Пламя пророчества

Глава 1. Она

– Мы расстаемся.

Его голос прозвучал так спокойно, будто он сообщал прогноз погоды. Не дрогнул, не сломался – просто выдохнул, как отработанный пар. А у меня внутри что-то щёлкнуло, словно сломалась пружина в старых часах.

– Что? – вырвалось у меня, хотя я прекрасно расслышала. Словно надеялась, что он передумает, если переспрошу.

Он вздохнул, засунул руки в карманы узких брюк, которые я когда-то называла «убийственными», и посмотрел куда-то сквозь меня. Его карие глаза, в которых я раньше тонула, теперь напоминали стеклянные шары – холодные, бездонные.

– Мы – расстаемся, – повторил он, растягивая слова, будто объяснял что-то туповатому ребёнку.

Я сжала ладони в кулаки, ощущая, как ногти впиваются в кожу. Нет, он не может. Не сегодня. Не в день, когда мне исполнилось девятнадцать, и я натянула это чёрное платье с открытой спиной, которое он когда-то назвал «смертельным оружием». Не после того, как мы целовались под дождём на крыше его машины, и он клялся, что я – его «единственная».

– Ты меня бросаешь? – голос мой дрогнул, но я подняла подбородок, изображая презрение. Пусть думает, что мне всё равно. Пусть хоть это запомнит.

– Да, – он кивнул, и уголок его губ дёрнулся. Как будто ему больно. Как будто он жертва.

– А, подожди-подожди! – я заслонила собой дверь в кафе, откуда уже доносились смех и запах шоколадного фондю. – У тебя, значит, был план? Сценарий: «Как бросить Риту в её день рождения»?

Он потёр переносицу, избегая моего взгляда. Всегда так. Всегда уходил в молчание, когда было тяжело. А я-то думала, это романтично – «таинственный мачо».

– Просто… Я не хотел сегодня… – начал он, но я перебила, резко вскинув руку:

– Не хотел? А кто тебя заставлял приходить? Сказал бы по телефону! Или через смс, как последний трус!

Он вздрогнул, и я почувствовала горькое удовлетворение. Пусть знает, каково это – стоять перед кем-то, кто превращает твоё сердце в фарш, и даже не моргнёт.

– Рит… – он протянул руку, но я отшатнулась, как от огня.

– Не смей! – прошипела я, сжимая зубы так, что челюсть заболела. – Ты… жалок.

Слово повисло между нами, тяжёлое и ядовитое. Он опустил глаза, и я вдруг заметила, как дрожат его пальцы. Слабак. А я-то верила, что он сильный.

Резко развернулась, едва не споткнувшись о каблуки, и рванула обратно в кафе. Воздух внутри пахнул шампанским и предательством. Столы, украшенные золотыми шарами, торт с девятнадцатью свечами – всё это теперь казалось насмешкой. Даже официант с подносом канапе смотрел на меня с жалостью.

Родители заплатили за этот кошмар. Весь курс здесь. А он…

Я схватила со стола бокал и залпом выпила. Искристый вкус ударил в горло, но слёзы всё равно подступили. Не сейчас. Не при нём.

Но когда дверь за ним захлопнулась, я закрыла лицо руками и разрешила себе тихо прорыдать – ровно три секунды. Потом вытерла тушь рукавом и улыбнулась первой попавшейся подруге:

– Всё окей! Кто хочет текилы?

А внутри всё кричало: как он посмел?

– Рита, постой! – его голос впился в спину, как шип. Я резко обернулась, каблуки вонзились в пол, и прежде, чем мозг успел просигналить «стоп», ладонь сама выстрелила – звонкая пощечина огненной волной прожгла пальцы.

Никита замер, прижав руку к щеке. Его глаза – те самые, в которых я когда-то видела «навсегда» – расширились от шока. В зале стихли даже воздух. Казалось, все мои гости превратились в восковые фигуры, а мы с ним – экспонат под названием «Как убить день рождения».

– Не прикасайся ко мне! – рычание вырвалось из глубины глотки, хриплое, чуждое. Я сама испугалась этой ярости, но он отпрянул, будто обжёгся.

Слабак. Тряпка. Ноль. Мысли стучали, как молотки. Год назад он стоял здесь же, держал мою руку, шептал: «Ты – подарок судьбы». А сегодня… Судьба явно перепутала адрес.

– Рита… – он попытался снова, но я уже разворачивалась, едва не сломав каблук об паркет. Ненавижу эти шпильки! Надевала, чтобы он ахнул, а теперь они впивались в ступни, будто мстили за каждую его ложь.

Выбежала на улицу. Июльский воздух обжёг лёгкие – густой, пропитанный бензином и пылью. Москва грохотала, как всегда: сигналы машин, смех парочек, гул метро под ногами. Город-монстр, пожирающий слабаков. А я – его часть. Дышала этим ядом, бежала в такт, не сбавляя шаг.

– Рита! – он снова. Настойчивый, как комар.

– Отстань! – бросила через плечо, но он догнал, схватил за локоть.

– Я не хотел тебя обидеть!

«Не хотел». Слово-пустышка. Как его «люблю» или «навсегда». Вырвалась, спотыкаясь о трещину в асфальте. Каблук хрустнул. Чёрт! Сорвала их с ног и понесла в руках, босая, как сумасшедшая. Горячий асфальт жёг подошвы – хоть плачь.

Год назад он дарил розы. Говорил, что я – его муза. А сегодня – «расстаёмся». Горло сдавило, словно кто-то натянул удавку.

Слёзы? Нет.

Я не позволю.

Вдохнула глубже, втянув запах шашлыка из ближайшего кафе.

Проклятый день.

Проклятый Никита.

Проклятые девятнадцать лет.

– Рита, выслушай! – он почти дышит в затылок.

– Ты – тварь! – выдохнула я, не оборачиваясь. – Тварь в дешёвой мишуре!

И рванула в переулок, где темнота поглотила меня целиком. А где-то позади остался торт со свечами, гости с жалостливыми взглядами и осколки той Риты, которая ещё верила в «любовь с первого взгляда».

Городской гул вдавил виски в череп, словно тисками. Я шагнула вбок, пытаясь увернуться от потока людей, но чьё-то плечо врезалось в моё с силой кузнечного молота. Асфальт встретил резко и грубо – брусчатка впилась в ладони, разрывая кожу и оставляя на ней узор боли. Асфальт встретил резко и грубо – брусчатка впилась в ладони, разрывая кожу и оставляя на ней узор боли.

– Не ушиблись?

Голос прозвучал сверху, густой, как смола, и неестественно сладкий. Подняла голову – мир плыл, как в лихорадке. Сначала мелькнула тень черной шляпы с загнутыми полями, потом – пальто, тяжелое, словно сшитое из ночи, с серебряными застёжками в виде змей. На июльской жаре он выглядел как выходец с другого полюса – безумец или призрак.

– Вы меня сбили с ног, – процедила я, разглядывая его руку в чёрной перчатке. Кожа под ней странно блестела, будто пропитана ртутью, и светилась внутренним холодным светом.

Он наклонился, и из-под шляпы брызнули два фиолетовых угля – глаза, из которых струился дымок, как из тлеющего папироса. Ухмылка изогнулась, обнажив острые клыки.

– О-о, какая честь, – протянул он, поднимая меня одним рывком. Его пальцы впились в запястье холоднее льда, и я почувствовала, как по венам пробежал электрический разряд. – Судитесь с судьбой, милочка. Вы – её новый фаворит.

– Что вы несёте?! – рванула руку, но он сжал сильнее, его пальцы словно оковами впились в кожу. Его дыхание пахло полынью и железом, а ещё чем-то древним, забытым.

– Вас ждёт великое, – прошипел он, приближая лицо. Теперь я разглядела шрамы на щеках – тонкие, как паутина, мерцающие синевой и пульсирующие в такт его дыханию. – Тринадцать миров, шестнадцать академий… А вы тут ковыряетесь в асфальте. Смешно.

– Отпустите! – закричала я, но голос дрогнул, превратившись в жалкий шёпот. Сердце колотилось, предупреждая: беги, беги скорее.

Он щёлкнул пальцами. Звук взорвался внутри черепа – будто гонг ударил в уши, и каждая косточка затрещала от вибрации. Воздух сгустился в фиолетовый туман, земля ушла из-под ног, превратившись в текучий ртутный поток. Я попыталась оттолкнуть от себя незнакомца, но у меня ничего не вышло.

– Поп-па-а-ались! – засмеялся он, и его голос рассыпался на тысячи эхо, отражающихся от стен домов, как от стен древнего храма.

Я падала.

Нет, летела сквозь вихрь, где звёзды были чёрными, а стены переулков растягивались в бесконечные ленты, извивающиеся, как морские змеи. Руки цеплялись за пустоту, но пальцы находили только призрачные нити реальности. Ноги выворачивало в противоестественные позы, а в горле застрял крик, поглощённый беззвучием космоса.

– Не дёргайся, – пронеслось над ухом, пальцы незнакомца вцепились в шею стальным капканом. – Первое перемещение – как рождение. Больно, зато красиво.

Фиолетовый сменился слепящей белизной, которая резала глаза, как осколки льда.

От падения перехватывает дыхание, и волна страха прокатывается по телу, словно дикая горная река. Ком подступает к горлу и с такой же стремительной силой обрушивается вниз, заставляя желудок сделать кульбит. В ноздри ударяет дурманящий аромат сирени и лаванды, такой сладкий, что кружится голова.

Что-то противно скрипит подо мной, и когда я, наконец, поднимаю голову, реальность обрушивается подобно тоннам кирпичей. Прямо справа от себя я вижу обнажённую пару, застывшую в самой интимной позе. Девушка лежит на животе, её чёрные глаза полны первобытного ужаса. Рядом с её плечом – крепкая мужская рука, упирающаяся в белоснежное одеяло.

С трудом сглотнув вязкую слюну, я поднимаю взгляд на мужчину. Его тёмные волосы растрёпаны, словно после шторма, а фиолетовые глаза пылают злобой. Он смотрит на меня прищурившись, и в этом взгляде столько презрения, что становится физически больно.

Его тело блестит от пота, а на груди и плечах проступают едва заметные чешуйки, словно расплавленное золото застыло на коже.

Как у настоящего дракона, мамочки….

– Что, третьей захотела быть? – мужской голос звучит как удар хлыста, заставляет моё сердце биться чаще, а кровь стыть в жилах.

Глава 2. Он

Тени опочивальни дрожали, будто живые, когда я открыл глаза. Над головой, как всегда, мерцали магические светильники в форме драконьих черепов – их пустые глазницы отсвечивали синевой, напоминая о веках, давно канувших в Лету. Но сегодня их холодный свет казался мне особенно назойливым. Возможно, из-за того, что прямо передо мной, на краю кровати, сидела девушка. Совершенно незнакомая.

