# Райдзин. Резервация «Восток»

Алекс Делакруз

Удивительно знакомый и в то же время чужой мир. Мир, где не было Второй мировой, и где в 2027 году высокотехнологичные армии и владеющие магией аристократы трех сверхдержав спорят за мировое господство.

Там ему было тридцать, здесь нет и семнадцати. Там он был совсем один, здесь сразу же появилась та, кто считает его братом. А еще есть много тех, кто считает что ему лучше «неожиданно умереть». И теперь идти вперед чтобы выжить, побеждать и возвышаться – единственный его возможный путь, начинающийся на восточных рубежах Империи.

## Глава 1

– Это портал?

– Да.

– То есть, я в него захожу, а выхожу в другом месте, далеко-далеко отсюда?

– Да.

Надо же. Каждый раз, когда начинаю полагать, что чудеса нового мира меня больше не могут удивить, всегда появляется что-то новенькое. Подумал я об этом отстраненно, пытаясь сдержать зевок. Не удалось.

Спать хотелось ужасно – за последнюю неделю, проведенную на райском уголке тропического острова среди океана, время было слишком дорогим, чтобы тратить его на сон. Жаркие дни сменялись не менее жаркими ночами, превратившись в сплошной яркий калейдоскоп, постоянно подпитываемый выработкой всех четырех гормонов счастья.

Я бы здесь надолго остался, если бы не навсегда, но… ладно, не будем о грустном.

Надежда, кстати, спала за последнюю неделю едва ли больше, чем я. Но, в отличие от меня, ее кавайная светлость выглядела свежо и бодро. И донельзя официально – в своем черном с золотом мундире. Я тоже сейчас в мундире, парадной форме, несуществующей более французской высше-магической школы «Ля Фудр», но вряд ли выгляжу так же собранно и по-деловому, как Надежда

Лицо у меня снова растянуло гримасой в попытке зевнуть, но я справился с собой и встряхнулся. Пора возвращаться в реальность. Выходить, как это было модно говорить в моем старом мире, из зоны комфорта.

– Мне туда? – посмотрел я сначала на портал, потом на Надежду.

– Да.

– Уже можно?

– Нужно.

– Ну ладно. Я пошел?

– Да.

– Просто идти вперед?

– Да. Подходишь, делаешь шаг и оказываешься на месте.

– Я первый иду?

– Ты первый. И последний.

– Это как?

– Пропускная способность портала – один человек в сутки. Я прибуду позже…

Надежда вроде бы и закончила фразу, но осталась в ее словах переданная интонацией недоговоренность. Понятно почему – за грядущие сутки она может прибыть на место, а меня там уже не будет. Или там не будет, или вообще не будет. Нигде.

Не удержавшись, я снова зевнул – так, что из глаз едва слезы не брызнули. Повернулся к Надежде, взял ее за руку и галантно поцеловал с поклоном. Захотелось, конечно, ее кавайную светлость обнять напоследок, но на нас смотрел с десяток глаз самых разных специалистов из обслуживающей портал команды, так что, конечно, я ничего подобного делать не стал.

Да и сама Надежда сейчас смотрела на меня без капли теплоты, максимально отстраненно. Хотя, тепло прощались мы совсем недавно, прямо перед выходом.

– До встречи, – кивнул я Надежде и развернулся к порталу.

«До встречи», – мысленно ответила она мне и едва заметно прикусила губу.

Шагать в портал, честно говоря, было боязно, но долго я не задерживался. Перед тем как уходить, надел маску Ви-блокатора. С некоторым усилием – очень уж живы воспоминания, как она впилась мне в лицо техномагическими щупальцами. И, дождавшись активации намордника, уверенным шагом пересек зеркальную поверхность арки. Мазнуло ощущением холода, сопроводившего межпространственный переход, и я оказался по другую сторону портала.

Вышел я в помещении, которое мне совсем не понравилось. Так, похоже, дело дрянь. Быстро обернулся – арка портала за мной стремительно тускнела, и только что совсем погасла, превращаясь в глухую каменную стену.

Все, обратной дороги нет.

Снова обернулся, глядя, куда попал. Ф-фух, нет, не камера, как мне сначала показалось. Ошибся в первом впечатлении. Не камера, а по-спартански обставленная келья – вот это более точное определение. И двое у двери не надзиратели-конвоиры, а фельдшеры отряда быстрого реагирования служб медицины катастроф, если судить по униформе; а вот если обратить внимание на синий отсвет активных глазных имплантов, то сразу понятно – форма явный камуфляж. И к медицине катастроф встречающие меня мужчины вряд ли отношение имеют, в действительности принадлежа к государевой службе в совершенно ином ведомстве.

Один из «фельдшеров» без слов показал мне на спрятанный в стене прет-а-порте принтер, который единственный выбивался из спартанского убранства кельи. В меню, после активации, я увидел всего один вариант: «Форменный костюм Арктической императорской гимназии имени Петра Кузьмича Пахтусова для 1-го года обучения». Его я себе и напечатал.

Переоделся, аккуратно сложил и оставил на узкой койке кельи парадный мундир студента, более несуществующей французской высше-магической школы «Ля Фудр».

– Маску можете оставить здесь, – неожиданно произнес один из встречающих.

Интересно. Ну да ладно, я не против – снял и положил маску намордника сверху на костюм, после чего «фельдшеры» повели меня за собой. Когда пересек порог, понял, что келья располагалась в совсем небольшой церкви. Находящийся здесь священник, кстати, даже бровью на нас не повел.

Вышли на улицу мы не через главный вход, а через заднюю дверь, вплотную к которой стояла карета скорой помощи в яркой желто-красной раскраске. Прежде чем зайти в распахнутую боковую дверь машины, я осмотрелся, насколько позволяла ситуация. Увидел, что церковь представляет из себя небольшое деревянное здание, а небо заметно отличается от южного неба тропиков, под которым я провел последнюю неделю. От острова я переместился далеко на север, судя по всему. И еще, похоже, что мой визит сюда – как минимум непубличный, если не тайный.

Сопровождающие меня фельдшеры, сохраняя молчание, в салоне сели напротив. Я на них постоянно косился краем глаза, но не замечал ни слишком назойливого контроля, ни готовности в любой момент отправить меня в медикаментозную кому. Просто дежурное внимание. Но все равно тревожило меня что-то, ощущалась в груди тяжесть беспокойства.

«Предчувствие у меня плохое. Атмосфера здесь гнетущая», – прозвучал голос воспоминанием из моей старой жизни в старом мире. Постоянно фраза в памяти всплывает, а откуда она – никак вспомнить не могу.

Предчувствие – с момента попадания в так похожую на камеру келью, у меня действительно не очень хорошее, как возникло, так и не отпускало. Не плохое, а настойчиво-тревожное я бы его назвал. Но пока все вроде спокойно.

В машине от меня не был закрыт доступ к информационному табло, и я видел карту с маршрутом движения. Но в большом масштабе, а названия улиц, по которым мы ехали, мне ничего не говорили. Пытаясь понять, где нахожусь, поглядывал в окно – наша машина уже выехала на набережную.

Увидел темное синее море, хмурящиеся облака на горизонте, мелькнул блеск солнечных лучей на куполах церквей, мимо которых проезжали – целых три за пару минут. На Русском Севере я сейчас, нет сомнений – очень уж характерные пейзажи.

По пути переехали через два моста. Название первой реки – Кузнечиха, мне ничего не сказало, но когда на карте с маршрутом увидел название второй – Северная Двина, понял что портал привел меня в Архангельск.

Везущая нас карета скорой помощи довольно быстро проскочила через тихий и уютный центр города, выехала на восьмиполосное шоссе «Холмогоры», встав в выделенную полосу. Почти сразу развив такую скорость, что мне показалось – еще немного и взлетим.

Путь по шоссе занял совсем немного времени, картинки в окне мелькали, как в иллюминаторе разогнавшегося по взлетно-посадочной полосе самолета. Взлетать не стали, а довольно скоро и вовсе сбавили скорость до приличной, выезжая на большую площадь. В ее центре возвышалась огромная четырехлучевая звезда. Непривычно выглядит – никак мне не принять, что в этом мире подобная звезда указывает на принадлежность к российской Северной флотилии, а не к блоку НАТО.

Едва выехав на круговое движение, наша машина вдруг совсем замедлила скорость и остановилась, пропуская небольшой кортеж представительских и тонированных по кругу машин. Я в это время внимательно смотрел на табло в салоне с картой. Судя по которой, одна дорога от площади – дальше прямо, вела в сторону Императорской высше-магической школы «Аврора», вторая – направо, к Николо-Корельскому монастырю, чьи синие и золотые купола я уже заметил из окна. Третья отходящая от площади дорога сворачивала направо, на мост, ведущий на остров Ягры, где находилась Арктическая императорская гимназия имени Петра Кузьмича Пахтусова.

Учитывая, что на мне сейчас форма этой гимназии, похоже, направо мы и поедем. Не ошибся – пропустив кортеж, карета скорой помощи туда и свернула. После моста некоторое время ехали вдоль высокого глухого забора, а потом через высокую арку ворот въехали на территорию гимназии. Пару раз крякнув, разгоняя гуляющих гимназистов, мы уже ехали по зеленой тенистой аллее. Катились медленно, осматривался по сторонам я с интересом. Картина за окном напоминала пейзажи из фантастических фильмов – корпуса гимназии представляли собой футуристические конструкции из стекла и бетона. Впечатление, как будто здесь целая эскадра космических кораблей приземлилась.

Вскоре карета скорой помощи свернула с аллеи к одному из блестящих остеклением и синей неоновой подсветкой зданий, сразу заезжая в зев ведущего вниз проезда. И на подземном паркинге машина остановилась почти сразу. А нет – когда дверь отъехала в сторону, я понял, что оказался не в паркинге, а в приемном покое госпиталя.

Людей вокруг машины скопилось уже довольно много. Медики в униформе, гимназисты старших курсов (гимназистки, вернее – ни одного юноши, сплошь девушки), явно пара преподавателей, охрана… Похоже, все ждали именно меня, потому что едва я вышел из машины, сразу оказался в центре вполне деловой рабочей суеты.

Вот только было одно весьма впечатляющее «но». И смущало: у большинства людей здесь глаза были подсвечены голубоватым сиянием. Не яркий ультрамарин, как у Ангелины, не светло-голубой свет молний, как у меня, а светло-синий холодный, ледяной отсвет. Реально ледяной – здесь, в приемном покое, воздух словно напитан морозной свежестью.

Мне даже зябко стало, так что я плечами повел. Если бы не живые эмоции на лицах людей вокруг, можно было бы подумать, что оказался среди армии Короля Ночи из Игры Престолов.

Между тем меня уже почти под руки повели от машины по длинному коридору. «Фельдшеров» теперь рядом со мной было четверо, кроме того, я оказался под наблюдением сразу нескольких дам в приметной униформе – на них были синие облегающие комбинезоны с голубого цвета накладками; причем стыки плотной ткани подсвечены светло-голубым сиянием.

К миру магии за последнюю неделю я так более и не прикасался знаниями, но мельком видел, как да Сильва смотрел сериальчик, и там среди действующих лиц показывали боевых магов в таких вот похожих костюмах. Только на экране маги Огня и Земли были, комбинезоны других цветов, но суть одна.

Сопровождающие меня дамы не имели никаких знаков различий, но судя по манере себя держать и отзвукам ауры, которые я чувствую, это совсем не рядовые специалисты. Скорее всего, очень сильные одаренные, ответственные и за мою безопасность, и за безопасность других от меня. Я здесь без маски, а значит, скорее всего, без афиширования личности и проклятого дара, так что меня очень внимательно опекают.

Первый кабинет, куда меня привели, был заполнен людьми в светло-голубых халатах. Почти все с обычными глазами, и совершали они со мной вполне обычные процедуры: забор крови, рост, вес, проверки зрения и слуха, постукивания молоточком по колену, сканирование тела в большом аппарате.

Во втором кабинете меня ждали магические тесты. Довольно простенькие и первичные, как понял, в основном смотрели реакцию крови на разные катализаторы. Третий – психологический, собеседования и самостоятельно заполняемые вопросники с иногда весьма странными вопросами. Потом снова первый кабинет, снова забор крови, потом дальше по коридору – очередной магический тест, уже более сложный, потом магические тесты во время психологических тестов…

Медосмотр, на который меня привезли, продолжался уже больше трех часов. Я успел утомиться, возмутиться, снова утомиться, разозлиться и, в конце концов, смириться. В состоянии «делайте со мной, что хотите», я уже машинально работал кулаком перед забором крови, отстранено раз за разом отвечал на повторяющиеся вопросы во время повторяющихся тестов.

После очередного опросника произошло что-то новенькое. Меня привели в одноместную просторную палату. Сопровождающий фельдшер (остался один, видимо, опасности от меня больше не ждали) показал на кровать с приподнятым изголовьем. Когда я снял обувь и лег, он вышел, и в помещении осталась лишь одна медсестра. В отличие от большинства психологов и осматривающих меня специалистов в последнем кабинете без голубого и синего отблеска в глазах.

Очень приятная девушка по впечатлению, очень приятная фигура. Она, как и большинство «обычных» сотрудников из персонала госпиталя, была в медицинской маске, закрывающей лицо. Униформа ее медицинская, как и у остальных сотрудников госпиталя, непривычного для меня футуристичного вида. В такой униформе мог ходить экипаж космического корабля в фантастическом фильме – настоящий комбинезон из будущего. А вот медицинская маска на лице совершенно обычная, светло-голубая с ниточками, чтобы цеплять за ушами.

