Теона Рэй
Шанс на счастье

ГЛАВА 1

Новость свалилась на меня, как снег на голову. Матушка-настоятельница приволокла мой чемодан и договор, вручила последний в руки и попросила прочитать.

Пока я вникала в написанное красивым витиеватым почерком, Нюрка, моя подруга, сидела на узкой кровати, едва дыша.

– Это же моя должность?.. – просипела она тихо. – Матушка?

– У тебя здесь работы полно, – отмахнулась та. – Агата точно справится, а ты нет, молода еще.

– Мы одного возраста! – на глазах Нюрки проступили слезы.

– Я не могу, – оторвалась я от документа. – И почему я? Матушка, мы ведь обсуждали, что я буду работать в монастыре, а Нюра подавала заявку в Мельсон и очень ждала одобрения!

Госпожа Данья, пышнотелая женщина шестидесяти лет, вырастившая меня и Нюрку с десятилетнего возраста, всегда была к нам несправедлива. Вот и сейчас, она ведь прекрасно знала, как Нюре хочется помогать деткам в обычных приютах! Пошел восьмой год, как мы стали совершеннолетними, и с тех пор работали в монастыре, в котором выросли. И если я видела свою будущую жизнь в этих стенах, то Нюра мечтала переехать в столицу.

– Ты более благоразумная, нежели твоя подруга, – сказала матушка. – В том приюте, где освободилось место, живут совсем маленькие дети. Воспитательница одна, кухарок и уборщиц нет. Нюрка не справится, а в тебя я верю.

– Вы не имеете права так поступать! – вскипела Нюра, заливаясь слезами. – Агата? Агата, ну скажи что-нибудь!

– Разговор окончен! – рявкнула настоятельница. – Повозка ждет у ворот. – Женщина пихнула в мою сторону чемодан и, как всегда, держа спину прямо, покинула общую спальню.

Я крепко сжимала в руках договор, в котором должно быть имя Нюры. Подруга рыдала в подушку. Мы обе понимали, что если одна из нас уйдет, то второй уже не покинуть монастырь.

– Я выйду замуж! – Нюрка подскочила на постели, зло вытерла мокрые щеки. – Если найду жениха, то матушка будет обязана отпустить меня, и тогда я приеду к тебе. Вот увидишь, Агатка, мы надурим эту старуху!

Я окинула спальню грустным взглядом, прощаясь. Просторное помещение с деревянным полом и каменными стенами, десяток кроватей и тумбочек, узкие окна под потолком. Я прожила в этом месте шестнадцать лет с момента попадания в Ассон и никогда не думала, что мне придется отсюда уехать.

– Агата, пожалуйста, – шептала подруга, – скажи, что я правильно придумала? Скажи?

– Ты все верно придумала, – рассеянно кивнула я. – Но, надеюсь, не станешь выходить замуж за первого встречного?

– Да я вообще замуж не пойду! Сделаю вид, что у меня появился муж, чтобы настоятельница отпустила. А в Мельсоне я тебя найду… Покажи адрес приюта? Подожди, я перепишу его себе!

Нюрка зашуршала блокнотом, выронила карандаш, и он укатился под кровать. Пока подруга ползала в пыли, пытаясь отыскать его, я начала собирать вещи.

Несколько форменных платьев из темно-коричневой шерсти, чулки, ночные сорочки, банные халаты, полотенца. Монастырь обеспечивал одеждой своих воспитанниц, с этим проблем у меня не было. На первое время было даже теплое зимнее пальто и пара замечательных мягких сапожек, а также варежки и шапка. Потом мне, конечно, придется самой все покупать, но пока и имеющегося достаточно.

Нюра так и не поднялась с пола, прямо под кроватью разложила документ и блокнот. Высунув язык, скрупулезно переписала адрес приюта: Мельсон, Пятый северный квартал, дом тринадцатый.

Я как-то однажды видела карту столицы, и сейчас очень удивилась – приют находился в квартале богатеев, которых соседство с беспризорниками обычно доводит едва ли не истерики. В груди заворочалось неприятное предчувствие.

– Ты меня дождись там, – Нюрка говорила быстро, глотая окончания слов. – Я скоро приеду, вот увидишь. Ни за что не останусь здесь!

– Матушка вырастила нас, Нюр. Когда мы, будучи детьми, оказались у ворот монастыря, она ведь первая повела нас внутрь, помнишь? Мы тогда были напуганы, голодны и растеряны, а она помогла нам осознать, где находимся.

– А еще мы просили матушку Данью найти Аленку, – недовольно фыркнула Нюра. – И где она? Шестнадцать лет прошло, а о ней ни слуха, ни духа! Может быть, она вообще уже… того?

Я вздрогнула. Думать о нашей подруге не хотелось, хоть она и снилась мне почти каждую ночь.

– Мне пора, – я поднялась с кровати, взяла в руки чемодан. – Чем быстрее уеду, тем легче будет нам обеим.

– Не легче! – всхлипнула Нюра. – Мне как теперь жить тут? Януся меня со свету сживет! Мы и так-то друг друга терпеть не можем, а теперь нас вместе заставят в теплицах работать!

– Не волнуйся, Янусю к теплицам и близко не подпустят, – я попыталась улыбнуться, но губы сжались в тонкую линию.

Нюрка повисла на моей шее, окропила меховой воротник слезами, напоследок пожелала удачи и попросила подготовить для нее кровать, ведь она точно-точно скоро приедет.

Матушка-настоятельница проводила меня до ворот, где уже ждала крытая утепленная повозка с огромными колесами, способными пробраться по самым высоким сугробам. Кучер в тонкой телогрейке смахивал сосульки с пышных усов, бил ногами по козлам, чтобы хоть как-то согреться. Увидев меня, невероятно обрадовался.

– Уж думал, не дождусь! – радостно воскликнул он.

Я отвернулась от порыва ветра, швырнувшего мне в лицо горсть снежной крупы. Забралась в повозку, захлопнула дверцу и отправилась в путь. Чувствовала себя при этом так, будто путь – последний.

Книга, которую я взяла в дорогу, оказалась скучной. Первые страницы просто пролистала, потом прочитала пару абзацев и захлопнула томик. За окном проносились заснеженные улочки Дорона. Серые каменные дома, здание Дома Советов, местный театр и библиотека. На площади резвились дети, которым нипочем холод. С красными носами и в мокрой одежде они катались с высокой горки, из сухого рыхлого снега пытались слепить снеговика.

Дорон остался позади, и в тот же миг я осознала все, что произошло. Сегодня именно Нюрка должна была поехать в Мельсон, чтобы заменить погибшую воспитательницу. Именно Нюрка хотела покинуть скучный бедный Дорон и радоваться жизни в столице. Правда, ни она, ни я, даже не представляли, какой именно приют нужно будет принять.

И лучше бы мне заранее рассказали правду о нем!

В Мельсон я прибыла уже с наступлением темноты. Когда повозка въехала в город, то кучер отворил створку и, стуча зубами, попросил разрешения остановиться. Мы заскочили в ближайшую чайную, почти залпом выпили по две кружки горячего чая, и синеватое лицо возничего вновь приобрело розоватый оттенок, и мы двинулись дальше.

Пятый северный квартал был на другом конце города. Улицы Мельсона имели достаточно освещения, так что я могла видеть через окно величественное здание гильдии Мирового Совета, о котором знал практически каждый житель Ассона. О тех, в чьих руках мировая власть, детям рассказывали едва ли не с пеленок. Центр трудоустройства, Дом Советов, деревянную часовню Святого Макала, женский пансионат, мужской монастырь. В центре Дорона не встретить столько важной инфраструктуры. Вот что значит – столица!

Я даже несколько приободрилась. Чувствовалось, что атмосфера в этом городе самая что ни на есть положительная, а люди совсем не злые – им просто некогда тратить время на негатив. Бедных домов я еще не видела, но они, конечно же, должны быть. В каждом городе есть бедняки.

Но, самое главное, что бросилось в глаза и прочно засело в сердце – то, как Мельсон готовился к самому важному в году волшебному Снежному празднику. Между зданиями были натянуты сияющие гирлянды-артефакты, невероятно дорогущие, но в столице живет король, и он просто не мог оставить свой город без украшений. Сверкающая пышная ель занимала всю центральную площадь, а окружали ее ледяные скульптуры.

Я боялась, честно боялась, что меня ждет нечто ужасное. Но в таком красивом и богатом городе просто не может быть плохо! Как сильно я ошибалась, стало понятно уже совсем скоро.

Повозка затормозила, покачнулась от сильного порыва ветра и вновь встала. Возничий помог мне выбраться, и я тут же утонула по щиколотки в рыхлом сугробе. Следом за мной утонул и чемодан.

– Я поеду, хозяйка, – кучер выдохнул облако пара. – Промерз до костей.

– Езжайте, конечно. Спасибо, что довезли.

Повозка уехала, и только тогда я нашла в себе силы обернуться к приюту. С первого взгляда не заметила ничего примечательного – каменное добротное здание, целые стекла в окнах, не битое крыльцо. В монастыре, откуда я уехала, крыльцо уже дважды ремонтировали, но ступени то и дело гнили. Будто проклял кто.

Потянула ворота на себя, но не тут-то было. Снега навалило едва ли не по колено, и ворота засыпало наполовину. Тропинки до крыльца тоже не увидела. Вздохнув, перелезла через забор. Рухнула в сугроб, а за мной чемодан. Мысленно чертыхнувшись, отряхнулась и потопала к двери.

Меня должны были встретить. По правилам, когда в приют приходит новая воспитательница, то ее встречает предшественница или помощник главы города. Сегодня меня ждет помощник, так как предшественница погибла три дня назад. Неловкая вышла ситуация – споткнулась на ступенях и ударилась головой о перила.

Я громко опустила дверной молоток. На глухой звон тут же ответом стал топот по ту сторону двери, а спустя мгновение она распахнулась.

Девушка, лет семнадцати на вид, тощая, в старом рваном платье, окинула меня внимательным взглядом с головы до ног. Увидела чемодан и заулыбалась.

– Мы вас так ждали! – облегченно выдохнула она. – Меня зовут Мэй, я здесь самая старшая. Да вы проходите, проходите! Дорога была долгой?

Девушка суетливо пропустила меня внутрь, захлопнула дверь и задвинула засов.

– Девчонки спят, близнецы на кухне готовятся к вашему приезду. Ой, а вы, наверное, не знаете сколько у вас воспитанников?

Мэй говорила так быстро, что я не успевала вставить и слово. Только озиралась по сторонам, стараясь разглядеть хоть что-то в полумраке. Ни одного фонаря не увидела, да даже канделябры на стенах оказались без свечей. Дощатый пол скрипел под ногами, когда Мэй вела меня на кухню.

– Мэй, подожди, – прервала я девушку. – А помощник мэра здесь? Он должен был меня встретить.

– Нет, конечно,– фыркнула она. – Господин Фрогель заехал утром, сообщил, что из Дорона пришлют воспитательницу, и уехал. Вряд ли он появится здесь снова, а документы вам покажу я. Наверное, вам нужно будет явиться к нему самой, но он этого не говорил.

– У тебя есть доступ в кабинет? – удивилась я.

– Господин Фогель дал ключ, – пожала плечами Мэй.

Уже совсем скоро я узнала, что до приюта вообще никому нет дела, не только помощнику мэра. На кухне нас встретили мальчишки, которые чистили для меня картофель из последних запасов.

ГЛАВА 2

При свете единственной свечи братья, лет девяти на вид, нарезали овощ на обожженной дощечке. Увидев Мэй и меня, оба вытянулись по струнке.

– Приветствуем вас в новом доме! – четко произнесли, быстро поклонились и вернулись к готовке.

– Не обращайте внимания, – Мэй махнула рукой. – Этих двоих никто не заставляет готовить, они сами предпочли кухню уборке.

