Алексей Лавров
Руны в глазах

Глава 1

Вот и начинаю я пятую книгу серии. Время-то как летит! Только-только Артём попал в мир магии…

Кстати, в первых книгах время действительно летело. Гардарика в большую войну тогда ещё не вступила, а что герой часто участвовал в дуэлях – просто эпизоды и его личное дело.

Этические вопросы причин его поведения я уже рассмотрел во вступлении к предыдущей книге, теперь посмотрим на войну. Для начала не на войну между кем-то, а просто на само явление. Первое, что сразу бросается в глаза – резкое замедление времени.

За две первые книги прошли аж три года – с середины тридцать девятого до середины сорок второго. Третья уже описывает лето и осень сорок второго, а четвёртая лишь начало зимы до нового сорок третьего.

На всякой уважающей себя войне постоянно кого-нибудь убивают. И чем война серьёзнее, чем более веские у неё причины, тем убивают чаще. К примеру, СССР в это время лишился кадровой армии почти поголовно, полегли пацаны восемнадцати-двадцати лет.

Ещё некоторые удивляются, отчего это русские за всё хорошее немцев всех в Германии не расстреляли. А кто бы этим занимался? Взрослые, тридцатилетние мужчины? Другое дело, что в Гардарике эти мальчишки живые, воюют и верят, что лично они будут воевать и в… э… в будущем.

То есть на войне каждую минуту происходит что-то важное, и на самом деле лишь кажется, что автор тупит и тормозит – любое, самое подробное описание войны в основном состоит из пропусков. О скольких важных деталях приходится умалчивать!

И сколько действительно важных событий автору вообще фиолетовы! Взять войну Японии на Тихом океане. Ну, совершенно же пофигу мне эта Япония. Не буду я подробно описывать то, что там могло случиться в мире магии.

Америка пофигу не так совершенно, но и её войну с Японией упомяну общё и поверхностно. Основной упор сделаю на Америку, как явление, поскольку даже в нашем мире она уже привычное, но, тем не менее, настоящее чудо.

Вот никого почти не удивляет, что страна, сумевшая опозориться во всех войнах, их как-то выигрывала и позорилась дальше. Повторюсь, это происходит в нашем мире. А в мире магии американцы не только везде опозорились, но и всё просрали.

Единственно они сильно выиграли в Первой Мировой, но только потому, что их туда не пустили. И тут на эту страну напала Япония, которая только и делала, что воевала. Как думаете, японцы должны в мире магии победить?

Вот и японцы думали, что должны. При всей своей созерцательности и философичности они так и не поняли, на кого задрали самурайский меч. Американцы же всегда всем проигрывали, чем японцы хуже?!

Не, если бы столкнулись японские самураи и американские ковбои где-нибудь в прерии на лошадях, с мечами и револьверами, у японцев были бы все шансы. Но не было для такого столкновения технических предпосылок. А когда позволила техника, шансов у японцев не стало.

И дело не только в технике, а именно в философии. Вот взять громадный континент Евразию. Почти все государства создавались там из-за переселения народов.

А почему люди переселялись? Да потому, что на старом месте становилось очень плохо жить. В основном уходили от беспокойных соседей. На новом месте они какое-то время пытались ужиться с местными, учитывать их правила, но очень часто ничего не получалось и, либо сами шли куда-нибудь ещё, либо уходили от беспокойных соседей местные.

Итого, большинство государств Евразии создали потерпевшие. Они вообще победители, иначе ничего бы не основали, но все очень хорошо знали цену и вкус поражений.

И только Америку колонизировали другие люди с иными воззрениями. Да, многие из колонизаторов от кого-то бежали, но верховодили там завоеватели. Учитывать интересы местных изначально никто не собирался. С местными договаривались, только чтобы удобнее их всех уничтожать.

Мало того, особо отметим, что завоевали Америку европейцы. Они завоевали практически весь мир, только с Гардарикой в мире магии случился облом, а в нашем мире правители России до сих пор считают себя европейцами.

Коренное отличие русских от европейцев – отбор. У нас царил отрицательный – вымерли все, кто что-то не учитывал. У них же правил всегда положительный – выигрывали те, кто пробовал что-то новое. Да, новаторы в массе гибли и проигрывали, но кто их помнит? Главное, что в европейские мозги вбито всей историей и культурой – нет новых, неожиданных решений, останешься внизу.

В Америку приплыли авантюристы из авантюристов, самые отпетые и дерзкие. Что-то они промеж собой выясняли, не забывая истреблять индейцев, в целом росли и развивались…

И вот на этих душевных, милых людей напала Япония. Теперь-то, после философской части, как вы оцените шансы японцев? Никак не оцените. Сейчас умудрённые историей мы всё понимаем.

Японию от США защищали лишь океанские просторы и неразвитость техники. До некоторых пор защищали. А когда их преодолели, случились ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки.

Но в момент нападения японцы не сомневались в успехе, ведь Япония очень неплохо смотрелась на фоне соседей, особенно Китая. Правда, была ещё проблема Гардарики, но сама она сильно не нарывалась…

Люди ко всему привыкают, и даже постоянный кошмар, организованный Восточным Царством, уже не казался японцам очень ужасным. Русские, конечно, все скоты, о чём и писалось в японской прессе, но с ними вскоре должна разобраться просвещённая Европа. А пока нужно поставить на место американцев…

Напали японцы на Америки, на все разом, год успешно воевали и к осени 1942-го года потеряли три авианосца, много крейсеров, кучу кораблей поменьше, тьму судов торгового флота и утратили стратегическую инициативу.

К тому моменту японское командование хорошо поняло, к кому они так пренебрежительно относились. Все они были сильными магами из старых магических семей, и самурайский дух никуда не делся из императорских флотов и армий.

У японцев были все шансы на конях с мечами и револьверами. Но строить столько самолётов и кораблей Япония просто не могла. Не, можно сделать самый совершенный линкор! И его утопят американские бомбардировщики.

С осени 1942-го года японцы на полную победу уже не рассчитывали. И в этом месте я допускаю художественное предположение. В мире магии сильные маги себе не льстили, прекрасно осознавали, что при всём их могуществе на гашетки давят не они.

Их флотоводческое искусство не способно переломить объективный ход вещей. Вернее даже, что искусство флотоводцев в том и состоит, чтобы максимально использовать объективные вещи, а не переть против них буром.

После поражения в Коралловом море нападения на атолл Мидуэй не произошло. Американцы верно угадали, и разведка сработала чётко. Они всё приготовили! А японцы просто не пришли.

Император пересмотрел концепцию войны. Вообще, больше не происходило грандиозных японских ударов, японцы лишь угрожали атаками вразрез, били редко и неожиданно, а в целом ушли в защиту.

Япония с острой нехваткой ресурсов не могла затягивать войну, но что ей оставалось? Сдаваться? Они экономили на всём и тянули время в надежде на успехи Европы в Гардарике. Тогда сначала Британия должна выйти из войны, а в Америках пойдут на переговоры с Токио…

Тут пытливый читатель скажет, что автор вопреки логике подгоняет решения целых стран под свои хотения. И я ему отвечу, что мне вообще наплевать на Японию, я просто пытаюсь думать за её правителей.

Объективно на что эта страна могла надеяться в 1942-м году? Шансов победить нет, нужно как-то выходить из войны. Чтобы американцы и англичане тоже захотели мира.

В нашей реальности японцы долго пытались нанести противнику такой ущерб, чтобы он не смог воевать. На эту идею Япония и просадила большую часть сил. Затягивать войну и искать переговоров о мире Япония всё равно начала, но с 1944-го года. Я же лишь предположил, что в мире магии японцы соображают быстрее.

Вам заключение мира кажется в принципе невозможным? Некто Черчилль предлагал Рузвельту план «Немыслимое» – массированный ядерный удар по союзнику, по СССР. Тогда их остановили лишь нехватка бомб, их несовершенство и трудности доставки.

Сейчас и бомб навалом, и они гораздо мощнее, и средства доставки значительно выросли, и Россия этим людям давно не союзник, но ядерное нападение отчего-то так и считается немыслимым. И англичане с американцами всё так же его готовят.

Всё возможно не только в нашем мире, в магической реальности тоже не дураки сидят. В Японском Генштабе хорошо себе представляли природу любой власти в любой стране. Даже их император не правил единолично, а учитывал интересы властных группировок…

– Ну, так и знал! – воскликнет пытливый читатель. – Без конспирологии у автора никак!

Да, в нашем мире всем управляют демократические институты в свободных странах или диктаторы в несвободных. А то, что влиятельные люди объединяются в группы и борются с другими группами за влияние и деньги – недоказуемая неправда и называется конспирологией.

Только как всё это назвать в мире магии? Маги должны обладать возможностями? Они могут объединяться в группы? Эти группы будут бороться с другими группами за влияние? Так вот то, что у нас называется конспирологией, в мире магии просто общее место всем известное с детского сада.

Итак, в Генштабе Японии умные люди знали о существовании властных группировок в странах Америки и в Британии. Англию пока отставим, ей в случае поражения Гардарики всё равно особенно не на что рассчитывать. Посмотрим на американцев.

После нападения японцев у руля встали те, кто желал Японию примерно наказать и беспримерно ограбить вместе со всей Азией. Разгромить японцев следует до поражения Гардарики, чтобы, когда она всё-таки падёт, спокойно захватить её Дальний Восток и вообще разговаривать с Европой с позиции силы.

Чтобы там не вздумали обижать союзную Британию! И давно надо выяснить, что европейцы забыли в Южной Америке, в Мексике, Техасе и даже в Южных штатах. Понятно, что влияние в штабах и комитетах захватили условные «северные».

Но к власти они пришли на военной истерике, потеснили так называемых «умеренных» или «южан». Те считали, что Америки вообще ни с кем воевать не должны, особенно когда воюют все остальные. Нападение Японии чистое недоразумение, которое просто надо хорошо разъяснить японцам. И сделать это следует до непременного краха Гардарики!

Чтобы потом с позиции силы разговаривать с Европой. Чтобы там не трогали союзную Британию, и давно надо пересмотреть контракты с европейскими концернами…

И тут опять пытливый читатель воскликнет:

– Какие контракты с европейцами?! Идёт же большая война!

А я ему отвечу, что простому человеку трудно во всём разобраться. Британцы ведь тоже европейцы, и среди акционеров их концернов много настоящих американцев. Есть даже политики.

Плюс к тому страны Южной Америки ни в каких войнах не участвовали, и европейские концерны спокойно продолжали работу на их территории. У их дочерних предприятий тоже были акционеры, и среди них тоже встречались всякие. Концерны зачастую не могли поставлять продукцию прямо в Америки, но это же вопрос этикеток и честности конкретных чиновников.

Добавим ко всему, что по законам воюющих стран власти в национальных интересах могли конфисковать активы граждан враждебных стран. А могли и не конфисковать. Тоже в национальных интересах.

Мы же мысленно вернёмся в Америку. Верховодила пока группировка, которая выступала за разгром Японии до неминуемого падения Гардарики. Но она всё-таки выступала за разгром Японии.

Ей противостояла группа, которая считала нужным договариваться с Японией. Очень желательно Японию как следует сначала отпинать и разговаривать с японцами до того, как падёт Гардарика, чтоб японцы стали сговорчивее. Но всё-таки они выступали за сговор с Японией.

А теперь угадаем стратегию за японцев в 1942-м году. Свои версии пишите в комментариях, а я думаю, что Японии нужно просто подольше продержаться. После неминуемого поражения русских к власти в Америках в любом случае вернутся те, кто хочет с Японией договариваться.

Япония с лихвой вернёт всё, что потратила на войну! Ведь разговор пойдёт о разделе Дальнего Востока и Сибири Гардарики, сфер влияния в Китае, Индокитае, Индонезии, Индии, Средней Азии…

Это всё сильно не нравилось русским, но кто их спрашивал? Интересно, что никто не верил в победу Гардарики, так называемые союзники просто считали, что она должна продержаться подольше, потому и слали помощь.

И как это не покажется странно, посылке помощи очень способствовали лютые враги всего русского британцы. Сэры понимали, что они что-то значат, пока существует ненавистная Гардарика…

Вот тут точно воскликнет пытливый читатель. С чего вдруг Гардарика стала англичанам ненавистна? И вообще в романе полно таких несуразных заявлений!

Почему автор решил, что британцы полезут в Первую Мировую войну и ринутся спасать французов? А позже? Русская разведка настолько свободно себя чувствует в Британии, что спасает каких-то Серёж? Да взять самое начало, британцы бы никогда не позволили королевствам Скандинавии заключать с Новгородом какие-то договоры!

Автор уверенно ухмыльнётся и спокойно начнёт объяснять. Мы же ведь только что договорились, что в мире магии наша конспирология общеизвестна и общепринята. Ну, как лоббизм в США, в другом месте это взяточничество.

Такое положение сложилось не вчера и не позавчера. В раннем средневековье всё в мире магии происходило по тем же правилам, что и сейчас. Только люди вели себя раскованней, не стеснялись многих слов и действий.

И да, пытливый читатель полностью прав, правящая в Британии группировка всеми силами стала бы препятствовать Новгороду после любого поражения. Только, если это понимает пытливый читатель, могли догадаться новгородцы? Эти древние маги хорошо знали, как опасно загонять крысу в угол. Любому врагу дешевле оставить путь к отступлению.

Я ж не просто так написал, что тогдашнему английскому монарху отрубили голову. К власти в Британии пришла другая группировка. И она не стала ссориться с русскими, а влезла в колониальную драку с другими странами за место под солнцем. Так кто ей помогал и дал золота на первое время?

Кстати, как новгородцы передали сэрам золото? А очень просто – сказали секретарям. Рядом с королями и президентами, боярами и баронами всегда находились «финансовые круги».