Она взирает на меня с таким изумлением, будто я был не ректор Академии, а призрак, материализовавшийся из её худших кошмаров. Её глаза – широко распахнутые, цвета тёмного янтаря – отражали целую бурю: шок, страх, растерянность и… любопытство? Да, именно так.

Взгляд, который я видел сотни раз у первокурсников, впервые попавших в Запретную Библиотеку. Но здесь, в моей опочивальне, это выглядело абсурдно.

– Кто вы? – начал я, но голос прозвучал хрипло, будто пересохший источник.

Она не ответила. Вместо этого её пальцы вцепились в край моего одеяла так, что костяшки побелели. Комната, обычно наполненная тишиной и ароматом лаванды, теперь гудела от напряжения. Даже гобелены на стенах – те самые, что столетия назад выткали мастера из пепла драконов – будто шептались, переливаясь серебряными нитями заклятий.

Хотел было подняться, как вдруг она закричала. Не просто вскрикнула – заорала так, что у меня задрожали перепонки.

– Да что ты кричишь! – говорю ей, пытаясь сохранить спокойствие.

Звук, острый как лезвие, вонзился в тишину, и я инстинктивно рванул простыню, пытаясь прикрыться. Рядом зашевелилась та самая студентка – та, что должна была уйти ещё час назад. Теперь они орали дуэтом, словно две сирены, сорвавшиеся с цепи.

– Прекрасная ночка, – процедил я сквозь зубы, чувствуя, как чешуйки на плечах – те самые, наследство драконьей крови – начали зудеть от раздражения. – Просто чудеснейшая.

Но их визг не стихал.

Вздохнув, я ударил кулаком по спинке кровати. Древнее дерево, пропитанное магией, отозвалось гулом, и пол под ногами девушек содрогнулся. Тишина наступила мгновенно.

– Хвала чешуйчатым дракошкам, – пробормотал я, глядя, как студентка, что была здесь раньше, метнулась к двери, прикрываясь платьем. Её пятки мелькнули в дверном проёме, и щелчок замка прозвучал как приговор.

Мы остались наедине. Незнакомка съёжилась на краю кровати, будто пыталась стать невидимой. Её пальцы теребили подол странного платья – черного, с рюшами и открытой спиной, будто сорванного с манекена в лавке безумного портного. Локоны, чёрные как смоль, рассыпались по плечам, и в них запутались крошечные серебряные бусины.

Магические? Или просто украшения?

– Кто вы? – повторил я. Простыня, наскоро обёрнутая вокруг бёдер, внезапно показалась смехотворной защитой. – И как, чёрт возьми, вы прошли через барьер?

Она молчала. Щёлкнув пальцами, я усилил свет – магические шары вспыхнули ярче, высвечивая каждую деталь. Её черное платье, нужно сказать идеально сидящее по ее фигуре, съехало набок, обнажив плечо. И там – родимое пятно. Не просто пятно… Оно пульсировало, как живое.

Знакомый символ… но где я его видел?

– Вы… – она внезапно покраснела, уставившись на мою простыню. – Натянули…

– Да, – перебил я, чувствуя, как уголок губ дёргается в усмешке. – А вы предпочитаете обнажённых драконов?

Она ахнула, отвернувшись, но я уже разглядел её как следует: стройная, с кожей цвета молочного шоколада, волосы – чёрный водопад, запутавшийся в кружевах платья. Пахла она не духами, а… землёй. Сырой, настоящей, словно её вырвали из какого-то леса.

– Откуда вы? – шагнул ближе, и пол под ногами затрещал от тяжести драконьей сути. – Мой барьер не пробить даже старшим магам.

– Барьер? – она моргнула, и в её взгляде мелькнуло неведение.

Настоящее. Как у зверька, впервые увидевшего огонь.

Её метка на плече – как та самая, из пророчества Альманаха Единого Пламени. Интересно, откуда она у нее?

– Барьер, – напомнил я, подходя к резному столику из чёрного дерева. Я схватил кувшин с лунной водой – напиток, что охлаждал жар в крови – и осушил, практически, залпом. Холод расплылся по жилам, но мысли всё путались. – Мои покои защищены заклятиями, которые не может сломать даже архимаг. Как вы проникли?

– Я… не знаю, – прошептала она. Голос дрожал, но в нём не было лжи.

– Вы вретеь, – бросил я. – Студенты постоянно пытаются пробраться сюда. То «пересдать Историю магии», то «обсудить важное». – Я сделал последний глоток, чувствуя, как холод растекается по жилам. – Вы из их числа?

– Пересдать? – Она поднялась с кровати, движения были плавными, как у кошки, крадущейся за добычей. – Что?..

Я не повернулся, но знал, что она движется к двери. Её шаги, лёгкие и осторожные, выдавали её намерения лучше слов.

– Предмет «История магии», – произнёс я, ставя кувшин со звоном. – Единственная причина, по которой студенты решаются нарушить мои покои.

– А, да… – её голос прозвучал слишком невинно.

– Актриса из вас никудышная, – усмехнулся я, наконец оборачиваясь.

Она замерла в двух шагах от двери, рука уже лежала на ручке. В воздухе запахло страхом – сладковатым, как перезрелый плод.

– Сядьте, – приказал я мягко, подбрасывая в ладони огненный шар. Пламя лизало пальцы, но не обжигало – лишь согревало, как старый друг. – Я с вами не закончил.

Она вздрогнула, но не двинулась с места.

– Вы не студентка, – продолжил я, приближаясь. Чешуйки на груди засветились тусклым золотом, реагируя на магию. – Ваше платье – не из наших мастерских. А метка… – я указал на её плечо, – …это символ. Откуда он у вас?

Её глаза расширились.

– Это обыкновенное родимое пятно! – запротестовала девушка, сузив брови.

– Кто вы? – в третий раз спросил я, останавливаясь в шаге от неё.

– Да что это за шутки такие! – её голос взорвался, как огненный шар, ударившийся о камень. Она стояла, сжав кулаки, и её чёрные глаза, словно два уголька, пылали непониманием и гневом. Губы, чуть полноватые, приоткрылись, словно она хотела сказать больше, но слова застряли где-то в горле. Брови вздёрнулись, создавая на её лице выражение, которое можно было бы назвать возмущённым, если бы не дрожь в уголках рта.

Я развернулся к ней, и наши взгляды встретились. Она была симпатичной, это да. Но не той красотой, что присуща студенткам Академии, привыкшим к блеску драконьего эфира и магическому лоску. Нет, в ней было что-то дикое, земное, словно её вырвали из какого-то леса и бросили сюда, в мою опочивальню, где стены украшены чешуйчатыми фресками предков, а воздух пропитан запахом дыма и древних заклинаний.

– Я смотрю, мою гостью не учили манерам? – произнёс я, и в голосе моём прозвучала лёгкая насмешка.

Она щурилась, как хищная кошка, готовящаяся к прыжку.

– Это розыгрыш какой-то, да? – её голос дрожал, но в нём слышалась упрямая нота.

Розыгрыш? Я усмехнулся, чувствуя, как уголки губ поднимаются в саркастичной улыбке. Эта девушка, похоже, действительно верила, что всё это – какая-то шутка. Я сделал шаг в её сторону, и она инстинктивно отпрянула, наткнувшись на дверь. На её руке всё ещё пылали два огненных шара, которые я бросил, чтобы остановить её побег.

– А, по-вашему, это должен быть розыгрыш? – спросил я, и мой голос прозвучал мягче, чем я ожидал.

Она замерла, её глаза расширились, и в них читался страх. Но не только страх. Было ещё что-то… любопытство? Нет, я всегда знал, что моя харизма способна впечатлить, но, чтобы до такой степени…

– По-моему, очень странно быть на улице, а потом очутиться в кровати с… – она запнулась, её взгляд скользнул по моей фигуре, и я почувствовал, как её смущение становится почти осязаемым.

– С…? – я выгнул бровь, наслаждаясь её замешательством.

– С… – она протянула слово, словно пытаясь найти подходящее определение.

– С…? – дразнил я, чувствуя, как в груди разливается лёгкое удовольствие от этой игры.

– С голым мужиком, у которого чешуя в коже! – выпалила она, и её щёки залились румянцем.

Я замер на мгновение, а затем рассмеялся. Она и вправду не понимала, кто я? Вот это да…

– Как вас зовут? – спросил я, стараясь вернуть разговор в более серьёзное русло.

– Вначале сами представьтесь! – фыркнула она, скрестив руки на груди. В её глазах читался вызов, но я видел и страх, и любопытство, смешанное с недоумением.

– Ректор Дитрих Бестужев из рода Чёрных Драконов Семейства клана Алламар, – произнёс я, делая низкий поклон. – К вашим услугам

Глава 3. Она

Я застыла, словно меня вколотили в пол гвоздями из чистого недоумения. Рот открылся сам собой – настолько, что, кажется, туда могла бы залететь целая стая тех самых драконов, о которых он так пафосно вещал.

Комната вокруг будто сошла со страниц готического романа: стены, обтянутые бархатом цвета воронова крыла, тяжелые гобелены с вышитыми серебряными рунами, которые мерцали, словно живые. На потолке – фреска с драконами, чьи глаза следили за мной с немым укором. А в центре всего этого великолепия – он.

Практически голый.

С чешуей.

И с лицом, которое, будь обстоятельства иными, я бы назвала «чертовски привлекательным, если закрыть глаза на рептилоидные нюансы».

– Семейства кого? – выдохнула я, и последний слог задрожал, как лист на осеннем ветру. Сердце колотилось где-то в районе горла, напоминая, что это не сон.

Нет, в снах не бывает таких деталей: например, фиолетовых глаз с вертикальными зрачками, как у кошки, но в десять раз страшнее. Или чешуи на его плечах, которая переливалась, будто кто-то встроил в кожу крошечные LED-лампочки.

Он шагнул ближе, и я невольно отпрянула к стене, ощутив под пальцами холодный камень. Мышцы на его торсе напряглись – черт возьми, да он выглядел так, будто сошел с обложки журнала «Фитнес для полукровок». Даже в этом абсурде мой мозг умудрился заметить: «Эх, Рита, вот так бы парня на том приложении знакомства… если бы не одно НО размером с дракона».

– Вы специально злите меня? – его бровь изогнулась саркастичной дугой. Чешуйки на шее слегка приподнялись, словно живая броня. От этого он стал похож на раздраженного варана, если бы вараны умели говорить и имели торс греческого бога.

– Я даже не пыталась! – пискнула я, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.

Отлично, теперь я похожа на помидор в платье с рюшами, которое, кстати, пахло лавандой – единственное утешение в этом кошмаре.

– А вы уверены? – он наклонился, и запах дождя на камнях – странный, древний – ударил в нос. От этого мурашки побежали по спине, будто кто-то провел по ней льдинкой.

Интересно, это драконий парфюм? Или он просто не мылся со времен Средневековья?

Я резко развернулась к двери, надеясь, что огонь на ручке уже потух. Но нет – два синих язычка плясали там, как злобные спрайты.

