразу было объяснить ей. Я поднес устройство ко рту и сказал:

«Оль, случилось. Мама пришла домой с этим Майклом Милтоном. Я на эмоциях сразу дал ему в морду, спустил с лестницы, выгнал. Мама, конечно, впала в истерику. Заперлась в комнате, не отзывается. Пойми правильно, я не могу сейчас её оставить и уехать на прогулку, будто ничего не случилось».

Княгиня ответила сразу:

«Правильно, не можешь. Жди. Скоро приеду».

Честно говоря, не ожидал такого от Ольги Борисовны. За последние две недели она значительно поменялась по отношению ко мне. В ней стало гораздо меньше капризности, теперь она не старается уколоть меня без явных на то причин. Взамен в ней появляется всё больше понимания и вполне дружеского участия. Такое необычное ощущение, словно Айлин передала Ольге частицу своей святой души. Я не имею права водить Олю за нос с Ленской. С этим сложным вопросом придётся как-то разбираться. С другой стороны и Свету Ленскую я не имею право обидеть, после всего что было между нами. Дело здесь вовсе не в постельных играх, а отношениях на самом деле сердечных. Кто-то может возразить, мол не бывает так, чтобы действительно серьезные чувства складывались за несколько дней. Я же по своему опыту знаю, что бывает: вспыхивает что-то в груди и греет потом душу иногда всю жизнь.

Я потянулся за сигаретой, и мою руку снова остановил писк эйхоса. Ковалевская? В интуицию сейчас играть не было никакого настроения. Включил эйхос на прослушку. Раздался взволнованный голос Талии:

«Саш, ты же друг? Ты нам жесть как нужен! Давай мы к тебе сейчас прилетим?».

Чёрт! Да я друг. Но бывают такие моменты, когда гости-друзья очень не вовремя. И я помню, что обещал баронессе. Обещал, что она всегда может рассчитывать на мою помощь. Хотя всегда ли?..

«Дорогая, у меня сейчас серьезные проблемы: конфликт с мамой. Если твой вопрос можно отложить, то давай…» – тут я задумался: завтра я тоже буду занят. Завтра пятница и вечер для меня будет ещё более непростой, чем сегодняшний – прогулка в подземелье Лешего вряд ли окажется лёгкой. Я продолжил так: – «Давай в субботу или в воскресенье. Если тебе нужно срочно, то приезжай не раньше, чем часа через два».

Я прикинул, что за пару часов может мне удастся как-то решить вопрос с мамой, а если нет, то могу просто выйти ненадолго из дома и на улице переговорить с госпожой Евстафьевой. Поскольку она сказала «мы к тебе сейчас прилетим», то скорее всего это «мы» – она и Родерик. Значит серого мага ещё не унесло потоком, и он вместе с Талией желает получить помощь в этом вопросе. Недавно, я дал ему понять, что потоку перерождений можно противостоять. Не знаю, стоило ли ему говорить об этом. Я лишь хотел сказать Родерику, что он не сможет находиться возле Талии долго, и скоро их неожиданный союз разрушит могучая вселенская сила. Но говоря это, сказал чуть лишнего. Другой человек не придал бы значения моим словам, но Родерик – маг, и хороший маг, он сразу понял, что я кое-что знаю. И вот теперь передо мной встал ещё один серьёзный вопрос: объяснять ли Родерику технику уклонения от потока перерождений? Ведь это вопрос не мелочный. За ним стоит больше, чем судьба человека: судьба на множество жизней вперёд, судьба с бесконечным продолжением. И ещё вопрос помельче, но тоже важный: хочу ли я, чтобы Родерик остался с Талией? С одной стороны, серый маг – не такой уж плохой парень, он гораздо лучше любого из «волков», с которыми водилась Талия. А с другой, он – парень не очень хороший, учитывая его беспринципность и не во всём здоровое прошлое. Вместе с взбалмошной Талией, имея знания Родерика, его магическую силу и силу артефактов, эта парочка может натворить немало бед. Только в данном случае, даже боги не могли бы просчитать последствия того или иного решения.

Думая об этом, я вспомнил об Артемиде и мысленно воззвал к ней, спрашивая совета. Это был один из тех редких случаев, когда мне трудно принять решение самому. Охотница не ответила, но знаю, что она услышала меня.

За окном раздался шорох шин подъехавшего эрмимобиля. «Олимп»? Я поспешил к окну, так и есть. Из машины вышла Ковалевская, как говорится вся в блеске и славе. Для меня Ольга Борисовна тоже богиня – капризная и прекрасная. Я быстро убрал разбросанные на столе бумаги и направился ей навстречу.

– Ваше сиятельство, к вам княгиня Ковалевская Ольга Борисовна! – раздался голос дворецкого из говорителя. Произнёс это Антон Максимович с какой-то особой торжественностью точно церемониймейстер на императорском приеме. Мне на секунду даже стало смешно.

И тут мне на ум пришла неплохая идея: говоритель! Ведь он наверняка включен в маминых покоях, а значит, я могу сказать ей всё, что нужно через него! Я смогу донести до неё важные мысли насчёт её заблуждений по Майклу. Балбес, почему я не подумал об этом раньше?! Потому… Потому, что на каждое полезное действие своё время.

Я встретил Ольгу на лестнице, взял её под руку, и мы вместе поднялись на второй этаж. В коридоре я остановился и сказал:

– Оль, я очень благодарен тебе. Так неожиданно и приятно.

– Что «неожиданно», Елецкий? – сейчас от неё даже обращение ко мне по фамилии, звучавшее с лёгким раздражением, казалось особо приятным и тёплым. – По-твоему, было бы «ожиданно», если бы мне было безразлично, что происходит вокруг тебя?

– Слушай, а ты сегодня особо прекрасно выглядишь, – проговорил я, обнял ее и поцеловал в губы.

Она не сопротивлялась, закрыла глаза и чуть пошалила своим язычком. Затем тихо сказала:

– Я же собиралась покупать туфли. Поэтому, – потом отстранилась и деловито спросила: – Какая дверь Елены Викторовны? Эта?

Ковалевская смотрела именно на ту, за которой располагались покои графини.

– Да. Что ты задумала? – спросил я.

– Просто постучу и попрошу её открыть, – княгиня решительно направилась к двери, покрытой изящной резьбой.

– Оль, есть мысль поинтереснее. Поговорить с ней через говоритель, – предложил я.

– Сначала попробуем так, – Ковалевская решительно постучала в дверь и сказала достаточно громко: – Елена Викторовна! Очень прошу, откройте! Это я – Ольга Ковалевская!

Глава 3

Нужны доказательства

После того как Ольга постучала второй раз, послышались шаги, щёлкнул замок, и дверь открылась.

– Здравствуйте, Елена Викторовна! Извиняюсь, что приходится общаться в такой неприятной ситуации, но нам нужно поговорить, – сказала княгиня, при это преграждая мне путь рукой.

– Да, ваше сиятельство. Здравствуйте, – покрасневшими глазами, мама с недоумением оглядела Ольгу, сердито и коротко глянула на меня. – Проходите.

– Саша, неси свою папку, что от Скуратова! – распорядилась Ковалевская.

Её командный голос вызвал во мне улыбку: юная княгиня решила взять ситуацию в свои руки и поуправлять мной, Астерием. Что ж, не имею возражений – забота Оли мила и приятна. Я не торопился, понимая, что в глазах мамы я пока остаюсь врагом – уж её взгляд сказал о многом, а дипломатия госпожи Ковалевской сейчас очень кстати. Мама безоговорочно уважает Ольгу и всю её семью, а значит прислушается к её словам. Пусть даже графиня не примет эти слова сразу, но главное, что разговор начался. Есть только один заметный минус – маме может не понравиться, что я посвятил в её отношения с Майклом постороннего человека. Открыв папку, я потратил ещё несколько минут, пересматривая сведения, собранные Скуратовым, и давая время Ольге пообщаться с мамой без меня. Неожиданно взгляд натолкнулся на обрезанный листок. Он был приколот скрепкой к другому с обратной стороны, поэтому я не заметил его раньше. И вот здесь я обнаружил довольно неожиданную информацию: оказывается Майкл Милтон пять дней назад подал прошение на получение подданства Российской Империи. С чего бы это? Странно.

Сложив все листки в папку, взял её и направился в покои графини.

Когда я вошёл, мама с Ольгой сидели на диване возле окна. Я услышал лишь обрывок фразы, сказанной графиней:

– …каждый раз, как только он слышит его имя! – увидев меня, Елена Викторовна бросила сердитый взгляд и сказала. – Ну-ка давай это сюда! Как ты вообще смел нанимать Федора Тимофеевича для этой грязной слежки?!

– Мама, не было никакой слежки. Уж поверь, за тобой точно никто не следил. Что касается Майкла Милтона, я просил лишь установить кто он, с кем связан и какую угрозу может представлять для тебя и меня, – я придвинул журнальный столик и сел напротив на стул. – Мам, вот послушай меня сейчас очень внимательно. Наберись терпения, – я помахал папкой, пока не спеша её передавать. – Ты прекрасно знаешь, что на меня совершались покушения. Знаешь, что причина – в работах отца над тайной древних виман. Так вот, за всем этим стоят интересы Британской Короны. Уже говорил, да? Далее… Ольга уже сказала тебе, что Скуратова убили?

Мама отрицательно качнула головой, в её глазах появилась настороженность и даже испуг.

– Федора Тимофеевича убили вчера, когда он шёл на встречу, чтобы получить документы по деятельности британца по имени Джеймс Лаберт. Связь этого Лаберта с людьми, покушавшимися на меня, самая прямая. Я уже говорил тебе о банде «Стальные Волки» из Резников. Никто иной как Лаберт содержал их клуб. Далее, – я открыл папку, достал листок с перечислением основных интересов Майкла Милтона, – вот здесь имеются доказательства, что главным интересом господина Милтона являются арийские и доарийские виманы. Мам, как ты думаешь, твоя встреча с этим Майклом случайна? Особенно в свете нездоровых интересов некоторых британцев к нашей семье?