Эти безвестные, неприметные личности ни с кем не дрались, никого не убивали и всегда стояли в тени властителей. И знали всё. Если деятели из финансовых кругов сказали сэрам, что Гардарика не вступит в Первую Мировую, сэры могли головы себе пробить об стенку – она не вступит никогда.

Но дело остаётся делом. Взять нашу реальность, какая европейская страна меньше всех потеряла на полях сражений Первой Мировой? Британия. А заработала на войне, как США. Американские деньги шли через британские банки. И это не считая военного опыта.

В магической же реальности дела Британии обстояли немного хуже. Она не стала империей, её никогда не звали Великобританией. Британия просто не могла позволить деньгам проплыть мимо носа, это был вопрос выживания.

Можно не лезть в войну, пусть немцы опять поколотят французов, что-то у них отожмут, и всё на этом закончится. Миллионы будут жить и улыбаться! Но финансовые круги ничего не заработают…

И Серёжу спасали в Англии эти пресловутые финансовые круги. Просто их боссы чего-то опасались и ограничивали столь выгодный бизнес – не хотели вкладывать деньги в земли западнее Смоленска. Им кто-то должен был подать пример.

В самом деле, не разведке ж Гардарики заниматься в Британии такой ерундой! По договорённости с финансистами подтолкнули Серёжу в Англию, русские тоже сильно были заинтересованы в деньгах. Но дальше англичане всё сами.

Пытливого читателя смутили армии освобождения того и этого? Ну, это совсем просто. Сэры всегда негласно поддерживали этих сепаратистов, так их проще контролировать. Бедным сэрам ведь нельзя, как каким-то диким боярам, содержать дружины.

А эти сепаратисты очень полезные ребята, нападают на всех, кого им укажут, и сэры не причём. Это всё экстремисты! И для общественного спокойствия лучше известный сэрам террорист, чем неизвестный простой налётчик.

Само собой сэры отдавали распоряжения не лично, а через секретарей. И вообще возились со всем этим сбродом специальные люди. Которым тоже очень нужны деньги.

– Но крайний раз, когда Серёжу били люди из разведки, финансовым кругам не было никакого интереса его спасать! – воскликнет пытливый читатель.

– А вот поспорю! – возразит автор. – Люди из разведки тупо вымещали на Сергее злобу и хотели решить часть личных проблем. А он уже показал свою полезность финансистам. И предвосхищая следующий вопрос, скажу, что финансисты не всесильны. Если сами сэры решили послать Серёжу в тыл врага, то никто не мог им препятствовать.

– Ладно, – недовольно проворчит пытливый читатель. – Но «ненавистная британцам Гардарика» явно притянута за уши!

Скорее это жизненный опыт. В самом начале Британия как следует огреблась от Гардарики…

Знаете, был у меня одноклассник… э… скажем, Петя. И он очень хотел трахнуть мою одноклассницу… э… скажем, Свету. Первый раз на моей памяти нетрезвая Света не дала тоже пьяному Пете в восьмом классе.

Потом про попытки Пети сплетничали разные малолетки, лично я видел только, как Света отвергла домогательства Пети на выпускном вечере. Тогда его побили ногами… э… другие одноклассники. Все. Ну, все пинали, и я тоже…

После школы Петя зла на меня не держал, даже здоровался. Он мне часто встречался с синяками под тем или иным глазом «из-за этой суки», по его определению. Света продолжала Пете не давать, его били, но он, видимо, считал, что в этом деле главное проявить упорство.

Далее всех забрали в армию, и Петю тоже, а Света вышла замуж. Вернулся Пети из армии, и кто ему поставил первый синяк на гражданке? Муж Светы.

Петя женился, потом развёлся и снова женился. Света тоже разводилась и снова выходила замуж, неизменными оставались синяки на Петином лице «из-за всё той же гадины», как он рассказывал после третьей дозы.

Жизнь идёт, подрастают и женятся дети, Света уже бабушка. Мы все стареем, и я очень надеюсь, что Света Пете всё-таки даст. Хотя бы перед смертью.

– И к чему ты это рассказал? – подозрительно спросит пытливый читатель.

К тому, что ненависть и любовь рассудку неподвластны, и настоящее чувство проверяется лишь временем. Так и с британцами в моём романе – они просто всегда ненавидят всё русское.

А между тем русские бояре и английские сэры во многом схожи. Тоже все себе на уме, и даже финансовые круги у них пересекаются. Правда, бояре правят сами, без прокладок, но точно так же сбиваются для этого в стаи и грызут всех чужих.

Артём с этим пока не сталкивался, но потому лишь, что ему оно пока не надо, и по молодости лет его можно использовать втёмную. Но мальчик быстро растёт…

Впрочем, всему свой черёд, всё будет строго по порядку.

Глава 2

Европейский Новый Год я встретил в танке. Даже в экипаже не сказал, просто для себя отметил, что вот и прошёл в магическом мире 1942-й год…

Для нормальных русских, которые не попаданцы, 7446-й закончился в вересене, и это не такое уж событие, больше морока начальникам из-за годовых отчётов.

31-го хмуреня всего лишь заканчивается первый зимний месяц. А всё остальное и в придачу слишком европейское парни только в прицелах и видели. Правильно я подумал, что лишь детки примут Новый Год, и он, если приживётся в Гардарике, всегда будет детским праздником.

Не! Многие отмечают Православное Рождество, а кое-кто даже Католическое! Но они всегда будут лишь религиозными праздниками. Если человек не государственный служащий, только его начальник решает, когда ему грех работать.

А нерелигиозных, государственных праздников в Гардарике вообще нет. Русские вне зависимости от вероисповедания считают, что грех заставлять человека не работать да ещё и платить за это. Попыток введения праздников в княжествах и Царстве не фиксировалось. В королевствах, вроде, что-то есть или было… да кому они сдались!

Короче, понятно, почему я не сказал про Новый Год в экипаже, но самому стало интересно, отчего нет никакого праздничного настроения, предвкушения чуда…

То есть этого-то как раз хватает, я ж не просто так в танке. На войне каждому приходится быть готовым к любым неожиданностям. Коли приземлится вдруг тарелка с гуманоидами, эта непонятная хрень сразу получит бронебойный снаряд, зелёных или синих человечков скосят из пулемётов, а экипаж скупо ухмыльнётся – до чего европеец докатился – и снова будет готовым. Точно так же мы встретим двенадцать месяцев, Деда Мороза со Снегуркой или Санта-Клауса на оленях.

Но я же неместный! Вот в Деда Мороза не верю давно, а ощущение праздника пропало совсем недавно. Даже в Корпусе ещё ощущалось! Европейский ведь Новый Год встречал нормально, в казарме, а лыжная прогулка начиналась 1-го студеня.

Наверное, старею. И ни разу не смешно, покойный Саня даже поседеть успел перед смертью. На войне год официально считают за три, а реально иной час весит, как десять лет очень плодотворного трудового стажа.

Так и становятся скучными профессионалами. Только не надо думать, что профессионалы действительно скучные. Ни один же нормальный человек не смеётся дважды над одной шуткой. А в армии и в мирное время шуток столько, что на гражданке в цирке ничего нового.

И просто устаёшь со временем реагировать, полуулыбка начинает заменять катание по полу с битьём об оный головой. Профи этим внешне отличаются от новичков. Молодые всегда эмоциональны и азартны. Их вечно не слышат, им всегда не хватает демократии! Только они всё понимают и всё знают, остальные все старые, тупые и отсталые!

Кстати, прошу заметить, что мне девятнадцать лет. Забавно послушать новобранцев. А слушать их обязательно, поскольку профессионалы обязаны выслушать каждого. Это основа воинской демократии – мы посовещались, и командир решил.

Я никогда ничем не выражу своего отношения. Всё, что солдат должен знать, он узнает из приказа, в части, его касающейся. И это совсем не потому, что мне кто-то щегол!

Профи крепко усвоил, что никто не знает всего, и на войне все решения неправильные – всегда кого-то калечат, кто-то гибнет. Но выполнять самое неправильное решение лучше, чем не выполнять никакое.

* * *

Тут мне заметят, что все ребята в девятнадцать лет слишком много о себе думают. Возможно, в чём-то это правда, людям редко удаётся быть неправыми полностью. Но ведь оно касается и меня.

Для начала сдвоенному батальону под моим командованием не дали танков. Руководил операцией генерал-майор Аркадий Борисович Серебряков, заместитель командующего фронтом. Вот он мне лично сказал, что танков пока для нас нет.

Приехали мы на фронт как стрелковая часть, высокий и спортивный мужик ради меня отвлёкся от разглядывания позиций врага в стереотрубу и прямо в траншее всё предметно изложил.

Майор Логинов рассказал о наших особенностях, так первым делом я должен разделить по своим ротам тотемных воинов и магов, чтобы хватало для усиления тотемных бонусов. Затем, во-вторых, мы поротно поступаем в подчинение стрелковых батальонов и проходим практику.

Темы – стрелковый бой, преодоление полевой обороны европейца. Ну, долговременных оборонительных сооружений противника в полосе не фиксировали, а так бы добавили и эту тему.

В-третьих, мы все должны себя показать, набраться опыту и не бздеть – у генерал-майора на нас ещё есть планы. Он со своей стороны проследит, чтоб мы обошлись без серьёзных потерь, а нам, если будем молодцами, потом дадут танки.

Только не надо ужасаться, что я Аркадия Борисовича на месте загрыз! Он же генерал-майор и в полном праве по всем наставлениям, а я военный. Сказал:

– Слушаю, – и ринулся исполнять.

Всего у меня было одиннадцать опытных магов и десяток новичков. Разделил всех на три кучки, только себе взял двух сильных магов и четырёх новичков, а другие отряды наоборот, получили по трое молодых и четверых опытных.

Из рысей я был один, так их и не делили, а по шесть волков, беров и кабанов разделили по-братски. Бояре мои все оказались в одной кучке и за компанию забрали Пашу Зимина, так им сильнейшие тотемные с лидерами кланов. Славе Скорых как не-магу тоже досталось по два сильных воина кланов, ну а я и сам тотемный – мне мой экипаж и всех остальных.

В батальоне 11 опытных магов, 10 новичков, 18 тотемных воинов, если без меня, 160 прислала дружина, 55 Славиных вояк, 30 бывалых танкистов и 100 выпускника из Центра, итого 384 человека, или 96 экипажей…

Блин! Как в компьютерной стратегии: «Ваше войско увеличилось»! А без лирики получилось три стрелковые роты по 128 бойцов. Командиры: я, Паша Зимин и Слава Скорых.

В принципе те же танковые роты с некоторыми изменениями. Так Вячеслава я всё равно собираюсь забрать обратно в Центр, поэтому он получил в основном варианте только опытных магов, а новички стажировались у меня.

Потом дружина выделила экипажи лично мне, и никому я ребят отдавать не собирался, а Славины танкисты привыкли к нему, и вообще их отношение к командиру отдавало мистикой.

Ещё при формировании стрелкового варианта я строго проследил, чтоб не дробились экипажи. Ребятам я заявил, что комплектовать команды не будет времени, поэтому при потере одного бойца весь экипаж останется в пехоте до конца фронтовой стажировки. Чтоб знали, что позволив себя ранить или убить, они подведут всех.

На этом командовать особым танковым батальоном я пока закончил и командиром стрелковой роты попал в подчинение старшего лейтенанта Жени Трутнева, командира стрелкового батальона. А чтоб постоянно его не доводил вопросами, дали пехотного заместителя лейтенанта Колю Колышкина.

Роты танкистов придали батальонам, а они входят в полк, который возглавляет капитан Андрей Бабцов. Но он очень большое начальство, и к нему со своими мелочами лучше не лезть – всё решают Коля и Женя.

Похоже, что попаданца в себе мне до конца не изжить, хоть и считаю себя давно Артёмом, московским боярином и тотемным воином-рысью. Вся моя жизнь здесь, в мире магии, но никто не может полностью от себя отказаться. И попаданец попросту робел перед настоящими, живыми фронтовиками.

Причём себя считать фронтовиком никак не получалось. Что я навоевал-то, господи! Детский сад, смешно вспоминать. А вот великие предки, те да – прямо ценой жизни, вопреки всему, и вообще герои.

Спасало высокое социальное положение и небольшая разница в возрасте. У меня в батальоне самый старый младший лейтенант Сидор Павлович, лидер беров, ему целых тридцать пять лет. А его боярину Александру Герасименко аж двадцать семь.

Капитану Бабцову где-то столько же, он в армии уже третий или четвёртый год. Коля и Женя в этом году закончили училища младшими лейтенантами, им не больше двадцати трёх.

И для их подчинённых эти офицеры – умудрённые годами старики. Примерно, треть солдат мои одногодки, большинству восемнадцать. Только ничего в этом нет ужасного!

Это в нашем мире берут в армию с восемнадцати, и мальчики ещё домашние. Тут в восемнадцать ребята, как минимум, старослужащие, а, как максимум, Костя Гаев и Паша Зимин на год младше меня.

Парни в шестнадцать пошли в учебные части. Сами пошли, добровольно, в этом возрасте пропаганда действует особенно хорошо. А многим настоятельно посоветовали, чтоб в тюрягу не сажать.

На гражданке они были трудными подростками, в строю же с весёлой песней все солдаты. Эта простая мысль забивалась им в головы инструкторами целый год, и в семнадцать пацаны уже молодые воины. Началась их служба в обычной части.

А когда им пошёл девятнадцатый год, стали они старослужащими, и ощутимо приближался дембель, напала эта сучья Европа, пожри там всех чесотка! И вместо красавиц с большими дойками парней ждал фронт и это вот всё!