Как раз сейчас медсестра подошла ближе, наши глаза встретились. И что-то в ее взгляде показалось мне смутно знакомым. Как будто я ее уже где-то видел.

«Мне тоже, шеф», – произнесла вдруг Альбина, проявляясь впервые за долгое время.

Медсестра между тем наклонилась, смазывая ваткой со спиртом мне руку на сгибе. Один светлый локон выбился из укладки волос, мазнув мне по лицу. Молния униформы кокетливо расстегнута, так что в показавшиеся знакомыми глаза медсестре я больше не смотрел, глядя в заметную ложбинку между приятными полушариями, стиснутыми тугой плотной тканью обтягивающего комбинезона.

«Нелидова А.» – мельком обратил я внимание на нашивку на груди.

«Альбин, ты ее знаешь?» – поинтересовался я у фамильяра отстраненно.

«Да, шеф», – голос у Альбины заметно озадаченный.

– Сейчас поставим вам капельницу, это недолго. После еще один тест и на сегодня хватит, – приятным голосом сообщила мне медсестра Нелидова А.

Я почувствовал облегчение – бесконечный осмотр меня, если честно, уже заколебал в край.

– Глубоко вздохните и сразу выдыхайте, – попросила медсестра, глядя мне в глаза.

Знаю этот прием, когда кровь берут – выдыхаешь во время укола и ничего не чувствуешь, когда игла в вену заходит. Я послушно выдохнул, и в этот самый момент глаза медсестры зажглись фиолетово-лиловым отсветом. Краткий миг, и в моем восприятии остались только яркие глаза, а потом я почувствовал, как душа выходит из тела.

Нечто подобное я испытывал во время допроса с принцессой Ядвигой. Но именно, что нечто подобное, сейчас все же ощущения чуть иные: мою душу словно вытащили из тела и куда-то пульнули. Почувствовал невероятно реальное ощущение полета. Которое закончилось мягкой комфортной остановкой и постепенным осознанием себя в собственном теле. Мглистая серость перехода из одного состояния в другое пропала, окружающий мир вокруг заиграл яркими красками.

Но я сейчас в имитации, уверен. Хотя в невероятно реальной.

Осмотрелся. Материализовался я на застекленной панорамной террасе огромного пентхауса. Пол под ногами прозрачный, и хорошо видно, как снизу, прямо подо мной, разбиваются свирепые волны Северного моря о покатые валуны каменистого пляжа. А если бы я высоты боялся? Лежал бы сейчас уже на полу, не в силах двинуться.

Но вообще красиво. Впечатляет: вгрызающиеся в море клыки скал, свинцовые воды, хмурое даже в безоблачном состоянии небо, с которого порывистый ветер прогнал все облака. От Архангельска, в котором находился недавно, явно унесло меня не слишком далеко – если брать планетарный масштаб.

Вдоль берега, насколько хватало взгляда, я наблюдал возвышающиеся белые ветряки, медленно вращающие гигантские лопасти. Повернулся в другую сторону – а здесь по всему скалистому побережью возведена многоуровневая конструкция прозрачных жилых куполов, соединенных галереями переходов.

Обалдеть. «На далеком севере зацветут сады», – почти как в песне юных мичуринцев. Вокруг безлюдная и суровая земля, даже летом не всегда благожелательная к гостям, но судя по тому, что вижу, здесь созданы вполне комфортные условия. Целый город под куполами. Хотя, это же имитация, в ней что угодно можно создать, хоть жизнь на Марсе… Или не имитация, а копия существующей местности?

«Альбин?»

– Шеф… – послышался рядом растерянный голос.

Резко обернулся, увидел рядом фамильяра. Вживую увидел, не в дополненной реальности. Более того, Альбина была в образе, в котором впервые предстала передо мной: в сером деловом костюме, на каблуках даже повыше меня ростом. Узкая юбка чуть ниже колен, полузастегнутый пиджак и полурасстегнутая блузка, не скрывающая приподнятые бюстгальтером волнительные полушария; очки в массивной черной оправе, строгая прическа, кокетливо выбившийся локон на виске.

Это был тот самый ее сексуально-агрессивный образ, который по задумке искусственного интеллекта должен отвлекать меня от излишнего женского внимания, и тот самый образ, который всегда был доступен только для меня. Для других Альбина всегда появлялась в более сдержанном и целомудренном виде.

Так.

Фамильяр стала частью моей души, и если неизвестная медсестра вытащила мою душу из тела сюда (непонятно куда), то логично, что и Альбина вместе со мной здесь оказалась.

– Шеф… – еще раз растерянно произнесла Альбина.

Я развернулся по направлению ее взгляда и, посмотрев вглубь помещения, обомлел. Для начала, за моей спиной под огромным прозрачным куполом раскинулся самый настоящий тропический сад. Вот уж действительно «расцветут сады». Совсем неподалеку от нас с Альбиной, у небольшого водопада, обнаружилась медсестра «Нелидова А.»

Хотя какая она медсестра – это понятно уже. Как раз сейчас девушка грациозно поднялась с плетеного шезлонга, направляясь ко мне. Перемена в облике разительна – медицинскую униформу сменили белая туника и греческие сандалии, дополненные золотой диадемой в волосах и широкими золотыми браслетами. По-настоящему царственный образ, так, наверное, выглядели византийские императрицы.

Медицинская маска тоже исчезла, и теперь лицо Нелидовой А. показалось мне еще более знакомым. Ну, очень знакомым, вот только кто она такая, я так и не могу вспомнить.

– Ваше императорское величество, – склонилась в поклоне Альбина.

Да и действительно. Как я ее не узнал только? Вот почему Альбина такая загадочная была только что в палате, упомянув, что ей «медсестра» тоже знакомой кажется. Конечно, знакомый мне взгляд – даже будучи оторванным от большого мира, портреты русской императрицы я видел неоднократно, она на всех жителей империи во всех государственных и не только учреждениях смотрит. В паре, кстати, с портретами, считающегося пропавшим без вести государем Александром.

Вот только на портретах выглядела императрица Ольга величественно, а вживую… нет, и вживую выглядит она величественно и по-царски, но очень уж молодо. Ей на вид лет двадцать, не больше.

– Ей двадцать шесть, шеф… Упс, я это вслух сказала?

Похоже, для Альбины стало серьезным сюрпризом, что ее слова звучат не только для меня. Для императрицы Ольги, которая сейчас, чуть наклонив голову, смотрела на фамильяра. Похоже, происходящее тоже было удивительным.

– Ваше величе… – начал было я.

– Императорское! – привычно зашипела Альбина.

– Ваше императорское величество, проникновение в мое сознание может быть опасным для вас, – начал я осторожно, чувствуя возрастающее волнение.

– Не волнуйся, я хорошо подготовилась и держу все под контролем, – заговорила императрица Ольга приятным голосом. – Скажи мне только, пожалуйста… Как она здесь оказалась? – взглядом показала императрица на Альбину.

В этот момент поодаль послышалось рычание.

Нет-нет-нет, только не это! Резко повернув голову, мы все втроем – я, Альбина и императрица Ольга, посмотрели по направлению звука. И все вместе увидели крупного, сотканного из молний призрачного волка.

– А это кто? – уже озадаченно спросила императрица.

Волк зарычал громче, ощерившись и опуская голову, словно готовясь к атаке. Вокруг него сверкнуло несколько молниеносных отблесков, запахло озоном – как после грозы. Императрица заметно напряглась и отступила на несколько шагов, оглядываясь то на нас с Альбиной, то на призрачного волка. Я тоже смотрел на него, думая, как успокоить, но ничего, кроме как гаркнуть команду «Сидеть»» в голову не приходило.

Что и собрался сделать, потому что волк уже зарычал громче. Поздно – окружающая действительность словно потекла, искажаясь и разрушаясь. Я услышал испуганный крик Альбины, почувствовал состояние свободного падения, последовавший рывок возвращающейся обратно в тело души – и вздрогнул, снова осознавая себя в палате. Ощущение точь-в-точь как в полусне, когда как будто падаешь и ошалело вздрагиваешь, просыпаясь.

Широко раскрыв глаза, с глубоким вдохом я рывком приподнялся в изголовье, осматриваясь. Государыня императрица без движения лежала у дальней стены и, судя по беспорядку, улетела она туда быстро, резко и вместе с капельницей.

Просто прекрасно – похоже, уработал я ее нормально, вон траекторию полета кровавый пунктир щедро отмечает. Нет, с ней ситуация вроде получше, чем с Ядвигой – у императрицы хоть голова на месте. Но вряд ли это может быть поводом для радости.

При невероятном многообразии русского языка для краткой, емкой и точной характеристики ситуации подходило всего лишь одно слово. Его, соскакивая с кровати, я с чувством и произнес.

Характеризующее ситуацию оценивающее суждение я высказал как раз в тот момент, когда дверь вылетела вместе с коробкой, и в палату залетело сразу двое вооруженных «фельдшеров» с подсвеченными синим глазными имплантами, а также три дамы в сине-голубой униформе и с глазами, ярко горящими ледяным сиянием.

## Глава 2

Едва вылетела дверь, и возбужденная толпа ворвалась в палату, увидел направленное на меня оружие. Ожидал, что сейчас начнется стрельба, но ждал напрасно – вокруг мгновенно дохнуло стылым холодом и зазвенел лед. Все тело вдруг сковало, перед глазами появилась мутная синеватая пелена. Попытка понять, что происходит, безуспешная попытка вздохнуть и накатившее вдруг осознание: я оказался заключен в ледяную глыбу.

Буквально.

Это уже был какой-то невероятный уровень магии. Меня не просто полностью мгновенно заморозило, спрятав в ледяной глыбе, но, как понимаю, сковало параллельно и в астрале, замораживая еще и энергетический каркас.

Судя по тому, насколько сильное я ощутил эхо выплеска силы, подобный конструкт мог обездвижить самого сильного одаренного. Но вот со мной, похоже, сделали это зря – паника от невозможности дышать наложилась на инстинкты моего звериного альтер эго, и в ответ на ледяное сильномогучее колдунство проснулась моя молниеносная магия.

Очень ярко проснулась: в груди родилось утробное рычание, перед глазами сверкнуло; мгновением позже ледяная глыба, в которой я оказался заточен, разлетелась мелкими осколками в плетении многочисленных молний.

Когда глыба взорвалась, я не увидел императрицы – или ее уже забрали, или ее унесло взрывной волной. Серьезной по силе – в палате исчезли почти все стены и часть потолка, вокруг меня густо валились обломки. Наличие стекла в конструкции здания тоже сказалось – со всех сторон раздавался звон разбитых окон, рассыпались по полу мириады осколков.

Совсем рядом со мной сияли холодным отсветом несколько ледяных куполов. Видимо, охраняющие императрицу маги поставили защитные сферы. Кто не успел этого сделать, тот улетел – как раз пару фигур мельком увидел на фоне неба. Далеко на фоне неба, словно летящие вдаль, как пущенные катапультой сердитые птицы, была такая мобильная игра раньше. Мысли об этом, мысли о мобильной игре в том числе, в некотором роде пока помогали мне сохранять себя – призрачное альтер эго внутри взбесилось, явно слетая с катушек.

Это не было тупой яростью или направленной жаждой убийства, это паника загнанного в угол зверя. И паниковать было отчего – в мою сторону уже летели ледяные глыбы, отзвук ауры вокруг звенел эхом магической силы.

На месте я, кстати, давно уже не стоял. Проскочив под падающими балками перекрытия, пробежал в соседнее помещение. Здесь все скрипело и скрежетало, с потолка отлетали в пыли каменной крошки булыжники, искрила проводка. Выход наружу завалило, но я пробежал еще дальше по проходу, где совсем недавно были стены.

Выскочил в коридор, рванул в сторону выхода из здания, но тут же нарвался на ледяную преграду. Прямо передо мной, за мгновенье до, из пола и потолка коридора выросли десятки шипов, мгновенно увеличиваясь и превращаясь в непреодолимую на вид ледяную стену. Я лишь в последний миг сумел сгруппироваться, чтобы не забежать в нее с «открытым забралом», ударившись лицом. Выставил плечо, как регбист – подспудно надеясь лишь ослабить удар. На деле же я пробил выросшую на пути ледяную глыбу в буйстве светло-голубых всполохов, а моими молниями разметало не только ледяную преграду, но и еще немалую часть стен и перекрытий рядом.

Альбина все это время кричала, призрачный зверь рычал, а я недоумевал. Нет, я бежал. конечно, уходя от преследования всего персонала госпиталя гимназии, среди которого прятались сотрудники службы охраны императрицы, но я не понимал зачем вообще бегу. Скрыться куда-либо я просто не имею шанса. В то же время я не мог остановиться, понимая, что фляга у меня конкретно засвистела и свои поступки, пока меня атакуют, я больше особо не контролирую, действуя просто на звериных инстинктах берущей верх над разумом силы.

Вокруг мелькали стены и дверные проемы, испуганные лица и нарастающий на моем пути лед, раздавался громкий скрежет металла и крошащегося бетона, звон стекла, ледяной скрежет не попавших в меня конструктов, ярко искрила проводка и сверкали молнии, что-то периодически падало и разбивалось.

Вот не зря у меня предчувствие недавно тревожное было.

– ОСТАНОВИТЕСЬ!

Вот это было самым настоящим голосом бога. Богини, вернее – голос женский, я не сразу это понял. Приказ прозвучал даже не с небес, а прогремел словно отовсюду. Снаружи, изнутри – не понятно, откуда вообще звучал голос. И столько силы в нем было, что, по-моему, остановились даже летящие после взрывов части здания, падающие стекла и запущенные в мою сторону конструкты.

