Григорий Володин
Возрождение Феникса. Том 10

Глава 1 – Падение

Спасские ворота не простояли и секунды. Их снесли вместе с огромным куском стены. Против такой армии не выстоит ни одна крепость. Это мои новые Освободители планет, мои новые Фениксы.

Я ползу к гигантскому дымящемуся проему, чешуйки на хвосте цепляются за булыжники площади и звонко стучат. Вокруг дымится расплавленный камень.

– Что ты творишь, Фа-а-а-алгор?!! – рычат Монстры в голове. – Ты теперь наш! Наш! Подчинись!

– Я подчиняюс-сь, – облизываю раздвоенным змеиным языком пересохшие губы. – Но по-с-своему.

Кремлевский двор наполняют ослепительные вспышки. Твари из Ока Ужаса сражаются с земными фантазмами. Воздух дрожит от грохота разрушаемого камня. Скашиваются ушибленные взрывами башни, сыплется черепица. Высоко над руинами павильонов и здания по небу ходят громовые боги – Тор, Зевс, Ваагн, Перун. Они опираются на эхо земли в небесах. Вниз сыплются каскады молний и сжигают всё подряд. Пожары расцветают как весенние цветы.

Черные облака вращаются над головами. По дороге одна черная тварь бросается ко мне, но учуивает, кто ее господин, падает на костяные шипастые колени и бьет чудовищной головой о камень, моля о прощении. Я фыркаю. Ударом хвоста прихлопываю мерзость, и от нее остается лишь кровавое пятно на треснувших плитах.

Вползаю по расписным ступенькам Большого Кремлевского дворца. Двери уже снесены, внутри гремят взрывы. Ползу по многочисленным коридорам, оставляю позади длинные широкие палаты. Еще пара тварей попадается по дороге. Прихлопываю, не задумываясь. А еще мне встречаются Лада со Сварогом. Покровительница брака, как и Кузнец, в боевом облачении. Серебряный шлем-шишак нависает светлым куполом над прекрасным лицом, сверкающая золотом кольчуга обтягивает высокую грудь. В руке богиня держит боевой топор, запятнанный черной кровью.

– Владыка…муж мой… – при взгляде на меня Лада не выдерживает и плачет. Молча, лишь слезы бегут по нежному лицу.

Я приближаюсь к ней, нависаю – огромный, широкоплечий, вместо ног хвост, по всему телу чешуя. Касаюсь когтистыми пальцами ее щеки. Глажу мягко, спускаясь к шее, где пульсирует крупная вена. Богиня застывает. С заминкой, облизнувшись, отвожу руку.

– Где Мас-ска? – шиплю я.

– В Андреевском, – роняет массивный как гора Сварог.

– Наконец-ц, – больше не обращая внимания на богов, я ползу вглубь дворца.

Андреевский зал преобразился. Позолоченные пилоны почернели и покрылись зеленой паутиной, а престол в торце зала перекрасился в темно-багровый цвет, прямые ножки искривились, подлокотники обросли шипами. На этом безобразии сидит Анарий Маска… в моем обличие до Падения. Янтарные глаза светятся спокойствием и лживой добротой.

– Вау, Диарм! Тебя не узнать! – улыбается демон с моим лицом. Показываются ровные белые зубы, не треугольные клыки, как у меня сейчас. Всё что у нас сейчас общее – только длинные светлые волосы. – Не ожидал, что Падение превратит тебя в удава.

– Я с-совершенен, – шиплю. – А ты умрешь.

Я ползу к твари. Он с усмешкой следит за мной, а потом вспыхивает голубым свечением. Престол вмиг пустеет. Сбоку раздает стук удара и ор боли. Маска врезался головой в пилон и рухнул на пол. Оскал раздвигает мои губы.

– Что за…?! – кричит он и снова блинкает.

Очередной грохот и сдавленный стон. На этот раз он влетел в стену.

– Фантазмы, – ползу я к барахтающемуся хаоситу – Гипнос-с, бог с-сна. Я с-сбиваю тебе курс-с мороком.

– Вот оно как, – Маска кряхтя поднимается. Растрепанные светлые волосы торчат во все стороны. – Ну ты не забывай, что нынче я тоже Чемпион Хаоса.

Его лицо – мое лицо – уродуют вспыхнувшие красные полосы.

Вокруг Маски возникают призрачные стены. Барьеры! Со всей силы обрушиваю хвост на стены. Грохот сотрясает зал, эфирное стекло не выдерживает, во все стороны летят осколки. Префект шпионов припадает к полу, как волк перед прыжком. Хищные птицы чернее ночи бросаются на меня. Сверху хлынул поток лавы, расплескиваясь о мои щиты. Пилоны вдруг сходят с ума и изрыгают молнии.

– Жалкий болотопс-с-с-с-с, – шиплю я.

Мне пришлось продаться Хаосу, чтобы добраться до Анария. Сила Маски не соизмерима с моей, как бы он ни пыхтел. Мою сущность перековали и обмакнули во всех грехах. А он всего лишь слегка притронулся к ним. Ему не подвластны все фантазмы.

Я бью молниями Зевса, обхватываю Маску ветрами Стрибога, сжигаю пламенем Амон-Ра.

Крича, Анарий падает, воздвигает новые барьеры. Налетаю как неистовствующий демон – хотя почему как? – молочу по стенам хвостом.

При каждом моем ударе Анарий кашляет кровью.

Он падает на груду обломков, я наконец добираюсь до него сквозь завалы, раскидав осколки щитов. Маска стоит на четвереньках. Мой старый облик он так и не сбросил.

– Неудивительно, что ты победил, – хрипит он. – Я всё же шпион, а не пушечное мясо, как вы с Ильисом.

– Ты занялс-ся не с-своей работой, – охватываю бывшего Префекта хвостом, сдавливаю в железных кольцах.

– С чего ты взял? – усмехается он.

Мои брови взлетают.

– Хочешь с-сказать… – Может, Маска до сих пор быть Маской? Верен ли он Постимпериусу, даже после стольких лет служения Хаосу? Нет. Меня пытаются развести как болотопса?! – Ты врешь!

– Я всегда вру, я же шпион, – он не убирает ухмылки, хоть кровь и, не переставая, течет из его рта. – А удачно ты попал в Нижний мир, да? И гарнизон рядом оказался, так удобно…

– Ты пляшешь под дудку Хаос-са? – сомнения грызут мою черную душу.

– Конечно, как и ты, – лыбится этот болотопс. – Вот какой хвост отрастил им в угоду…

– Убей его! – вдруг вклиниваются Монстры в наш разговор. –Чемпион, Паладин! УБЕЙ ЭТУ МЕРЗОСТЬ!

Грохот истеричных голосов сотрясает меня. Анарий морщится, лицо его превращается в гримасу боли.

– Слышишь, как Боги неистовствуют? Поняли деды, что их провели.

– Ты называешь их Богами…

– Привычка долгих столетий, – не убавляет он ухмылки.

– Убей!!!

Спазмические конвульсии сотрясают мое змеиное тело. Сухая волна жара прокатывается внутри, нагревая кости. Сопротивление воле моих новых владык грозит мне гибелью.

– Действуй, – говорит Анарий. – Ты не можешь ослушаться. Я знаю. Я такой же.

– И притом ты шпион? – Неверие сквозит в моем голосе.

– Верно…кха-кха… – он схаркивает кровь. – А зачем еще Богам приказывать убить меня? Они только что поняли. Я провел их всех! Я по-прежнему лучший шпион! Гордись мной, брат!

Я смотрю в страдающие янтарные глаза Анария – в свои янтарные глаза.

– Пос-сле с-смерти твоя душа попадет им в когти. Тебя ждет вечный с-садизм. Бес-сконечное с-страдание.

– Я знаю, – его глаза одновременно плачут и смеются. – Поверь, я знаю.

Мгновение мы смотрим друг на друга. Мне не суждено понять мыслей Маски. Врет он или нет, я никогда не узнаю. Хотя нет – знаю. Ведь Маска всегда врет… даже если говорит правду.

– Я горжус-сь тобой, брат, – произношу. Сейчас я тоже вру, ну и пусть, ведь это уже никак не изменит его страшный конец. – Вс-стретимся в Хаос-се.

Уголки его окровавленных губ дергаются. Конечно, он всё понимает. Он на лжи болотопса съел.