Совсем молоденьких пацанов я не встретил, они взрослеют и набираются опыта на второстепенных направлениях или во второй линии. И в полк нас отдали не совсем обычный. Капитан Бабцов удостоил беседой, описал в целом ситуацию.

Я прямо его о командарме не спрашивал, он сам заговорил, и в словах его звучало настоящее уважение. Генерал-майор Быков реально был для капитана всем.

– Вот говорят, что генералы чинят препоны в продвижении, – скептически молвил капитан. – Ну, может, где-то и чинят, а наш справедливый мужик! Скольким своим заместителям и штабистам он помог подняться выше на фронтовой уровень!

– А на своё место он кого-то пустит? – уточнил я.

– Да зачем же менять такого дельного и справедливого человека! – аж возмутился офицер. – Он не просто так занимается армией десятый год!

Не, кому-то смешно, а я майора Логинова стал понимать ещё лучше. В прижимистой Гардарике довольно легко создавать штабы или комитеты, наделять их полномочиями, собирать умных людей. Но создать ещё всего одну армию практически невозможно.

Как всем доказать, что она необходима? А доказывать надо, прежде всего, командармам – кто-то должен выделить боеспособные части. Можно создать любую часть с нуля, но воевать же ей предстоит не в космосе, а командармы легко сделают так, чтобы её не стало. Ну, или выпадут из окна с лимонкой в жопе, но это исключение. Получается замкнутый круг.

Да, генералы все офицеры, и им нужна только победа! Но победа в их представлении возможна, если они со всем своим влиянием будут сидеть на конкретных армиях. А коли не будут, то это хуже поражения. Сука, нет на них Сталина!

Кстати, Логинов поведал, от чего Салтыков так относительно легко ушёл с армии. Старик просто начитался или наслушался обо мне ужасов, и ему предложили удрать, чтобы со мной не встречаться.

Что значит хорошая репутация! Явно не просто так говорил капитан о командарме. Сам генерал-майор мне времени не уделил, может, скромность, или не захотел возиться с каким-то капитаном – бог с ним, я негордый. Бабцов и так хорошо всё рассказал.

Сейчас повсеместно зашевелились войска Гардарики. Активная оборона всегда, по сути, являлась сплошной разведкой боем – искали, где тонко, и рвали. А после авиа-ударов штурмовиков бои перешли на другой уровень.

Ведь какая после аэродромов вторая цель у штурмовиков? Артиллерия врага. Кстати, после первых ударов число самолётов всё время увеличивается, их прибывает всё больше.

Европейские же пушки отправляются в утиль, а расчёты закапывают в могилы ещё быстрее, и в контрбатарейной борьбе повсеместно наступает перелом. Батареи врага давятся, помочь живой силой или техникой командование не может, европейцу на позициях, ни вздохнуть, ни пёрнуть.

И на европейские окопы без спешки идут танки с пехотой. То, что я принял за халатность, просто новая тактика. В атаки нет смысла отправлять «ратники» или иностранные танки – они хуже защищены, бензин легче поджечь.

Солдаты укрываются за дизельными, бронированными «рысями». Вдумчиво уничтожаются огневые точки, захватываются траншеи. Ночами сапёры снимают мины, и войско снова грызёт вражескую оборону.

Враг, конечно, подбивает «рыси», но танкисты успевают выскочить, а по его противотанковым пушкам или зарытым танкам бьют другие «рыси» и самоходки, или на них сосредотачивается русская артиллерия.

Подбитые танки потом утащат с поля и погрузят на платформы. Не ехать же им порожняком! И восстановить танк гораздо дешевле, чем сделать с ноля. В любом случае, это дешевле солдат, которых удаётся сберечь.

В тонком месте войска прорывают фронт, и командармы шлют вперёд танки. Задача набедокурить в тылах, ведь больших прорывов не планируется – мы просто используем ситуацию.

Враг вынужден слать силы, чтобы ликвидировать прорыв, и попадает в засады. Как в них не попасть, если нет авиаразведки? И как ещё, скажите, пожалуйста, в тылах врага бедокурить? Это же в человеческой природе – дать пинка и удрать. В любом случае, всё заканчивается отходом перед превосходящими силами.

То есть заканчивалось. Европейцу это всё уже надоело, или у него заканчиваются танки, и он всё менее охотно лезет в засады. Пытается, этакая пакость, бороться с нами в воздухе, занимает танками оборону или при крайней опасности отходит на другие позиции.

А генерал-майор Быков предложил фронту всё систематизировать и упорядочить. Он бы и напрямую в подкомитет Логинову предложил, только тот последнее время с командирами армий почему-то не разговаривает. И так кстати заместитель командующего фронтом генерал-майор Серебряков недавно служил у Быкова начальником штаба!

Но вся эта штабная политика меня не касается, харя для штабов ещё не достаточно распухла. Главное, что Быков сам приказал создать в своей армии отдельный пехотный полк на основе полка Бабцова и собрать там лучших в армии солдат.

Он со штабом тщательно проанализировал свой участок и сам назначил место прорыва. Моя магическая часть поможет капитану сломать оборону, сама наберётся солдатского опыта и полк натаскает.

Наши совместные действия должны ещё снизить потери в живой силе. А когда фронт будет прорван, моим танкистам дадут танки, и мы пойдём вперёд. Далее всё зависит от нас, основная же цель операции отработать взаимодействие с авиацией и частями радиоэлектронной борьбы.

* * *

И Логинов на такое согласился! Если это лучшее предложение из всех, просто из интереса хотелось бы взглянуть на остальные. При условии, конечно, что оно не единственное. Не нужно мне узнавать перед боем, что подкомитет майора Логинова шарашкина контора.

Хотя в предложении определённо что-то есть. Вот сам же генерал-майор Быков создаёт отдельный полк и находит способ обратиться в подкомитет. Пусть пока предложение какое-то непристойное, полк подчинён его армии, и назначил он лично преданного человека.

Люди меняются, и часто они сами толком не знают, кому преданны. Глядишь, и командующий фронтом окажется более дельным и справедливым. Представит Бабцова к ленточке третей степени и переведёт в своё подчинение.

И предложение только с виду плохое. Сам о себе отчётливо знаю, что я всегда недоволен ситуацией, а задачу просто заранее ненавижу. Реальную оценку можно дать только прошедшему бою.

Перед будущим же сражением покормили нас у полевых кухонь в ближних тылах. Выдали роте зимние маскхалаты, винтовки, патроны и гранаты, да мы с дороги спать расползлись по блиндажам.

Подъём задолго до рассвета. Завтрак подали прямо в окопы, а на сладкое приказ занять вражеские позиции. За то, что европейцы сожгли село Лужки в Кай-ёвском княжестве, пленных не брать. Противника предупредили листовками.

Можно подумать, что-то для нас новое! Хотя приличии всё-таки… так их в этот раз можно слать лесом. Немного повеселевшие мы в полной готовности ждём в окопах начала.

Едва посветлело, заговорила наша артиллерия. Такое ощущение, что грохот сам по себе, а столбы земли отдельно. Я кричу на ухо Николаю Колышкину:

– Хорошо бьют! Жаль, что мимо!

– А куда надо? – переспросил мой заместитель.

– Европеец прячется в замаскированных блиндажах, – пояснил я.

– Он всегда прячется! – раздражённо крикнул Коля. – Только поди угадай!

– Я чувствую, – ответил я.

– Маг, – сказал он про себя и громко обратился ко мне. – Сможешь дать координаты?

Я посмотрел на него снисходительно. О чём спрашивает этот лейтёха целого капитана! Он подозвал бойца с рацией и принялся вызывать какую-то «гвоздику».

– Координаты давай! – проорал Коля.

Я дал первые. Через минуту он громко спросил:

– Видишь что-нибудь?

Столбы огня и земли словно стояли и медленно колыхались среди вражеских окопов, но в районе предполагаемой цели что-то взрывалось с каким-то особым оттенком.

– Левее и ближе сто метров, – сказал я. – А что это?

– Самоходки, – ответил тот. – С артиллерией фронта у нас связи нет.

Через две минуты я спокойно проговорил:

– Полное накрытие. Переходим к другой цели, координаты…

Постоянно забываю, что я очень сильный маг. Парни на такой дистанции, конечно, ничего не ощутили…

Вот, вроде бы, маг это круто. Шутка ли, один из ста. Но восемьдесят процентов из них слабенькие маги. Я ничего не могу им внушить магией, они всегда отличат правду от лжи. Но порабощу любого из них, как простого человека, а они простому человеку даже обычную бумагу вместо денег не впарят.

Следующую ступень называют средними магами. Их пятая часть всех магов. Эти простому человеку бумагу вместо денег впарят спокойно, но против сильных магов им лучше не дёргаться.

Они даже не сразу поймут, на кого нарвались. Потому средние маги в Гардарике практически не лезут обманывать простых людей. Раз прокатило, другой, а на третий с поличным возьмёт сильный маг. Кража или мошенничество с применением магии – это повешение без вариантов.

Вы говорите, а как же клептомания? Сильными магами не становятся с такими отклонениями, а сильным магам тут маги-клептоманы в живом виде не нужны. Кстати…

– Накрытие, – сказал я Коле. – Новые координаты…

Так реально сильными магами только становятся, никто не рождается великим. Примерно, у двадцати процентов средних вырасти получается при жизни. То есть если позволяют способности, а когда человек дерьмо, развиться ему не позволят другие маги.

Не, границы размыты, и нет ни у кого никаких гарантий. Меня натаскивали в Корпусе хорошие специалисты, и повезло с наследственностью, другие похожих результатов добиваются, долго работая над собой.

Некоторые слабые теоретически маги меня превосходят в своих областях, о которых я не имею понятия. Сила мага это больше способность чем-нибудь овладеть…

– Накрытие, – сказал я Коле. – Стреляем дальше. Координаты…

Способность научиться…

Ну, ёлки-палки! Стою тут, собой горжусь и рассуждаю с умным видом! А сам просто дебил! Сколько у меня в принципе слабых магов поддерживают усиление тотемных бонусов на моём уровне? Все мои опытные танкисты!

Они чувствуют враждебность на любой дистанции, метко стреляют без оптических прицелов, невредимые пройдут через минное поле – такое вбивается в Корпусе намертво.

Парни просто ощущают присутствие смерти, это на войне усваивается быстро. И они так же чувствуют присутствие врага, вопрос дистанции. То есть ребята тоже смогут наводить самоходки на блиндажи, если будут развиваться…

– Накрытие, – проорал я. – Другие координаты.

Но это только одна конкретная, пусть и важная область, а сколько всего возможных применений магии? Не, я с Логинова поражаюсь – нашёл, кого спрашивать о магии на войне!

Впрочем, судя по всему, враг не сильно умнее, и всё равно рвать на себе волосы до победы некогда. Сейчас же запомним вторую умную мысль – нужно искать конкретные области применения магии…

Внезапно смолкла артиллерия, и работа самоходок показалась такой трогательно беспомощной. Коля скомандовал радисту:

– Пока отбой, – и пояснил мне. – Сейчас всё равно немец вылезет из блиндажей в окопы.

Замолчали самоходные орудия. Послышался рёв десятков танковых дизелей, мелодичный звон гусениц…

Ну, для меня мелодичный. Главное, что пошли танки, скоро и нам вылезать из траншеи.

* * *

Началась обычная война, я ползал, бегал, стрелял и дрался. Думать не получалось, работали рефлексы, но я держал глаза открытыми и всё запоминал. Обдумаю позже, теперь я знаю, на что сделать акцент.

Из неприятного – подбивали «рыси» почти на ровном месте, мои парни такие подачи не пропускают. Но танки хотя бы не давили свою пехоту. Похоже, у ребят все умственные силы отнимало взаимодействие с солдатами. Надо этот момент отрабатывать.

Из очень неприятного – наши «рыси» подбивали среди прочих танков зарытые трофейные «рыси» с крестами на броне. Суки европейские всё, что нахватали летом, восстановили и притащили на фронт. Снаряды точить по образцам не проблема, но сколько мороки с логистикой!

Мы все немецкие танки обязательно подобьём, и их отвезут на заводы. А потом кому-то ведь достанутся «рыси», бывшие у европейца в употреблении. Может, даже мне дадут такой танк…

Блин! За время большой войны танки могут много раз менять сторону, броневые корпуса живут очень долго. Вепрь Ваня должен почувствовать, обязательно его предупрежу.

А в остальном усатого Трофима Семёновича заменил безусый Коля Колышкин. Делился он той же пехотной премудростью, только в этот раз я был начальником. За световой день овладели первыми тремя траншеями.

Среди магов я убитых или раненых не почувствовал и со всеми вместе принялся питаться. Обед мы по понятным причинам пропустили, вот навёрстывали на ужине. И само собой разборка трофеев. Нам, если что, скоро идти в неприятельский тыл, так чтоб не с пустыми руками в оккупированные селения.

После заката я магические обряды проводить отказался и приказал магам помогать сапёрам, коли сил навалом. Припёрлись ко мне все, даже бояре, капитаны на секундочку. Нет, ну, о чём парни думают, когда война кругом!

А перед нашей уже траншеей триста метров пространства с минами. Я тоже пополз с сапёрами. Они хоть и не-маги, дело своё крепко знали. Обнаруживали мины без ошибок, а потом только взрыватели выкрутить, коробки оставляли.

Но я всех всё равно быстро обошёл – парням до мага далеко, особенно после Корпуса. Примерно на середине почувствовал рядом полость в земле без людей. Выработал чувство в подземелье.

Сползал проверить и нашёл пустой пока пулемётный дот. Крытая траншея соединяет его с главной позицией. Амбразуру заткнули тряпками. Вот завтра придёт немец с пулемётом, затянет тряпки внутрь…

Выталкивать нельзя – амбразура заглублена, и чтоб не демаскироваться. Значит, затянет он тряпки внутрь, а к ногам его упадёт лимонка без чеки. Если немец успеет её выбросить, взорвётся вторая лимонка.

