Карина Дунаева
Порог мечты. Книга 1. Когда Папа Мешает жить

Пролог

Порыв ветра швырнул в лицо Игорю горсть песка и пыли. Игорь заслонился от ветра, подошёл ближе. Перед могилой толпились люди. Человек двадцать, в основном женщины, многие совсем юные. Игорь увидел бывшую жену Елизавету. Рядом стояла незнакомая старушка, держала в руках фотографию с траурной лентой. Новый порыв взметнул над холмиком горстку осенних листьев, лишая возможности рассмотреть фото. Два листочка заблудились на ветру, и, закружившись, полетели в свежую яму. Игорь договорился с дочерью, что приедет в воскресенье отмечать её девятнадцатый день рождения. Отчего-то он знал, что день рождения уже прошёл. Не имело значения: в гробу лежала дочь Игоря Даша.

Игорь подошёл. На губах Даши застыла улыбка. Жизнерадостная, милая девчонка… Была. И только такая дура, как её мать, могла позволить ребёнку участвовать в автогонках.

– Все попрощались? – спросил хмурый мужчина в спецовке. Игорь молча отошёл. Он плакал. Двое могильщиков водрузили крышку и начали заколачивать гроб.

Игорь осмотрелся. Подошёл к Елизавете. Он не понимал, почему всё это происходит с ним, но точно знал, что виновата она, бывшая жена Лиза. Миниатюрная женщина, на две головы ниже Игоря, и на две головы глупее.

– Доигралась? Я предупреждал.

Елизавета тихонько завыла. Игорь не собирался её щадить.

Странное чувство: знать, что этот день ещё не наступил, и одновременно понимать, что ничего уже не исправить.

– Я предвидел, – прокричал Игорь в лицо Лизе, – предчувствовал плохое, когда не смог дозвониться до неё в день рождения. Какая, блин, гонка?! Её уже не было, когда ты сообщила про гонку.

Лиза подняла голову. Игорь поймал её взгляд: взгляд побитой собаки.

– Всё сказал? Урод. Я тоже потеряла дочь.

– Ты убила дочь! – Игорь кричал, не помня себя от отчаяния, – Как ты могла позволить ей участвовать в гонке?!

Женщина с портретом в руках смотрела на Игоря осуждающе, но не вмешивалась.

Глаза Елизаветы были красны от слёз. Она всё время тёрла нос, отчего тот безобразно распух.

– А что ты чувствовал, – хлип, – и предчувствовал, – хлип, – когда уходил от нас? – слёзы текли, она не смахивала их, всхлипывала через каждые два слова, – жил бы вместе, – хлип, – воспитывал. – Хлип. – Запрещал.

Елизавета разрыдалась в голос.

– Я была против гонок, – Лиза ревела, а Игорь с отвращением смотрел на перекошенное лицо бывшей жены, – но… она совершеннолетняя, только и твердила, что больше не обязана меня слушать.

Откуда-то рядом с Лизой вдруг возник её любовник. Здоровый, крепкий парень, моложе её лет на пять, а то и на десять. Подошёл, прихрамывая, запястье обмотано гипсовой повязкой. На плечи накинута косуха, зад обтянут кожаными штанами. Мачо встал рядом с Лизой, но она резко отстранилась.

– Серёжа, не подходи, – взвизгнула Лиза. – Отойдите от меня! Оба!

Игорь смотрел на Серёжу, припоминал. Водил пальцем в воздухе, указывая сначала на него, потом на Лизу. Пытался вспомнить, кто он. Даша говорила, но Игорь забыл. Надо будет уточнить у дочери… Ох. Не у кого теперь уточнять. А зачем? Байкер он, судя по прикиду. Нет. Инструктор по фитнесу. Нет! Инструктор по картингу. Точно. Автогонщик. Что?! Ведь, да. Лизка с ним сожительствует, а Даша участвует в ралли. Участвовала. До аварии.

Сергей был за рулём, когда Даша выпала из салона. Игорь это отчетливо понял, и всю свою боль, всю злость направил на автогонщика. Кинулся на него с воплем: «Убью!», разбежался, толкнул. Сергей влетел в толпу, но люди расступились. Игорь секунду наблюдал, как Сергей падает и проваливается в пропасть. Игорь замер на краю вырытой могилы. Но не удержался, поскользнулся в осенней луже, и полетел следом. Закрыл глаза и выставил вперёд руки. Секунда свободного падения, и… он не приземлился, он летел на всех парах в Преисподнюю, у этой могилы не было дна.

I

Глава 2

Анатолий Владимирович очень любил свою маму. В его жизни случались романы с женщинами, но все они заканчивались печально. Женщины не хотели с ним жить. И только Мама всегда была рядом. Она оберегала его с малых лет, защищала от жестокого мира. Трагедией были промокшие ноги или разбитые коленки. Даже будучи взрослым, из любви к маме, в ветреную погоду он всегда надевал куртку, а выходя из дома, всегда брал с собой зонт. Он привык быть беспомощным. Без женской заботы ему не обойтись. Вернее, без маминой заботы.

В их маленькой квартире всё всегда аккуратно распихано по полкам. Утрамбовано – иначе не хватит места. Анатолий стоял на табурете и судорожно рылся на антресоли.

– Мам! – позвал он, поняв, что сам не в состоянии справиться с поисками.

Из комнаты выплыла Галина Семёновна, бодрая старушка, восьмидесяти двух лет.

Услышав, как хлопнула дверь, Анатолий вынырнул с антресоли.

– Ты гантели мои не видела?

Галина Семёновна застыла в удивлении.

– У тебя нет гантелей, – наконец ответила она.

– Я купил их, когда развёлся с Ольгой, – настаивал Анатолий, – занимался два раза в день, утром и вечером. Мне это помогало не сорваться.

Помогало слабо, и они оба об этом знали.

– Мне не попадались. – Галина Семёновна недовольно хмыкнула. После развода сына прошло двадцать лет, если не больше. К чему ностальгия?

Из глубины антресоли раздался радостный возглас:

– Нашёл!

Анатолий выдвинул деревянный ящик, в котором когда-то родственники прислали посылку. Его осыпало пылью.

Анатолий прочихался, снял с антресоли ящик, поставил, открыл. Внутри оказались ёлочные игрушки. Анатолий поднял бесполезную находку – до нового года ещё три месяца – и повернулся к стремянке.

Но Галина Семёновна взволнованно запрыгала вокруг.

– Оставь. Оставь, пожалуйста! Я эти игрушки второй год ищу.

Анатолий уже шагнул на ступеньку, но после маминых слов замер с ящиком в руках.

– А я ищу гантели, – устало проговорил он, вглядываясь в пыльные недра антресоли.

Галина Семёновна видела, что он не в себе, и не рискнула настаивать. Задумчиво покачала головой.

– Счастье, что ты занялся спортом и бросил пить.

Анатолий не ответил. Галина Семёновна горько вздохнула и ушла в комнату.

Анатолий очень любил свою первую жену Ольгу. Он жить без неё не мог. А она не могла жить с ним, и нашла себе другого. Все последующие романы Анатолия были скоротечны, и не принесли счастья. Однажды ему даже удалось снова жениться, но брак был недолгим. Одному, получается, легче.

Где же эти чёртовы гантели?

Анатолий на секунду задумался, потом убрал ящик на антресоль.

Глава 3

Даша шла по улице, держа двумя руками капюшон, но каждый порыв ветра пытался сорвать его с головы. Из кармана куртки полились пронзительные звуки «Осени» Вивальди. Музыкальный фрагмент повторился три раза. Наконец, Даша не выдержала, достала трубку, чтобы узнать, кто так настойчив. Это был отец. Наверно, опять напутал, забыл, когда у неё день рождения, и звонит поздравить.

Папа удивил вопросом:

– У тебя есть загранпаспорт?

– Да, – растерянно промямлила она. – Весной ездили с мамой на конференцию.

– Отлично, бронирую тур. Срочно пришли мне данные.

Даша запрыгала от радости. Куда и насколько – неважно, она поедет отдыхать с папой. Он прежде никогда не предлагал. Когда Даша с мамой делали паспорт, они думали, что поедут летом в Турцию, если хватит денег. Но – увы, с маминой зарплатой преподавателя денег не хватило.

– Вылет в субботу, – судя по голосу, отец был очень доволен, – отметим твой день рождения на пляже. Занырнём с аквалангом.

Даша резко остановилась. Она не могла ехать.

– В воскресенье гонка, – Даша опустила руку, капюшон упал, и в лицо полетела дорожная пыль. С родителями всегда так: обещают одно, на деле оказывается совсем другое, и всё остаётся по-прежнему.

Даша уже не обращала внимания на ветер, забыла про капюшон. Повторила в трубку:

– Я не поеду в субботу, – и нажала «отбой».

Он позвонил снова, но Даша больше не отвечала. Она шла по улице, ветер бил в лицо, по щекам катились слёзы.

Придя домой, Даша рассказала маме о звонке отца.

– Вспомнил, что у меня день рождения, – Даша подпрыгивала у входа на одной ноге, снимая со второй ноги сапог, – заранее позвонил, представляешь!

Мама вышла в прихожую с тряпкой и вытерла на полу мокрые следы вокруг Даши.

– Он купил билеты на курорт, – взволнованно продолжала Даша, – и что-то говорил про дайвинг.

– Знаю, – ответила Елизавета, – я переслала папе копии паспортов, он оформил бронь.

У Даши отвисла челюсть. Мама не просто пошла навстречу отцу, она собирается ехать вместе. А у мамы работа, студенты. Нелегко будет договориться даже о двух днях отпуска. Даша-то с радостью прогуляет учёбу, но нельзя пропускать этап ралли, нельзя подводить Серёжу.

Она аккуратно сняла обувь, не переступая границ придверного коврика. Мама с тряпкой в руках терпеливо ждала нарушений.

– В воскресенье гонка, – Даша сняла куртку, встряхнула её и повесила на крючок в прихожей.

– Забудь о гонках, – стальным голосом отчеканила мама. Наклонилась и протёрла только ей видимую грязь, в том месте, где Даша трясла куртку.

Шагу ступить нельзя без маминого контроля.

Родители собачатся даже по телефону, спустя десять лет после развода. Нежданно-негаданно пришли к согласию. Даша не сразу поверила: мама сказала «паспортов», она тоже едет. Вот, значит, как! Главное, чтобы от таких событий в Египте не выпал снег. Впрочем, не страшно – мама возьмёт лопату и уберёт.

– А как же Серёжа? – с долей ехидства спросила Даша.

Елизавета выпрямилась, из груди её вырвался короткий тяжёлый вздох. То ли запыхалась, стоя внаклонку с тряпкой, то ли испытывала угрызения совести.

– Переживёт, – отдышавшись, ответила мама Даше, – мне никогда не нравилось, что он втянул тебя в это.

– Я сейчас не про ралли, – Даша шагнула на порог своей комнаты, – ты едешь с папой, как объяснишь Серёже?

Дочь стояла в дверях и ждала ответа. Поездка неизбежна, но Даша пока не могла смириться.

Мама, гордо выпрямив спину, прошла в ванную и бросила тряпку под раковину.

– Нечего объяснять, – буркнула Елизавета, – жить будем в разных номерах. Буду звонить Серёже каждый день по видеосвязи.

Понятно, мама всё продумала. Как всегда. Но ведь это Дашин день рождения! А ей не оставляют выбора.

Елизавета вернулась и встала напротив дочери.

– Ты мечтала о погружении с аквалангом, – вспомнила она.

«Но в эти выходные я не могу» – с грустью подумала Даша. Вслух ничего не сказала.

– Отец хочет провести с тобой день рождения, – интонации мамы были оправдательными.

Но у Даши не нашлось оправданий.

– Десять лет – ни слуху, ни духу, в детстве я ему была безразлична, а сейчас вдруг отцовские чувства проснулись.

Даша, поняв, что вот-вот разрыдается, захлопнула дверь своей комнаты.

Елизавета тяжело вздохнула и пошла мыть унитаз.

Это монотонное занятие для Елизаветы было лучшим антидепрессантом. Видеть, как исчезают следы нечистот, и сверкает стерильная белизна – отрада для глаз и для души. Очистить можно всё: организм, воспоминания, душу. Предстоящая разлука с Сергеем огорчала. Но больше пугала грядущая встреча с бывшим мужем Игорем.

Всего четверть часа назад Елизавета виделась с Серёжей, и ничего не сказала ему про свой отъезд.

Он примчался сразу, минут за пять. Благо в маленьком городе, при наличии мотоцикла, любое расстояние преодолимо.

Елизавета вышла на улицу, сегодня не хотела приглашать Серёжу домой. После неожиданного телефонного разговора все мысли занимал бывший муж. И казалось нечестным устраивать свидание, думая о другом мужчине.

Сергей припарковал мотоцикл, снял шлем и подошёл к Елизавете. Он уже знал, что она скажет – Елизавета по телефону озвучила своё требование.

Серёжа стоял с растерянным видом, ждал. Елизавета сжалилась и сменила гнев на милость, вернее, требование на мольбу.

– Прошу тебя, первый и последний раз в жизни. Умоляю.

Сергей молчал. Взвешивал и обдумывал. Елизавета знала, что он не сможет отказать.

И не ошиблась.

– Конечно, я всё понимаю, она твоя дочь, – в его интонации уже угадывалось смирение, – как скажешь. Не беспокойся.

– Спасибо! – Елизавета в порыве благодарности обняла Сергея.

Он попытался её поцеловать. Елизавета отстранилась, она, не переставая, думала о предстоящей поездке.

Сергей сделал шаг назад, развёл руками.

– Я не успею найти штурмана до воскресенья.

Он выглядел как потерянный ребёнок, но Елизавета не жалела его. Речь шла о безопасности Даши.

Сергей резко развернулся, стремительно подошёл к мотоциклу, запрыгнул в седло, завёл мотор и уехал.

И зачем приезжал? Обо всём ведь договорились по телефону.

Он успокоится, смирится. Всё будет по-прежнему. Но о том, что Елизавета едет на море, она скажет Сергею в день отъезда.

Елизавета закончила мытьё унитаза, спустила воду. В водовороте и пене забурлила предстоящая авантюра.

Глава 4

Игорь уже оправился от вчерашнего видения. Он хорошо поработал – проблема, казалось, решена. Но вопросы остались, их он задал Вершинину за ужином. Игорь хотел понять, насколько неотвратимо то, что он увидел с помощью «Мечты-3.48».

Вершинин был спокоен как человек, уверенный в своем могуществе.

– Мы знаем прошлое, поэтому нельзя его изменить. Будущее – если удается подсмотреть – вариативно. Вы увидели один из вариантов, – Кирилл Петрович улыбнулся точно как док Браун из фильма про прыжки во времени.

Игорь не очень-то доверял ему.

– Когда я оперировал вас под дулом пистолета, под наркозом вы тоже что-то увидели, и я остался жив. Я для чего-то нужен вам.

Взгляд Кирилла Петровича кричал, что Игорь заблуждается.

– Мы оба живы, потому что вы меня спасли, моя благодарность безмерна. Я ничего не видел, я был без сознания. Но и вы, получается, тоже внесли вклад, когда спасли создателя «Натали».

– «Мечты-3.48?» – осторожно поправил Игорь.

– Это одно и то же. Лично для меня она «Натали».

Игорь долго жил один, и приобрел привычку рассуждать вслух.

– Я считал его бандитом, а он учёный, – выпалил Игорь, не подумав, что Вершинин сочтет это оскорблением.

Кирилл Петрович ответил сквозь зубы, но сохранил вежливый тон:

– Я прощаю вам ваши слова. Вы заблуждались и признали это.

У всех людей равные шансы на жизнь и смерть. Но Вершинин преувеличивал значимость собственной жизни, и по завышенной ставке измерял цену своего спасения. Благодарность его чрезмерна. Но кто знает, чем все в итоге обернется!

Кирилл Петрович отложил нож с вилкой и многозначительно посмотрел на Игоря.

– Когда вы увидели меня, вы поняли, что я – человек, который изменит вашу жизнь?

Игорь на секунду задумался.

– Я понял это, когда увидел пистолет в руках вашего охранника, – вспомнил он.

– Неужели нет? – допытывался Кирилл Петрович. – Я такие вещи всегда чувствую. Я не верю в случайности, все варианты предопределены и существуют одновременно.

Вершинин повертел головой и остановил взгляд на одном из посетителей кафе.

– Вот, например, парнишка за столиком у окна. Я уверен, что он мне знаком. Хотя вижу его впервые.

Игорь проследил за взглядом Вершинина.

– Тот парень фотограф. – Игорь улыбнулся. – На прошлой неделе он фотографировал меня на паспорт. Возможно, и вы его знаете.

– Нет. Это воспоминание из будущего. Он будет работать на меня.

Игорь присмотрелся к парочке у окна: фотограф ужинал с девушкой, кассиром из фотоателье. Говорили они довольно громко, поэтому Игорь услышал имена: парня звали Саша, девушку – Юля.

– Я замуж хочу, как ты не понимаешь! – воскликнула Юля, а Саша развёл руками и выпалил:

– Выходи за меня.

Юля расхохоталась.

Игорю диалог показался странным, и он прислушался.

– Не хочешь ты замуж, – упрекнул Саша, – ты хочешь страдать. Вы все, бабы, такие. Вам нравится страдать. Без страданий жизнь ненастоящая. А нас вините в том, что мы хотим удовольствий. Олег твой не разведётся, он получает от тебя всё, что ему нужно, будучи женатым.

– Зачем тебе-то жениться, если ты хочешь удовольствий? – слова Юли были невнятны, она жевала и говорила с набитым ртом.

– Мне незачем, – согласился Саша, – ты хочешь замуж. Готов помочь.

– Ты милый, – промурлыкала Юля, – мне не нравится страдать. Поехали к тебе.

– Ты же не всерьёз, – по тону Саши было понятно, что он обиделся.

– Обвиняешь в том, что мне нужны удовольствия? – поддела его Юля.

– Я не обвиняю, – сердито ответил Саша. – Завтра. Сегодня никак. Через час у меня свидание.

– Отмени.

– Не могу. Записываем видео для моего блога.

– Контент 18+? – Юля засмеялась, – и этот человек зовёт меня замуж!

Кирилл Петрович потерял интерес к фотографу, к судьбе и к случайностям, и мешал Игорю слушать.

– Игорь Валентинович, прошло две недели. Как вы чувствуете себя в роли управляющего? – лицо его светилось щедрой улыбкой благодетеля.

– Спасибо. Освоился, – Игорь вежливо улыбнулся. Усилием воли он сдерживал себя, чтобы не высказать мысли вслух.