– Встретимся в аду, мой добрый брат Диарм.

Я наполняю змеиные кольца огненным покрывалом, и Анарий сгорает быстро, без крика. Боль всего на миг обжигает его тело, а в следующий миг мой хвост отпускает дымящийся скелет. Черный череп смотрит пустыми глазницами. Я так и не увидел настоящее лицо Маски.

Всё. Кремль зачищен. Основная угроза снята. Отползаю к багровому трону и сажусь на него, хвост обвивает пол вокруг ножек. Мне требуется перевести дыхание перед следующим судьбоносным шагом.

– Мы ждем тебя, Чемпион, – клокочут голоса в сознании.

Да-да. Неважно, предан Маска Хаосу или нет. Ставки сделаны. Назад пути нет. Остался лишь князь Перун. Последний мой враг.

– Сеня!!!! – с порога раздается женский голос, полный ужаса и боли. – Что с тобой случилось?!

Лиза бросается ко мне, но ее хватает за руку Лада, возникшая сзади.

– Нет, «сестра», нет, – она обнимает девушку за плечи, пытаясь удержать. – Это больше не он. Не он!

– Что ты такое говоришь?! – глаза Лизы влажно блестят. – Отпусти!

Она резко дергает кисть и вырывается. Даже богиня Лада не в силах удержать старшую дочь рода Бесоновых.

– Сеня! Сеня! – прекрасная девушка подбегает ко мне, серебристые волосы растрепались. Длинные пряди упали на бледное лицо. – Это можно обратить? Можно?

Я смотрю на свою красивую жену, и в моей голове мечутся сотни извращенных садистских мыслей. Похоть непрестанно нашептывает их.

– Сделай это. Сделай, – требует Монстр излишеств и похоти.

Я не сдвигаюсь с места, только крепче вцепляюсь в подлокотники, когти вонзаются в багровое дерево, разламывая вдрызг.

– Вы с-сами с-сказали – князь Перун, – шиплю я в никуда. – Не его дочь, а с-сам князь.

– Да-а-а-!!! – приходят в неистовство голоса. – Перун! Срежь его голову! Выколи глаза! Отрежь язык!

– Мой отец? – хлопает глазами Лиза, слышавшая только меня. – Сеня, о чем ты говоришь?!

Пора. Чем дольше я медлю – тем опаснее мое присутствие для когда-то дорогих мне людей.

– Прощай, с-сладкая, – оскаливаюсь Лизе так широко, что она отшатывается. А в следующий миг я уже ползу по черным чертогам Хаоса. Повсюду мрак, зловоние и шевеление неразличимых глазу тварей. Монстры продолжали нашептывать, и я уже не мог поставить барьер их воле. Теперь я подвластен им. Исчезли рамки, в мою душу могло влиться всё, что угодно, любое грязное желание. Совершенство… не таким я тебя представлял. Лишь утратив все до конца, мы обретаем свободу. К счастью, пока что наши с Монстрами желания шли в одном направлении. Найти князя Перуна.

Я иду, точнее ползу на вспышки далеких зарниц. Всё еще бьется.

Мрак окончательно расходится и мне предстает эпическая картина. Человек в одиночку сражается с бесчисленным множеством бесформенных тварей Хаоса. Огромная лавина монстров прет и прет, а князь Перун неистово встречает их вспышками Громовых когтей, кислотными струями нафты Беумуса и еще множеством фракталов. За спиной Перуна высятся горы мертвых тварей. И это не метафора. Настоящие Гималаи из трупов вздымаются на сотни метров вверх.

Вой, извергаемый миллионами глоток, напоминает стон ветра с рокотом прибоя. Крики и визг бесчисленных глоток, сплетенных воедино в звук, подобно кипящей жидкости вливавшийся в уши.

Несколько секунд я созерцаю эту монументальную битву. Кажется, Перун вообще не устал. Несмотря на то, что построил горную гряду из трупов. Движения его размеренные, четкие, уверенные. Взмах Когтей вправо – и каскад ветвистых молний сжигает целый пласт орды, быстрый взгляд влево – и лиловая нафта из глаз топит в кислотных волнах весь подкравшийся фланг. Отец-император! Да Ричард с Лизой младенцы по сравнению с этим богом войны. Впервые вижу такого человека. Он убивает и убивает с таким видом, как будто просто делает тяжелую работу. Другой бы на его месте давно бы сошел с ума.

– Убей его! Убей! – испуганно визжат Монстры.

– Ну нет, – брезгливо смотрю на море слизи под ногами многоногих тварей. – Я туда не пойду.

– Мы приказываем, – бесятся твари.

– Ох, дос-стали, – вздыхаю и выхватываю из воздуха Черный меч. – Ладно, но потом не жалуйтес-сь.

Взмах и за мой спиной возникает светящаяся как тысяча солнц армия богов. Я взбираюсь на золотую колесницу Хорса, встаю рядом с златокудрым солнечным богом, держащим поводья.

– Вперед! – рычу я. – Громите эту мерзос-сть на нашем пути!

– Нет!!! Что ты творишь?!!!

– Вашу волю! – хохочу я в ответ.

Моя армия нападает с противоположной стороны от Перуна. Боги врываются в кишащие тварями пространства, врезаются в тысячи тысяч отдельных воющих фигур. Под ногами богов дымом исходит сама земля, хотя вокруг ничего не горит. Пока.

А в следующий миг полыхает всё. Фантазмы обрушивают землю, воду и огонь на беснующееся море тварей. Песня смерти наполняет Анреалиум. От громового нечеловеческого хора ноют зубы, бегут мурашки по коже. Колесница разъезжает по монстрам, сжигая их фонтанами, брызгающими из вращающихся спиц.

– Прекрати-и-и-и-и! – ревут Монстры. – Что ты творишь?! Убей князя Перуна! Перуна!

– Так я и иду к нему, – смеюсь я. – Разве нет, хозяева мои?! Просто убираю препятствия! Они мешают. Вы разве не видите? Выродки не дают мне пройти.

Боги убивали тварей. Пятно побоища на огромном теле орды разрасталось как язва. Вот сверкает чистым незамутненным светом клинок Кладенца. Им размахивает Белобог. Не отстает и его близнец Чернобог. А там и другие славянские боги надвигаются. Каждый взмах оружия собирает кровавую жатву.

За колесницей гороподобные боги-супруги Уран с Геей шагают прямо по слипшимся чудовищам, раздавливая их своими ступнями.

Я несусь на колеснице, Хорс уверенно направляет солнечных коней прямо к Перуну. Князь явно почуял, что орда резко ослабила на него натиск. Усмешка заплясала на его губах, в короткой бороде сверкнули зубы. Помощь идет. Помощь.

Князь шире раскрывает рот, и огромный водопад огня обрушивается на голосящих тварей. Уродливые тела разлетаются, словно головни из костра, который кто-то ударил ногой.

Орда оказывается как между молотом и наковальней. С одной стороны ее теснит армия богов, с другой чистит пядь за пядью князь Перун. Наступающие чудовища превратились в добычу.

Не знаю сколько времени проходит, как и сколько тварей мы порубили, но наконец в черном полчище проступает синий просвет. Зигзаги молний сжигают последних врагов. Князь Перун шагает прямо к моей колеснице, сожженные черепа чудовищ хрустят под его сапогами.

– Фалгор! – кричит князь, оглядывая божественное воинство. – Это ведь ты прискакал мне на выручку?! Зачем?! Очищал бы дальше Землю от Хаоса.

Он ищет меня взглядом среди богатырей в золотых доспехов.

– Ты не туда с-смотришь, княже, – мое шипение раздается со стороны колесницы.

Перун оборачивается, его косматые брови взлетают вверх. Вовсе не человека-змея он рассчитывал увидеть.

– Фалгор! – рычит он в ярости. – И как это понимать?! Женился на моих дочерях, чтобы потом сбежать в Хаос?!

– Откуда знаете про женитьбу? – мой черед удивляться.

– Фракталы дальновидения, – коротко объясняет, но взгляд его остается суровым. – Я тебя вытащил из этой жопы, встал на твое место, дрался тут хрен знает сколько времени, а ты в итоге всё равно стал хаоситом? Зять называется!

Я покидаю колесницу и ползу к князю по сожженным трупам.

– С-сами должны всё понимать, раз видели, – угрюмо говорю, перехватив поудобнее Черный меч.