Оставил я европейцу гостинцы и вернулся к работе. Немец нервничает, запускает осветительные ракеты и постреливает, наши тоже ведут беспокоящий огонь. В общем, не заскучаешь. И как-то незаметно я дополз до вражеских позиций.

Думаю, раз уж так далеко всё у меня зашло, надо что-то с этим делать. «Языка» брать не хотелось – мороки с ним, да и что он скажет? Расстреливать потом, пленных же приказано не брать.

Не, пусть другие заморачиваются, а я решил просто пошкодить. Наметил блиндаж с людьми, приблизился. Магов у врага нет, и это развязывает мне руки.

Незаметно зарезал часового и положил тихонько, вроде, он уснул. Невидимкой спустился во вражий окоп, немного прошёл. Зарезал у блиндажа второго часового. Чуть приоткрыл низенькую дверцу.

В полумраке спят европейцы. Один щуплый зябко съёжился в шинельке у стола с керосиновой лампой, что-то пишет с печальным лицом. Наверное, письмо своей мутер.

Я грустно вздохнул, закатил внутрь лимонку без чеки и учтиво прикрыл двери. Немного отошёл, в блиндаже громко взорвалось. Не получит мутер от немца письмо.

Прыжком из окопа и энергично отползаю. И тут всем интересно, зачем я ползаю. Раз такой крутой, иди и убей всех врагов. Увы, даже воздействие на не-магов требует сил. Я хорошо развил этот навык в городе N, но, как видите, нужно развиваться дальше.

Как раз восстановил силы, пока полз обратно. Четверть часа погрелся в землянке у трофейной и самодельной керосиновой печки, да снова пополз. Всего лазил ещё три раза. Обезвреживал мины, оставил пару лимонок в пустом пока доте и взорвал ещё два блиндажа.

Третья землянка, наверное, была лишней. Немец почему-то всполошился, забегал по окопам, все стреляют! Ну, совершенно невозможно работать в такой нервной обстановке – после четвёртого рейса я спать пошёл.

На второй день почти всё повторилось, только мой заместитель связался всё-таки с начальством, и по засеченным мною блиндажам лупили калибры фронта. Я же обошёл участок, выдавал Коле координаты, а корректировали огонь уже другие люди.

Но вторая линия это вам не шутки, основные силы врага всё-таки. Немец приволок всё, что было в доступности и озлобился. Подбили суки европейские на целых десять больше «рысей» и поранили пацанов.

Зато на третий день ничего немец притащить уже не мог, две трети сил точно уничтожено, и он изготовился с честью погибнуть в этих окопах. Зимой. Где-то в Гардарике.

О полученном нами приказе немцы точно знали, плен им не корячился даже теоретически. Под самый уже конец часть попыталась удрать, у кого-то даже получилось. Может быть.

Оборону прорвали, и пехота принялась расширять прорыв, а нас отозвали в ближний тыл. Меня встретил лично генерал-майор Аркадий Борисович Серебряков. Пожал руку и сказал, что не сомневался.

Батальон потерял ранеными восемнадцать новичков. Убитых нет, но выбыло целых десять экипажей. Двадцать двух парней я пока оставил капитану Бабцову лично, он меня заверил, что за ними присмотрит.

А мы в несколько урезанном составе, но без серьёзных изменений перешли в танковый формат. Командиры получили пакеты с картами, батальону дали танки.

Танкисты переоделись в белые с тигриными светло-серыми полосками комбинезоны, надели белые шлемофоны и обулись в ботинки. Поужинали на дорожку горячей кашей с мясом и после заката поехали на вражескую территорию.

И вот уже в рейде после полуночи вспомнил я, что наступил новый европейский год. Глупость, конечно, но всё-таки немного интересно, что готовит нам 1943-й год. И кому удастся дожить до 1944-го.

Глава 3

Я человек военный и размышлял о новом годе в практической плоскости, однако же и с присущей русским философичностью. Ну, чем ещё заняться русскому человеку новогодней ночью в танке на вражеской территории? Только философией.

Казалось мне, что генерал-майор Быков обыкновенная сволочь. Не! Лично не общался, ничего не утверждаю, просто уверенно предполагаю. Должность у него подходящая.

Один командир армии пытался меня грохнуть, второй использовать и грохнуть, а этот решил только использовать. Простая ведь логика. Командармов немного, они просто должны ловить новости, тем более такие – два генерала один за другим попытались от меня избавиться и ушли с постов. Значит, желающих лично меня ликвидировать среди них уже быть не должно.

Не! Если я сам залезу в безвыходную ситуацию, они только порадуются – сгинь, друг, да не от моих рук. То есть моими друзьями командармы по любому не являются. И на командование фронтами, где большинство их бывшие подчинённые, мне рассчитывать нельзя…

Блин! Никто не любит бедных попаданцев! Только Миланья христианка, любит всех!

Но это всё лирика, сам во многом неправ и как-нибудь без всеобщей любви перебьюсь. Главное, что пока командиры меня убивать передумали, вот из этого и будем исходить.

А как поступают русские люди с явлениями, которые не получается уничтожить? Пытаются использовать, прям как генерал-майор Быков. Пока маги помогли с малыми потерями прорвать фронт и с умными головами полезли в прорыв на танках – никому приказывать не пришлось, они всё сами!

В любом случае, штаб генерала уже настрочил отчёты, что благодаря их умелым действиям прорвали оборону и приступили к выполнению фронтовой операции – максимально способствуют в осуществлении… э… они сами ещё не понимают толком чего, но им очень интересно, что у нас получится.

А мне интересно, что делать с командармами в дальнейшем. Просто как сильному магу, московскому боярину и тотемной рыси интересно. Генералы мне угроза? Безусловно, да. Пока я сумел с ней справиться, но они ведь те ещё затейники.

Поголовное истребление генералов в принципе возможно, пусть и отнимет очень много времени и сил. Генералы ведь и кроме меня многим боярам не нравятся. Устранит оно угрозу? Возможно, на некоторое время…

А потом неожиданно вылезет неизвестная проблема! Не, известный недруг лучше, пусть на него надеются неизвестные пока враги…

И отчего-то сразу вспоминается тема 1937-го года. Массовые репрессии, обезглавленная армия. Чушь, конечно, нашёл, с кем себя сравнивать, однако такое решение точно победу не приблизит. Мы ведь все на войне, на секундочку.

Нельзя убивать своих высших офицеров, когда все мы должны убивать европейцев! Я резко «против» репрессий в армии! Придётся даже столкнуться с боярами, кто «за»…

Блин! Без репрессий никак. Или, может, ликвидировать двух-трёх… ну, максимум, с десяток командармов, остальных запугать и разрушить систему армий? Прям как, наверное, думает Виталик Логинов.

Ага, дед бил-бил, не разбил, баба била-била, не разбила, и тут такие мы с идеями. Первая постоянная армия в ополчении появилась ещё в середине прошлого века из-за польской угрозы, и с тех пор вооружённые силы Гардарики строятся на основе армий.

Новое оружие появляется в дружинах, бояре любят хвастать новинками, а старое, то есть проверенное, получают армии ополчения. Например, бипланы все подчинены пехоте, старые танки все в ней родимой.

Да и новое оружие во время войны систему не меняет. Самые новые танки просто один из инструментов, главная работа всё равно делается по старинке ножками.

Только с появлением новейших штурмовиков есть тонкость. Работают они в интересах пехоты, но поддерживать их действия кто-то должен? И неважно, что пока это им не очень нужно, на будущее отделения штурмовиков просто должны включить в авиационные армии. Чтоб отрабатывали взаимодействие.

Ну, появилась авиация, возникли и соответствующие армии. Правда, с большим трудом и с серьёзной задержкой, просто логистика у авиаторов имеет специфику, и задачи в основном свои. Дешевле отделить и централизовать – деньги в Гардарике любят сильнее армии.

И как мы эту систему сломаем? Допустим, получится у Виталика со мной за компанию создать что-то своё, очень магическое и всё такое продвинутое. Это новое тут же обзовут армией и назначат командарма. Возможно, даже меня или на худой конец Логинова. И новый командарм мёртвой хваткой вцепится в должность. Круг замкнётся.

Все офицеры растут и меняют должности, только на армиях сидят десятилетиями. Генерал-майор Быков совсем не оригинален. Слишком много преимуществ даёт это положение. Самое главное – это редкая возможность долго оставаться действующим генералом, а не уйти в запас.

Чтобы стать командармом и оставаться столько времени, нужно быть мудрым политиком, весьма грамотным военным, иметь чёртову харизму, обладать стальными нервами… и много чего ещё. Дураков среди командармов точно нет.

Система прошла испытание мирным временем, генералы тоже не упускали возможности показывать себя с лучшей стороны. Но вот напал страшный враг, и все они воюют, как могут. Ну…

Главный плюс командармов – они очень не любят потери в своих армиях. Старые командиры блокируют рискованные авантюры. На другие армии им плевать, но наши войска теряют меньше европейских. И мы, конечно, ещё не в Берлине!

Но ведь и не в Москве. Противник реально страшный, целая Европа, и вообще лучшее враг хорошего. Не чини то, что не сломалось…

То есть я обязан с командармами подружиться. Ну, возникли трения с Ивановым и Салтыковым, так они же просто сдурели! Вместо Салтыкова теперь Литвинов, и он точно клещом вцепится в кресло. Вот его я полностью поддерживаю! Даже мой экспериментальный батальон формально войдёт в его армию – в этом вопросе я Логинова продавлю.

Пусть генералы меня не боятся и увидят во мне своего человека среди бояр. Типа за каждого любого загрызу и всех готов поддерживать. Прям вплоть до клинического идиотизма всем буду помогать выполнять задачи и получать ленточки. Тогда и командармы пойдут навстречу, помогут с пополнением…

Хотя тут больше надежд на Мирзоева. Но всем операциям подкомитета Логинова окажут содействие! А некоторые генералы даже сами станут создавать отдельные части, подчинённые им лично, но которыми они всегда поделятся с полезным другом…

Ну, это будет видно. Если просто не станут создавать хитрых подлянок и подстав – уже очень хорошо.

* * *

А о задачах батальона я не думал. Фигли о них думать, когда уже всё обсудили и решили? Надо просто выполнять – сели в танки и поехали. Мне вот дали танк с новой рацией повышенной мощности и с дополнительными функциями…

Ладно, это действительно несложно, если мысленно поставить себя на место европейца. Началось всё с ударов по аэродромам, и мы сильно нервничаем – это точно во что-то выльется.

Далее прорыв армии Салтыкова, и сразу случились крупные неприятности. Только мой батальон спалил много «панцирей», а что творилось на фронте в это время и немного после – даже я с трудом себе представляю. В целом большие потери и утрата выгодных позиций.

Мы начинаем очень сильно нервничать! Русские активизировались, защита трещит и рвётся. С психу мы затыкаем все дыры, кидаем остатки самолётов в безнадёжные сражения, и танки влезают в засады. Снова несём большие потери.

Немного успокоившись, мы понимаем, что даже первый удар русских преследовал ограниченные цели, а все дальнейшие наносились в расчёте на нашу нервную реакцию.

Мы впадаем в прострацию и нервно хихикаем. Русские не показывали на фронте штурмовики, копили силы, долго ждали момента – явно готовилось большое наступление! А оказалось? Это вот всё они устроили ради каких-то своих понтов!

Теперь мы на всё смотрим спокойнее, даже немного апатично. Русские атакуют? Они везде атакуют. Скоро прорвут фронт? Ну, старина, всем нынче трудно. Русские уже прорвали фронт? Что поделать, генерал, на войне некоторые гибнут.

Вы просите танков и прикрытие с воздуха? А откуда всё это возьмётся, вы подумали?! Ах, это не ваше дело! Так займитесь своим делом и боритесь с прорывом тем, что у вас есть! А об остальном позаботятся уровнем выше!

Вот исходя из этих простых умозаключений, мы разделили батальон, и все три роты пошли каждая своим путём. Ведь у Славы Скорых и у Паши Зимина в танках такие же, как у меня, новые рации.

Выехали на ночь только для экономии времени, а так совсем от местных не таились – с включёнными фарами катили по грунтовым дорогам. Катили бы и по асфальту, да пока до него не доехали.

Утром приехали в село, и я громко сообщил об очередном освобождении! Флаг со свастикой сбросили, на портрете Шульце пририсовали бороду и усы, немцев пристрелили – приказ не брать пленных не отменяли – а пособников повесили на голых ветках каких-то деревьев.

Поменяли у селян давешние трофеи на домашнюю провизию и тронулись далее. Ехали вне дорог, но только чтобы выезжать на перекрёстки и устраивать там массовое истребление немецкой легкобронированной техники, разных автомобилей, мотоциклов и живой силы.

Конечную перед линией соприкосновения станцию железной дороги объехали, а то не хватало ещё лезть под пушки, зато на самой железке подождали поезд и отправили его под откос. В вагонах ехала пехота и везли какие-то ящики – мы, не вдаваясь, обработали всё фугасными снарядами и полили из пулемётов.

От железки свернули в новое село, тоже его освободили и, отъехав в лесок, в стороне от лишних глаз остановились отдохнуть пару часиков. Я среди прочих дел выслушал по новой рации доклад, что отовсюду, где мы себя показали, что-то передают по радио, большую часть открытым текстом с русским матом.

Две другие роты моего батальона на своих маршрутах вели себя аналогичным образом. По округе расползалась паника – прорвалось много русских танков! Очень много! И очень наглых!