– Саша, я знаю, что Майкл интересуется древними виманами. Он даже спрашивал меня о работах Петра Александровича. Дай это сюда, – она забрала папку из моих рук и начала листать её содержимое. – И с тобой Майкл хотел познакомиться именно по этой причине. Для этого он приходил сегодня к нам. И как ты его встретил?! Боги! Охотница Небесная, вразуми его! – уронив какой-то листок на колени, графиня закрыла лицо руками и заплакала, снова переживая происшествие на лестнице.

– Мама, пожалуйста, успокойся, – я пересел на диван и обнял её.

К счастью, графиня не сопротивлялась. Даже как-то обмякла. Я взял её руку, слегка помял в своих ладонях и пустил «Капли Дождя» – ей это всегда помогало.

– Елена Викторовна, Саша был на эмоциях. Пожалуйста, поймите его, – Ольга взяла её вторую руку, сжала между своих ладоней. – Незадолго перед случившимся здесь, я привезла Сашу из агентства Скуратова. Конечно, его потрясла весть об убийстве Фёдора Тимофеевича. Я знаю, что Саша всё это время думал о вашей безопасности, и его не без оснований беспокоила личность Майкла.

– Ладно вам. Не надо меня уговаривать. Принеси мне платок, там, – графиня указала на трельяж.

Когда я вернулся, она с трагическим видом рассматривала фото, где Майкл стоял в обнимку с красивой блондинкой. Я примерно представил, какая буря сейчас завертелась в душе Елены Викторовны и сказал:

– Это его сестра, – хотелось даже добавить: «К сожалению», но удержался.

– Саша, какие вообще есть доказательства, что Майкл хоть как-то связан с теми людьми? С покушавшимися на тебя или, как ты говоришь, с некоторыми британцами? – графиня уронила фото в папку. – С чего ты вообще взял, что он опасен? Почему ты думаешь, что Майкл хоть в чем-то виноват?! Просто безумие какое-то! Я не понимаю вообще почему ты такой злой на него с первого дня! Если Майкл тоже интересуется древними виманами, то это не повод обвинять его во всех возможных грехах!

– Мам, у меня нет прямых доказательств. Фёдор Тимофеевич вынужден был временно оставить расследование по Милтону и переключиться на Джеймса Лаберта – тот представляет более очевидную угрозу, – сказал я и между тем подумал: «А что, если мама права? Что если Милтон на самом деле просто интересуется той же темой, которая захватила прежде отца и теперь меня? Ведь Майкл мог на волне этого интереса, не имея недобрых мыслей познакомиться с графиней и потом… Потом у них могли сложиться вполне сердечные отношения. Чёрт! А это вполне возможно. Уж не переиграл ли я в излишнюю подозрительность?». От этих мыслей мне стало неуютно. Я сказал: – Мам, ты пойми правильно, подозрения относительно Майкла очень серьёзны. Речь о безопасности нашей семьи и наших жизнях. Мы не можем так легкомысленно относиться к странным проявлениям интереса к нам со стороны таких людей как Майкл. Я не просто так настойчиво просил не встречаться с ним. Когда ты уходила, меня мучило беспокойство: всё ли с тобой в порядке? Вернёшься ли ты со встречи или кто-то пришлёт мне на эйхос сообщение, мол, твоя мать теперь у нас? Не без снований, мам! – повторил я. – Так было с Талией. И Айлин погибла при похожих обстоятельствах.

– Я сейчас возьму всё это, – графиня собрала разбросанные листки в папку, – и поеду к Майклу. Посмотрим, что он скажет и что потом скажешь ты, если твои подозрения пусты! Как ты будешь ему в глаза смотреть после этого!

– Елена Викторовна! Очень вас прошу, не нужно этого делать! – остановила её Ковалевская. – Сначала хотя бы свяжитесь с ним через эйхос. Расспросите по всем этим материалам, что в папке. Если он может как-то доказать чистоту его намерений к вам и Саше, пусть приезжает сюда. Саша с ним поговорит и извинится, если он не прав. Да, Саш?

– Обещаю. Но только в том случае, если он сможет доказать свою непричастность к покушениям и то, что за его интересом к тебе, мама, не скрывается никакая хитрость. Здесь ставки слишком высоки, чтобы просто верить в слова. Тем более словам британца, – сказал я, уже подумывая о процедуре «Гарад Тар Ом Хаур» или «Инквизиторе».

– Ты же делал что-то такое магическое, которое заставляло говорить человека правду? Тогда, когда у нас были люди из канцелярии Чести и Права, – созвучно моим мыслям напомнила графиня.

– Хорошо. Если он только готов пройти эту процедуру, пусть приходит, – с неохотой сказал я.

– Елена Викторовна, вы не сердитесь слишком на Сашу. Я вас отлично понимаю, но его тоже во многом можно понять, – сказала Ковалевская, вставая с дивана и обратилась ко мне. – Пусть Елена Викторовна побудет немного одна, обдумает всё сказанное и ещё раз посмотрит документы в папке. Пойдём, покажешь, что там у тебя сгорело и свою новую комнату.

– Мам, очень тебя прошу, не ищи встречи с этим Милтоном за пределами нашего дома. Дождись, пока мы не выясним его истинные интересы к нашей семье. Я должен в точности знать, кто этот человек, – я тоже встал, а на душе уже скребли кошки. Неужели, я совершил такую глупость: избил действительно невиновного человека – человека, который дорог моей матери? «Инквизитор» покажет, если только этот бритиш согласится на процедуру.

– За пределами нашего дома… Дожилась! Мой сын мне запрещает выходить из дома! – с горечью повторила графиня и, когда я почти дошёл до двери, окликнула: – Ну-ка, подойди ко мне.

Когда я подошел, она тихо спросила:

– А теперь поясни, Ольгу ты тоже думаешь оставить у нас ночевать?

Вопрос для меня был более чем неожиданный. И чего маме взбрело такое. Хотя, если честно, то очень хотелось, чтобы было так.

– Не знаю. Вряд ли согласится. Мы просто хотели прогуляться. Я обещал купить ей туфли и себе кое-что хотел из одежды, – тут я вспомнил о покупках, с которыми вчера вернулась графиня и исчезнувшем содержимом тайника.

– Не смей поступать с Ольгой так, как с Ленской! – перебила мой вопрос Елена Викторовна. – Оля – очень хорошая девочка. Я не хочу, чтобы…

– Тише! – полушёпотом сказал я, видя, что Ковалевская стоит у двери в ожидании меня. – Не надо сейчас о Ленской.

В какой-то миг мне показалось, что Елена Викторовна сейчас готова мне отомстить: сказать то, что я не хотел доносить до княгини, но она промолчала и я спросил:

– Мам, а ты случайно ничего не находила в моей комнате после пожара? У меня пропало кое-что: деньги и обшитая бархатом коробка.

– Находила. Тебе это, наверное, так важно, что ты вспомнил об этом только сегодня! Саша, во-первых, откуда у тебя столько денег? И, во-вторых, почему это нужно хранить в каких-то дырках, а не в моем сейфе? От меня что ли прятал? – графиня снова была мной очень недовольна.

– Оль, извини, ещё минут пять. Посиди здесь на диване или иди в мою комнату – там открыто. Следующая дверь справа по коридору, – сказал я Ковалевской.

Она кивнула и пошла к моей комнате, а я сказал Елене Викторовне:

– Мам, дело совершенно не в деньгах. Там есть предметы, который намного дороже денег. Эти вещи имеют прямое отношение к работам отца. И если между нами: их дал мне князь Ковалевский и попросил держать это в тайне, не говорить даже Ольге, – негромко проговорил я. – Именно из-за этой коробки я не хотел использовать твой сейф. А деньги… чем каждый раз беспокоить тебя и лезть в твой сейф, мне проще использовать тайник в своей комнате. Как ты вообще обнаружила его?

– Как? Знала о нём. Разве ты не помнишь, как ты прятал в него солдатиков и потом просил меня и отца искать? – удивилась она.

Вот так… Ещё один пробел в моей памяти. Только сейчас я вспомнил эти эпизоды из детства. Конечно же мама знала о тайнике. Я там действительно иногда прятал игрушки. Слава богам, что история с пропажей Свидетельств Лагура Бархума так благополучно разрешилась!

– Мам, прости, – я обнял её. – Я очень вспылил с этим Майклом. Я же переживаю за тебя. И если честно, очень ревную.

Она тоже обняла меня и поцеловала в щеку. Вот и всё – мир. Бесценный мир между двумя самыми близкими сердцами.

– Саш… Очень хочу, чтобы Ольга стала твоей женой, – сказала она после недолгого молчания. – Жаль, что она княгиня и это вряд ли возможно.

– Это очень возможно, мам. Вот увидишь. Да, кстати, приготовь мне из моих денег две тысячи рублей. Лучше, три. Хочу купить себе кое-что из одежды, – сказал я, глянув на книжный шкаф, за которым находился сейф.

– Из одежды… – графиня улыбнулась впервые за сегодняшний вечер. – Я многое чего купила тебе вчера. Сейчас иди к Ольге, о пустяках потом поговорим.

Ковалевская сидела в кресле за терминалом коммуникатора и просматривала страницы богатых магазинов в башне Золотой Шпиль. Когда я вошел, она повернулась и спросила:

– А что там твоя мама сказала о Ленской? Ты её приводил сюда?

Хороший слух у Ольги Борисовны, и вопрос очень неприятный. Знать бы ещё, что она слышала.

– Да, было один раз, – признался я.

– Учитывая то, что ты начал встречаться с ней с первого мая, а сегодня всего лишь третье, то это совсем не редко, Саш. Присаживайся, – она сделала жест рукой, указывая на соседнее кресло.

– Спасибо, вы очень любезны, – с улыбкой отозвался я её истинно княжескому позволению в моей комнате и понимая, что разговор, которым мне Ковалевская угрожала, состоится именно сейчас.

– А теперь немного серьёзности. Знаю, ты умеешь быть честен. Я очень это ценю и хочу, чтобы сейчас был полностью честен. Договорились? – зрачки в её голубых глазах сейчас казались пронзительными даже какими-то острыми.

– Это же взаимно, правда? Оль, я сама честность. Спрашивай, – отозвался я.