– Справляетесь отлично, – похвалил Вершинин.

Игорь снова поблагодарил. И было за что – когда закрылась больница, в которой он заведовал отделением, Игорь остался без работы. Вершинин предложил ему место управляющего в своём кафе. Должность вводилась для Игоря, до этого персонал как-то справлялся. Персонал и продолжал справляться, Игорь лишь посещал кафе три раза в день и получал жалование, сопоставимое с зарплатой врача. Свободного времени гораздо больше, а ответственности – на порядок меньше.

Вершинин спросил, доволен ли Игорь, всё ли его устраивает, и получил единственно приемлемый ответ – утвердительный.

– Тогда, – сказал Вершинин, – у меня к вам дело. Вернее, просьба.

– Я весь внимание.

Кирилл Петрович предложил Игорю стать владельцем кафе. Разумеется, лишь по документам. Ответственность большая, и нужен человек, которому Вершинин доверяет. Игорь был именно таким, ведь однажды он спас Вершинину жизнь. Вершинин словно был в неоценимом долгу и, отдавая долг по частям, никак не мог расплатиться.

После операции он отблагодарил Игоря деньгами. Но постоянно приходил на консультации. Игорь не брал плату за прием, и тогда через полгода Вершинин подарил своему спасителю автомобиль.

Игорь пару лет поездил за рулём, потом случилась поломка. Машина дорогая, содержание её Игорю было не по карману. Но он отвык ходить пешком, а денег на сервисное обслуживание не нашлось. Игорь принял судьбоносное решение: ремонтировать самостоятельно. Открыл капот, и вскоре понял: затея провальная. Игорь мог починить человека, соединить ткани, органы. Но соединить провода и починить железо оказалось ему не под силу.

Игорь был не из тех, кто легко сдаётся. В итоге его упорство стоило ему карьеры.

В тот роковой день Игорь лишился всего. Мог ведь занять или накопить денег, чтобы заплатить за ремонт машины. Немного походить пешком. И ни в коем случае не лезть под капот самостоятельно.

С открытым капотом машина завелась. И неработающий вентилятор вдруг закрутил лопасти.

Всё произошло так быстро, Игорь не успел убрать руки и лишился фаланги на двух пальцах правой руки. И перестал быть собой.

Пятнадцать лет он блестяще работал хирургом. Знания и опыт никуда не делись, но травмированные пальцы не могли больше держать скальпель.

Первое время он принимал больных и консультировал других врачей. Потом занял место заведующего отделением. Окреп, приспособился.

А через три года больницу здесь, в городе Порог, закрыли. Их отделение перевели в областной центр. Игорь готовился ехать туда, но его не позвали.

У Игоря зазвонил телефон, и пришлось отвлечься от воспоминаний.

Игорь понимал, что Вершинин ждёт ответа на своё предложение.

– Извините, я должен поговорить. Это папа, он будет переживать и звонить снова.

Валентин Евгеньевич, папа Игоря, был глуховат, как многие в его возрасте, поэтому очень громко кричал в трубку – Игорю приходилось относить телефон от уха.

Валентин Евгеньевич с третьего раза расслышал, что Игорь ужинает в кафе, и проорал в трубку:

– Ужинать надо дома, с семьёй. С женой и с детьми.

Валентин Евгеньевич не ходил в кафе и рестораны. Он не любил есть на виду у посторонних. С его нынешней женой и с младшим ребёнком Игорь знакомиться не хотел.

Игорь мог ответить, что у него нет семьи, он разведён, а единственная дочь живёт за двести километров. Но не стал: Валентин Евгеньевич сказал то, что сказал, потому что итак всё это знал.

– Сегодня разговаривал с Дашкой, – прокричал Валентин Евгеньевич.

Услышав имя дочери, Игорь вспомнил своё видение, и его прошиб холодный пот. Валентин Евгеньевич ничего не знал и продолжал нагнетать:

– Совсем беда: увлеклась автогонками. Куда её мать смотрит? Как ты это допустил?

– Её мать спит с автогонщиком, – громко ответил Игорь, так, что парочка у окна обернулась. Игорь никак не мог забыть полёт в сырую могилу после драки с Лизиным любовником.

– Как ты это допустил? – повторил Валентин Евгеньевич.

– Мы развелись, – всё же напомнил Игорь.

– Вот именно.

– Ты тоже развёлся с мамой, – тихо сказал Игорь.

– Не тоже. – Валентин Евгеньевич повысил голос, хотя, казалось, что громче уже невозможно. – Твоя дочь росла без отца, а ты нет.

Игорь резко переменил тон:

– Всё, пап. Не могу дольше говорить.

– Понимаю. Ужинаешь с дамой, – для Валентина Евгеньевича это было единственное приемлемое оправдание.

Но Игорь зачем-то его разубедил.

– Не угадал. С работодателем.

Повисло молчание, и Игорь наивно подумал, что папа сейчас попрощается.

Но Валентин Евгеньевич лишь выдержал паузу перед сокрушительным разгромом.

– С прохиндеем, из-за которого ты лишился работы?

Папа Игоря прекрасно знал, кто такой Вершинин. Игорь делился с ним новостями. Папе Игоря не нравилось, что у сына есть благодетель. Когда-то давно Игорь не послушал отца и не стал поступать в военное училище. С тех пор Валентин Евгеньевич указывал на любой его промах как на последствие опрометчивого решения.

Игорь чувствовал неловкость, понимал, что Вершинин всё слышит – отец говорил слишком громко. А Валентин Евгеньевич, как назло, добавил:

– Лучше бы ты его прирезал на операционном столе. Он как Золотая рыбка. Чем больше одаривает – тем хуже становится.

Под занавес отец обвинил Игоря в неспособности отвечать за свою жизнь и обозвал содержанкой.

Диалог, начатый Игорем с благоговейным почтением, завершился на раздражённой ноте.

Вершинин тоже не смолчал.

– Я всё слышал, – с укором сказал он. – Но от своего предложения не отказываюсь.

Игорь сложил вилку и нож на тарелке. Изящно отставил тарелку в сторону.

С завтрашнего дня он – ресторатор. Лишь по документам, но не суть. Всё, что не относилось к медицине, Игорь считал бесполезным занятием.

Глава 5

Новый дом Игоря, просторный, но пустой, безмолвно встретил его тёмными окнами.

В гостиной даже лампочки не было, Игорь оставил свет в прихожей, прошёл, и в полумраке плюхнулся на диван.

Весь вечер он думал о Золотой рыбке. Если, как выразился папа, Игорь прирезал бы Вершинина на операционном столе, то эта операция стала бы последней для обоих. И тогда бы Игорь не мог спасти свою дочь, исправить будущее.

А если нет? Если бы охранявший Вершинина бугай с пистолетом побоялся при свидетелях спустить курок, даже при смертельном исходе операции? Вершинин бы умер, и не получилось бы заглянуть в будущее. Пришлось бы справляться со своей жизнью самому. А это – папа прав – у Игоря получалось плохо.

Когда-то Игорь жил с мамой в малогабаритной двушке, туда же он привёл жену. Родилась Дашка, и молодые супруги очень надеялись на помощь бабушки. Но мама Игоря отселилась в глухую деревню, «освободила метры, чтобы не мешать».

Лиза ходила всё время замученная, волосы спутаны, махровый халат до пят. Она шаркала тапками-шлепанцами, а из-под ярко-фиолетового халата торчали жёлтые, неухоженные пятки. Почему-то в память врезались именно пятки. Ни халат, ни причёска, ни унылый вид такого сильного отвращения не вызывали. Дашка всё время плакала, они не спали ночами. Игорь стал чаще брать ночные дежурства, там же, в больнице, отсыпался после смены. Там же строил свою личную жизнь, не имея на то возможности дома.

Он не любил тесноту их квартиры, кухня пять метров – даже вдвоём за стол не сесть. Игорь отчасти понимал свою маму и всегда мечтал о доме.

Год назад он продал квартиру и начал строить дом своей мечты.

Долгие годы тесноты и лишений оправдывали взятый при строительстве размах. Взятый кредит не оправдывало ничто, к тому же Игорь лишился работы вскоре после начала строительства.

Сравнение Вершинина с Золотой рыбкой никак не шло у Игоря из головы. Вершинин мог воплотить любой, даже ещё не высказанный запрос.

Кирилл Петрович прислал строительную бригаду. Почти сразу у прораба начались проблемы со здоровьем. Рабочие на месяц остались без руководства. Стройка встала. Тогда Игорь всё взял в свои руки, он четко понимал, что нужно делать и смог донести это до рабочих. Когда дом был построен, Игорю предложили возглавить работы на новом объекте. Так он втянулся и стал напарником. Прораб пошёл на поправку, начал долгий период реабилитации. Раз в полгода он уезжал на обследование, поэтому Игорь от дел не отходил. Он нанял больше людей и организовал несколько бригад.

Площадь только одного этажа дома была в три раза больше проданной квартирки. А ванная комната просторнее, чем их прежняя семейная спальня. И таких ванных комнат в доме было три.

Стены и крыша дома стояли прочно, а вот помещения требовали интерьерной отделки. Игорь блуждал из одной комнаты в другую и представлял, как он будет здесь жить. Только с кем? Семьёй не обзавёлся, а мама в новый дом ехать категорически отказалась. У мамы в деревне была соседка, с которой она делилась урожаем и сплетнями. И для неё променять свою избушку в поле на участок со сплошным забором было хуже, чем остаться у разбитого корыта.

Мама переезжать отказалась, зато на каникулы обещала приехать Дашка. И сегодня, после сеанса в страшное будущее, Игорь решил: Даша будет жить с ним. Дочка уже совершеннолетняя, сложностей и судебных разбирательств не предвиделось. Но был один нюанс. Даша ничего не знала о планах отца.

Игорь посмотрел на часы: время позднее, сегодня уже никому не позвонить.

Нужно срочно обустроить комнату для Дашки. Подготовить всё к её переезду.

У Игоря слова с делом не расходились. И всё всегда складывалось удачно. Стоило ему о чём-то подумать, как тут же находился ответ.

Утром один из поваров дал телефон дизайнера по интерьерам.

Это означало, что к вечеру проблема будет решена. Ловко у Игоря всё получалось.

Глава 6

Архитектура города Порога многообразна – есть и частный сектор, и многоквартирные дома. В центре, на набережной, выглядывают над крышами даже несколько девятиэтажек.

В квартал, где они раньше жили, Игорь захаживать не любил. Но пришлось.

Вечером следующего дня Игорь поднимался по лестнице старой «брежневки», лифта не было. С каждым пролётом нарастала усталость и непонятное волнение, предчувствие – тревожное, но приятное. В молодости он преодолел сотни таких подъёмов, но то были свидания.

«Вы не пожалеете, – сказал ему повар, – даже моя супруга довольна. А ей трудно угодить. Леночка – отличный дизайнер, а ещё у неё взгляд такой… Сразу понятно, что она не против. Жена это заметила, и ни разу не оставила меня с Леной наедине…» – и всё в том же духе, какие фантазии возникают в обновлённом интерьере при мысли о молодой и талантливой дизайнерше. Игорь не хотел предаваться фантазиям, он строил дом. Свой дом. А молодые женщины уже не столько манили, сколько отталкивали. Ещё не хватало – уподобляться отцу, чья новая жена вдвое моложе.

А из головы не шли слова о взгляде женщины, которая не против. Нужно было настоять, подождать в машине. Сперва она позвонила, предупредила, что опоздает, и Игорь зачем-то предложил подвезти её. Приехав к дому, где жила Леночка, получил новую порцию извинений – мол, отключали электричество, не успела собраться, не зарядила ноутбук.

«Раз вы всё равно приехали, может, обсудим у меня? Поднимайтесь, а я запускаю кофеварку».

Вот тут уже надо было пресечь. Игоря бесила непунктуальность, несобранность, и смущала молодость. Всё это признаки непрофессионализма. Но отступать уже было поздно, Игорь решил, что выслушает её, угостится кофе, а потом уйдёт при первом удобном случае и поищет другого дизайнера.

Лена открыла дверь. Игорь поздоровался, окинул её взором, и мысленно ухмыльнулся, одобряя фантазии повара. Голубоглазая, стройная блондинка, ноги – на них сразу падал взгляд – прикрыты выше колена короткой юбкой; невесомая, василькового цвета блузка, верхняя пуговица расстёгнута. Игорь облизнул губы и подумал, что не так уж женщина и молода, чтобы пренебрегать знакомством. Во всяком случае, не вдвое моложе. Взгляд у Лены действительно был откровенный, и – здесь Игорь не понял – в её глазах читалось обожание, восхищение, узнавание.

Игорь готов был поклясться, что видит её впервые, и уж точно, близко с ней не знаком. Иначе бы помнил.

– Это вы… – Лена прикрыла рот ладонью, будто смущаясь и не веря своим глазам. Второй рукой она нервно поглаживала бок под васильковой блузкой.

Игорю всё это не нравилось. Он испытывал неловкость.

– Простите Лена, не могу вспомнить, где мы с вами встречались.

Она улыбалась, и смотрела на Игоря как на божество.

– Игорь Валентинович, а я вас никогда, никогда не забуду.

Пациентка, понял Игорь, и спокойно выдохнул. Снял обувь и пальто.

– Не узнаёте меня? – Лена взяла пальто из его рук и повесила в шкаф, – я внучка Киры Ивановны. Вы спасли мне жизнь.

Игорь почувствовал, что ему нечем дышать. Он отлично помнил ту историю и проблемы – он оперировал несовершеннолетнюю и скрыл некоторые подробности – но не смог сопоставить ту искалеченную девочку и сегодняшнюю красавицу модельной внешности.

Игорь подёргал ворот рубашки, пропуская к груди воздух.

– Сколько лет прошло… Десять? – сдавленно прохрипел он.

Лена сосредоточенно замерла, припоминая.

– Тринадцать, – наконец посчитала она.

Тринадцать лет назад она была вдвое моложе него. Почти.

Игорь развёл руками.

– Надеюсь, ты повзрослела. И больше не прыгаешь из окон.

Лена насупилась.

– Я и не прыгала. Мыла окно – поскользнулась. В этой самой комнате. Пойдёмте, покажу.

Игорь прошёл за Леной в уют дамских покоев.

Лене было семнадцать лет, когда Игорь увидел её впервые. Её бабушка работала санитаркой в больнице, поэтому упросила Игоря приехать, хоть была не его смена. Лена поступила в тяжёлом состоянии. Глубокая рана брюшной полости, рваная рана на щеке, царапины на груди, сильная кровопотеря. Но главной проблемой оказалось не это.

За окном уже стемнело. Не включая свет, Лена подвела Игоря к окну, отодвинула штору. Игорь восхищённо отметил, сколько грации в её движениях. Лена не отпускала его руку. Её фигуру освещал свет фонаря с улицы.

– Смотрите, прямо под окном, там, где сейчас клумба, рос куст. Он смягчил падение, иначе я бы расшиблась насмерть.

Игорь стоял рядом с Леной, видел лицо девушки очень близко, в полумраке он не заметил следов давней травмы.

Лена улыбалась, мечтательно глядя на Игоря.

– Игорь Валентинович, вы у меня в квартире. Это не сон?

Игорь снова теребил ворот рубашки. Дыхание его было прерывистым.

– Сейчас проверим, – он не выдержал, протянул руку, провёл по щеке Лены ладонью. При его прикосновении Лена прикрыла глаза.

– Шрам почти незаметен, – убедился Игорь.

– Да, – в голосе Лены слышалось волнение, – лицевой хирург, которого вы посоветовали, настоящий профессионал. Я ведь боялась остаться некрасивой.

Бедная девочка, столько пережила!

– Тебе нечего бояться, – успокоил Игорь, – даже со шрамом.

Лена приподняла подбородок, подалась вперёд, снова прикрыла глаза.

Игорь уже забыл, зачем пришёл. Он запустил руку в её волосы, вдохнул запах шампуня.

Из кухни послышался щелчок и свист: сигнал кофеварки.

Лена и Игорь отстранились друг от друга. Наваждение пропало.

– Располагайтесь, – она указала рукой в сторону маленького сервировочного столика, – я принесу кофе.

Игорь прошёл, сел в кресло. Глазами поискал, но не нашёл, где включается свет.

Лена принесла поднос с двумя чашками, поставила на столик перед Игорем. Села в кресло напротив. Поднесла руку к лампе сверху: в комнате появилось освещение.

«Без света лучше» – подумал Игорь, – «и кофе – лишнее».

Игорь и Лена одновременно взяли в руки кружки, и молча отпили кофе. В молчании была недосказанность. Теперь Игорь понимал того повара с фантазиями о Лене. Какое счастье, что у Игоря нет жены, и никто не мешает. О том, что он в ближайшие выходные пригласил свою бывшую жену Лизу на курорт, Игорь как-то забыл.

Лена поставила кружку на столик.

– Игорь Валентинович, я ведь вспоминаю вас…

Игорь услышал учащённое биение собственного сердца. Первое время он сам вспоминал. Даже приходил, по просьбе Киры Ивановны, поздравить Лену с днём рождения. Он знал, что девочка в него влюбилась. С ним разговаривал отец Лены – благодарил за операцию и просил не обижать её и не давать ложных надежд. Девочка впечатлительна, у неё был тяжёлый роман с взрослым мужчиной, ровесником Игоря. Да, недосмотрели, вовремя не пресекли. Может, падение из окна и не было несчастным случаем. Всё же здорово, что она забыла того мужчину и переключилась. Игорь пообещал, что не даст ей повода разочароваться в жизни, со своей стороны не позволит ничего лишнего.

Это в прошлом. Дочь Игоря сейчас старше, чем тогда была Лена. Но и Лена, к счастью, гораздо старше, чем была тогда. И то, что невообразимая красавица, роскошная, привлекательная, молодая женщина, часто вспоминает Игоря, как она только что призналась, – чудесно. Лена что-то говорила, Игорь усилием воли прервал свои ностальгические фантазии и прислушался к словам.

– У меня остались рубцы после операции… не только на щеке, – Лена взволнованно подалась вперёд. Её кресло было в полуметре от кресла Игоря. Он ощутил исходившее от неё тепло и уже знакомый запах шампуня.

Волосы были влажные, вспомнил Игорь, когда, у окна, он коснулся их. Наверно, приняла душ перед его приходом.

– Я сводила их, но всё равно остались, – продолжала Лена, – и когда я смотрю на себя в зеркале, без одежды, я…

Игорь поставил кружку на столик. Прикрыл рукой лицо, почувствовал, что щёки краснеют. Давно он так не волновался в обществе женщины. Лена продолжала:

– …думаю о вас. Господи, что я говорю… Вы были строги со мной. А я фантазировала…

В темноте не было видно, но лицо Игоря пылало. И то был лишь малый отблеск пожара, бушевавшего внутри.