– Ну, еще бы! – усмехнулся тот, чьи волосы были собраны в пучок на затылке. Его брата можно было отличить по короткой стрижке. – Готовить – удовольствие, а с тряпками сама ходи.

– Он имеет в виду, – сказал второй, – что когда готовит, может сразу съесть самое вкусное.

– Ой, да когда у нас было вкусное? – возмутился первый.

– Так, тихо! – прикрикнула Мэй. – Давайте для начала познакомимся с воспитательницей.

– Мое имя Агата, – я протянула мальчишкам руку для приветствия.

– Я Рил, – кивнул тот, что с пучком на голове.

– Я Кайл, – представился второй.

Мэй скрестила руки на груди, улыбаясь. Рил отправил картофель в горячую сковороду на печи, и масло зашипело.

– Пойдемте, я покажу вам комнату, а после поужинаете. Близнецы последний картофель из кладовой достали. Вообще-то мы его берегли на праздник, но ваш приезд и есть праздник.

– Как – последний?

– Запас продуктов у нас скудный. Позже расскажу, а сейчас отдыхайте.

– Я встретила троих воспитанников, – проговорила я задумчиво. – Кто еще здесь живет?

– Пирси – ей восемь лет, она на год младше близнецов. И совсем маленькая – Шенни, ей четыре года. Шенни считает меня своей сестрой, так что вы уж ее не переубеждайте.

– А вы не сестры?

– Нет. Я здесь с рождения живу. Да и Шенни подкинули совсем крохой. Она буквально в первые дни жизни оказалась на пороге приюта. Ваша комната, – Мэй остановилась у узкой двери в конце коридора.

Из щели под оконной рамой тянуло сквозняком, и я поежилась от холода, несмотря на теплую одежду.

– Мы все живем вон в той, – девушка указала на дверь напротив моей спальни. – Вообще-то нас мало, и мы могли бы занять все помещения, но вместе теплее. Пирси и Шенни спят вдвоем, близнецы на другой кровати. Я во сне ворочаюсь и боюсь задавить Шенни, поэтому сплю отдельно… Опять я заболталась. Все, раскладывайте вещи, и ждем вас на кухне!

Мэй убежала, оставив меня одну. Она лучилась радостью от встречи со мной и не проявляла никакой скорби по моей предшественнице. Впрочем, так же, как и близнецы. Нет, я знала, что воспитательницы часто бывают жестоки, и дети их не любят, но как можно радоваться тому, что случилось несчастье?

Я толкнула дверь и попала в помещение насквозь пропитанное резкими духами. От запаха можжевельника с лимоном к горлу подступила тошнота, и я поспешила открыть окно. Форточку рвануло порывом ветра и та грохнула о раму, пришлось срочно закрыть. По зданию гуляли сквозняки, но пока непонятно было, откуда еще дует, кроме как из коридора.

Раскладывать вещи не стала. Привыкнув к темноте, осмотрела спальню: широкая кровать у окна, рабочий стол, книжный шкаф, на полу толстая медвежья шкура. В комнате чисто, пыль не успела накопиться после того, как хозяйка оставила это место. Но то, что духами бывшей воспитательницы пропиталась каждая вещь в спальне, меня нисколько не радовало. Спать здесь совершенно невозможно. Стало чуть веселее, когда я обнаружила масляный фонарь на тумбе, и он работал!

Тоска накатила внезапно. Не хотелось спускаться на ужин, состоящий из последнего картофеля, но чтобы не обидеть детей, я должна была его съесть. Обязательно попробую, уважу, но остальное отдам им. Хотя желудок противился – во рту с самого утра маковой росинки не было.

Мэй встретила меня в коридоре. Побоялась, что я заблужусь, и вышла встречать.

– Мальчишки ушли спать, – оповестила она. – Вообще-то у нас режим, мы ложимся в восемь вечера, но сегодня ждали вас.

– Так рано?

– Так положено, – вздохнула Мэй. – Госпожа Миртелла требовала просыпаться в пять утра, а ложиться в восемь.

– А в пять утра зачем вставать?

– Чтобы успеть почистить снег до того, как горожане пойдут на работу.

Я села за стол, хмуро глянув на девушку. Мэй налила в мою кружку кипяток и извинилась за отсутствие чая.

– Вы работаете в городе? – я вскинула брови. – В монастыре, где я выросла, мы работали на благо монастыря. Нам даже немного платили. А вам кто платит?

– Никто. Госпожа Миртелла говорила, что труд облагораживает человека. Так что она нас “облагораживала” как могла. Да мы недалеко ходим, чистим только у входов в лавки на нашей улице. С той стороны, – Мэй махнула рукой вправо, – живут богатеи, и у них уборкой снега занимаются слуги. Мы же работаем на мэра, а ему принадлежит только часть торговых лавчонок.

Я наткнула на вилку дольку картошки и сунула в рот. Медленно прожевала. После долгой дороги мозг отказывался соображать, поэтому слова Мэй доходили до меня с трудом. Хотелось просто лечь и уснуть, а уже с утра разбираться во всем.

Но утро принесло новые сюрпризы. Я даже собиралась немедленно отправить повозку за Нюркой, потому что одной мне явно не справиться, но, разумеется, подругу никто бы не отпустил. Тогда я просто порадовалась, что в этот приют отправили именно меня – Нюра сбежала бы отсюда, даже вещи не собрав.

Все началось с подъема не в пять, как положено, а почти в семь часов. Дети проспали, так как их никто не разбудил, а я не имела привычки вставать ни свет ни заря и шкатулку-будильник с вечера не нашла. Из-за ужасного запаха духов спать мне пришлось в гостиной. Ночью затопила камин, легла на диван и закуталась в толстое одеяло, но все равно промерзла. Да и проснулась от холода – ноги окоченели.

– Мы проспали! – раздался визг Мэй из спальни ребятишек.

Следом послышался шорох, топот, неразборчивые испуганные крики. И плач маленькой девочки. Я мгновенно забыла о своем замерзшем теле, быстро выпуталась из одеяла и бросилась к детям.

– Агата! – едва я дернула дверь, на меня выскочила Мэй. – Мы проспали! Господин Фрогель с нас шкуру спустит!

– А все из-за тебя, – растрепанный заспанный Рил показал девушке кулак с зажатым в нем шарфом.

Кровати были сдвинуты к стене у выхода, подальше от окон, из которых тянуло сквозняком. На одной из них сидела белокурая малышка и терла заплаканные глаза.

– Шенни, – Мэй быстро чмокнула девочку в лоб, – мы снег почистим и вернемся, а ты пока побудешь с госпожой Агатой, хорошо? Она наша новая воспитательница.

– Я с тобой хочу! – прогундосила Шенни.

Пирси на меня даже не взглянула. Она натягивала на себя пальто, шарф, шапку и упорно отводила взгляд в пол. Я решила, что девочка просто еще не до конца проснулась.

Дети умчались. Загремели в кладовой лопатами, потом хлопнула входная дверь и все стихло.

Шенни хлопала ресницами, натянув на себя колючее шерстяное одеяло. В целом, спальня воспитанников сильно отличалась от той, в которой жила госпожа Миртелла: здесь не было ни шкуры, ни какого-либо ковра на полу. На голых досках в некоторых местах облупилась краска, а каменные стены удерживали бы тепло, если бы оно было в помещении. Где-то должна быть котельная, но вчера в темноте я не могла как следует осмотреть все комнаты и решила заняться этим с утра.

Но прямо сейчас нужно было покормить малышку, отогреть, помочь умыться. А умываются ли они вообще? В таком холоде плескать себе в лицо водой то еще удовольствие.

Шенни не противилась, когда я вытаскивала ее из кровати. Дети спали одетые, и малышка тоже была одета в теплые штаны не по размеру и вязаную большую кофту. Пока мы шли на кухню, я шокировано осматривала коридор, гостиную, холл. То, что вчера в полумраке показалось мне милым и уютным, оказалось полной разрухой. Без мелкого ремонта еще можно было жить, но вот оконные рамы следовало как можно скорее чем-то утеплить. Хотя бы тряпками, если пакли не найдется.

Кухня радовала большой печью, не продуваемым окном, крепкой мебелью и наличием посуды. Но вот кладовая оказалась почти пуста, и я окончательно сникла. На полу в ящиках обнаружилось несколько морковок, свекла и капуста. В углу стоял полупустой мешок муки, столько же риса, бочонок растительного масла. Ни мяса, ни молочных продуктов, так необходимых детям, я не нашла. В монастыре все было иначе: мы ели досыта, тепло одевались и не просыпались среди ночи от того, что ноги замерзли. Я тогда даже не думала, что может быть по-другому.

– Так, ну совсем уж с голоду мы не умрем, – пробормотала я, присматриваясь к мешку с рисом.

– Мы можем умереть? – пискнула Шенни.

Я испуганно глянула на нее. Нужно будет следить за своим языком.

– Нет, милая, что ты! Мы с тобой сейчас затопим печь, сварим кашу и позавтракаем, да? Потом придут ребята, и их мы тоже накормим.

– А когда вернется наша мама?

Я цокнула языком, стараясь придумать правильный ответ. То, что Шенни называла воспитателей мамами, я уже поняла.

– Она не придет. Теперь я буду с вами жить.

– А кто ты? Ты раньше не приезжала.

– Я жила в другом городе, в другом… доме. Он совсем не такой, как ваш, но мы и из этого сделаем хороший.

Шенни склонила голову мне на плечо, обняла за шею. Девочка не хотела слезать на пол, и печь пришлось топить прямо так – одной рукой придерживать ребенка, другой бросать в топку поленья. И какое счастье, что дров было еще достаточно! По крайней мере, полная поленница в углу кухни внушала спокойствие.

Еще мне грела душу мысль, что в моей сумке лежит шкатулка, а в ней кучка золотых монет. Деньги, которые нам с Нюрой платили за работу после наступления нашего совершеннолетия, подруга тратила подчистую, а я откладывала. Собиралась ведь всю жизнь провести в монастыре, и на эти накопления были планы.

Пока варилась каша, я примерно прикинула сколько золотых уйдет на небольшой ремонт и с радостью поняла, что утеплить окна и залатать дыры в полу денег точно хватит, еще на продукты и теплое постельное белье останется. Если бы я только знала, что сумма, которую я накопила, окажется невероятно крошечной по сравнению с теми проблемами, что были у этого приюта!

Шенни была накормлена и умыта теплой водой, когда в дом с улицы ввалились ребятишки. Снег сыпался с их одежды, лопат, ботинок, и мгновенно превращался в лужи на полу.

– Ох и получим мы взбучки! – ворчал Кайл.

– Госпожа Ветердон пробиралась в свою лавку по сугробу! – сообщил мне Рил. – А эта госпожа та еще ведьма! Вот увидите, она скоро примчится к вам, выяснять, почему тропинка была не почищена до ее прихода, а потом побежит к господину Фрогелю!

– Пусть приходит, – усмехнулась я, начиная злиться. Чтобы какая-то соседка жаловалась на этих прелестных детей? Пусть радуется, что они вообще пришли снег чистить. Кстати, надо бы разобраться или с оплатой их труда, или с увольнением.

– Пойдемте в кабинет смотреть документы, – позвала меня Мэй и подхватила Шенни на руки. Девочка тут же прилипла к ней с улыбкой.

На счастье, я умела читать и писать. Знания эти мне привили не в монастыре, а в родном мире, и, слава богам, я их не растеряла. Более того, совсем чудесным оказалось то, что мой родной язык и язык Ассона совпадал. Магия ли, чудо? Не знаю. Когда-то я и в другие миры не верила, так что удивляться одинаковому языку не приходилось.