Прекрасно. Теперь я заперта в комнате с голым драконочеловеком, который считает себя ректором… чего там? Академии магии?

Да я бы поверила, если бы это был розыгрыш на видеохостинге! Хотя нет, у Макса, друга Никиты, из IT-отдела, даже спецэффекты попроще.

– Розыгрыш хороший, но я, пожалуй, пойду! – бросила я через плечо, стараясь звучать уверенно. Хотя голос дрожал, как студень на тарелке.

– Далеко ушли? – его смешок прозвучал за спиной, и я представила, как он скрестил руки на груди, демонстрируя бицепсы, которые явно поднимали не только книги.

«Наверное, учебники по магии весят тонну», – мелькнула дурацкая мысль.

– Знаете что? Я не виновата, что прервала вашу… вашу… – я замялась, сгорая от стыда.

В голове пронеслось:

«Интимный вечер с самим собой? Лекцию по натуризму?»

– Мою приватную лекцию по анатомии? – закончил он за меня, и я мысленно поблагодарила вселенную, что стою к нему спиной. Иначе он бы увидел, как мое лицо стало цвета свекольного сока.

– Да я вас знать не знаю! – выпалила я, резко обернувшись. – Я понятия не имею, кто вы такой, Детрах…

– Дитрих, – прорычал он, и чешуя на шее вдруг вспыхнула золотистым. Будто я нажала невидимую кнопку ярости. – Дитрих Бестужев из рода Черных Драконов Семейства клана Алламар.

Я фыркнула.

Ну, конечно. Типичное утро: проснуться в постели драконьего аристократа.

«Мама будет в восторге», – мелькнула абсурдная мысль. А следом, голос мамы в голове: «Дочка, ты наконец встретила принца! Правда, он немного… чешуйчатый».

– Да-да-да, – махнула я рукой, направляясь к окну. – Из рода рептилий драконов! Так я вам и поверила!

Шторы с грохотом отъехали в стороны, открывая… решетку. Не обычную железную, а ту, что светилась фиолетовым, будто подсвеченную неоновой вывеской «Ты в ловушке». За ней виднелся странный пейзаж: башни с остроконечными шпилями, парящие в небе камни и существа, похожие на гибрид орлов и ящериц.

Окей, либо это галлюцинация, либо я в другой вселенной. Спасибо, судьба, очень вовремя.

– Прекрасно! – я ударила кулаком по холодному металлу. Боль пронзила костяшки, зато помогла собраться. – Выпустите меня, или я… я…

– Вы что, пригрозите мне маникюром? – он стоял теперь у стола, наливая в бокал что-то искрящееся. Жидкость переливалась всеми цветами нефритового озера из моих снов.

Наверное, драконий энергетик. Или яд.

– Как успехи? – он сделал глоток, и его глаза сузились от удовольствия.

– Издеваетесь, да? – я уперлась руками в бока, чувствуя, как платье прилипает к спине от пота.

Черт, а я ведь наряжалась на день рождения! Теперь вместо клубники со сливками – драконы и магия. Превосходно…

Он улыбнулся. Черт возьми, эта улыбка могла бы сводить девушек с ума, хотя нет. Наверняка она сводит всех с ума, потому что даже я почувствовала нечто, подобию смущению и жару в груди.

– Ни капельки, – он подмигнул, и я чуть не поперхнулась воздухом. – Вы такая забавная…

– А вы… – я сглотнула, пытаясь найти самое обидное сравнение. – …индюк! Вылитый индюк с этим вашим хвостом!

Он замер. На секунду в комнате повисла тишина, и я мысленно похвалила себя:

Ну все, Рита, теперь тебя съедят. Надеюсь, со специями.

– Скажите, кто я, и я вас выпущу, – наконец произнес он, подходя так близко, что я увидела тонкие шрамы на его груди – будто следы от когтей.

Драконьи разборки? Или неудачный поход к драконьему парикмахеру?

– Кто это подстроил? – я скрестила руки, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. – Макс? Он же обожает розыгрыши с поддельными голограммами! Или Лиза…

– Вы что, нюхали Рирео? – перебил он, склонив голову.

– Нюхала что? – мой визг прозвучал так высоко, что, наверное, где-то разбилось стекло.

– Ри-ре-о, – растянул он, будто объяснял ребенку. – Одурманивающая пыльца. На вашем курсе это модно, но в Королевстве Клерии…

– Каком королевстве?! – я вскинула руки, и мои локоны взметнулись, как разъяренные змеи.

Клерия? Это что, соседняя страна в этом безумном мире? Или параллельная вселенная? Ладно, хоть Wi-Fi тут есть…?

Мужчина вздохнул – долгим, страдальческим вздохом человека, который устал от глупостей смертных. Потом щелкнул пальцами.

И… о боже.

Его нагота вдруг исчезла под черным мундиром, который обтянул торс так, будто был сшит из самой тьмы. Штаны с серебряными лампасами, сапоги до колен, а в волосах – бархатная лента, собравшая их в хвост.

«Ну теперь-то он похож на ректора… если закрыть глаза на чешую», – пронеслось в голове.

– Как вас зовут? – спросил он мягко, будто разговаривал с испуганным зверьком.

– Ч…то… вы… только… сделали? – я прошептала, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

Он улыбнулся снова, и на этот раз я заметила – в уголках его глаз собрались морщинки. Совсем человеческие.

– Магия, милочка, – произнес он, и в голосе зазвучали нотки театрального злодея. – Добро пожаловать в Академию Леастид.

И тут я поняла: либо я сошла с ума, либо этот индюк-дракон не шутит. А учитывая, что окно все еще светилось фиолетовым, склонялась ко второму варианту.

– Не подходите! – вырывается из горла вопль, но уже через миг я обездвижена, прикованная к стене огненными цепями. Пламя лижет запястья, но не жжет – будто ласкает, как змея перед удушением. Рот будто залит смолой.

Прекрасно. Теперь я еще и немой экспонат в музее сумасшедшего дракона.

Дитрих приближается, и его тень накрывает меня целиком. В фиолетовых глазах – смесь любопытства и тревоги, словно он разглядывает незваного гостя, который принес в дом бомбу.

– Нарушение приватности преподавателя карается докладной, – произносит он сухо, но в голосе слышится напряжение. Его палец тянется к моему лбу, а я извиваюсь, как рыба на крючке. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди и сбежать обратно в Москву.

– Держись спокойно, – шепчет он, и его ладонь прижимает мой подбородок к холодному камню. Прикосновение обжигает – не болью, а странным теплом, будто сквозь кожу просачивается электричество. На лбу вспыхивает символ – переплетение рун, светящихся ядовито-зеленым.

Метка. Как в тех дурацких фэнтези-сериалах, которые Лиза обожает.

– Вот и подтверждение, – бормочет Дитрих, отстраняясь. Его лицо стало мрачным, будто он только что прочитал мою судьбу в формате трагедии. – Пророчество… Кролеон все же нашел тебя.

Я пытаюсь крикнуть: «Какой еще Кролеон?!», но губы слиплись намертво. Вместо этого получается лишь хриплое «Ммм-ммм!», от которого он вздрагивает, словно очнувшись.

– Слушай внимательно, – он щелкает пальцами, и цепи исчезают, оставляя на коже легкое покалывание. Голос возвращается вместе с приступом ярости.

– Вы выпустите меня СЕЙЧАС ЖЕ! – ору я. Ноги дрожат, но я уперлась кулаками в бедра, стараясь выглядеть грозно. Хотя, глядя на его двухметровый рост и чешую, мерцающую в свете канделябров, понимаю: напоминаю разъяренного хомяка.

– Ты ведьма, прибывшая из мира людей, – произносит он медленно, будто пробуя слова на вкус. – И метка на твоём плече… это может очень плохо кончится, если кто-то узнает. И если пробудится…

– Пробудится?! – я фыркаю, тыча пальцем в грудь мужчине. – Это я пробудилась, когда мой бывший подарил мне плюшевого мишку вместо кольца! А теперь вы тут со своими «пророчествами» …

Он перебивает резким жестом. Воздух сгущается, и я чувствую, как волосы на затылке встают дыбом.

– Сделка, – его голос звучит, как удар гонга, низкий и властный, отзываясь эхом в моих висках. – Ты останешься в Академии Леастид, пройдёшь базовое обучение, овладев светлой стороной своей силой. А взамен… – он делает паузу, и в его глазах мелькает что-то вроде сожаления, – я обеспечу тебе защиту в этом мире до тех пор, пока ты не овладеешь силой.

Гробовая тишина нависает в воздухе, давя на уши, будто тяжёлый бархатный занавес. Я чувствую, как сердце замирает, а потом начинает биться с удвоенной силой.

– Что?! – вырывается у меня визг, резкий и пронзительный, как крик чайки. – Вы предлагаете мне стать вашей… вашей ученицей?! Да вы с ума сошли! Через неделю я должна лететь на море! Да и вообще, у меня кот дома ждёт!

– Кот, – перебивает он, поджимая губы в тонкую линию, – переживёт. А вот мир людей – вряд ли, если пророчество сбудется.

– Какое ещё пророчество?! – я в ярости топала ногой, но тут же пожалела – каблук вязнет в трещине между плитами. Чертова готическая архитектура.

Дитрих смотрит на меня, и в его фиолетовых глазах я вижу что-то древнее, пугающее.

– Когда метка Пожирательницы вновь явится из мира людей, 16 миров падут в огне, – произносит он, и его голос звучит так, будто он цитирует строки из какой-то древней книги.

– Метка? – я чувствую, как что-то холодное ползёт по спине.

Он молча указывает на моё плечо. Я поворачиваю голову и вижу его – родимое пятно, которое всегда было со мной. Но теперь оно кажется… другим.

Оно пульсирует, как живое, и его очертания напоминают драконью чешую.

– Это… это просто родинка, – бормочу я, но голос дрожит.

– Это не просто родинка, – говорит он, и в его тоне нет ни капли сомнения. – Это метка Пожирательницы. Ты – одна из тех, о ком говорится в пророчестве.

– Нет, – я качаю головой, чувствуя, как страх сжимает горло. – Это ошибка. Я не могу быть… этим.

– Ты можешь отрицать это сколько угодно, – он делает шаг вперёд, и я отступаю, пока не чувствую холод камня за спиной. – Но факт остаётся фактом. Ты здесь не случайно.

– Я не просила быть здесь! – кричу я, и голос звучит так, будто это не мой голос. – Я не просила быть частью ваших сказок!

– Это не сказки, – его голос становится тише, но от этого только страшнее. – Это реальность. И если ты не научишься контролировать свою силу, ты уничтожишь не только этот мир, но и свой.

Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, но я не даю им вырваться.

– А если я откажусь? – спрашиваю я, стараясь звучать твёрдо.

– Если ты пробудишь метку, то тебя уничтожат, – он говорит это так спокойно, будто обсуждает погоду.