Перун молчит. Отец Лизы, Астры и Ксюши выглядит могучим, как огромное дерево. Настоящий гигант. Широкие плечи, длинные руки. Лицо суровое, челюсти сжаты, серые глаза смотрят на меня строго и вызывающе.

– Понимаю, – наконец молвит князь. – Я понимаю, но это ничего не меняет. Жаль, что всё так сложилось. Правда, жаль, Фалгор.

– Не с-стоит ни о чем жалеть, княже, – отмахиваюсь я оголенным клинком. – Наши жертвы не важны. Главное, чтобы в итоге люди победили. А ты, княже, должен их вес-сти. Поэтому не с-смей гас-сить Когти.

Он оскаливается кровожадно, показывая ровные белые зубы.

– Не дождешься.

Громовые когти ослепительно вспыхивают. Князь поводит плечами, словно боец перед очередным боем. По моему знаку ближайшие боги окружают Перуна, фантазмы вскидывают копья, мечи, секиры, молоты, сам я поднимаю Черный меч.

– Битва насмерть, да, Фалгор? – рычит Перун. – Уговорил. Ну давай попробуем.

Глава 2 – Фрактал Сюрприз

Перун внимательно смотрит на воинство фантазмов. Не отшатывается от оголенных мечей и секир, которые только дерни вперед – и вспорют ему грудную клетку. В глазах князя ни страха, ни поклонения. Странный человек. Где же его благоговение перед богами, впитанное с молоком матери? Любой бы русский проникся силой Сварога и грозным обликом Велеса. Но князь не испытывает священного трепета, только спокойное уважение.

– Пожалей ребятню, Фалгор, – качает головой князь. – Мне не по нраву крошить покровителей своей страны. Неизвестно, как это перекорёжит души жителей Российской Империи.

Я по-драконьи ощериваюсь саблевидными клыками.

– Они не нападут, княже, – медленно надвигаюсь на Перуна. – Только удержат, если вдруг соберешься бежать.

Он тоже демонстрирует зубы в хищном оскале. Водит плечами, разминает шею до хруста. Затем только принимает боевую стойку.

– Плохо же ты меня знаешь, зятек, – Когти вспыхивают на поднятых кулаках. – Бесоновы не бегут. Никогда.

Вскинув Черный меч, я накидываюсь на князя. Он широким взмахом Когтей встречает удар. Во все стороны брызжут молнии и выплески черной ауры. Пара ветвистых, как крона дерева, молний попадает в богов, гигант Уран с грохотом падает на колени. Опрокидывает так же Иштар с Локи.

– УХОДИТЕ! – ору я, обернувшись к войску. И боги мгновенно исчезают, в глубинных чертогах Хаоса остаемся только мы с Перуном. Ну и горные гряды трупов. Отлично. Нет больше мешающих свидетелей. Есть лишь всесильные поединщики.

– Голову Перуна! Принеси нам ее! – Вопят неистовствующие Монстры на весь Хаос. – ГОЛОВУ НАШЕГО ВРАГА!

Ну и эти сволочи тоже тут. Куда же без них.

– Теперь ты их марионетка, – фыркает князь. Он тоже слышит визги тварей. – А могло же выйти иначе. Но ты сам выбрал этот путь.

Пустота внутри меня смеется.

– Выбрал!

Я потерял свободу, чтобы прийти на выручку князю… И затем просто пасть от его руки? Он действительно такого жалкого мнения обо мне. Ха. Трижды «ха». Нет, по крайне мере, не только чтобы сдохнуть. Далеко не только.

Я снова обрушиваюсь на Перуна. Мы состязаемся в скорости и силе. Перун не уступает. Он отбивает мои атаки, парирует выпады Когтями. Каждый удар сопровождается взрывами энергий. Снопы молний и черных эссенций летят во все стороны. Хорошо, что здесь нет людей…или богов. Они бы сгорели.

Атакую. Меч пронзает пространство. Я бью с силой Тора, уворачиваюсь со сноровкой Стрибога, проявляю воинское мастерство Ареса. Обманное движение, одновременно уклон от встречного замаха, потом сокрушительный рубящий удар. Князь-демоник отпрыгивает, отбив его.

Хаос вокруг визжит голосами Монстров. Огромные чертоги душ сотрясаются, будто каюта корабля во время шторма.

– БОЛЬШЕ СИЛЫ! – я разрываюсь криком, отступив. – ХОТИТЕ ЕГО ГОЛОВУ – ВЛЕЙТЕ В МЕНЯ БОЛЬШЕ!

Со всех сторон в мою грудную клетку стремятся черные потоки. Вихри силы впитываются в чешую, делают мое тело крепче алмаза, обращают мою сущность в самое смертоносное оружие. Перун лишь фыркает. За его спиной раскрываются железные крылья, из тела вырастают десятки скорпионьих жал. Он раскрывает рот, и обрушивает огонь Генерала-дракона Сафра. Золотые ливни пламени. Я накрываюсь с головой плащом-накидкой Никты, богини ночи, и обжигающие водопады стекают по мифической ткани, бессильные. Но в следующий миг Перун бросается в рукопашную. Жала Касара бьют по плащу. Громовые когти взметаются с нечеловеческой скоростью. Дождь из эфирных лезвий. Накидка разрывается на ошметки ткани, с уничтоженной материи сыплются разбитые звезда и кометы. Я отскакиваю, отбросив лоскуты, что держал в руки.

– БОЛЬШЕ СИЛЫ! – мой рев перекрывает плач Никты. – ЕГО ГОЛОВА ЗА ВАШУ СИЛУ!

Измерение душ сотрясает от грохота. Кости мироздания ломаются, чтобы из их останков создать новые потоки бесконечной энергии. Ливни тьмы вливаются в меня, пока я уворачиваюсь от огненных серпов, летящих со всех сторон. Хвост не мешает мне двигаться, со скоростью сверхбыстрого Стрибога я ползаю вокруг Перуна. Из моего рта льется ледяной поток Ицтлаколиуки, ацтекского бога холода. Князь отвечает золотым ливнем Сафра. Огонь и лед смешиваются на середине пути. Из трупов тварей вокруг выстреливают тысячи лиан Деметры. Их острые зеленые концы взметаются над головой Перуна, но его железные крылья вдруг взрываются на тысячи острых обломков. Снаряды попадают в лианы и рвут их в клочья.

– Р-р-р… – рычит князь. – Прекращай бегать!

Его глаза вспыхивают лиловой нафтой. Кислота Беумуса льется беспрерывным потоком. Я выстраиваю навстречу смертельной реке лабиринты Фавна. Сотни каменных стен закрывают от буйства лилового моря. Но Перун взмывает вверх – без крыльев, он просто ходит по воздуху, будто земля гремит в небо осязаемым эхом, и князь нащупал ногами эту поверхность. Новый высверк молний, а также сияние неизвестных фракталов – разных цветов и яркости, но одинаково смертельно опасных.

Атаки достигают и взрывают мои щиты. Огненной волной меня отшвыривает прочь, даже наспех надетые доспехи Молоха не спасают. Божественный металл трескается и раскалывается.

Упав и кувыркнувшись через плечо, я вскакиваю. Вытягиваюсь на хвосте. Каждый вздох отдается режущей болью. Изнеможение и опустошение, бремя старых ран.

А Перун продолжает идти ко мне по воздуху, окутанный сотнями фейерверков-взрывов. Как ему удается сражаться с фантазмами богов? Что это за фракталы такие? Меня обуревает восхищение своим врагом. Не человек, а чертов демон! Не уверен, что даже Отец-император бы выстоял в этой битве. Но я выстою, другого выхода просто нет. Мне рано умирать.

– Силу! Дайте мне силу! – рев мой полон нетерпеливой ярости.

– Тебе хватит! – Монстры воют как-то жалобно и испуганно. – Одолей его с тем, что имеешь!

– НЕТ!!! – перечу своим хозяевам. – Вы хотели смерти сильнейшего человека на Земле?! Вы думали, что будет так просто?!

– Тебе хватит силы, – визжат Монстры. – Хватит!

Летящая фигура выстреливает сверкающей молнией толщиной с осадную башню. Воздух трещит. Я выстраиваю щиты – эфирные, каменные, железные. Столкновение стихий. Треск за треском, треск за треском. Барьеры рушатся с грохотом рухнувших гор. Чертоги тонут во взрывах, и на фоне огромных языков пламени сверкает иссиня-белым мощная фигура князя-демоника.