Остановился и я. Как раз вовремя – прямо передо мной откуда-то сверху упала отломанная балка перекрытия. Это было последним, что упало – магов в здании насчитывалось огромное количество, и вокруг все сильнее зазвенел лед. Частично разрушенное крыло здания госпиталя гимназии было серьезно повреждено, но его обрушение остановили, буквально замораживая.

Я замер и только сейчас увидел рядом выходящих из-под призрачной пелены пятерку фельдшеров. Похоже, раздавшийся приказ им даже пелену невидимости отключил. У фельдшеров в руках, кстати, штурмовые винтовки АЕК – которые в такой модификации на вооружение морской пехоты Северной флотилии состоят. Не зря меня Надежда номенклатурой вооружений армий Большой Тройки заставляла заниматься, теперь могу по самым разным признакам делать выводы о принадлежности бойцов.

Кроме переодетых морских пехотинцев и охраны гимназии вокруг скопилось уже много магов – не меньше двух десятков. Некоторые стояли втроем-вчетвером, явно создавая усиливающие построения, кто-то поодиночке. Глаза у всех ярко горели сиянием – охота за мной на момент остановившего все возгласа, похоже, только-только начиналась. Но сейчас практически все – кроме тех, кто поспешно замораживал рушащиеся перекрытия, дисциплинированно замерли.

А сейчас замерли и они: ее императорское величество, перешагивая через обломки, степенно и грациозно шагала среди разрушений. В своем облегающем футуристическом комбинезоне медсестры, но медицинской маски на лице уже не было. Глаза обычные, без внутреннего сияния. Кожа только бледная, на фоне чего ярко заметна алая капелька крови над верхней губой.

Императрица Ольга подошла ко мне, встала рядом. Я сначала не был уверен, что она хочет, но, когда одна бровь такой неожиданно молодой правительницы в недоуменном жесте поднялась, я взял ее императорское величество под руку. Она степенно кивнула, и мы с ней вдвоем пошли к выходу из госпиталя. Внешне все выглядело легко и непринужденно, но я чувствовал, что императрица на меня опирается, стараясь делать это незаметно для остальных.

– Ваше императорское величество, – негромко произнес я.

– Да? – посмотрела она на меня.

– У вас чуть-чуть крови над верхней губой.

Императрица кивнула и, не замедляя шаг, прикрыла глаза. Я почувствовал отзвук силы, увидел едва заметный лиловый отблеск сквозь закрытые веки и капелька крови исчезла.

– Спасибо, – негромко произнесла императрица.

Вдвоем мы вышли из здания, прошли немного по зеленой аллее, направляясь ко второму корпусу госпиталя. Гимназистов на нашем пути больше не встречалось – когда я ехал здесь в карете скорой помощи стайками ходили, а сейчас парк совершенно обезлюдел.

Зайдя в распахнувшиеся автоматические двери второго корпуса, мы прошли через просторный холл. Здесь я отметил следы поспешной эвакуации – вон стакан с кофе полный, вот чьи-то личные вещи на стойке регистрации лежат. Сумочка, ассистант, еще мелочи какие-то. Видимо, гимназисты и персонал здесь крайне дисциплинированный, после оповещения об эвакуации не задерживался никто ни на мгновенье.

По обезлюдевшему холлу мы дошли до лифта, поднялись на второй этаж, после императрица привела меня к двери одного из номеров. Здесь, как понимаю, был номерной фонд гостиницы при госпитале – обстановка помещения явно намекала. Едва за нами закрылась дверь, ее императорское величество потеряла сознание.

Неожиданно.

Хорошо, я успел среагировать – подхватил неожиданно молодую для императрицы девушку на руки и отнес до кровати, куда и уложил. Мелькнула было мысль позвать сопровождающих, но сразу же ее отогнал. Думаю, государыня императрица не просто так устраивала внешне беззаботное «преодоление» последствий попытки влезть мне в голову, совершая показательную прогулку на глазах охраны и персонала.

Она определенно не хотела никому другому показывать свою слабость.

Как выяснилось, догадка моя оказалась верной. Уже когда я положил императрицу на кровать, она пришла в себя. Ничего мне не сказала, но едва заметно кивнула, словно одобряя мои действия.

Несколько минут прошло в молчании – ее императорское величество лежала на кровати с закрытыми глазами и, судя по ощущаемым мною отзвукам силы, занималась самолечением. Я все это время стоял у двери, ожидая. Сам бы сел в одно из кресел, на самом деле, но Альбина подсказала, что сидеть сейчас будет грубейшим нарушением протокола общения с царственными персонами.

Хотя я и так выступил на все деньги только что. Мне кажется, если я закурю и начну пива из горла хлестать в перерывах между похабными анекдотами, хуже не будет. Но фамильяр все же убедила меня выглядеть воспитанным.

Ждал я недолго – на удивление вскоре императрица легко соскочила с кровати, находясь явно уже в полном здравии. Выглядела она свежо и бодро, правда, из носа снова показалась капелька свежей крови. На что я и показал молча, прислонив палец к своей верхней губе.

Императрица, явно намеревавшаяся сесть за стол, изменила направление движения и подошла к зеркалу. Раздраженно дернула уголком рта, совершенно буднично смочила слюной салфетку, стерла капельку крови из-под носа. Вдруг я заметил, что она смотрит на меня через отражение.

– Ах, удивительное дело, – неожиданно прокомментировала случившееся государыня императрица.

Мне оставалось только плечами пожать. Ну а что еще сказать?

«Нужно было сделать полупоклон и сказать: “Вы совершенно правы, ваше императорское величество”», – проявилась Альбина.

Уже поздно – императрица прошла к столу, села в кресло и показала мне присаживаться. И когда я сел напротив, заговорила.

– Я думала, что знаю абсолютно все о тебе. У меня было два отчета от двух разных ведомств с буквально поминутной расшифровкой твоих действий и поступков с того самого момента, как ты оказался во время ритуала в роли сосуда воли для младшей Лещинской.

С интересом ожидал, скажет ли императрица, до какого момента у нее поминутная расшифровка. До прибытия в Нагасаки? До прибытия на безымянный остров? До прибытия сюда?

Я ждал, а она не сказала. Причем, судя по улыбке, она поняла, чего именно я ждал – ох уж эти маги-ментаты и способность читать чужие мысли. Улыбка с лица императрицы исчезла, и она продолжила:

– Как показала практика, знаю я о тебе не все. Причем настолько не все, что ты смог преподнести удивительно громкий сюрприз. В связи с этим у меня к тебе сейчас убедительная просьба, к которой прошу отнестись со всей серьезностью: расскажи мне, пожалуйста, что это был за призрачный волк, и почему твой фамильяр оказался неотделим от твоего создания.

«Шеф, мне кажется, лучше будет рассказывать без утайки», – предупредила Альбина.

В принципе, я думал также. Если в иной ситуации я бы мог попытаться сохранить подобное в тайне, то присутствие в созданной реальности моих спутников такой возможности не давало. Тем более если я недавно открылся Ангелине, учитывая, что держать в тайне свои способности будет наименее выгодно в перспективе, то пытаться играть в недоговоренности с императрицей тем более казались не лучшим вариантом.

– Во время ритуала меня спас удар молнии…

– Ярость, – вдруг прервала меня императрица.

– Что? – машинально переспросил я.

– Что было сначала: курица или яйцо? – уголком губ улыбнулась она. – Удар молнии стал воплощением ярости. Именно твоя родившаяся ярость вызвала удар молнии.

Надо же, как она точно прочитала ситуацию. Мне самому не хватало знаний до этого дойти – возможно, если бы занимались с Надеждой куда-нибудь в сторону магии, я бы понял. Но и так нормально, лучше поздно, чем никогда. Императрица между тем продолжила, и я понял, что не до всех сведений смог бы дойти самостоятельно:

– Именно ярость является сутью природы тех, кого называют Повелителями молний. Нет ярости, нет Повелителя молний. Об этом знает считанное количество человек на планете, ты теперь среди них, поздравляю. Итак, продолжай. Во время ритуала…

– Во время ритуала родившаяся во мне ярость прервала процесс, после чего последовал удар молнии. С этого момента, когда ситуация вокруг меня…

Я замялся, не зная, как более точно выразить словами ощущения.

– Нестандартная, сопряженная с опасностью для жизни и души, – подсказала императрица.

– Когда ситуация вокруг меня нестандартная в таких аспектах, всегда проявляются молнии, которые я не всегда могу контролировать. И не только молнии: когда Игорь Велльсгаузен передал мне личный терминал… когда я его активировал, словно оказался в моменте остановившегося времени. Я тогда со стороны увидел себя, увидел, как лиловые змеи из терминала оплетают мой энергетический каркас, пытаясь связаться с маской Ви-блокатора. В этот момент я и увидел впервые призрачного волка: он как будто вышел из моего тела, словно является частью моей души. Его выход прервал лиловое плетение…

Жестом попросив меня подождать, императрица Ольга поставила локти на стол и спрятала лицо в ладонях, явно глубоко задумавшись. Долго думала – около минуты.

– Не является, – уверенно произнесла императрица, выпрямляясь и отнимая ладони от лица. – Фамильяр – определенно да. Это было видно и понятно по тому, как вы оба появились в моей ловушке сознания вместе и одновременно. Но волк – твой спутник, он пришел к нам в ловушку сознания позже. Он привязан к твоей душе, а не является ее частью.

Я хотел было продолжить рассказ о проявлении волка и сути фамильяра, но императрица словно потеряла интерес к этой теме. Она начала задавать мне вопросы о личном терминале, потом о впившейся мне в лицо маске, а после вернулась по хронологии в Белоцарск, к беседе с Модестом Петровичем. Своими вопросами она начала восстанавливать нашу встречу. Причем, судя по ее вопросам, «поминутная расшифровка моих действий» у нее была до момента окончания встречи с тайным советником точно, и эту расшифровку она помнила полностью и досконально. Даже лучше, чем я.

Нет. Не полная у нее расшифровка беседы с Модестом Петровичем – сделал я вывод, когда после очередного моего ответа глаза собеседницы едва расширились.

– Повтори еще раз, что он сделал? – совершенно спокойно спросила ее императорское величество.

– Он сформировал на ладони небольшой огненный смерч и… – начал повторять я только что сказанное.

– Ты уверен, что это был огненный смерч? – снова прервала императрица меня на полуслове.

Странный вопрос. Конечно, огненный смерч, я его отлично помню. Глаза императрицы, которые приобрели сдержанный лиловый отсвет, внимательно на меня смотрели. Был огонь на ладони Модеста? Да был же. Но я все же сделал паузу, восстанавливая в памяти картинку.

– Уверен. Абсолютно. Я это хорошо помню, потому что…

Сделал еще паузу, пытаясь вспомнить слова тайного советника. И вспомнил, причем вспомнил дословно им тогда сказанное.

– Создав на ладони огненный смерч, Модест Петрович сказал, цитирую: «Нельзя быть уверенным в том, что вместо такого небольшого и контролируемого конструкта, владеющий проклятый даром не создаст способный стереть с лица земли целый квартал огненный шторм, который погубит не только его». Именно так он сказал, именно про огненный шторм я фразу запомнил, а на ладони при этом он держал небольшой огненный смерч.

Снова жестом показав мне подождать, императрица Ольга активировала рабочую область на столе и, судя по всему, нажала кнопку вызова. Видимо, система связи настроена так, что опция ожидания ответа для императрицы не предусмотрена, потому что заговорила она сразу же:

– Александр Васильевич, – обратилась она к невидимому мне сейчас собеседнику. – Найдите и задержите Модеста Петровича и барона Радецкого. Да. Да. Только, прошу вас, будьте предельно осторожны. Похоже, я нашла нашего гостя из Инферно… Да, это он. Прошу вас, будьте предельно осторожны и берегите людей.

Собеседника императрицы я не видел и не слышал – возникший на столе экран был направлен к ней, и изображение со звуком предназначалась только ей. Снова техномагия, привык уже.

Ее императорское величество прервала связь и замолчала, явно задумавшись. Потом посмотрела на меня, неожиданно объясняя свои действия и решения.

– Модест инициировал Источник в стихии Земли. Он в принципе не может оперировать огнем. Если только…

«Если только это не…» – машинально продолжила фразу Альбина, которая, как оказалось, слушала императрицу с неизбывным вниманием.

– Если только это не адский огонь? – догадался я, вспомнив слова Надежды о том, что демоническое пламя не принадлежит к Розе Владения.

– Именно так. И теперь у нас остается два самых главных и важных вопроса: зачем?

– А второй? – после некоторой паузы спросил я.

– Это два вопроса, – посмотрела на меня ее императорское величество. – Первый вопрос заключается в том, зачем Модест пытался тебя убить в Нагасаки. Второй, не менее важный – зачем он показал тебе свою способность владения демоническим пламенем? Он ведь далеко не дурак и тем более не идиот. Это один из самых светлых умов в России, как минимум. И, показывая тебе свою способность повелевать адским пламенем, он не мог не знать, что рано или поздно это станет известным Наде. Причем я крайне удивлена, что это всплыло настолько поздно, потому что… что? – отреагировала императрица Ольга на мое заметно изменившееся лицо.

– Надежда Геннадиевна с самого первого дня моего обучения категорически избегала всяческих упоминаний о магии.

Ее императорское величество вдруг хлопнула ладонью по столу. Причем этот ее хлопок, как мне показалось, скрыл вырвавшееся из ее уст восклицание, зовущее падшую женщину.

«Нам это показалось, шеф», – моментально отреагировала Альбина.

«Ты тоже слышала?»