Мы с Нюркой оказались на вес золота в Дороне, населенном безграмотными людьми. К нам бегали отовсюду, чтобы мы помогли прочитать письмо или новости в газете. Мы не отказывались, а нам за это дарили то конфеты, то симпатичные безделушки. Матушка-настоятельница тоже знала грамоту, но не обучала девочек ни письму, ни счету. Говорила, что в будущем нам понадобятся только знания, как пеленать детей и угождать мужу.

Я уселась за массивный дубовый стол, заваленный папками с документами. Кабинет госпожи Миртеллы оказался единственным роскошным местом в доме – лепнина на потолке, тяжелые шторы на окнах, мраморный камин, добротная мебель с завитушками, вензеля на стенах. Стеллажи были заставлены книгами в качественных кожаных переплетах с золотым тиснением.

– Ты читать умеешь? – спросила я Мэй.

– Что вы! – девушка расстроено скривила губы. – Я думала, вы умеете…

– Умею. Я спросила из интереса. Нет, так нет.

– Вас в монастыре учили?

– Вроде того, – кивнула я. – Так, что мне нужно посмотреть в первую очередь?

– Для начала я вам вкратце расскажу, что у нас вообще за приют, – тихо сказала Мэй. Потом выглянула за дверь, убедилась, что нас не подслушивают, и заняла место на танкетке у окна. Шенни посадила рядом с собой. – Этот дом когда-то принадлежал мужу госпожи Миртеллы – лорду Войсу. Миртелла и Войс прожили вместе долгих двадцать лет, воспитывали дочь. Но случилось несчастье – лорд Войс рухнул в пропасть вместе с экипажем, когда возвращался с дочерью из путешествия. Госпожа Миртелла потеряла рассудок от горя. Вскоре после этого она пошла к главе города просить разрешение на открытие приюта. Ей его дали, но…

Девушка вздохнула, покачав головой.

– Госпожа Миртелла не хотела помогать беспризорным детям, она лишь искала счастья для себя. Ей хотелось залатать дыру в душе после смерти своего ребенка. Меня подбросили в этот приют сразу после рождения, и я стала понимать, что она мне не мама, только спустя несколько лет, когда здесь начали появляться и другие дети. После меня госпожа Миртелла привела в дом Рила и Кайла, а еще через год – Пирси. И уже после появления Пирси она как будто еще сильнее заболела. До нас ей дела не было, все время заботилась о новой воспитаннице, но как-то… слишком рьяно. Бедная Пирси пряталась в кладовой от нее очень часто. Ну а когда на порог зимней ночью принесли сверток с Шенни, девочка госпоже Миртелле уже была неинтересна. Она считала именно Пирси своей настоящей дочерью… воскресшей. За Шенни, да и за остальными детьми присматривала я, ну а Пирси даже жила не с нами, а в комнате госпожи.

– Кто тебе рассказал о том, что случилось с Миртеллой? – спросила я хмуро.

– Леди Райра. Эта старушка, живущая по соседству, мать или тетя, я так и не поняла, графа Фейероса. Она давно овдовела, внуки разъехались, и мы время от времени болтаем с ней. Она единственная, кто в этом квартале относится к нам с пониманием. Другим соседям только дай позлорадствовать. Часто они нас шпыняли, заставляли своих слуг гонять нас от ворот, если мы вдруг шли мимо. Богатеи боятся сирот, и они бы ни за что не допустили соседства с приютом. Но здесь жила полноправная владелица дома, аристократка, и у соседей не было иного выбора, кроме как смириться. А теперь… что будет теперь, я не знаю. Дом-то перешел во владение помощника мэра.

– Мы что-нибудь придумаем, – я ободряюще улыбнулась Мэй.

– Я должна буду уйти из приюта через месяц, – сказала Мэй. – Мне будет восемнадцать, и королевство уже не станет выделять содержание на мою душу. Хотя, нам и так не особо помогали. Раз в месяц присылали крупу, масло и муку. Одежду мы носим ту, что отдают добрые люди, но таковых мало. Самой госпоже Миртелле было все равно. Нет, поначалу она нами занималась, но после появления Пирси… Мы ждали вас все эти три дня и молились, чтобы вам было до нас дело. Пожалуйста, Агата. Шенни нужен кто-то, кто сможет воспитать ее достойно.

Я не могла ничего ответить. Сердце обливалось кровью, к горлу подступил комок слез. Матушка говорила, что приют маленький и в нем совсем еще крошечные дети, но она или не знала правды, или солгала. Крошечной здесь была только Шенни. Приют и правда маленький, вот только это и не приют вовсе, а дом, в котором больная на голову женщина пыталась завести себе ребенка с улицы. Бедная Пирси! Каково ей сейчас?

Тряхнув головой, прогнала мрачные мысли и подтянула к себе одну из папок. В документах на дом стояло имя Фрогеля Берендина, личного помощника Итана Тафила, главы Мельсона. Обязанность платить налоги тоже была на Фрогеле…

– Три тысячи золотых?.. – прохрипела я, поднимая глаза на Мэй. – Задолженность по налогам три тысячи! Миртелла не платила их… как долго?

– Я не знаю, – растерянно пожала плечами девушка. – Она с нами не делилась такими вещами.

– Надеюсь, что нас не погонят отсюда метлой за неуплату. Дом-то на Фрогеле Берендине, он ведь должен выплатить долги?

Мэй снова пожала плечами, а я и не ждала ответ. Девочка не могла знать таких нюансов, а вот я занервничала. Так ли нужен этот приют Фрогелю, что он отдаст баснословную сумму за долг? Дети ведь не приносят ему никакой выгоды! Сомневаюсь, что мужчине достаточно той прибыли, что получается благодаря чистке снега. Экономит на уличных работниках? Но уличные работники получают один золотой в месяц, дешевле нанять их, чем заплатить три тысячи и сохранить дом, требующий огромных вложений в ремонт.

ГЛАВА 3

Папку с документами я отбросила с отвращением. Это здание теперь принадлежит Фрогелю? Вот пусть он и разбирается. Главное, чтобы вообще нас не закрыл. Куда нам идти тогда? Нужно будет написать матушке и предупредить, что есть вероятность пополнения монастыря на две девочки и одну бывшую воспитательницу. Но что делать с близнецами? Мальчикам в монастыре места нет!

– Есть что-то еще, что я должна знать, но не увижу в документах? – я подняла глаза на Мэй.

– Нет, не думаю. Я сообщила все, что знала. Наверное, этой информации слишком мало, но меня не посвящали в дела приюта. Я могу рассказать только о детях.

– Немного позже я поговорю с ними сама и познакомлюсь поближе. И, Пирси… Она сегодня не захотела со мной поздороваться или просто не выспалась?

– Не захотела. Когда мы вышли на улицу, она спросила, когда вы уедете. Но не волнуйтесь, Пирси примет вас. Я вижу, что вы хороший человек, и она это тоже обязательно увидит. У нее очень сложный характер, хотя когда-то, когда ее только привели в приют, девочка была очень милой. Родители ее оставили у порога, а она им только рукой вслед помахала. Думала, что они привели ее погостить к дальней родственнице.

– Кошмар какой, – я передернула плечами. За годы жизни в монастыре десятки раз видела, как у порога появляются все новые и новые девочки. Кого-то приводили и оставляли, кого-то передавали в руки матушке, а кого-то просто подбрасывали, если тем было меньше года. Но, несмотря ни на что, я все еще не могла понять и принять, как родитель может вот так бросить свое дитя.

– А как вы попали в монастырь? – спросила вдруг Мэй.

Я часто слышала этот вопрос от других воспитанниц, которые жили со мной и Нюрой в одной комнате, и ответ всегда был один и тот же:

– Я не помню.

– Тоже подбросили совсем малышкой?

– Нет, я попала в монастырь в десять лет, но не помню всего, что было до этого. Возможно, меня чем-то опоили, не знаю.

Конечно, я все помнила. И маму, и папу, и любимую бабушку Олю, которая меня, Нюрку и Аленку постоянно подкармливала пирожками со щавелем. Она очень любила нас, всех троих, и всех считала своими внучками. Бабушка нас так и называла: внучка Нюра, внучка Алена, внучка Агата. Сейчас ее уже наверняка нет на свете – не живут люди больше сотни лет. А я здесь, в Ассоне. И Нюрка, и Аленка…

– Вы все это будете смотреть сегодня? – голос Мэй прервал мои мысли.

– Только самое важное, – со вздохом я окинула взглядом внушительную стопку бумаг. – Когда должны привезти продукты?

– Через три недели.

– Нам не хватит того, что есть, – я устало потерла лоб, вспоминая скудные запасы в кладовой.

– Хватит. Мы привыкли есть два раза в день. Завтракаем утром после работы, потом обедаем, ну а на ужин пьем воду. Госпожа Миртелла говорила, что на ночь есть вредно.

– Вообще, она права, к тому же, вы ложитесь спать очень рано. Но завтрак и обед должны быть полноценными. Что вы готовили обычно из риса и муки?

– Кашу и лепешки, – пожала плечами Мэй. – Это вкусно, на самом-то деле, но, если честно, уже приелось. Мы так живем годами. Только изредка леди Райра угощает нас конфетами.

Наш разговор пришлось прервать, потому что послышался яростный стук дверного молотка. Кто-то очень нервничал, пытаясь вызвать хозяев.

Я дверь не успела открыть, как в холл ворвалась худая высокая женщина в черном пальто, в набекрень сдвинутом берете. Незнакомка сверкнула глазами, присматриваясь ко мне, потом заметила Мэй.

– Негодники! – взвизгнула она, вновь оборачиваясь в мою сторону: – Мои сапоги все еще не могут высохнуть после того, как мне пришлось по снегу пробираться к входной двери! Как вы это объясните, милочка? При Миртелле такого не было! Мэй, мерзавка, своих пацанов разбудить вовремя не можешь?

Мне не нужно было объяснять, кто к нам пожаловал. Сама поняла. И я очень хорошо знала, как в этом мире должны вести себя приличные люди: поговорить между собой, обсудить проблему, прийти к ее решению. Но рождена я была не здесь, да и характер достался мне от папочки – настоящего земного мужчины. Слушать визги неадекватной женщины я не хотела, а Шенни принялась надрывно плакать, и у меня не было другого выбора.

Я тащила упирающуюся соседку к двери под локоть и ее возмущенное пыхтение. Молчаливо. И только когда вытолкала за дверь ответила ровным тоном:

– Эти дети больше не работают. Всего доброго.

Дверь захлопнула прямо перед носом госпожи Ветердон, которая уже ринулась в холл снова. Засов пришлось задвинуть, чтобы разъяренная фурия не снесла дверь с петель. Соседка еще что-то кричала с улицы, но слов уже было не разобрать.

– Вы… – Мэй задыхалась, то ли от возмущения, то ли от страха. – Вы что сейчас сделали?!

– Спасла вас от необходимости вставать в пять утра.

– Она ведь сейчас к господину Фрогелю побежит!

– И на здоровье. Мне как раз нужно с ним встретиться, не пойду же я сама к нему, верно?

На самом деле в этот же момент меня вдруг обуял страх. А что, если я поступила неправильно? Я ведь не знала, какие были договоренности между госпожой Миртеллой и Фрогелем!

Все время, что я после этого провела на кухне за приготовлением обеда, думала о своей выходке. То начинала нервничать так, что из рук все валилось, то внезапно успокаивалась. Сотни раз в голове прокрутила диалог с помощником мэра, и в своих мыслях казалась себе довольно убедительной.

Но совсем не ожидала того, что произойдет дальше.

Господин Фрогель не просто пришел – он примчался на всех порах. Запыхавшийся, с растрепанными волосами, в не до конца застегнутом пальто. Едва я сдвинула засов на двери, а помощник мэра уже наматывал круги по холлу. Мужчина низенького роста казался мне злым гномом. Пышная борода, светлые кудрявые волосы, выпирающий живот. Никогда не видела гномов, разве что в детстве, в книжке про девочку, которая отравилась яблоком. Господин Фрогель был очень похож на одного из тех сказочных созданий.