– Скажи прямо, каких отношений ты со мною хочешь? Затащить меня в постель на раз-два? Я понимаю, это очень лестно. Уж наслушалась всяких суждений в школе. Или, может, ты хочешь сделать меня своей любовницей на долгое время, а там как получится? Или ты в самом деле хотел бы со мной связать свою жизнь? Давай, признавайся, – она заметила, что мой взгляд исследует её декольте, сегодня особо глубокое, улыбнулась и сказала: – Да, я специально надела это платье. Для твоих любопытных глаз. Надеюсь, тебя это не отвлекает от более серьезных мыслей?

– Оль, из твоих трех вариантов первый можно отбросить сразу. Вообще не понимаю, зачем говорить о раз-два, если ты знаешь моё отношение к тебе. И знаешь о нём уже не первый год. Да, мне нравится вариант «любовница», но лишь потому, что я не могу предложить тебе выйти за меня по ясной причине: ты – княгиня, я всего лишь граф. Но я – может ты в это сразу не поверишь – рассчитываю поднять свой статус. Вот только не знаю, сколько лет на это уйдет. И пожелаешь ли ты столько ждать, – сказал я, борясь с искушением поймать её за руку и притянуть к себе, чтобы усадить на колени.

– То есть твои намерения самые серьезные. Приятно слышать, Елецкий, – она рассмеялась. И тут же добавила: – Нет, в самом деле. Я не шучу. Мы оба понимаем, что мы в шаге от взрослой жизни, и каждый из нас хочет, чтобы этот шаг был правильным. Я могу рассматривать твои серьезные намерения, как предложение серьезных отношений?

– Да, Оль. Мне очень бы хотелось, чтобы у нас всё было серьёзно. Я хочу видеть тебя рядом всегда. И я очень надеюсь, что когда-то наступит такой день, когда я предложу тебе выйти за меня замуж. Иди ко мне, – я протянул к ней руки. – Я хочу сейчас помечтать.

Она покачала головой и сказала:

– Это ещё не всё, Саш. Объясни, какое место в наших возможных отношениях будет занимать Ленская? Давай, прямо и честно!

– Позволь тогда я тоже спрошу кое-что важное: если наши отношения будут совершенно серьёзны, и я буду добиваться возможности сделать тебя своей женой, ты позволишь иметь мне любовницу? – видя вопрос в её глазах, я подтвердил: – Да, речь о Ленской. Она мне тоже дорога. Конечно, не так как ты. И если ты сейчас поставишь меня перед выбором, то однозначно выберу тебя. Но это будет очень трудный выбор, который будет меня мучить.

Ольга тут же погрустнела. Встала и подошла к своей сумочке, оставленной на кровати.

– Здесь можно курить? – спросила княгиня, доставая длинную коробочку с изображением экзотических цветов.

– Да, конечно, – я тоже встал и подошёл к окну.

– Боги сделали этот мир несправедливым по отношению к женщинам, – наконец сказала Ковалевская. – Я бы позволила, раз тебе так надо. Но Ленская… Ты говоришь, тебя будет мучить, если я настою отказаться от неё. Так вот, меня тоже будет мучить, если ты будешь проводить время с ней. Ладно бы с какой-то другой, но с Ленской!.. – Ольга даже закусила губу, поглядывая на меня с сожалением и даже обидой. – Я не ревнивая, Саш. Наверное, не ревнивая. Когда ты встречался с Айлин и стал для неё первым мужчиной, мне было немного обидно, но я это легко приняла. А теперь Ленская. Значит, ты настолько меня любишь, что хочешь, чтобы из нас двоих… – она прикурила, став напротив меня. – Из нас двоих мучилась именно я. Так?

– Оль, я очень хочу, чтобы не мучился никто. Ленская любит меня. Она очень расстроилась, когда я ей объяснил, как много для меня значишь ты. Будь великодушна, пойми её и меня, – я тоже захотел курить.

– Вот так всё, по-твоему, просто. Я должна понять, я должна уступить, смириться, – её голубые глаза стали влажными то ли от дыма, то ли от переживаний. – Ты только, там у своей мамы говорил, что тебе нужны не слова, а доказательства. Да, это мало имеет отношения нам. Майкл здесь не причём. Но я тоже хочу доказательств, несмотря на то, что я верю тебе. Докажи мне, что ты настроен на самые серьезные отношения со мной: прямо сейчас откажись от своей Ленской.

Вот она меня и припёрла к стенке. Уж не Гера ли здесь рядом? Нет. Нет здесь никакой Геры. Да и глупо списывать все жизненные мучения на игры богов. Я подумал, что мне будет очень трудно объясниться со Светой. Представил её слезы и сердце сжалось болезненный комок. Могу ли я на это пойти?

– Ну так, Елецкий, решайся, – настояла княгиня, пронзая меня взглядом влажных, безумно красивых глаз.

Глава 4

Личных принципы

Зная, что Елецкий обычно не отвечает долго, Талия бросила эйхос на столе и пошла в ванную. Повернувшись на пороге к Родерику, строго сказала:

– Не вздумай залететь за мной и подглядывать!

– О, прекраснейшая, да как же я смею! – рассмеялся он, сделал в воздухе замысловатый кувырок и решил в этот раз не дразнить баронессу.

Госпожа Евстафьева не появлялась долго. Слушая плеск воды в ванной, призрак погрузился в приятные мечты. Если в самом деле граф Елецкий поможет ему, то… Трудно вообразить, что будет тогда! Ведь он, Родерик, сможет остаться здесь, в этом мире на тонком плане навсегда! Навечно! С каждым годом он будет получать новые знания и новый опыт и когда-то он станет самым сильным магом этого и других миров! А потом, наверное, превзойдет богов! Для него не будет понятия «смерть»! Он станет неуловимым и всемогущим! А если ему надоест быть бесплотным, захочется вкусить земных радостей, ну и, может, капельку бед, то он может вселиться в какое-нибудь тело. Как это сделать, Родерик уже примерно представлял, но нужно было кое-что додумать. Одно только огорчало, что с годами его возлюбленная баронесса начнет стареть. Конечно, он мог найти себе другую подругу, но Родерик не хотел расставаться с Талией. Ему даже казалось, что он не против разделить с ней вечность.

Наконец дверь в ванную открылась. Явилась Талия Евклидовна с мокрой головой и поспешила к эйхосу, оставленному на столе – тот уже давно мигал оранжевым огоньком, сигнализируя о свежем сообщении. Оно было от Елецкого:

«Дорогая, у меня сейчас серьезные проблемы: конфликт с мамой. Если твой вопрос можно отложить, то давай…» – после недолгой паузы снова его голос: – «Давай в субботу или в воскресенье. Если тебе нужно срочно, то приезжай не раньше, чем часа через два».

– Так, отлично! Пиз*ец как отлично! Елецкий оказался не таким уж мудаком, – пересказала баронесса Родерику свое понимание сообщения от графа. – До субботы мы ждать не будем, а отправимся к нему через два часа. Вызовем виману. Самую крутую, – решила она, подумав, что её визит на вимане, скажем «Гермесе» компании «Серебряная стрела», наверняка потрясет Елецкого. А потом её фантазия пошла дальше и превратилась в жесть какую крутую идею, которую Талия захотела немедленно воплотить.

– Родерик! – воскликнула она так, что призрак подскочил до самого потолка. – Сколько у нас там денег?!

– Знать не могу, моя прелесть. Ты же так прекрасна в своей расточительности: колье с бриллиантами, серьги с изумрудами, тысячу рублей чаевых за вчерашний ужин… Но ещё примерно… – призрак на миг задумался. – Точно было три нераспечатанных пачки пятисоток, две разорванных по пятьсот и сто. А что случилось? Нужно ещё принести?

– Нет. Этого пока хватит. Мы купим виману. Купим жесть какую крутую виману! И наймём своего пилота, – она вспомнила забавного мужичка – Егора из службы воздушного извоза «Филин», который её подвозил в сады Гекаты и никак не хотел сажать летающую машину в нужном месте. Номер его эйхоса был, и от хорошего заработка тот мужичок точно не откажется. Оставалось, наговорить ему сообщение. Пусть немедленно летит за ней. Из гостиницы сразу в салон летающего транспорта и потом к Елецкому.

***

Ковалевская ждала ответа на свой очень тяжелый вопрос.

Я вспомнил Светлану, именно тот момент, когда мы сидели в её «Электре» и слёзы текли по щекам виконтессы. Да, Ленская умеет играть, но тогда её слёзы были самые настоящие и слова были настоящие, впрочем, как и мои. Но слёзы здесь имеют мало значения. Сколько их будет ещё в жизни Ленской или той же Ольги Борисовны! Наверняка немало. Если отстраниться от ситуации, взглянуть на всё происходящее с высоты множества прожитых жизней и множества смертей, то передо мной вечная человеческая игра: кто кого больше любит; кто важнее; кто сильнее или кто богаче; кто для кого больше сделал или кто кого сильнее обидел – всё это с небесных высот кажется совсем неважным, мелким и недостойным внимания. Но я пришёл в эту игру по своей воле и буду играть, окунувшись в неё с головой, переживая всё так, как пережил бы настоящий Саша Елецкий и даже чуть острее. Вот только кроме переживаний у меня имеются мои личные жизненные принципы. Сейчас Ольга хочет, чтобы я доказал своё отношение к ней ценой расставания с человеком, который появился внезапно как вспышка и стал очень близок. Нехороший поворот. Я не рассчитывал на такой ещё несколько минут назад.

– Ты можешь сейчас взять эйхос и сказать, что для тебя важнее я, и ты не можешь встречаться с ней, потому что очень дорожишь отношениями со мной, – говоря это, Ковалевская повернулась к окну и выпустила струйку дыма.

– Оль, у меня есть жизненные принципы, и я ими очень дорожу. Один из них: я не предаю людей, которые доверились мне, – сказал я, вдохнув табачный дым и чувствуя сожаление, что приходится это пояснять Ковалевской. – Света доверилась мне, и я её не предам.

– Всё ясно. Честно говоря, я и не ждала другого ответа, – княгиня выбросила наполовину сгоревшую сигарету и подошла к своей сумочке. – Хочешь поделюсь тем, что не хотела говорить?

– Да, конечно. Я любопытен, особенно до твоих секретов, – я натянул улыбку на лицо, хотя она вышла, наверное, предельно кислой.