– Почему вы выбрали меня?! – не отстаю я от своих новых хозяев. – Вы знали, что только я смогу удержать в себе вашу силу! Не Гвард! Не Анарий! Только я, Фалгор Феникс!

– Но не столько много!

– Иначе Перун не умрет! – рык мой перекрывает стрекот пламени. – Либо вы ставите всё на кон, либо ваши мерзкие задницы скоро познакомятся с Громовыми когтями!Вы окучивали меня сотни лет. Тако вот же я! Дайте мне силу, которая больше никому не по силам!

Секунда замешки длиною вечности.

– Бери, наш Демон-Принц! Наш Аватар!

Волна бесконечной мощи хлынула в меня. Клубы тьмы обвивают руки и торс. Столько силы я даже представить не мог. Понятно, почему столько легионеров повелось на Хаос. Хотя я и сам-то хорош. Тут причины-то не важны, а сам факт.

– Совершенство, – шепчут мои губы. – Ну ни хрена себе, не таким я себе представлял его.

Я взметаюсь в воздух. Чертоги мрака внизу разваливаются, превращаются в огромную волну эссенции, и вся эта бездна силы впитывается в меня. Зубы трещат, кожа шипит, мозги кипят. Главное, не лопнуть и вобрать в себя как можно больше.

Перун хмурится. Ага, шутки кончились. Он летит мне навстречу, черные Когти вспыхивают на моих руках. Я устремляюсь к своему тестю и врагу. Эфирные клинки свистят, скрещиваются, вокруг гремят эманации от отдачи ударов. Астральные кости мироздания громыхают, с трудом выдерживая нашу битву. И неожиданно Хаос сдает, не справляется. Пространство вокруг нас сжимается и резко взрывается. Всё в глазах гаснет на миг. А потом вспыхивают звездные небеса, и меня, в обнимку с Перуном, выкидывает в Москву. Я вижу приближающуюся плоскую крышу здания. Мы как кометы падаем на нее, во все стороны брызгает отделкой с кусками бетона.

Покачиваясь, встаем. Я оглядываю стоящий неподалеку Кремль. Ага, Тверская. Недалеко нас выкинуло. Прислушиваюсь к себе. Поток первозданной энергии Хаоса продолжает поступать. Отлично, еще есть смысл бороться. Я ползу по осколкам к врагу.

– Не здесь, – говорит князь. – Здесь люди.

Перун неожиданно устремляется обратно в небо, и оттуда, как комета, бросается на юго-запад. Я взметаюсь за ним. Изо всех сил пытаюсь догнать и вонзить Черные Когти в широкую спину тестя.

И догоняю. И вонзаю. Всаживаю изо всех сил. Перун вскрикивает хрипло, с надрывом, бьет меня огнем и молниями, но я держу его в небе как мясо на вилке. Молнии жгут, и это чертовски больно. Я наполняю Когти уймой силы, многомерным Хаосом, хлопок взрыва разносит тело Перуна на куски. Меня самого отшвыривает как бумажный самолетик ветром. Снова метеоритом сталкиваюсь с землей.

Поднимаюсь и оглядываю окружающие надгробия и склепы. Это что, Новодевичье кладбище? Ай, не важно.

Верчу оглушенной головой. Где же Перун?

Отказываюсь принимать, что тесть так быстро умер. Сила Хаоса продолжает течь в меня, поток тоньше, но он не останавливается, и это хорошо, это очень хорошо. Сейчас я сильнейшее существо во Вселенной.

Один из ошметков мяса начинает регенерировать с огромной скоростью. Я успеваю только раз моргнуть – и кровавый кусок уже превращается в голого массивного мужчину.

– Фрактал Эс-склопа? – шиплю я в недоумении.

– Доработанный, – рычит Перун и Громовые когти вспыхивают с новой силой. Молнии брызжут во все строны. А сам князь изрыгает бушующий огонь.

Волны жара опаляют мои щеки, поджаренная чешуя отлетает. Я жмурюсь и призываю фантазмы загробных богов. Аид, Хель, Морана, Анубис…

Вскрикивает разрываемая земля, вой наполняет кладбище, а затем могилы вспучиваются черными холмами. Они лопаются как гнойные пузыри и изрыгают оживших голодных мертвецов. Перун в удивлении отшатывается. Атака зомби превращается в безумие, размытое пятно ярости, словно сама преисподняя рвется на волю и скрежещет зубами на пороге.

Но вспыхивают Когти, и тысячи зарядов сжигают бегущие трупы. Трещат сгораемые кости, и ветер развеивает пепел несчастных.

– Что за дешевый ужастик! – рычит Перун. – «Обитель зла» пересмотрел? Фалгор, выходи сам. Меня твои «Зловещие мертвецы» только посмешили.

– С-сам так с-сам, – не спорю я.

Мы сходимся на расстоянии дальнего шага. Но это оказывается ловушкой. Я понимаю слишком поздно. Вдруг разбросанные вокруг ошметки мяса – тело прежнего Перуна – регенерируют с бешеной скоростью. И вот меня уже окружаю голые бородатые мужики, которые жаждут засадить мне Когти.

«Голытьба» набрасывается на меня. Ударами хвоста я разбиваю в фарш одного, второго, третьего рублю Черным мечом. Но один удачливый всаживает Когти мне в спину, другой в бок, третий в плечо. Всех троих я убиваю волной режущей тьмы. Но раны нанесены, горящие синие Когти торчат в моем теле. Эфирные клинки сверкают, сжигая.

Я ору и рублю все, что стоит перед глазами: толпу голых князей, руки, ноги, головы, а огонь вокруг вспыхивает всё ярче. Очередные Когти входят мне в живот, за что нудист сгорает в черном пламени.

Хрипя я падаю на руки. Лежу истыканный Когтями как еж. Половина плеча отваливается и чернеет на земле. Надо мной встает голый тесть, наверное, самый первый воскресший из ошметка плоти. Мотает над моей головой своим шлангом, того гляди, сейчас и прихлопнет, будет коронный удар рода Бесоновых.

– Фалгор, готов? – спрашивает Перун, глаза его больше не яростны, а печальны.

– К чему?! – пугаюсь, кашля кровью.

– К смерти, – теперь глаза князя наливаются лиловым цветом.

– А, к этому, – барахтаюсь я в луже черной крови, льющейся из раны. – Конечно. Я же воин.

Перун кивает с пониманием. Сам такой же. За Отчизну, за семью всегда готов сам голову сложить и помочь другим если что. Лиловая нафта брызгает потоком из его глаз. Я тону в кислотной луже, наполовину сгораю, но остатки тела держатся, не развоплощаются. В моей душе плескается сила Хаоса, и это делает меня чуть ли не бессмертным. Князю Перуну придется хорошо постараться. Ничего, мы не торопимся.

– ОТЕЦ, НЕ СМЕЙ! – раздается рассерженный женский голос.

Моя жена Лизочка выбегает из-за перевернутого могильного памятника. Облик ее суров, глаза злы, на щеках блестят дорожки засохшей соли.

– НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ МОЕГО МУЖА! – вспыхивает яростно ее взор. Начинается психический шторм. Бушующие волны Яки выплескиваются во все стороны.

Она заслоняет мое полуразложившееся тело, встает в боевую стойку, готовая сражаться с непобедимым отцом, которому только что проиграл сам Хаос в лице своего Аватара. И ради кого? Ради мужа-хаосита.

– Лиза, он должен умереть, – вздыхает Перун.

– Тогда и я умру, – твердо говорит Лиза, не опуская кулаки. – В борьбе с тобой.

– Лиза, – тяжко роняет отец. – Ты не понимаешь.

– Я всё понимаю. Сеня теперь хаосит, – рычит она. – Но это неважно. Для меня неважно! Я его жена, и за ним пойду хоть в грехопадение!

– Нет, Лиза, – Перун говорит непривычно мягким голосом. – Фалгор, выбрал смерть. Я лишь его инструмент.

– Что?!– округляет она глаза и тут же яростно их сужает, готовая кинуться на отца. – ТЫ ВРЕШЬ!

– Это…правда… Лиза, – шиплю я разваливающейся челюстью.