– Значит так! – выдохнул он, устав носиться по помещению.

Я хлопнула глазами и прислонилась к входной двери. Все это время молчала и наблюдала за метаниями гостя.

– И вам добрый день, – заговорила я, намекая, что неплохо было бы поздороваться. Этот человек не вызывал во мне страха. Ну, что он сделает? Прогонит? Уйдем в монастырь, тоже мне, проблема… Вообще-то проблема – мальчиков придется устраивать в какой-нибудь другой приют.

– Дети обязаны работать, обя-за-ны! – палец, толстый, как сарделька, уставился в мою сторону.

– С чего вдруг?

– А платят им просто так? По доброте душевной?! Миртелла взяла плату за месяц вперед, так будьте добры выполнить свою работу!

– Миртелла… что? Мэй!

Девушка тут же появилась в гостиной. Она все слышала, и сейчас во все глаза уставилась на гостя.

– Нам никто не платил, – прошептала Мэй. – Ни медяшки.

– Естественно, вам никто не платил! – раздраженно фыркнул мужчина. – У вас есть еда и крыша над головой, еще и денег хотите?

– Мы работаем за то, чтобы жить в этом доме? – Мэй бросила на меня непонимающий взгляд.

– Значит так, – снова сказал господин Фрогель. – Ближайшие три недели вы обязаны чистить снег.

– Хорошо, – девушка опустила глаза в пол.

– Сколько вы заплатили Миртелле за месяц? – спросила я.

Господин Фрогель замялся, подкрутил ус.

– Два золотых. Дети работают только по утрам и на одной улице, незачем им платить больше.

– Одну минутку подождите, – попросила я.

В своей комнате достала из-под кровати чемодан, который еще не распаковала. Стараясь лишний раз не вдыхать воздух, насквозь пропитанный духами, выудила из широкого отделения шкатулку. В ней хранилась сотня золотых без пяти монет – огромная сумма для одного человека, но не целого приюта. Накопленное за годы богатство я планировала в будущем потратить на личный домик на территории монастыря. Маленький, со своим двориком. Я бы завела там куриц или уток, засеяла клумбы под окнами васильками. Всему этому уже не бывать.

Вернулась в холл, и две золотые монеты перекочевали в руку господина Фрогеля. Мэй ошарашенно таращилась на меня и глаза ее стали влажными.

– Господин Фрогель, я возвращаю вам деньги. Эти дети не будут работать. Но, я обещаю поговорить с ними, и если они захотят, то вернутся к своим обязанностям, вот только платить будете им лично. Не мне, и точно не за то, что дети живут на обеспечении королевства.

– На каком еще обеспечении? – рыкнул Фрогель. – Это я их обеспечиваю, я! Из собственного кошелька покупаю и продукты, и дрова, и лекарства!

– Пройдемте в кабинет, – устало сказала я, понимая, что ничего не понимаю. Разговор предстоял неприятный.

Теперь господин Фрогель наматывал круги по кабинету. Трогал корешки книг, трепал шторы, поглаживал спинку кресла.

– Я только вчера сюда приехала и еще многого не знаю, – начала я. – В моем понимании приют – это то, что обеспечивается и поддерживается королем. Разве нет?

– Этот приют личная собственность госпожи Миртеллы. На данный момент дом принадлежит мне. Перешел в наследство, между прочим, по ее завещанию. Но я добрый человек, и не прогоню детей на улицу до наступления их совершеннолетия. – Мужчина сказал это с таким отвращением, что едва не проглотил собственный язык и поморщился. – В этом году Мэй уйдет из приюта, еще через четырнадцать его оставит последняя воспитанница, Шенни. Если ее не удочерит кто-нибудь раньше.

– Вы ведь понимаете, что этого не произойдет? Никто никогда не берет в семью чужих детей. Почему вы не отправите их по другим приютам? В чем проблема найти им места, а дом забрать себе? Кстати, об этом, – я быстро вытащила документ из горы папок и зачитала несколько пунктов. Потом уточнила: – Долг по налогам три тысячи золотых. Когда вы планируете его оплатить?

– Вы… читаете? – густые брови господина Фрогеля поползли вверх. – В приюте матушки Даньи не было детей, обученных грамоте.

– Были, – хмыкнула я, но тут же нахмурилась. – А вы ждали кого-то, кто не сможет проверить документы?

– Да что вы такое говорите? Напротив, я очень рад!

– Что будет с долгом, господин Фрогель?

– Это не ваше дело, Агата. Ваше дело – воспитать сирот.

– Где мне их воспитывать, если дом отойдет королю за долги?

– Не отойдет до тех пор, пока в этом доме приют! – мужчина начинал злиться сильнее.

Я захлопнула папку, улыбаясь. Теперь поняла, что он ни за что не прогонит нас отсюда, просто потому что не хочет платить чужой долг.

– Что ж, один вопрос мы решили, – кивнула я. – Давайте обсудим мою заработную плату, поставку продуктов, ремонт здания, одежду для детей…

– Не многого вы хотите, госпожа Агата? Матушка Данья должна была прислать кого-то, кому не нужно платить. Воспитательнице и так предоставляется личная спальня и скидки в общественной бане!

– Я прошу всего лишь то, что требуется для нормальной жизни каждому ребенку. В моем монастыре все было именно так, матушка-настоятельница не сообщала вам об этом?

– Не перегибайте, – глаза-бусинки помощника мэра сверкнули.

– Ни в коем случае! Просто добавьте к питанию овощей, мяса и молочных продуктов. Сладости и другие излишества уж не прошу.

– Договорились, – сквозь зубы прошипел господин Фрогель. – Если мы все обсудили, я пойду.

– Я сообщу вам о решении детей насчет работы, – крикнула мужчине вслед.

Дверь кабинета, а после и входная, с грохотом захлопнулись. Я не могла найти в себе сил, чтобы подняться из кресла, на душе скребли кошки. С одной стороны, помощник мэра сказал, что мои условия он принял, а с другой – я ему не верила. С первой минуты нашего общения было ясно, что этот человек будет сражаться за каждую копейку. Иначе оплатил бы долг, забрал дом в личное пользование и жил в нем припеваючи.

Я осмотрела кабинет. Припеваючи господин Фрогель жил бы только в этой комнате, остальные помещения вовсе не пригодны для жилья, по крайней мере, в зимний период. Взгляд упал на огромный камин, покрытый шкурами пол, и план созрел сам собой.

ГЛАВА 4

– Мэй! – девушку, как самую взрослую из всех, я планировала использовать часто. Мне нужна была помощница, и Мэй на эту роль отлично подходила.

Воспитанница не ответила. Я позвала снова, а после отправилась на поиски. Одноэтажное здание с десятью комнатами назвать огромным было нельзя, но в нем все равно можно заблудиться. Я уже осмотрела ванную с ржавой купальней и камином, давно не чищенные туалеты, котельную, и даже обнаружила люк в подвал. Дети сидели в своей спальне, разложив несколько игрушек на сдвинутых кроватях. Рил чем-то гремел на кухне, а вот Мэй нигде не было.

– Ты Мэй не видел? – спросила я Рила, заглянув на кухню. Мальчишка усердно мешал что-то в маленькой кастрюле.

– Ушла она к соседке. Она каждый день ходит к ней в гости.

– Ясно… А ты чем занят?

– Варю кисель для Шенни. Она сладкое очень любит, а леди Райра подарила нам целый мешочек киселя. Мы его только для Шенни готовим.

Я еще несколько минут стояла на пороге, наблюдая за тем, как Рил переливает кисель из кастрюли к глиняную кружку, ставит ее на подоконник, чтобы напиток остыл, и как потом тщательно протирает стол.

– Вы все очень дружны, мне приятно это видеть.

– Да не все мы дружные. С Кайлом иногда ссоримся, Мэй нам подзатыльники дает. Пирси вообще с нами почти не разговаривает. Ну а Шенни еще мелкая совсем, она даже говорить только недавно научилась. Слышали, как слова проглатывает? Вот хохма-то! Я ее не всегда понимаю, только Мэй знает, что та бормочет.

– Я придумала кое-что, думала, что справимся вдвоем с Мэй, но и ваша с Кайлом помощь не помешает. Давайте вашу спальню перенесем в кабинет?

– Как это “перенесем”? Прямо со стенами?

– Освободим место в кабинете и перетащим кровати. Он теплый, в нем не продуваются окна, и есть большой камин.

– А где же вы работать будете?

– У себя в комнате.

– В ней тепло?

– Тепло, – кивнула я. Вот что-что, а свою спальню Миртелла хорошо утеплила. И оконная рама там замазана со всех сторон, и постельное новенькое, одеяло пушистое. Пол, опять же, шкурой покрыт. Разве что запах отвратительный, но он скоро выветрится.

– Тогда давайте, – заулыбался Рил.

Мальчишка схватил с подоконника кружку с киселем, и мы отправились радовать Шенни. Кровати было решено перенести, когда вернется Мэй.

Мэй вернулась скоро, и с собой принесла маленький кулек леденцов – леди Райра угостила детей.

– А еще она хочет познакомиться с вами, – сказала мне воспитанница, улыбаясь. – Говорит, что обязана знать, кто теперь будет за нами присматривать.

– Я зайду к ней обязательно, – согласилась я.

Освобождали кабинет вчетвером. Когда вынесли стол, софу и кресла, помещение стало казаться очень просторным. Пять кроватей легко встали на расстоянии полуметра друг от друга, теперь детям не нужно было ютиться всем вместе. Постельное белье, затхлое, давно не стиранное, я не решилась стелить на кровати. Раз уж сегодня распаковала свою копилку, то можно потратить из нее еще пару золотых.

Мастерская по пошиву постельного белья оказалась недалеко. Мы вдвоем с Мэй сбегали в нее ближе к вечеру, купили тонкие матрасы, простыни, подушки и одеяла. Отнести все это оказалось трудно, поэтому пришлось возвращаться домой и просить о помощи мальчишек.

К ночи затопили камин в бывшем кабинете. Застеленные новеньким постельным бельем кровати пахли свежестью, треск поленьев убаюкивал, а за окном поднялась метель, и снежинки бились в окно с такой силой, будто желали присоединиться к нашим уютным посиделкам.

Мэй, я и Шенни сидели на шкуре у огня. Близнецы лежали каждый в своей кровати и тихонько переговаривались о дочке мясника, которой вот-вот исполнится двенадцать. Они хотели подарить ей что-нибудь, но никак не могли решить, что именно. Да и не было у них ничего, что тянуло бы на подарок.

Я наблюдала за Пирси. Девочка уткнулась в книгу с картинками, но страницы не листала. Будто закрылась от нас толстым томиком, закутавшись в одеяло. Заговаривать с ней прямо сейчас я не стала, решила, что будет лучше налаживать отношения наедине и не перед сном.

– Так нам завтра нужно чистить снег? – спросила Мэй, когда все насладились тишиной и покоем. В кабинете и правда было тепло, а после того, как затопили камин, стало даже жарко.

– А у нас есть выбор? – буркнул Рил.

– Госпожа Ветердон опять припрется и будет орать, – хмыкнул Кайл. – Как ее Агата ловко выперла! Ох, давно я так не смеялся!

– Вы можете работать, если хотите, – сказала я. – На четверых в месяц будете получать два золотых.

– Нам будут платить? – удивился Рил.

– Ага, – улыбнулась Мэй. – Агата сказала этому противному Фрогелю, что либо он платит нам, либо на работу мы не ходим.

– Где моя лопата? – хохотнул Кайл. – Я немедленно начищу ее воском!

Дети рассмеялись. Даже Шенни радостно хлопала в ладоши, будто тоже собиралась выйти поутру на работу. Пирси не ответила, даже не взглянула на нас. Но когда смех затих, она заговорила:

– Госпожа Миртелла никогда не позволила бы себе такое обращение к представителю власти. Отвратительное неуважение вы показали, госпожа Агата. Господин Фрогель помощник главы города, важный человек, а вы говорили с ним, как с подростком.