– Я думала, что могла бы стать графиней. Вот ты сказал о статусе, а для меня он не так важен. Да, я могу задирать нос и быть высокомерной, но в то же время я умею жертвовать, – она достала свой эйхос и проверила сообщения.

– Оль, я тоже могу жертвовать. Такими вещами, как деньги, комфорт, положение в обществе и всякие блага – легко. Но есть кое-что такое, чем жертвовать нельзя, иначе перестаешь быть собой, – я тоже выбросил сигарету – она будто потеряла вкус.

– Сейчас ты снова о принципах, да? – Ковалевская подошла вплотную, заглядывая мне в глаза.

– И о них тоже. А также о доверии, отношениях с близкими людьми, – ответил я.

– Я знаю, – она приподнялась на носочках и поцеловала меня в губы. – Ты думал, я сейчас уйду, оставив тебя Ленской? Нет, Саш. Я не уйду. Иногда очень полезно ставить себя на место другого человека. Я поставила себя на место Светланы, и спросила, хочу ли я, чтобы ты меня тоже однажды предал, если кто-то другой когда-то озадачит тебя сложным выбором. Поэтому, твой ответ, хоть и был для меня неприятен, но он мне понравился – вот такой парадокс. И я знаю, что ты переспал с ней. Секс – это не предательство. Предательство бывает в сердце, а не где-то там, ниже пояса.

– Я тебя люблю! – я обхватил её, прижал к себе в первый миг излишне грубо, и принялся целовать.

– Я тебя тоже люблю, – отозвалась Ольга, когда её губы освободились. – Давай проведаем твою маму и, если всё у неё хорошо, может она отпустит нас за туфлями. Сейчас ещё нет пяти, – она глянула на часы.

Мне хотелось её сейчас же повалить на кровать, раздеть как прошлый раз и заставить надолго забыть о туфлях. Ольга это почувствовала, сполна ощутила, как моя твердь стремится к ней.

– Саш, идём, – она попыталась отстраниться.

– Да, маму проведать надо, – согласился я.

Когда мы вошли, Елена Викторовна всё просматривала материалы из папки Скуратова, наверное, делая это уже не первый раз. Вряд ли она искала какое-то подтверждение тому, что Майкл представлял для нас опасность. Скорее всего, графиня хотела как можно больше знать о человеке, который так невероятно вскружил ей голову.

– Мам, как ты? – спросил я, проходя в комнату.

– Как я? Я в ужасе, Саш, от происшедшего. И чтоб ты знал, Майкл пострадал очень сильно: у него, наверное, перелом, ушиб рёбер и разбито лицо! Бедный Майкл! Он же ещё мальчишка, как и ты, а ему сразу столько боли от нашей семьи! – она снова поджала губы, борясь с позывом заплакать.

– Мам, ну прости, – я подошёл к журнальному столику, увидев там рядом с фото британца деньги. Наверное, те, которые я запросил у графини.

– Ладно уже, простила. Только от этого никому не легче. Вот твои три тысячи, – она подтолкнула ногтем купюры. – Не слишком ли много на одежду и развлечения?

– Я не собираюсь их тратить сразу, – четыре пятисотки и сторублевые купюры легли в мой кошелек. – Ты уже высказала Милтону все мои подозрения? Как он, готов попробовать их опровергнуть?

– Да, Саша! Он сказал, что приедет и ответит на любые твои вопросы и согласен на использование магии с твоей стороны. Майкл – честный человек, ему нечего скрывать! – Елена Викторовна начала снова злиться, несмотря на наше полное примирение.

– Он не сказал, когда приедет? – спросила Ковалевская.

– Сегодня точно нет. Сейчас он у каких-то знахарей на Волжской, должны подлечить его. Если будет чувствовать себя лучше, то может быть в субботу. Но я его просила, чтобы он не торопился. Доказать всё это Саше, – она перевела взгляд на меня, – успеется, а я и так полностью верю Майклу.

– Может быть, мы заедем на Волжскую и оплатим его лечение? – предложила Ольга.

– Спасибо, Оль, но не нужно. Уже послала туда Ксению, передала ему двести рублей. У Майкла сейчас трудный период, у него плохо с деньгами, – графиня горестно покачала головой. – Вот тебе, Саша, подтверждение чистоты его намерений, – она открепила обрезанный листок от скрепки, показывая его мне: – Майкл подал прошение о предоставлении нашего подданства. Потому, что он любит меня и хочет жить здесь, как можно ближе ко мне. Никакой он не британский шпион, раз решил сделать своей родиной Россию.

Мне нечего было возразить, кроме сказанного ранее. Всё шло, к тому, что мне придется принести британцу извинения, и смириться с тем, что его слащавое лицо будет теперь постоянно возле моей мамы.

– Елена Викторовна, вы позволите нам с Сашей уехать на этот вечер? – спросила Ковалевская, взяв меня под руку. – У нас были планы на сегодня: прогулка по магазинам и ужин в ресторане.

– Идите, гуляйте. Оль, я очень рада, что Саша именно с тобой. Большое спасибо, что пришла. Без тебя бы мы с ним не скоро поняли друг друга, – сказала графиня, вставая.

– Мам, я могу вернуться очень поздно, поэтому не волнуйся, – добавил я, думая о том, что наш вечер посещением ресторана не ограничится.

– Может ты наденешь что-то из новых вещей или хотя бы померяешь, – Елена Викторовна указала на коробки, стоявшие в углу комнаты. – Мы с Олей как раз оценим.

– Давай завтра, чтобы без спешки, хорошо? – пожалуй мне стоило надеть что-то свежее, но не хотелось сейчас тратить на это время, потому как я знал, что примерка в присутствии мамы может затянуться.

Ковалевская попрощалась, вернулась за своей сумочкой в мою комнату, я тем временем вызвал эрмимобиль и на минуту забежал в ванную, приводя себя в порядок.

Внизу нас ждал сюрприз, прямо скажем, неприятный. На волне этих эмоциональных событий, которая захлестнула меня в последние часы, я забыл о сообщении от баронессы Евстафьевой и собственном ответе на него. И вот она тут как тут. Едва мы с Ольгой спустились в вестибюль, как распахивается дверь и входит Талия. С ней Родерик точно воздушный шарик на веревочке, слава богам, хоть в состоянии невидимом для обычного восприятия.

– Елецкий! – баронесса радостно взвизгнула, увидев меня на лестнице. – Меня спешишь встретить?! Аид дери, и почему без цветов?! – она бросилась ко мне, обняла и звонко поцеловала.

– Дорогая, с чего такой сердечный порыв? Ты же ещё недавно хотела меня задушить? – я отстранился, поглядывая на Ольгу.

– То было недавно. Теперь ты прощён, – она тоже повернулась к Ольге и со словами: – Сама княгиня Ковалевская! Ах, наслышаны, наслышаны! – Талия исполнила шутливый книксен. – Вы теперь, надо понимать блистательная пара?

– Талия, как я догадываюсь, ты здесь, чтобы решить вопросы твоего друга Родерика, – начал было я, но баронесса меня прервала.

– Саш, ты так часто меняешь девушек, – сказала она. – Почти каждые два дня. Недавно была я, уже первого ты развлекался с той белой ведьмой и теперь добрался до самой княгини. Нет, я не осуждаю, восхищаюсь твоей ловкостью!

– Талия, мы заказали эрмимобиль и он, наверное, подъехал. Если ты пришла просто выразить мне восхищение, то давай сделаешь это следующий раз. Я с Ольгой Борисовной в самом деле спешу, – повернувшись к княгине, я сказал ей негромко: – Прошу, наберись немного терпения и спокойствия. Могут быть кое-какие странности, я потом всё объясню.

– Я – само спокойствие. Странности помню ещё с похорон Айлин, – Ковалевская на самом деле с абсолютным спокойствием и улыбкой взирала на госпожу Евстафьеву.

– Так отпустите свой эрмик. Елецкий, я вообще-то на своей вимане – ждёт, там на площадке, – Талия махнула рукой в сторону Родникового съезда. – Поможешь Родерику и отвезём вас с любую точку мира. Деньги у меня тоже есть. Тем более ты обещал, мы с Родериком аж два часа ждали. Даже больше, пока я виману покупала, сколько прошло? – она подняла голову к призраку, которого, к счастью, никто не видел кроме меня и самой Талии. – Родерик тоже не знает, но уже больше двух часов. Елецкий, ты обещал, и ты пока еще считаешься моим другом!

– Оль, подождёшь минут пятнадцать у моей мамы? – сказал я.

– Постойте, княгиня, есть предложение получше, – остановила ее Евстафьева. – Здесь совсем рядом нас ждёт вимана. Между прочим, не какая-то дешевка, а «Гермес 03 Респект» час назад купила аж за сто двадцать пять тысяч. Кстати, пилот мой тоже личный. Прошу ко мне в гости, отвезём вас куда скажите. А по дороге Елецкий поможет Родерику.

Я был удивлён. Настолько удивлён, что слова нашёл не сразу. Откуда у неё своя вимана, тем более такая роскошь, как «Гермес Респект»? Может, Талия врала и выйдя из дома мы столкнемся с какой-то глупой шуткой? Может быть, эти мысли втолкнула в голову Гера? Так её я чувствовал лишь один миг, сейчас тонкий план в обозримом пространстве был пуст, если не считать Родерика и пары мелких сущностей. Хотя есть ещё вариант: Родерик при жизни был богат, и теперь Талия веселится на ненужные призраку деньги.

– Что скажите, Ольга Борисовна? Примем предложение баронессы Евстафьевой? – спросил я Ковалевскую и негромко пояснил: – Я обещал помочь с кое-каким магическим вопросом. Много времени это не займёт. Как раз столько, чтобы их вимана доставила нас в Басманный. Но предупреждаю, тебя могут удивить некоторые странности. Может быть очень большие странности.

– Ой, Елецкий, не пугай княгиню, а то раньше времени трусики со страха намочит, – рассмеялась Талия и подмигнула дворецкому, молча стоявшему в недоумении.

– Саш, заинтриговали. Жалко трусиков запасных нет. Но всё равно идём. Как я могу теперь отказаться? – рассмеялась Ковалевская.