«Я тоже слышала, но и мне, и вам это показалось».

Императрица посмотрела мне в глаза, после чего тяжело вздохнула.

– Конечно, это не означает, что Надежда была в курсе происходящего. Тем более Модест ее же и убил в виденной тобой развилке будущего. Но это означает, что снова приобретает актуальность вопрос…

Ее императорское величество замолчала, глядя в пространство, а потом и вовсе прикрыла глаза.

«Господи, как же я устала», – неожиданно уловил я эхо ее мыслей.

– Кому. Вообще. Можно доверять? – открыв глаза, негромко сказала императрица и снова посмотрела на меня: – Рассказывай, что с твоим фамильяром.

– Доступ к фамильяру у меня был настроен через встроенный в маску Ви-блокатора визор, активацию я проводил через личный терминал. Из-за того, что после вмешательства призрачного волка личный терминал практически полностью отсекло от моего организма, фамильяр был сформирован в энергетическом поле моей души, как она сама сказала, в эгрегоре. И сейчас она является моим постоянным спутником. Вне зависимости от того, в маске я или без. Она со мной везде и всегда. Кроме…

– Кроме случая божественного озарения? – спросила императрица.

– Да.

Все же насколько она в теме и насколько с лету понимает происходящие со мной процессы. Хотя, с чего бы ей не понимать, если она в ментальной магии разбирается весьма хорошо, явно не хуже Ядвиги. А может быть, даже и лучше, ведь Ядвига весьма живописно раскинула мозгами, а…

– Я самая сильная и способная среди живущих сейчас на планете ментальных магов, – неожиданно сказала императрица. – И нет, сейчас я не читаю твои мысли, в приличном обществе делать это без предупреждения дурной тон. Конечно, я могу незаметно отодвинуть твои ментальные барьеры, весьма кстати качественные для того, кто практически не обучен их ставить. Но для этого нет нужды, у тебя периодически все на лице бывает написано.

Что у меня там может быть написано? Да на мне покер-фейс каменный, что там прочитать вообще можно?! – недоуменно подумал я.

– Для игроков в покер, может быть, и сойдет. Но не для меня, – чуть улыбнулась императрица.

Вдруг она мгновенно изменившимся взглядом показала мне подождать, периодически поглядывая на рабочую поверхность стола. Снова в невидимой для меня зоне рабочей области она открыла и прочитала несколько сообщений. Видимо, ничего из того, что можно было бы мне сказать там не было, так что чуть погодя, Ольга начала подробно расспрашивать меня о моих взаимоотношениях с призрачным волком, фамильяром и, неожиданно, с Наоми.

В процессе я рассказал о своих способностях эмпата – раз уж открылся Ангелине, то не вижу причин держать это втайне от императрицы. На удивление она сказала, что давно почувствовала мои способности, и сюрпризом они для нее не являются.

Беседовали мы с государыней императрицей еще около получаса, а после в рабочей области стола загорелась иконка оповещения. Ярко загорелась, так что даже я увидел. Видимо, это было запросом на видеосвязь. Собеседника я снова не слышал, лицо императрицы после доклада не изменилось никак. Закрыв окно монитора, она немного подумала, потирая лоб пальцами, потом посмотрела на меня.

– Барон Радецкий арестован, его сейчас допрашивают менталисты. Модест исчез. На Земле его нет, полагаю, скрылся в Инферно.

Некоторое время в кабинете стояло молчание, после чего императрица поднялась, одновременно сделав мне знак оставаться на месте. Скрывшись в комнате, она отсутствовала несколько минут. Когда ее императорское величество вышла, она совершенно преобразилась. Футуристический костюм медсестры сменил на первый взгляд классический военный мундир с духом старины: синий китель с воротником стойкой, обтягивающие белые бриджи, высокие черные сапоги до колен.

Мундир классический, но заметно учитывающий женские анатомические особенности, отчего выглядел вполне современно. Знаков отличий на мундире не было, кроме одного – на рукаве у императрицы красовался шеврон с четырехлучевой звездой.

– Я почетный ректор школы «Аврора», – пояснила императрица, заметив мой изучающий взгляд. – Пойдем.

Вместе с ней, идя уже не под руку, мы вышли из номера и направились к выходу из здания. Уже не безлюдного, но людей вокруг было совсем немного. Несмотря на внешнюю их незаинтересованность, я прекрасно чувствовал на себе всеобщее внимание.

Едва выйдя через главный вход, мы сели в уже ожидающую нас машину, которая поехала сразу за ворота. Но ехали недолго: покинув остров с гимназией имени Пахтусова, проехали через круговую площадь с четырехлучевой звездой и заехали в ворота школы «Аврора».

Когда машина медленно покатила по брусчатке, я с интересом оглядывался по сторонам. Императорская высше-магическая школа «Аврора» разительно отличалась от Арктической гимназии: если на острове Ягры среди северной природы воцарился сверкающий голубым неоном хай-тек, создавая впечатление приземлившейся эскадры космических кораблей, то здесь – на другом берегу, балом правил античный стиль.

Широкие улицы и впечатляющие дворцы, колоннады и амфитеатры, внешний облик и антураж делал похожим школу на центр старых городов римской империи в блеске своего могущества. Машина вскоре привезла нас на главную площадь внушительной территории школы, к широкому – как у Казанского собора, крыльцу самого настоящего дворца.

Покинув машину, мы вместе с императрицей зашли в широкий и светлый, а главное совершенно безлюдный атриум. Всех людей, похоже, отсюда заранее удалили. Вдвоем с императрицей Ольгой мы шли по пустому дворцу, по череде анфилад и крытых галерей. Я даже почувствовал себя, словно на обзорной экскурсии. Проходящей, правда, в полном молчании.

Вскоре мы оказались в широком коридоре, по обеим стенам которого были развешаны ростовые портреты самых разных людей. Самых разных девушек, вернее – ни одного мужчины не видно. Я это понял не сразу, потому что практически все портреты выполнены в одном стиле. Лишь единицы девушек на портретах в платьях или мантиях, большинство же изображены в мундирах. В том же стиле, что и наряд почетного ректора сейчас на императрице. Современные (подчеркивающие женственность) мундиры с печатью старины, стилизованные под наряды восемнадцатого века.

Подписей ни под одним из портретов не было. Но, как понимаю, судя по возрасту и иногда изображенным на портретах регалиям, вижу я сейчас лучших выпускниц школы.

– Это галерея лучших учениц каждого года выпуска с момента основания школы «Аврора», – неожиданно нарушила императрица долгое молчание.

Произнесла она это как раз в тот момент, когда мы проходили мимо ее портрета. Массивная рама картины была подсвечена едва заметным лиловым сиянием, так что я догадался, что это признак принадлежности к факультету ментальной магии. Подобных лиловых подсветок, кстати, в галереи насчитывалось совсем немного, в основном преобладало синее и голубое свечение. Вскоре мы с императрицей, по ее жесту, остановились у очередного портрета.

– Принцесса Елизавета Брауншвейг-Мекленбург-Романова, – сообщила мне императрица Ольга. – Супруга нашего президента Сергея Александровича Николаева.

Постояли немного, вдвоем глядя на портрет юной девушки, изображенной в античном портике в саду среди сиреней.

– У нее недавно были все возможности занять трон Российской Империи. Но она отказалась от короны в мою пользу, – неожиданно прокомментировала ее императорское величество.

Сразу после этого сделав приглашающее движение, императрица пошла дальше. Пройдя с десяток портретов с голубым и синим сиянием, мы подошли к очередному, подсвеченному лиловым отсветом.

– Саюми Кодзима. Лучшая выпускница школы «Аврора». Тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год, факультет ментальной магии. Ты знаешь, почему нашего государя императора называют Миротворцем? – вдруг совершенно невпопад спросила ее императорское величество.

– Нет.

– Как у тебя в общем с историей?

– Ничего не вспомнил, мало что восстановил в памяти.

– В семнадцатом году… в семнадцатом году двадцатого века, была совершена неудачная попытка государственного переворота: заговорщики попытались добиться отречения от императора Николая. Он был очень мягким правителем, тогда дело закончилось всего лишь самоубийством одного великого князя и парой виселиц для армейских генералов. Вышло совсем неубедительно: великих князей, как и их амбиций, уже тогда было слишком много. Николая убили в двадцать шестом. Сразу началась смута, перешедшая в гражданскую войну. Федерализация как компромисс в попытке избежать большой крови, грядущая потеря статуса великой державы… У России тогда, сразу после окончания Великой войны, почти не было одаренных. Страна покатилась прямо в ад, великая победа в великой войне грозила обернуться великим поражением. Но волей Господа у нас появился новый государь – император Александр. А у государя были мы, Дом Мекленбургов – первые из владеющих даром, кто присягнул ему на верность.

Императрица говорила, не глядя на меня, смотрела она только на девушку на портрете.

– Реставрация монархии, создание Конфедерации на обломках возрождающейся Империи, собирание «исконных земель русских» – от Японского архипелага до Ольденбургского герцогства на берегах Рейна… Это все было после, а сначала в России кардинально сократилось количество амбициозных людей у подножия трона. Тех, кому жажда власти слишком застилала ум, и тех, кто был готов поменять величие страны на собственное личное благополучие в роли туземного администратора. Государь тогда буквально утопил Петербург в крови, об этом до сих пор даже шепотом боятся говорить. И ни у кого никогда не возникало ни капли сомнений, что государь способен легко уничтожить и извести под корень всех, кто хочет развала и гибели России. Ни у кого не было сомнений, – повторила Ольга. – Но никто и никогда не смог бы даже в мыслях предположить, что государь может изменить императрице. Никто и никогда, – повторила ее императорское величество, после чего впервые за время долгого монолога посмотрела на меня. – Наш государь Повелитель молний. Саюми – могущественная менталистка, чей потенциал развития, возможно, даже не уступал моему. Но она добровольно отказалась от своего дара перед самым рождением ребенка и погасила Источник. Никто тогда так и не понял, зачем она это сделала, а сама она никому ничего объяснять не желала. Ее дочь, Сати Александрова, появилась на свет без малейшей магической искры. Это был совершенно обычный ребенок.

Постояли у портрета еще немного, помолчали. Я, в принципе, уже понял все. Все – в смысле хронологию событий. Не понимал я мотивы действующих лиц в прошлом, и не понимал перспективы момента настоящего. И это меня сейчас интересовало больше всего.

– Зачем мы здесь? – спросил я у императрицы.

– Потому что, во-первых, после твоего рассказа о призрачном волке я догадалась, почему государь сделал то, чего от него никто и никогда не ожидал.

– Во-вторых?

– А во-вторых, Дмитрий, нам с тобой надо обсудить множество важных вопросов. Кому из нас с тобой жить и править миром, а кому умереть, например. Как ты, не против побеседовать откровенно на эту тему?

## Глава 3

«Как ты, не против побеседовать откровенно на эту тему?» – прозвучал эхом вопрос, когда глаза императрицы вдруг засияли ровным фиолетово-лиловым отсветом.

– Всегда готов.

– Тогда пойдем, – произнесла императрица, беря меня за руку.

Как только она меня коснулась, на несколько мгновений возникло ощущение полета в серой пелене, после чего я вновь осознал себя, стоящим на застекленной террасе, выдающейся далеко вперед над каменистым побережьем Северного моря. Едва восприятие себя и окружающей действительности пришло в норму, сразу оглянулся.

Вокруг уже виденный ранее скалистый пейзаж с массивными многочисленными ветряками и цветущим городом под куполами. Но в этот раз рядом не было Альбины и призрачного волка. Впрочем, в прошлый раз здесь волк тоже не сразу появился.

– В этот раз не появится, я учла совершенную по незнанию ошибку, – произнесла императрица Ольга.

Она сейчас стояла со мной рядом, держа за руку – так же, как держала только что в коридоре галереи портретов в школе «Аврора»; похоже, делала она это для большего контроля перемещения. Как раз сейчас, кстати, стоило только мне об этом подумать, императрица мою руку отпустила.

– Пойдем, – приглашающим жестом она поманила меня за собой.

Покинув террасу, мы двинулись вдоль аккуратных бассейнов в ярком тропическом саду. Я с интересом осматривался вокруг, спутница это заметила и заговорила, поясняя:

– Мы сейчас в созданной мною для тебя ловушке сознания. Это слепок моего сознания, воссозданный с реальной местности. Он существует только здесь и сейчас, только для нас двоих – в реальности время течет параллельно в обычном режиме, а мы сейчас с тобой стоим в картинной галерее выпускниц.

– Это не опасно?

– Главное здание совершенно пустое. Если кто-то нарушит мои указания и там появится, я это почувствую, а мы с тобой сразу вернемся в реальность.

Императрица прекрасно поняла мой вопрос, потому что, спрашивая об опасности, я именно это и имел в виду. Интересно еще, как там Альбина, но об этом спрашивать не стал. Уж не сломается, думаю. Надеюсь.

– Мы на Кольском полуострове?

– Да.

Больше я вопросов не задавал. Тем более что мы уже двигались по панорамной галерее, было на что посмотреть. Почти другой мир, словно форпост человечества на необитаемой планете – удивлялся я, осматривая окружающие пейзажи.

Недолго рассматривал – мы уже свернули в один из коридоров. Лестница, еще одна – винтовая, потом снова лестница, но обычная – мы спускались ножками, не на лифте. Переходы по лестницам привели нас к дверям кабинета, расположенного явно прямо в толще скалы.

Судя по табличке на двери, это был кабинет командующего Русской Арктической экспедиции князя Николая Бутакова. Императрица открыла дверь и, глядя на меня, заговорила, сопроводив слова приглашающим жестом:

– Отсюда, Дмитрий, наша Родина диктует свою непреклонную волю остальному мировому сообществу.