За первые сутки мы парализовали движение в обширной зоне, оставили значительные войска европейца без снабжения, и заставили о многом задуматься вражеское командование.

Много русских танков? Но русские не использовали больших сил на других участках, а на этом прямо сейчас не нападают на крупные поселения и штабы. У страха большие глаза, как они говорят.

Однако факты неприятные, русские танки ведут себя свободно, как какие-то оккупанты! Немецкий танковый полк, целых пятьдесят «панцирей», с опорой на части радиоперехвата вернёт их в разум.

И ничего я не придумываю! Для операции выделили мощные силы радиоэлектронной борьбы! Над нашей областью постоянно висят наши разведчики, очень похожие на «лайтинги»…

Американцев пока переделали, но уже есть свои проекты на их основе. Устроили самолетам возможность взлетать с укороченных грунтовых полос, уменьшили немного дальность, сделав упор на время дежурства, и напихали в них новейшей аппаратуры. Очень надеюсь, что в её производстве участвует мой концерн. Просто на будущее…

Сейчас же самолёты перехватывают любой радиообмен и данные передают специальным магам на землю, а они расшифровывают. Эти же самолёты служат нам ретрансляторами и руководят нашими рациями – как-то меняют частоты и шифруют.

И они являются настоящими разведчиками. Устанавливают положение вражеских радаров и раций с точностью до километра, их бортовые радары засекают и ведут воздушные и наземные цели.

Как разведчики это делают, понятия не имею, знаю точно, что никто им не мешает. Господство в воздухе пока у нас, и враг ещё не понял, что это за самолёты.

Ну, усилили дикарей «лайтингами», те их и запускают для привлечения удачи. Эти животные ведь не в состоянии постичь, как их используют цивилизованные люди.

Не! Для чего ещё могут дикари запустить американские самолёты на такую высоту?! Для разведки?! Так облачность же низкая, с верхотуры на земле ничего не видно!

Тут возникает вопрос, откуда я так хорошо про них знаю и вообще уверен, что они где-то там есть. А мне перед делом всё о радиоразведке рассказал майор Логинов.

Почти с самого начала войны покупку у американцев всего хорошего, в частности «лайтингов», курирует подкомитет Совета обороны и весьма влиятельные бояре.

Вот чтоб не обижать уважаемых людей, все фронты охотно забугорную технику брали и потом думали, что со всем этим делать. С большим или меньшим успехом фронты справлялись…

Ещё «лайтинги» понравились князю Москвы Ване, но ему на мнение какого-то подкомитета чихать, и у него княжеская дружина, а не фронт. Так что он случай нетипичный, и Ваню пока пропустим.

Вот справлялись, значит, фронты в целом, а в частности возле этой темы возникли конструкторские бюро, которые помогали военным приспособить иностранную продукцию под свои нужды.

Заказывать самому переделку самолётов майор Логинов и сейчас полномочиями не вышел, просто этого дохлого кота пытаются продать уже третий месяц.

С одной стороны все радио-разведчиков очень хвалят! Но с другой-то простаивают они на аэродромах в целях экономии топлива и ажиотажным спросом не пользуются.

Старые, опытные командиры берут самолёты явно из одолжения и вообще о радиоразведке имеют поверхностные знания. Типа, нафиг она не нужна, когда можно в бинокль посмотреть. А когда нельзя, можно подождать хорошую погоду и не засорять себе мозг.

И тут такой Виталик спрашивает, как на фронте поставлена радиоразведка. Аркадий Борисович Серебряков солидно ответил, что ещё не жаловались, и вызвал начальника разведки. Тот тоже майора послушал и вызвал начальника авиаразведки, и вот от него-то всё и выяснилось.

* * *

Так о чём это я? А! Все мои предположения строятся на основе фактов. Разведка доложила, что по данным радиоперехвата местным силам немец добавил пятьдесят «панцирей». Для нашей ликвидации выделили, не иначе.

Летающий разведчик быстро нашёл примерно столько радио-контрастных целей на хорошей дороге. Проследил за их движением и доложил, что они рассредоточились в районе небольшого городка. Где штаб европейской армии.

Сколько русских танков, немцу докладывали панически настроенные гражданские лица или другие несведущие люди. То есть можно делить на десять. А можно и не делить, а наоборот умножать – фиг этих русских знает.

На штаб или крупные посёлки ещё не напали, однако о намерениях русских не скажут и они сами. Поэтому немецким танкам лучше постоять возле штаба до получения внятных донесений о численности и положении врага.

И я становлюсь мудрее. Теперь, когда узнаю, что где-то стоят немецкие танки, я сначала себя спрашиваю, могут ли они помешать выполнению боевой задачи. Если не могут, пусть стоят до конца войны – я ведь не кровожадный. Вечером первого дня дал условный сигнал переходить ко второй фазе операции…

Ну, в первой фазе неприятель должен ринуться ликвидировать прорыв, попасть в засаду, а мы соответственно его танки нейтрализовать. Но танки возле штаба ведь можно считать нейтрализованными!

Без страха отправились солдаты армии Быкова в прорыв небольшими отрядами десантом на танках. Они полностью захватят перекрёстки и уже освобождённые посёлки, а танки будут охранять грузовики, цистерны и реактивные миномёты или перейдут нам для восполнения убыли в технике. Но у нас пока всё получается без потерь.

А между тем сутки на войне это очень много! Представляете, сколько за одну зимнюю ночь сжигает дивизия керосину только для обогрева землянок! И она состоит из солдат, которые всегда хотят кушать. Денёк воины могут потерпеть, но стрелять они должны постоянно!

То есть склады неприятеля стремительно пустели. Мы же прямо с рассвета, мало того, что заблокировали дополнительные дороги, но и занялись самими складами.

Война такая штука, на фронт постоянно нужно доставлять много всякого, что ярко горит или громко взрывается. Рядом с неприятелем лучше не сваливать. И просто так нельзя складывать, без оборудованных складов никак – в подвозе случаются перебои, а воевать надо всегда. Складов устраивают очень много, чтоб разом всего не лишиться, и запас карман не тянет. Каждый склад маскируют и охраняют с пушками и пулемётами.

Для танков любой склад неприятеля лакомая и весьма трудная цель. Но нам-то любой и не нужен! Нам просто с неба дали координаты особенно активных антенн, а что это части РЭБ и расположены они под защитой складов – всего лишь мои предположения.

Я уверен, что считаю правильно, но суть совсем не в этом. Подъезжаем мы с тылу на пять километров с реактивными миномётами или на десять с самоходными орудиями, и устраиваем налёт. Вторичная детонация до неба подтверждает мои догадки.

Положение склада можно вычислить и по следам шин, но там же пушки 85-мм. Нафиг-нафиг, лучше расстрелять просто грузовик на дороге, а в склады и так перестанут ездить.

После заката заехали в простое русское село. Заправились из цистерн, пополнили боекомплект. С протокольными харями грузили в башни положенные коробки сухпая. Потом попарились в бане и поужинали домашним, как честные люди заплатили селянам трофейными марками. А я взял с собой на войну немного рублей. Спали по избам на кроватях.

Проснулись до рассвета, и начались третьи сутки трудного боевого похода. Противник чего-то ждал, но мы ждать не могли, тем более когда улучшилась погода. Встало солнышко, а небо такое ярко-голубое!

По следам на дорогах, или по логике определяли, что где-то тут или там склад, сообщали «лайтингу», и тот наводил бипланы. Они цель находили и становились корректировщиками, а мои танки прикрывали реактивные миномёты или самоходки.

Скучная в целом работа, немного развлекал противник по рации. Мне немцы ничего не говорили, ругались меж собой, радио-разведчик всё перехватывал и сообщал.

Одни грозно спрашивали, как идут дела, и когда уже немецкие танки разгромят этих негодных русских. Другие оправдывались, что негодных русских никак не удаётся обнаружить.

Это какие-то неправильные русские! Нормальные русские давно должны от немецких танков удрать или напасть, а эти делают вид, что никаких немецких танков нет.

Явное начальство строго спрашивало, что, может, и нет русских танков. Им в ответ жаловались, что кто-то погасил радиоразведку немецкой армии и радиосвязь со многими складами. Другие склады затаились в эфире, но по косвенным данным их продолжают истреблять.

В конце общения немцам удалось меня немного огорчить. Они договорились, что местным пришлют ещё пятьдесят «панцирей». Блин! А ведь только стала налаживаться спокойная жизнь!

После обеда местным приказали встречать танки. Те отрапортовали, что уже ждут. Наверное, затопили баньку, последние заначки тащат на стол, но из городка и носа не кажут.

И нет бы им подождать темноты, ночью воевать на танках глупо. Но с «лайтинга» ещё днём доложили, что захвачена на дороге групповая радио-контрастная цель. Пошли встречать сами, больше ж некому.

Я просто как нормальный танковый командир с авиаразведкой не мог допустить объединения вражеских сил. Напали на врага, как завещал товарищ Клаузевиц – двигаться порознь, бить сообща.

Едет немец по дороге колонной, а по полю выезжает ему наперерез моя рота…

И не в героизме дело, мне просто было ближе. Летим во весь опор и сходу стреляем фугасными. Вокруг взрывы и вообще трудно немцу целиться. Он пытается с нами сблизиться, отвлекается и пропускает появление роты Паши Зимина. Ну а рота Славы успела добить всего три «панциря». У танков же всё, как на море – долгие-долгие манёвры, а ко дну идёшь за минуты.

Расстреляли европейских танкистов, тут и длинные сумерки. Мне с «лайтинга» сообщили, что по данным радиоперехвата, танкисты успели доложить о столкновении и разгроме. Местные заявили командованию, что они блокированы…

Нет! Будто я европейцев держу! Да валите себе на все четыре стороны! А что при этом могут убить, так ведь война кругом. Это же европеец вломился в Гардарику, а теперь жалуется! Где Европа, и где здравый смысл?!

Впрочем, определённая логика в Европе есть, её просто не все могут понять. Я сказал разведчику, что операция переходит в третью фазу, и простился до завтра.

* * *

Третья часть операции по логике должна была стать первой, европеец просто обязан был активно реагировать на прорыв. Однако пришлось учитывать психологию, долго и сильно европейца пинать сапогами куда попало, чтобы он сука начал шевелиться.

Я ехал в танке и думал о психологии. Взять Европу, там для психологии придумывают громкие названия дивизиям и армиям, пропаганда мусолит их героическую историю, и простые европейцы ими очень гордятся.

Однако командование и офицеры плевали на любую пропаганду с идеологией, они служат просто в вооружённых силах своих стран. Командование запросто передаёт части между армиями, как хочет, объединяет армии и ставит им общие задачи.

В этом множество несомненных плюсов, но и жирный минус – когда человек переживает за всё, ему всё безразлично. Офицеры просто выполняют приказы и делают карьеры вообще в армии. Образно наш враг – это очень большой, накаченный и вооруженный мужик. Или даже многорукое и многоногое чудовище с одной головой.

Ему противостоят дружины и армии ополчения Гардарики. Что-то у них забрать практически нереально. По наставлениям генералы подчинены фронтам, но у них сто один способ сказать «нет» своим бывшим подчинённым.

Вообще у командармов очень много влияния, и его всегда им мало. Генералы постоянно грызутся и тянут к себе обеспечение. Например, пополнение, чтобы слишком часто не отводить части с фронта. Ведь если приходится отводить на комплектование, в тылах включаются дополнительные факторы.

Чем у генералов больше влияния, тем сильнее подчинённые им армии, а это напрямую зависит от результативности. Но высокая активность это всегда ошибки и большие потери!

Потому в наших армиях постоянно работают над ошибками, они управляются гораздо лучше и быстрее европейских. Каждый офицер хорошо понимает, что его личное положение напрямую связано с положением его армии. Все работают с душой.

Фактор времени играет ключевую роль, армиям всегда нужно пошевеливаться. Кто не успел, тот опоздал. Армии не меньше, чем за неприятелем, следят за своими соседями-конкурентами.

Всё это определяет и одновременно определяется их образом действий. Видели когда-нибудь, как дерётся стая подростков? Отдельно ранимые и трогательные лапочки, в стае бесстрашные, очень жестокие и расчётливые создания.

Стая не съезжает перед сильнейшим, ведь потеря авторитета подростку хуже смерти. Но и умирать они не хотят, а для их простых натур есть только один способ – это убить врага.

Отдельно их трудно ухватить, каждый легко уходит от прямого столкновения с кем-то, кто больше его и сильнее. Пока противник фокусирует на нём внимание, прилетают жестокие удары от других подростков.

Им это очень важно для авторитета, и они не упускают случая пырнуть железом или садануть ботинком. Врагу снова приходится отвлекаться. И если он подвластен эмоциям, забьют малолетки насмерть.

У армий Гардарики нет громких названий, только номера. Даже фамилии генералов не многое значат для европейца – пустить ему кровь может любой. Враг с самого начала просто умывается своей кровью, но это реально страшный враг.

Это Европа вломилась в Гардарику, и то, что мы противника пинаем, его лишь озлобляет. Такой образ действий реально хорош и приносит результаты, но так нам точно войну не выиграть. Вернее только так, надо что-то ещё.

Вот это нечто мы с Виталиком и ищем. Только ему как теоретику важно найти принцип, а мне как практику не безразличен и сам процесс. Он считает, что мы в процессе слишком озлобляем европейца, и это неприятный побочный эффект. По мне в этом заключается наша сермяжная правда.

Виталик сильный маг и штабной офицер, ему европейцы просто сотни миллионов, кого можно поставить в строй. А я профессиональный танкист и для меня многое значат нюансы.

Вот почему мои парни всегда стараются физически истребить вражеские экипажи? Это же так не по-рыцарски! Просто отвратительно! А мне плевать, кем меня кто-то считает. Я буду убивать обученных и опытных врагов, чтобы дальше чаще встречались неопытные и необученные – их убивать проще.