– Уничтожат? – я чувствую, как сердце замирает.

– Ведьма, рождённая с такой меткой, отправляют в Хорк для обучения – если они овладеют силой, ее оставляют в живых. Если метка начнет расти, что является признаком пробуждения Пожарительницы, то Кролеоны имеют право казнить таких.

Я смотрю на него, и в его глазах я вижу не только холодную решимость, но и что-то ещё. Сожаление? Нет, кажется, это мне что-то в глаз попало. Все прозвучавшее ранее кажется абсурдом!

– Так что…

– Это бред. Вы себя слышите? – я размахиваю руками, словно пытаюсь оттолкнуть его слова, отмахнуться от них, как от назойливой мухи. Но они вязнут в воздухе, тяжёлые и неумолимые.

Дитрих смотрит на меня, его фиолетовые глаза кажутся глубже, чем обычно. Он выдыхает, сжимая переносицу тонкими пальцами, и зажмуривается, будто пытаясь собрать мысли воедино.

– Тебе разве никогда не снились странные сны? – его голос звучит тихо, но в нём есть что-то, от чего по спине пробегает холодок.

Я нахмурилась. Не хотела отвечать, не хотела признаваться, но слова вырываются сами:

– Всем снятся странные сны.

– Не такие, – он опускает руку и смотрит на меня так, будто видит насквозь. – Сны, которые повторяются. Сны, от которых ты просыпаешься в холодном поту, с криком на губах. Сны, где ты… не ты.

Я чувствую, как сердце замирает. Он знает. Как он может знать?

– Что Вы имеете в виду? – спрашиваю я, стараясь звучать спокойно, но голос дрожит.

– Сны, где ты стоишь в центре огненного круга, – продолжает он, и его слова звучат как заклинание. – Где вокруг тебя рушатся миры, а ты… ты не можешь остановиться. Ты поглощаешь всё, что видишь. И просыпаешься с чувством, будто это было реально.

Я молчу. Потому что он прав. Этот сон преследует меня с детства. Я всегда думала, что это просто кошмар, плод моего воображения. Но теперь…

– Как вы… – начинаю я, но он перебивает.

– Потому что это не просто сон, Рита. Это воспоминание. Твоя сила, твоя суть. Ты – Пожирательница. И если ты не научишься контролировать её, она уничтожит всё, что тебе дорого.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Я много чего знаю, Рита…

– Нет, – я качаю головой, чувствуя, как страх сжимает горло. – Это не я. Я не могу быть… этим.

Дитрих делает шаг ко мне, его глаза сверкают в полумраке комнаты.

– Ты не понимаешь, – его голос становится мягче, почти ласковым. – Проблема в том, что мы не выбираем, кем нам становиться. Это судьба – пускай и порой жестокая, но судьба. А с учётом того, что ты переместилась не в лучший момент своей жизни, да и еще с такой… – Дитрих замолчал на долю секунды, будто бы подбирал слова. – С такой внушающей меткой Пожирательницы, то только я могу дать тебе безопасность.

– И как же? – мой голос дрожит, но я стараюсь звучать скептически. – Вы собираетесь превратить меня в какого-то монстра?

– Нет, – он качает головой. – Я собираюсь научить тебя быть собой. Настоящей собой.

– Ой, как учтиво с вашей стороны, – фыркнула я, скрестив руки на груди. Голос звучал едким, но пальцы сами сжимали локти – будто пытались удержать дрожь, пробежавшую по спине. Его слова, как ядовитые лозы, обвивали сознание, и где-то в глубине души, вопреки всему, я чувствовала: он не лжет. – Но этот сон… – голос сорвался на полуслове. Я вжала ладони в веки, словно могла стереть картинку, выжженную в памяти. Огненные спирали, воронка из пепла, и этот… голод. Всепоглощающий, нутряной. – Просто сон, от которого проснусь через три, два, один.

Вдох. Резкий, как удар кинжалом. Выдох – и я распахнула глаза, впиваясь ногтями в холодный каменный выступ за спиной.

Нет. Черт возьми, нет.

Передо мной всё так же высился этот… этот обольстительный рептилойд. Его угольные ресницы приподнялись в немом вопросе, а в сиреневых глазах читалось явное: «Боги хаоса, за что мне это кармическое наказание?».

Тень улыбки скользнула по его губам – не насмешливой, а почти усталой. Будто он тысячу раз видел этот спектакль недоверия и страха.

– Ты можешь сейчас выйти в эту дверь совершенно спокойно, – его палец, бледный и длинный, как клинок, указал на массивное полотно с рунами. Ветерок из щели под порогом коснулся щиколотки на ноге, будто подталкивая к бегству. – Но учти: как только твоя нога переступит этот порог… – пауза повисла густым дымом, – я тебе уже ничем не помогу.

Сердце ёкнуло, будто сорвалось в пропасть. Его голос – бархатный, с примесью гравия – обволакивал сознание, как паутина.

Харизматично? Ещё как.

Убедительно? До мурашек.

Я почувствовала, как родинка на плече заныла тупой болью.

– И что, – голос мой дрогнул, выдавая страх, который я так яростно прятала, – если я останусь… вы превратите меня в послушную куклу? Заставите жевать эти ваши пыльные фолианты?

Он наклонил голову, и в этот момент тень от люстры-паука легла на его лицо, высвечивая шрам через левую бровь – тонкий, как нить судьбы.

– Ты станешь студенткой, ответственность за которую, я беру на себя. Учебный год уже начался, поэтому, если ты просто явишься на пороге Академии просто так, то возникнут большие вопросы. А я смогу уладить их.

– А что будет, если я откажусь? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

– Я уже говорил тебе, – он говорит это так спокойно, будто речь идёт о погоде. – Ты можешь не верить мне, но твоя метка говорит об обратном. А эфир, что тлеет в твоих жилах, лишь сильней убеждают тебя остаться. Ведь так?

Я отступаю на шаг, чувствуя, как колени подгибаются.

– Это невозможно, – шепчу я, хотя уже знаю, что это правда.

– Возможно, – он кивает. – И единственный способ предотвратить катастрофу – это заключить сделку.

– Но почему именно вы? – спрашиваю я, чувствуя, как голос дрожит. Всё внутри меня кричит, что это ловушка, что я не должна соглашаться. Но куда деваться?

– Потому что я единственный, кто может научить тебя контролировать силу, – его голос звучит, как сталь, холодный и неумолимый. – И потому что я единственный, кто может защитить тебя от тех, кто жаждет использовать твою силу.

Я смотрю на него, и в его фиолетовых глазах вижу что-то древнее, пугающее. Он говорит так уверенно, будто знает всё обо мне. И, возможно, знает.

Всё идёт просто ужасно. Я определённо ударилась головой, когда тот загадочный мужчина сбил меня с ног. Теперь мне снится этот абсурдный сон, в котором я – какая-то ведьма-Пожирательница, способная уничтожить целую планету. Планету из сна, населённую рептилоидами? И при чём тут я?

Но если это сон, то, может, если я соглашусь на сделку, этот странный, чертовски соблазнительный рептилоид отстанет от меня? И всё закончится?

– Ладно, – выдыхаю я, чувствуя, как сердце колотится в груди. – Сделка так сделка.

Дитрих достаёт из кармана перочинный ножик. Я вздрагиваю, но стараюсь не показать страх.

– Сделку нужно заключить кровью, – говорит он, и его голос звучит как заклинание. – Таков закон нашего мира. Если кто-то из нас ее нарушит, то умрет мгновенно.

Я щурю глаза, но тут же отпускаю ситуацию. Сон есть сон. Не нужно так удивляться тому, что говорит этот ненормальный.

Дитрих взмахивает двумя пальцами и вокруг нас образовывается какое-то кольцо, похожее на то, что я видела в фэнтезийных фильмах. Холодный огонь так ярко, что мне становится не по себе.

– Доверься, – шепчет он, и в его голосе звучит что-то вроде утешения.

Я хочу вырваться, но его пальцы сжимают моё запястье так крепко, что сопротивляться бесполезно. Буквально одно мгновение – и лезвие ножа касается моей кожи. Я чувствую, как холодный металл впивается в плоть, и кровь, тёплая и липкая, стекает по ладони.

– Кровь за кровь, – произносит он, и его голос звучит как гром. – Душу за душу…

Внезапно комната исчезает. Я вижу… нет, я чувствую что-то. Огненный круг, разрушающиеся миры, крики, которые я не могу услышать, но чувствую кожей. И я – в центре всего этого. Моя кожа покрыта чешуйками, глаза горят, как угли, а вокруг меня – пустота.

– Нет, – шепчу я, но видение не исчезает.

Я вижу себя – тёмную ведьму, пожирающую всё на своём пути. Её глаза – мои глаза, но в них нет ничего человеческого. Только голод. Только разрушение.

– Это не я, – пытаюсь я крикнуть, но звука нет.

– Это может быть тобой, – голос Дитриха звучит где-то рядом, но я не вижу его. – Если ты не научишься контролировать силу.

Видение исчезает так же внезапно, как и появилось. Я снова в комнате, но моя рука всё ещё в его руке, а кровь стекает по ладони.

– Сделка заключена, – говорит он, и его голос звучит как приговор. – Ты останешься здесь, будешь учиться, а я обеспечу тебе безопасность.

Я смотрю на него, и в его глазах вижу не только холодную решимость, но и что-то ещё. Сожаление?

– А если ты предашь меня… – начинаю я, но он перебивает.

– Я не предам. Но помни: твоя метка – это не просто знак. Это ключ. И если ты не научишься им пользоваться, он уничтожит всё, что тебе дорого.

Я смотрю на него, и впервые за этот вечер чувствую, как страх сменяется решимостью.

– Хорошо, – говорю я, и голос звучит твёрже, чем я ожидала. – Ну, с чего начнем?

Глава 4. Он

Рита смотрит на меня таким невозмутимым взглядом, что мне хочется засмеяться в голос. Но… это я сделаю позже, когда решу эту проблему. Сейчас же её глаза, широко распахнутые, словно два чёрных озера, отражают смесь страха и упрямства. Она сидит на краю кровати, сжимая в кулаках складки своего нелепого платья, будто это доспехи. Смешно. И… отчаянно.

– Полагаю, ты хочешь объяснений? – спрашиваю я, стараясь звучать нейтрально, хотя внутри всё кипит.

Она нервно кивает, и её пальцы впиваются в ткань ещё сильнее. Хорошо. Давай сыграем в эту игру.

Отхожу к окну, за которым бушует магический шторм – фиолетовые молнии рвут небо, как когти. Здесь, в мире Хорк, даже погода подчиняется эфиру. Графин с лунной водой стоит на столе, и я наливаю себе стакан, делая три долгих глотка. Холод растекается по горлу, гася жар ярости.

– Ты сейчас находишься в магическом мире, о котором не должны знать те, кто не имеет магии, – начинаю я, всё ещё глядя в шторм.