Жена резко оборачивается, красивое лицо вытягивается, ноги чуть не подкашиваются. Она с трудом удерживается на месте.

– Хаос, Лиза, – каждое слово словно нож в лёгкое. – Я вобрал его в себя сколько мог. Я стал Аватаром… Я продал душу, чтобы умерев, отправиться прямиком в чертоги Монстров.

– Не-е-е-ет! – визжат чертовы голоса в голове. Могущественные выродки осознали свою роковую ошибку. А я лишь усмехаюсь на их нытье.

Монстры влили в меня уйму силы для боя с Перуном, она нужна им. Поэтому им придется вобрать в себя мою душу, они не смогут отказаться от нее. А очутившись в самом ядре Хаоса, оказавшись наедине со своими чудовищными хозяевами, я восстану. Это будет нелегко, почти невозможно. Но таков путь к совершенству – делать невозможное.

Лиза падает на колени у кислотной лужи. Силы покинули ее, горе взяло верх над неуязвимым телом демоника.

– Зачем? Зачем? – плачет она, протягивая мне руки. – Неужели нельзя по-другому? Сеня, пожалуйста…

– Только так можно победить Монстров Хаоса, – отвечает вместо меня Перун. – Это единственный путь. Самопожертвование лучшего из людей. Все вероятности указывают на это.

– Я не согласна! – Лиза вскидывает мокрое лицо, она хватает меня за чешуйчатый обрубок плеча. – Ты слышишь! Я сейчас сбегаю за Целителем! Тебя вылечат!

Мне больше не даются слова, слишком больно. Тело полуразложено, кислота шипит в ранах. Но я еще способен на мыслеречь.

«Прощай, моя жена – проникает мой голос в чистое незамутненное сознание девушки. На миг я поражаюсь, насколько она чиста и непогрешима. – Береги «сестер».»

– НЕТ!!! – глаза Лизы вдруг наливаются белым светом. Нет, это не лиловая нафта Беумуса. Это…

– Фрактал Бесконечности… – в шоке вскидывает брови Перун. – Лиза, не вздумай!

Фрактал Бесконечности? Та самая сила, что способна менять реальность? Что способна низвергать цивилизации и крушить планеты?

Грозный голос Перуна силится перекричать гром.

Но поздно. Вдруг небо над кладбищем застилает пелена сверкающих грозовых туч. Громыхает оглушительный раскат грома.

Лиза выпрямляется и говорит четким, сильным голосом:

– Я желаю, чтобы мой Сеня был жив.

И плотный шквал ослепительно белых молний взрывает всё вокруг. Мир исчезает в белом сиянии.

Глава 3 – Кругом

– Хлебни водички, одноножка! На еще! Миша, ты только представь! Он с моей Леськой уроки делал! Во-о-от же, скот!

Писклявый голос доносится сквозь толщу воды. Она повсюду, рвется в глотку, забивает уши, из-за отсутствия воздуха жутко горят легкие, дерет гортань. На мой затылок давит чья-то рука, не дернуться. Что это за бугай? Нет, правда, что за гигантский монстр способен на такое… минуточку, «одноножка»? «Моя Леська»?

Разум мыслит холодно, несмотря на нестандартную ситуацию, всё же, судя по запасу легких, мое резко ослабшее тело еще способно прожить семь минут, целая вечность. Услышанные слова быстро проанализировались. Чувство ностальгии не покидает меня, но ладно, с этим потом разберемся, сейчас первостепенен доступ к воздуху.

На инстинкте резко двигаю локтем назад.

Хрусь!

Вой боли глушится толщей воды, но давящая хватка исчезает, и я выныриваю. Глубоким вдохом наполняю легкие воздухом, пока глаза исследуют окружение. Увиденное не радует.

Обижают меня двое дрыщей, второй раз обижают, причем, по уже однажды пройденному точь-в-точь сценарию. Витя Свиридов и Миша Корсов собственной персоной. Первый по традиции закрывает рукой фонтанирующий кровью разбитый нос. Вокруг лесной берег и водная гладь реки. Природа под Тверью всё так же завораживает.

– Меньше всего на свете ожидал увидеть вас двоих, болотопсы молокососные, – вздыхаю, нащупывая рукой локтевой костыль, где-то он здесь валяется, если память мне не изменяет…Ага, вот он.

Кряхтя, поднимаюсь. Нога болит, да и везде на костях не мышцы, а тонкий слой разнеженного мяса. Долбанное худое слабое тело. Лиза, родная, что же ты учудила, детка? Ох, отхлестаю тебя, непослушная, ремнем, похоже, когда и разгребу завалы в этой заднице болотопса.

– Что за хрень?! – визжит Свиридов, который должен на плацу стоять в Омском кадетском корпусе, но почему-то прохлаждается на речке вблизи родных стен. – Миша, избей эту паскуду! Сломай придурку все кости!

Корсов, послушный как тупой пес, бросается на меня. Я без замаха бью кулаком в челюсть – несильно, просто чтобы оттолкнуть, да и сам он помогает, испуганно отшатывается, заходит за край причала и падает в воду с громким всплеском.

Плюх.

– Сука! А-а-а, мёрзло! – орет он, посинев. Причал высокий, достать до досок у него не выходит, поэтому суматошными гребками уплывает на берег.

Замечаю, что тело слушалось с запозданием. Будь Корсов пошустрей, хрен бы в него попал. Отстойное ощущение. Уже и забыл, каково это – быть полным нолем с кривой ногой. Живы в теле совсем мало, а жар-эфир так вообще не чувствую, даже крохи. В прошлый раз разве так было?

Так, если мне не изменяет память и если меня, правда, закинуло в прошлое, сейчас объявится слуга Свиридова.

– Ваше благородие! – легок на помине.

– Прибей калеку! – журчит разбитым шнобелем Свиридов.

Здоровый мужик в костюме с галстуком бежит до меня целую вечность – только для того, чтобы получить костылем в лицо. Нижняя челюсть выбивается из пазов. Слуга, упав на колени, хватается за поехавшее лицо. Я тут же хреначу в висок мыском туфли. Затем нокаутирующий удар в ухо. Здоровяк вырубается…Здоровяк, надо же, хех, в этой избивающей детей паскуде нет и восьмидесяти килограммов. Но всё познается в сравнении.

Следующим, по классике, должен быть Свиридов. Он, конечно, уже отложил в штаны кладку кирпичей, но отступать не собирается, не настолько сильно я ему порвал шаблоны. Ну что же, тебе же, Витя, хуже.

Парень наступает, размахивая кулаком широко, как медведь. Ну у медведя, ладно, нет рода с боевыми техниками, а ты-то что за неуч? Я наливаю живой здоровую ногу. Вот и вся подготовка. Гад подходит, и я, опершись на костыль, подпрыгиваю, даю пяткой щенку в лобешник. Он с глухим стуком падает на настил, вырубившись еще в полете. В прошлый раз я ему руку сломал, в рестарте поумней буду, чтобы Свиридов-старший не прикопался к Беркутовым и земского исправника без повода не позвал.

Не забываю перевернуть засранца со спины набок, а то с него станется задохнуться из-за перекрывшего гортань языка. Ох, снова начался детский сад. Ну нет, я на это не подписывался. Слугу же не трогаю: если задохнется, то и хрен с ним.

Прыжок с ударом мне дался с последствиями. Растянул неподготовленную мышцу, даже почти порвал. Но регенерация мигом исправляет травму.

Прислушиваюсь к себе. К сожалению, не ошибся: жар-эфира нет вообще, даже крошки. Есть магнетизм, есть регенеративные свойства души, но моя могучая сила повелевать фантазмами канула в лету. Что еще изменилось в этой реальности, а, Лиза? Может, Монстров Хаоса больше нет в помине? Было бы неплохо.

Стуча костылем по доскам, ухожу с причала. И, как по сценарию, из кустов возникает Тимофей:

– Барин…Сеня, фу-у-х, живой, – выдыхает коренастый воспитатель. – Думал, уже рыбам тебя скормили.

Он крутит головой, замечает два тела на пристани.

– Кто это их так? – очумелым голосом спрашивает слуга.

– Я, – чувствую прямо дежавю. – Ты на машине же? Вези меня домой.