– Хорошо, Талия Евклидовна, мы прокатимся с вами. Подвезите нас до Золотого Шпиля. Только большая просьба к тебе лично, будь любезна с моей девушкой. Не делай так, чтобы мы пожалели, что не поехали на эрмимобиле, – попросил я баронессу и, взяв Ольгу под руку, начал спускаться с лестницы.

– Ах, да, твоей девушкой, – Талия одарила меня ехидной улыбкой. – Ну ладно, ладно.

Прежде чем выйти из дома я перенаправил части внимания на тонкий план. Метрах в ста от нас, ближе к дому Полянских стоял эрмимобиль какой-то старой модели, синий с серой полосой. Такого прежде я здесь не замечал. Меня это насторожило. Наши охранники не могли его видеть ни из вестибюля, ни из окон гостиной. Зато я, переступив порог и спустившись с двух ступенек, вполне мог разглядеть устаревшие формы приплюснутой кабины и крупные фары, какие обычно использовались для электрических ламп прошлого века.

– Оля! Талия! Вернитесь в дом! Быстро! – скомандовал я, видя, что синий эрмик тут же плавно двинулся в нашу сторону. Сам тут же активировал «Лепестки Виолы» в левую руку.

– А что случилось? – не поняла баронесса.

– Так нужно, госпожа Евстафьева, – вовремя пришла на помощь Ковалевская и буквально затащила её в дом.

– Родерик, – ментально обратился я к призраку. – Мне нужно увидеть и запомнить лица всех, кто в том эрмике. Будь любезен, проникни в салон.

Было шевельнулась мысль, привлечь сейчас охранников, но её я тут же отверг.

– Напугать их? – призрак двинулся навстречу синему эрмимобилю.

– Не надо, – отозвался я, следя за приближением машины. – Только в случае, если они достанут оружие.

Магический щит я пока не раскрывал. Если там киллеры, о которых говорил Торопов, то они вряд ли будут стрелять через лобовое стекло. Начнут стрельбу через открытое боковое окно, когда эрмик поравняется со мной – так разумнее и гораздо надежнее. А если это просто случайно оказавшийся здесь транспорт, то тем более не стоило устраивать магическое представление. Тем временем Родерик влетел в салон и с ходу передал мне образ двоих сидящих в салоне мужчин. От неожиданности я даже рот приоткрыл. Князь Ковалевский?! Ещё я успел заметить рукоять пистолета, торчавшую из-под полы чёрного сюртука. Значит, этот эрмик точно не случайно оказавшийся здесь транспорт.

Глава 5

Проницательный Родерик

Смотря глазами призрака на происходящее в эрмимобиле, я несколько мгновений был в замешательстве. Что происходит? Второй мужчина на месте извозчика – тоже князь Ковалевский? Нет, такого не может быть! Специфическое зрение призрака и особенности ментального восприятия ввели меня в заблуждение: конечно, ни один, ни другой из этих людей не имели никакого отношения к отцу Ольги. Да, черты лица очень похожи, особо похожи прически: светло-русые волосы, зачесанные назад. Но как только зрение призрака сфокусировалось, я понял, что передо мной незнакомые люди. У того, что сидел справа розовой рваной линией выделялся шрам, идущий по шее вниз. И глаза этого субъекта блестели хищным холодом.

Эрмимобиль приближался, до меня осталось не более 10 метров. Я заметил, как рука одного из мужчин, того самого, принятого сначала за князя, потянулась к пистолету. Я решил выждать ещё несколько мгновений, пока не раскрывать «Лепестки Виолы» и не подавать вида, что намерения опасного дуэта мне ясны. Вдруг эрмимобиль резко ускорился. Рванул с места, помчался вперед. Я успел развернуть щит в тот самый момент, когда эрмик поравнялся со мной. В открытом окне мелькнул ствол пистолета, но выстрелов не прозвучало. До моего слуха донеслись испуганные крики одного из светловолосых. Конечно, дело было в Родерике. Призрак стал видимым, появился прямо из лобового стекла напротив места извозчика. Эрмимобиль дико пронёсся мимо меня до угла нашего дома и врезался в другой эрмик – тот прибыл по моему вызову и стоял минут десять на парковочной площадке.

Двое охранников тут же выбежали на улицу. Денис обнажил свой увесистый остробой «Малюта 12», изготовился к стрельбе. Я же, не убирая щита, бросился к эрмимобилю, но добежать не успел: машина, пуская клубы пара из разбитого турбинного отсека, резко сдала назад. Я едва успел отпрыгнуть, чудом не попав под колеса. Тут же эрмик рванул в сторону Никольской. Убрав «Лепестки Виолы», я успел дважды накрыть его широкой кинетикой. Первый удар сорвал крышу над салоном. Второй, увы, был менее точен: вырвал кусок обшивки справа и снёс часть декоративной изгороди перед домом Стародворцевых. Не сбавляя хода, не потеряв управления, машина киллеров неслась к Никольской, и надежда захватить хотя бы одного из наемников живым таяла. Зря я применил кинетику. Честно говоря, ударил сгоряча. Разумнее было накрыть их «Веил Литуам Лакши» – Волной Холодного Покоя, заодно проверить как работает мой новый магический шаблон.

Подбежав к дожидавшемуся нас с княгиней эрмимобилю, я плюхнулся на сидение и крикнул извозчику:

– Гони! Быстро за ними!

– Сволочи! Они, наверное, смяли мне зад, – завозмущался пожилой мужичок в форменной кепке извоза, явно собираясь вылезти из кабины и проверить величину ущерба.

Я подавил желание дать ему в морду, схватил за край куртки и резко вернул на сидение.

– Немедленно за ними! – рявкнул я так, что он тут же побледнел и дрожащей рукой потянул рычаг.

Эрмимобиль запыхтел и очень медленно выехал с парковки.

– Стоять! – снова рявкнул я, понимая, что с этим идиотом преследовать старый, но шустрый эрмик киллеров нет смысла.

Открыв дверь, уже без спешки я вылез из кабины. На улице возле нашего дома собрались почти все: трое охранников, Антон Максимович и Ксения. Рядом с ней, подбоченившись и сияя от восторга, стояла баронесса Евстафьева, над ней воздушным шариком покачивался Родерик, к счастью невидимый. Ковалевская, взволнованная, быстрым шагом направлялась ко мне. И мама выбежала на порог вместе с Надеждой Дмитриевной.

– Это те, о которых предупреждал сыщик? – спросила Ольга, подходя.

– Скорее всего, да. Двое, похожи друг на друга. Наверное, братья – братья Гришко, – сказал я. – И знаешь, что меня едва не сбило с толка? Они оба очень похоже на твоего отца, чуть моложе и есть, конечно, отличия, особенно в глазах. Но в суматохе не разберешь. Я поначалу удивился, мол, откуда здесь твой отец, да ещё на такой старой, неухоженной машине.

– Чудеса. К счастью, для тебя добрые. Для нас добрые, – добавила она и понизив голос спросила: – Твоя подруга-баронесса не могла навести их?

– Нет. Если и могла, то не намеренно, – ответил я, поворачиваясь подошедшей маме.

– Саша! Эти, что тут проехали, тебя поджидали? – графиня взволнованно оглядела меня и перевела взгляд на эрмимобиль службы извоза – задняя часть его оказалась смята.

– Наверное, да, мам. Поэтому я вынужден страдать подозрительностью едва ли не ко всем. Это одна из причин, почему я так настроен к твоему Майклу, – я покосился на подлетевшего призрака.

Родерик явно был доволен произошедшим, его ментальное тело светилось ярче и едва ли не кричало: «Ну как я их?!».

– Спасибо, Родерик, – беззвучно поблагодарил я, в то же время думая, что если бы не вмешательство призрака, то могло бы выйти ещё интереснее: прикрываясь магическим щитом, я мог притвориться раненым и, имея в запасе чуть больше времени, зажечь в их машине «Огненный Лотос». Им бы пришлось выскочить из эрмика. Тогда бы шансов захватить хотя бы одного из братьев Гришко было бы больше. Но развитие подобных событий прогнозировать невозможно. Поэтому всё произошедшее следует признать вполне благоприятным для меня исходом.

– Вот как теперь я могу тебя отпускать из дома! – возмутилась мама. – Вдруг они снова тебя выследят там, где бы будешь ходить с Олей?!

– Мам, ты забыла? Меня хранит сама Артемида и всё для меня заканчивается всегда хорошо, – напомнил я, понимая, что эти слова, которые я для графини произносил часто, всё меньше успокаивают её. – Оль, не будем терять время. Воспользуемся предложением баронессы? – обратился я к Ковалевской, – чтобы поскорее уйти от неуместной сейчас материнской заботы.

– Да, идёмте! Прокатим с ветерком! В любой конец города! Идёмте! – Талия Евклидовна махнула рукой, приглашая следовать за собой.

Я нагнал её с Ольгой, задержавшись на минуту возле охранника Дениса и кратко пояснив ему произошедшее.

Баронесса не соврала: действительно на посадочной площадке на Родниковом съезде, что располагалась от нашего дома метрах в трехстах, стоял красавец «Гермес 03 Респект». Взяла она его в аренду на день в «Серебряной стреле»? Или всё же купила? Неужели, Родерик осчастливил её таким богатым наследством? Всё может быть, учитывая, что магическое колечко на её пальце было вещью редчайшей, может быть даже стоящей как треть этой виманы или того больше.

– Эти люди со мной, – с лёгкой небрежностью сказала Талия слегка небритому мужчине в примятой фуражке воздушного извоза.

– Добро пожаловать на борт, господа! – воскликнул тот, снимая фуражку и отвешивая старательный поклон.

Я заметил, что ни синяя ливрея на нём, ни фуражка не принадлежали к форме пилотов «Серебряной стрелы», скорее это было облачение пилотов из извоза «Филин», что мне сразу показалось странным.

– И повежливее с моими гостями, Егор, – важно заметила баронесса, остановившись у трапа. – Перед тобой княгиня Ковалевская и сам граф Елецкий!

– О, ваши сиятельства! Да! Да! – Егор отвесил ещё более усердный поклон, нещадно согнув спину, и улыбаясь так, что губы растянулись в ниточку.