– Маглы что ли? – её голос дрожит, но в нём слышится вызов.

Я ехидно улыбаюсь, поворачиваясь к ней. Она съёживается, но не отводит взгляд.

– Гарри Поттера не существует, как и маглов. Но твоя смекалка мне нравится.

Она хмыкает, словно решила, что я шучу. Если бы она знала…

– Ты сейчас в мире Хорк. Это один из шестнадцати магических миров.

– Шестнадцати? – переспрашивает она, и в её тоне звучит недоверие, будто я рассказываю сказку.

– Да, – отвечаю коротко, подходя ближе. Её запах – земля, соль и что-то сладкое – бьёт в нос. Человеческое. Слишком человеческое. – Миры соединены Мостами Анаун. Они… напоминают корни древнего дерева. Переплетаются, но не сливаются.

– А что это за место?

– Академия Леастид.

– И Леастид? – она произносит это слово осторожно, будто боится обжечься.

– Центр. Место, где магия рождается, – мои пальцы непроизвольно сжимают стакан. Фрески на стенах – драконы, пожирающие звёзды – будто оживают в полумраке. – Там хранятся Кристаллы Истока. Шесть камней, дающих силу всем мирам.

– И эти кристаллы… охраняют боги? – она щурится, будто пытается представить их.

– Не боги. Сущности. Те, кто старше времени. – И те, кто сожрал мою семью, чтобы защитить свои секреты, но этого ей знать пока что не стоит.

Рита замолкает, её взгляд скользит по комнате – по чешуйчатым шторам, по клинку «Жало Вихря» над камином, по теням, что шевелятся в углах без света. Я вижу, как её губы дрожат, но она стискивает их, не желая показать страх.

– А здесь… все драконы? – спрашивает она внезапно, и я едва сдерживаю смех.

– В этой академии учатся те, кто рождён с магией, но не умеет её контролировать. Ведьмы чистокровные и те, кто перенял магии других рас, – я делаю паузу, глядя ей в глаза. – И люди. Редко, но случается.

– И что… у меня есть сила? – она произносит это так, будто надеется, что я скажу «нет».

– Пока не ясно, – лгу я, наслаждаясь тем, как её плечи расслабляются. – Но твоя метка Пожирательницы, возможно, сковывает силы до того момента, как она проявится. Пока сложно сказать об этом.

– Чертовщина какая-то, – бормочет она, кусая губу. Кровь проступает на коже, и я невольно вздрагиваю.

Слишком много крови сегодня.

– Бывает, – пожимаю я плечами, отворачиваясь к окну. Шторм стихает, и сквозь тучи проглядывает тройная луна Хорка.

Рита… Рожденная под меткой Пожирательницы, с земли, чья фамилия так и норовит крикнуть в пустоту: Пророчество уже рядом. Но вначале нужно убедится в этом на сто процентов, та ли она на самом деле, имя которая боятся произносить вслух?

– Но почему я? – её голос звучит тише, и в нём слышится что-то… уязвимое.

Я оборачиваюсь, и наша взгляды сталкиваются. Она не знает, что я вижу – родимое пятно на её плече, которое пульсирует в такт её сердцу. И моему… И это странное жжение внутри, которое я не чувствовала столько лет…

– Потому что вселенная любит иронию, – отвечаю я, делая шаг вперёд. – И потому что я единственный, кто сможет тебя защитить.

– Об это я уже слышала, – язвит девушка и усаживает на край кровати.

Она мне кажется такой хрупкой и совершенно не готовой, чтобы пользоваться магией. Нет, определенно в этой девушки она течет, это чувствуется по ее эфиру в жилах, но что странное: почему ее магия до сих пор не проявилась?

Её зелёные глаза сверкают, как лезвия, а губы поджаты в упрямую ниточку. Она не согласна. Конечно, не согласна. Но смирение – не её конёк, и это… забавляет. Хотя и раздражает.

– И какой у нас план? – спрашивает она шёпотом, будто подслушала мои мысли.

Я поворачиваюсь к окну, за которым бушует ночь. Три луны висят низко, окрашивая небо в цвет синяка. Её вопрос повисает в воздухе, тяжёлый, как предгрозовая тишина.

– Я думаю над ним.

– Долго думаете, – язвит она, и в её голосе звенит сталь.

Маленькая кошка.

С когтями.

Я сдерживаю усмешку, глядя на отражение в стекле. Она ёрзает, её пальцы теребят подол платья – безвкусного, но странно подходящего ей.

– Не язви, а то наложу немоту, – бросаю через плечо, садясь на край кровати. Шелковистая простынь холодит кожу.

Голова гудит: как спрятать её до завтра? Как объяснить дяде о том, что она оказалась внезапно в моей опочивальне, ведь. Он наверняка об этом уже пронюхал? И главное – почему метка на плече Риты пульсирует в такт моему сердцу?

– Куда мне идти? Как мне себя вести? – её вопросы сыпятся, как горох из мешка.

– Цыц ты! Дай сосредоточиться.

Она фыркает, и я чувствую её взгляд на спине. Горячий, любопытный, назойливый. Словно муравьи под кожей. Я встаю, хлопая ладонями по коленям.

– Я отведу тебя туда, где переночуешь. А утром купим вещи, чтобы не выделялась.

– Какие вещи? – её голос дрожит, но она тут же прячет страх за маской дерзости.

– В нашем мире так не ходят, – киваю на её платье.

– У меня нет денег.

– Найдём, как рассчитаешься, – сощуриваюсь, ловя её взгляд.

Моя харизма валит с ног даже старших магов, но она… лишь поднимает подбородок.

– В кровать я с вами не лягу!

Я усмехаюсь. Искренне.

– Заметь, не я завёл речь о плате. Но учту твои пожелания.

Она хмурится, губы складывая в бантик недовольства. Глаза, тёмные, как бирюза глубин Леастида, сверлят меня.

– Нам пора.

– Куда? – она делает шаг назад, наступая на тень от витражей с драконьими гербами.

Щёлкаю пальцами. Мантия из чёрного шелка, расшитая серебряными рунами, обволакивает плечи.

– Тебе не говорили, что ты чересчур любопытна?

– Нормальные вопросы для того, кого выдрали в иной мир! – парирует она, и я ловлю себя на мысли, что мне нравится этот огонь в ней.

Но огонь опасен. Особенно её.

Я не удостаиваю её ответом. Просто щёлкаю пальцами, и мантия из теневой парчи материализуется на её плечах. Ткань, сотканная из ночи и звёздной пыли, обволакивает её, но… сминается в нелепых складках. Разница в росте – я словно накинул покрывало на испуганного котёнка. Рукава свисают ниже колен, подол волочится по полу, как шлейф отвергнутой королевы.

– Это что ещё такое? – она вздёргивает бровь, разглядывая себя с ног до головы. Её тонкие пальцы теребят ткань, будто пытаясь скомкать саму тьму.

– Надень капюшон и будь тише воды, – приказываю я, поправляя перчатку. Кожа, пропитанная эфиром, жжётся на пальцах. – Если нас поймают, ни тебе, ни мне несдобровать.

Она мгновенно замолкает, но не из страха. Нет, в её зелёных глазах – вызов.

Хорошо. Пусть боится молча.

Протягиваю руку, не давая ей времени на сомнения. Перчатки, чёрные, как смоль, контрастируют с её бледной кожей.

– Держись крепче. Иначе тебя вырвет первым же витком телепортации.

Она нервно сглатывает, и я ловлю дрожь в её запястье. Но рука – тёплая, живая – ложится в мою. Сжимаю её ладонь, чувствуя, как под тонкой кожей бьётся пульс.

Быстро. Неровно. Как у загнанного зверька.

– Готовься, – шепчу, накидывая край мантии на её голову. Капюшон скрывает лицо, оставляя лишь полоску бледного лба и те самые глаза. Зелёные. Глубокие. Как лесные озёра, в которых тонут звёзды.

Проклятье…

Щёлкаю пальцами, и мир взрывается.

Телепортация – это не полёт. Это падение в бездну, где время рвётся на клочья, а пространство плавится, как воск. Рита вскрикивает, но звук глохнет в вихре. Её пальцы впиваются в мою руку так, что боль пронзает даже сквозь перчатку. Я притягиваю её ближе, чувствуя, как её спина прижимается к моей груди. Мантия вздымается вокруг нас, как крылья летучей мыши, поглощая свет, звук, страх.

– Не отпускай, – рычу ей в ухо, но не уверен, слышит ли она.

Вихрь стихает так же внезапно, как начался. Мы стоим в полумраке заброшенной башни. Воздух пахнет плесенью и старыми заклинаниями. Рита шатается, цепляясь за мою руку, но не падает.

– Всё? – её голос дрожит, но она тут же выпрямляется, отстраняясь.

– Всё, – отвечаю я.

Интересно, что она увидела в том вихре? И увидела ли… себя?

Глава 5. Она

Не успела я понять, как мы оказались здесь. Один миг – и всё вокруг сменилось холодным камнем, сыростью и густым мраком, пропитанным запахом вековой плесени. Переулок был узким, как щель между зубами дракона, стены вздымались вверх, уходя в чёрное небо, где не было ни звёзд, ни луны. Лишь одинокий фонарь, ржавый и хрипящий, бросал жёлтый свет на булыжники, покрытые скользким мхом. Казалось, даже воздух здесь был тяжёлым, спёртым, словно сами стены дышали, наблюдая за нами.

– Где мы? – спросила я, хотя уже ненавидела себя за этот вопрос. Но молчание Дитриха раздражало сильнее, чем темнота.

Он обернулся, и свет фонаря скользнул по его лицу, высветив резкие скулы и фиолетовые глаза, которые казались почти чёрными в этом полумраке.

– Где надо, – ответил он коротко, и его голос прозвучал как скрип заржавевших ворот.

– И почему вы такой неразговорчивый? – не сдавалась я, чувствуя, как гнев поднимается из глубины груди.

Он резко развернулся, и его мантия взметнулась, как крылья летучей мыши.

– На моих уроках задавать вопросы могу я, а не студенты.

– А мы сейчас и на ваших уроках? – фыркнула я, скрестив руки.

Он наклонился так близко, что его дыхание обожгло мою кожу.

– Я говорю на будущее, – произнёс он, и его губы дрогнули в усмешке. – Если, конечно, у тебя хватит ума дожить до него.

От его взгляда по спине пробежали мурашки. Фиолетовые глаза, глубокие, как колодцы в заброшенных замках, казалось, видели сквозь меня. Я отвела взгляд, но не отступила, высокомерно подняв подбородок.

Он накинул мне на голову капюшон мантии, и его пальцы едва коснулись волос. Шершавая ткань пахла дымом и чем-то горьким, как полынь.

– Пойдём. Нам туда, – он указал в конец переулка, где тьма сгущалась, словно живая.