Сказанное месту вполне соответствовало. Не кабинет, а самый настоящий пункт управления, с огромным совещательным столом в центре мозаичной четырехлучевой звезды на полу. Императрица уже подошла ко столу и оживила рабочую область, сразу после чего на огромной столешнице возникла удивительной четкости рельефная карта мира. Которая волей императрицы приобрела объем, превращаясь в изображение земного шара, видимого теперь частично – примерно наполовину.

Посмотрев на меня и убедившись в моем внимании к проекции земного шара, императрица повела рукой по изображению, и за движением ее руки на карте начали одна за другой загораться голубые, бело-голубые, белые и синие четырехлучевые звезды. Они опоясывали шар, и я вдруг понял, что возникают все звезды по периметру Северного полярного круга. Две голубые звезды увидел неподалеку от Архангельска – гимназия имени Пахтусова и школа «Аврора», похоже. Две из множества других звездочек на карте.

– Это все российские военные базы, цитадели и высше-магические учебные заведения, – пояснила императрица.

Российские. Не очень привычно – несколько звезд были и в Гренландии, делая круг практически полным. Не очень привычно, но удивления я не испытал – с новейшей историей, основными вехами, уже ознакомился. И знал – когда после Парижского инцидента Трансатлантическое содружество поглотило Европейский союз, став Трансатлантическим союзом и превращаясь в игрока условно равного Российской Конфедерации и Британской Империи, Гренландия под шумок была аннексирована русскими, которые под предлогом национальной безопасности проводили масштабную экспансию в Арктике.

Императрица еще раз повела рукой по сияющим холодным светом отметкам, после чего голубые звезды разгорелись ярче. Шесть звезд, шесть высше-магических учебных заведений, судя по тому, что две из них – школа Аврора и Арктическая гимназия имени Пахтусова.

– Больше пяти десятков лет в высше-магические школы Севера охотно шли представители не слишком влиятельных и богатых родов старой аристократии. И все те, кто демонстрировал способности выше среднего, гарантированно попадали под крыло к Дому Мекленбургов, главой которого ныне я являюсь. Под моей рукой сейчас тысячи лояльных лично мне владеющих даром управлять водной стихией и ледяным пламенем. Русская магическая школа Воды является одной из лучших в мире, а наши магические школы Льда и Холода являются непревзойденными совершенно и безоговорочно. Ты знаешь, как меня называют?

«Ваше императорское величество?»

Если бы я это сказал, думаю, прозвучало бы глупо. А как по-другому ее называют, я не знаю. Поэтому, не отвечая вслух, неопределенным жестом пожал плечами.

– Меня называют Королевой Севера.

Некоторое время царило молчание, после этого императрица легким движением заставила планету медленно закружиться.

– Ты слышал о перекосе среди владеющих даром в соотношении мужчин и женщин?

– Да.

– В России и остальном мире не так давно зрел масштабный заговор, который некоторые поставленные о нем в известность называли «заговор скучающих мамаш». Целью было, прости Господи, попытка введения матриархата на планете, – с нескрываемым пренебрежением произнесла императрица. – В России, в ходе управляемого переворота планировалось добиться отречения императора, который должен был занять почетную роль главы Госсовета. Я была пешкой в этом заговоре, и мне предстояло занять трон в качестве абсолютно управляемой фигуры. Я была против и с течением времени мои аргументы стали настолько весомыми, что заговор в результате заболел, пару раз кашлянув кровью, а потом и вовсе был отменен.

Но после того, как во время Ассамблеи ООН в Париже произошел прорыв демонов, и наш государь пропал без вести, политическая ситуация в стране оставляла желать лучшего. Страна находилась на пороге новой смуты, так что при полной поддержке президента и большинства элит, пользуясь проделанной работой тех, кто долгое время двигал меня к власти, я заняла трон Российской Империи, хотя изначально не собиралась этого делать. Тебе, наверное, интересно зачем сейчас я это все рассказываю.

– Конечно.

– С тем, что я заняла трон, согласны не все. Не только в мире, где все ждали смуты у нас, но и непосредственно в России.

Императрица повела рукой, и глобус повернулся, фокусируя внимание на юго-западные имперские губернии и субъекты Конфедерации вокруг и около Черного моря.

– Юго-Западный край. Бывшая клановая Вольница, после подавления мятежа в Елисаветграде, потерявшая былые права и привилегии. В большинстве регионов на руководящих должностях назначенные мною генерал-губернаторы, но по факту наибольшим авторитетом и влиянием здесь обладает княгиня Анастасия Юсупова, глава императорского княжеского рода Юсуповых, а также глава национальных кланов Разумовских и Шуйских, объединивших под собой все то, что осталось после разгрома клановой Вольницы. Как ты уже мог догадаться, Анастасию Юсупову в противовес мне называют Королевой Юга. Ты же слышал про высше-магическую школу «Ля Фудр», которую недавно расформировали во Французской Гвиане? – вдруг совершенно неожиданно перевела тему императрица.

– Да.

Еще бы я о ней не слышал, ведь в мундире этой школы я участие в смертельном матче принимал.

– Еще бы ты о ней не слышал, ведь в мундире этой школы ты участие в смертельном матче принимал, – улыбнулась императрица. – Нет-нет, я не читаю твои мысли, просто ты думаешь иногда настолько громко, что они звучат для меня, словно крик в ушах. Полагаю, мне придется прислать тебе грамотного наставника, чтобы помог тебе повысить умение ментальных практик защиты.

«Придется прислать наставника», – так безоговорочно сказано. В смысле, без упоминания чего-либо по типу «если мы договоримся». Или это просто такой успокаивающий и настраивающий на рабочий лад прием?

Пояснять мои мысли императрица не стала, хотя думал я специально «громко», и не услышать она не могла.

– Так вот, насчет расформированной школы. Ее преподавательский состав в немалой части состоит из потомков русских эмигрантов, бежавших из страны по время смуты тридцатых годов двадцатого века. Сейчас они вместе с немалой частью материальной базы перевезены в Геленджик по программе репатриации соотечественников. Новое название высше-магической школы «Сила Ветра», но предпочтение в обучении будет отдаваться совершенно другой стихии…

Некоторое время мы молчали. Я не очень понимал, к чему собеседница ведет речь, глядя на меня глазами с фиолетово-лиловым отсветом. Если дать мне время, наверное, догадаюсь, но похоже я именно из тех людей, которым очевидные (а также достойные, саркастические, хлесткие и обезоруживающие) варианты ответов в диалоге приходят на ум через неделю-две после уже состоявшегося разговора.

– Вода, – пояснила императрица Ольга, не дождавшись от меня ответа. – Основная стихия проходящей реорганизации школы «Сила Ветра», которая в большинстве преподавательского состава с сохранением более чем трети обучающихся переехала из-под французской юрисдикции в российскую, будет Вода. Сам факт того, что Франция потеряла высше-магическую школу, а Россия приобрела, сейчас подается как значительная геополитическая победа русских, об этом безостановочно говорят по всему миру. Но есть нюанс, – усмехнулась императрица и снова показала на Юго-Западный край.

– Анастасию Юсупову, фактически правящую Юго-Западным краем, в противовес мне называют Королевой Юга. Вот только она, будучи королевой на юге – Повелительница Ледяного пламени, самый настоящий гений стихий Льда и Холода. Она, если бы была моей союзницей, могла бы претендовать на трон царицы Польской, но ее личные амбиции оказались сильнее – Анастасия не согласна с тем, что трон Российской Империи занимаю я. Сейчас ее практически открыто поддерживает Речь Посполитая и неявно – Трансатлантический союз. Пример, который я тебе привела с высше-магический школой лишь один из многих. И геополитическая победа не доставляет мне радости – это не Россия приобрела новую школу, это Анастасия Юсупова лично приобрела в сферу своего усиливающегося влияния еще одну высше-магическую школу.

Императрица смотрела на меня, а я в ответ кивнул. В этом мире высше-магическое образование определяло будущее владеющего даром четко и навсегда, причем не только выбором стихии. Это не мой привычный мир, и даже по вполне обрывочным знаниям я уже понял, что здесь выпускники учебных заведений по окончанию всегда тесно связаны (скорее, даже завязаны) друг с другом и с покровительствующей учебному заведению элитой, так что любая высше-магическая школа всегда является важным стратегическим активом для любого государства.

Собеседница кивнула, почувствовав, что я действительно понимаю, о чем речь. И продолжила:

– С тем фактом, что я заняла трон Российской Империи, было и остается много несогласных. Но ни тогда, ни сейчас никто не задавал и не задает вопросов. Пока не задает. Потому что здесь я в полной безопасности, – императрица вновь повернула изображение планеты, показывая окруженный звездами военных баз, магических школ и цитаделей Север. – Пока в безопасности, потому что мои противники делают все, чтобы заполучить аргументы в возможном разговоре со мной с позиции силы. Пройдет всего три-четыре года, и у Анастасии Юсуповой будет несколько сотен способных, владеющих стихией Воды, подчиненные только ей. Север неприступен зимой, но летом… при наличии желания, могут найтись те, кто попытается рискнуть. И это один из многих подобных аргументов, которые готовят к тому, чтобы в будущем положить на стол во время серьезного разговора со мной насчет справедливости моего нахождения на троне.

Я внимательно смотрел на императрицу. О том, что она сейчас говорит, в новостях, конечно, писать бы никто не стал. Но никаких намеков на подобное в местной Сети я даже близко не нашел и как-то даже не предполагал, что все настолько плохо. А вот оно как оказывается выходит.

– По тональности беседы ты уже наверняка понял, что твое происхождение или заведет тебя в могилу, или гарантирует место на самой вершине мира. Изначально, не буду скрывать, отправляя к тебе Надежду, я предполагала использовать тебя втемную.

– Как, если не секрет?

– На тебя в самое ближайшее время должна выйти принцесса Ядвига. Вряд ли она сразу попытаться склонить тебя на свою сторону, но для начала как минимум даст понять, что не держит зла за произошедшее в Познани. Кроме того, в твое окружение уже ввели принцессу клана Новиковых, который всецело поддерживает Анастасию Юсупову. Возможно, и сама Королева Юга предпримет шаги, чтобы познакомиться с тобой в самое ближайшее время. У меня в окружении обеих этих дам – имею в виду Анастасию и Ядвигу, в самом их ближнем кругу есть свои люди, поэтому я абсолютно в курсе всего происходящего. И в предполагаемом мною изначально варианте событий от твоих действий зависели бы мои дальнейшие решения. Если бы ты сохранил верность трону – я бы приблизила тебя к себе. Если бы прельстился предложением Ядвиги, предложением, которое несомненно последует – стать правителем Московии, я бы тебя уничтожила сразу на взлете. Не сомневайся, ресурса для того, чтобы из Дмитрия мгновенно превратить тебя в Лжедмитрия, у меня хватит. Ты помнишь, что я обещала тебе откровенный разговор?

– Да.

– Я выполняю свое обещание. И не буду скрывать, что второй вариант меня привлекал даже больше. Это настолько хороший триггер, чтобы спровоцировать и задавить смуту на начальной стадии, что я даже обрадовалась. «Если бы Дмитрия Новицкого не было, его стоило бы придумать» – сказала я сама себе и до недавнего момента планировала не очень приятную для тебя беседу, ненавязчиво толкая тебя в сторону Польши или Юга. Надеюсь, без обид? – внимательно посмотрела на меня императрица.

– Ничего личного.

В любом анализе, планировании или дискуссии правила номер один, два и три должны формулироваться так: «Ничего личного, ничего личного, ничего личного». Это была явно не моя мысль, цитата всплыла в глубинной памяти старого мира. Попытался вспомнить, где и от кого слышал, но не удалось – императрица помешала, вновь заговорив.

– Прекрасные правила любого анализа, планирования или дискуссии, – согласилась она с моими мыслями.

Глаза ее сейчас были обычными, безо всякого намека на магический отсвет. Но я и без ее комментария не сомневался, что именно сейчас она вопреки всем правилам хорошего тона обошла мои ментальные барьеры и как детектор лжи пытается сканировать мои эмоции.

– Когда речь идет о деле государственной важности, правила хорошего тона отходят далеко на второй план. Рада, что ты это понимаешь, – кивнула императрица. – Могу попросить прощения, если хочешь.

Вслух отвечать я не стал, просто отрицательно покачал головой. И, неожиданно, почувствовал слабый отклик удовлетворения и облегчения. Видимо, мои способности эмпата настолько сильны, что в ловушке сознания не только мои мысли для императрицы криком звучат, но и ее эмоции я улавливаю усилившимся восприятием.

– Именно так, – кивнула заметно озадаченная императрица. На краткий миг заметно озадаченная, продолжила она как ни в чем не бывало: – Когда я узнала о божественном вмешательстве, я уже не была уверена в своем актуальном плане действий. Ну а когда увидела твоего призрачного волка окончательно поняла, что именно происходит, и мой первоначальный замысел потерял актуальность. Поэтому и говорю тебе сейчас о нем совершенно открыто.

– И что сейчас по планам?

– Ты же слышал определение «homo deus»?

– Да.