Игорь оставил строгий тон, но, будто оправдываясь, напомнил, что ей было семнадцать лет.

– Твой отец предупредил о девичьих фантазиях. Рассказал и о твоём романе с этим…

– Анатолием, – Лена произнесла имя ровным спокойным голосом, но у Игоря от ревности кольнуло сердце, – все думали, что я из-за него прыгнула из окна.

Игорь тоже так думал.

– Ты мне сама рассказала, что собиралась покончить с собой.

Лена призналась, что сказала так нарочно:

– Хотела обратить на себя ваше внимание. Но вы непробиваемый.

Сегодня – нет.

Лена выплёскивала воспоминания:

– Две медсестры в больнице. Мне казалось, у вас с ними отношения. А на самом деле, у вас были отношения с кем-нибудь из них?

Игорь нервно усмехнулся, расплылся в ухмылке.

– С обеими. К чему ты сейчас это вспомнила?

После его признания Лена заметно погрустнела .

– Когда вы делали мне перевязки… Как странно, что мы с вами это обсуждаем…

Игорь успокоил.

– Нормально. Продолжай. У меня свои воспоминания. Любопытно сравнить.

Лена кивнула.

– Перевязочная, большой стол. Я лежала на этом столе, без одежды… Вы рядом. Когда медсестра выходила или опаздывала, мы с вами оставались наедине – это было волнительно…

Игорь сдался:

– Всё. Я больше не могу!

Игорь, сидя в кресле, схватил Лену за руки, притянул к себе. Она поднялась с места и встала прямо перед ним. Игорь приподнял блузку, погладил пальцами едва заметные шрамы на животе, потом припал к ним губами. Он отчетливо помнил, и операцию, и мучительные перевязки. Особенно – моменты, когда медсестра выходила или опаздывала.

Лена стояла перед Игорем, закрыв глаза, вздрагивала от каждого его прикосновения.

Игорь поднялся с кресла, обхватил ладонями голову Лены, поцеловал в губы. Лена обвила руками шею Игоря, ответила на поцелуй.

Они переместились на диван, Лена легла, потянула Игоря за собой…

От резкого движения Игорь замер. Схватился за свою спину.

– Аааа, – простонал он, – осторожно, я не могу пошевелиться.

Блаженную улыбку на Лице Лены сменило разочарование. Следом появилась тревога.

Лицо Игоря же выражало страдание.

– Помоги мне.

Лена выползла с дивана, осторожно, чтобы не потревожить Игоря, не задеть его спину. Помогла Игорю лечь, с трепетной заботой подложила под голову подушку.

Сама устроилась на полу, рядом с диваном, прислонившись виском к подушке Игоря.

Лицо его теперь было так близко, она почти касалась его щекой.

Игорь не видел, как она улыбается. Он задумчиво смотрел в потолок. И хорошо, что не видел: глупая улыбка не уместна перед человеком, который испытывает физическую боль. Лена на мгновение ухватилась за кромку ускользающей грёзы, но грёза рассеялась.

Игорь, наконец, нарушил затянувшееся молчание.

– Мы чуть не совершили ошибку. Нельзя так.

Лучше бы ничего не говорил. Как можно назвать их встречу ошибкой! Лена ждала заказчика. А появился мужчина мечты. По злой иронии, не слишком здоровый, как сама мечта. Но всё же Лена лелеяла надежду, что недуг Игоря излечим. И даже успела спланировать их отношения на годы вперёд.

Игорь о её планах не знал.

– Надеюсь, сегодняшний инцидент не помешает нашему сотрудничеству.

Лена испытала такое же разочарование, как тринадцать лет назад, когда он сказал ей, что уважает её чувства, но не может ответить взаимностью, потому что у него семья.

Надежда и мечта снова повержены. А от его щеки приятно пахло лосьоном после бритья.

Игорь немного приподнялся, проверяя свои возможности к движению. По страдальческому выражению лица легко было догадаться, что тест провален.

– Можем посмотреть твои презентации здесь? Мне нужно какое-то время отлежаться.

Лена отстранилась, она была готова исполнять все его просьбы. Если б можно было его приковать к этому дивану, и не отпускать!

Она поднялась с колен. Подошла к тумбочке, на которой лежал ноутбук. Отсоединила зарядное устройство. Старалась шагать грациозно, втянув все неудачно выступающие места, и выпятив достоинства.

Игорь лежал, повернув голову в сторону Лены.

– Помню, какая она была. А стала ещё прекрасней, – услышала Лена на обратном пути к дивану.

По тому, как задрожали её руки, Игорь понял, что, заглядевшись на красивую женщину, рассуждает вслух.

– Невозможно иначе, – начал оправдываться Игорь, – прости. Между нами не будет отношений. Но мне нужна твоя помощь.

Лена своим видом выражала участие и согласие.

– Помощь дизайнера, – пояснил Игорь, – у меня дом пустой. Стены, пол, потолок. Ни штор, ни мебели.

Лена подошла к дивану, снова опустилась на колени, ноутбук положила на край.

Узнав, что отделка уже закончена, Лена озадачилась.

– Дизайн нужно продумывать на этапе строительства, ведь проще цвет стен подобрать к мебели, а не наоборот.

Игорь сокрушённо развёл руками. Жаль, что он не додумался до этого раньше.

Лена поспешила успокоить, что не всё ещё потеряно.

– Едем ко мне? – Игорь захлопнул ноутбук, боль в спине слегка отпустила.

При других обстоятельствах Лена бы обрадовалась приглашению.

– Вы не будете смотреть презентацию?

– Я доверяю тебе.

Снова прямое попадание в сердце.

– Я готовилась, – тихо проговорила она.

Игорь открыл крышку ноутбука.

– Давай посмотрим.

Пока Лена щёлкала мышью, запуская ролик, Игорь сказал:

– У меня строительная фирма. Будем сотрудничать.

Лена удивилась.

– Как – строительная фирма? Вы больше не оперируете?

– Несчастный случай, – Игорь показал ей травмированную руку.

Лена заметила изувеченные пальцы ещё когда он дотрагивался до её тела, проверяя рубец. Но травму с профессией не сопоставила.

– Второй раз в жизни нас свёл несчастный случай, – Лена говорила с воодушевлением, будто всё происходящее имело некий тайный смысл.

Игорь лишь снисходительно улыбнулся.

Пауза затянулась. Лена думала о крахе. Руки – инструмент Игоря.

– Жаль, что так вышло, – сказала она, – вы великолепный хирург. Вы бог, Игорь Валентинович.

Конечно, ему было приятно это слышать. Но кое-что резало слух, и он поправил:

– Игорь. И на «ты», – его смущало возвышенное «вы», – я беспомощный, больной, смертный человек.

Лена повернула ноутбук экраном к Игорю. И, когда он, щёлкая мышью, просматривал слайды, Лена заметила важную деталь.

– Вы…, – начала она, и тут же осеклась, – ты не носишь кольцо. Ты ведь женат?

– Я развёлся, – без эмоций ответил Игорь.

Лена вновь мечтательно улыбнулась.

Игорь не реагировал и не сводил взгляд с экрана. Его вовсе не интересовали слайды. Он просто боялся смотреть Лене в глаза.

А Лена не сводила взгляд с Игоря.

Игорь перестал двигать мышью, и по экрану поплыли золотые рыбки.

Снова вспомнил Вершинина. Как тут не вспомнить?

Кирилл Петрович вернулся в Россию через шесть месяцев после реабилитации. И пришёл к Игорю как раз, когда возникли серьёзные неприятности из-за Лены.

Вершинин торжественной поступью перешагнул порог кабинета. Игорь думал только о том, как выкручиваться с проверкой, и даже не сразу узнал недавнего пациента.

– Игорь Валентинович, я пришёл засвидетельствовать вам своё почтение, – в руке у Вершинина был внушительных размеров подарочный пакет, он пришёл сам лично, а мог бы прислать помощника, – как видите, я здоров, хотя по прогнозам уже два месяца должен отдыхать на кладбище. Вы сделали невозможное. Вы бог.

– Увы, нет. Боги не знают проблем с законом, – ответил Игорь, принимая дары из рук Кирилла Петровича.

Вершинин и впрямь выглядел свежо, держался бодро. Он постройнел, помолодел – его не так-то просто было узнать.

– У вас неприятности? – чутко отозвался Вершинин. – Говорите, сделаю всё, что смогу.

Игорь тяжело вздохнул.

– Если вы в силах помочь, то бог здесь – вы.

– Я человек. Я смертен. Вы мой спаситель, – продолжал расшаркиваться Вершинин.

Игорь, как сейчас, помнил своё отчаяние.

– Мой долг – спасать жизни, – скромно ответил он, – проблемы я нажил при исполнении.

– Рассказывайте.

Игорь не верил, что здесь можно помочь. Но хотел облегчить душу.

– Я оперировал девочку, семнадцати лет, внучку нашей санитарки. Мы изменили дату рождения в документах, чтобы пациентка проходила совершеннолетней. Страховая отказалась перечислять деньги, я заплатил за операцию сам. Но это мелочи. Проблема в том, что она была беременна, а я никуда не сообщил. Об этом просила бабушка. О беременности никто не знал, это выяснилось в операционной. А сейчас нагрянула проверка.

– Пациентка выжила? – Вершинина интересовали лишь факты.

– Да. Ребёнка потеряли. Лена была на грани суицида, её разлучили с мужчиной, отцом ребёнка. Но она обещала, что никогда не причинит себе вреда и будет жить дальше.

Вершинин выслушал чутко и внимательно.

– Ваш рассказ – нож в сердце, – с чувством сказал он, – я потерял мать моего сына. Умерла при родах.

Повисла пауза. Между ними воцарилось нечто нематериальное, но важное. Доверие. Взаимопонимание.

– Кирилл Петрович, я думал, у вас нет детей, – искренне удивился Игорь, – почему сын ни разу не навестил вас в больнице?

– Ему не сказали, – едва слышно ответил Вершинин.

Несколько секунд Игорь осмысливал его слова.

– Я беспокоюсь о судьбе этой девочки, ведь у меня тоже дочь, – Игорь провёл ладонью по лицу, сверху вниз, как бы стирая плохие мысли, – когда моей Даше будет семнадцать… возможно, я буду в тюрьме…

Тревогу не скроешь, как ни старайся.

– Вашу проблему я понял, – лицо Вершинина было серьёзным и сосредоточенным, – не бойтесь суда, – успокоил он, – вас оправдают.

– Что от меня требуется? – зачем-то стал торговаться Игорь, – чем буду обязан?

Кирилл Петрович выставил руку, как бы предостерегая от дальнейших вопросов.

– Не беспокойтесь. Выполняйте свой долг, спасайте жизни. Растите дочь.

Вершинин учтиво раскланялся.

Проблему он уладил за несколько дней.

Игорь не мог дольше оставаться у Лены. Она была источником тех воспоминаний. Серьёзной проблемой, которую тринадцать лет назад решила Золотая рыбка.

Едва ли Игорю нужны новые неприятности. Он извинился перед Леной, попросил перенести на другой день визит в его пустой дом. Осторожно встал с дивана, вышел в прихожую, а затем на улицу.

Поднялся сильный ветер. Кутаясь в тонкое пальто, Игорь добежал до машины. Обхватил спасительный руль и подумал о дочери.

Глава 7

Фауна Египта богата и разнообразна. Глядя на эту пестроту, легко поверить в существование золотых рыбок. Любой каприз за ваши деньги. Игорь заказал погружение на воскресенье. В подарок Даше на день рождения.

На море в октябре не жарко. Но, если ты на море в Египте – беспокоиться не о чем. А главное – в Шарм-эль-Шейхе отличные условия для дайвинга. Так рассуждал Игорь, когда бронировал тур. Вечером субботы, в баре на пляже отеля, видя счастливое лицо дочери и довольную улыбку Елизаветы, он понял, что не ошибся.

Сначала Даша устроила истерику и наотрез отказалась ехать. Но Лиза пообещала, что разберётся, и не подвела. Лиза. Игорь её недооценивал. Строгая, маленькая, хрупкая. В юности, в лучшие их годы, он поднимал её на руках, чтобы поцеловать. Разница в росте – его сто девяносто восемь против её ста пятидесяти восьми. Это выглядело так: стояли друг напротив друга, он клал обе руки под её локти, и тянул вверх. Её ноги отрывались от пола, лицо оказывалось перед его лицом. Забавно это выглядело. Игорь всё время воспринимал её малышкой, девочкой, какой он её встретил впервые. Ей было девятнадцать лет, столько же, сколько сейчас их дочери. Но в Даше нет и малой доли той наивности и простоты, несмотря на то, что её воспитывала мама. Да, Игорь упустил дочь. Зато Лиза знала методы и приёмы убедительного воздействия. Ещё бы! Сказывался стаж работы преподавателем. Если бы не Лиза – в отпуск бы они не поехали. А если бы уехали с Дашей вдвоём – общаться было бы трудно.

В аэропорту, в очереди на регистрацию, Игорь чуть не испортил всё. Елизавета стояла в оранжевом плаще, хрупкая, элегантная, красивая. Она сняла шарфик, расстегнула плащ. Игорь смотрел сверху вниз на её декольте и думал, что годы над ней не властны.

Очередь двигалась медленно, Елизавета была так близко. Игорь утратил над собой контроль, мечтательно улыбнулся, подумал: «Столько лет прошло, столько всего произошло, но Лиза, как и прежде, вызывает влечение».

Она подняла голову и посмотрела удивлённо. Декольте стало ещё привлекательней от этого движения.

Игорь вдруг осознал, что высказал свои мысли вслух, и теперь нужно как-то выкручиваться.

Елизавета подняла плечи, не давая ему возможности отвести взгляд от вздымающейся груди.

– Игорь, это ложь, – раздражённо воскликнула она, – все наши совместные годы ты не испытывал влечения ко мне. Ты…

Игорь сделал шаг вперёд, и, не давая Елизавете закончить фразу, наклонился, поцеловал в губы. Всё произошло на глазах у изумлённой дочери. Лиза не ответила на поцелуй, но и не оттолкнула. Из-за разницы в росте целоваться было неудобно, поэтому Игорь выпрямился и просто обнял Елизавету, прижал её к себе. Игорь бы поднял её вверх, но для этого Лиза должна была протянуть к нему руки.

Елизавета так и стояла в оцепенении. А Игорь обнимал её за плечи.

Очередь резко продвинулась, и Даша потянула родителей за собой. Они оторвались друг от друга, схватились за чемоданы. И до регистрации не проронили ни слова.

По билетам, в самолёте, Игорь должен был сидеть рядом с Елизаветой, но она попросила Дашу сесть между ними.

Дождавшись, когда Даша отлучится, Игорь пересел ближе к Елизавете и предложил:

– Давай на четыре дня забудем все обиды и проведём время вместе, как семья.

За бортом расплывались ледяные облака.

– Не вынуждай меня пожалеть о том, что поехала, – глядя в иллюминатор, попросила Елизавета.

Глава 8

День прошёл, и Игорь видел – она не пожалела. Елизавета прятала улыбку за бумажным зонтиком из бокала с коктейлем. Игорь понял, что она, так же, как и Даша, довольна, и был счастлив.

Времени не так много, Елизавету на работе отпустили всего на два дня. В субботу рано утром вылетели, а в ночь на среду уже нужно будет вернуться домой.

На завтра запланировали погружение с аквалангом, с него начнётся Дашин день рождения.

А сегодня заселились, искупались, плотно поужинали. И в баре на пляже, под шелест волн, наслаждались экзотическими коктейлями.

– У тебя обгорели плечи, – Игорь сидел рядом с бывшей женой, и едва сдерживался, чтобы не коснуться рукой покрасневшей кожи, – зря не послушалась, и сложила зонт.

Елизавета фыркнула, поджав губы.

Вместо неё ответила Даша.

– Мама стремится быстрее загореть, потому что в её молодости «жареные окорочка» были в моде, – в голосе Даши слышалась насмешка.

– Загар всегда в моде. – Игоря покоробила злая ирония дочери. – Но здесь нужно быть осторожнее с солнцем: мы в Африке.

Даша собиралась сказать что-то ещё, но Игорь остановил её суровым взглядом.

Елизавета поставила бокал на стол, зонтик от резкого движения выпал из коктейля. В глазах бывшей жены читалась благодарность, Игорь понял: не всё у неё с дочерью гладко.

Елизавета поправила волосы, и Игорь увидел то, на что обратил внимание ещё на пляже: уродливый рубец на надплечье. Коснулся, чуть сдвинул вырез её платья.

Елизавета дёрнула плечом. Шов кустарный, грубый, неровный.

Игорь сразу понял, что это за травма.

– Перелом ключицы. Лет семь назад, – уверенно диагностировал он.

– Восемь, – Елизавета убрала его руку и вернула бретельку платья на место.

Ей не хотелось вспоминать то время: в гипсе, она была абсолютно беспомощной, сама почти ничего не могла делать. Даша её кормила, умывала, переодевала.

Игорь сжал руку в кулак.

– Восемь лет назад я ещё работал. Почему тебя оперировал какой-то мясник?

Елизавета усмехнулась.

– Мы живём в разных городах, – ей вдруг захотелось, чтобы он вернул руку обратно, под бретельку её платья.

– Я бы прислал машину. Неужели ты сомневалась? Доверила своё тело непрофессионалу. Шов можно сделать аккуратным, нужно лишь немного собранности и бережного отношения к женскому телу.

Последние слова вызвали у Елизаветы бурю эмоций.

– Именно из-за твоей любви к женским телам, я не стала тебе звонить. – Елизавета выплеснула накопленные за многие годы упрёки, отчаяние и боль. На этом бы остановиться, но она зачем-то добавила:

– Я бы не смогла видеть твоих медсестер.

Надо же, она знала про интрижки с медсестрами. А Игорь-то всегда считал, что берёг жену от лишней информации.

– Никого бы ты не увидела под наркозом, – Игорь не выдержал, нервно рассмеялся, но быстро взял себя в руки. – Ты до сих пор злишься на меня? У тебя своя жизнь, и… ты же знаешь, меня не исправить, такой уж я человек.

Даша с интересом наблюдала за ними, и не понимала, почему мама не кричит в ответ: «Да, ты безнравственный, безответственный человек». Она изо дня в день повторяет это как мантру.

– Игорь, ты прав, я сама тысячу раз пожалела, – в голосе Елизаветы слышалось искреннее сожаление, – я привыкла к этому шраму, но понимаю, что он безобразен.