Я последовала за ним, стиснув зубы. Внутри всё кричало: Беги! Кричи! Но ноги шли сами, будто прикованные невидимой цепью. Его шаги были размашистыми, уверенными, а мои каблуки цокали по камням, спотыкаясь на каждом бугре. Где-то вдалеке завыл кот, и я вздрогнула, но Дитрих даже не замедлил шаг.

Почему я не боюсь? – этот вопрос крутился в голове, как назойливая муха. Может, это шок? Или его магия?

Погружённая в мысли, я врезалась в его спину. Лоб ударился о пряжку плаща, и боль пронзила виски.

– Нам сюда, – сказал он, толкая массивную дверь, скрытую в тени.

Запах жареной курицы ударил в нос, смешавшись с ароматом дыма и специй. Я моргнула, пытаясь разглядеть что-то в тусклом свете предбанника. Комната была крошечной: мешки с зерном, бочки, пахнущие вином, и скамья, покрытая царапинами. Слева виднелась ещё одна дверь, из-за которой доносились голоса.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина.

Она была высокая, с кожей, переливающейся, как чешуя под лунным светом. Её алое платье обтягивало каждый изгиб, а чёрный корсет, стянутый так туго, что казалось, он вот-вот лопнет, подчёркивал грудь, которая могла бы посрамить любую модель из моего мира. Её волосы, огненно-рыжие, спадали волнами до пояса, а глаза… Золотистые, с вертикальными зрачками, как у змеи.

– Дитрих, – её голос звучал хрипло, словно она только что выкурила сигару. – Кого ты привёл в моё логово?

Она улыбнулась, обнажив ровный ряд зубов и мне стало не по себе.

– Варвара, – Дитрих снял шляпу, сделав театральный поклон. – Это Маргарита. Ей нужен кров на ночь.

Варвара скользнула взглядом по мне, и её губы изогнулись в насмешке.

– Человечка притащил? – она подошла ближе, и её запах – корица и пепел – заполнил пространство. – Интересно, чем она тебе так дорога?

– Долгая история, – Дитрих шагнул, между нами, преградив ей путь. – И не твоя.

Варвара засмеялась тонко и звонко.

– Проходи, – она махнула рукой, и дверь вглубь таверны распахнулась сама собой.

Таверна встретила нас оглушительным гамом. Варвара ловко лавировала между столами, игриво покачивая бедрами, словно танцуя между ними. Её алое платье с чёрным корсетом переливалось в свете магических ламп, а драконья чешуя на лице мерцала в такт её движениям.

Внутри было так многолюдно, что я с трудом могла разглядеть, кто здесь собрался. За столами сидели самые разные существа: высокие мужчины с кошачьими глазами, рептилии с чешуйчатыми шеями, кто-то с рогами, кто-то с крыльями. Все они были одеты в причудливые наряды, и каждый излучал свою особенную магию.

Воздух висел густым сизым маревом, пропитанный запахами жареного мяса с анисом, кислого вина, копоти, въевшейся в дерево столетий назад,

И чего-то ещё… металлического. Крови?

Стены, вытесанные из чёрного базальта, покрывали фрески: драконы, разрывающие солнце; корабли, тонущие в море лавы; фигуры в плащах, подписывающие пакт с тенью. Сводчатый потолок терялся в темноте, но там, в вышине, мерцали эфирные светильники – аметистовые сферы, внутри которых клубились фиолетовые туманности.

За столами сидели те, кого кажется, не принимали даже в аду: старуха с лицом гарпии: её крючковатый нос сливался со ртом, а пальцы заканчивались когтями. Она потягивала зелёную слизь из черепа, не отрывая глаз от меня.

Великан с кожей камня: его кулак был размером с мою голову, а на шее – ошейник из шипованной стали. Он рычал, когда Дитрих проходил мимо. Близнецы без лиц: две фигуры в чёрных плащах. Там, где должны быть лица, колыхался лишь туман. Они играли в кости, бросая их костлявыми руками.

– Не смотри им в глаза, – шипнул Дитрих, толкая меня к стойке.

В углу музыканты наяривали какую-то заводную мелодию на инструментах, которых я никогда не видела.

– Варвара, ты сегодня просто великолепна! – проревел какой-то здоровяк с рогами, когда мы проходили мимо.

– Благодарю, дорогой! – подмигнула она ему, не сбавляя шага. – Но сегодня не твой день, у меня занято!

– Эх, жаль, – вздохнул рогатый, но тут же переключил внимание на проходящую мимо официантку с подносом, уставленным кружками с пенящимся напитком.

Дитрих подтолкнул меня вперёд, и я поспешила за Варварой, стараясь не отставать. Пол был усыпан соломой, пропитанной чем-то терпким, а под ногами шмыгали маленькие юркие существа, похожие на крыс, только с крыльями.

– Это пикси, – шепнул мне Дитрих, заметив мой удивлённый взгляд. – Помогают с уборкой и доставкой напитков.

Один из пикси, заметив моё внимание, показал мне язык, за что получил лёгкий хлопок по голове от проходящей мимо официантки.

Наконец, мы добрались до лестницы, ведущей на второй этаж. Варвара уверенно направилась в правую сторону длинного коридора, где располагались комнаты для постояльцев. Её походка была такой же плавной, как и её речь, а каждое движение излучало уверенность и силу.

– Вот мы и пришли, – объявила она, открывая дверь в просторную комнату с видом на улицу. – Располагайтесь.

Комната оказалась уютной: красное велюровое кресло у окна, огромная кровать с балдахином, софа у камина, в котором уже потрескивали дрова. В воздухе витал аромат лаванды и каких-то трав.

– Сейчас я вернусь, – бросила Варвара и вышла, оставив нас наедине.

Я осторожно присела на стул у двери, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее. Дитрих же устроился в мягком кресле, сложив пальцы домиком, и уставился на меня пронзительным взглядом своих фиолетовых глаз. Мне казалось, что несколькол минут длились вечно. Дитрих все пялился на меня, отчего мне приходлилось отводить взгляд в сторону при каждом разе, когда мы встречались глазами. И вот, наконец-то дверь в комнату скрипнула и на пороге появилась Варвара.

Я с тревогой наблюдала за этой странной парой, чувствуя, как в комнате становится всё душнее. Приглушённый свет бра и тёплые красные оттенки мебели создавали какую-то зловещую атмосферу. Неужели я действительно оказалась в месте, где происходят некие тёмные дела?

Когда Варвара заговорила о моих магических способностях, я едва сдержала дрожь. Её слова о том, что я должна была переместиться в этот мир, звучали как приговор. Дитрих, сидящий в кресле, казался воплощением спокойствия, но его напряженная поза выдавала истинные чувства.

Их молчаливый диалог сводил меня с ума. Как они могут так долго смотреть друг на друга? Неужели действительно общаются телепатически? А может, я просто схожу с ума от всего происходящего?

Когда Варвара начала задавать вопросы о родимом пятне, моё сердце забилось чаще. Я судорожно мотала головой, отрицая всё, что они говорили.

Родимое пятно… Оно всегда было для меня просто особенностью, а теперь оказывается, что это какой-то знак?

– Ты никогда не чувствовала в себе силу?

Судорожно мотала головой из стороны в сторону.

– И родители тебе ничего не рассказывали?

Ее глаза рептилии начали сиять миллиардами мелких частичек. Я вновь мотала головой из стороны в сторону.

– И ты, конечно, никогда ничего странного не видела?

– Видела, – прошептала я, вспоминая, как пятно начало темнеть незадолго до моего дня рождения. – Моё родимое пятно, перед совершеннолетием стало чернеть…

Варвара резко выпрямилась, её глаза засияли ярче. Она смотрела на меня так, словно видела впервые. В этот момент я почувствовала себя лабораторной мышью под микроскопом.

– Где твоё родимое пятно? – спросила она, и в её голосе проскользнули хищные нотки.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Что они собираются сделать? Зачем им нужно это пятно? Мысли путались, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– На плече… – выдавила я, пытаясь собраться с мыслями. – Но что в этом такого?

Варвара сделала шаг ко мне, и я невольно отпрянула. Её драконья сущность становилась всё заметнее – чешуя на лице, сверкающие глаза, хищная грация движений. Что-то подсказывало мне, что сейчас произойдёт нечто важное, и я оказалась права.

– Покажи его, – потребовала она, и в её голосе прозвучала сталь. – Сейчас же.

Я замерла, не зная, что делать. Показывать родимое пятно незнакомому человеку, да ещё и в такой странной обстановке… Но что-то внутри подсказывало, что сопротивляться бесполезно.

Медленно, словно во сне, я начала задирать рукав платья, чувствуя, как всё внутри сжимается от тревоги.

Что они увидят? Что узнают? И главное – что это значит для меня?

Варвара медленно обошла вокруг меня, словно хищник, выслеживающий добычу. Её чешуйчатая кожа переливалась в приглушённом свете, а глаза, похожие на два изумруда, сверкали всё ярче. Я чувствовала себя букашкой под микроскопом, но старалась не показывать страха.

В тот же момент Варвара резко приблизилась, почти касаясь моего лица своим. Её драконьи ноздри затрепетали, словно она могла учуять что-то в моём запахе.

– Любопытно, – протянула она, наклоняясь ближе к родимому пятну. – А теперь смотри внимательно.

Варвара щёлкнула пальцами, и воздух вокруг нас заискрился. Её глаза вспыхнули ярче, а между бровями проступили тонкие чешуйки. Она протянула руку, и я увидела, как её пальцы окутало зеленоватое сияние.

– Что вы делаете? – пискнула я, пытаясь отстраниться.

– Тише, – шикнула Варвара, не отрывая взгляда от моего плеча. – Сейчас мы увидим истинную природу твоей метки.

Её пальцы почти коснулись моей кожи, когда вдруг родимое пятно начало пульсировать. Из него, словно вены, стали проступать тёмные линии, похожие на тонкие нити паутины. Они мерцали и двигались, словно живые.

– Вот оно что, – пробормотала Варвара, отступая на шаг. – Твоя метка – это не просто родимое пятно. Это печать ведьмы, которая ещё не раскрыла свою силу.

– Что? – выдохнула я, глядя на своё плечо в ужасе. Линии продолжали расползаться, образуя сложный узор.

– Ты – ведьма, – подтвердила Варвара. – И судя по тому, как ведёт себя твоя метка, очень могущественная.

– Но я ничего не умею! – возразила я, пытаясь прикрыть плечо.

– Сила спит в тебе, – вмешался Дитрих, поднимаясь с кресла. – И пробуждение этой силы может быть опасным. Не только для нас, но и для тебя.

– Особенно если учесть, что твоя метка не должна была так себя вести, – добавила Варвара, внимательно рассматривая узор на моём плече. – Обычно она рассасывается после пробуждения силы, а не разрастается.

– Что это значит? – спросила я, чувствуя, как холодеет кровь.