И даже хорошо, что в Европе считают русских кровавыми чудовищами. Пусть ещё больше боятся и ненавидят, пусть больше руководствуются эмоциями, а не рассудком. Так их удобнее истреблять. Но я об этом уже, кажется, говорил…

Кстати, так считаю не только я. Наблюдаю воздушные бои и отмечаю, что наши самолёты уже не ленятся расстреливать вражеских пилотов под парашютами.

Лётчики по сравнению даже с танкистами все интеллигенты, такие в белом, и прямое убийство не жалуют. Точно поступило распоряжение с самого верху, и его не получается игнорировать. Сбитый вражеский лётчик должен быть дохлым. Что больше сука до самолёта не добрался.

Завтра точно ещё полюбуюсь. Эти дни в небе над нами было пустовато, но не зря ж я приказал переходить к третьей части, примется европеец реагировать. Первое и главное его решение – вломиться в воздушное пространство.

А захватывать небо всегда труднее, чем поддерживать превосходство. Враг пошлёт в бой лучших пилотов на лучших самолётах, что собственно от него и требуется.

Во-первых, если над нами прибудет, в другом месте обязательно убудет, всё ребятам облегчение. А, во-вторых, врага всё равно кто-то должен истребить, так здесь его ждут лучшие наши пилоты на лучших самолётах…

Это часть сделки Логинова с авиаторами – он должен точно указать время и место, куда заявятся европейские силы. Противник ещё думает, что полетит спасать на земле свои танки. А это ловушка персонально на него.

Ну а «панцири» просто всегдашняя часть нашей работы. Вот в истории моей реальности штурмовики же как-то жгли танковые колонны! Правда, тоже не сразу, искали технологию. И у штурмовиков ещё хватает других целей, так что «панцири» долго останутся «нашими».

Как нетрудно догадаться, ехали мы в темноте с выключенными фарами в места засады. Мой приказ о начале третьей части, прежде всего, касается нас самих. Танки для возможных наблюдателей должны просто пропасть, чтоб завтра с неба не обнаружили.

Выбрал я местечко на западной границе своей условной зоны ответственности. С юга и с севера враг танки прислать не может, самим очень нужны, остаются резервы. И до этого оба раза танки приходили с запада.

Ещё раз собрал я командиров, повторил задачу. Разъехались по облюбованным опушкам и перелескам, замаскировали машины да полезли по танкам грызть сухой паёк и спать до рассвета.

* * *

Утром небо наполнилось истошным воем. Мне показалось, что идёт один сплошной воздушный бой. Чья берёт, я не понимал, только там да сям постоянно самолёты устраивали карусели и падали, оставляя в небе дымный след.

Горели и русские самолёты, но я не успевал заметить парашютов. Их лётчики, или вообще не выпрыгивали, или не раскрывались до самого конца. Скорее всего, второе, всех научили затяжному прыжку.

Сработала моя навороченная рация, вызывала разведка с «лайтинга». Чувствовали себя парни хорошо, и никто их не обижал. На их высоте они быстрее «мессеров», и у них есть пулемёты для защиты, так враги даже не суются.

Противник борется за небо, но ему явно сильно мешает дополнительная задача – самолёты врага разлетелись по большому пространству и при каждой возможности снижаются, кого-то ищут на земле. Их на этом ловят, сбивают, но европеец постоянно подбрасывает новые звенья.

Ищет враг, понятно, русские танки. Только же вчера были просто повсюду, а нынче как сквозь землю провалились. Радары «лайтингов» нас уже засекли, но никому не скажут, а своих радаров в небе у немца пока нет. Такие сейчас творятся дела, об изменениях обстановки нам сразу доложат.

В следующий раз рация ожила в одиннадцать, сказали, что из городка вышли отряды на грузовиках и танки врага. Гарнизонам в сёлах приказали по рации приготовиться. Послана разведка на бипланах.

Полдвенадцатого сообщили, что неприятель вошёл в ближайшее село. Гарнизон оказал сопротивление, и его уничтожили. Мирных жителей расстреливали из пулемётов, дома подожгли. Каратели направляются к другому поселению.

Пятнадцать минут первого доложили, что враг вошёл во второе село. Гарнизон оказал сопротивление. Три самоходки взорваны, пять грузовиков сгорели…

В час по секретной рации молодой голос у меня нервно спросил:

– Ты так и будешь стоять и всё это слушать?

– Да, – сказал я спокойно.

– Сука, – всхлипнул он.

– Знаю, – ответил я.

Слишком моральный европеец пытается зверством взять меня за нервы? Я зло улыбнулся. Я солдат и пришёл сюда убивать солдат. И я буду убивать солдат, а моральный европеец пусть пока повоюет с мирными жителями. Всё равно сука сдохнет.

В два молодой голос по рации холодно сообщил, что в нашу сторону направляется большая колонна. Предположительно двести машин. Ну вот, слишком моральный европеец сам себя убедил, что нормальный человек не сможет просто сидеть в засаде и смотреть, что он вытворяет. Хотя он, возможно, в целом прав, просто я давно не нормальный человек.

Двести танков на дороге это более километра. С тем расчётом мы и затаились. Паша и Слава врага пропустили, голова досталась мне. У меня хороший обзор и удобная позиция для стрельбы с места. Только драпать некуда, да оно уже не к чему.

Машины с крестами в прицелах, открываем огонь по трое. Бьём с интервалами, чтоб враг не сразу понял, кто так хорошо засел. Европеец с ходу атакует и перестраивается. Вокруг рвутся фугасные снаряды…

Всё, теперь ему некуда деться. Европеец попёр убивать бедных нас. Впадаю в транс, усиливаю своё же подавление. Разом вылетаем из леса. Дорожка, выстрел. Ещё вперёд и дорожка…

Ну, в лесу вертеть стволом мешают деревья, пришлось вылезти на открытое пространство. У врага трясутся руки, прыгает картинка, но он хорошо увидел наши двадцать шесть «рысей». А мы уже нормально постреляли, горят более двадцати «панцирей».

И это просто бонус за внезапную атаку. Что такое нам двести «панцирей»?! Роте меньше десяти минут работы, если цели поставить рядочком на дистанции до километра.

Дистанция подходящая, лупим практически в упор, но они рядочком становиться не желают, ездят и стреляют в ответ. Успеваем экипажем сжечь ещё двоих, и я командую эвакуацию. Одолело, знаете ли, нехорошее предчувствие.

Парни слушаются без возражений. Я выходил последним, пока катился по броне, танк опять подбили. Отползал наполовину контуженый – звон в ушах стоял целый час. Уже пришли танки Паши и Славы, расстреливали «панцири» сзади и в бока, лично сам резал европейцев, а звон не проходил.

Но это всё дела житейские. Вражина подбил тридцать танков – четыре машины потерял Слава – и ранили восемь человек. К счастью все ходячие. Я назначил за себя Пашу, безлошадные разместились на броне танков, да мы поехали к карателям.

Не, нормальное соотношение – пятьдесят «панцирей» против пятидесяти шести «рысей». Встретились в поле, устраивать засады уже не успевали. Враг отчего-то рванул к городку под защиту пехоты и противотанковых пушек.

У европейца не было авиаразведки, но она только не позволила ему удрать. Всё по-честному, сошлись мастерство экипажей и характеристики техники. Пехота, понятно, не участвовала, и я заранее слез, наблюдал бой со стороны.

Паша и Слава потеряли целых пятнадцать танков, а у противника все, поголовно. Некоторые пытались убежать, отдельные чудаки стояли с поднятыми руками и плакали. А в тех сёлах они тоже убивали со слезами? Впрочем, вопрос этот риторический, всех просто пристрелили.

Занялись другими карателями. От «лайтинга» грузовику не укрыться, от танка не убежать. Армия должна защищать гражданских или хотя бы мстить за них.

Отдыхать поехали в уцелевшую деревню, а там Паша получил по рации новый приказ. Все части отходят в расположение армии Быкова, танкам приказано обеспечить.

Ну, меня уже не касалось, ехал, как нормальный, в кузове грузовика. Эту землю мы всё-таки отвоевали, и не наша вина, что её пока где-то решили отдать европейцу.

Да и не в земле дело. На войне люди убивают других людей и, отдельной строкой, выводят из строя технику, а так же уничтожают иные материальные ценности.

Мы уничтожили более трёхсот танков, сравняли с землёй множество складов, сожгли без счёта вражеского транспорта. А сколько умертвили немцев! Так это прямо мы, а если учесть косвенный эффект – сбитые самолёты европейца, его солдаты, кто остался без патронов и еды?

Хорошая операция. И времени фронтовой практики осталось почти неделя, хватит провести такую же или чуть поменьше. Может, Логинов договорился ещё с кем-нибудь?

Глава 4

Вот и настала пора подробнее поговорить о Германии и, вообще, о Европе. Во вступлении их я упомянул поверхностно, и из дальнейших глав ясно, почему я так поступил. В войсках Гардарики начались изменения, так сначала требовалось о них намекнуть читателю.

Германия же и Европа ещё ничего толком не понимали, жили обычной на войне жизнью и зверели. Ну, для большой войны нормально, чтобы зверели страны и целые континенты, и Гардарика этому в немалой степени способствовала.

После упомянутого ранее окружения под городом «N», особенно, что паршивец Большов остался живой, и после неудачного наступления на север, началась осенняя распутица. Но вот ненадолго выглянуло солнышко, и Гардарика снова взялась за своё.

Неизвестно откуда всюду появились русские штурмовики целыми звеньями и принялись ещё больше озлоблять европейца. Не! Европеец бы тоже использовал такие замечательные самолёты, но в Европе считали немыслимым накапливать их до выгодного момента. Каждую минуту ведь гибнут солдаты! И кому эти самолёты будут нужны без грамотной рекламной компании!

Ну, в высоких европейских штабах считали войну большим бизнесом, любую технику товаром, а солдат только в статистике и видели. Однако Европа не состоит из одних высоких штабов, есть в ней и множество штабов поменьше, а так же те самые солдаты и другие простые европейцы.

Вот до этой глубинной Европы стало доходить, с кем она воюет, и простой народ принялся просто звереть. Им всё время говорили, что русские животные, и война будет быстрой? Их обманывали?

Да неважно уже, что там кто-то говорил! Может, они и ошибались, всё равно это русские не хотят подыхать во имя прогресса, они во всём виноваты! Европеец привык так думать! Просто этих животных мало презирать, надо ещё и ненавидеть!

За всяким высказанным вслух сомнением, даже за двусмысленной интонацией следовал донос…

Увы, дорогой читатель, нужно себе честно признаться, что сами по себе Гестапо или НКВД были лишь проявлением, следствием общественных процессов. Самый совершенный аппарат, самая изощрённая пропаганда способны лишь усиливать и воплощать то, что и без них уже имеется.

Органы Европы трудились без продыха, в места компактного размещения один за другим отправлялись эшелоны, и от ускоренного перевоспитания не гасло зарево над трубами крематориев. Тела уже перевоспитанных не успевали сгорать полностью.

А в это время правильные европейцы несли для солдат на фронте тёплые вещи, на пунктах сбора брали даже женские кофточки. Люди добровольно сдавали кровь для производства вакцин, в войсках Европы свирепствовал тиф.

Население с суровой решимостью работало на заводах по двенадцать часов, чтобы дать солдатам оружие. Мужики в свой черёд спокойно расписывались за повестки и отправлялись на призывные пункты – кто-то должен быть солдатом, чтобы убивать злых русских животных.

Армии Европы успешно пополнялись, выпуск техники и боеприпасов постоянно увеличивался. Временные тактические успехи Гардарики пропаганда не отрицала, но тщательно обыгрывала, напирая, что теперь-то Европа осознала страшную сущность русских – это настоящие кровавые животные.

И они в животной своей ярости ничего по-настоящему Европе сделать не могут! Их злобное торжество на отдельных участках не имеет никакого серьёзного значения! Все эти поганые твари всё равно будут уничтожены!

* * *

Однако я не напрасно упомянул высокие штабы. Умники, там засевшие, никогда не верили пропаганде, они не испытывали любви к простому европейскому народу и не питали ненависти к русским. Это вредно для трезвой оценки ситуации.

Вот они видели и докладывали, что успехи русских пока не привели к катастрофе, но весьма её приближают. В Европе высоко поднялось сознание и решимость? Русским плевать, о чём думал враг, когда они его уже убивают, настроения Европы никак не может повлиять на Гардарику.

Да, армии Европы постоянно пополняются. Но кем? Необученными возрастными мужчинами или ни к чему не подготовленными молодыми людьми. А кадровую, обученную армию Европы русские в первом году войны уничтожили.

Солдаты врага живые, убивают противника и дают возможность обучиться этому своим новобранцам. Сроки же обучения в учебных организациях Европы сокращаются, хоть и открываются всё новые. Но не могут девять женщин выносить за месяц одного ребёнка! Уровень потерь не снижается, соотношение остаётся всё таким же омерзительным.

Кстати, уж не в этом ли состоит русский стратегический план, которого нет? Ах, они убивают просто потому, что умеют это делать лучше всего! А методичка уже изменилась? Раньше говорили, что это вообще единственное, что умеют делать русские…

Ладно-ладно, херр майор, не кричите, действительно неважно, о чём говорится в любых методичках. Гораздо важнее доклады экспертов, их ведь дали почитать важным людям?

Да-да, херр майор, среди прочего там признаются ошибочными оценки характеров скандинавов и ложным утверждение, что русские совершенно не умеют в пропаганду. Но ведь только умные люди признают свои ошибки?