Игорь почувствовал угрызения совести. Да, он – последний человек, к кому бывшая жена обратится за помощью. И дело не в нём, и не в его изменах. Многие годами мирятся с изменами. Елизавета – гордая и независимая. Категоричная. Будет упорно отрицать, что нуждается в поддержке и помощи. Призналась, что пожалела, но в своё время была сильно обижена. Зачем она доводила до крайностей – Игорь не понимал. Как мог, сглаживал. Но ему тоже хотелось ласкового слова, доброго взгляда. А Елизавета тогда переключила внимание на ребёнка и отдалилась.

– Пап, ты что, можешь поставить диагноз через восемь лет? – удивилась Даша.

Игорь с Елизаветой переглянулись. Да, дочь мало знает об отце.

Елизавета опустила глаза, Игорь подумал, что она расстраивается из-за рубца.

– Шрам тебя не портит, – успокоил Игорь, ласково погладил Елизавету по плечу, – но его можно было сделать менее заметным. Сейчас – только корректировать лазером. Решишься – дам контакты специалиста.

Вот оно, счастливое мгновение. Во взгляде Елизаветы Игорь уловил едва заметную нежность.

Елизавета повернулась к дочери. Голос её стал мягче.

– Даша, я же говорила: твой отец профессионал.

Даша не понимала.

– Ты говорила, что он бабник, избегающий ответственности, – напомнила дочь.

Игорь развёл руками.

– Спасибо за правду. Девочки, я рад, что вы обе согласились приехать сюда со мной.

Даша не могла поверить, что её папа гениальный врач. А то, что мама его защищает – вообще осталось за гранью понимания.

Даша весь вечер наблюдала за гостями отеля. Сомнений не было: самый яркий и представительный мужчина сидит за их столиком, ухаживает за мамой, и за Дашей тоже. Не обращает внимания ни на кого вокруг, хотя на него женщины заглядываются. Родной папа. Совершенно чужой и незнакомый.

Глава 9

В день рождения Даши сразу после завтрака вышли на причал, откуда стартовала группа дайверов.

Елизавета наотрез отказалась от погружения. В руках у неё был фотоаппарат, а Даша и Игорь, в костюмах аквалангистов, позировали для фото.

Елизавета подумала, что со стороны их трио выглядит как обычная семья. Ей понравилось так думать. Дашка светилась от счастья – сбылась её мечта. А для Елизаветы счастьем было уже то, что Даша не вспоминает про ралли.

Дочь отчаянно искала экстрима, и ей не хватало отца. Сегодня всё при ней.

Подошёл инструктор. Игорь и Даша присоединились к группе.

Утреннее солнце ещё было щадящим, можно посидеть под зонтиком на берегу. Но Елизавета не стала добавлять солнечных ванн на пострадавшую кожу. Елизавета поняла: курортный отдых ей нравится вечером. Вернулась в номер, чтобы поговорить с Серёжей без свидетелей. Он выйдет на связь, как только закончится гонка.

Сергей появился в сети раньше. Он рассказал сокрушительную новость. На трассе произошла авария. После этого смысл слов доходил до Елизаветы плохо. «Даша, Даша, Даша» – стучало в висках. Даша так рвалась участвовать в этой гонке.

Впереди машина перевернулась, и машина Сергея в неё врезалась. Серёжа в больнице с переломами, штурман в реанимации. Штурман, которого Серёжа наспех нашёл на замену Даше – крупный мужчина. Ему зажало ноги. Его вырезали из машины. Серёжа продолжал говорить, но Елизавета слушала через слово. С ним самим всё в порядке – наложат гипс и отпустят. Пожаловался, что ему больно, упрекнул, что Лиза не рядом, когда он страдает.

Тут Елизавета не выдержала. Высказала всё, что накипело. В самом деле, какое он имеет право упрекать? Человек, посадивший её дочь в кресло штурмана. Если бы не отпуск, если бы не Игорь, одному богу известно, чем бы всё обернулось.

Серёжа подумал немного, и ответил, что если б Даша участвовала в этой гонке, они бы встретились на кладбище.

После его слов Елизавета словно с цепи сорвалась. Прокричала в трубку, что не будет навещать его, и что он никогда не поправится. Серёжа сказал, что всё знал и предвидел её возвращение к Игорю. В припадке ревности обозвал Елизавету падшей женщиной, и отсоединился.

Взбешённая Елизавета швырнула планшет на каменный пол и разрыдалась.

Ей было страшно. Игорь убедил Елизавету лететь на курорт, сказав, что Даша в день рождения должна быть с родителями и что у него плохое предчувствие. У Елизаветы перед каждой гонкой было плохое предчувствие, но пока всё обходилось благополучно. А Игорь не ошибся.

Паническая атака, как всегда, настигла внезапно.

Елизавета смотрела в окно и не понимала, где находится. Там, вдали бликовало море. Даша. Там Даша. А что если во время погружения что-то случилось?

Раздался стук.

Елизавета помчалась открывать дверь.

Но – то был всего лишь уборщик. Убирать было нечего: нервничая, Елизавета сложила всю разбросанную одежду, застелила постели, и даже протёрла пол. Не тронула только планшет. Она вручила уборщику мусор, сунула чаевые и захлопнула за ним дверь.

Елизавете казалось, что она не видела дочь целую вечность.

Прошёл ещё долгий час. Елизавета просидела в кресле, глядя в одну точку.

Брошенный у двери планшет призывал к общению: Серёжа пытался снова выйти на связь. Но Елизавета не реагировала.

Паника отступила, только когда вернулась Даша. Она пришла вместе с Игорем. Бывший муж выглядел усталым, дочь была взволнована. Но главное – жива.

Елизавету переполняла радость и благодарность. Игорь сделал всё, чтобы оградить Дашу от участия в роковой гонке.

Даша сразу вбежала в комнату, а Игорь остался у входа, лишь сделал шаг вперёд и прикрыл дверь. Елизавета не понимала, почему он не уходит. Загадочно улыбается и не сводит с Елизаветы глаз.

– Папа спас человека! – возбуждённо воскликнула Даша.

Елизавета не выдержала и разрыдалась.

Даша что-то говорила про аквалангиста, у которого закончился кислород. Кроме Игоря, этого никто не заметил. Парня спасли, вовремя подняли на поверхность.

– Где вы были так долго? – Елизавета понимала, что погружение заняло гораздо меньше времени.

– На пляже. Купались.

Дочь принесла ей сарафан, и только сейчас Елизавета осознала, что стоит посреди комнаты в прозрачном белом белье. В самом деле, ведь она облачилась так специально, потому что звонила Серёже по видеосвязи. Привычка носить именно белое бельё осталась ещё с юности. Так нравилось Игорю.

Надевая сарафан, Елизавета увидела, что белая одежда желтеет от защитного крема. Хорошо, она уже может думать о чём-то отвлечённом. Не о гонке, не о бывшем муже. Елизавета слегка повернула голову. Игорь всё так же улыбался и смотрел на неё.

– Почему ты ушла с пляжа? – Лиза оделась, и Игорь, наконец, обрёл дар речи.

– Нужно было позвонить Серёже, – ответила Елизавета.

Игорь удручённо вздохнул. В этот момент планшет на полу издал сигнал. Игорь поднял его и вручил Елизавете. А после вышел из номера.

Глава 10

Искупались, пообедали, в сиесту отдохнули, потом поужинали. Долгий день, пропитанный неспешным теплом и лёгкостью, растворился в закате.

За ужином Игорь устроил дочери сюрприз: по его просьбе имениннице торжественно вынесли торт, со стороны моря прогремел фейерверк. Даша была в восторге.

Игорь умел делать сюрпризы красиво и эффектно. Долгое время Елизавета тоже покупалась.

В баре на пляже по-прежнему звучали тосты в Дашину честь.

Даша встала рано, и к вечеру утомилась. Она захотела спать, и Елизавета пошла с ней. Игорь предлагал остаться, но Елизавета не могла допустить, чтобы Даша в свой день рождения узнала об аварии на гонках.

Елизавета до того момента не вспоминала утренние новости и ссору с Серёжей. Она хорошо провела время в обществе Игоря с Дашей. Про аварию им не сказала. А Серёжу, ещё до ссоры, попросила написать какое-нибудь нейтральное сообщение Даше. Он так и сделал, и Елизавета сочла это извинением.

В номере Даша пролистала соцсети и всё узнала. Её знакомый штурман умер в реанимации.

Елизавета не поняла, тот ли это штурман, который ехал вместе с Серёжей, или штурман из машины перед ними.

– Пойдем, прогуляемся, – предложила Елизавета, видя состояние дочери.

– Не хочу, – устало выдохнула Даша, – я ложусь спать. Позвони папе.

Елизавета совсем не хотела спать. Но звонить Игорю не стала, и пошла одна. Прошлась по набережной и вышла к бару. Что ж, решила Елизавета, раз я снова здесь, то расскажу Игорю. Невозможно одной жить с этим знанием.

Игорь действительно ещё не ушёл из бара. Только он был не один.

Его буквально облепили девушки. Рыжая с роскошными локонами сидела на диване рядом. Две её приятельницы – напротив. Все девушки были молоды, пьяны и слегка вульгарны. Игорь смеялся вместе с ними.

Елизавета прежде никогда не видела, как Игорь флиртует с женщинами. Да, он изменял в браке, но жена не сталкивалась с любовницами. Она вновь почувствовала себя брошенной.

Вся компания пила текилу, до Елизаветы доносились пьяные тосты, сказанные нараспев: «Игорь, вы – герой! За вас!».

Каких ещё мерзостей ждать в этот отпуск?

Елизавета развернулась, хотела незаметно уйти, но не вышло.

Игорь увидел её, оставил своих собутыльниц, и помчался догонять. Вслед ему неслись разочарованные окрики подруг. Но он даже не обернулся.

Елизавета не поверила своим глазам: бросил всех, и побежал за ней. Игорь, который в молодости был готов пропадать где угодно и с кем угодно, лишь бы не идти домой к жене и дочери.

Она прибавила шаг. Но Игорь оказался быстрее.

Он обогнал Елизавету, встал перед ней, преграждая путь к отступлению. Высокий, красивый, статный. Всё такой же, только виски седые. Игорь запыхался от бега, и Елизавета заворожённо наблюдала, как под расстёгнутыми верхними пуговицами его рубашки вздымается мускулистый торс. При их разнице в росте, вырез рубашки находился примерно на уровне Лизиных глаз. Елизавета не могла объяснить, почему её, через столько лет после развода, взволновало это зрелище. Но не зря же она когда-то выбрала этого мужчину, и он стал отцом её ребёнка. Елизавета смутилась от собственных воспоминаний, захотела подумать о чём-то отвлечённом. Но все мысли были только об Игоре.

От лёгкого дуновения ветра, подол сарафана взметнулся вверх, на секунду обнажив Лизины ноги.

– Малыш, ты…, – Игорь хотел что-то сказать, но передумал, – красивое платье. Ты в нём похожа на девчонку.

Елизавета очнулась, прижала рукой непослушную юбку, и зачем-то сказала:

– Нравятся девчонки? Что ж тогда бросаешь молодых и бегаешь за сорокалетней бывшей женой?

Игорь пропустил мимо ушей то ли упрёк, то ли одобрение. Лишь спросил, где Даша.

Елизавета была благодарна – он не стал оправдываться и врать, что жена интереснее молодых девушек.

– Устала, – ответила она про Дашу, – тяжёлый день.

Игорь кивнул, соглашаясь.

– Двое из этих девиц погружались с нами. Они решили, что Даша – моя девушка. Идиотки.

Елизавета догадалась, что Игорь их разубедил. Но это не имело значения. Она опомнилась. Нет смысла ревновать, ведь сама отказалась от предложения, которое он сделал в самолёте. Минутный порыв, непонятное волнение, необъяснимый укол по самолюбию.

Расстёгнутый ворот рубашки всё ещё притягивал взгляд. Елизавета отвернулась.

Проговорила в сторону моря то, что по-настоящему взволновало и вдохновило на вечерний променад:

– Игорь, ты спас её!

Игорь не понял.

– Её? – Это был парень.

Елизавета повернула голову. Благодарно посмотрела в его глаза.

– Ты спас нашу дочь.

Новый порыв ветра всколыхнул юбку. Елизавета уже не поправляла. Стояла, зачарованно глядя на бывшего мужа.

Глава 11

Той ночью они напились. Ол инклюзив и морской воздух – что ещё нужно для куража?

Елизавета говорила без умолку, а Игорь поражался её красноречию. Такой она была раньше, до их знакомства: восторженной, эмоциональной, живой. Неужели это Игорь сделал её брюзгой и истеричкой?

Бывшая жена высказала Игорю всё, что накопилось за пятнадцать лет. Как нелегко ей справляться с Дашей: дочь дерзит, постоянно что-то требует, забывая, что уже совершеннолетняя. Мама для неё не авторитет. Даша не помогает по дому, её нельзя отправить, например, в магазин за продуктами, потому что «я такое не ем, если что-то нужно тебе – покупай сама». Но каждый год ей необходима новая курточка, сапоги, джинсы. Абы что она носить не будет – а где взять столько денег на содержание? Это ещё при том, что учится она на бюджете.

Игорь слушал и не перебивал, удивляясь, почему Елизавета не говорила этого раньше. Получается, денег, которые он переводил, не хватало.

– Конечно, где тебе понять, ты занят, ты всё время занят. Если не работой, то бабами. Вот и сейчас, когда я пришла, они облепили тебя, как мухи…

Елизавета осеклась на полуслове. Возмущаться прошлыми поступками – одно, и совсем другое сейчас. Они в разводе, зачем скандалить?

Но её слова задели Игоря.

Старался изо всех сил, чтобы превратить отпуск в праздник. А в ответ – упрёки, ни слова благодарности. Хотя, хорошо, что она ревнует. Пусть даже к мухам.

– В твоих глазах, я – то самое оно, – раздражённо ответил Игорь.

Елизавета поджала губы, но не извинилась.

Бар на пляже закрылся в два часа ночи. Расходиться по номерам не спешили. Елизавета выговорилась и предложила прогуляться. Взяла Игоря под руку, и удивилась, насколько естественно это вышло.

Они прогуливались по набережной, по освещённой мостовой. Теперь говорил Игорь.

Рассказал о «Мечте-3.48», вскользь упомянул про похороны, и как наяву вспомнил гнилую листву, восковое тело в гробу и истерику Елизаветы.

– Спасибо, что поверила мне, – грустно проговорил Игорь.

Посмотрел на Елизавету: она была напугана рассказом, но мало что понимала. Коктейлей в баре было выпито достаточно, чтобы испытывать затруднения. А тут история про несбывшееся будущее. Игорь и сам вряд ли бы поверил, если бы не видел воочию.

– Мне совсем не нравится увлечение Даши гонками, – ответила Елизавета.– Но хватит говорить об этом. Страшно. Я устала и хочу спать, проводи меня.

Планы Игоря уходили в другом направлении, но в той же, горизонтальной плоскости.

Путь к бунгало лежал в обход бассейна. Игорь предложил срезать.

Он ещё вчера приметил поперек бассейна мостик со ступенями. Две чаши на разных уровнях, и, чтобы подняться к верхнему бассейну, нужно пройти по ступеням. При их с Лизой несоответствии в росте, лестница поможет сблизиться. Остаётся два дня. Сейчас или никогда, самое время повторить попытку с поцелуем.

Волнение – для Игоря давно забытое чувство. Как и радость, при мысли, что он пропустит её вперёд, потом окликнет. Скажет просто: «Поцелуй на сон грядущий». Она не будет спорить, она навеселе, и весь вечер улыбается Игорю.

Спорить она не стала. Протянула руки вперёд. Игорь даже коснулся её ладони, но не учёл степень опьянения – нужно было хватать её двумя руками и не отпускать. Игорь не удержался, и полетел вслед за Елизаветой в нижний бассейн. Ему было смешно. Хохотал, и думал только о том, что с поцелуем не вышло.

В полёте их руки расцепились. Игорь погрузился в воду и всплыл на поверхность. Он словно отряхнул с себя тяжесть дня и очистился, вынырнув из воды. Почувствовал во рту тошнотворный привкус состава, которым пропитывали воду по ночам, сплюнул. Елизавета вошла в воду чуть дальше, но Игорь её не видел. Подождал ещё пару секунд, и вдруг понял: она даже не пыталась выплыть.

Весь мир переместился в этот бассейн. Благо рядом с лестницей был фонарь, и место, где они упали в воду, было освещено. Игорь нырнул туда, где скрылась под водой Елизавета – она достигла дна бассейна, и лежала без движения. Игорь подхватил её и вытолкал наверх. Вынес из бассейна на руках.

Елизавета не дышала, была без сознания. И это к лучшему – меньше воды попало в организм.

Игорь много раз в жизни реанимировал людей. Но сейчас впервые испугался. Он знал, что нужно делать: откачать воду, запустить сердце. Но руки бессовестно дрожали.

Вокруг начали собираться люди, их присутствие только мешало. Искусственное дыхание «рот в рот» – нет, не о таком поцелуе он грезил.

На втором вдохе Елизавета пришла в себя. Приподнялась, недоумённым взглядом обвела толпу зевак. Доверчиво прижалась к Игорю и заплакала.

Игорь обнял её и подумал: «Больше не отпущу! Тебя ни на секунду нельзя отпускать».

Елизавета была настоящей, расторможенной, только в минуты опасности. Страх – единственное чувство, которое она не прятала. Всё остальное время догадаться, о чём она думает, по каменному выражению лица было невозможно. Игорь привык, что она обижается. Раньше это раздражало, теперь он научился не реагировать.

Игорь усмехнулся. Вот так же и в браке, Лиза сразу пошла ко дну, не пыталась спасти отношения.

На них взволнованно смотрели прохожие.

Он решил, что поцелует Елизавету на прощание перед дверью.

На подходе к бунгало Елизавету вырвало. И планы Игоря на поцелуй сами собой отпали. Минутой позже выяснилось, что она забыла ключ от своего номера. А может, потеряла. Тревожить Дашу и в три часа ночи стучать в дверь Игорь не стал. А Елизавета слабо ориентировалась во времени и пространстве.

И даже не поняла, что уснула не в своей постели.

Глава 12

Зато утром на Игоря вылился фонтан возмущения.

– Почему я здесь? – Елизавета беспокойно озиралась по сторонам, и не могла вспомнить, – что мы делали ночью?

Когда Игорь её раздевал, она говорила заплетающимся языком: «Ты не понимаешь, ты считал меня бревном, но я женщина чувственная, просто мы из разных материй. Словами не выразить, что я пережила благодаря тебе».

Тут же её стошнило.