– Это значит, – медленно произнесла Варвара, – что ты особенная. И возможно, именно ты – та ведьма из пророчества.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я смотрела на свои руки, покрытые мурашками, и не могла поверить в происходящее. Ведьма? Пророчество? Что за безумие?

– Но почему я? – прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

– Потому что, – ответил Дитрих, – ты – ключ к спасению или гибели нашего мира. И нам предстоит выяснить, какой именно ты ключ.

Их слова эхом отдавались в моей голове, заставляя сердце биться чаще. Как они могут так спокойно говорить о моей судьбе, словно я какой-то предмет, а не живой человек?

– Я тебе больше скажу, Варя, – с высокомерным презрением в голосе произносит Дитрих, – я даже её ауры не вижу!

“Что это значит? – пронеслось в моём сознании. – Почему он не видит мою ауру?”

– Какая досада, – с явной издевкой в голосе отвечает Варвара, – это наводит меня на одну очень интересную мысль!

Они что-то знают. Что-то, о чём не хотят мне говорить. Их взгляды, перешёптывания – всё это только усиливало моё беспокойство.

– Не неси чепухи! – резко обрывает её Дитрих, но я замечаю тень сомнения в его глазах.

“Что же они скрывают? – думала я, внимательно наблюдая за их реакцией. – Почему они так странно себя ведут?”

– Об этом мы поговорим позже. Сейчас пусть переночует у меня. Утром я выдам ей форму Академии, и ты заберёшь её вместе с документами, – решительно заявляет Варвара.

– Подождите! – в панике восклицаю я. – Вы говорите, что я настоящая ведьма?

Их ответ, произнесённый в унисон, словно приговор, заставил меня содрогнуться.

– Именно! – подтверждают они, и от их уверенных голосов мне становится по-настоящему страшно.

– Но я не хочу быть ведьмой! Я хочу домой! – кричу я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

– Думаю, у Дитриха найдётся план по возвращению тебя домой, – с лукавой улыбкой произносит Варвара, но я вижу – она лжёт. Они что-то замышляют, и я должна быть настороже.

– А пока тебе нужно слиться с толпой учеников первого курса, – добавляет она, докуривая свою сигарету.

– Но я же ничего не знаю об этом мире! – протестую я.

– Как и многие из них, – отмахивается Варвара. – Тебе просто нужно немного продержаться.

– Вы оба чего-то не договариваете! – настаиваю я, чувствуя, как внутри растёт тревога.

Варвара лишь усмехается, а Дитрих выглядит глубоко озабоченным какой-то тяжёлой мыслью.

– Всему своё время, дорогая. Дитрих вернёт тебя домой. Нужно просто кое с чем разобраться, – уклончиво отвечает Варвара.

– С чем же? – настойчиво спрашиваю я, но она молчит, лишь загадочно улыбаясь.

Дитрих встаёт с кресла, и его решительный взгляд заставляет меня вздрогнуть.

– Завтра ровно в семь часов тридцать минут я тебя заберу отсюда, – говорит он. – Не проспи только.

– Об этом не беспокойся, братец! – отвечает Варвара, и тут до меня доходит – они родственники. Варвара – сестра Дитриха.

“Интересно, – думаю я, пытаясь собрать воедино все кусочки этой странной головоломки. – Что же всё это значит? И какую роль во всём этом играю я?”

В голове крутилось множество вопросов, но ответов не было. Только неясные предчувствия и растущее беспокойство.

Глава 6. Он

Рита.

Рита.

Рита.

Почему я не сразу же увидел твою ауру и подумал, что ты без сил? Мысли настолько разъедали мой мозг, что не сразу же понял, что два часа сидел на краю кровати в своей опочивальне, размышляя на эту тему. Глаза стало щипать от напряжения, а во рту пересохло. За окном постепенно светало.

Маргарита Ведьмина – девушка, которую прятали столько времени, но не смогли уберечь от судьбы. Но кто ее родители? Когда я заглянул в ее память, то видел лишь то, что хотела показать мне Рита. Однако, с другой стороны, девушка говорила правду и только правду. Эта метка, которую считала Рита родимым пятном, не смогла сдержать ее силы. Но что же произошло с той ведьмой, которая должна была прибыть к нам по спискам? Или же Рита и есть – та самая ведьма, просто, в мире людей носила другое имя?

Какая-то чертовщина. Ничего не понимаю. С этой девушкой больше загадок, чем с Историей Магии за все время ее существования.

Откидываюсь на кровать и закрываю лицо руками. Мне не уснуть. Через час-два нужно дойти до Таверны “Лоза Дракона” и забрать ее оттуда. Надеюсь, Варвара приготовила документы и вещи. Кстати, о ней… Варвара – моя старшая сестра, которая решила открыть свою таверну. Училась она так себе, преподаватель из нее никудышный, а вот вести бизнес она умеет. Это ее страсть, ее хлеб, ее погибель. Кстати, цитата тоже ее.

Тяжело вздыхаю и, резко поднявшись с кровати, направляюсь в ванную комнату. Надеюсь, что горячий душ смоет мои переживания насчет этой ведьмочки. Раздевшись, залезаю в ванну и, задернув шторку, включаю воду. В нашем мире все как у людей: есть развитая коммуникация, водопроводы и прочее, прочее, прочее. Просто Королевство Клерии походит по архитектуре на средние века, про которые все люди читают из сказок. Ко всему прочему, тут другие законы и магия. Был ли я на Земле? Был. И не раз. Частенько телепортируюсь на землю, чтобы провести семинары студентам по Всемирной Истории. Правда, после зелий превращения меня немного мутит, но это плата за принятие этого снадобья. Таков закон мира равновесия. Но лишь одно не выходит у меня из головы: Рита.

Маргарита. Почему родители тебя так скрывали? Настоящая ли ты их дочь? Вопросы. Вопросы. Вопросы и ни одного ответа на них. Что ж… Надеюсь, Директор Академии, Филиппу, поможет мне в этом.

Закончив принимать душ, надеваю чистую одежду: белую рубашку, темные брюки, подтяжки. Сверху надеваю жилетку и только поверх нее – пиджак. Решаюсь, что нужно выйти сейчас, иначе меня сгрызут мысли в этих стенах. Поэтому беру плащ и выхожу из комнаты.

Королевство Клерии прекрасно по осени. Постройки, которые здесь возвышаются, окутывают кучные шапки желтой листвы. Белые или красные стены кирпичных домов меж густых шапок деревьев выглядят очень романтично. На выходе из академии я телепортируюсь на то самое место, где мы вчера очутились с Ритой. Воздух пропах свежестью и осенью.

Прекрасно. Люблю эту пору. Медленным шагом направляюсь в Таверну “Лоза Дракона”, только обогнув улочку с другой стороны. Какие-то существа уже идут на работу, другие допивают оставшееся пойло из деревянных бутылок. Все, как и всегда по утрам в центре городов. Ничего не меняется. Таверна “Лоза Дракона” находится на улице Драконьей, которая проходит через все королевство. Это самая большая торговая улочка, на которой можно найти все. Варвара знала, где выкупать дом под таверну. Она умная женщина. Не потому, что она дракон. Драконы и, правда, умные создания. Нет. Она очень грамотно подошла к драконьему бизнесу и теперь является одной из самой уважаемых драконов-бизнесвумен.

Не заметил, как подошел к дверям таверны. Крыльцо сестренка сделала деревянным: с большой верандой и витражными окнами. Красный дуб и ничего лишнего. Однозначно у Варвары есть вкус. Я к ней частенько захожу, чтобы она дала мне совет. У нас с ней хорошие взаимоотношения, которым можно позавидовать. Захожу внутрь, толкая массивную дверь. В нос тот час ударяет аромат алкоголя и жареной птицы. В таверне не особо людно. Большая часть посетителей уже разбрелась по своим лачугам, оставив только самых стойких пропивать оставшиеся деньги. Иду прямиком на второй этаж в опочивальню Варвары. Но на лестнице встречаю ее, даже не забравшись на второй этаж.

– Утро, – говорю Варваре.

– Утро.

– Рита готова?

– Да-да, – взволнованно говорит Варвара. – Как и документы.

Я изумленно выгибаю бровь.

– Что-то случилось?

Варвара закусываю губу.

– Слушай… – она берет меня под руку и уводит на второй этаж в другую часть коридора. – Я пыталась найти о ней сведения по моим каналам, но так и ничего не нашла.

– В смысле?

Варвара нервно сглатывает.

– Она не королевских кровей, это точно. Но она точно не родная дочь тем родителям, которые называли ее своей.

– Думаешь, она приемная?

– Я думаю, что ее родители – Стражи Рю. Им отдают тех детей, у которых нестабильная магия по рождению. Ну, знаешь, это те ведьмы, которые могут уничтожить мир магии одним щелчком пальца?

Я хмурюсь. Рита явно не похожа на такую ведьму. Да, она языкастая, может дать отпор, но разрушение – явно не ее сила.

– Такую силу одной меткой не сдержишь, – заявляю ей, пытаясь вспомнить хоть что-то, что было в записях древних мемуаров истории.

– Да, и это странно! Ее метка начинает разрастаться. У нее сегодня уже половина плеча в темных линиях. Будто бы проклятие какое-то! – Тревожно заявляет Варвара. – Тебе нужно обо всем рассказать Директору Филиппу и доложить в Министерство Драконов. Быть может, они помогут…

– Я не могу просто так взять и доложить в Министерство Драконов, – возмущаюсь я Варваре.

– Ты опять со студенткой зажигал?

Я молчу.

– Драконьи чешуйки! – шипит Варвара шепотом. – Дитрих! Может быть, тебе пора жениться?

– Я молодой дракон, – понижаю голос до шепота в ответ. – Ничего не могу с собой поделать!

– Но не со студентками же! Ты прекрасно знаешь, что тебя могут выгнать оттуда и тогда ты накликаешь позор на все Королевство. А там пойдут слухи и по другим. Тебе больше ни за что не устроиться на такую должность!

Варвара продолжает буравить меня своим грозным взглядом.

– Ты прекрасный историк, самый сильный из Черных Драконов Семейства клана Алламар! Ты понимаешь, что нас вообще не осталось больше?

Я молчу. Варвара права. Такими легкомысленными поступками по зову… не сердца, так скажем, я могу навлечь беду не только на себя, но и на оставшийся род Черных Драконов.

– Одумайся, братец!

– Ладно-ладно! – успокаиваю сестру, чтобы та не давила на меня. – Хорошо!

– Ты мне скажешь, с кем забавлялся, а я ей сотру память.

Варвара делает шаг в сторону, а потом резко развернувшись, добавляет:

– Надеюсь, ты умный дракон и не заделал ей ребенка!

– Нет, конечно! – возмущаюсь я. – Я что, похож на кретина?

– Сейчас да! – продолжает пилить меня сестра. – Ладно. Я с этим разберусь. Пойдем. Рита, наверное, готова уже.