Он начинает причитать, что со Свиридовыми шутки плохи, что они во власти и тд и тп, но некогда повторно слушать его стенания, я шагаю в лес на неприглядную тропу. Оттуда выскакивает Степа, мой одноклассник. Он и позвал Тимофея мне на выручку, сейчас будет извиняться и рассказывать, почему сам не влез, уже рот раскрыл.

– Ты поступил как друг, – прерываю его невысказанные извинения и нисколько не кривлю душой. Не как мужчина, конечно, но как друг тоже неплохо.– Твой поступок заслуживает благодарности делом. Скажи отцу, что он может устроиться к нам на работу. Платить будем в два раза больше, чем у Свиридовых. Ну всё, пока.

Я ковыляю мимо. Степка хлопает ртом, как рыба, а глаза округлились и прямо блестят.

– Сеня, какая еще работа? – догоняет меня Тимофей. – Ты хоть знаешь какая у его отца специальность? А если он, допустим, резчик стекол? У твоей матери завод радиотехники, и он ни к чему вообще.

– Это лишь пока ни к чему, Тимофей, – загадочно произношу, думая о своем. – Скоро завод будет заниматься не только радиодеталями, да и не один завод у нас будет, а больше, мы их даже точное число знать не будем, лишь смотреть прогрессию или регрессию для принятия стратегических решений. Как-то вот так.

Воспитатель крепко задумался, кустистые брови сдвинулись, в глазах вспыхнуло беспокойство.

– Сеня, а тебя там, на причале…головой не шибанули случайно? Ты вот мокрый весь.

Пересиливаю желание плюнуть, лишь качаю головой. Не до пустой брехни сейчас, сам всё увидит. Подходим к нашей старенькой «Волге», но сразу не сажусь, оглядываюсь на дорогу. Неподалеку сверкает новеньким кузовом «Веста», словно только что с конвейера. Перестукивая костылем по асфальту, добираюсь до машины. Наливаю кулак живой и разбиваю лобовое стекло.

– Сеня! – бухтит Тимофей. – Это же Свиридовская повозка! Сына избил, хоть и понятно за что, да еще машину вдребезги! Он же теперь с матери твоей не слезет!

– За свои поступки надо отвечать, воспитатель. Особенно дворянам, – спокойно отвечаю. Сам перегибаюсь и достаю gps-навигатор с флэш-картой. – Тут запись, из-за которой Свиридов не посмеет ничего сказать маме. Так что успокойся.

Тимофей, правда, затыкается. Видно, понял, что отрок резко поумнел. Только смотрит странно. Но скоро ему удивляться часто придется. Мы садимся в «Волгу» и уносимся из лесной гущи.

Разглядываю себя в зеркало заднего вида. Мда, Корсов со Свиридовым хорошо порезвились. Синяки и рассечение на лбу. Ничего в этом плане не изменилось в рестарте. Ну зато и на флэш-карте есть что посмотреть точно.

Я откидываюсь на спинку кресла. Погружаюсь в медитативный анализ тела. Жива-«колодцы» присутствуют, они придаток этого тела. А вот с Анреалиумом непонятно что происходит. Купола вроде нет, но и жар-эфир не течет рекой. Зато есть что-то другое внутри меня. Какое-то темное сосредоточение, вроде закрытого ящика. Я никак не могу зачерпнуть из него. Странно.

Беру телефон, задаю в поиске браузера «Бесоновы».

– Странный ты какой-то, Сень… – Тимофей отрабатывает сценарий прошлой жизни, сворачивая в город. – «Колодцы» вдруг освоил, здорового мужика из….

Он что-то говорит, я что-то отвечаю на автомате, не сильно вникая. Больше волнуют заголовки газет про Великий Дом. Мм, Перуна нет и в этом мире. Говорится, что князь в командировке в Высшем мире. Это там ведь ангелы? Интересно. Ищу новости про Лизу, но в прессе последние фото с ней появлялись полгода назад. Куда же ты делась, жена моя? Зато находится Астра – в грязной спортивной футболке, с разводами земли на лице на фоне стадиона. В Грон всё так же играет. Ксюшу тоже нахожу. Стоит на пьедестале, получает из рук судьи медальку за победу в турнире войстези.

Ничего непонятно, но очень жжет задницу. Где я, болотопса дери? В мультиверсе? То есть, в параллельной реальности? Или в своем же прошлом, но измененном? Кого спросить? Лизы нет, вот кто точно помнит меня настоящего, ведь она же дров и наломала. Кто еще? Перун? Тот в командировке. Другие Бесоновы? Вряд ли, попробовать стоит, конечно, но осторожно, ненавязчиво, а то меня могут и за хаосита принять, и свирепая Кали тут же прирежет красными Когтями.

А вообще, сперва стоит оглядеться, не привлекая внимания. Я не Маска, старый правдивый баян, но сейчас лучше попридержать коней, а не сразу гнать к Бесоновым. Всё же, если кто-то из них помнит меня, то сам прилетит в Тверь.

Эх, Лиза, Лиза. «Чтобы мой Сеня был жив», говоришь? А меня, вообще, спросила? Я, конечно, не знаю, что ты сделала, может, даже всё обернула лучше, чем было и могло быть. Но эта тьма внутри меня не внушает оптимизма.

Кстати, я же помню личности хаоситов. Бемижар вселился в сына японского дайме, Гвард тоже в азиата где-то рядышком, до Префектов, конечно, мне не добраться, но есть люди и проще. Например, Демьян, одноклассник блондинки Симоны, оказался Вороном. Надо установить слежку, проверить и прихлопнуть по-тихому.

– Сеня, чего сидишь? Приехали, – бурчит Тимофей.

А я и не заметил, как заглох мотор. Прихлопнуть, ага, размечтался, легко сказать. Людей нет, в смысле надежной дружины, моих «броненосцев» тех же, Чугун вообще пока еще в Африке лежит в люльке, надо опять собирать верных легионеров. Но сначала завод и расположение Волконского.

Да, потрепанная усадьба совсем не радовала. Ведь восстановили, ведь всё обустроили, и вот опять. Впрочем, я согласен, если такова цена победы над Монстрами. Нанять ремонтников всяко лучше, чем повторять тот кошмар.

На крыльце меня уже ждет Дося – фигуристая, вся налитая, покачивает грудями, будто сметаной наполненная. Пуговки на синем сарафане едва не лопаются.

– Фу-ух, вызволил юного барина, дядя Тимофей, – выдыхает пока еще невинная русская красавица.

– Он сам себя…

Пока они переговариваются, хочу пройти по-тихому в свою комнату. Нужно запереться, всё хорошенько обдумать в тишине и покое, провести вероятностный транс. Хотя он здесь мало чем поможет, слишком мало информации, но хотя бы подскажет что требуется разузнать первым делом.

– Барин, – Дося вдруг хватает меня за руку, когда встаю на последнюю ступеньку. Невольно останавливаюсь, мои глаза оказываются на уровне ее глаз, не по возрасту строгих, вопрошающих. – Герой вы наш, куда собрались? А лечиться? После, того как победили вражьих супостатов, необходимо раны-то заживлять.

Ох, вроде бы мы всё это уже проходили, пускай и по-иному. Некогда подобным заниматься. Во второй раз точно.

– У меня нет ран, – отмахиваюсь – свободной рукой, вырывать занятую постеснялся.

– Нету? – чистые глаза смотрят на меня строго. – А как же на лбу красное.

Она загорелыми пальцами нежно и осторожно касается моей челки, отводит в сторону.

– Сварожечки, сколько же кровищи! – возмутилась она.

Вздохнул – не отстанет же. Поэтому быстро напрягаю регенеративную функцию души. Не сильно, хромую ногу пока не вылечит, но ссадины затянет.

– Это кровь вражьего супостата, – подмигиваю красавице. – На мне ни царапины.

Дося смотрит недоверчиво, даже ручки в бока уперла, а Тимофей в стороне лыбится в усы. Видите ли, в радость воспитателю детские проказы. Я-то прекрасно понимаю в чем дело, в первый раз еще понимал, а во второй раз вообще ученый. Эта фифа вместе с Феней на пару любили смущать Сеню. Сейчас, конечно, больше искренняя забота, но не без кокетства, не без кокетства….

– Позвольте убедиться, – требует Дося. Не дожидаясь ответа, подносит пальчик ко рту, смачивает розовым язычком, а потом трогает корку крови, стирает мягко. Я послушно жду, терплю экзекуцию. Так меньше временных затрат выйдет. Глаза девушки округляются. – Ой, и правда. Простите, барин, волновалась сильно за вас.