Мои брови от удивления поползли вверх.

– Чтоб ты понимала, Пирси? – Мэй скривила губы. – Агата защищала нас, в отличии от госпожи Миртеллы. Хотя, как же я могла забыть – ты ведь ее любимая воспитанница!

Пирси накрылась одеялом с головой. Волшебство вечера было испорчено, и треск поленьев теперь казался раздражающе громким. Шенни жалась к Мэй, зевая, и девушка уложила малышку в постель.

– Добрых снов, ребята, – я послала детям воздушный поцелуй, покидая их новую спальню.

У Пирси определенно сломано восприятие мира. Она на самом деле верила в то, что является дочерью Миртеллы, но не любила ее, иначе не пряталась бы в кладовых, как говорила Мэй. Но что тогда с ней сейчас происходит? Так сильна боль потери? Не верилось мне, что Пирси мучается от того, что госпожи Миртеллы больше нет. Дети очень сложные создания, никогда не поймешь, что у них на уме.

Задачей номер один для меня стало налаживание отношений с Пирси, и заняться этим я планировала завтра с самого утра. Планы, как всегда, оказались хоть и не нарушены, но отодвинуты. Потому что едва рассвело, а дети вернулись с работы, приехала Нюрка.

Неожиданное появление подруги на пороге приюта произвело на меня ошеломительное впечатление. Нюрка, раскрасневшаяся после борьбы с сугробом во дворе, пыхтела, как загнанный пес.

– Не чистят у вас, что ли? – возмущалась она, стряхивая снег с новенького синего пальто. – Купила вчера, правда, красивое?

– Как матушка тебя отпустила? – удивилась я. – Да ты проходи, не стой на пороге.

Нюрка шагнула в холл, с ужасом осмотрела полы и стены:

– О, пресветлый боженька! У вас идет ремонт? Только не говори, что он еще не начинался!

– Не начинался, – хмыкнула я. – Так что, ты уже успела “выйти замуж”?

– Да брось, – отмахнулась подруга. Стянула с себя шарф, шапку, расстегнула пальто. – А чего так холодно?.. Ладно, затопим печь сейчас. Как отпустила? Да никак. Я сбежала.

– Зачем?

– Ты говорила, что Ярусю не подпустят к моим теплицам. Говорила? А ее сделали главной! Я в таком бешенстве еще никогда не была. В общем, собрала свои вещи, на последние деньги купила пальто, чтобы успокоить обиженное сердце, заплатила извозчику и приехала. Показывай, где моя комната?

Я со вздохом закрыла входную дверь. Нюркина помощь мне пригодится, вот только подруга совершенно ничего не умеет делать. Абсолютно! Нет, то есть, она отлично справлялась в теплицах, но сейчас зима, да и никаких теплиц на территории приюта нет. Готовить не умеет, стирать и убирать – тоже. Учить ее, все равно, что заставить собаку танцевать балет.

– Осмотрись для начала, Нюр. В приюте мало детей, но много проблем. Почти все окна продуваются, полы скрипят, отопление не работает. Паровой котел лопнул, и как его чинить не знаю. Дорого, наверное, будет.

– Так а почему рабочие мэра еще не в курсе? Они должны ведь следить за состоянием дома. Кстати, сам-то дом ничего такой… Ой, а ты видела, какие здесь соседи? Мамочки, я чуть в обморок не хлопнулась, когда симпатичный мужчина из дома в начале улицы улыбнулся мне. Мне! Ты представляешь?

Нюрка всегда много болтала, но я уже привыкла. А вот тому “симпатичному соседу”, если он решит познакомиться с моей подругой, придется пить много успокаивающих порошков. Выслушать весь поток слов, льющийся из Нюркиного рта, просто невозможно.

Подруга обежала гостиную, заглянула на кухню, где завтракали кашей дети, помахала им рукой и унеслась смотреть спальни. Когда она открыла дверь в ту комнату, куда мы перетаскали все вещи из кабинета, то обернулась ко мне с немым вопросом в глазах.

– Это точно приют, а не ночлежка какая?

Пришлось ей все рассказать в моей комнате за чашкой кипятка. Отсутствие чая едва не заставило подругу срочно найти извозчика, чтобы вернуться в монастырь, но, вспомнив про Ярусю, Нюра прилипла к кровати.

– Ничего, Агатка, мы справимся. А этот господин Фрогель у нас еще попляшет!

– Не попляшет, – хмыкнула я грустно. – Я думала, что мы можем попроситься к матушке в монастырь, но что делать с мальчиками? В Мельсоне есть мужской монастырь, но, знаешь… Эти дети так дружны, что я просто не имею никакого права расселить их по разным городам.

– Ну, а жить-то как? Что есть, где спать? А котел как починить?

– У меня есть кое-какие накопления. Я ведь собирала на дом.

– И что же, ты потратишь все, что копила столько лет?

– У меня нет другого выбора. Сегодня собиралась пойти в город, поискать рабочего, который сможет починить котел и окна. Полы менять пока не станем, пусть скрипят.

– А я найду работу, – вздохнула Нюра. – Попрошусь к тому симпатичному господину горничной. Ну, а что? Я слышала, что одна служанка однажды выскочила замуж за своего хозяина. Вот счастье-то привалило! Тебе бы тоже уже начать присматриваться к мужчинам, все-таки, нам по двадцать шесть. Скоро станет совсем поздно искать кого-либо. Кому нужны старухи? Разве что немощным каким или беднякам.

Нюрка допила горячую воду одним махом и поднялась с кровати.

– Значит, пойду-ка я проситься на работу, да? Нам ведь нужны деньги, а мне нужен муж.

Подруга оделась, распрямила плечи и, тряхнув темными кудрями, поскакала на поиски любви и работы.

– Агата, а кто это? – в дверь просунулся любопытный нос Мэй.

– Моя подруга, и она будет жить с нами. Мы выросли с ней вместе в одном монастыре. Не волнуйся, Нюра хорошая девушка, она вам понравится.

Нюра всем нравилась своей детской непосредственностью, улыбкой, которая не сходила с ее лица даже во сне, и наивностью – она всегда и во всех видела только хорошее. Мне казалось, что ее вообще ничего не может расстроить, и она всегда найдет выход из любой ситуации. Как, например, с ее переводом в этот приют. Обещала ведь приехать и приехала! Ну и что, что сбежала из монастыря? Некрасиво, конечно, поступила, но ведь не испугалась – решила и сделала.

Нужно будет отправить матушке Данье письмо, объяснить, что непоседливая Нюрка не пала от руки бандита в темной подворотне Дорона, а вполне себе радостно ищет спутника жизни в Мельсоне.

– Агата! – визг Нюры, которая, как я думала, уже ушла, встревожил не на шутку.

Мэй выпорхнула из коридора, и я следом за ней. На пороге стоял мужчина в темном длинном пальто. Он провел пальцами по коротким черным волосам, и снежинки на голове растаяли.

– Госпожа Агата? – незнакомец приподнял брови. – Мое имя Эллад Алластер.

– Простите, – начала Нюрка, – извините, пожалуйста, а можно я… – девушка ткнула пальчиком в сторону прохода, который загораживал Эллад.

– Конечно, – мужчина отступил.

Когда Нюрка, проваливаясь в сугробы, выползла наконец за ворота, гость заговорил снова.

– Я прибыл в Мельсон из далекого Виллерволя, по делам. Мне негде жить, и я хочу попросить вас сдать мне комнату на некоторое время.

Мэй вытаращила глаза, взглянув на меня недоуменно. Да я и сама опешила. Комнату сдать? В детском приюте?

– Вы знаете мое имя, значит, понимаете, где находитесь? – настороженно спросила я. – Это приют… детский. Здесь дети живут. Это не гостиница и не постоялый двор.

– Дело в том, что оплатить я могу только услугами. Помочь что-то починить, приготовить дрова, сварить еду. Мой чемодан утерян, – Эллад, смутившись, спрятал взгляд в пол.

– Мне вас, безусловно, очень жаль, господин, но я не могу пустить незнакомца в дом, где живут дети.

– Агата, – Мэй зашипела мне на ухо. – У нас работы для мужчины куча! Пусть живет, не убийца же, в самом-то деле.

– Нет, я не убийца, – улыбнулся Эллад.

– По каким делам вы в Мельсоне? – уточнила я, начиная сомневаться, правильно ли делаю, что отказываю. Мэй права – мы можем сэкономить деньги, если пустим в дом постояльца.

– Моя тетушка скончалась, и вскоре мне нужно будет принять ее дела. Ну а пока ее поверенный готовит документы, мне нужно где-то жить.

– Мы будем вам рады! – воскликнула Мэй, не дав мне вставить и слово. – Правда, Агата? – и еще тише добавила: – Нам очень нужен мужчина!

Мэй напомнила мне Нюрку, и я хрюкнула от смеха в кулак. В холл из детской спальни выглянули все, кроме Пирси. Воспитанники молча наблюдали за тем, что происходит, и ждали моего решения. А я не могла решить. Не могла подвергнуть детей опасности, но, в то же время, Мэй уверяла, что все будет в порядке, а окна сами себя не починят.

ГЛАВА 5

– Дом требует ремонта, – начала я объяснять Элладу, сдавшись под натиском воспитанницы. – У нас нет отопления, разве что камины в спальне детей, гостиной и ванной комнате. Но в ванной камин нужно почистить, дымоход засорился. Готовить особо не из чего, нет продуктов. А еще мне нужно обсудить ваше проживание с господином Фрогелем, этот приют принадлежит ему.

– Я буду очень благодарен, если вы меня пустите пожить.

Я хмурилась, разглядывая Эллада. Не видела в нем ничего подозрительного, напротив, он казался очень милым мужчиной. Красивый, ухоженный, в дорогом пальто. То, что оно дорогое, я не сомневалась – Нюрка как-то однажды купила подобное за пять золотых! Долго рассказывала мне про шерсть горных козлов, так что я не могла не запомнить, как она выглядит. Но, если мужчине не на что снять комнату в гостинице, то есть вероятность, что его одежда куплена на последние деньги. В этом ничего удивительного нет, у меня перед глазами такая девушка много лет живет. Спустить последний серебряный на новый шарфик? Запросто! Может быть, и Эллад жертва своих неуемных желаний.

Мэй увела гостя на кухню, чтобы напоить кипятком, пока он ждет меня. Я же поспешила одеться и отправилась в Дом Советов, чтобы спросить у господина Фрогеля разрешения.

Дом Советов находился в центре города, и дойти до него пешком просто невозможно. Я бы потратила половину дня или даже больше, поэтому было решено раскошелиться на извозчика. С собой взяла еще несколько монет, чтобы на обратном пути купить мяса и круп.

Повозка привезла меня к Дому Советов довольно скоро. Я вошла в холл, битком набитый горожанами, и заняла очередь. Сегодня был единственный день недели, в который мэр лично принимал посетителей.

Когда подошла моя очередь, я почти передумала говорить с Фрогелем. Я вообще уже собиралась вернуться в приют и сказать Элладу, что мы не сможем поселить его в доме, но тут меня пригласили в кабинет.

– Так он уехал, – глава города, пухлый мужчина средних лет, взглянул на меня с любопытством. – Господин Фрогель вам не сообщил, что перевелся в Виллерволь?

Я ошарашенно мотнула головой.

– Он не должен был… Мы договаривались встретиться с ним, – пробормотала я. – Что же мне теперь делать? Как быть с приютом?

– Ну, это вам не ко мне. Приют частный и принадлежит господину Фрогелю.

– Но господин Фрогель ведь уехал! Как он перевелся в другое королевство? Когда?