Прошло семь часов, уже бы можно поесть, но нужно поторопиться: время завтрака скоро закончится. Игорь забрал с тумбочки подготовленный стакан с водой, растворил абсорбент. Дрожащими руками Елизавета взяла стакан, отпила.

Воспоминания постепенно вернулись. Лицо Елизаветы выразило обеспокоенность.

– Я всё уберу, – она подскочила на кровати. Оставить после себя беспорядок Елизавете было мучительно. Но голова кружилась, Елизавета плюхнулась обратно.

Выражение лица стало ещё тревожнее. Она повернула голову и с подозрением посмотрела на Игоря.

– Почему я без трусов? Почему ты голый?

Игорь нехотя прикрылся.

– Не суетись. Я всё убрал. Но у нас осталась одна простыня на двоих. Твоё бельё в ванной, вместе с платьем. Платье жаль. Может, и отстирается. Но я бы выкинул.

Елизавета заметила, что она одета в мужскую майку, которая едва прикрывает потаённые места. Вырез на груди слишком большой, а общая длина – критичная.

– А что с твоей одеждой? – снова спросила Елизавета, намекая на её отсутствие.

Игорь подарил ей нежный взгляд.

– Малыш, ты, наверно, забыла – я всегда так сплю.

Да, она забыла.

Думать отвлечённо. Думать о чём-то другом. Елизавета старалась сосредоточиться.

– Дашка волнуется, наверно, что я не ночевала в номере.

– Наверно.

Игорь встал и поспешно оделся.

Игорь выслушал от дочери многое, когда пришёл за чистой одеждой для Елизаветы.

– Я могла умереть вчера, – Даша выговаривала с вызовом, почти кричала, – Серёжа мог погибнуть. А она, голая, спит с похмелья в твоём номере.

– Ну, она не голая…

Игорь боролся с искушением сказать правду. Ночёвка Елизаветы в его номере – далеко не самое страшное событие дня.

– Зачем тогда просишь нижнее бельё?

Раз уж Даша думает, что они провели бурную ночь, Игорь не должен говорить лишнего.

– Моя майка ей не по размеру.

Могла умереть. Уж Игорю-то известно, чем всё могло закончиться.

Даша поворчала, но одежду всё-таки дала. И Игорь помчался к Лизе.

Довольный своим поступком, протянул пакет:

– Одевайся, малыш.

Елизавета взяла пакет и скрылась в ванной.

Елизавете, при её миниатюрном росте, майка двухметрового Игоря была как платье. Очень короткое платье, открывающее её стройные ноги.

Не называй меня «малыш», – услышал он из-за двери.

Елизавета переоделась и ушла.

За завтраком все молчали. Даша кривила рот, Елизавета стыдилась исходящего от неё запаха перегара, а Игорь веселился, вспоминая ночную прогулку.

– Я никогда так не напивалась, – смущённо пробормотала Елизавета, когда Даша отошла за кофе.

– Верю – Игорь едва сдержался, чтобы не расхохотаться, – было весело.

Мимо их столика прошла вчерашняя рыжая и её подруги.

– Доброе утро! – вежливо поздоровался Игорь.

Елизавета нахмурилась. Девушки не ответили.

Зато Даша наградила отца презрительным взглядом. Подошла, поставила чашку на стол.

– Мама с тобой – дура дурой. Сидит, улыбается, глаз не сводит. Хорошо, что вы развелись.

Игорь прежде не замечал, чтобы Лиза не сводила с него глаз. Присматривался всё утро, и его самолюбие разогревалось, как морской воздух.

Глава 13

Даше на отдыхе всё время хотелось спать. Днём, в сиесту, её клонило в сон от жары, вечером – от усталости. А Елизавета, наоборот, не желала упускать ни минуты, понимая, что нескоро ещё выпадет возможность так безмятежно отдохнуть.

Они лежали в шезлонгах на пляже.

Запах раскалённого песка, сдобренный свежестью моря, вместо запаха пыльной мебели в аудитории колледжа. Солнце, пусть агрессивное и беспощадное, всё же лучше унылой сырости осени. Елизавета отдыхала на полную катушку, во всяком случае, ей так казалось. Голова немного гудела после ночного променада. Но это – часть программы.

Даша была сражена новостями с гоночной трассы, и не могла простить матери её безмятежность. В аварии пострадал Серёжа. А мама проживает каждый день отпуска как праздник. И с кем? С человеком, которого всю жизнь считала недостойным, ненадёжным. Но, надо отдать ей должное, здесь мама меньше, чем дома, придирается к Даше. Зато Даше, наоборот, удаётся выказывать недовольство. И папа внимательно слушает.

Дашиного отца же тяготила необходимость оправдываться перед дочерью. Он имеет право на частную жизнь, на неприкосновенность. Дочку не должна волновать личная жизнь родителей.

Даша пожаловалась, что мама мешает спать днём, гремит дверью, пьёт на балконе кофе.

Игорь обрадовался. У него появился шанс, и он не преминул им воспользоваться.

– Приходи ко мне на кофе, Лиза, – без колебания пригласил он, – серьёзно, приходи, я тоже днём не сплю.

– А ещё, она перебирает все мои вещи и складывает бельё, – продолжала возмущаться Даша, – она даже тряпку с собой привезла, чтобы мыть пол.

Той тряпки ох как не хватало ночью в номере Игоря!

Елизавета лежала на шезлонге, под раскрытым зонтиком. Лицо было в тени, но она всё равно прикрыла его панамкой. Приподняв панамку, пробормотала что-то невнятное.

Она пришла. Ни капли волнения, сомнений, сожаления. Какой смысл строить планы и думать, как всё пройдёт, рассчитывать на что-либо? Вот Елизавета не строила и не рассчитывала. Лишь приняла душ, нанесла макияж и уложила волосы.

Расположились за столиком на террасе. Игорь сходил в ресторан, принёс две кружки кофе. От Игоря приятно пахло дорогим парфюмом, но Елизавета понимала, что он тоже ни на что не рассчитывает. Двадцать лет назад у него горели глаза, но он не был так спокоен и уверен в себе. Двадцать лет назад он вскружил ей голову, а сейчас оправдывается за свои более поздние проступки.

На улице воздух прогрелся как в сауне. В номере было чуть прохладнее. Игорь заглянул в комнату, включил кондиционер и вернулся на террасу. Закатал рукава рубашки и расстегнул все пуговицы.

Повисло неловкое молчание. Обычно Даша поддерживала беседу, но здесь Даши не было. Пожалуй, дочь – единственное, что объединяет их. Наедине говорить не о чем.

Игорь заметил, что Елизавета морщится каждый раз, когда ставит чашку на стол. Спросил, в чём дело.

В ответ услышал, что у Елизаветы болит плечо.

– Наверно продуло в самолёте, – смущённо улыбнулась она, – обычно ноет на погоду, но здесь жара – не должно.

Игорь увидел, что чашка Елизаветы пуста. А значит: скоро она уйдёт.

Она не умела вызывать сочувствие, никогда не жаловалась. Оправдывалась, как сейчас, всякий раз, когда на её проблемы обращали внимание.

Нужно было немедленно действовать. Игорь отставил чашку, придвинулся к Елизавете. С деловито серьёзным видом взял её за руку, нежно провёл ладонью по предплечью вверх, погладил плечо.

Она молчала, скрывая в глубине своих глаз удивление. Ведь даже принимая перед выходом душ и делая укладку, Елизавета не допускала мысли, что бывший муж, который однажды предал, снова будет добиваться её расположения. Он проявлял интерес к другим женщинам, к кому угодно, только не к Елизавете, буквально сразу после рождения дочери.

Игорь прощупал плечевой сустав и мышцы шеи.

– Ты очень напряжена, – сказал он, – нужно расслабиться.

Нужно, значит нужно. Глубокий вдох, выдох – и Елизавета растаяла в умелых руках профессионала.

Он прошёл пальцами по мышцам шеи и головы, прикасаясь к коже нежнее, чем требовалось для медицинского осмотра. Коснулся рубца на плече.

– Как тебя угораздило?

Она не сразу ответила. Игорь подумал, что она намеренно игнорирует его.

– Ты уже спрашивал, – в голосе Елизаветы Игорь услышал раздражение. – Да, – продолжала она, – гордость и обида не позволили обратиться к тебе. Опять злорадствуешь. Не могла я позвонить! – Елизавета перешла на крик, – от боли потеряла сознание, а когда очнулась – меня грузили в скорую. Даша два часа ждала, дозвонилась по телефону до соседки, и та приехала за ней.

Игорь положил свободную руку на её второе плечо.

– Успокойся, Лиза. Ты орёшь на меня каждый день. Я ничего не знал, но – виноват. Не пойму, в чём конкретно сегодня винишь, но согласен со всем, не спорю.

Она молчала.

Теперь он разозлился и заорал как сумасшедший:

– Перед тем, как ты начала вопить, я спросил, как ты получила травму! Я это имел в виду!

Повисла пауза. Эхо от его крика растворилось в ветвях пальмы.

Елизавета встала. И ушла с террасы.

Игорь перехватил её у выхода из номера. Да, он погорячился. Зря повысил на неё голос. Она сейчас более ранима, чем двадцать лет назад.

– Дай посмотрю, – мягко попросил он.

Елизавета выдохнула, и остановилась в нерешительности. Обиды, накопившиеся за восемь лет брака и после развода, не отпускали.

Игорь и не ждал, что с ней будет легко. Но уже в глазах мелькнуло доверие. Всего лишь на миг, но это значит, что она ещё ненадолго задержится.

– Упала на льду, когда бежала забирать Дашу с занятий. – Елизавета никогда прежде не рассказывала бывшему мужу эту историю, может, и поделилась бы раньше, но общались они раз в год, а за год многое забудешь. – Даша ходила в бассейн, на другом конце города. Я отвела её и помчалась в парикмахерскую. Неслась обратно, боялась опоздать, неудачно выставила руку, поскользнулась перед крыльцом.

– Раздевайся, – всё так же мягко, но уверенно скомандовал Игорь. Елизавета прожгла его презрительным взглядом, она не понимала, чего он добивается.

– Сделаю массаж, – сказал он, – раздевайся, я дважды не предлагаю.

Ты уже повторил дважды, подумала Елизавета. Примирительно улыбнулась, шагнула к кровати и сняла платье. Двенадцать лет прошло с тех пор, как она последний раз снимала одежду перед бывшим супругом. Вчерашняя ночь не в счёт – Елизавета ничего не помнила. Ей приятно польстил взгляд, которым окинул её Игорь. Тут всплыло в памяти, что буквально вчера она уже стояла перед ним в белье, а он так же смотрел на неё. На Елизавете сегодня был ярко-синий купальник. Игорь подошёл, уверенно потянул за бантик на нижней бретельке. Эластичный бюстгальтер подпрыгнул вверх, освобождая грудь. Стало легче дышать – в плюс тридцать в купальнике под одеждой мучительно жарко. Игорь снял через голову Елизаветы верхнюю лямку. Указал на постель:

– Ложись.

Сам скинул с себя рубашку.

Елизавета спорить не стала. Легла на кровать, закрыла глаза. Прикосновения рук Игоря сразу погрузили в расслабляющий транс.

– Пахнешь орхидеей, – прошептал Игорь.

«И вчерашним перегаром» – подумала Елизавета. А вслух сказала:

– Это масло после загара.

– Плохо, что не захватила с собой, – тут же отозвался он, – нужно намазать спину.

Он отвлёкся на поиски подходящего заменителя масла, нашёл только солнцезащитный крем. Им и обошлись.

– Кожа обгорела на плечах, – посочувствовал Игорь. И очень осторожно начал поглаживания.

Сначала было больно, плечи щипало, да и мышцы не привыкли работать, потом Елизавета расслабилась. Она знала: руки мужа способны творить чудеса. Его призвание – исцелять, спасать от боли. Он всегда где-то кого-то спасал, и всегда были толпы благодарных людей, в основном – женщин. А боль Елизаветы всегда оставалась при ней.

Когда они были семьёй, Игорь все время где-то пропадал. Но сейчас, сегодня, всё только для Елизаветы. И для дочери. Нет, нет, именно сейчас, когда Даша спит в соседнем бунгало, всё его внимание отдано Елизавете.

Какие же у него приятные, сильные руки. Дарят тепло и расслабление, выдавливают боль. Когда-то давно Елизавета таяла от прикосновения его рук. Она очень сильно любила, и мечтала, чтобы хоть иногда, он вот так был поглощён ею, заботился, угождал, ласкал.

Сама собой Елизавете пришла мысль, что она не зря приняла душ.

– Лиза! Малыш! Ты здесь? – донеслось откуда-то издалека, – отключилась, что ли?

Ей никогда не нравилось, как он называл её – «малыш». Всё время, пока они были женаты, Елизавета комплексовала из-за маленького роста. Иной раз кто-нибудь да намекал, что рядом с Игорем крошечная Лиза выглядит нелепо.

Елизавета открыла глаза. Игорь попросил перевернуться. Она послушалась, медленно и томно повернулась на спину, подглядывая украдкой, как он реагирует на кокетливое вздымание её груди.

Но в этот момент Игорь сам рухнул на постель рядом с ней.

Да, совсем не то Елизавета воображала, когда снимала платье.

– Сейчас, подожди немного, – Игорь резко вздыхал, держась за поясницу, – тоже мучаюсь со спиной, но сам себе массаж сделать не могу.

Елизавета, полуобнажённая, лежала на постели рядом с мужчиной, который некогда был альфа-самцом, она прекрасно помнила его сильные стороны. А он кряхтел и держался за спину. Фантазии завели Елизавету далеко, и теперь она вернулась в разочаровывающую реальность. Чего ждать от немолодого дамского угодника? Разумеется, подобных проколов.

– Ладно, хватит геройствовать, – Елизавета не скрывала иронии, – сеанс окончен.

– Нет, – Игорь осторожно приподнялся и сполз с кровати, – приму обезболивающее, преклоню колени и продолжим. Осталось самое важное: плечи и грудь. Самое важное, – повторил Игорь, облизнув губы.

Двадцать лет назад, когда всё начиналось, он был таким же. Но за пять лет брака изменился до неузнаваемости. Охладел, отвечал грубо и односложно, избегал любых контактов. Елизавета однажды поняла, что больше никогда не будет с ним счастлива.

Она всегда это понимала, а вышла замуж – потому, что поверила в сказку.

Но сейчас, наяву, Игорь вёл себя иначе.

Он протянул руку, достал из тумбочки таблетки – сильное обезболивающее. Налил воды в стакан.

– Малыш, я, конечно спрошу. Я уже спрашивал, но повторю ещё раз. А потом закончим массаж. Обдумай всё хорошо, можешь ответить не сразу. – Он так и стоял на коленях возле кровати. – А что, если нам… оставшиеся два дня провести вместе? Как муж и жена.

Елизавета предвидела, что он спросит снова, приготовилась к обороне.

– Я была твоей женой. Такое себе.

На самом деле, Елизавета много размышляла о том, что хотела бы быть его любовницей.

Игорь бы приходил несколько раз в неделю: красивый, бодрый, с цветами и подарками. Именно так она представляла себе его свидания с женщинами. Игорь умел произвести незабываемое впечатление. Серенады, букеты, фейерверки. Всё это видела и Елизавета в первые полгода.

– Неудачно выразился, – горькой усмешкой Игорь замаскировал разочарование, – предлагаю курортный роман без обязательств. Два жарких дня, а потом вернёмся каждый к своей жизни. Что скажешь?

Хотя предложение и казалось соблазнительным, Елизавета отрицательно мотнула головой.

Его взгляд погас.

– Не обязательно отвечать с ходу. Подумай. Я не отступлю, – в его голосе не слышалось прежней уверенности. Игорь выглядел растерянным, как в юности. А больная спина и седина в висках подсказывали, что юным он уже не был.

Елизавета подумала. И села на кровати.

– Мой любимый человек сейчас в больнице из-за аварии на гонке, в которой вместе с ним должна была участвовать наша дочь.

Ее любимый человек. Какая пошлость! Игорь сделал невозможное, избавив Дашу от участия в гонке, это он герой. Увы, Лиза не понимает.

– Травмы лучше предотвращать, чем лечить, – пробурчал Игорь и уложил её обратно, – вернёмся к твоему плечу.

Он больше не заводил разговор о воссоединении.

А Елизавете понравилось, что его расстроил отказ.

Через час, когда он обнимал её, лежа на смятой простыне, Елизавета сказала:

– Это ничего не значит.

Игорь понимающе кивнул.

– Переезжай ко мне в номер.

Тень сомнения пробежала по лицу Елизаветы.

– Даша не должна узнать, – наконец, ответила она.

Глава 14

Даша всё поняла сама, когда на пляже отец мазал маме плечи кремом. Он нежно гладил её, а она улыбалась, прикрыв глаза.

Даша резко вскочила с шезлонга и помчалась в сторону моря. Порыв ветра сдул на песок её полотенце. Игорь наклонился, поднял полотенце, к жирным от крема пальцам прилипли песчинки. Вернулся к Елизавете и покрыл поцелуями её острые плечи.

Елизавета с тревогой повернула голову, увидела, что Даши нет. Горько вздохнула.

– Мы разъедемся по домам, ты будешь далеко, а мне придётся выслушивать от дочери, какая я дура, что провела эти дни с тобой.

Игорь задумчиво посмотрел вслед удаляющейся Даше.

– Приезжайте ко мне на Новый год.

Елизавета не поддалась слабости.

– У меня другие планы. Спрашивай у дочери.

Остерегаясь смотреть Игорю в глаза, Елизавета перевернулась на спину и взяла со столика коктейль.

Заиграла романтическая мелодия. Телефон Елизаветы лежал рядом, и Игорь мог видеть, кто звонит. Елизавете не нужно было видеть, она и так поняла, кто это. Но не шелохнулась.

Игорь не удержался от комментария:

– Твой любимый человек?

Елизавета не реагировала. Звонок не прекращался.

– Возьми трубку. Не мучай парня.

Елизавета водрузила на лицо панамку.

Мелодия оборвалась.

– Теперь ты понимаешь, милая, что одновременно бывает и не один любимый человек? – Игорь сам не верил в то, что говорил. Но, пока не выиграл этот раунд, готов был делить Лизу с Сергеем. – Можешь не таиться и разговаривать с ним в моём присутствии.

Елизавета поправила панамку, но не убрала её с лица.

– Ты ошибаешься, Игорь. Полюбить можно лишь раз в жизни. А потом навсегда пропадает доверие. Любить и позволять любить себя – не одно и то же.

Вернулась Даша.

– Родители, о чём вы толкуете? Какая любовь, в вашем возрасте? Кому вообще нужна любовь?