Увы, вы правы, и никакие признания ничего уже не вернут. Как оказалось, совершенно напрасно канцлер Шульце пообещал оставить скандинавским странам свободу и заявил, что сами скандинавы только заплатят Европейскому Союзу за связь с Гардарикой по сто тысяч долларов.

Зато мы начали понимать загадочный северный менталитет. Для северян свобода понятие философское, а за такие деньги все они лично порешат кого угодно.

Русские же и раньше хорошо во всём разбирались, быстро перевели доллары в местную валюту и оклеили города Дании, Норвегии и Швеции карикатурными изображениями канцлера Шульце и других европейских политиков со словами на местном:

– Ты должен мне миллион крон!

Самое неприятное, что слова уже нельзя взять обратно, эти деньги обещаны простому европейскому народу, а его вот прямо сейчас лучше не нервировать. Но и это мелочи по сравнению с открытием, что русские могут в пропаганду очень хорошо.

А русские, оказывается, могут не только в пропаганду. Это же европейцы внушали им веками, что они ни на что не способны, но убедили больше себя. Европа повторяла, что руками русские ничего не умеют, закрыла для их товаров свои рынки, а от Гардарики нужны только ресурсы – больше, дешевле, а лучше бесплатно.

Гардарика же в ответ топила корабли, устраивала вооружённые провокации на границах или выкручивала руки с иными вопиющими нарушениями международного права, которое по дикости не признавала. В результате она продавала Европе ресурсы по самым высоким ценам, если вообще продавала, а на европейские товары ввела заградительные пошлины.

Тут нужно особо отметить этот момент – европейские товары всегда были по карману лишь богатым русским, европейцы сосредоточились на уровне роскоши. То есть взаимная торговля велась, и торговцы богатели. Европейские товары были у русских всегда!

Но их, по сути, не было. Простой народ Гардарики, конечно, подражал богатеям, и промышленники развивали копирование, которое назвали импортозамещением.

У них не было огромных европейских рынков, они не могли наладить массовый выпуск. И промышленникам всегда приходилось много платить работникам. Начальные условия, как видите, аховые.

Однако если работникам хорошо платить, рынок получается весьма ёмким. Русские не могли продавать своим миллионы условных велосипедов, но добились того, что каждый велосипед, хоть и стоил дороже, был легче, функциональнее и служил очень долго. Так образовалось их конкурентное преимущество – высокое качество. То есть дело давно ушло намного дальше простого копирования, но это пока просто к слову.

Далее русские совсем не те люди, чтобы хорошие деньги платить просто так. Производительность труда стала пунктом их национального помешательства. Они, как могли, снижали стоимость продукции. Но с европейцами, конечно, тягаться не могли и поддерживали заградительные пошлины на высоком уровне.

Только кто мог это сделать в Гардарике? Вся политика там в руках магов, и маги вдруг оказались, судя по зарплатам, очень хорошими работниками. Главное, что они прямо заинтересованы в сбыте товаров. Промышленность Гардарики перенасыщена магами по сравнению с любой страной.

Но, извините за повтор, русские никогда не платят просто так, всегда добавляют обязанностей за то же жалование. В результате маги сильно заняты в производстве, а у продукции Гардарики главное конкурентное преимущество – магическое качество.

А теперь всё это подытожим. С первого взгляда Гардарика переживает настоящее бедствие, утеряно почти треть промышленно развитой территории. Но ведь промышленники Гардарики всегда так живут. Они в условиях постоянного бедствия просто существуют, для них не случилось чего-то принципиально нового.

Заметим, что это армии Европы воюют в Гардарике, однако та выпускает достаточно оружия, чтобы успешно противостоять европейцам. Промышленность Гардарики привыкла перестраиваться и приспосабливаться к любым условиям. А кто не привык, тот давно умер в нищете.

Более того русские заранее расставили акценты и перевели уже свою промышленность на военные нужды, тогда как в Европе ещё думают, что делать с большими заводами по выпуску сантехники или офисной мебели.

Небольшое предприятие относительно нетрудно перепрофилировать или не жалко тупо закрыть и распилить. А если в поточные линии физически нельзя вносить изменения? И на заводе работают тысячи человек?

Русские же всегда этим занимались и продолжают в том же духе. Они изначально заточены под выпуск специальной продукции небольшими партиями, и их промышленность быстрее реагирует на требования фронта.

Русские вещи во всём лучше европейских. Зимой у европейцев высоко ценятся русские шинели, и нужно отметить – они у врага есть и появились вовремя. Стрелковое оружие русских бьёт точнее, неприхотливо, служит дольше. Самолёты летают выше и быстрее, а о танках и речи нет.

У Гардарики хватило возможностей создать перед войной запасы буквально всего, особенно стратегических материалов, и она спокойно пережила временную остановку предприятий из-за реорганизации, непрерывно обеспечивая войска всем необходимым.

У Европы для создания таких запасов никогда не было денег. Если бы европейцы и попытались запасти что-то сравнимое, их бы постиг страшный кризис, по сравнению с которым любая война – детский утренник.

И да, Европа вторглась в Гардарику, но вошла она с запада, а ресурсы Гардарики в основном гораздо восточнее. Те же легирующие металлы у русских тупо есть, а Европа покупала в Гардарике и в Америках. Без добавок в броню танки Европы всегда будут уступать русским…

* * *

Канцлер Шульце закрыл папку с докладом и рекомендациями, снял очки и загрустил. Умники для наглядности присовокупили несколько добытых смелыми европейскими разведчиками русских листовок.

Справедливости ради нужно отметить, что-то у этих безруких бездарей получилось, иные европейские лидеры прям как живые и могут вызвать улыбку. Но Шульце не улыбался.

Он на себя совершенно не похож! Что это за нос?! У него никогда не было такого носа! И пальцем он так не делает! А ведь в истории этих стран таким его и запомнят будущие поколения! То есть если Гардарика победит…

А Гардарика не победит никогда! Это всё чёртов доклад навевает неправильные мысли! Его вовсе не волнует, что там будут думать какие-то шведы, которые после вот такого даже не родятся!

Приказать умников расстрелять? Хм…

А где брать других? К тому же, если другие и найдутся, напишут они такой же доклад, а читать это второй раз канцлеру совершенно не хотелось. И так всё ясно.

И эти ещё не расстрелянные умники советуют в целом правильные вещи. Действительно ведь, сколько ещё содержать столько войск в этой несчастной Дании, держать в осаде все пять её портов, и снабжать солдат автотранспортом по одной разбитой дороге?

В этой Дании уже совершенно нечего взять – там одни партизаны! То грузовики сожгут на дороге, то вообще взорвут склад…

Тут могут возмутиться мои читатели, и даже удивятся мирные датчане, такое совсем не в их натуре. Мирных датчан нашей реальности я спешу успокоить – их магические аналоги, прочитав доклад канцлера, возмутились бы и удивились не меньше. Они тоже совершенно непричастны к этим грузовикам с тушёнкой, тем более к вещевому складу! Их там вообще не было!

Тихо-тихо, без нервов. Просто такова логика войны. Если есть противник, существует и линия фронта, а за ней и тылы. В тыл из Европы идут составы, их разгружают в склады, и из них снабжают автотранспортом армии.

Вот везде, где есть снабжение, там обязательно есть снабженцы и чисто теоретически на путях снабжения действуют партизаны – всё жгут и взрывают.

Случаи диверсий проверяют контролёры из столичных штабов. В мире магии все ревизоры обязательно маги, поэтому их не хватает, и диверсии расследуют выборочно, а проверяют с определённой периодичностью. Магам ревизорам никто не может соврать! И снабженцы всегда к их приезду собирают пухлые конверты. У ревизоров начальство тоже маги, так что содержимое конвертов в основном забирают они.

В эту логику вопреки обыкновенному сопротивлению впихнули даже Польшу. Противника и фронта там нет, Польша исключительно добровольно присоединилась к Европейскому союзу! А потому там нет и быть не может никаких партизан!

Ну а отдельные взрывы и поджоги совершают банды террористов, их ловят органы местного правопорядка при дружеской помощи европейских спецслужб и войск Гер… э… то есть просто европейских войск. И всех в обычном порядке проверяют общеевропейские структуры.

Да что Польша, такой порядок заведён даже в Африке, хотя туда вообще надо сначала плыть по морю, где шныряют проклятые англичане. И на самолёте туда летают редко, в небе англичане с американцами тоже встречаются.

Поэтому снабженцев в Африке проверяют местные военные власти, и у тех всегда образцовый порядок. Написано, что столько-то сот-тысяч литров горючего сожгли бедуины, значит, его сожгли бедуины.

Самое неприятное, когда партизаны есть не теоретически, и настоящие эшелоны реально летят под откос. Почти на глазах снабжения практически гибнут не проданные, не пропитые и не проигранные материальные ценности.

И для расследования особенно крупных происшествий отправляют комиссии. Их офицеры готовы вместо Гардарики плыть или лететь даже в Африку, но приказы неумолимы. Они подписывают всё предложенное, сами доплачивают за безопасность и в случае счастливого возвращения целуют асфальт на берлинских перронах.

Но в Дании всё иначе. Партизаны там существуют просто для статистики, потому, что должны быть. Раз в месяц приезжает проверяющий, ему сдают очередного зарвавшегося неудачника и сто тысяч марок, из которых проверяющий со своим докладом отдаст начальству восемьдесят.

Что значит нормальная европейская страна! Соблюдается законность, и все довольны, особенно датские партизаны. Сиди себе дома, всё за тебя подожгут и взорвут другие люди. Несильно возмущается даже схваченный и посаженный снабженец – он же реально воровал.

Но всё это я рассказал только для читателя. Канцлера Шульце не напрасно не отвлекают деталями секретари, и я не стану. Канцлер смотрит сквозь столетия и всё замечать не обязан. Ясно же написано «датские партизаны», значит, они в Дании есть.

Вот вам и жирные плюсы вывода войск – партизаны сразу станут мирными жителями, солдаты поедут воевать на восток, и вообще жест доброй воли. Скандинавы могут выходить из войны, а вопрос репараций можно и отложить.

Но как к такому отнесутся русские? Просто порадуются за скандинавов? Ага, пятьсот лет просто не радовались, а тут во время войны начнут. Не выйдет Скандинавия из войны, русские не дадут, да она и сама не захочет – слишком хорошо скандинавам платят за европейскую голову, а где они её оторвут, непринципиально.

И Северный флот Гардарики с одной стороны на базах в Англии, а с другой Балтийский флот на своих базах. Сейчас они заняты поддержкой осаждённых портов, проводкой в них кораблей снабжения. Если вывести из Дании войска, эти звери сорвутся с поводков и точно найдут себе игрушку.

Особенно Северный флот. Его корабли стерегут появление «Тирпица» и «Бисмарка», чтобы те не перерезали снабжение по морю западных портов датчан. А если снять осаду, русские наплюют на немецкие линкоры, датчане и без морского снабжения будут хорошо себя чувствовать.

Нет, пока войска выводить из Дании нельзя, дела в Атлантическом океане за последний год и без русских тяжёлых кораблей сильно ухудшились. Англичане с американцами наладили движение конвоев, всё больше топят европейских подлодок и практически перекрыли прямое сообщение Европы с Южной Америкой.

Остаётся ещё ненадёжный путь через Африку, но там тоже обостряется обстановка. К тому же Бизантия под нажимом Гардарики всегда может остановить последние поставки.

А легирующие металлы и прочие стратегические материалы нужны всё больше. Они, конечно, не растут на пальмах, но через страны Южной Америки их получалось покупать немного севернее. Только как их доставлять?

Может, правы умники? Их совет крепко пахнет психушкой, но ведь мы живем в безумном мире. Неспроста редкую удачу называют сумасшедшей! Да и чем мы тут рискуем? Лишний раз скажут, что канцлер Шульце совсем сдурел, вот ведь новость.

Канцлер достал из ящика стола чистый лист, взял из подставки ручку с золотым пером и принялся аккуратно писать распоряжение. Он обязательно скажет секретарям и устно, просто для истории должны оставаться собственноручно составленные документы.

* * *

Скучная и незаметная Португалия внезапно потрясла мир заявлением, что выходит из Европейского Союза. Они сказали, что от всего отказываются, ничего им от Гардарики не надо, и вообще миру мир.

И ведь не было переворота или восстания, у власти в Португалии оставался лидер всё той же единственной партии под свастикой. И отдельным португальским лидерам под южным солнцем головы, вроде, не напекло, поскольку в Европейском Союзе все здравые ранее чиновники сразу ответили, что уважают португальский выбор, европейство дело добровольное и счастливого пути.

Ещё до негласных, но весомых разъяснений последовали первые комментарии. Большинство восклицаний были нечленораздельными или нецензурными, а какой-то сильно удивленный поляк в здании парламента громко ляпнул:

– А что, так можно было?!

Поляка сразу куда-то настойчиво пригласили, и больше его не видели, а там подоспели и разъяснения. Тогда уже в Европе стали говорить, что Испании одной всё Поволжье будет жирно, и надо все опять переделить. Раздались призывы за новую общеевропейскую конференцию по восточному вопросу.

Португалия же очень быстро увеличивала торговый флот, прям каждый день поднимали португальские флаги на нескольких судах. У страны даже внезапно нашлись деньги для расширения пропускной способности портов и на развитие прочей транспортной инфраструктуры.

Англичане и американцы сразу не смогли определиться со своим отношением к происходящему и, наконец, выдавили из себя, что только приветствуют стремление Португалии к свободе. Останавливать или досматривать суда нейтральных стран, идущих домой или в другие нейтральные страны, они не будут.

Неполиткорректные и хамоватые представители Гардарики заявили, что вполне понимают американские концерны, которые из-за войны лишаются европейского сбыта. Только Португалия состояла в Европейском союзе, когда тот нападал на Гардарику, и будет она для Гардарики нейтральной, когда капитулирует сама или вместе с Европейским союзом. А до этого радостного события продолжается война.