– Это больше, чем название нового человеческого вида, обладающего новыми способностями. Если мы все не сгорим в пламени второй великой войны, мы действительно станем для обычных людей как боги из греческих мифов, и это не метафора. Подобное будущее сложно понять и принять, но сделать это нужно, чтобы понять, к чему все идет. Мы, владеющие даром, уже победили смерть – каждый, в ком присутствует яркая искра силы, уже получил возможность технического бессмертия. Вопрос только в том, кто окажется в конце пути на Олимпе, – с легкой улыбкой пожала плечами императрица. – Это все, что я тебе сейчас говорю, очень широкий вопрос, и об этом я тебе говорю, чтобы ты понимал, какие ставки в игре. Но самое главное для нас – для нас, как для владеющих даром, сейчас то, что в этом мире есть еще кое-кто, кто обладает не меньшей, а в некоторых аспектах гораздо большей силой, чем мы.

Императрица сделала паузу, словно предлагая мне догадаться. Альбины рядом не было, подсказать некому. Но в этот раз я не тупил в пустоту, даже для меня все довольно очевидно: если речь идет о людях божественных, и совсем недавно я стал не просто свидетелем, а главным участником, как сказала Бертезен, «божественного» вмешательства, то скорее всего эта сила…

– Боги?

– Именно так. Мы, владеющие даром, только поднимается на свой Олимп. В очередной раз меняя его контуры для того, чтобы все оставалось как было. В шестнадцатом веке за власть над планетой, если обобщать модель управления миром, боролись духовенство, монархия, аристократия и свободные города, суть корпорации. Власть тогда взяла монархия при поддержке аристократии, Вестфальским миром засвидетельствовав начало эры государств. В канун Великой войны человечество обрело магию. В результате был подписан Стихийный пакт, который практически не изменил положение вещей, лишь аристократия разделилась на соперничающие Старую аристократию и Новую знать. В начале же двадцать первого века корпорации вернули себе былую силу и влияние для того, чтобы вновь попробовать поучаствовать в гонке за властью над миром. Ты слышал определение homo deus, но наверняка не слышал про homo bionicus.

– Не слышал.

– Владеющие даром приобрели силу и бессмертие благодаря магии. В корпорациях нашли способ сохранять сознание в цифровом виде. Что, вкупе с имплантами и аугментациями позволяет создавать бессмертных людей, силой не уступающих владеющим. Это не технология массового использования и никогда ею не станет, но она есть, это факт. И совсем недавно над всем миром висела опасность превращения в одну большую корпорацию, но этой Гидре вовремя отрубили голову. Не без участия новой, так скажем, силы… Давай назовем ее третье сословие.

– Народ?

– Слишком банально, но да, ты прав. Официальной информации об этом нигде нет, и ты этого нигде не найдешь и ни у кого не услышишь. Просто потому, что это может создать опасность существования нашего вида, опасность для человека божественного. И то, что ты сейчас слышишь – достояние буквально нескольких десятков человек в этом мире. Итак, среди очень узкого круга есть теория, что мысли материальны. И после появления магии на планете люди, обычные люди, сами создают себе богов: чем сильнее вера, тем сильнее питаемое ею божество. В природе этого явления пока никто не разобрался, да и… никто особо его пока и не касался, не было возможности. Кроме твоего я пока знаю только один случай, которому лично была свидетелем.

Вновь движение земного шара по движению руки императрицы и акцент внимания сместился на Африку, где серо-стальным цветом раскрасилось немалое количество территорий.

– Это так называемая зона территорий вне юрисдикции ООН, контролируемая корпорацией Некромикон, специализирующейся на решении продовольственных проблем на планете.

После этих слов императрица повернула глобус дальше и показала мне на Индостан и Индокитай, окрашенные в красный и синий цвета принадлежности к Британской Империи и Трансатлантическому союзу.

– Самый густонаселенный регион в нашем мире. Сюда, по соглашению правительств Британии и Франции, семь лет назад должна была заходить корпорация Некромикон. Корпорация, по договоренностям между Британией и Францией должна была решить здесь насущный продовольственный вопрос, и… Ты уже догадался, что населяющих эти территории людей в большинстве своем не ждало ничего хорошего?

Я кивнул. Чем выше уровень развития и влияние любой корпорации, тем быстрее люди превращаются сначала в ресурс, а потом в материал. И никаким знатоком быть не нужно, чтобы понимать – там, где во время решения насущных вопросов корпорацией житель первого мира испытает незначительные неудобства, в третьем мире всегда случится самая настоящая катастрофа. Особенно если это происходит по договоренности, в которой каким-либо образом участвует Британия.

– Появление здесь Некромикона грозило настоящим геноцидом жителям этих территорий, и в результате в дела людей вмешалась богиня Кали, наделив силой и ситуативно помогая всего одному человеку. А богиня Кали что делает?

– Не знаю, что она делает, – покачал я головой.

О богине Кали я, конечно же, слышал, но без интернета и Альбины даже особо не вспомню, что она из себя представляет, не говоря уже о ее мотивах и заявленной деятельности.

– Богиня Кали уничтожает демонов. Меньше, чем через год после ее вмешательства, почти все правление Некромикона было уничтожено, а те, кто выжил, теперь работают на нового владельца корпорации, который получил дар богини. История еще не закончена, но это примерное описание произошедшего, чтобы ты понимал, о каких процессах может идти речь во время божественного вмешательства в дела людей, когда работает, как это назвали французы, «фактор третьего сословия».

– У них есть информация об этом божественном вмешательстве?

– Нет, об этом нет, – покачала головой императрица, но объяснять больше ничего не стала. По ее жесту земной шар вновь переместился, теперь я смотрел на Японию.

– Японская Империя. Население – всего в два раза меньше, чем в Российской. Территория – в пятьдесят пять раз меньше. Невероятная плотность населения единой национальности, при этом обладающего серьезным запасом веры. Неудивительно, что здесь проявились боги.

Сейчас я уже улавливал примерное направление беседы, поэтому начал понимать, куда клонит императрица.

– Перед чем проявились?

– За власть над миром в очередной раз соревнуются не только монархии, аристократия и корпораты, при новом проявляющемся факторе третьего сословия. Борьба идет и в другой плоскости: Россия, Британия и Франция, будем называть вещи своими именами, сейчас готовятся к очередному раунду матча, в ходе которого рано или поздно будет определено, кто станет властелином мира. Какой язык будет главенствующим на планете, и какая форма правления здесь воцарится – конфедерация, колониальная империя или рабовладельческая демократия.

«Рабовладельческая демократия», – надо же, какое интересное определение. И удивительно верное. Императрица сделала паузу, явно ожидая вопроса, но я только кивнул. С начала времен «власть народа» всегда была властью какого надо народа – все «отцы-основатели» основных демократий всегда были рабовладельцами, и положение дел к двадцать первому веку даже у меня дома не сильно изменилось. Не говоря уже об этом мире, где киберфеодализм наступил гораздо раньше.

– Прямое столкновение, пока все три претендента одинаково сильны, не выгодно никому. Но это не значит, что никто ничего не делает: Япония в ближайшее время практически гарантированно станет горячей точкой столкновения интересов, и на благополучии территории и ее населения ничем хорошим, как ты понимаешь, это не отразится никоим образом. Причем горячая фаза все ближе: Новиков, назначение которого продавили против моего желания, это тень действий французов, которые негласно поддерживают Анастасию Юсупову. Едва не убивший тебя Модест и демоническое пламя из портала – британцы, тут даже сомнений не нужно. Всегда, где в пламени зарождается хаос, там они, это аксиома. На японском архипелаге сейчас зарождается самая настоящая буря и именно поэтому, полагаю, богиня Аматерасу выбрала Саюми Кодзиму как проводницу своей воли, чтобы предотвратить катастрофу для своего народа.

Вот здесь я удивился: как-то забыл, откуда мы в ловушку сознания переместились. Может быть, если бы на моем месте был настоящий Рейдзи Александров, он бы принял сказанное как должное. Но мне японская девушка на портрете родственницей ни разу не была, поэтому я как-то упустил тень ее молчаливого участия в беседе. Чтобы скрыть эти мысли, я уже задал вопрос, переводя внимание. Причем спросил быстро самое первое, что в голову пришло:

– Аматерасу – это же богиня Солнца? А я ведь делаю молнии…

«Делаю молнии, Господи, надо же было такое сквозануть!»

– У нас не так много времени для беседы, и ты, наверное, не совсем еще понимаешь ситуацию из моего скомканного объяснения. Объясню: сила богов не позволяет двигать горы, сила богов – лишь воплощение веры простых людей, и именно люди выступают проводниками этой силы. Императора на троне сейчас нет, страной правит регент. И единое и единственное сейчас возможное воплощение веры японского народа – именно Аматерасу, самая популярная богиня мифологического пантеона. Ее волей, полагаю, и созданы обстоятельства, давшие тебе силы повелевать молниями для того, чтобы стать в глазах верующих воплощением бога грома и молнии Райдена, иначе называемого Райдзином. У которого, согласно мифологии, есть спутник – Райдзю, сотканный из молний призрачный волк.

– Но я ведь не японец.

– А где ты видел пророка в своем отечестве? – с нескрываемым удивлением даже развела руки императрица. – Попробуй найти в фамилиях Гольштейн-Готторп, Саксен-Кобург-Готских и Буонапарте хоть каплю русской, английской и французской крови. В тебе же, в отличие от названных, даже есть японские корни, этого более чем достаточно.

Неожиданно. Ну вообще да, с этим не поспоришь – не говоря уже о происхождении домов Романовых и Виндзоров, во времена оных русская и английская правящая аристократия разговаривала на французском лучше, чем на «родном». В отличие от родителей Наполеона, кстати – его мать французский так и не выучила.

Но все равно, сравнивать развивающиеся вширь империи, которые на троих поделили почти весь мир, с добровольно изолирующейся от окружающего мира Японией не факт, что корректно. Императрица явно почувствовала мои сомнения и покивала.

– Аматерасу, уверена, сознательно – пусть это и далекое для нашего понимания сознание высшей сущности, выбрала для Саюми именно российского императора, а не кого-либо из британской королевской семьи или Дома Буонапарте. Только русская имперская модель, которую мы сейчас называем Конфедерация, интегрирует чужие национальные элиты в собственные. В британской и французской модели японцы обречены стать людьми второго сорта – или колонией, или ресурсно обеспечивать благосостояние свободных народов. Так что для меня выбор пути богиней очевиден и не вызывает никаких сомнений. Когда ты проанализируешь ситуацию, сомнений в этом и у тебя не останется.

Теперь уже настала моя очередь кивать в задумчивости. Но из витающих высоко мыслей о судьбах мира меня выдернули слова императрицы, моментально возвращая на землю, к насущному.

– Но прежде, конечно же, тебе сначала предстоит справиться со своей силой и выжить, что уже в общем-то нетривиальная задача, а я попробую тебе в этом помочь. Начнешь ты с малого – действуй по плану, что вы согласовали с Надеждой. Взять под контроль силу – хотя бы предварительно, чтобы не разрушать здания в нестандартных ситуациях, и получить первую известность – вот твои цели на ближайший учебный год.

Снова я покивал, оставляя сказанное без комментариев.

– Вот только достигать ты эти цели будешь уже без Надежды, – вдруг огорошила меня императрица.

– Почему?

– Потому что она самый настоящий идол в регионе. Ее известность, ее сияние гарантированно тебя затмит, и рядом с ней ты всегда будешь оставаться в тени и просто не сможешь добиться нужного результата. Весь мой опыт и знания говорят: находясь с тобой рядом, Надежда в самое ближайшее время исчезнет или погибнет. Погибнет неотвратимой волей богини, в которой не будет ничего личного – лишь нацеленность на результат. Это не только мои домыслы, сама Надя так же прекрасно это чувствует. Она одержимая, с рождения ходит по самому краю рядом со смертью, и предчувствие у нее развито на максимальном уровне. Можешь спросить у нее прямо при встрече, лгать тебе она не осмелится.

Я сейчас безоговорочно поверил в сказанное императрицей: Надежда ведь действительно знала и все понимала, когда говорила, что нам осталась всего неделя.

– Да, думаю, тебе надо знать: Надя прекрасно понимает, что сейчас находится в шаге от смерти, но несмотря на это не готова оставить тебя и намерена находиться рядом с тобой, чем бы это не кончилось. Она – моя подданная, но я не уверена, что она не ослушается моего приказа, если я дам ей указание тебя оставить. В этом я рассчитываю на твою помощь – Надя мне, и надеюсь тебе, слишком дорога для того, чтобы обрекать ее на смерть. По крайней мере, до того момента, как ты не выполнишь свое предназначение, как его видит Аматерасу.

Некоторое время мне потребовалось, чтобы осмыслить сказанное. Дождавшись моего полного понимания, императрица продолжила:

– Когда ты приобретешь силу, если ты выживешь, конечно, тебе предстоит делать выбор. Думать над тем, на чью сторону ты встанешь – на мою, получив весь Восточный край и став одним из тех, кто считается опорой трона. На сторону Анастасии Юсуповой, чтобы попробовать стать властелином Московии, которая станет лишь одним из осколков России. Либо же вовсе тебя может прельстить возможность стать императором страны Восходящего солнца и начать большой завоевательный поход. Кто знает? – открыто улыбнулась императрица.

– Вот так просто у меня будет возможность выбирать? – спросил я, памятуя об упомянутом императрицей выражении «жить или умереть», когда она анонсировала откровенный разговор.

– Избавиться от тебя я сейчас могу в любой момент, если ты на это намекаешь. Но, получив ситуативную и весьма спорную прибыль, я не могу даже представить негативные последствия такого своего решения. Потому что пойти против воли набирающей силу богини… На дистанции стратегического планирования это может аукнуться очень страшными последствиями. А учитывая реальный вариант получить тебя в надежные союзники, с моей стороны это будет величайшей глупостью. Если же ты примешь решение и вернешься в Польшу, чтобы попробовать организовать новый поход на Москву… я приложу все наличные силы для того, чтобы тебя уничтожить, и эти силы у меня будут, поверь.