– А ты, времени не теряя, познакомилась бы с кем-нибудь, – Игорь давно хотел сказать Даше об этом.

– С кем тут знакомиться? – презрительно фыркнула Даша, – все мужчины с девушками. Или с мамами – но, то подростки.

Игорю было всё равно, лишь бы Даша позволяла им с Лизой оставаться наедине.

– Парень, которого мы спасли во время погружения, всё время улыбается и здоровается.

Намёк вызвал лишь гримасу.

– Он иностранец. Они все улыбаются.

Игорь понял, что спорить с дочерью бессмысленно.

А Елизавету по сердцу царапнула кошка. Кто же виноват, что их девочка высмеивает любовь? С малых лет Даша слышала от мамы, что никому верить нельзя. Папы вообще у неё долго не было. В детстве Даша хотела, чтобы родители снова сошлись. Что же не так сейчас?

И тут Елизавета поняла: Даша ревнует. Она хотела, чтобы к ней вернулся папа. К ней, а не к маме. День рождения прошёл, и родители, увлёкшись своими чувствами, забыли про дочь.

Даша улеглась на шезлонг, отвернувшись от мамы.

Глава 15

На третий день отпуска Елизавета заявила, что набрала вес и садится на диету. Поэтому ужинать она не торопилась. Раздумывала: сходить ли ей и всё-таки съесть салат, или же выдержать интервал до утреннего приёма пищи.

Даша не стала ждать, и пошла с папой. Хорошо, когда есть возможность выбирать, с кем идти на ужин.

– Хочу спросить, – Игорь жевал, говорил, и одновременно нарезал на тарелке стейк, и Даша подумала, что мама бы сделала ему замечание. Он говорит во время еды. Непростительно здорово!

Игорь положил нож и задал свой вопрос:

– Как тебе, всё нравится?

Даша несколько раз утвердительно кивнула, не рискнув отвечать с полным ртом даже в отсутствие мамы. Непонятно, что он имеет в виду: вкус мяса, сегодняшний день, или весь отдых в целом. Да и какая разница – ей нравилось всё.

– Остались сутки, – напомнил папа, – поедем на экскурсию, или проведём на пляже?

Даше хотелось плавать и загорать.

– А куда здесь ехать? Купаться в открытом море? Мама ни за что нас не отпустит.

– Возьмём её с собой, – уверенно предложил Игорь. Он уже в мыслях унёсся в счастливое совместное будущее, отказ приехать на Новый год принял за кокетство. Он собирался всё время проводить с женой и с дочерью. Игорю казалось, что он знал Лизу очень хорошо, и что она тоже хочет быть с ним. Внимательно наблюдал, изучил все её привычки и слабости, и чутко реагировал. Ещё немного – и Лиза согласится.

– Мама не умеет плавать.

До Игоря не сразу дошёл смысл слов дочери.

– Да? – недоверчиво переспросил он.

Даша с усмешкой кивнула.

«Внимательно наблюдал, изучил»… – хорошо, что дочь не может читать мысли.

– Мама никогда не была на море. Бабушка боялась воды, и не возила её.

– Я не знал, – вот оно что. А Игорь думал, ей просто не нравится риф, поэтому она сидит на берегу.

В самом деле, они никогда с Лизой не ездили на море. То, что Лиза отказывалась купаться в речке и в озере, Игорь объяснял очень просто: мания чистоты, она считала эти водоёмы грязными.

Внезапно пришёл запоздалый испуг.

– А я даже не понял, когда нырял за ней в бассейн. В том месте глубина метр семьдесят.

Отец и дочь тревожно посмотрели друг другу в глаза.

– Ей хватит, с головой, – наконец ответила Даша, – получается, ты в тот день спас не только парня с дырявым аквалангом, но и маму.

У Игоря вновь мелькнуло видение: осенний лист и свободное падение в свежую могилу. Нет. Ни Дашу, ни Лизу нельзя оставлять. Их нужно опекать. Быть рядом.

– Летом поедем на курорт с пологим дном, – пообещал Игорь, – будем учить маму плавать.

Папа очень настойчиво пытался остаться в их жизни. Даша видела, как он старался угодить маме, и ей даже стало жалко его.

– Пап, вы завтра разъедетесь по домам. Вернётесь каждый к своей жизни.

– А к лету вы переедете ко мне, – не сдавался Игорь.

– Нет. Мама не захочет.

Игорь улыбнулся так, будто знал наперёд.

В ресторан вошла Елизавета. Тонкая, как тростинка, в лёгком изящном платье. Где там могли скрываться лишние килограммы – было известно только ей одной.

– Отпусти её сегодня ко мне на ночь, – попросил Игорь Дашу.

В ответ встретил удивлённый и немного смущённый взгляд.

– Думаешь, она без моего разрешения не уйдёт? – проворчала дочь. И тут же сама ответила: – нет, это только я должна быть дома в одиннадцать! И нельзя ни на минуту задержаться. В обратную сторону правила не работают.

– Мне важно твоё мнение. Поэтому спрашиваю.

Дашино мнение сильно изменилось за эти дни.

– Пап, ты очень хороший, – искренне ответила она, – с тобой не скучно. Время от времени ты кого-нибудь спасаешь. Вокруг столько восхищённых глаз, жаждущих урвать лакомый кусок.

Тут Игорь рассмеялся.

Даша тоже улыбнулась. Она ведь любила отца, и наконец-то смогла сказать ему об этом.

– Ты мой папа, уж какой есть, – продолжала она, – но на мамином месте, я бы не строила иллюзий. Я понимаю больше, чем вам кажется. Я бы с таким мужчиной не смогла жить, и она не сможет.

Игорь привык к подобным упрёкам. Развёл руками.

– Но я же с вами. Лакомый кусок – весь ваш. – В этот момент подошла Елизавета, и Игорь поспешно закончил фразу: – пусть даже некоторые опаздывают к ужину.

Елизавета, с тарелкой в руках, вожделенно посмотрела на Игоря и присела за столик. На её тарелке лежал крохотный кусочек рыбного филе и три стручка фасоли.

– Тебе важно моё мнение? – вернулась Даша к разговору. – Моё мнение: нет. Но маму это не остановит.

Елизавета перевела взгляд на дочь. Вспышкой молнии в глазах сверкнул вопрос.

Игорь знал, как это исправить. Он придвинулся и поцеловал Елизавету.

Гроза была остановлена. Но теперь тучи сгустились со стороны Даши.

– Приятного аппетита, не подавись куском, – сказала дочь и встала из-за стола.

Глава 16

– Я скучал по тебе, – прошептал Игорь Елизавете перед сном, – сегодня и все эти годы.

Отчасти это было правдой. Спать той ночью они легли много позже.

Отпуск подошёл к концу. Утром четвёртого дня Игорь отбросил церемонии и предложил:

– Лиза, давай снова поженимся.

Они ещё нежились в постели. Игорь был так счастлив, окрылён свежей идеей, гениальным решением.

А Елизавета долго молчала, прежде чем ответить.

– Игорь, ты меня бросил, и я поначалу винила себя – всё делала не так, не следила за своей внешностью, недостаточно внимания уделяла тебе. – Елизавета говорила это в потолок, не глядя на Игоря. – Потом я стала винить тебя – ведь ты оставил меня наедине с нашими общими проблемами. Дашина учёба, репетиторы, переходный возраст. Мне пришлось крутиться, выживать. Всё в прошлом. Сейчас я наслаждаюсь каждым днём. Мне совершенно незачем снова выходить замуж. – Она повернула голову и заглянула в его глаза. – Я никого не виню. Я свободна. Ты освободил меня, когда мы развелись.

Игорь отчаянно искал, за что зацепиться.

– Я помогу тебе с Дашкой.

У Елизаветы его самонадеянность вызвала лишь улыбку.

– Ей девятнадцать. Скоро она будет нам помогать. И делать свои ошибки.

– Не похоже, что скоро. Даша могла бы познакомиться с кем-нибудь на отдыхе, – завёл Игорь свою песню, – но всё время таскается с нами.

Его интонации напоминали то пренебрежение восемнадцать лет назад, когда дочь мешала ему.

– Как ни странно, главный мужчина в её жизни – ты. Ещё одна причина нам не быть вместе. Пусть дочь дольше не разочаруется.

– А ты, стало быть, разочарована во мне?

Игорь слишком хорошо помнил, как, несколько минут назад, Елизавета билась в его объятиях и умоляла не останавливаться.

Елизавета тоже это помнила. Ей было нелегко.

– Но ты будешь приезжать ко мне? – он торговался, получив отказ.

Как это на него не похоже! Так необычно видеть его растерянность.

– Мы провели четыре дня как семья, как ты и хотел, – напомнила Елизавета. – Всё. На большее не договаривались.

Игорь не видел проблемы:

– Так давай договоримся.

– Мы не договоримся. – Елизавета села на постели и начала одеваться.

Игорь подскочил к ней, обхватил за плечи, крепко прижал к себе.

Вдруг вспомнил сцену из прошлого. Когда он два дня не был дома, и пришёл собрать вещи. Хотел незаметно, пока Лиза на работе. Но Дашка приболела, и Лиза осталась с ней. Дашка спала в соседней комнате, а Лиза вышла встретить. Фиолетовый халат, шершавые пятки и искра надежды в заплаканных глазах.

«Я ни о чём не спрашиваю, я рада, что ты вернулся».

Игорь подошёл к шкафу, открыл дверцу. – «Прости».

Виновато опустил глаза, увидел жёлтые пятки и отвёл взгляд.

«Лиза, давай договоримся, – сказал Игорь, – я буду приходить раз в неделю и забирать у тебя Дашу. Ты сможешь отдохнуть. Приведёшь себя в порядок».

«Мы не договоримся – сквозь слёзы ответила она, – я не хочу разводиться».

Прошло двенадцать лет. Сейчас её пятки были безупречно гладкими, розового оттенка. И она не плакала оттого, что предстояла разлука. Совсем наоборот, это Игорь готов был разрыдаться.

– Я понял, – Игорь не мог смириться, – ты показала, как было тяжело тебе, когда мы развелись. Хотела, чтобы я мучился. Тебе удалось.

Елизавета недоумённо хмыкнула.

– Я не хочу замуж. Просто не хочу замуж, – она вырвалась из объятий. Собрала одежду, стала одеваться.

Он слез с кровати, подошёл.

– Но ты будешь приезжать ко мне.

Елизавета не ответила.

А Игорь не нашёл убедительных слов.

Тогда он молча решил, что заберёт к себе Дашу.

Подошёл к шкафу, открыл дверцу. Достал чемодан и стал, как и тогда, складывать вещи.

Только Елизавета в этот раз лишь бросила равнодушный взгляд.

В самолёте на обратном пути Игорь ещё был полон оптимизма.

– Отличные выходные, – пока самолёт не взлетел, казалось, что это ещё не конец, – почему мы раньше никогда не отдыхали на море?

Елизавета пристегнула ремень.

– Потому что ты оставался вечно на дежурстве в своей больнице, и при этом денег не было.

Игорь тоже пристегнулся. Щелчок был как выстрел.

А тишина после не оставляла надежд.

Перед взлётом, перед тем, как перевести телефон в режим полёта, Елизавета позвонила Сергею. Говорила трогательные и нежные слова, справлялась о здоровье, обещала скорую встречу.

«Завтра будем лечить твою ногу вместе».

Елизавета не стала в этот раз просить Дашу поменяться местами. Игорь сидел рядом. Он слышал весь разговор. Усилия четырех дней напрасны, счастье тает за бортом. Игорь как-то забыл, что поездка изначально затевалась ради Даши.

– Ты приедешь ко мне на новогодние каникулы? – спросил Игорь у дочери, когда самолёт набрал высоту.

Даша вопросительно посмотрела на маму.

– Тебе решать, – безразличным тоном проговорила Елизавета, глядя на облака. За миниатюрным стеклом иллюминатора царила ледяная бездна. И никакого просвета, лишь самолёту облака не мешали следовать выверенным курсом.

II

Глава 17

В этом году в Пороге выдался снежный декабрь. Ноябрь был на удивление тёплым, а в первый день зимы – бац – вывалила месячная норма осадков. Пушистый снег сыпал две недели, ваял на улице предновогоднюю сказку.

Хозяин фотоателье, фотограф и кассир создавали уют и атмосферу праздника на работе.

Рядом с камином поставили ёлочку, и уже наполовину украсили её. Фотограф Саша энергичным, размашистым жестом водрузил на белую полку новогодний подсвечник. Пришлось немного подвинуть перекидной календарь. Дата на странице удивила Сашу.

– Пятнадцатое декабря! Две недели до нового года, – он повернулся к Юле, – ровно два месяца, с того дня, как ты впервые отказалась выйти за меня замуж.

Кассир Юля, молодящаяся женщина в юбке подросткового фасона, недовольно фыркнула. Порылась в коробке, выбрала шар и повесила его на ёлку.

Они оба знали, что идея с замужеством глупая. Саша младше Юли на десяток лет, если быть точнее, то на девять – ему двадцать пять, ей тридцать четыре. Саша хотел спасти Юлю от безнадёжной связи с женатым мужчиной. И от вторых отношений, с ревнивым агрессором. Юле спасение было не нужно. А вот утешение – да. И Юля охотно пользовалась Сашиной добротой, благо он был молодым парнем приятной наружности.

Саша напевал вполголоса: «Jingle bells, jingle bells» и с надеждой поглядывал на клетку с волнистым попугаем, которая стояла тут же, на каминной полке. Саша единственный сохранял веру в то, что попугай заговорит.

Саша был романтиком и верил в чудо. Более того, он считал, что чудеса можно творить своими руками. Он наглядно показывал это в работе, делая бесподобные фотографии. Так он стал самым популярным фотографом в Пороге.

Он выловил на ёлке вилку от электрической гирлянды, и воткнул её в розетку.

Гирлянда вспыхнула разноцветными огнями. Саша наклонился к клетке с птичкой, попугай широко раскрыл глаза и вытянул шею.

– Раз – два – три, ёлочка – гори! – обратился Саша к попугаю, – повторяй, Фотий: «Раз – два – три, ёлочка – гори»!

Попугай бесстрастно хранил молчание.

Юля фыркнула точно так же, как в ответ на слова о замужестве.

– Не говорящий он, – сердито напомнила она, – не мучай животное.

Саша отошёл от клетки, не переставая напевать: «Jingle bells, jingle bells», и затем, вместо «Jingle all the way», на тот же мотив: «Ёлочка гори».

Взял из коробки фигурку – хрустальную ёлочку, снова подошёл к попугаю и поставил фигурку рядом с клеткой.

– Повторяй, Фотий, терпеливо напутствовал он: «Jingle bells, jingle Bells».

Попугай упорно молчал.

Зато раздражалась Юля.

– Фотию пять месяцев, поздно – говорить не научится.

– Я настойчивый, – возразил Саша.

Из арки, из подсобного помещения вышел Лёлик, хозяин ателье – мужчина среднего возраста в яркой рубашке.

Лёлик оценивающе окинул взглядом украшенную ель. Подошёл и осторожно выдвинул её немного вперёд.

***

В посёлке Большой Спуд тоже чувствовалось приближение Нового года. Во дворе школы, где раньше работала Галина Семёновна, нарядили ёлку. Галина Семёновна прожила в Большом Спуде всю жизнь, и помнила времена, когда ель была ростом с ребёнка. Дочь Наташа предлагала забрать её домой. Галина Семёновна разрешила Наташе украсить ёлочку и объяснила, что забрать её нельзя. Дочка принесла дождик из фольги и с радостью раскидала его по веткам.

Сейчас во дворе школы росла четырехметровая красавица с пушистыми лапами. Глядя на блестящие шары, Галина Семёновна заплакала. Вспомнила о дочери.

Наташи больше нет.

Придя домой, она подлетела к антресоли. Крикнула Анатолия.

Он выглянул из своей комнаты. Галина Семёновна молча указала наверх.

Анатолий понуро поплелся в кладовку и вернулся со стремянкой в руках. Поставил стремянку под антресолью.

Он не понимал, зачем матери нужны ещё новогодние украшения. Ёлка наряжена.

– Те игрушки особенные, – завела свою песню Галина Семёновна, – я покупала их с Наташей ещё до твоего рождения.

Анатолий не мог спокойно слышать о сестре.

– До моего рождения был ребёнок, которым ты была довольна, – процедил Анатолий сквозь зубы. – Наташе повезло. Она умерла. Увы, с мёртвыми невыгодно соперничать.

Высказав, Анатолий послушно встал на стремянку, открыл дверцу антресоли. Чихнул, отмахнулся от пыли.

Галину Семёновну его слова ранили.

– Повезло?! – возмущению её не было предела, – Толюшка, Бог с тобой!

Анатолий молча снял с антресоли коробку, отдал Галине Семёновне. Вгляделся в освободившийся просвет, вглубь полки.

– А что там за ведро? – заинтересовался он, – очень кстати, надо достать. Завтра начну обливаться холодной водой.

Галина Семёновна, не обращая на сына внимания, открыла заветную коробку. Старые ёлочные игрушки согрели душу, вихрем ворвались воспоминания.

Унося коробку в комнату, Галина Семёновна сентиментально улыбалась.

Анатолий продолжил рыться на антресоли.

– Тяжёлое, – сказал он вслух, вытаскивая ведро.

Поднял крышку и не поверил своим глазам: на дне ведра лежали перевязанные эластичными бинтами гантели. Бинты от времени растянулись. Но гантели были в порядке.

Анатолий нервно почесал затылок. Рано или поздно находишь, что искал, подумал он. Но тебе это уже не нужно.

Он посмотрел в угол, где лежала ещё одна пара гантелей, купленная на днях.

Глава 18

Второго января Игорь обедал в кафе «Мечта» со своим отцом, Валентином Евгеньевичем.

Игорь всегда готовился к приезду отца, нетерпеливо ждал новой встречи, а когда отец приезжал – с ещё большим нетерпением дожидался, когда тот отчалит домой.

Валентин Евгеньевич знал, как нужно жить. К семидесяти годам носить в себе багаж накопленных знаний тяжело. Поэтому папа Игоря щедро делился опытом и правильными взглядами на жизнь.

Валентин Евгеньевич отрезал кусок мяса, с сомнением покрутил его на вилке, рассмотрел со всех сторон и даже понюхал.

– Вкусно, но… домашняя еда вкуснее, – после непродолжительной паузы высказал отец Игоря, – дом ты построил, а обедаешь в кафе.

Игорь вжал голову в плечи.

– Папа, мне нравится, я привык, – Игорь давно уже не ел домашнюю еду. – Помнишь, как вкусно готовит мама? В меню есть блюда по её рецептам.