– Вчера вечером подал прошение о переводе, а сегодня утром уехал. Стандартная процедура, что вас так удивляет?

– То, что он бросил приют с маленькими детьми! Чем мне их кормить, во что одевать? Чем отапливать дом?

– Госпожа…

– Агата.

– Госпожа Агата, я вам уже все сказал, – мэр начинал нервничать. – Приют частный, и я ничем не могу вам помочь.

– Тогда я хочу записаться на аудиенцию к королю, – выдохнув это, я замерла. К королю?! И что я ему скажу?

– Я не могу отказать вам в вашем праве встречи с его величеством, – мэр почему-то ухмыльнулся. – Но ближайшая дата записи только через две недели, как раз под Снежный праздник. Думаете, королю будет дело до ваших проблем? Он скажет то же, что и я – приют частный.

– Запишите, – сквозь зубы попросила я.

Мэр, нехотя, вытащил красную папку из ящика стола. Кинув на меня неодобрительный взгляд исподлобья, вписал мое имя в список.

– В Пятый день Четвертой недели месяца его величество будет ждать вас, – холодно бросил глава города и рукой указал мне на выход.

Домой я ехала в смятенных чувствах. Каков жмот, этот господин Фрогель! Чтобы не платить налоги и не покупать детям мясо, сбежал в столицу Брекенса. С ума сойти! Самое страшное, что я ничего не могла сделать. Ну, схожу к королю, и что ему сказать? Может, пожаловаться, что на доме огромный долг? Простому человеку нужно почти сотню лет работать, чтобы накопить такую сумму, но у помощника мэра зарплата явно больше. Да и почему дом за долги до сих пор не забрали? Я не знала, какой обычно платится налог на имущество, но сумма в три тысячи золотых совсем уж невероятная. Одни сплошные вопросы, а где искать ответы не понимала.

В продуктовой лавке недалеко от приюта купила свежую говядину и разные крупы. Немного подумав, взяла еще лук и морковь. С таким набором продуктов можно будет прожить неделю, но потом нужно что-то думать. За все отдала почти золотой, и такими темпами все накопления уйдут на еду. Даже если Нюрка найдет работу, все деньги она будет тратить на юбки и чулки, а если часть отдаст на нужды приюта, нам все равно не хватит.

Домой вернулась в хмуром настроении. На кухне меня ждали Мэй и Эллад, а Рил и Кайл варили клецки на обед.

– Вы поговорили с господином Фрогелем? – с надеждой спросила Мэй.

– Он уехал в Виллерволь, – хмыкнула я и поймала удивленный взгляд Эллада. – Представляете, какое совпадение? Вам нужно было ловить Фрогеля по дороге, там бы и договорились.

– Как… уехал? – у Мэй отпала челюсть. – А нам что делать?

– Справляться самостоятельно, иначе придется возвращаться в монастырь Дорона, а близнецы отправятся в мужской Мельсона.

У Рила из рук выпала крышка от кастрюли и с грохотом покатилась по полу.

– Я не хочу уезжать! – воскликнул Кайл.

– Какой еще мужской монастырь? – заныл Рил.

– Вот видишь, – я взглянула на Мэй. – Я бы тоже не хотела их расселять, поэтому действовать придется сообща. Для начала записалась на аудиенцию к королю, попробую обсудить с ним нашу проблему.

– А что со мной? – тихонько спросил Эллад.

Мы с Мэй и близнецами вперили в него взгляды. Что с ним делать? Оставлять в доме, конечно.

Мэй тут же взяла на себя обязанность заселить гостя в одну из пустующих комнат. Холод мужчину не испугал, но заставил несколько поникнуть. И, что самое главное, отремонтировать паровой котел!

– А как вы это сделаете? – любопытствовала Мэй, когда мы собрались в котельной.

– Я, увы, не смогу сам залатать трещину, – расстроено ответил Эллад. – Но я могу пригласить мастера из кузнецы, и он заварит металл.

– Сколько это будет стоить? – спросила я, мысленно вспоминая горку монет, которая уже начинала убывать.

– Не думаю, что много. В моем родном городе такая услуга стоит пять серебряных. Я бы с удовольствием оплатил сам, но…

– Найдите мастера сегодня, если можно. Иначе ночью вам предстоит мерзнуть.

Эллад согласно кивнул. Он уже был в своей комнате, и когда там находился, то из его рта пошел пар. Ни ему, ни нам, это не понравилось. В таком холоде легко подцепить что-то страшнее легкой простуды.

Когда мужчина ушел, вернулась Нюрка. Счастливая улыбка до ушей озаряла ее лицо, и даже Мэй начала хихикать.

– Взяли на работу? – спросила Мэй.

– Да еще на какую! – восторженная Нюра принялась кружиться по холлу. – Я буду личной служанкой матушки того симпатичного мужчины! Кстати, его зовут Гаррет, и он ну о-о-очень доброжелательный! Божечки, вы бы его видели! Он такой… такой!

Мэй перехватила мой смеющийся взгляд и прыснула в кулак:

– Пропала ваша подруга, Агата.

– Ей не помочь, – согласилась я. – Она всегда теряла голову при виде красивых и богатых мужчин.

– С работой то что? – Мэй выдернула Нюрку из мечтаний. – Какая оплата, что входит в обязанности?

– Ах, а я почти не слушала! – нахмурилась девушка. – Кажется, платят они три золотых, но это не точно. А обязанности… Да это и не важно! Важно то, что Гаррет молод, холост и безумно красив. А когда я буду постоянно в поле зрения его матушки, то она волей неволей начнет ко мне присматриваться. Я покажу себя с самых лучших сторон!

Нюрка кружилась, показывая свои “лучшие стороны” нам. Мэй, наивная, еще не знала, что у Нюрки лучшая сторона – в профиль, а вот за душой ничего. А я знакома со своей подругой с самого рождения и точно уверена – такую, как она, может выбрать только сам мужчина, но не его мать. Нюрка красавица, но глупая, наивная и доверчивая. Жаль будет, если этот Гаррет разобьет ее сердце.

Пока не вернулся Эллад мы с Мэй и Нюркой вымыли полы в котельной, приготовили на ужин тушеное мясо и рис, поболтали с близнецами. Пирси не выходила из комнаты, а ребятам сказала, что присматривает за Шенни. Я помнила про свое решение поговорить с Пирси, а потому оставила детей с подругой на кухне и отправилась в комнату.

Пирси “читала” книгу Шенни. Малышка сидела на кровати Кайла, Пирси на полу у камина. Читать девочка, конечно, не умела, но фантазировала и рассказывала свои фантазии Шенни.

Я остановилась на пороге, любуясь детьми. Пока Пирси не заметила меня.

– Не уходи, пожалуйста, – попросила я, когда девочка шумно захлопнула книгу и поднялась на ноги. – Я хочу с тобой дружить.

– Дружить? – она вскинула светлые брови. – Вы наша воспитательница, а не подруга.

– Да, я ваша воспитательница, но я хочу быть вашим другом. Вчера ты обвинила меня справедливо, я с тобой согласна. Я не имела права в таком тоне говорить с господином Фрогелем.

– Хорошо, что вы это понимаете.

– Понимаю, конечно! Но и ты меня пойми, господин Фрогель, он… Я узнала, что он вам не платил за работу и не собирался!

– Нам это и не нужно было. Мы рады тому, что не живем на улице и едим хоть что-то.

– Пирси… – я осеклась и перевела дух. – Я не знала госпожу Миртеллу, но уверена, она была замечательной…

– Она была ужасна, – оборвала меня девочка. – Мы ждали, что когда приют станет принадлежать господину Фрогелю, то у нас все будет хорошо! Но приехали вы!

– Вчера ты защищала госпожу Миртеллу, разве нет?

– Потому что она вырастила меня. Она, а не вы.

Мне нечего было сказать. У Пирси явная травма, и ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Вот только я боялась, что девочка никогда не сможет вместе с нами веселиться, заниматься делами, да просто болтать. Мне было не понять неприязни ребенка к моей персоне, но и давить, чтобы выяснить, не хотелось.

– А у нас скоро будет тепло, – с улыбкой сообщила я. – Мастер починит паровой котел, и в доме снова будет отопление.

Пирси уже вновь открыла книгу. На меня и не взглянула, только мотнула головой, давая понять, что услышала.

– Выходите с Шенни к ужину, ладно? Он уже готов, и вы можете поесть, если хотите. А если захотите побыть вместе со всеми, я позову чуть позже. Хорошо?

– Да! – воскликнула Шенни, радостно вскинув руки.

Пирси промолчала.

– Все будет хорошо, – я обернулась уже на выходе. – Я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы вам было комфортно в этом доме.

Я вышла из спальни, воодушевив саму себя. Я пообещала то, в чем сама сомневалась, но теперь просто обязана отремонтировать дом, добиться обеспечения от государства, и, если повезет, то избавиться от господина Фрогеля. Имущество, на котором такой большой долг, просто обязаны забрать власти! И если это произойдет, то в приюте будет не хуже, чем в монастыре, в котором мы с Нюркой выросли. В том монастыре у нас была своя ферма, теплицы, вкусная сытная еда, хорошая теплая одежда. Были даже преподаватели танцев и этикета! Но, может быть, я еще толком не осознавала, что сиротский приют – не то же самое, что монастырь.

Эллад вернулся не один. Он привел с собой мастера, и тот сразу же занялся котлом. За его работой наблюдали все! Даже Шенни и Пирси выползли из комнаты. Вскоре нам надоело и мы разошлись, а потом мастер сообщил, что котел не отремонтировать.

Мои обещания Пирси начинали рушиться на глазах. Расстроился и Эллад. В первую очередь Эллад, так как спать ему сегодня предстояло в жутком холоде.

А потом произошло еще кое-что, что окончательно выбило меня из колеи.

ГЛАВА 6

Нюрка спала в моей комнате, на моей кровати, рядом со мной. А потому ее истошный визг утром я услышала самая первая. Подскочила так быстро, что перед глазами потемнело, и еще несколько секунд держалась за тумбочку, чтобы прийти в себя.

– Агата! Агатка! Ты почему не сказала, что тут крысы водятся?!

– Да какие еще кры… А-а-а! – а вот мой визг поднял вообще всех.

По матрасу топталась бесстрашная крыса размером с небольшого кота, ее лысый хвост дергался в такт с длинными усами. Она принюхивалась, пробовала на вкус постельное, и нас будто вовсе не замечала.

Первым примчался Эллад, так как его спальня находилась по соседству. Потом Мэй и близнецы. Нюрка сидела на тумбочке, забравшись на нее с ногами, и испуганно таращилась на грызуна.

Эллад вооружился канделябром, Мэй визжала так, что наверняка оглохло пол улицы. Крысе было все равно. Она соскочила на пол и дала деру в холл. Мы помчались за ней, благо, все спали одетые.

Если одну крыску можно было поймать и выпустить на улицу, а вскоре забыть о ней, как о страшном сне, то картина, представившаяся нам в холле, перепугала не на шутку. От обморока меня спасало только понимание, что именно я здесь главная.

Десятки жирных зверенышей ютились по углам. Некоторые из них грызли деревянные ножки у табурета, другие шуршали мешками на кухне. Я молилась, чтобы они не смогли пробраться в кладовую, и первая двинулась проверять запасы еды. Надежды не оправдались. Дверь в кладовую оказалась распахнута, а в мешках с мукой и рисом копошились грызуны. Теперь эти продукты можно только выбросить.

На негнущихся ногах вернулась к ребятам, перехватила ошарашенный взгляд Эллада и пожала плечами.

– Здесь не было крыс еще вчера, – сипло объяснила я ему.

– Откуда они взялись? – Нюрка рыдала, сморкаясь в шелковый носовой платочек. И когда только успела прихватить его из чемодана?

– Мэй? – я обернулась к воспитаннице. – Есть мысли? Кто-то уже делал что-то подобное?