Клянусь, эта вимана была совершенно новой, еще пахнущей лаком, кожей и пластиком. Полированная бронза ручек и поручней, частей декора и обрамлений ещё сияла первозданной чистотой. Я много раз летал на «Гермесах» с отцом, но никогда не заглядывал в «Гермес 03 Респект». Эта новая модель, конечно, не соперничала с дорогими модификациями «Орионов», но во многом была под стать им: две палубы с двумя отдельными каютами, просторной кают-компанией и большой рубкой управления, оборудованной автоматическим пилотом разработки «Алтайских Умных Систем». Стены были отделаны дорогими сортами дерева, мягкая мебель выглядела роскошно.

– На целый день арендовала эту прелесть? – спросил я, проходя в рубку.

– Елецкий, бл*дь! Я же сказала, что купила! – возмутилась Талия Евклидовна, поспешив за мной. – Ты мне что ли не веришь? Я бы и тебе могла купить такую же виману, если бы ты был нормальным. Но ты же ёбн*тый!

– Дорогая, я тебя прошу, не матерись при моей девушке, – попросил я её, одновременно беря Ольгу за руку.

– Я потерплю, – улыбнулась, княгиня. – Может, мне когда-нибудь пригодятся эти слова.

– Она потерпит, – Талия тоже улыбнулась, довольная реакцией Ковалевской, тут же расстегнула сумочку, показывая мне распечатанную пачку пятисоток: – Смотри сколько у меня денег! Жесть, правда?

– Жесть жестяная, – признал я, заметив, что помимо купюр в её сумочке лежит разорванная банковская лента, которой обычно стянуты пачки. – Надеюсь, вы с Родериком не ограбили банк?

– А это не важно, Елецкий. Об этом лучше не знать таким послушным маминым мальчикам как ты. Егор, давай, взлетаем! – распорядилась баронесса, отвернувшись от меня и пропуская пилота к его креслу. – Курс на Демидовские башни! Как подлетим, не садись, покружи там рядом.

– Есть, ваше высочество! Прямиком на Демидовские! – Егор надел фуражку и взял под козырек. Потом шлепнулся в своё кресло, зашипевшее под его весом, повернул изящный рычажок. Стрелки на приборной панели вздрогнули, засветились индикаторы частотного распределения потока и коллектор нерезонансных энергий. Тонко засвистел генератор, начал прокачивать, разгонять вихревое поле.

– Взлетаем, ваше высочайшее высочество! – доложил Егор и повернул фуражку козырьком назад.

– «Ваше высочество»? – переспросил я, сдерживая смех. Но не сдержал, рассмеялся, переглянувшись с Ковалевской.

– А что смешного, ваши сиятельства? – Талия Евклидовна даже покраснела то ли от смущения, то ли от возмущения. – Да я теперь принцесса. Принцесса Ночи. Хотя там, в садах Гекаты меня признали королевой и даже по-настоящему короновали. Только я подумала, королева – это не мое. Я ещё слишком молода. Но ты, Елецкий, можешь обращаться ко мне, как и прежде, – благосклонно позволила баронесса. – Да, кстати, здесь тесно и не будем мешать моему пилоту. Все идём сюда.

Госпожа Евстафьева открыла дверь в кают-компанию, пропуская княгиню и следом меня. Точно лёгкий поток воздуха между нами просочился Родерик.

– Ром, полугар, шампанское? – предложила баронесса, открывая дверку бара. – Есть коньяк, какие-то вина, вишняк, виски, пиво. В общем, всё есть. И сигарет до ебени матери, – Талия открыла нижнюю створку, указывая на какие-то коробки.

– Ваше высочество, чашечку кофе, если это возможно в вашем летающем дворце, – попросила Ковалевская, и мне показалось, что княгине пока нравится всё это забавное представление.

– Будет вам кофе. Родерик, появись! – Талия достала стеклянную банку и чашки с верхней полки. – Только растворимый. Я здесь ещё не обжилась. Это всё час назад мне прямо с магазина загрузили. Родерик, а где шоколад? Мы же покупали дохрена шоколада и конфет. И вообще, хватит прятаться. Появись, я сказала! Напугай княгиню!

Я ничего не сказал, но взял Ольгу за руку. Знаю, она не из пугливых, но так надежнее.

Призрак появился метрах в двух от нас как раз напротив большого зеркала, подсвеченного кристаллами туэрлина. После полуоборота в воздухе, подплыл к столу и сделал злобное лицо.

Рука княгини несильно дёрнулась в моей руке, но это было скорее от неожиданности, чем от страха.

– Я должна испугаться? – спросила Ковалевская, переводя взгляд с призрака на меня.

– Хотя бы очень-очень удивиться, – сказал я, наблюдая за ужимками серого мага – они скорее были смешны, чем страшны.

– После того, что ты рассказал мне на кладбище про Айлин, меня подобное вряд ли удивит, – княгиня устроилась на диване, глаза её с интересом и, может, чуть скрытой опаской, наблюдали за призраком: – Кажется, вы, ваше высочество, в день похорон Айлин, тогда, когда вы ещё были баронессой, называли это имя: Родерик. Этот призрак, к всеобщему изумлению, разбрасывал цветы над гробом Айлин. Верно?

– У вас прекрасная память, ваше сиятельство. Жаль, что вы не из пугливых. Так хотелось, чтобы вы хотя бы завизжали, описались или упали в обморок. Увы, скучно с вами, – Талия поставила на столик чашку с кипятком, рядом банку с кофе, украшенную золотистой надписью Кинич Ахау. – Сахара нет, но есть конфеты.

Поскольку Ковалевская принялась за кофе, я решил, что самое время заняться решением вопросов Родерика, и сказал княгине:

– Оль, буду некоторое время молчать – мне нужно пообщаться с Родериком. Общение с призраком для мага удобнее в ментальной форме, поэтому вы с Талией нашего диалога не услышите. Так что, пейте кофе и пока не скучайте. Думаю, минут пятнадцать-двадцать нам хватит, – пояснив свои намерения Ковалевской, я повернулся к баронессе, ради забавы обращаясь к ней как принцессе: – Ваша светлость, пожалуйста, попросите своего пилота, пусть посадит виману на нижней площадке башни Золотой Шпиль. Если там всё занято, то где-нибудь поближе к нижним ярусам любой из Демидовских башен.

– Доставим куда надо, – заверила Евстафьева. – Ты, главное, помоги Родерику. Это очень нам важно.

И когда Талия ушла, я прикрыл глаза, смещая внимание на тонкий план и беззвучно сказал серому магу:

– Ну, давай, Родерик, делись своей проблемой.

– Вы же и так знаете, ваше сиятельство. Поток перерождений – вот большая проблема. Тянет меня всё злее. Сегодня еле удержался. Я не хочу покидать этот мир. Я люблю его, люблю Талию, – так же беззвучно ответил он. – Вы тот раз дали надежду, сказав, что этому можно противостоять. Если в самом деле вам известны способы или какая-то магическая техника, поделитесь. Я знаю, что вы – сильный маг. Самый сильный, из всех, кто мне встречался. И вы явно возрастом не выпускник школы второго круга. Сколько вам лет, ваша светлость? Сколько лет не вашему физическому телу, а тому, что в нём?

Чёрт! Проницательный Родерик. Рассказать ему ту же историю, которую я рассказал Елене Викторовне после того, как она вернулась в жутком расстройстве от ворожеи Мериды? Мне особо нечего скрывать, потому как даже графиню я не слишком обманул. Скрыл и чуть исказил истину ровно настолько, чтобы пощадить её чувства и не стать для неё чужим. В этом теле прежнего Саши Елецкого много: в физическом теле так почти 100%, если не считать кое-какие изменения, которые я внёс в период исцеления и позже, делая это тело более совершенным. Энергетические тела… Но это уже другой вопрос. И даже там прежний Саша Елецкий есть. Не важно сколько.

– Сколько лет? – повторил я его вопрос. – Родерик, спрашивать об этом вряд ли имеет смысл. Вот, например, ты: знаешь, сколько лет твоей душе? Нет. А сколько этим магическим потокам, которые пронизывают этот мир? Разве это имеет значение? Скажу, что ты во многом прав, и в этом теле кроме графа Елецкого есть ещё кое-что. Я не буду пояснять, что, вернее, кто.

– Астерий, – беззвучно прошептал серый маг.

Ну да, вероятно Талия назвала ему это имя. Баронесса знала маленький кусочек моей истории. Тот самый, связанный с чудесным исцелением графа Елецкого после ножевых ран в Шалашах. Хотя я просил забыть моё настоящее имя или хотя бы не произносить его при посторонних, баронесса слишком разоткровенничалась при Родерике. Но ладно, это имеет мало значения. Меня сейчас заботил лишь вопрос, могу ли я передать серому магу способность противостоять потоку перерождений. Знаю, что Родерик – человек не глупый и талантлив как маг. Без сомнений он сможет воспользоваться моей в общем-то простой техникой. Если бы он не проводил время в развлечениях с Талией, то, возможно, сам мог дойти до неё. Но меня беспокоили мысли что будет дальше с Талией, если Родерик останется с ней. Куда завёдет их двоих этот неправедный союз?

– Ты боишься? Думаешь, что я стану слишком сильным и буду угрозой тебе? – призрак перешел на «ты», теперь не воспринимая меня, как графа Елецкого. – Думаешь, что я, живя в тонком мире долго, накоплю много опыта и знаний? Скажи правду, Астерий?

– Нет, угрозой ты мне не будешь, – я не стал пояснять ему, что, как только это физическое тело умрёт, я не стану сопротивляться потоку, а поплыву в нём. Но с той лишь разницей, что я поплыву туда, куда сам захочу, сохраняя опыт и знания прежних жизней. Хотя, быть может, я задержусь здесь из-за Айлин или Артемиды.

– Я могу поклясться клятвой Дубницкого, – сказал Родерик. – Могу тебе щедро заплатить. У меня есть очень дорогой магический артефакт: медальон Каукет – он будет прекрасной платой. К нему добавлю деньги. Любую сумму, которую пожелаешь, – глаза призрака возбужденно засветились.

– Скажи мне, Родерик, вы эти деньги, которые у Талии в сумочке, взяли в банке? Ограбили или украли? – полюбопытствовал я, внимательно наблюдая за оттенками свечения его ментального тела.