Валентину Евгеньевичу не нравилось вспоминать о первой жене, а Игорь всё время напоминал, и делал это намеренно.

– Это единственное её достоинство, – сердито ответил Валентин Евгеньевич, – у твоей бывшей и того нет.

Валентину Евгеньевичу никогда не нравилась Елизавета. На то были причины. Свадьба Игоря стала неожиданностью для всех. Отец Елизаветы заставил Игоря жениться, так считал Валентин Евгеньевич. Отец Елизаветы был полковником, а Валентин Евгеньевич дослужился только до капитана. И сват постоянно подтрунивал над ним. Капитан Майоров. Разумеется, сын капитана не мог быть хорошей партией для дочери полковника. Но обесчестил её, поэтому обязан был жениться.

А Игорь побаивался тестя, но всё же уважал его. Уважение к собственному отцу пропало три десятилетия назад, после того, как Игорь узнал, что у папы есть вторая семья и внебрачные дети.

– Ты ведь побыл у нас так недолго и уезжаешь потому, что ночью приедет Лиза, – не выдержал Игорь.

Валентин Евгеньевич подался корпусом вперёд, в сторону Игоря. Игорь инстинктивно отодвинулся назад.

– Лиза – ханжа и лицемерка, – объявил Валентин Евгеньевич, – но уезжаю я не поэтому. Мне нужно к семье.

К семье. К новой жене и к маленькому сыну.

Игорь выронил вилку. Наклонился, резко взмахнул рукой, в надежде поймать вилку в полёте. Но тут же схватился за поясницу, изображая на лице страдание.

Вилка звонко стукнулась об пол.

Валентин Евгеньевич сначала с сочувствием посмотрел на сына, затем простёр вперёд руку и ткнул указательным пальцем в лицо Игоря.

– Пора вести здоровый образ жизни.

Как неуместны сейчас замечания! Игорь медленно выпрямился, всё так же держась за поясницу.

– Ты же врач, – продолжал Валентин Евгеньевич, – должен лучше, чем кто-либо понимать, что не будешь вечно молодым. Посмотри на меня.

Игорь недовольно посмотрел на отца.

Тот указал на себя двумя руками:

– Я не курю, спортивной ходьбой занимаюсь, закаляюсь. Через две недели окунусь в прорубь.

Валентин Евгеньевич очень старался вернуть молодость. И для закрепления эффекта пять лет назад женился на тридцатилетней.

Игорь недовольно поморщился. Сделал глубокий вдох и так же протяжно выдохнул. Нравоучения отца были ему не по средствам. Упаси боже, сейчас про армию начнёт.

– Папа, я больше не врач, я ресторатор, – Игорь обвёл руками помещение, показывая свои владения, – никогда уже не смогу работать хирургом, ты об этом знаешь, и бьёшь по больному.

Валентин Евгеньевич молчал. Это позволило Игорю чуть распрямить плечи.

Но передышка оказалась недолгой.

– Прости сынок, не хотел обидеть тебя. А скажи-ка, как там поживает полковник Бархатов? Дослужился до генерала?

Началось.

– Тесть умер десять лет назад.

Валентин Евгеньевич осмыслил новость.

– Что так? Не вынес, что его дочь – разведёнка?

– Папа, – Игорь дёрнулся, ему хотелось курить, но при отце он не смел, – почему мне всегда за тебя стыдно?

– Это Бархатову должно быть стыдно помирать. Ведь он моложе меня. Был моложе, я хотел сказать. Сынок, а я тобой горжусь. Ты ведь ради дочери идёшь на это?

Под «этим» он подразумевал приглашение Елизаветы в дом Игоря.

Игорь молчал – возражать не было смысла.

– Я сейчас не в состоянии сесть за руль, – после непродолжительной паузы признался Игорь. – Вызову тебе такси.

Валентин Евгеньевич недовольно скривился.

– Ресторанная еда, теперь такси – не люблю так. Позвони Даше. Пусть отвезет меня на вокзал.

Тоже выход. Игорь взял телефон и набрал номер дочери.

Даша с радостью согласилась отвезти обожаемого деда.

Десять минут, пока Даша ехала к ним, Игорь с отцом сидели за пустым столом.

Валентин Евгеньевич вертел запястьем, нервно поглядывая на часы.

– Спешишь, но ехать на такси отказываешься, – не удержался от комментария Игорь.

– Что делать! Подожду.

– До отправления пятьдесят восемь минут, – боль в спине отступила, и Игорь подвинулся вперёд, – ты приедешь на вокзал – поезд ещё не подан. Торопишься. У тебя всегда не хватало на меня времени.

Валентин Евгеньевич обиженно поджал губы. Его ранили слова сына. Дети – самое важное в жизни, и упрёки Игоря казались несправедливыми.

– Я каждый раз нервничаю перед поездкой, – он всё же попытался оправдаться. – Ты должен понимать. Я провёл у тебя два дня, я не могу дольше. Ванечка без меня скучает.

Игорь поправил:

– Полдня и вчерашний вечер. Столько ты провёл со мной.

– Верно, – подтвердил Валентин Евгеньевич, – днём я был у твоей сестры.

– У меня нет сестры, – отрезал Игорь.

Майоров-старший горько вздохнул.

Игорь долгое время был единственным ребёнком, рожденным в браке. Брата с сестрой он не воспринимал, то была параллельная семья Валентина Евгеньевича. Игорь делал вид, что других детей Валентина Евгеньевича не существует. А появление Ванечки, также рожденного в браке, простить отцу никак не мог.

Валентин Евгеньевич любил всех детей одинаково. Ну, может быть, трёхлетнему Ванечке доставалось чуть больше внимания. Но Игоря он всегда выделял особо. Игорь был примером того, как человек может подняться, не сломаться. Игорь правильно мыслил, пусть это не всегда приводило к правильным действиям.

– Лина хочет с тобой познакомиться.

Игорь злился, когда слышал это имя. Лина – внебрачная дочь Валентина Евгеньевича.

Отец продолжал донимать:

– У тебя уютное кафе для семейных ужинов, просторный дом, в котором ты живёшь один. Меж тем, семья продлевает жизнь.

– Я скоро верну семью, – упрямо заявил Игорь.

– Елизавету? – Валентин Евгеньевич поморщился. – Не повторяй ошибку. Лошадь сдохла – слезь. И похорони.

Игорь вздрогнул.

На мгновение перед глазами предстала картинка: кладбище, гроб, толпа людей, плачущая Елизавета.

Игорь решительно покачал головой.

– Я видел будущее. Но похороны отменяются.

Валентин Евгеньевич ничего не понял.

– Пойдём, покажу, – Игорь поднялся.

Отец встал, и, прихрамывая, пошёл за ним.

Глава 19

После Нового года работы в фотоателье поубавилось. Корпоративы и утренники отгремели в прошлом месяце, фотосессии уже никто не заказывал.

Саша сидел на диванчике и наблюдал, как попугай чистит перышки.

Юля раскладывала по конвертам фотографии. Их было немного.

Саша ещё вчера заметил, что Юля не в себе. Но больше не лез. Она то раздражалась, то замолкала, уставившись отсутствующим взглядом в окно. Пусть живёт, как хочет. Советов всё равно не слушает.

Через прозрачную дверь Саша увидел, что по ступенькам спускается посетитель.

Дверь распахнулась, и в зал влетел Стас. Стас работал в редакции местной газеты, и ангажировал Сашу, если нужны были фото для репортажей.

– Не смог дозвониться до тебя, – выпалил он, – Саня, срочно, прямо сейчас, нужно добыть несколько фото. В городе убийство, полиция работает.

Съемка подобного толка – не самая приятная! Ну что ж, заняться всё равно нечем, можно и съездить.

– Тебя, понятное дело, туда не пустят, – Стас загребал руками и подпрыгивал, – но ты постарайся как-нибудь незаметно, издалека.

Стас достал из кармана смятый листок бумаги и протянул Саше.

Тот прочитал: «Вишневая набережная, рядом с домом номер 5, напротив заброшенной бани».

– Едем, – Саша встал с дивана. Взглянул на Юлю: она замерла с конвертом в руках. Нужно будет всё-таки растормошить её.

***

Игорь и Валентин Евгеньевич вышли из внутреннего помещения в общий зал кафе. За столик садиться не стали, остановились в проходе. Игорь был напряжён: спина всё ещё болела.

Валентин Евгеньевич тяжело вздохнул.

– «Мечта-3.48» – чистейшее зло. Я знавал нечто подобное в молодости. Женщина, которую я любил, потеряла разум, а я после сеанса чуть не лишился жизни. Почти сразу меня парализовало.

Игорь молчал, осмысливая. Он ненавидел такие разговоры.

– В общем – не убедил, – резюмировал отец Игоря. – Не доверяю эзотерике. Но твоя сестра…

– У меня нет сестры, – как заклинание, повторил Игорь. – Это не эзотерика, «Мечта» – научный прибор. В следующий приезд обязательно опробуй его.

Валентин Евгеньевич скептически поморщился.

– Будущее меня мало волнует, – объяснил он, – мне семьдесят лет.

Игорь признал, что отец прав.

– Тогда прошлое, – вариантов не оставалось.

Валентин Евгеньевич развёл руками.

– А смысл? Даже если бы можно было поменять прошлое, я бы не стал. Я живу полной жизнью, всегда так жил. Я честен с собой. Работал на совесть, любил всем сердцем, ненавидел всей душой. Брак с твоей матерью был не лучшим событием, но чтобы это понять – его надо было прожить. Но возвращать-то зачем? Ты совершаешь ошибку. Вы с Лизой слишком разные.

Игорь молча крутанул запястьем и посмотрел на часы. Даша задерживалась.

– Вот что, – заполняя паузу, Валентин Евгеньевич, завёл свою любимую песню, – в следующий раз приеду вместе с Ваней.

Он не терял надежды познакомить всех детей и сплотить семью.

– Нет! – Игорю даже мысль об этом была невыносима, – я никогда не приму брата, который по возрасту годится мне во внуки. Ты не имеешь права давать советы. Из-за твоей распущенности у тебя в каждом городе по ребёнку. У меня всего одна дочь.

Валентин Евгеньевич горько вздохнул.

– Ты ещё молод.

Игорь услышал звон колокольчика: со стороны веранды открылась дверь. Зимой этим входом пользовались только свои, значит, пришла Даша.

Игорь поспешил навстречу.

Утром Даша уехала на каток и забыла о времени. Но сейчас нашла повод обидеться:

– Обедали без меня!

Игорь пообещал накормить дочь позже. Напомнил, что поезда ходят по расписанию, что дед торопится.

Валентин Евгеньевич обернулся к Игорю:

– Не провожай!

Да, у него была странность: не любил прощания. Долгие расшаркивания вызывали приступы паники.

Валентин Евгеньевич обнял Игоря и, прихрамывая, зашагал к выходу. По пути подобрал со стула дорожную сумку.

Даша взяла деда под руку.

Игорь проводил их долгим взглядом. Крикнул, на всякий случай:

– Дашонок, осторожнее за рулём!

Он радовался, что Даша спасла его от пятнадцати минут общения с отцом в машине.

Даша и Валентин Евгеньевич вышли через веранду. Звякнул колокольчик.

Глава 20

Поездка на машине по зимней дороге настроила Валентина Евгеньевича на поэтический лад.

Он через окно любовался заснеженными деревьями и вспоминал лучшие моменты жизни.

– Помню как сейчас, – Дашин дед мечтательно прикрыл глаза, – сверкающий белый горный склон, и она, стремительная, несется вниз в лучах холодного солнца. Я сошёл с трассы, упал, и остановился на уступе, пропуская её вперёд. Радостно крича, она пронеслась мимо.

– Деда, ты говоришь об Ирине? – догадалась Даша, – мы столько слышали о ней! Но ты не знакомишь. И дядю Ваню нам не показываешь. Почему?

– На этот вопрос ответит твой отец. У которого нет братьев и сестер.

Даша задумчиво хмыкнула.

– Думаю, мы подружимся. Я приеду к вам в гости.

– Обязательно приезжай! Но у нас негде остановиться, мы живём в маленькой квартире, вместе с Иришиной бабушкой.

Отличное приглашение, подумала Даша. И ещё, Иришина бабушка по возрасту деду Валентину ближе, чем Ириша.

– А у тебя другие внуки есть? – Даша знала, что у деда четверо детей, а вот про внуков никогда не спрашивала.

Валентин Евгеньевич оживился:

– Есть. Надо вас познакомить. Только папе не говори. А то он осуждает все мои проколы и абсолютно не замечает свои.

– Не говори плохо о папе, – попросила Даша, – он молодец. Я раньше обижалась, ведь он меня бросил. Сейчас понимаю, что папа просто не мог ужиться с мамой. Они разные, непонятно, как вообще сошлись.

– Вот именно, – подхватил дед Валентин, – они разные. Елизавета Васильевна смотрит свысока. Дочь полковника. Полковник – ныне покойник. А ведь он был моложе меня.

Даша знала, что деду нельзя возражать, когда он говорит о маминой семье.

– Я рада жить с папой, – только сказала она.

Но дед Валентин и тут плеснул дегтя:

– Это ненадолго.

– Верно, – с досадой вздохнула Даша, – мама приедет вечером.

Тут же выражение её лица смягчилось.

– Но летом её не будет!

Дед Валентин театрально вздохнул.

– Это ещё неизвестно…

Даша задумалась.

– Нет, что ты, – возразила она, – папа не позовёт её насовсем. Он разумный.

Вечная уборка и контроль в папином доме. Этому не бывать!

Они подъехали к зданию вокзала.

– Разумный, – согласился дед Валентин, – но не в отношениях с женщинами. Игорь самый толковый из всех моих детей. Хоть и не стал военным.

Как всегда, дед про армию!

Даша выключила зажигание, и поставила машину на тормоз.

До поезда оставалось чуть больше получаса.

– Рано приехали. Посидим на дорожку? – предложила Даша.

– Нет, я пойду, – дед Валентин отстегнул ремень, – не провожай.

Он обнял Дашу и вышел из машины.

***

В Большом Спуде зима была, как всегда, живописная, сказочная. Анатолий выглянул в окно: ветки деревьев чудесно смотрелись в снежных нарядах. Сторона была безветренная, с каждым снегопадом гроздья становились всё белее. Что-то забытое, светлое всколыхнулось внутри.

Анатолий вышел в коридор, расстелил спортивный коврик и взял гантели.

Мимо прошла Галина Семёновна.

– Мама! – позвал Анатолий, – не знаешь, где искать мои холсты и инструменты для живописи?

Галина Семёновна развела руками.

«Слава богу – проснулся вкус к жизни!» – подумала она. Вслух сказала:

– Холсты точно не выбрасывали. Поищи.

Анатолий положил гантели, так ни разу и не подняв их, встал с коврика и отправился на поиски.

Глава 21

Машина Даши подъехала к зданию бизнес-центра.

Даша вышла. Хлопья снега сыпались в глаза. Даша наклонила голову и двумя руками вцепилась в капюшон. Она не любила носить шапки, да и к чему, если все куртки с капюшоном? Пряча лицо от ветра, прижимая подбородок к груди, она быстро зашагала в сторону входа.

Из стеклянной боковой двери вышел парень. Увидев, что Даша идёт к этому входу, он улыбнулся во весь рот и галантно придержал перед Дашей дверь.

Даша улыбнулась в ответ, зашла внутрь. За дверью остановилась, заинтересованно глядя парню вслед. Она никогда прежде не видела такого ясного синего цвета глаз.

Он перешёл дорогу и скрылся в подвальчике с вывеской «ФОТИЙ. Печать фотографий. Фото на документы».

Даша подошла к лестнице. Она немного боялась: незнакомые люди, новый коллектив. Как они её примут? Но это всего лишь практика, для защиты диплома. В жизни Даша будет заниматься другим. Поступит в университет и выучится на психолога. А психолог не должен бояться.

Поднявшись на второй этаж, Даша очутилась в просторном зале с колоннами. Вдоль стен стояли столы с компьютерами.

У окна две девушки что-то увлечённо разглядывали в телефоне.

Даша поздоровалась и представилась.

– А, это тебя прислал Кирилл Петрович? – поняла одна из девушек.

– Пойдём, – сказала вторая. Она поднялась со своего места и повела Дашу к боковой двери.

– Я с вами, – первая девушка положила телефон и побежала следом.

Дашина провожатая открыла дверь и доложила:

– Пришла практикантка от Вершинина.

Дашу пропустили вперёд.

В центре комнаты, занимая почти всё пространство, стоял стол буквой Т. Во главе стола сидел мужчина лет тридцати пяти, в джинсовой куртке и в жилете с галстуком. Волосы слегка всклокочены, на носу очки в толстой оправе.

Даша поздоровалась.

Он с напряжённым видом вглядывался в экран своего компьютера.

Отвлёкся, пригласил Дашу сесть напротив. Девушки тоже остались, расселись ближе к двери.

Даша огляделась. Серый ковролин, белые стены, жалюзи в тон стен, чёрная мебель – сложно представить более унылое помещение. Глобус на верхней полке свежим пятном разбавлял скуку. Стеллажи были хаотично завалены бумагами. Вот бы Дашину маму сюда с уборкой – такой раздор для неё!

– Я Стас, – представился мужчина, и поочерёдно указал на девушек, – это Настя, это Эльвира.

Он стал расспрашивать. Даша сказала, что учится в колледже печати.

Стас нахмурился.

– Специальность?

– Издательское дело, – Даша не любила говорить о своей учёбе, потому что училась там, куда её пристроила мама, и не планировала связывать жизнь с будущей специальностью.

– И что ты собираешься делать у нас на практике? – в интонации Стаса проскользнуло безразличие.

Даша пожала плечами.

– Я думала, вы расскажете.

Стас усмехнулся. Эльвира с Настей переглянулись.

Стас напустил на себя деловито-серьёзный вид:

– Ты не замужем? Парень есть?

Настя и Эльвира дружно хихикнули.

Дашу возмутил вопрос.

– Это важно для прохождения практики?

Девушки захохотали в голос.

– Конечно, – ответил Стас всё тем же серьёзным тоном, – впрочем, ты это укажешь в анкете при заполнении заявления, так что можешь не отвечать. Идём со мной.

Они вернулись в зал с колоннами. Стас подвёл Дашу к рабочему месту.

– Садись. Включай компьютер.

Даша скинула куртку и бросила на стул рядом, уселась, нашла кнопку питания, включила.

Стас положил перед Дашей конверт. Внутри оказались фотографии и флешка.

– Твоё первое задание, – Стас убрал со лба прядь сальных волос, – в Пороге произошло убийство. Здесь информация. Напиши репортаж на две минуты для выпуска новостей. Город маленький. Такое случается нечасто. Это шок-контент. Задача понятна?