– Ага, ничего страшного, – оставляю девушку позади и быстро сигаю в холл.

Но там меня ждет новое препятствие. Рыжая Феня только выглянула из кухни, медные пряди накрывает сверкающий белый чепчик.

– Барин, ой, мамочки! – делает она лицо буквой «О». – А чего лоб в крови?

– Брызнуло с одного по дороге, – отмахиваюсь. – Не волнуйся, уже иду умываться.

Быстро на лестницу, нырок в свою комнату. Ну еще дверь не забыл захлопнуть. Падаю на знакомую кровать и вздыхаю.

– Энергокогти мне в колени! – рычу. – И что дальше делать? А, Лиза?

Ответить жена мне не ответила. Поэтому встаю и иду умываться в примыкающей к комнате ванной. Сейчас придет мама, ей доложат о стычке со Свиридовым, нужно подготовиться.

Вскоре дверь отворяется, входит Елизавета Юрьевна. Красивая блондинка, которую я воспринимаю своей матерью, опечалена, а еще она устала, очень устала. Под голубыми глазами образовались темные мешки.

– Сеня, – бросается Елизавета ко мне, обнимает, заглядывает в лицо внимательным взглядом – ищет ушибы и ссадины. – Тимофей сказал, что ты подрался со Свиридовым и с его слугой. С тобой всё хорошо?

– Всё отлично, – хрипло выдыхаю, всё же крепко меня стиснули. – Свиридов-младший, правда, напал на меня. Вот доказательство, – беру с тумбочки флешку, вынутую из gps-навигатора. – Сейчас сделаю копию, а затем мы отправим это Анатолию Игоревичу. Пускай выплатит компенсацию в двести тысяч рублей.

– Двести тысяч? – пугается мать. – Ты думаешь, он выплатит?

– Выплатит. А если нет, по сети загуляет видео, где его сын с другом нападают на покалеченного дворянина. Это позорно и грязно. Свиридов не захочет портить репутацию.

– Что ж, это правда. Но он нас возненавидит… – под моим серьезным взглядом Елизавета выпрямляется, отводит плечи назад, яростно вскидывается. – Хотя о чем это я! На моего сына напали! Он выплатит нам компенсацию, Сеня, либо правда, пускай позорится на всю Тверь.

– Узнаю свою маму, – улыбаюсь гордо, ведь я почти не использовал магнетизма. – Кстати, завтра я еду на завод. Хочу провести проверку руководства.

– Проверку? – удивляется мать. – Ты? Сам?

– Да, я глава рода, – теперь в моем голосе бурлит море харизмы и психической воли. – Это мое право и моя обязанность – следить за собственностью Беркутовых. И за родными. Я обещаю, что скоро эта нищета кончится, мама. Скоро я верну нам весь этот мир.

– Вернешь? – шепчет ошеломленная блондинка.

Мм, неувязочка. Ну не Маска, двадцать пятый раз. Зато Феникс!

– Конечно, – киваю и вдохновляюще улыбаюсь. – Мы должны им править, просто сам мир еще не знает об этом. А начну я с завода. Скоро он получит первую прибыль, и все тверские дворяне искусают локти от зависти. Готовься.

Второй раз я здесь. Рестарт? Ну что же, главное разобраться, что изменилось и с чем мне предстоит бороться. А заодно возвысить род Беркутовых, свой род, ибо я не настолько низок, чтобы не позаботиться о матери с сестрой.

Глава 4 – Поручения

– Георгий Степанев слушает, – наконец взял трубку офицер в отставке. – Кто это?

– Твой Префект, – устало отвечаю. Потребовалось много времени и сил, чтобы найти личный номер владельца охранной организации «Псы войны». Всё же он имеет личное дворянство, и особые законы защищают конфиденциальную информацию высшего сословия. Плюс сам Степанев далеко не бедный человек и может себе позволить мониторинг интернета на наличие этой самой информации. Пришлось взломать популярную социальную сеть, где у него должен быть личный кабинет. А ведь штата хакеров у меня нет, только свои собственные руки. – Первый капитан пятой когорты Третьего гранд-батальона, доложи обстановку.

Пауза. Степанев, конечно, не торопится отвечать. Прямо вижу, как он обдумывает, подозрительно щурится, давит пробудившуюся надежду. Ведь может и хаосит так звякнуть запросто.

– Доложу, но не по телефону, – наконец отвечает. – Кафе «Матрешка» на Николаевской, через пять часов.

Ага, это кафе ему принадлежит. Он любит проводить там неформальные встречи с заказчиками и не только. А еще там официанты не простые ребята, а наемники под прикрытием. Чуть что, готовы грохнуть указанное лицо. Для этого под фартуками припрятаны Стечкины с ножичками.

– Через три с половиной, – веско произношу. Командирский гонор уже пора проявлять, пускай с самого начала привыкает подчиняться. Да ловушку долго они готовят, за пять часов можно взять на абордаж небольшую планету.

– Хорошо, – не спорит Степанев. – Приходите один, без оружия. Пожалуйста, – добавляет он, помедлив. Пытается играть, словно бы немного верит мне, но паршиво, любой Ворон его бы уже на смех взял. Эх, мои Фениксы такие же не Маски, как и я сам. По образу и подобию, как говорится.

Кладу трубку и, прихрамывая, иду к шкафу. Едва распахиваю дверцу на распашку, как меня бьет мандраж. Ох, болотопс жеваный! К такому жизнь меня не готовила. Будто заглянул в Хаос со сливающимися в отвратной оргиастической близости тварями. Гардероб у Сени был не ахти. А я и подзабыл уже, насколько он ужасен.

– Дося, заходи, – уловил я стук туфелек на пороге.

Девушка в сарафане тихонько заглядывает внутрь. На нежном личике удивление, ясные карие глаза большие, как у совенка.

– Барин, я даже стукнуть не успела, – щебечет она, как воробушек. – А вы меня что, учуяли как волк?

– Нет, услышал твои ножки, – не оборачиваясь, выбираю себе голубую водолазку и бежевые зауженные брюки.

– Ну уж скажите, барин, – обиженно протягивает служанка. – Будто я слон какой.

– Не слон точно, а скорее молодая лань. Так же отчетливо цокаешь по паркету, – мне не нужно смотреть на девушку, чтобы знать, как она польщенно заулыбалась. -Дося, а ты чего хотела?

– На обед надобно вам, – подхватывается служанка. – Елизавета Юрьевна тоже сегодня дома, так что вместе с мамой откушаете.

– Здорово, сейчас спущусь, – я оборачиваюсь и смотрю ей в глаза. – Дося, у меня для тебя просьба.

– Просьба? – опешила она.

Сенька-то стесняшка был, а тут я вдруг веду себя как уверенный маскулинный ковбой из рекламы сигарет.

– Да, отложи, пожалуйста, дела по дому, об этом я предупрежу маму. Сходи в магазин, купи мне трость и… – морщусь, глянув на шкаф. – Презентабельную одежду для деловых встреч и неформального времяпровождения. Тимофей свозит тебя по магазинам, кредитную карту отдам после обеда.

– Одежду? Я? – хлопает глазками Дося.

– Ага, – улыбаюсь и оглядываю стройную налитую фигуру в однотонном сарафане с кружевами. Девушка смущенно краснеет. – Я же вижу, у тебя отличный вкус. Или, может, тебе в тягость это будет?

– Нет! – спешно восклицает. – Конечно, я вам подберу одежку, молодой барин. Мне самой это по душе – приодеть вас покрасивше.

– Вот и славно.

Я-то уже знаю, что Дося не подведет. До рестарта она была замечательной помощницей, училась день и ночь, всегда старалась наверстать знаниями нехватку практического опыта. Да, она не в курсе о дворянском стиле, но найдет в сети нужные статьи, прочитает от корки до корки и подберет в соответствии с нынешним мейнстримом.

Дося продолжает стоять и молчать, о чем-то задумавшись. Бросаю намекающий взгляд на водолазку в руке, но она будто не видит.

– Дось, мне бы переодеться.

– Ой, точно. Простите! – с пунцовыми щечками она убегает прочь.