Некоторое время стояло молчание. Потом императрица поманила меня за собой, и мы вышли из кабинета. Молча прошли по многочисленным лестницам, поднимаясь обратно наверх, на обзорную галерею. Заговорила императрица только тогда, когда мы остановились, любуясь Северным морем:

– Ты, наверное, очень хочешь задать мне вопрос.

– Да.

– Так задавай.

– Почему ты так уверена, что забрав силу и оказавшись у трона, я стану твоим надежным соратником, а не попытаюсь этот трон забрать, пользуясь своим происхождением?

– Откровенный вопрос. На который будет откровенный ответ, – улыбнулась императрица, которая никак не отреагировала, что я перешел на «ты».

Отвернувшись, Ольга помолчала немного, потом – не глядя мне в глаза, заговорила:

– Данная богами сила – это и слабость тоже. Если ты примешь дар богини, будешь ограничен в своих решениях и поступках. Богиня определенно не хочет, чтобы Япония превратилась в выжженную пустыню. Что неизбежно случится, если ты попробуешь занять трон Российской Империи. Просто потому, что в своей борьбе ты будешь опираться в первую очередь на обожествляющий тебя народ, среди которого как нигде сильны идеи расовой нетерпимости, национализма и собственной избранности. С таким набором весь мир не покорить, союзников – тем более таких, чтобы занять среди них главенствующую роль, ты просто не найдешь, а без союзников станешь просто кормом.

В истории был всего один случай, когда страна в одиночку играла против всего мира – это была Россия, во время Крымской войны, и сумела тогда лишь свести матч вничью. Япония против всего мира? Смешно. У тебя, может быть, и будут некоторые успехи, но это обреченная на неудачу затея, в попытке захватить мир, ты захлебнешься уже в Китае, даже на Австралию инерции разгона вряд ли хватит. Поэтому уверена, если ты используешь силу богини для подобной попытки, богиня же тебя и уничтожит. Если же ты откажешься от божественного дара, тебя убью я, скорее всего. Просто потому, что ты – реальная угроза моему существованию. Если ты мне не надежный союзник, то ты автоматически становишься моим врагом, даже не противником.

Полагаю, нам с тобой обоим не нужен мир, в котором не будет России. А я – ты это и так понимаешь, но, наверное, нужно сказать вслух: я не могу представить Россию, в которой не будет меня. И не сомневайся, я готова залить все кровью так же щедро, как это сделал наш государь почти сто лет назад. Так предельно откровенно?

– Да.

– Вот и хорошо. Пойдем обратно, угощу тебя обедом, – подала мне руку императрица, и через пару мгновений мы вновь оказались в картинной галерее выпускниц рядом с портретом Саюми Кодзимы.

– Нам туда, стол уже накрыт, – показала мне направление Ольга. Она встала так, что мне не оставалось ничего другого, как выставить локоть. Императрица взяла меня под руку, и мы вместе направились в сторону обеда.

«Шеф, шеф, прием, вы здесь?»

«Да».

«Шеф, что это было? Меня как будто заархивировали, замуровали, заморозили! Я чуть с ума не сошла – билась как муха о стекло, пока вы тут три часа без движения стояли!»

«Альбин, не кричи».

«Я не кричу!»

«Три часа? Ты уверена?» – зацепился я за ее слова. По ощущениям, мы не больше получаса с императрицей разговаривали.

«Двадцать семь минут», – сбавив тон, нехотя признала Альбина.

«Расслабься и не паникуй, все под контролем».

«Точно?»

«Точно».

«Уверены, шеф? Точно все хорошо?»

Я только вздохнул.

Все просто тип-топ, Томми – как однажды сказал один широко известный в России моего старого мира киногерой.

## Глава 4

Солнце клонилось к закату, просторный рабочий кабинет освещали яркие лучи багрянца. Императрица Ольга сидела за столом, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.

– Боже, как же я устала, – пробормотала она едва слышно.

За спиной императрицы стояла удивительно красивая высокая девушка с волосами цвета воронова крыла и подсвеченными ультрамариновым отблеском глазами. Анастасия Юсупова, известная как Королева Юга и главная соперница Ольги в борьбе за трон Российской Империи. Анастасия сейчас массировала плечи расслабившейся императрице.

– Настя, если бы ты знала, как меня это все заколебало, – честно призналась Ольга, пользуясь редкой минутой доступной слабости. – Это просто какой-то пи…

– Ваше императорское величество, вам не следует выражаться таким образом на людях, это может сказаться на репутации, – прервала Ольгу на полуслове Анастасия.

– Что мне, интересно, надо сделать, чтобы это сказалось перед тобой на моей репутации? – со смешком произнесла императрица, не открывая глаз.

Анастасия, хотя Ольга и не видела ее лица, тоже улыбнулась. С самого рождения они обе волей родителей шли к тому, чтобы занять трон Российской Империи, обе в качестве инструмента кукловодов. Но сложилось так, что волею высшей сущности они из соперниц превратились в соратниц. Став при этом гораздо ближе, чем сестры – обменявшись памятью и получив нерушимую и постоянную эмоциональную привязку.

– Здесь не только я, – произнесла Анастасия.

Ольга открыла глаза, понимая, что во время массажа впала в полудрему и не заметила появление третьего в комнате.

– Я ничего не слышал, – произнес Сергей Александрович Николаев, президент Российской Конфедерации, усаживаясь напротив государыни императрицы, подданным которой являлся.

Ольга зажмурилась, стряхивая накатившую усталость и выпрямилась в кресле. Когда Анастасия также присела за стол, Ольга подробно рассказала обоим обо всех недавних событиях.

Анастасия и Сергей Александрович слушали молча, без уточняющих вопросов – Ольга, являясь лучшим в мире магом-менталистом, и без этого предугадывала моменты, вызывающие у слушателей неясность. После того, как она закончила, некоторое время за столом висело молчание.

Обе королевы – и Юга, и Севера с ожиданием смотрели на президента, ожидая от него мнения – для них он обладал непререкаемым авторитетом. Обе не только в разное время были его ученицами, но и были обязаны ему жизнью и своим нынешним самостоятельным положением.

Сергей Александрович думал недолго, и вскоре, не скрывая эмоций, дернул губой с глубоким вздохом.

– Корона подчинения, – уверенно произнес он, после чего пояснил: – Во время одной из операций в Инферно, шесть лет назад, был уничтожен готовящий вторжение на Землю король-демон. Один из них. Модест тогда был в составе экспедиционного отряда, именно он подобрал с тела уничтоженного инфернала его черную корону, и он же после участвовал, а потом и возглавлял рабочую группу для ее изучения. Сделанные им через несколько лет выводы официально подтвердили первичное предположение в том, что корона – средство подчинения демонов. Но если взять, как гипотезу, предположение, что корона подчинения была предназначена не только для подчинения демонов, но в первую очередь для подчинения короля демонов?

– Тогда все становится на свои места и выглядит очевидным, – кивнула Ольга.

– Теперь уже да, – кивнул президент, не скрывая досады разочарования.

– Хорошо быть умным раньше, как моя жена потом, – в сердцах высказалась Анастасия.

– Все становится на свои места, за исключением одного нюанса, – произнесла Ольга.

– Почему он так глупо показал Александрову демоническое пламя? – догадалась Анастасия.

– Именно.

Когда Ольга подтверждающе кивнула, обе девушки снова посмотрели на президента. И тот, после недолгой паузы, взятой на обдумывание, сделал предположение:

– Полное подчинение разума без превращения в безвольную куклу невозможно. А подобное не проходит незамеченным. Поэтому… заражение чужой волей, давайте назовем это так, происходило наверняка исподволь и незаметно для Модеста. И мне кажется, что он слишком поздно это понял, потеряв возможность сопротивляться чужой воле. И сейчас он не в подконтрольном – иначе кто-нибудь из нас это обязательно заметил или почувствовал, а в подчиненном положении. И, показав Александрову огонь, он сделал это сознательно, обходя таким образом запреты подавляющей его чужой воли и пытаясь единственно возможным для него способом предупредить нас об опасности, которую несет. Иного объяснения произошедшему у меня нет.

– Звучит правдоподобно, – кивнула Анастасия.

– Сергей Александрович, у меня к вам просьба, – посмотрела Ольга на президента.

– Говори.

– Надежда. Я бы отдала ей приказ, но она меня не послушается. А рядом с Александровым она обречена, ее ждет смерть рано или поздно. Скорее всего, рано.

– Надя рядом с ним обречена ровно до того момента, как он не выполнит свое предназначение, как его видит помогающая ему богиня, – поправил императрицу президент.

– Это дело не сильно меняет и явно ее не убедит. А я не хочу ее потерять.

– Я разберусь.

– Как?

– Пока не знаю. Непростые проблемы требует непростых… или нетривиальных решений. Не волнуйтесь, я решу вопрос. Анастасия, пора откланиваться, слишком опасно нам всем находится вместе. Тем более в такое время.

– Подождите, – подняла руку Анастасия. – На меня уже вышла Ядвига, просит организовать встречу с Александровым.

– Так организовывай, – без раздумий и в один голос произнесли императрица и президент.

Сергей Александрович сразу после этого поднялся и, кивнув обоим девушкам, вышел из кабинета. Ольга и Анастасия проводили его взглядом, после чего крепко обнялись, постояв так немного. Подмигнув и ободряюще улыбнувшись императрице, Анастасия, не прощаясь вслух, активировала амулет и ушла через портал.

Ольга же еще долго сидела за столом, невидящим взглядом глядя вглубь своих мыслей. И не только своих – по крупицам восстанавливая все те чувства, мысли и эмоции, которые смогла прочитать во время общения с Рейдзи Александровым.

## Глава 5

После обеда, на фоне недавней беседы, прошедшей вполне обыденно, без потрясений и новых удивительных откровений, мы с императрицей Ольгой вполне дружелюбно распрощались.

На выходе из главного здания школы «Аврора» меня уже ждал представительский автомобиль с эскортом из двух массивных внедорожников в черном окрасе. Все три машины – Руссо-Балт, надо же, с одинаковыми эмблемами на выполненных в одном стиле массивных радиаторных решетках; у тяжелых внедорожников они были черными матовыми, у представительского седана решетка блестела хромом.

Когда кортеж выехал с территории школы, повернули на круговой площади мы не в сторону Архангельска, а к Николо-Корельскому монастырю. Туда заезжать не стали, проехали мимо и поехали дальше. Пока низко летели по пустынной трассе, удаляясь от Архангельска, я даже несколько заволновался: договоренности договоренностями, но не везут ли меня в скит куда-нибудь для заточения?

Очень вовремя еще вспомнил, что где-то здесь кто-то из претендентов на российский трон сидел в неволе, именно в этих местах. В Холмогорах этот кто-то сидел, вспомнил – как раз и трасса так называется, а вот кто это был – вспомнить не могу.

«В Холмогорах были заточены император всероссийский Иван, называемый третьим или шестым в разных интерпретациях, а также остальные члены Брауншвейгского семейства, удаленной от правления ветви династии Романовых. Только сидели они не в той стороне, куда мы сейчас едем, шеф».

«А куда мы едем?»

«А вот этого я не знаю, сама в недоумении, этой дороге нет на карте».

«Как это?»

«Вот так, шеф. Карта есть, дороги нет».

«Так вот же она».

«А судя по общедоступной для граждан Конфедерации карте, этой дороги не существует».

«Чудеса».

«Не чудеса, а яркие признаки сословного общества, шеф, с доступной не для всех информацией. Могу попробовать вскрыть маршрутное задание».

«Уверена, что тебя не пропасут с этим вскрытием?»

«Гарантии не дам».

«Тогда пока не нужно», – принял я решение, давшееся мне непросто.

Слова Альбины спокойствия не добавили. С другой стороны, если бы меня хотели выключить или заточить, сделали бы это уже давно. Или все должно пройти по графе «эксцесс исполнителя», мол, везли-везли и не довезли, а императрица ни при чем? В таких делах мелочей не бывает, особенно учитывая карму владеющих – сила нерушимого слова, и прочее с этим связанное, могущее вернуться ответкой от мироздания. И, если подумать, кто мешает сейчас императрице пожаловаться невзначай вслух, что мое появление мешает ей жить и править. А то, что рядом с ней в этот момент совершенно случайно будет находиться доверенный человек с отрядом обученных охотников на магов, например? И примет самостоятельное решение во благо своей государыни, а она об этом знать даже не будет? И карма чистая…

Рабочий вариант? Рабочий, вполне.

Пока я таким образом накручивал себя, мы уже приехали. Волновался напрасно – кортеж довез меня в аэропорт, который, судя по внешнему виду, определенно не был аэропортом общего пользования. На подъезде мы миновали довольно много самых разных запрещающих и предупреждающих знаков о видеосъемке и работающих охранных системах. При этом я практически не видел людей – на подъезде и стоянке у терминалов едва пару десятков машин, причем половина явно служебной принадлежности.

Когда наш кортеж остановился, сразу же по громкой связи, опережая мой порыв выйти, невидимый за перегородкой водитель попросил меня надеть маску. И только когда я нацепил намордник Ви-блокатора, послышался щелчок разблокировки дверей. Из машины на свежий воздух выходил с облегчением – все же накрутил себя, пока ехали, неслабо. С удовольствием подставил лицо мелкому моросящему дождю, вдохнул полной грудью, осмотрелся.