Даша побледнела и еле заметно кивнула.

– Действуй! – подбодрил Стас.

Даша принялась листать фотографии. Издали запечатлено место преступления: машина скорой помощи «специальная», милицейский фургон, люди в форме.

Стас стоял за спиной и нетерпеливо дышал.

Даша вставила флешку в компьютер. Кликнула мышкой по экрану. Фото девушки и краткая справка: где, когда, кого убили.

Даша вздрогнула и замерла. Сидела, молча глядя в экран. Потом начала рыдать.

Настя с Эльвирой переглянулись.

– Стасик переборщил, – шепнула Эльвира.

Стас положил руки на спинку Дашиного стула.

– Ладно, иди домой, я сам напишу. Завтра журнальчики захвати, чтобы не скучать.

Стас собрал фотографии, вытащил флешку и ушёл в кабинет.

Даша встала со стула, схватила куртку. Одеваясь на ходу, побежала вниз по лестнице.

Папа здорово придумал, устроить Дашу на практику в Пороге. Она проведёт здесь два месяца, никуда не уезжая. Знал ли он, что в редакции нет подходящей работы для практиканта?!

Глава 22

Игорь беспокойно ходил по комнате. Он еле дождался этого вечера. Спина ещё болела, поэтому каждый шаг давался нелегко. Игорь пробовал лечь, но беспокойство только нарастало. А нужно произвести впечатление на Лизу!

Он подошёл к камину, открыл дверцу. Дрова уже лежали внутри. Игорь поднёс зажженную спичку, и вспыхнуло пламя.

Такой же огонь пылал у Игоря внутри при мысли о скорой встрече с Елизаветой.

Он оглядел своё жилище. Гостиная с камином и кухня занимали весь первый этаж. Светлые стены добавляли простора.

Шторы пока не заказал. Из мебели на кухне было всё необходимое: плита, холодильник, стол и шесть белых стульев. На стульях ещё частично осталась упаковочная плёнка, их Игорь привёз в конце декабря. На одном стуле стояла микроволновая печь. У Игоря не хватило денег на деревянную кухонную мебель, а покупать дешёвый пластик он не хотел. Ведь он обустраивал дом для себя и своей семьи. Жил фантазиями, верил в силу своего обаяния, и словно забывал, что они с Елизаветой много лет в разводе.

Сделав очередной круг, Игорь прошёл мимо камина, присел на тёмный кожаный диван.

Всё выглядело неопрятным: на полу коробки, с потолка свисает лампочка – единственный источник света. Люстру и светильники Игорь ещё не купил, хотел посоветоваться с Дашей и Елизаветой.

А вдруг недоделки не понравятся Лизе? Она любит порядок, а обстановка в доме была далека от этого.

Зато в углу, у окна, царствовала новогодняя ёлка. Игорь наряжал её вместе с Дашей, и видел, как глаза дочери горели счастьем.

***

Вокзал Порога вечером особенно красив.

Строгое здание в стиле модерн начала прошлого века сверкает цветными огнями. На фасаде переливаются огромные цифры «2010».

В свете фонарей кружили снежинки. Тех, что опускались ближе к земле, холодный ветер направлял в лица прохожим.

Даша прикрывала лицо от непогоды, ждала, пока мама пройдёт через турникет. Наконец, мама вышла и выкатила маленький чемодан на колёсиках. Что-то мало у неё вещей, даже на пять дней, подумала Даша.

Елизавета остановилась и огляделась в недоумении.

– А где твой отец? – и снова посмотрела в сторону машины.

Даша объяснила, что папа лежит дома с больной спиной. Умолчала, что после боя курантов они катались на ледянке с горки во дворе.

Даши увидела в глазах мамы нескрываемое разочарование.

Она взяла чемодан и подкатила к багажнику. Приподняла, и тут же опустила обратно. Маленький с виду чемодан оказался очень тяжёлым.

Вдвоём еле справились, закинули его в багажник.

Уже в салоне, защёлкнув ремень безопасности, Елизавета не удержалась от комментария:

– С твоим отцом всегда так: планируешь одно, а получаешь…

Даша включила фары и поворотник.

– Мы отлично встретили с папой новый год. – Она словно оправдывалась. – Не ожидала, что с ним будет так весело. – Даша передвинула рукоятку коробки передач, ногой нажала на педаль.

Здание вокзала за окном медленно поплыло назад.

Даше очень хотелось продолжать, но кислая мина на мамином лице гасила все порывы.

– Ох, Дашка, тебя ждёт в жизни много сюрпризов, – ответила Елизавета, задумчиво глядя вдаль.

Спросила, что Игорь подарил дочери. Даша с восторгом рассказала, как они выбрали новогоднюю пижаму с оленями, нарядное платье для Даши, а потом купили духи. Но настоящий праздник Даша ощутила, когда прямо во дворе, после полуночи, запустили фейерверк.

– А я ведь всегда считала, что с папой не о чем даже разговаривать, – сказала Даша, и испугалась, что своими словами рассердила маму.

– Просто ты выросла, – объяснила Елизавета, – он не умеет ладить с детьми. А пыль в глаза женщинам пускает мастерски.

После этих слов некоторое время ехали молча. Даша не рискнула напомнить маме, как глупо та вела себя в отпуске на море.

Елизавета уставилась в окно. За десятилетие Порог преобразился, она с трудом узнавала знакомые улицы.

Порог был маленьким городком в сердце страны, с некогда процветающей – ныне закрытой – фабрикой по производству мебели из древесной стружки.

Своё название город получил благодаря стремительной реке, которая петляла и уносилась вдаль.

Проезжали мимо культурного центра. Елизавета удивилась – за площадью вместо дворца культуры возвышались золотые купола, а указатель гласил: «Соборная площадь». Она помнила другое название: двадцать лет назад площадь носила традиционное имя вождя пролетариата, а перед клубом на постаменте красовался бронзовый бюст Ильича.

– Знаешь, что, мама, – вдруг сказала Даша, – ты говоришь одно, а делаешь другое. Сейчас ты ругаешь папу, при ребёнке – а этого делать нельзя. Но сама же, по приезде упадешь в его постель.

Елизавета разозлилась.

– Разумеется, упаду в постель. Устала с дороги. – Психологические разборы отвлекали от созерцания города.

– Мама, ты понимаешь, о чём я. Какой пример ты показываешь мне? Ты уехала от Серёжи, чтобы быть с папой. Но выбрать не можешь, обманываешь обоих.

Елизавета отмахнулась.

– Я не обманываю. Папа знает о Серёже.

– А Серёжа знает?

– О чём? Мы с папой не вместе.

– В Египте ты говорила то же самое. Не можешь совладать с собой. Хочешь вести себя правильно, но поддаешься страстям. Переезжай к папе насовсем. Он ждёт.

Даша больше не хотела жить с мамой, и сказала так, зная, что мама будет возражать.

– Так ждёт, что даже встретить не смог, – Елизавета кипела от возмущения, – я ни за что к нему не вернусь.

– Тогда зачем приехала? Питаешь ложными надеждами. Не стыдно?

Увлекаясь психологией, Даша порой забывалась. Елизавета резко осадила:

– Смени тон, доченька. Не твоё дело.

– Мамочка, я три дня отдыхала от тебя, – так же резко ответила Даша. – Если не хочешь к папе – отвезу тебя обратно на вокзал. Идёт?

Елизавета пришла в бешенство.

– Тебя Серёжа просил шпионить?

– Серёжа не знает, что у вас в Египте с папой было. Но… – Даша задумалась. – Узнает. Если здесь продолжишь – узнает.

– Чужой мужик тебе дороже матери, – Елизавета разозлилась не на шутку.

– Серёжа не чужой, – живо отозвалась Даша. Чуть тише добавила: – И папа не чужой. Я хочу, чтобы ты выбрала.

Обидно слышать от дочери, пусть даже в виде намёка, что мама ей чужая.

– Ладно, вернёшься домой – поговорим.

Они миновали центральную часть города, переехали мост и оказались в новом районе. Здесь не было высотных домов. Частный сектор. Элитная, малоэтажная застройка.

– Ты ещё не знаешь, – Даша крутанула руль, – я остаюсь жить у папы.

Елизавета с интересом наблюдала пейзаж за окном. Поэтому, ответила, не поворачивая головы:

– Знаю. На два месяца, до окончания практики.

– Нет, мама. Навсегда.

– Я против, – резко вскрикнула Елизавета, – ты будешь жить со мной.

– Не вопрос – переезжай к папе.

У Даши ещё нашлось несколько условий и обещаний, и Елизавета пожалела, что поддалась на уговоры Игоря и приехала в Порог. Отдохнуть не получится.

О счастье! – свернули на тихую улочку, и остановились у ворот.

Даша заглушила мотор. Достала из кармана связку ключей. Вытянув руку вперёд, нажала на брелоке кнопку.

Елизавета с интересом следила за дочерью.

Свет фар выхватывал из темноты несколько секций забора. По-прежнему, шёл снег, на свету резвился пушистый вихрь снежинок.

Створки ворот стали медленно открываться.

– О как! – оживилась Елизавета.

Машина въехала во двор, а металлическая дверь на первом этаже дома медленно поползла вверх.

Даша нажала на газ.

Когда машина проехала по наклонному въезду, внутри зажёгся свет.

Дверь паркинга с грохотом опустилась.

Даша выключила мотор. Отстегнула ремень безопасности и украдкой посмотрела на маму.

Елизавета удивлённо озиралась. Она видела такое в сериалах, а в жизни довелось впервые. Не верила, что это дом бывшего мужа, нищего хирурга. И, хоть в глазах её читалось восхищение, комментарий был крайне сдержанным и в прежней тональности:

– Я же говорю: пыль в глаза.

Дашу злило, что мама вечно всем недовольна.

– Пойдём, – Даша протянула руку, взяла сумочку с заднего сиденья, открыла дверцу и вышла из машины.

Елизавета поспешно отстегнула ремень и выскочила вслед за дочерью.

Игорь прислушался: со стороны лестницы доносились шаги.

Вскочил с дивана, подошёл ближе.

Елизавета и Даша показались на верхних ступеньках, поднялись и остановились в коридоре.

Елизавета осмотрелась. На тёплое приветствие ответила сдержанным: «Здравствуй, Игорь». Она дала себе слово быть честной и искренней. Делать лишь то, что хочется. Вот только желания поутихли, поэтому с тем, что же ей на самом деле хочется, ещё не определилась. К тому же, Даша втянула её в сомнительный спор, из которого Елизавета могла выйти победительницей лишь в случае, если ей удастся сдержать свои порывы.

Игорь обнял её, а поцеловать не решился.

– Где твои вещи?

Забота Игоря всколыхнула душу. Было что-то ещё в его голосе: беспокойство, надежда, отчаяние. Совсем как в последний день египетских каникул. Елизавета понимала, что она уже победительница, по-любому.

А Игорь ожидал увидеть несколько баулов вещей. Ведь, в его воображении Лиза с Дашей переезжали к нему навсегда.

– Чемодан в машине, – устало ответила Елизавета, – завтра разберу. Мы не смогли его поднять.

– Я принесу! – Игорь шагнул к лестнице.

Даша схватила его двумя руками за предплечье.

– Папа, не надо. Спина.

Игорь так хотел покрасоваться, что совсем забыл о своём недуге.

Елизавета с сочувствием на него посмотрела.

– Игорь, я оценила порыв. Но ты уж побереги себя.

Игорь расплылся в счастливой улыбке. Поверил, что Лиза живёт такой же фантазией, что и он. Но Елизавета цинично осадила:

– Я не собираюсь пять дней за тобой ухаживать.

Игорь перестал улыбаться и поджал губы.

Елизавета сбросила полушубок, отдала его Игорю, и с видом помещицы проследовала из коридора через гостиную в кухню.

Игорь повесил шубу в шкаф и пошёл за Елизаветой.

Даша сама сняла верхнюю одежду, потому что с появлением мамы папа перестал уделять внимание дочери.

Игорь думал, что Елизавета сейчас прокомментирует беспорядок.

Но, на удивление, лицо её выражало восторг.

– Откуда это великолепие? У тебя появились деньги?

Лучше бы она сказала про бардак. В их ранние годы Елизавета частенько упрекала его безденежьем.

Игорь развёл руками.

– Как видишь…

Он не собирался говорить, что приобрёл дом в кредит.

Даже холодильник был куплен в рассрочку. Ну и что, ведь до этого Игорь год жил без холодильника. В старой квартире морозилка сломалась, а Игорь так и не смог починить. Сейчас выбирал очень тщательно, и взял одну из самых дорогих моделей, с уймой дополнительных ненужных опций.

– Ты скучала по мне, Лиза? – вдруг спросил он, переведя любовный взгляд с холодильной камеры на Елизавету.

Елизавета опустила глаза и ничего не ответила.

Пауза затянулась.

– Поужинаем? – Игорь открыл тяжёлую дверцу. – Блюда от шеф-повара "Мечты", – торжественно отрекомендовал он.

В ответ услышал железное:

– Я на диете.

Даша чувствовала повисшее напряжение.

Скорей бы уже он проводил маму в спальню. Она не удержит оборону. И проиграет пари.

Холодильник запищал, сигналя о незакрытой дверце.

– А я поем! – сказала Даша, чтобы снизить накал.

Она подбежала и схватила с полки два первых попавшихся контейнера.

– На ночь есть нельзя! – окрик мамы лишь разозлил.

– Я у папы. Здесь можно.

Даша не хотела есть, но всё равно отнесла пластиковые контейнеры на стол, поставила, открыла.

Игорь осмелел и сделал очередной шаг:

– Лиза, пойдём, покажу тебе дом.

Елизавета улыбнулась и позволила увести себя.

Даша с победной искрой во взгляде проводила уходящих по лестнице родителей.

Кто в конце концов одержит верх в Дашином споре с мамой?

А за окном всё сыпал и сыпал снег, заметая следы новогоднего веселья.

В Дашином детстве не было таких умиротворённых январских вечеров. Во дворе шумел каток, доносились голоса и громкая музыка. Они жили в людном квартале, в двушке на пятом этаже. Даша открывала балконную дверь, собирала подтаявший снег, лепила из него фигурки и оставляла на столе. Потом её ругали за лужи в комнате.

Даша, как тогда, открыла форточку и собрала горсть снега, слепила снежный шар. Ещё один. И третий, поменьше. Поставила снеговика на подоконник и вернулась к контейнеру с едой.

Глава 23

В центре Порога жизнь била ключом. В парке аттракционов допоздна работал каток. Яркие лампочки, весёлая музыка. Девушки и парни носятся по кругу с раскрасневшимися от лёгкого мороза щеками.

После новогодних праздников было затишье в работе, и Саше удалось вытащить на каток Юльку. Юлька совсем не умела стоять на коньках; ища равновесия, она всё время оказывалась в Сашиных объятиях. И он был уже в шаге от того, чтобы пригласить её к себе.

Но тут Юля вцепилась в Сашу крепче, чем в прошлый раз.

– Здесь Олег, – прошептала она дрогнувшим голосом.

Саша проследил за её взглядом и увидел невысокого мужчину, лет сорока, в беговых коньках и в смешной шапке.

– С кем это он? – негодовала от возмущения Юля, – это не его жена.

Саша узнал девушку, которую Олег держал за руку. Это была Вера. Или Лера. Одна из сестер, они в прошлом году приходили на фотосессию. Саша не различал их. Лера-Вера тоже узнала Сашу, и как-то само получилось, что она вместо Юли оказалась в Сашином холостяцком логове – уже после того, как Юля ушла вместе с Олегом.

Саша сидел у окна в своей комнате-студии, стараясь не смотреть в ту сторону, где, отгороженная наполовину задвинутой шторой, затаилась кровать. Перед ним на мониторе компьютера мелькали фотографии с зимней свадебной фотосессии. Глаза закрывались, но спать он не шёл.

Настольная лампа раскалилась так, что на ней можно было подогревать ужин. Но есть Саша не хотел – контейнер с магазинным бифштексом стоял нетронутый.

Саша бросил усталый взгляд на оборудование: надо бы протереть пыль. Осветительные приборы для фотосъёмки выстроились вдоль стены. Рядом примостились штатив, стойка для фона, табурет-лестница.

Мысли и действия не помогали отвлечься.

Катастрофа. Вера (или Лера?) вскользь упомянула, что учится на втором курсе колледжа. А это могло означать, что ей семнадцать лет.

Юлька снова его кинула, уехала со своим Олегом. А вокруг Саши вертелась Вера. Вертелась в прямом смысле, неистово вращалась, исполняя либелы. Почему его так пленили изгибы юного тела? Он подумал, это красиво можно запечатлеть на фото. Ну и запечатлел бы! Ведь нет же! Едва только они ввалились в квартиру, все пируэты переместились в кровать.

Теперь Саша думал лишь об одном: как её выставить? Вера явно не спешила уходить.

Саша подряд открывал фотографии, щёлкал мышью. На экране появилась панель редактирования. Саша нажал крестик вверху. Вперил взгляд в стену, на рельеф белого камня. Отделка стен в стиле лофт пришлась не по вкусу хозяйке квартиры. Поэтому она не вычла стоимость ремонта из квартплаты, а, наоборот, потребовала компенсацию ущерба.

Он не мог сосредоточиться на работе. И спать тоже не мог. Потому что – он видел это сейчас, краем глаза – на смятой постели, посреди просторной кровати лежит его случайная подружка. Лежит, до пояса закутавшись в покрывало, и её длинные волосы разметались по постели.

Саша подошёл к кровати. Как же он сейчас страдал от отсутствия личного пространства, от невозможности побыть одному. От страха перед её юным возрастом. От необходимости вспоминать её имя. Лера или Вера? Всё-таки, Вера.

Вера перевернулась на спину и улыбнулась. А, может быть, Лера?

В любом случае, не Юлька. Зараза. Опять продинамила. Хочешь подруге добра, а она кувыркается с бывшим.

Саша встал, подошёл, опёрся коленом на кровать, склонился к девушке и громко сказал:

– Тебе пора!

Вера поморщилась от его вопля, вынула наушник.

– Выгоняешь?

Её присутствие в квартире тяготило.

– Лера, пора, – повторил Саша, – такси приедет через пять минут.

– Я Вера, – она вынула второй наушник.

– Я знаю, – присутствие посторонних всегда было Саше в тягость, – Верочка, ты не можешь остаться. Я должен работать.

Саша любил сидеть один в своей квартире. Студия была и домом, и местом работы. Чтобы не чувствовать себя одиноким, ему были нужны свидания. Поэтому к ночи всегда возникала дилемма.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.