– В смысле, “кто-то”? – не поняла девушка.

– Я имею в виду соседей. Знаю, что им не нравится соседство с приютом, да и ты говорила, что они сирот не жалуют.

– Вокруг нас живут благородные леди и господа. Ни один из них не стал бы творить такие вещи.

– А их слуги?

Мэй задумалась. В этот момент Нюрке под ноги бросилась крыса, и девушка, тоненько взвизгнув, запрыгнула на Эллада. Мужчина только крякнул от неожиданности, но удержал ее.

– Если их подбросили, – Эллад кивнул в сторону скучковавшихся у входной двери грызунов, – то как? Засов на месте, окна не открыты.

Он был прав. Я вспомнила о люке в подвал и двинулась к нему. Люк оказался закрыт. Кайл залез внутрь, а потом вылез и сообщил, что дверь на улицу открыта, а замок взломан. Наличие в подвале двери на улицу меня удивило, а Эллад вызвался забить ее досками. С его решением все согласились.

Завтракали мы кипятком в обществе грызунов. Все продукты они испортили, прогонять их никто не умел. Мэй сбегала к Пирси и Шенни, проверила, не забрались ли звереныши в спальню. Убедилась, что все в порядке, и вернулась с умной мыслью:

– Надо попросить отраву у леди Райры, – сказала она. – Как-то она жаловалась, что крысы одолели, а ее дворецкий их боится. Купила она мешок каких-то синих гранул, и через сутки все вредители ушли из дома.

– Не умерли? – переспросила я.

– Не, просто ушли.

Нюрка все это время сидела на кухонном подоконнике, она была уверена, что там ее крысы не достанут. Кайл и Рил забавлялись тем, что сгоняли грызунов в кладовую, пытаясь как можно больше особей задержать там. Писк, раздающийся то из одного угла, то из другого, начинал раздражать. Страх остался только у Нюрки и Мэй, а я решила, что сейчас самое время познакомиться с престарелой соседкой.

Дом старой леди, обнесенный высоким каменным забором, вблизи оказался роскошным. Белые колонны, высокие окна с витражами, широкая лестница из белого мрамора, припорошенная снежком. Особняк стоял посреди уснувшего на зиму сада.

Дворецкий в черной форме и белых перчатках тряпочкой протирал перила, носком туфли лениво смахивая снег со ступенек.

– Добрый день! – я остановилась у лестницы.

Мужчина, лет шестидесяти на вид, обернулся в мою сторону с интересом. Поправил окуляр, сложил руки за спиной.

– Здравствуйте, леди. Чем могу вам помочь?

– Не леди, – смутилась я. – Мое имя Агата Черепанова, я новая воспитательница в приюте. Девочки сказали мне, что леди Райра желает со мной познакомиться.

– Ах, да, конечно! Проходите скорее, вас заждались.

Я улыбнулась. Сердце пело от того, что хоть одна соседка оказалась нормальная! Сирот любит, меня в гости позвала.

Старая леди ждала меня в малой гостиной. Я еще в холле разинула рот, восхищаясь убранством дома, продуманным до мельчайших деталей, а в гостиной так и вовсе потеряла дар речи. Кожаные кресла и диван стояли по центру, пол почти полностью покрывал темный ковер с длинным ворсом. Высокие окна были зашторены тяжелыми бордовыми портьерами.

В огромном камине уютно трещали поленья, пожираемые жарким пламенем. В воздухе неуловимо пахло мандариновой цедрой и приближающимся праздником. Еловая ветвь на горячей каминной полке источала едва ли не самый приятный запах из всех: тот самый запах хвои и зимней свежести, любимый мною с детства.

Леди Райра отложила вязание на мраморный столик, поправила очки и пригласила меня сесть в кресло напротив.

Я нервничала. Атмосфера роскоши и богатства давила, сидящая передо мной старушка смотрела пристально, и ее колючий взгляд пробирал насквозь. Невольно я сцепила руки в замок и улыбнулась.

– Агата, верно? Мэй говорила мне о вас, – голос леди был мягким, теплым.

– Я здесь совсем недавно, – кивнула я. – Но мы с Мэй уже успели подружиться. Девушка взрослая, я даже не думала, что в приюте есть кто-то ее возраста.

– Бедная девочка весь приют на себе тащит. Вы уж помогите ей. Не знаю, что вас сподвигло на такую благотворительность, но вижу, что человек вы хороший. Зачем приехали? Почему не отказались от шефства над этими сиротами?

– У меня не было выбора. Да и не знала я, что у приюта такие проблемы. Впрочем, сейчас я бы уже не отказалась, и не планирую бросать детей. Они не виноваты, что попали к… – я осеклась, смутившись. Не знала ведь, какие были отношения между леди Райрой и Миртеллой. Может, они вообще подруги?

– Миртелла была сумасбродной женщиной, – старушка покачала головой. – А после горя, свалившегося на нее, умом тронулась. Позвала я вас не о ней поговорить. Хотела предупредить, чтобы вы держали ухо востро – соседи после смерти Миртеллы радовались, что дом наконец отойдет кому-то в личное пользование, и не будет больше сирот в Пятом северном квартале.

– Я знакома с этими детьми несколько дней, но совсем не понимаю, почему их так… презирают, что ли?

– Они сироты, Агата. Дети без роду, без семей, нищие. Граф Вельдан, к примеру, боится, что они его обкрадут. На одном из приемов он заявил, что его все же обокрали. Пропал перстень покойной жены, и не скоро выяснилось, что его забрала служанка. Граф долгое время считал, что сироты пролезли через окно. Оштрафовал стражу, ходил с разбирательствами к Миртелле… Много чего было за последние годы, как Миртелла открыла двери своего дома для детей, потерявших родителей.

– Сегодня утром у нас было нашествие крыс, – хмыкнула я. Сомневалась, говорить ли, но леди Райра показалась мне милой и понимающей. Мне еще предстояло попросить у нее отраву, но не пришлось.

– О, неудивительно! – улыбнулась и старушка. – Я дам вам одно чудесное средство. Грызуны не омрачат ваш дом своими трупами, а уйдут в поля.

Леди Райра поднялась, опираясь на трость из темного дерева, инкрустированную драгоценными камнями. Выглянув в коридор, позвала дворецкого, и тот мигом оказался подле нее.

– Принеси из кладовой пакетик крысиного яда, – приказала она ему и вновь обернулась ко мне: – Разложите по углам несколько шариков, и совсем скоро вредители покинут дом.

Я поблагодарила старушку. Еще раз выслушала, что нужно быть осторожнее, потом приняла из рук дворецкого пакет и, попрощавшись с гостеприимной хозяйкой, отправилась домой. Настроение после визита к леди Райре было противоречивым. С одной стороны, я радовалась, что удалось начать отношения с соседкой. С другой же – она выглядела взволнованной, когда намекала на то, что местные аристократы так просто не отстанут. Как воевать с богатыми и влиятельными соседями, я не представляла.

В дом входила с видом победителя. Вздернула подбородок и окинула крысенышей надменным взглядом, а поймала в ответ недоуменный Эллада.

– Если что, – осторожно заговорил мужчина, – грызуны не способны распознавать эмоции. Если вы думали унизить крыс или заставить их переживать, то не получилось.

– Я отраву принесла, – отмахнулась я. – Леди Райра сказала, что нужно разложить по углам несколько шариков.

Заглянула в пакет, нюхнула. Синие шарики по виду напоминали хлопок. Такие же неровные и пористые. Пахли они отвратительно, и что-то мне подсказывало, что жители дома могут уйти вместе с крысами, лишь бы не задохнуться. Вонь была как из корыта с мыльной водой, которая простояла не одну неделю, смешанная с запахом пропитанных потом чулками.

– О, боги, – Эллад зажал нос, подойдя к пакету и заглянув в него. – Может поживем с грызунами?

– Нет уж! Питомцев нам еще не хватало. Где все?

– Шенни и Мэй на кухне, близнецы чистят снег за домом. Я как раз иду помогать им, нужно сделать тропинку от входа, а то Нюра ругается. Громко ругается, незнакомыми мне словами. Кстати, она ушла в центр, сказала, что вернется вечером.

– А Пирси?

– Та темноволосая девочка? – задумчиво спросил мужчина.

– Да, она.

– Не видел ее после вашего ухода, но, кажется, она в своей спальне.

Эллад забрал лопату из кладовой и отправился чистить снег, чтобы “Нюра не ругалась”. Я-то знала, какими заковыристыми выражениями она может описать свое негодование, поэтому Эллада понимала – когда ругается Нюрка, всем хочется схватиться за лопаты. Все-таки, в Ассоне таких слов еще не придумали.

Мэй и Шенни с радостью вызвались помочь мне, когда я нашла их на кухне. Девчонки пытались отмыть пол, столы и шкафы от следов жизнедеятельности крыс, а те продолжали бегать по уже вымытым поверхностям.

Синие шарики мы раскладывали руками, предварительно надев перчатки во избежание отравления. Уже через несколько минут грызуны занервничали, принялись сбиваться в кучки, а потом разбежались по тем комнатам, в которых отравы еще не было. Яд работал, и это не могло не радовать.

К вечеру, когда двор был чист от снега, а мы с Мэй и Шенни заново помыли кухню, выбросили продукты и почистили полки в кладовой, вернулась Нюра. Детей, да и постояльца нужно было чем-то кормить, поэтому мы с подругой решили вдвоем сходить в лавку за едой.

Вышли поздно, но до закрытия мясной и чайной лавки время еще было, так что мы не торопились. Прогуливались, наслаждаясь тишиной и начавшимся снегопадом. Пушистые снежинки дарили ощущение уюта и покоя. Лениво планируя, они оседали на белоснежный наст, щекотали мои щеки, забирались под воротник. Я улыбалась снегу, а Нюрка ворчала:

– Зря только чистили двор! Ну что это такое, Агата? Ты помнишь, чтобы в нашем родном городе было столько снега? Вот и я не помню.

– Мы жили в южном Краснодаре, Нюр, – засмеялась я. – В Ассоне тоже есть города, где не бывает таких сугробов, как в Мельсоне.

– Давай переедем туда? На юг, а?

– Напоминаю, что на нас ответственность за детей.

– А когда они вырастут, переедем?

Я подавила смешок. Подруга, несмотря на пережитое, все еще оставалась наивной. Ее витание в облаках иногда забавляло, а иногда, как сейчас, заставляло задуматься. Я ведь и правда никогда не представляла себя полноценной жительницей этого мира. Да, хотела домик, но даже тогда видела себя воспитательницей в монастыре. А каково это – просто жить для себя? Ходить на работу или заниматься хозяйством, встречать мужа вечером горячим ужином? Растить своих детей. Завести кошку или собаку. Жить в свое удовольствие, больше не вспоминая родину.

– Ой, смотри! – Нюрка, уже напрочь забыв о том, что двор снова занесет, радостно прыгала на месте, указывая рукой на что-то впереди. – Агата!

Я проследила за ее взглядом. Далеко над крышами домов бесшумно взрывались фейерверки. Красочные цветы распускались в воздухе, озаряя утопающий в полумраке город.

– Магические артефакты! – с восхищением прошептала подруга. – Я думала, увижу их только во сне! Боже, как красиво!

– Лавки скоро закроются, – намекнула я, сворачивая к одному из торговых домиков. Почему-то мне фейерверк испортил настроение, а не поднял. Позади остался сиротский приют, в котором дети на праздник каждый год ели пустую кашу и лепешки, а впереди, еще задолго до праздника, люди тратили баснословные суммы на редкие артефакты.

Снежинки летели в лицо, а потому я не увидела, что в мою сторону шагает мужчина. Он меня тоже не заметил, и мы врезались друг в друга.

– О, простите, – незнакомец перехватил меня за локоть, когда я едва не упала.