Англичане и американцы сухо заявили, что не поняли, о чём говорят представители Гардарики, но это им и не важно. Их с Гардарикой не связывают договоры, им безразлично, с кем она воюет и эта страна просто одна из нейтральных стран.

Гардарика же не любила разбрасываться словами. Подводные лодки Северного и Балтийского флотов пошли на юг. Капитан третьего ранга Степан Круглый вместе со всеми получил приказ топить всех, кроме англичан и американцев – они всё-таки воюют с Европейским союзом. Остальных же в Атлантике быть не должно.

Моряки Гардарики внимательно следили за действиями европейских коллег и перенимали передовой опыт. В составе волчьей стаи Степан за двое суток расстрелял все торпеды, пустил на дно три больших транспорта под флагом Португалии и пошёл экономным ходом севернее на секретную встречу с «коровой», транспортной подводной лодкой.

Через три недели избиения торгового флота Португалия и Бразилия начали формировать конвои. Потери снизились, но снизился и грузооборот. Что могли сделать подводкам русских слабые флоты бедных стран?

В продолжение этого длинного, несмешного анекдота воюющая Европа стала продавать в долг бедной Португалии боевые корабли. А поскольку экипажей у южан не было, моряки тоже передавались и даже меняли паспорта.

Однако потери всё равно оставались высокими, ведь флот Европы к тому моменту почти весь стал подводным…

Ради смеха нужно заметить, что подводки европейцев в то же время охотились за судами англосаксов, а те их старались потопить.

Вот торговцев приходилось загонять в конвои под дулом автомата, и тогда бедная Бразилия стала покупать в долг устаревшие эсминцы у американцев. И тоже с экипажами. Как будто не Америки воевали тогда с Японией.

И вот они встретились в одном конвое – европейцы и американцы. А противник у них русские субмарины. С одной стороны просто уржаться, но с другой разве не так должно было случиться с самого начала? В общем, веселились все.

«Тирпиц» и «Бисмарк» стояли во французском порту и угрожали западному побережью Дании. Тяжёлые русские корабли их стерегли и не дёргались, несмотря на все призывы англичан что-то с ними сделать. Они же очень боятся немецкие линкоры! Особенно пока продолжается это, плохое русское слово, на юге.

Изрядная часть дорогих стратегических материалов шла ко дну от взрывов русских торпед, но всё-таки поступала в Европу. От Карибских островов до Португалии напрямки медленным конвоям на семи узлах всего десять дней, и немногочисленные русские подводки всех потопить физически не успевали.

Европейская промышленность при должной экономии в целом выкручивалась. На хорошую танковую броню добавок всё равно не хватало, но Шульце мог радоваться – затея умников скорее удалась, чем провалилась.

А между Гардарикой и англосаксами появилась трещинка. Для канцлера важно, что ни одна из сторон урегулировать отношения не спешили. Никто не станет прямо вмешиваться и мешать разделаться с русскими, даже союзники их уже похоронили.

Глава 5

Я и мои спешенные танкисты спрыгнули с грузовиков, когда уже рассветало. Остановились в месте недавнего прорыва, возле захваченных окопов. Спросил пробегающего мимо бойца, где сидит ближайшее начальство со связью. Тот притормозил и коротко, но точно объяснил, куда идти.

У входа в блиндаж я сначала представился часовому. Он зашёл внутрь спросить, а затем пригласил входить. В землянке я познакомился с командиром батальона старшим лейтенантом Сенцовым и с его заместителем лейтенантом Скороходом. У обоих на пехотных знаках чёрные полоски.

Старлей меня выслушал и принялся накручивать ручку полевого телефона. Оперативно связался с комполка, так его, оказывается, предупреждали и он обо мне кому надо передаст. А мне просьба немного подождать.

Сенцов неуверенно заметил, что погоды стоят хорошие, ветер слабый и ясно. Я его полностью поддержал и добавил, что меня парни на морозе ждут, и мы со вчерашнего дня не евшие.

Скороход уточнил, сколько парней, и заявил, что все сюда не влезут, придётся кормить снаружи. Он вышел, а его начальник персонально для меня уже открывал ножом банку тушёнки.

В дополнение мне предложили галеты, солёное сало, копчёную колбасу, шоколад и свежий чай в оловянной кружке, который сварганил на керосинке радушный хозяин. Он сказал, что его звать Толиком, и составил мне компанию.

Анатолий поведал, что недавно после лёгкого ранения, поймал летом в плечо пулю. Из госпиталя вернулся в родную армию, так сразу дали этот батальон – его бывший комбат поехал в тыл с осколком в груди на операцию.

– Пост сдал, пост принял, – хмыкнул Толя.

Батальон его занимает бывшие немецкие позиции – кругом же надписи по-немецки. Солдатикам приходится ковырять землю, чтобы всё переделать по-русски, И им всё-таки приказано ждать врага с запада, а не с востока.

– Похоже, что после вас пожалует, – грустно молвил Анатолий.

– Не, – помотал я головой, пережёвывая сало. – Ещё должны танки прийти, а за ними уже злой ганец.

– Очень злой, – серьёзно поправил меня старлей. – Мне рассказали, что тут недавно творилось. Да соседи и сейчас с кем-то воюют, улучшают положение, – он грустно вздохнул. – Эх, мало у нас сил! Врезать бы европейцу, чтоб бежал до своего Берлина!

– Врежем, – уверенно сказал я.

И в этот момент в двери постучали. Толик не успел ничего сказать, как вошли генерал-майор Аркадий Борисович Серебряков и майор Логинов. Толик подскочил с рапортом. Я с непроницаемым лицом пил крепкий чай.

– Привет, – сказал Виталик. – Мы за тобой.

– А я подумал, мимо проходили, – проворчал я с кружкой в руках.

– Ну, хватит уже пехоту объедать! – проговорил майор. – Пошли, есть срочный разговор.

Я закинул в пасть надкусанную галету с салом, запил чаем и, вытерев губы рукавом комбеза, солидно поставил на стол кружку и без спешки встал. Аркадий Борисович весело на меня посмотрел и, ничего не сказав, вышел из землянки.

Я вежливо поблагодарил Анатолия и пошёл за строгим Виталиком. В окопе сразу проворчал ему в спину:

– Что случилось срочного?

Виталик, не оборачиваясь, сказал:

– Пойдём в машину, обсудим по пути.

Я встал и очень спокойным тоном проговорил:

– Тебя ещё не посылали бояре?

Он остановился и медленно обернулся, приподняв бровь.

– Я тут батальоном командую, – объяснил я. – Мне ещё ребят обустраивать и встречать.

– Все приказы розданы, батальоном займется твой Павлик Зимин, – официально сказал Логинов и продолжил другим тоном. – Ну, пойдём уже, незаменимый ты наш.

Я поджал губы и с недовольным видом тронулся за майором. Подошли к отечественному крытому внедорожнику зимней маскирующей расцветки, уселись сзади. Аркадий Борисович уже сидел на переднем сиденье.

Шофёр сразу тронулся. Немного проехали в молчании, и заговорил генерал:

– Честно говоря, от тебя, Тёма, ждали многое. Но такое себе даже не представляли.

– Логинов же всё сначала объяснял, – сказал я с полувопросительными интонациями.

– Объяснял, – кивнул Аркадий Борисович, – Только майор Совета обороны это одно, а сотни подбитых «панцирей» совершенно другое.

– В другой раз будете больше верить Виталику, – заметил я.

– Вот о том и речь, – ответил заместитель командующего фронтом. – У подкомитетов Совета обороны ведь нет своих частей, и даже отдельные части должны к кому-то относиться. Давай вы будете подчиняться нашему фронту?

– Полномочия конкретных подкомитетов определяют бояре. Скажут, и будут у подкомитетов свои части, – с кошачьей ленью и наглостью молвил я. – Например, я боярин Москвы. И я даже формально не обязан к кому-то относиться определённым кем бы то ни было образом. Мой батальон всегда будет только моим…

Серебряков слушал меня с каменным выражением лица. А я, сделав паузу, продолжил далее:

– Но ты во многом прав, генерал майор. Вместо себя, вообще, могу оставить батальон Славы Скорых. Это всё его фронтовая практика…

Аркадий Борисович весело хмыкнул, и я договорил:

– Но она ещё не закончилась по времени. К тому же нам надо будет потом заскочить в Москву…

– Славе уже не надо, – проговорил Виталик. – Если Аркадий Борисович согласен, отдельный батальон Славы Скорых сразу после практики поступит в распоряжение фронта.

Я выразительно посмотрел на майора, он уверенно мне улыбнулся. Значит, у него есть для Славы тотемные воины? Иначе, я же просто его не отдам…

– А практика обязательно должна продолжиться на другом фронте? – спросил генерал. – У нас очень много задач, и ехать далеко не нужно.

– У вас противник уже собрал авиацию, – ответил Виталик. – Мы же должны использовать его временные трудности, – он небрежным тоном спросил. – Так примете вы после практики отдельный батальон?

– Да-да, будем ждать, – проговорил генерал-майор. – Только временно, пока ребята себя ещё не проявили, чисто формально батальон включим в армию Быкова…

Генерал сделал паузу в ожидании моей реакции. Я покладисто кивнул и молвил:

– Вам виднее, Аркадий Борисович.

– Славно, – сказал тот. – И ты, Артём, ведь не бросишь парней совсем? Мы можем рассчитывать на твою поддержку?

– Само собой, – ответил я.

– И это правильно! – важно проговорил генерал-майор. – Мы понимаем, что вы у себя в Москве ищете разные магические новинки, другие подходы, и это важно. Но ведь проверку и внедрение надо проводить на практике, а где это делать, как в не проверенных уже частях. Я вот человек несведущий и к тотемным бонусам или к применению магии в боевых действиях относился скептически, хоть и сам маг. Однако я и штабисты уже разбираем ход операции, и в разговорах с пехотой нам открывается много неожиданных вещей. Например, Тёма, ты на самом деле можешь чувствовать скопления противника на серьёзном удалении?

– Да, Аркадий Борисович…

Всю дорогу занял учтивый разговор с генералом о недавних боях. Внедорожник привёз нас на военное лётное поле. Я и Виталик вежливо попрощались с Аркадием Борисовичем и поднялись на борт пассажирского самолёта.

* * *

Заняли кресла, и аэроплан сразу поехал на взлёт. Пока не набрали высоту, молчали. Я небрежно спросил:

– Так, говоришь, есть у нас тотемные воины из других кланов?

– Да, дела налаживаются, – ответил Виталий. – На новом участке уже дожидается тотемный рысь танкист для Славика.

– А что там за участок? – уточнил я.

– Считай, всё то же самое, – сказал майор. – Поможете рвать оборону и набезобразите в тылах врага, пока тот не решится перебрасывать авиацию. Сейчас везде одно и то же, наши ведут планомерные атаки. Мы добиваемся, чтобы враг в каждой атаке видел страшную угрозу, чтобы нервничал, гонял массы самолётов и жёг керосин. У нас уже несколько одинаковых предложений от фронтов, – он сделал строгое лицо и поднял указательный палец. – И тут ты спросишь, как выбираются предложения. Представь себе, что каждый фронт, группа армий – это банда наглых малолеток. Такое сравнение очень условно, но многое объясняет.

Ха! Идеи ведь сходятся у очень умных людей?! Ну, ещё у военных, но оно сейчас неглавное. Я важно кивнул, и майор продолжил:

– Вот в бандах всегда жёсткая иерархия. У каждой есть лидер. Иногда им становится самый фартовый и дерзкий. Генерал-майор Быков как раз такой, ему нужно во всём оказаться первым. Нам требуется лояльность вожаков, и он стал нашим первым. Но чаще верховодят бандой самые осторожные, таких большинство. К их услугам так называемые шестёрки, кто за минуту благосклонности вожака и возможность подняться готовы на многое. На них испытывается всё новое и непонятное. Генерал-майор Громов стал командармом совсем недавно и ещё не вписался в коллектив. Он твой второй случай. Ему не нужно даже всего объяснять.

– Недавно стал командармом? – помотал я головой. – Но вместо Салтыкова теперь Литвинов!

– Громов вместо Иванова, – без выражения пояснил майор. – Ты возвращаешься на места боевой славы. Не посрами.

Я грустно улыбнулся. У меня таких мест уже много, даже Москва… хотя, не дай бог, Москва! Виталик тоже улыбнулся и проговорил:

– Кстати, правильно, что ты не захотел относиться к фронту Серебрякова. Нам не помешают твои высокие показатели.

– Аркадию Борисовичу я только сказал, что смогу организовать подкомитету свои части, – ответил я строго. – Но никогда этого не сделаю. Вот ты сравнил командармов со стаей подростков. Я сам ещё немного подросток, поэтому давай посмотрим на свору собак. Эти звери машут хвостами и делают умильные мордочки некоторым людям. Люди отдают им корм, хотя ничто по собачьей логике их не заставляет. Люди попросту идиоты, и собаки их по-своему любят. Теперь вспомни, как поступают те же милашки с точно такими же псами, не вошедшими в стаю. Они на бедняг сразу нападают. Ты хочешь стать приблудным псом, Виталя?

Майор с каменным лицом возразил:

– Но они же не смогут нам что-то сделать!

– Не надо путать себя и меня, – мягко проговорил я. – Мне можно командовать чем угодно и никуда не входить, быть самим по себе. Я ведь всегда останусь просто боярином, и считать меня командармы будут только боярином. А если дать части тебе? Кому нужна ещё одна армия?

– Мы сможем опереться. Ну, всех возглавить… – заговорил Виталя и замолк под моим ласковым взглядом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.