Призрак медлил с ответом, но я уже знал его.

Глава 6

Золотые Небеса

– Понимаете ли, ваше сиятельство, Талия сбежала из дома и у неё при себе не было ни копейки денег. В мою квартиру мы не могли попасть по некоторым причинам – там проживает моя бывшая девушка. Вот и пришлось чуть-чуть сжульничать, – неохотно признал серый маг. – Осуждаете?

– Сжульничать чуть-чуть – это на стоимость роскошной виманы, плюс ещё этакий приличный запас? – уточнил я. – Родерик, а каковы будут масштабы, если вы сжульничаете не чуть-чуть? Ну, так, по-серьезному? Хотя какая разница насколько вы там «сжульничали». Если запустить руку в чужой карман, то не имеет значения сколько ты оттуда вытащишь: одну монетку или всё содержимое.

– Эх, ваше сиятельство, всё-таки осуждаете, – беззвучно и тяжко произнёс Родерик.

– Мягко говоря, не одобряю, – я подумал, что в одной или даже не одной далекой жизни, когда дела мои шли скверно, я тоже промышлял воровством и грабежом. Мне безумно стыдно за те жизни и содеянное в них. Было это задолго до того, как я обрел имя «Астерий», задолго до Троянской войны. Да и потом были на мне и другие грехи – убийства за деньги и просто так, по чьей-то слёзной просьбе, правда тогда у меня уже появились более здравые принципы – я убивал только негодяев. Каждая душа должна пройти через эту грязь, сомнения и осмысление человеческого пути, сама оценить тяжесть своих деяний и найти путь к очищению. Я не имею право осуждать ни Родерика, ни Талию, но я, мягко говоря, не одобряю. – Дело ваше, но это может привести госпожу Евстафьеву к печальным последствиям, – продолжил я. – Банк в состоянии нанять хороших сыщиков и магов, и они раскопают как вы это делаете. Допустим, я уже понимаю как, – я догадывался, что ему из тонкого плана не составляет труда проникнуть в любое место, где есть какие-то ценности и вынести столько, насколько он смог развить силу и плотность астрального тела. – Тебе, Родерик, ничего не будет, потому как для них ты практически не существуешь и почти недостижим, а баронесса может очень пострадать. Пойми, я переживаю за неё. И поскольку я считаю её своей подругой, я не хочу, чтобы ваш союз привёл к печальным последствиям для самой Талии. Скажу прямо: именно это сдерживает меня от того, чтобы передать нужную тебе хитрость с потоком. Если ты уйдешь, то баронесса очень расстроится, но эта печаль не будет долгой, оставшись без денег и твоей поддержки, ей придется стать тем, кем она прежде была – просто непоседливой, взбалмошной девушкой и вернуться к отцу.

– Она не вернётся к отцу. Астерий, разве ты её знаешь хуже, чем я? Если не станет меня, Талия будет искать любые другие способы, чтобы жить так как хочется ей и не зависеть от барона. И эти способы могут оказаться ещё более скверными, чем воровство. Заметь, уважаемый Астерий: ворую я – больше несуществующий для этого мира человек, вернее мертвец. То есть этот человеческий грех на мне, но я-то уже не человек. Думаю, что, допустив моё исчезновение, отдав меня вселенскому потоку, ты сделаешь Талии скорее хуже, чем лучше. Прошу, подумай хорошо, Астерий. Подумай, ведь мы можем заключить хорошую сделку: я возьму на себя какие-то, необходимые на твой взгляд, обязательства? Допустим, обязуюсь больше не красть деньги в банке, – предложил Родерик.

Мысли серого мага, о том, что за его исчезновением, Талия вряд ли вернётся домой и её поведение станет лишь хуже, посещали меня прежде несколько раз. Признаться, здесь невозможно просчитать, что лучше, в что хуже. И я не бог, чтобы пытаться управлять чужими судьбами, но, если я могу сделать судьбу одного человека в обозримой перспективе чуть лучше, я постараюсь это сделать. На данный момент мне представлялось, что серый маг скорее прав в прогнозе будущих действий баронессы. В случае, если Талия останется одна, она будет делать всё, чтобы жить вольготно и подальше от родного дома, который начала считать тюрьмой. Без Родерика она рискует оказаться в куда более скверных компаниях, чем серый маг и астральный волк, которого баронесса научилась вызывать. Даже один этот астральный зверь под руководством Талии может наделать много бед.

– Хорошо, Родерик, – сказал я. – Некоторые твои соображения я вполне разделяю. Давай заключим сделку. Ни твои артефакты, ни тем более деньги мне не нужны. Я дам тебе технику уклонения от потока, ты взамен пообещаешь, что будешь стараться удерживать Талию от опасных поступков, тем более преступлений. Особо ограничь её в астральных играх с твоим кольцом. Ты должен не хуже меня понимать, насколько это опасно. А также ты должен нажать на неё, чтобы она не реже, чем раз в два дня посылала сообщение отцу и сообщала о состоянии своих дел, хотя бы ту часть, что она может сказать и которая успокоит барона.

– Мне дать обещание через клятву Дубницкого? – спросил серый маг.

– Нет. Просто пообещай. И подумай о том, что тебе, возможно, придётся обратиться ко мне ещё ни один раз, – заметил я, понимая, что даже если я дам ему навык уклонения, у серого мага потом может появиться ещё много вопросов. – Постарайся не разочаровать меня: позаботься о моей подруге, которая теперь и твоя. За это я отплачу тебе в будущем ещё большей пользой. Хотя ты сам понимаешь: возможность уклониться от потока перерождений для мага самый желанный подарок. Тем более для мага, достаточно хорошо освоившегося на тонком плане.

– Очень польщён, Астерий! Польщён, что ты готов оказать мне такое доверие. Теперь я ещё глубже осознаю, что ты не только великий маг, но и человек с большой душой. Увы, я мелок перед тобой. Мелок в своих слишком низких желаниях, но я постараюсь не обмануть твоё доверие. Обещаю, насколько смогу, я постараюсь сдерживать Талию от дурных устремлений. Буду сдерживать в её астральном баловстве. Обещаю, буду настаивать, чтобы она не забывала об отце и не реже, чем в два дня сообщала ему о состоянии своих дел, – заверил Родерик. – Обещаю, что я приложу усилия, чтобы не разочаровать тебя и сделать так, чтобы Талии со мной было достаточно безопасно. Насколько это возможно при её несдержанном характере.

– Уж постарайся, – сказал я, принимая его обещания и понимая, что такое решение вопроса Родерика лучшее, из возможных. Даже если какой-то хитростью удалось бы вернуть баронессу домой, вряд ли она усидит под надзором Евклида Ивановича долго. Она вкусила свободу, приправленную дурными деньгами и теперь её очень трудно остановить, пока со временем она сама не поймет в чём истинные ценности этого мира или не набьёт болезненных шишек из-за неумных поступков. – Теперь слушай меня ещё внимательнее, – беззвучно обратился я к Родерику и начал рассказывать хитрости удержания энергетических тел вне влияния потока перерождения. Я акцентировал внимание мага на ощущениях и мыслях, которые рождает в нём поток перерождений. Вместе мы выявили наиболее уязвимые точки в его ментальном теле, и я подсказал как снизить их значимость и в перспективе вообще отвязать от потока перерождений. В заключении дал ему ментальное упражнение, которым пользовался сам.

Талия увидела, когда я открыл глаза и тут же сказала:

– Бл*дь, сколько ждать?! Хотела тебя уже облить горяченьким, – она держала в правой руке чашку с кофе. – Минут двадцать как стоим на площадке, вас ждём! Твоя девушка от скуки выпила две чашки кофе, – слова «твоя девушка», баронесса произнесла конечно же с заметной подковыркой. – Княгиня, наверное, теперь слишком перевозбужденная. Аккуратнее теперь с ней.

– А твой парень за это время получил кое-что очень ценное – то самое, что хотел, но при важном условии, касающемся тебя, – сказал я, замечая, что на столе напротив княгини действительно стояло две пустых чашечки. – Ты, Талия, если желаешь, чтобы Родерик остался возле тебя, тоже обязана очень постараться. Условия такие: поступайте так, чтобы не доставлять другим людям беды своими поступками. И каждые два дня вы, ваше высочество, должны отправлять отцу сообщение, чтобы унять его волнения. Всё это подробно тебе расскажет сам Родерик.

– Елецкий! С каждым днём ты становишься всё большей занудой! Откуда в тебе столько говна?! Аид дери, и с этим человеком я ещё недавно трахалась?! Какая я была дура! – баронесса с искренним недоумением посмотрела на Ковалевскую, словно та должна была дать ей ответ или оказать поддержку. Ольга одарила её лишь улыбкой, и Талия продолжила, повернувшись ко мне: – Знаешь, Елецкий, я очень рада, что не ты мой парень. Жесть жестяная как рада! Одного не понимаю, почему раньше ты мне казался нормальным. А насчёт Родерика вообще успокойся – я с ним как-нибудь сама разберусь, – Талия, возмущенная моей в общем-то безобидной речью, взяла со стола коробочку с «Никольскими», достала сигарету и прикурила.

– На этом мы с вами и распрощаемся, – решил я, вставая с дивана и протянул руку Ольге Борисовне.

– Спасибо тебе, Астерий! – беззвучно поблагодарил меня Родерик, когда мы вчетвером вышли на посадочную площадку Золотого Шпиля. – Клянусь, ты – великий маг!

Солнце уже близилось к горизонту. Его красноватые лучи огнём горели на боках виман, стоявших полукругом, ярко сияли на западной грани башни. Изящный мост соединявший Золотой Шпиль и Хрустальную Иглу – вторую Демидовскую башню – сверкал над нашими головами на огромной высоте. Отсюда открывался великолепный вид на западную часть Басманного, на Багряный Дворец и Кремль. Но этот вид должен стать ещё великолепнее, когда мы поднимемся в ресторан «Золотые Небеса», а пока нам следовало прогуляться по магазинам нижнего яруса, присмотреть мне кое-что из одежды, а главное – купить Ольге туфли. Право, сколько может она ждать этого!

У портала в саму башню мы распрощались с Родериком и Талией, и я, признаться, вздохнул с облегчением.