– Все в порядке, – поспешила заверить его. Моргнув, прищурилась, чтобы лучше видеть лицо мужчины.

Незнакомый мне господин хорошо выглядел, и был очень симпатичным. А потому я решила, что именно о нем говорила Нюра. Спрашивать у подруги не стала, но, обернувшись, взглянула на нее вопросительно. Девушка стояла с равнодушным видом, будто впервые видит этого человека. Что ж, значит, не Гаррет.

– Простите, – снова заговорил мужчина. – Я ищу сиротский приют, который находится в Пятом северном квартале. Я ведь в северном, верно?

– А зачем вам туда? – Нюрка мигом подскочила. – Если вы к госпоже Миртелле, то она погибла несколько дней назад.

– Нюра! – шикнула я. Но тоже занервничала, потому не стала сразу сообщать адрес. – Если вы подождете, пока мы купим продукты, то проводим вас.

– Благодарю, – улыбнулся мужчина, а потом обратился к Нюре: – Нет, я не к госпоже Миртелле. Мне нужна новая воспитательница.

ГЛАВА 7

Я уже шагнула ко входу в мясную лавку, да так и застыла. Нюрка же пошла в наступление:

– Зачем она вам?

– У меня к ней личный разговор, леди.

– Мы не леди, к слову. Что за разговор? Откуда вы узнали, что в приюте новая воспитательница? Агата, а ты чего молчишь? У тебя какие-то секреты от меня?

– Нюра, – я укоризненно глянула на девушку, и та неохотно замолчала. – Простите ее, господин…

– Ральф Холгер, – мужчина отвесил легкий поклон. – Можно обращаться по первому имени.

– Что ж, Ральф… Я та, кого вы ищите. Приют в этом квартале всего один. Но все же – в первую очередь я должна купить продукты, а потом мы с вами поговорим в теплом… – я осеклась, вспомнив, что кабинета у меня больше нет. – На теплой кухне.

– Я помогу вам донести покупки, – кивнул Ральф.

Мужчина остался на улице, а Нюрка бросилась вслед за мной. Над дверью звякнул колокольчик, когда мы вошли внутрь, и из-за прилавка появилась кудрявая голова мальчишки лет пятнадцати. Я видела его уже, когда в прошлый раз покупала мясо.

Мы быстро взяли столько, сколько могло понадобиться на три приема пищи. Много покупать не стали из страха еще одного крысиного нашествия. Следом забежали в другую лавку, за крупами, а потом в молочную. В молочную, собственно, я не заходила, отправила подругу. Госпожа Ветердон с ней еще не была знакома, а вот при моем появлении она могла повести себя крайне неадекватно, и не видать нам тогда молока и сыра.

– Я еще сладостей хочу купить, – вручив свертки Ральфу, я заскочила в лавку, что была напротив молочной. Как все-таки удобно располагаются магазинчики на торговой улице! Можно сразу купить все необходимое, и не оббегать половину города, как в Дороне на рынках.

Сладости оказались жутко дорогими. Как, впрочем, и все продукты на этой улице. Все же, находилась она в квартале богатеев, а им не положено покупать дешевые товары. Наверное, стоит в следующий раз все-таки поехать на рынок.

Я все-таки купила коробочку шоколадных конфет за семь серебренников и пачку песочного печенья за три, чтобы порадовать детей за ужином. Да мне и самой без сахара уже становилось тошно. Сладкоежкам тяжело без конфет и пряников, и я убеждала себя, что трачу деньги на собственное душевное спокойствие.

Вернулись мы в дом, где уже почти все спали. Уставшие за день сироты разомлели в своей спальне у огня и заснули, и только Мэй с Элладом на кухне при свете одной свечи пили кипяток.

Я передала им пакеты с продуктами и Нюрку. На вопросительные взгляды, когда Мэй и Эллад увидели Ральфа, качнула головой – объясню потом. Так как кухня оказалась занята, мне не оставалось ничего другого, кроме как пригласить гостя в свою комнату. Да, не положено. Но не сидеть же нам в гостиной, где каждый может подслушать разговор? А то, что он будет непростой, я чувствовала. Кому могла понадобиться я? У меня даже знакомых в Мельсоне не было!

– Прошу прощения, что вынуждена приглашать вас в эту комнату. Из моего кабинета сделали спальню для детей. В их было слишком холодно.

Зажгла масляный фонарь и поставила на стол. Мужчина отодвинул стул, а я заняла место на кровати.

– Итак, – вздохнув, скрестила руки на груди. – Что привело вас ко мне?

– Моя дочь.

– Она вас отправила?

– Не совсем, – гость улыбнулся, а мне его улыбка показалась грустной. – Сейчас ей четыре года, не больше.

Я промолчала, не зная, что сказать. По спине отчего-то пробежал холодок.

– Расскажу вам все с самого начала, Агата. Пять лет назад я был помолвлен, но за неделю до бракосочетания будущая супруга сбежала. Оставила записку, что никогда меня не любила. Уже позже я узнал, что Сара беременна. Нашел ее родителей. Моя невеста с ними не общалась много лет, они были в сильной ссоре. Ребенка они тоже не видели, Сара только прислала матери письмо, в котором сообщила, что родила девочку. Я искал невесту, а нашел лекаря, у которого она наблюдалась, он и сообщил, что Сара умерла вскоре после родов. С кем остался ребенок, никто не знает. Жили они в Лимбурге, поэтому и поиски мои проходят именно в этом королевстве.

– Какая печальная история, – пробормотала я, не зная, как реагировать. – Но, при чем здесь я?

– Подозреваю, что моя дочка может находиться в каком-нибудь приюте. И поверьте, я обошел уже почти все в этом городе и в соседних. Не ездил только в другие королевства, но если не найду ребенка в Мельсоне, то отправлюсь туда.

Мужчина замолчал, пряча взгляд в пол. Потом вскинул голову, и меня затопило волной боли в серых глазах.

– В вашем приюте живут четырехлетние девочки, Агата?

– Да… Да. Шенни. Белокурая малышка с голубыми глазами. Она совсем не похожа на вас, Ральф.

– Моя невеста была блондинкой с голубыми глазами. Позвольте мне познакомиться с Шенни? Я должен знать.

– В мире много девочек четырех лет, как вы поймете?

Мужчина, на миг замерев, вдруг принялся раздеваться. Стянул пальто, расстегнул шерстяной жилет и отодвинул ворот, демонстрируя мне родинку в форме косого треугольника на ключице.

– Сара писала своей матери, что у малышки родинка, как у отца. Это отличительная черта моего рода, у всех детей рожденных в семье Холгеров есть такая.

Пламя в фонаре мелькнуло и отразилось всполохами в черных волосах мужчины. Я верила незнакомцу, но никакой родинки у Шенни не видела. Может, просто не замечала, но, в любом случае, отдать ребенка, пусть и родному отцу, не смогла бы. Я не знала кто он, этот Ральф. Соблюдает ли законы королевства, есть ли у него жилье, и действительно ли он может воспитать дочку? В мире ведь так много чудовищ под личинами родных отцов и матерей.

– Вижу сомнение на вашем лице, – заговорил Ральф. – Просто скажите, есть ли такая родинка у Шенни?

– Не знаю. Я с ними совсем недавно, а купает ребенка обычно Мэй. И купает быстро, так как у нас в доме жуткий холод – вы могли заметить, что из вашего рта идет пар.

– Посмотрите? Прошу вас! Агата, я сразу же уйду, если у девочки нет отметины. Я ищу дочь четыре года, поймите. Это долгий срок. Она скоро вырастет и уже вряд ли захочет знать родного папу.

– Я посмотрю, – кивнула задумчиво. – Но даже если Шенни и правда ваша дочь, я не смогу отдать вам ее. Меня тоже поймите – я вас знать не знаю, а ребенку всего четыре. Она даже постоять за себя не может.

– Я кажусь вам плохим человеком? – уголки губ Ральфа дрогнули в улыбке.

– Нет, просто я вас не знаю.

– Ваши слова греют мою душу. Чьей бы дочерью не оказалась Шенни, она явно в заботливых руках.

– Побудьте здесь, – попросила я.

Меня разбирало любопытство, смешанное с волнением. Я оставила гостя в комнате и отправилась в спальню детей. Сейчас просто гляну, есть ли у Шенни родинка, а потом сообщу Ральфу, что ему стоит искать ребенка в другом месте. Он уйдет, и мы о нем вскоре забудем.

Пирси спала, прижимая к себе маленькую подушку, к которой Рил пришил ушки и хвост. Близнецы храпели, как взрослые мужчины. Благодаря громким звукам я могла, не таясь, пробраться к самой дальней кровати.

Шенни лежала на спине, раскинув руки и ноги. Спали дети уже не в кофтах, а в тонких ночных сорочках, так что мне оставалось только чуть-чуть сдвинуть ворот сорочки Шенни. Уже прикоснувшись к ткани, я замерла. Что, если у нее есть родинка? Что тогда делать?

Зажмурившись на миг, сдвинула ворот и быстро взглянула на ключицу девочки. В первое мгновение не заметила темное пятнышко, но, наклонившись немного, в изумлении открыла рот. Совсем еще крошечный неровный треугольник находился прямо на косточке. Края родинки были неровными, но, как ни присматривайся, это все же треугольник.

На негнущихся ногах вернулась в свою комнату. Ральф взглянул на меня с надеждой.

– Шенни… – я замолчала. Что сказать-то? “Шенни – ваша дочь”? “У Шенни такая же родинка”? Тысячи мыслей пронеслись в голове, но озвучила только одну: – Еще разочек повторю: я не смогу отдать ребенка тому, кого знаю всего несколько минут. Думаю, и Шенни будет не в восторге, если ее вдруг куда-то увезут.

Взгляд мужчины сделался непонимающим, а потом мужчина вскочил на ноги.

– Это она? Агата, скажите же!

– Думаю, да. У нее такая же родинка, как у вас, один в один. Не знаю, может, это просто совпадение…

Я вздохнуть не успела, как оказалась заключена в крепкие, даже болезненные, объятия. Ральф сжимал меня изо всех сил, а я могла только хватать ртом воздух. Мужчина разжал кольцо рук, когда перед моими глазами уже забегали мушки.

– Четыре года! Четыре долгих года я искал ее, – прошептал Ральф. – Ничего не случится, если подожду еще немного, верно?

– Что вы имеете в виду?

– Шенни должна привыкнуть ко мне, и вам стоит узнать меня получше. Вы ведь сами сказали?

Я начинала нервничать. В этом доме слишком много жильцов, еще одного мы не потянем.

– Я останусь в вашем приюте, – радостно сказал Ральф, начиная раздеваться. Под пальто у мужчины оказался тонкий свитер, шарф и темно-синие брюки из плотной шерсти. – Агата, вы позволите? Видел на кухне мужчину, он ведь явно уже не воспитанник. Я знаю, что владелец дома уехал на восток, и теперь за приютом никто не присматривает. Если я поживу здесь месяц-два, то никто ведь меня не прогонит?

На каждый его вопрос я, как болванчик, кивала. Думала, когда ошарашить новостью детей и Эллада – сейчас или завтра с утра?

– У нас больше нет кроватей и более-менее целых спален, – начала я, откровенно намекая, что лучше бы Ральфу поселиться в гостинице.

– Я хочу видеть свою дочь, когда она проснется! – отрезал мужчина.

Он выглядел таким воодушевленным и возбужденным, что я просто не могла ему отказать. Предложила переночевать в гостиной, и Ральф тут же согласился. Он даже одеяло не взял, лег на диване и накрылся пальто. Заснуть сегодня он явно не сможет. Я бы не смогла, если бы нашла родного ребенка спустя четыре года.

Еле живую Нюрку нашла на кухне. Подруга едва не умерла от любопытства, пока ждала, когда я уже соизволю рассказать ей причину визита незнакомого господина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.