Прежде чем зайти в комнату, Варвара трижды стучит в дверь и услышав одобрительное “войдите”, толкает дверь вперед. Комната постепенно наполняется солнечными лучами, которые пытаются пробиться сквозь тучи. Посреди нее стоит Рита. Я оглядываю ее с ног до головы. На ней клетчатая юбка темно-зеленого цвета в тон пуловеру, на горловине которого выглядывает белая блуза с ажурным воротником. До колена натянуты серые гетры, и аккуратные темные лоферы на ногах. Рита собрала свои волосы в тугой высокий хвост и сложила руки сзади, будто бы ждет моего вердикта. Я чувствую, как в горле пересыхает. Несомненно, Рите идет такая одежда, такой стиль. Она выглядит, как юная ведьма, которой только предстоит познать всю небывалую силу магии.

– Ну, что скажешь? – спрашивает у меня сестрица, сложив руки на груди.

– Сойдет, – холодно отвечаю я. На самом деле, мне чертовски охота сделать комплимент Рите, сказать, насколько идет ей эта юбка и какие у девушки красивые стройные ноги, но… Повременим. Лучше забыть об этом, иначе меня сестрица сотрет в порошок, если я еще и на Риту положу глаз. Она красивая девушка, молодая, статная…С хорошей фигурой и, как мне кажется, добрым сердцем. Нет, не так. Я уверен, что у Риты доброе сердце.

– Вот документы, – сестра берет со стола папку с листами, на которых магией было уже все написано. Почему магией? Потому что лишь такие документы принимаются в королевстве Клерии, никак иначе: ни пером, ни ручкой, ни тушью. Ничем, кроме как магической чернилицей, которая ставила еще и уникальную подпись для подтверждения того, что новый студент в действительности владеет магией. – Надеюсь, они хоть как-то помогут.

– Спасибо.

Все, что я могу сказать. Потому что сегодняшний день будет очень сложным. Закинув папку подмышку, я обращаюсь к Рите:

– Готова?

Рита неуверенно кивает. Ничего больше не сказав, направляюсь к выходу. Да и слова были совершенно не нужны. В коридоре, когда Рита догоняет меня, мы быстро телепортируемся ко входу академии. Девушка немного пошатыватся от телепортации, при этом крепко вцепившись мне в руку. В следующее мгновение она отстраняется от меня, поджав губы, и переводит взгляд на академию. Ее смущение, которое сразу же вспыхивает на лице, мне нравится. Бледная кожа заливается ярким румянцем. Рита жадно рассматривает Башни Академии, будто бы впервые такое видит.

– Королевство Клерии славится Пламенеющей готической архитектурой, похоже на вашу викторианскую архитектурой, – начал я, склонив голову ближе к уху Риты. Девушка вздрагивает. – Правда, в центре города Клерия до сих пор не разрешают строить постройки выше трех этажей.

– Почему?

– Потому что таково решение нашего Короля. Центр старинного города должен сохранять низкие постройки, чтобы сохранить имидж городу. Высокие потолки, просторные комнаты и прекрасный сохраненный фасад.

Рита о чем-то думает, но о чем я не знаю. Скорее всего, она размышляет о том, насколько здесь красиво и живописно. Девочки любят наслаждаться пейзажами, а мы, мужчины, больше склонны рассматривать архитектуру. По крайней мере, драконы.

– Выглядит красиво.

Я перевожу взгляд на родную академию, где провел столько лет своей жизни. Начиная от детства, заканчивая вчерашним днем.

– Да, вид красивый, – поддакиваю Рите, а у самого сердце сжимается в тугой узел. Огромное здание было расположено рядом с Драконьим парком, который включает в себя разнообразную флору и фауну. Он тянется от левого крыла академии далеко на запад. Это все была территория Академии Клерии. Все, до последнего камушка. Высокий металлический темный магический забор отгораживает академию от непрошенных гостей, и лишь на праздники, когда проходят пышные балы у студентов, магическая защита становится слабее, но все равно вход только по пропускам. Огромная аллея, по бокам которой высажены невысокие кусты темных роз, тянется вплоть до входа. Некоторые студенты, которые проживают в самом Городе Клерии или вблизи него, уже сонно шагают ко входу. Само здание напоминает готический замок, расстилающийся на несколько десятков метров влево и вправо. Массивные стрельчатые окна, темный фасад, который блистает темной магией на ярком солнце. Эта академия прекрасна, никак иначе.

– Есть свод правил, которым ты должна следовать.

Щебетание мелких птиц разрывает утреннюю тишину. Рита поворачивается ко мне и спрашивает:

– Каких же?

– Во-первых, ты должна молчать о том, что мы заключили с тобой сделку.

Показываю Рите свою ладонь, на которой мимолетом появляется печать в форме чешуи. Тем временем девушка нервно сглатывает.

– Во-вторых, ты не говоришь никому, что у тебя нет никаких магических способностей.

– Но, это же неправда! – возмущается она.

– В какой-то степени да, но лучше говори, что твои силы еще не пробудились до конца.

– Почему?

Тяжело вздыхаю. Мда, Рита. Скромности тебе не занимать.

– В академии учатся ведьминому искусству. У кого-то сила появляется позже, у кого-то раньше. В последние года все реже и реже появляется сила у студентов позже вступления в академию. И все они знают об этом. Тебе хотя бы базовый курс истории магии нужно прочитать, чтобы понимать, о чем я говорю.

– Но, как я тогда буду учиться, если не знаю ничего об этом мире?

– Подстроишься под ситуацию. Начальный курс мало чем отличается от института на твоей земле. Вводятся новые занятия, конечно…

– Мне, значит, молчать?

– Я предупрежу преподавателей, чтобы они тебя не трогали какое-то время, пока мы во всем не разберемся. Эту проблему я беру на себя.

От своих же слов чувствую гордость и мужественность. Какой я молодец, да?

– А куда мне идти? Какое у меня расписание? Где я буду жить?

– Мы сейчас пойдем к Директору, а позже тебе выдадут все необходимое. Возможно, даже отправят в общежитие, где располагается первый курс.

Рита поджимает губы. Я чувствую, что ей страшно. Но отчего? Она что-то скрывает от нас?

– А что значит моя метка? – спрашивает она, вздымая свои малахитовые глаза на меня.

– Запечатанную силу ведьмы.

– Она может лопнуть? Я читала о таком в фэнтези книгах…

– Может, – перебиваю ее, чтобы она напрасно не распиналась. – Сейчас или через секунду-другую. Поэтому прошу тебя, не заводи себе недругов! Постарайся смешаться с толпой и…

А чего я так сильно переживаю за нее? Чего это я такой заботливый?

Рита внимательно продолжает меня слушать.

– И ни в коем случае не ходи на вечеринки. Тебе нельзя сейчас нигде светиться.

– Ладно, – вздыхает девушка.

Я хлопаю ее по плечу.

– Ты справишься. Я верю в тебя.

От этих слов на лице Риты появляется едва заметная улыбка.

Что ж.

Раз я поручился взяться за нее, то сделаю все по красоте. И в первую очередь нужно разобраться с тем, кто она на самом деле и почему она перенеслась сюда.

Глава 7. Она

Зайдя в академию, я разеваю рот. Холл встречает огромным конусным куполом, где на самом верху мерцает темная полная луна. Под ней находится огромная лестница, что ведет на второй этаж, по которой струится темно-зеленая дорожка. Мне кажется, что высота первого этажа около трех или четырех метров!

– Вау, – восклицаю я, подняв голову вверх. Ректор останавливается и встает неподалеку, продолжая держать мои новые документы в папке подмышкой. В холле шумно. Студенты что-то обсуждают, другие бродят в поисках своих кабинетов, кто-то громко смеется, а кто-то бежит друг за дружкой, чтобы отнять какой-то предмет.

– Не разевай рот, – склонившись к моему уху, шепчет Ректор. Я вздрагиваю. Ну как тут не разевать рот, когда такая красота? И это я, если что, не о ректоре!

– Тут очень красиво.

– Академия Клерии – одна из самых живописных академий, – с гордостью в голосе отвечает Дитрих. Ну приосаниться он умеет, что тут сказать.

– Пойдем, – добавляет он и указывает на лестницу. Я иду за Дитрихом, стараясь не отставать. Мы поднимаемся на второй этаж и поворачиваем направо, уходя далеко-далеко по коридору вдаль. Коридоры в точности повторяют архитектуру старинных замков, напоминавших итальянскую готику моего мира. Дойдя до кабинета, который никак не выделяется из вереницы других кабинетов, я замечаю надпись: "Директор Академии Клерии Филипп Бестужев".

Собираюсь задать вопрос, но Дитрих уже стучит в дверь и, не дожидаясь ответа, толкает массивное деревянное полотно от себя. Через кабинет просачивается одинокий солнечный луч, будто бы старается сбежать оттуда.

– Прошу, – учтиво приглашает Дитрих, пропуская меня вперед. Я нервно сглатываю.

Переступаю порог кабинета, и первое, что бросается в глаза, – это габариты самого помещения. Они были… огромными! Как полноценный учебный класс на тридцать человек! Массивные шкафы стояли по обе стороны помещения, еще несколько столов, стульев, какой-то стеллаж, забитый баночками и колбами. И только в самом конце располагается главный стол директора Бестужева. Он сидит лицом к нам, освещенный солнечный светом через окно позади него.

– Доброе утро, Филипп.

Стул под мужчиной скрипит. Он выпрямляет спину и снимает очки. Дитрих быстрым шагом сокращает дистанцию между ним самим и столом директора, а я так и остаюсь стоять практически на входе.

Ну а что, прекрасный путь отступления в случае чего!

– А, – восклицает мужчина мягким мужским тембром. – Дитрих! Тебя то я и ждал.

– У нас новая ученица, – произносит ректор таким голосом, что мне становится не по себе. – Маргарита Ведьмина.

Директор снимает очки.

– Да, я ее тоже ждал.

Дитрих аккуратно раскладывает документы перед Филиппом и отстраняется, встав в прямую стойку, сложив руки за спиной.

– Подойди ближе, Маргарита.

Нервно сглотнув, ступаю аккуратно по деревянному полу. Иду медленно, будто бы ноги сами не хотят, чтобы я подходила ближе.

– Рита, Рита, Рита, – бубнит директор, открыв папку, что принес Дитрих. – Девочка, которая попала сюда по ошибке.

– Вы тоже об этом знаете? – пищу я на выдохе.

– Ну, конечно, я обо всем знаю! – возражает мужчина, не отрываясь от папки. – Вот только странно, что ты переместилась в этом году, а не в прошлом.

– В плане?

Филипп отрывает глаза от папки и внимательно оглядывает меня. На нем мундир с золотыми пуговицами, застегнутый под самое горло. Волосы темные, глаза как у Дитриха – фиолетовые. Небольшие морщинки на лбу и около губ.

– Ты должна была поступить к нам в прошлом году, но почему-то, Кролеон не смог тебя найти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.