– Благодарю за терпение, – сказал я Ковалевской, когда мы вошли в просторный холл.

– Да, это было непросто, особенно после её последней речи. Но зато сколько впечатлений от твоей госпожи Евстафьевой. Принцесса теперь как-никак, – Ольга заулыбалась, доставая из сумочки дворянский жетон и протягивая его подъехавшему роботу-охраннику. – А трахаться это как бы дрыгаться, да, Елецкий? Какие интересные словесные находки у твоей подруги.

– Оль, мы с ней друзья с детства. Ну ты знаешь. Да, было у меня с ней немножко этакого, – признал я. – Не сердись, хорошо?

– Как много интересного я о тебе узнаю каждый раз, – Ковалевская ждала, когда робот вернет ее жетон. – Ты весь состоишь из загадок, жаль, что не все разгадки приятны.

– Ваше сиятельство, прошу… – после чуть затянувшейся проверки, робот протянул жетон княгине, держа его тонкими стальными пальцами. – Очаровательно выглядите! Неземной блеск! – пропел он, подмигнув желтым глазом, в котором светился кристалл реута.

Я вручил свой жетон и, поглядывая на сияющую от комплиментов княгиню, спросил:

– Какой интеллектуальный модуль у этого обольстителя? – зная, что Ковалевская разбирается в интеллектуальных системах лучше меня и сейчас подходящий случай, чтобы увести разговор подальше от Талии Евклидовны.

– Модуле «Сирин Е12» на основе мозга полосатого мангуста. Больше ста десяти миллионов нейронов, практически все задействованы. Серия «Сирин» – это серьёзный успех компании «Био-Логика», – ответила Ольга, словно перед глазами у неё был не сверкающий металлом механизм, а фрагмент научно-популярной статьи.

– Ваше сиятельство, ваш ум так же блистателен, как и красота! – выпалил охранник, прижав на секунду к груди мой жетон. И тут же переключил внимание на меня:

– Ах, ваше сиятельство! Нижайше кланяюсь! – он отвесил весьма изящный для робота поклон. – Извините за задержку! Залюбовался вашей спутницей! Счастливейший вы человек!

Ольга рассмеялась – угодничество этого забавного творения «Био-Логики» подняло ей настроение. Я забрал жетон, и мы пошли дальше, спустились на скоростном подъемнике до десятого уровня и оказались в торговых рядах, опоясывавших несколько ярусов Золотого Шпиля.

– У вас дома есть робот? – полюбопытствовал я у Ковалевской.

– У нас их четыре. Первого папа купил ещё до моего рождения, лет двадцать назад. Так что я росла окруженная заботой не только моей семьи и двух няней, но и роботов, – она остановилась, разглядывая витрину «Романский Ларец».

Из дверей вышел какой-то франт с красивой молодой брюнеткой, и я на миг залюбовался ей.

– Елецкий, почему твой взгляд сразу цепляется за девушек, – княгиня не выразила недовольство, скорее это был вопрос без эмоций. – Заметь, я не пыталась разглядывать её кавалера. Хотя он изысканно одет, и неплох собой. Но мне он не интересен.

– Ревнуешь? – я взял её под руку. – Скажи: «да» – мне будет приятно.

– Хотя мне хочется сделать тебе иной раз приятно, но нет. Я должна ревновать из-за таких мелочей? Успокойся, граф, и лучше смотри не на проходящих мимо дам, а на витрины, выбирая себе одежду. Да, кстати, нам вниз, – княгиня потянула меня к самодвижущейся эстакаде, уходящей вниз.

Туфли Ольги мы купили довольно быстро, изящные, на тонких каблучках, мягкие какой-то известной ей новомодной мануфактуры. А вот чтобы приодеть меня, пришлось потратить около часа. И дело вовсе не в моей привередливости, а излишней капризности княгини. Она заставила перемерять меня кучу вещей и, пользуясь моим относительным безразличием к одежде, выбрала многое на свой вкус. Когда мы подошли к прилавку, чтобы расплатиться там уже лежало более десятка пакетов и коробок, отобранных нами вещей. В них было упаковано два костюма, несколько рубашек, превосходный анатолийский сюртук и две пары джан, ещё что-то и еще – сейчас уже не припомню. Ковалевская вытащила из своей сумочки две пятисотки и неожиданно настояла, что заплатит сама.

Я возмутился, но она сказала:

– Давай сделаем друг другу приятное? Саш, мне будет очень лестно видеть тебя в вещах, которые я для тебя сама выбрала и купила. А тебе, надеюсь, будет приятно такое внимание с моей стороны.

После этих слов я не стал возражать, подумав, что отплачу ей за это много раз. Лишь сказал:

– Спасибо, Оль. Ты меня всё больше восхищаешь, – и поцеловал её в губы, недолго, потому как на нас смотрели девушки за прилавком, но очень тепло.

Отправив покупки курьером, мы поднялись на скоростном подъемнике к 57 этажу, ресторану «Золотые Небеса» и устроились за столиком застеклённой галереи. Отсюда открывался великолепный вид на вечернюю Москву с потоками огней по широким проспектам внизу и мостам, мерцающим разноцветной подсветкой башням и пролетавших мимо виман. На ужин у нас был токийский салат с лангустами, форель по-кавказски, игристое вино какой-то известной винодельни из Средиземноморской Островной губернии, фрукты и вазочка с восточными сладостями.

Ковалевская после бокала вина, отчего-то стала менее разговорчивой, даже хмурой.

– Я снял апартаменты в отеле «На Облаках», – сказал я ей, кивнув на Хрустальную Иглу, западная грань которой светилась как раз напротив нас. – Закончим с ужином и туда?

– Я не пойду. Нет, Елецкий, даже не мечтай! – она открыла сумочку, вытащила свою длинную сигарету и прикурила.

– Оль, ну что случилось? Всё же было хорошо, – я тоже потянулся за сигаретой.

Вот такой неприятный поворот. Чего на неё нашло в этот раз? Надо признать, Ковалевская последнее время редко удивляла меня плохим настроением. И вот в самый неподходящий момент, когда я рассчитывал на восхитительный вечер в жарких объятиях с ней, у княгини начинается непонятной причины каприз.

– Ничего не случилось. Всё и так хорошо – без апартаментов. Или тебе сейчас плохо? – с вызовом спросила она.

– Мне очень хорошо. Но я хочу, чтобы было ещё лучше и мне, и тебе, – я придвинул свой стул ближе к её.

– Жадность, Елецкий, до добра не доводит. Давай прямо, чего ты хочешь? Как говорит твоя подруга детства, трахнуть меня? Айлин, Ленская, Талия… Теперь я на очереди? Ты такой быстрый, да? – она поднесла к губам сигарету и отвернулась к панорамному стеклу.

– Оль, пожалуйста не сердись, – я взял её ладонь, пуская «Капли Дождя».

– Решил меня магией одолеть? – хмыкнула она, не поворачиваясь ко мне.

– Ты была прекрасна, когда мы покупали одежду. Навсегда запомню твои слова: «Давай сделаем друг другу приятное» – они были простыми, без всяких хитростей, идущие от сердца, – я почувствовал, как её ладонь стала мягче. И вряд ли сейчас дело было в моей магии, скорее в том свежем воспоминании.

– Продолжай, – сказала она, когда я замолчал.

– Я помню, как мы в тот вечер, вернее ночь, после покупки платьев и полета на вимане, прощались возле твоего дома и немножко сожалели, что не зашли в наших отношениях дальше. Глупо было с моей стороны. Сам не знаю. Почему вышло так, – напомнил я ей.

– Ты тогда упустил свой шанс. Никто не виноват, Саш. В тот вечер, я была на такой высокой волне, что была готова на всё с тобой. Я очень хорошо помню тот вечер и всё, что происходило на вимане. Помню, твою наглость, – она стряхнула пепел и повернулась ко мне. – И помню, что она нравилась мне.

– Дай мне ещё один шанс, – попросил я, привлекая её к себе. – Оль… – я почувствовал, как она замерла, ожидая дальнейших слов. Наверное, сейчас они ей были нужны, и я сказал: – Я тебя люблю.

Она прикрыла глаза, ожидая поцелуя.

Глава 7

На Облаках

Про этот мост, соединяющий Золотой Шпиль и Хрустальную Иглу, ходила мрачная легенда, будто при строительстве обвалился главный пролет вместе с монтажниками и случилось много человеческих жертв, в том числе среди пассажиров, проезжавших внизу эрмимобилей. Но в этой легенде нет правды – так утверждал мой отец. На самом деле мост строили роботы и проезд внизу на время монтажа основных конструкций был закрыт. Да, там срывалась часть конструкции, но никто не пострадал, если не считать поломки нескольких механизмов. Тем не менее темная легенда закрепилась за этим местом и многие его побаивались, предпочитали пользоваться нижним переходом между башнями. Возможно поэтому на мосту с сегодня было немноголюдно. В отсутствии суеты, выглядело это место еще более величественно.

Когда стоишь на центральном пролете между двумя Демидовскими башнями видна почти вся Москва: ночью и справа, и слева мириады огней, застывших и подвижных, ярких, разноцветных. Справа и слева ночную темноту рассекают мерцающие туэрлиновым светом башни, а над головой россыпи бесконечных звезд. Дух захватывает от такого вида, и кажется, что сам медленно плывешь в этом ночном великолепии. Только ажурные конструкции самого моста возвращают тебя к реальности. Они почти не закрывают обзор и устроены так, что сам мост кажется парящим в воздухе.

– Я хочу признаться, – тихо сказала Ковалевская, в то время как я стоял позади, обняв её.

– Признавайся. С нетерпением жду, – я прижал княгиню к себе.

Она молчала, глядя на поднимавшуюся с посадочной площадки виману.

– Признавайся, Оль, – настоял я. – Давай обойдемся сегодня без секретов.

Она, испытывая моё терпение, помолчала ещё минутку, потом сказала:

– Я боюсь высоты.

Я почувствовал, как вздрогнула её грудь, наверное, сдерживая смех.

– Ваше сиятельство! – я повернул её к себе.

– А ты что думал от меня услышать? – её глаза в свете луны сверкали серебром, и мне кажется были счастливы.

Теперь настала моя очередь помучить её ожиданием.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.