Здание терминала, к которому мы подъехали, напомнило стилем корпус гимназии, который я частично разрушил – такой же холодный неоновый хайтек, еще одна приземлившаяся летающая тарелка. Площадка для высадки пассажиров пустовала, внутри – в просторном атриуме, разделенным зелеными перегородками на разные зоны, даже двух десятков человек не увидел. Судя по виду, все люди деловые, совсем не обычные туристы. Осматривался я недолго – едва зашел внутрь, как моим вниманием тут же завладела девушка-администратор в синей форме Аэрофлота, которая, приняв меня у сопровождающей охраны, повела за собой.

Следуя за провожатой, я спустился по траволатору вниз в зону регистрации – где меня регистрировать никто не стал, а сразу провели к лифту. Еще один спуск вниз, и после открытия дверей я увидел перед собой площадку, с другой стороны которой находился зев прохода, определенно напоминающий посадочный рукав.

Под землей. Вот это было неожиданно.

«Альбин?»

«Мы в шахте вертикального взлета суборбитального челнока, шеф».

Ах вот оно что. Если бы я недавно не перемещался с тропического острова в Южном океане в Архангельск через портал, я бы сейчас, наверное, удивился. А так – привыкаю все же, похоже, скоро вообще перестану обращать внимание на такие удивительные вещи.

Салон суборбитального челнока мало чем отличался от большого самолета – размерами, я имею в виду. Так-то обстановка как на президентском борту, большие группы людей этот челнок явно на орбиту не выводит. Не было лишь привычных иллюминаторов, а так – ничего необычного. Я, конечно, на президентских бортах не летал, но на картинках видел нечто похожее, обстановке не удивился.

На самом входе меня встретила стюардесса, проводила и усадила в кресло, проверила ремень и, мило улыбнувшись, исчезла. Уже в процессе этого по салону пошла мелкая вибрация, а пол начал наклоняться – суборбитальный челнок готовился ко взлету.

Я приготовился почувствовать себя космонавтом, но ощущения при взлете были вполне комфортными, как в скоростном лифте. Даже заволноваться толком не успел. Около часа полета – с развлечениями в виде просмотра новостей в Сети, хоть окружающего мира впервые неделю коснулся в новостях, и мы приземлились в аэропорту Южно-Сахалинска. Отсюда, военным бортом, меня уже перевезли в Нагасаки – этот перелет по времени длился вдвое дольше, чем суборбитальный вояж из Архангельска до Сахалина.

В особняке я оказался один. Совсем один. Правда, как только пересек порог, Альбина сразу проинформировала, что для меня есть сообщение от Надежды. Довольно лаконичное – ее кавайная светлость сообщила, что планы поменялись, и она отбывает в Москву за дальнейшими инструкциями по вопросам нашей работы. Мне полагалось ждать возвращения ее и команды, а в процессе ожидания работать по ранее утвержденной программе тренировок.

По этой самой программе – вирткапсула плюс тренажерный комплекс днем с перерывом на прием пищи, а вечером ментальные упражнения, я и начал работать, сразу после ужина. В особняке так и находился совершенно один, лишь ротмистр Соколов к вечеру зашел в гости поинтересоваться здоровьем и настроением. Еду я себе заказывал доставкой, на улицу – кроме привычной плановой утренней пробежки, не выходил.

Пользуясь свободным временем, занялся изучением страны, главная богиня которой обратила на меня свое внимание. Для начала, оказалось это непростой задачей – в местной Сети была жесткая цензура. Если бы не Альбина, научившая меня пользоваться серыми зонами, я не получил бы и десятой доли той информационной картины, которая мне открылась. Весьма удивительной, надо сказать, картины.

Едва углубился в вопрос, понял, что все очень и очень непросто: Япония в этом мире только на карте выглядела единой страной-членом Конфедерации. На деле же – самое настоящее лоскутное одеяло, сотканное из русских территорий, префектур – управляемых назначаемыми Регентом людей и земель национальных кланов, где эти самые национальные кланы безраздельно правили. Потому что кланы – как владеющая аристократия, признавали власть над собой только по арагонской формуле «первого среди равных». И именно в этом крылась причина такой лоскутности, даже раздробленности страны: императорская династия в Японии была, вот только у императорской династии не было дара владения.

Из-за отсутствия дара национальные кланы не были согласны подчиняться императору, не принадлежащего к виду homo deus. При этом право на трон у императорской семьи никто не отбирал, гарантом этого выступал президент Конфедерации, к которой принадлежала Япония. Патовая ситуация – особенно учитывая, что поделившие страну кланы вряд ли пойдут на компромисс, а русские элиты не согласятся на низложение царственной династии, создавая прецедент.

На самом деле, ситуация патовая только для Японии, а вот для России определенно выгодна. Это политика, здесь никто в здравом уме конкурентов себе не создает, так что я даже не удивился, совсем вникая в суть происходящего. Ничего нового – в моем мире американцы японцев примерно с таким же здоровым цинизмом пользовали, только без магии.

В этом мире в стране, которая хоть и называлась Японской Империей, а по факту являлась территорией, разделенной на русские анклавы, самые настоящие феодальные клановые вотчины и управляемые назначенным из Москвы регентом префектуры, ситуация сейчас царила такая, что я назвал бы ее вооруженным нейтралитетом. При таком раскладе озадачившее меня было наличие действующих банд босодзоку в крупных городах уже совсем не удивляло. Теперь я скорее удивлялся тому, насколько в стране при таком раскладе все спокойно.

Впрочем, насчет того, что все спокойно, я серьезно ошибался – немного поиска в нужную сторону и вдруг оказалось, что смертность среди одаренных владеющих в Японии одна из самых высоких в мире. Просто разборки уличных банд (если смотреть снизу) и кланов владеющих (если смотреть на самый верх) практически не затрагивали обывателей, хотя война за сферы влияния, получается, шла постоянная. Что за возможность собирать копеечную дань с нелегальных торговцев, что за возможность собирать налоги и доходы с подконтрольных территорий – границы владения кланов постоянно менялись.

Полагаю, и Альбина была со мной согласна, что подобная ситуация – шаткое враждебное равновесие под взглядом арбитра в лице президента Конфедерации (и негласно русских императоров), могло бы продолжаться долго, если не веками – как это уже было в истории страны, только без пригляда большого соседа. Могло бы, если бы не перспектива для архипелага превратиться в скором времени в горячую точку на планете.

В общем, едва углубился в местную политическую ситуацию, сразу стал обладателем множества открытий чудных. Неудивительно, что в подобной ситуации проявилась богиня, желая спасти свою страну и свой народ. Удивительно, что выбрала она для этого меня. Хорошо, пусть не меня, а Саюми Кодзиму и российского императора (интересно, с ним-то она как договорилась), но именно мне со всем этим теперь жить и работать, пытаясь изменить ситуацию.

За тренировками и безвылазном нахождении в Сети в свободное время прошел один полный день, второй, начался третий… Каждое утро и каждый вечер мне приходили дежурные сообщения от Надежды, сухим официальным языком сообщая, что решение вопросов по нашей дальнейшей деятельности все еще в процессе.

Похоже, вопросы оказались совсем непросты, так что я снова начинал понемногу волноваться. Даже испытал некоторые проблемы с тем, чтобы заснуть на четвертый вечер в одиночестве, мысли самые разные одолевали. Но заснул, хоть и получилось провалиться в сон далеко после полуночи. И едва заснул, как – по ощущениям, практически сразу из сна меня вытащил голос Альбины.

«Шеф, приехала!»

Вздрогнув и даже не полностью открыв глаза, я соскочил с кровати. Проморгался, просыпаясь, посмотрел на часы. Половина третьего – двух часов не поспал даже.

«Кто приехала? Мы приехали? Куда приехали?» – очередью вопросов обратился я к Альбине, уже готовый к чему угодно.

«Ее светлость Надежда Геннадиевна приехала».

«Одна?»

«Да, шеф».

«Где она?»

«Подходила к вашей комнате, постояла у двери недолго. Заходить не стала, ушла только что».

«Понял, спасибо».

Быстро одевшись, вышел в коридор и направился к комнате Надежды. Подошел, взялся за ручку – дверь оказалась открыта. Прошел внутрь, аккуратно закрыл за собой. В комнате пусто, слышен звук льющейся воды. Дверь в ванную комнату приоткрыта, но туда уж заходить не стал – сел в кресло и принялся ждать.

Надежда вышла из душа без одежды, на ходу вытираясь полотенцем. Заметила меня не сразу, а когда почувствовала присутствие, едва заметно вздрогнула. Едва заметно для меня, кто-то другой этого бы никогда не увидел и не почувствовал.

Закрывшись, вернее, обмотавшись полотенцем – словно простыней в бане, ее кавайная светлость изменила направление движения и подошла ко мне. Постояла молча, глядя сверху-вниз, потом боком села на подлокотник кресла, не отрывая от меня взгляда. Темные глаза ее в призрачном свете луны казались абсолютно черными.

– Давно ждешь?

– Только зашел.

– Я тебя не слышала.

– Старался не шуметь.

– Ты уже знаешь направление своего будущего, – произнесла это Надежда больше, как утверждение, а не как вопрос.

– Ну… так, с оговорками.

– С какими оговорками?

– Движение в сторону того, чтобы стать властелином… чего-то там, – с некоторым трудом сформулировал я общее направление своего будущего.

– «Чего-то там» – это чего? – подняла брови Надежда.

– Властелином народных чаяний, а также самых разных земель и территорий, возможно, неизведанных.

– Про неизведанные территории мне никто не говорил.

– Это я от себя добавил. Ставлю тебя, так сказать, в известность о собственных тайных планах. Вроде как множественность миров неожиданностью для тебя не будет.

– Ты знаешь, как выглядят изведанные другие миры?

– Ну… слабо представляю, вопрос не изучал. Хотя догадываюсь, что хорошее место Нифльхеймом или Инферно не назовут.

– Все известные планы, к котором сейчас есть доступ – это миры с агрессивной средой, малопригодные для комфортного проживания людей.

Похоже, мои слова о неизведанных мирах Надежда приняла довольно близко к сердцу, и они стали для нее сюрпризом. Для меня самого, кстати, тоже – об этом направлении будущего я даже и не думал как-то, а сейчас, к слову, пришлось и гляди ж, интересная идея оказалась.

– Если известно о так называемой множественности миров, перспективный список на известных малокомфортных для проживания планах точно не заканчивается, – пожал я плечами. – К тому же, другие миры другими мирами, но… Везде хорошо, где нас нет. Для начала нужно попробовать создать благоприятные условия для проживания, не выходя из дома. Что мне всенепременно потребуется сделать как задачу минимум. Создание плацдарма, так сказать, для возможности дальнейших исследований.

– Ясно, – покивала Надежда.

Подобрав полотенце, она грациозно переместилась с подлокотника и села на меня, положив руки мне на плечи, по-прежнему глядя сверху вниз темными блестящими глазами.

– Ты же знаешь, что если у тебя не получится достигнуть заявленных целей, ты умрешь?

– Да, мне на это непрозрачно намекнули. Тяжело идти путем происхождения, особенно когда сам только недавно узнал, что по нему идешь.

– А если я буду находиться рядом с тобой, то скорее всего погибну я, – Надежда, похоже, к моим словам даже не прислушивалась.

– Тебе на это тоже непрозрачно намекнули, или ты это сама чувствуешь?

– Да.

Кавайная светлость как обычно, в своем репертуаре.

– Сама чувствуешь?

– Сама чувствую. Ну и намекали, конечно, не без этого.

– Угрожали?

– Упаси боже. Беспокоились.

– Президент тоже?

Надежда удивленно подняла было брови, но потом кивнула. Она говорила мне, что о местонахождении меча, в котором содержится слепок ее души, знает кроме меня только президент Конфедерации. Так что о том, что она имела беседу не только с императрицей, догадаться было несложно. Тем более что писала, что в Москву отправлялась, а Москва – столица Конфедерации.

– И что мы с этим будем делать?

Надежда в ответ на мой вопрос пожала плечами, так что полотенце с нее соскользнуло. Она, правда, внимания никакого на это не обратила, задумчиво глядя в пространство.

– Завтра я уезжаю.

– Далеко?

– А какая разница? – усмехнулась кавайная светлость. – Вместе мы все равно не будем, а расстояние при этом не так важно, хоть я в соседний дом перееду.

Сказав это, она ненавязчиво наклонилась так, чтобы у меня была возможность поцеловать ее грудь.

– Если у тебя все получится, на роль твоей первой жены я претендовать не буду. Это политический вопрос. Но если ты решишь предложить мне стать твоей наложницей, или второй женой…

Говоря это, она повернулась так, чтобы я мог поцеловать и вторую грудь.

– …обещаю подумать над этим. Ну или ты можешь отправиться на неизведанные земли и территории, позвав меня за собой.

Надежда говорила уже прерывисто, а сейчас и вовсе запрокинула голову, негромко ахнув. Отпускать ее не хотелось, но и одежду надо было снять. Зачем только одевался, когда из комнаты выходил, спрашивается.

## Глава 6

Утром на пробежке Надежда вела себя отстраненно, полностью закрывшись в себе и своих мыслях. Мы уже попрощались, разошлись пути – и она, и я это прекрасно понимали.

С наступлением нового дня мы друг другу не сказали ни слова. И только после окончания пробежки – во дворе, едва зашли, Надежда сообщила мне, что через пару часов прибудет остальная команда вместе с новым наставником.

Команда и новый наставник должны были прибыть через час-два, но раньше всех приехала Наоми – она уже была здесь. И едва Надежда сказала мне про прибытие нового наставника и команды, сестра серебряным росчерком пролетела через лужайку, оказавшись рядом. Вдруг остановилась – стоп-кадром самым настоящим, и почтительно поклонилась Надежде.