Переодевание, причесывание, укладка волос занимает двадцать минут. В будущем буду делать это быстрее, но тело пока еще не приспособлено. Скоро потребуется напрячь силу духа и вылечить ногу, заодно подтянуть и общую физическую форму, но пока не стоит спешить. В прошлый раз поторопился, сейчас надо быть поосмотрительнее. Ибо риск нынче огромен. У меня совсем нет жар-эфира, а жива на низком уровне. Думаю, день-два похожу калекой, пооглядываюсь.

Когда спускаюсь в столовую, первое что бросается в глаза – тревога на материнском лице.

– Свиридов что-то сказал? – других поводов о беспокойстве и не может быть в этом временном промежутке.

– Он хочет личной встречи наедине. Зовет в ресторан завтра, – вздыхает мать.

– Я схожу, – присаживаюсь за стол. Феня ставит передо мной дымящуюся тарелку супа. Ум, слюнки так и бегут.

– Ты?! – удивляется Елизавета. – Это же Свиридов! Он тот еще змей! А тебе еще и в школу надо в это время!

– Мам, я обещал разобраться с нашим финансовым состоянием, – охватываю женщину облаком магнетизма. – И разберусь. Не волнуйся. Свиридов меня не съест.

Успокаивающие психические волны выкачивают из блондинки ощущение усталости, устраняют тревогу, эмоции выглаживаются, психосоматика корректируется. Психомассаж помогает. Она выпрямляется, плечи расправляются, голубые глаза удивленно смотрят на мир вокруг – на рыженькую Феню, на меня, на тарелку под носом. Женщина приходит в недоумение. Всё такое яркое, цветное, живое, у нее красивые дети, вот сынок сидит – светловолосый и стройный, так почему же она только что грустила?

– Договорились? – мягко спрашиваю.

– Я с тобой пойду, – настаивает мать и, помешкав, спрашивает: – Хорошо?

Ну, потихонечку она понимает, кто в доме хозяин.

– Хорошо, – улыбаюсь благодушно.

– А школа? – спрашивает Елизавета. – Хоть послезавтра-то сходишь?

– Конечно, – зачерпываю ложкой суп, кладу наваристый бульон в рот, взгляд падает на часы на стене. – Мама, у меня сейчас встреча с другом в Торжке. Погуляем там, посмотрим дома. Не теряй.

Тимофей довозит меня до вокзала. Билет, конечно, покупаю ни в какой ни Торжок или другой город под Тверью, а в столицу. Скоростной поезд доставляет в Белокаменную за час. Затем в такси еще пятнадцать минут стоим в столичных пробках, успеваю полистать новости о Бесоновых, ничего примечательного не нахожу, Ксюша выиграла какой-то знаменательный среди юниоров бой, а моя коварная теща София опять отобрала у кого-то очередной завод.

В «Матрешку» прибываю вовремя. Здесь тоже без изменений. Подтянутые офицеры в накрахмаленных рубашках, армейская чистота, интерьер без изысков, ни одной девушки в обслуге. Непонятно почему ресторанчик так называется. Ему бы больше подошло – «Казарма».

Степанев пришел раньше. Сидит первый капитан насупленный как филин. Возле руки на столе дымится нетронутый эспрессо.

– Мне прохладный морс, – бросаю официанту, усаживаясь.

Бармен за стойкой не сводит с меня глаз. Он будто бы протирает бокалы, но у него там под стойкой, рядом со Стечкиным, размещен экран, на который транслируется видео со скрытых камер. А за дверью на кухню, наверняка, притаился целый наряд.

– Ну, Норвс, как поживаешь? – подмигиваю своему первому капитану, чем нехило удивляю его – Как дети? А жена?

Тот не сводит с меня глаз. Специально придерживаю ауру магнетизма, хочу посмотреть на своего элитного офицера в нестандартной обстановке. Мой дух пока слабо прикрепился к телу, и это не составляет большого труда. Харизма, конечно, шпарит, но по ней меня не опознать.

– Знаете мое легионерское имя? – опешил Степанев, поджимает губы и резко спрашивает. – А по дороге сюда мимо не проползал броненосик?

Хмыкаю:

– Нет, только кастоклювик. Большой и золотой.

Степанев облегченно выдыхает – будто бы. На самом деле это показуха. Первый капитан прекрасно понимает, что пароль можно выпытать у другого Феникса или Освободителя планет.

– Значит, это вы милорд? – спрашивает он с фальшивым воодушевлением.

– Ладно, Норвс, давай прекратим этот детский сад, – я напрягаю волю и окутываю ресторан магнетическим облаком. Оно, конечно, недостаточно сильное. Тело еще мне в новинку, и я не могу даже на ментальном уровне реализовать половину своего потенциала. – Узнаешь теперь?

Степанев оторопел, затем трясет головой, восхищенно цокает языком.

– Милорд… это, правда, вы! – он вскакивает, склоняет голову, апотом в его глазах вспыхивает недоумение. – Вас сложно не признать, ведь вы сияете, но как так вышло насчет меня?

– Долгая история, Норвс, – отмахиваюсь. – Сядь и слушай меня внимательно.

Степанев падает обратно на стул и подается ко мне навстречу.

– Я попал в тело ущербного аристократа Арсения Беркутова, и мне требуется в ближайшие дни заняться благоустройством его жизни. Но дела не ждут, Хаос не дремлет… – тут я запинаюсь. Не знаю, живы ли вообще Монстры в рестарте, но ладно. – Поэтому вот тебе список поручений. Первое: найди моего адъютанта Серану. Она попала в тело принцессы Егенцитуса Марии Нуньес по прозвищу Пантера. Сейсас она занята битвами с братьями за титул наследника. Пусть бросает это сражение, отрекается от всех прав и прилетает ко мне.

– Так точно, милорд, – кивает первый капитан.

– О, и выдели мне группу слежения в Тверь, – вспоминаю о крысе на своем родовом заводе. – Нужно несколько дней круглосуточно прослушивать одного гендиректора. Собираю на него компромат. Зовут Павел Афанасьевич Гиврин. Повторяю: нужна полная слежка.

– Ясно.

– Так, что еще, – задумываюсь. – Есть список потенциальных хаоситов в России. Я пришлю его тебе на телефон. За ними тоже нужна слежка… Хотя нет, выкрадите их тайно по одиночке и допросите.

Я не знаю, есть ли в этом мире хаоситы. Жар-эфира ведь ни-ни. Но на того же Демьяна, одноклассника Симоны, стоит внимательно посмотреть.

Еще одним пунктом я называю поиск двух техножрецов: Доми Магнуса и француза-генетика. Они пригодятся на заводе, чтобы мне самому не заниматься изобретением «колеса» из палок и болотопсовского навоза.

– Подключай своих самых доверенных заместителей. Объясни им всю подноготную. Один не управишься, а каждое поручение необходимо выполнять быстро.

– Понял, милорд.

Что еще, что еще… Ну, Чугун подождет. Ему еще надо осознать себя в теле младенца, да и на бешеную акселерацию минимум неделя уйдет. А змей, которых ему мачеха подбросит в люльку, он и сам придушит.

– Есть еще наши братья, – перехожу к вопросу о других Фениксах. – Я тоже пришлю список на почту, кстати дай мне ее.

– Конечно, милорд, – тут же мне протягивают визитку.

– Ими занимайся, как сделаешь всё первоочередное.

– Понял.

Жанна Жировитовна, прости, но придется тебе немного подождать встречи с собратьями. Да и стыдно мне появляться в подобном виде: дрыщ, да еще хромой. Через недельку обрету форму, тогда и поговорим.

– Ну в общем-то всё, – я встаю.

– Уже уходите? – расстраивается суровый наемник.

– Извини, Норвс. Но дела, – вздыхаю. – Мама выбила с меня посещение школы, а я еще даже уроки не сделал…

Резко замолкаю, потому что у Степанева, похоже, произошел когнитивный диссонанс.

– Простите, но мама, милорд? – выдавил он в удивлении.

– Придатки наших личностей. У тебя жены, а у меня мама, – я вспоминаю о своих, теперь уже будущих, женах. – Так же в срочном порядке разузнай о дворянках Дарико Беридзе, Алесе Боровой и Людмиле Гудновой. Мне важно, чтобы с ними всё было в порядке.

Про Бесоновых и Анфису информация есть в сети.

– Я прослежу, – кивает Степанев.

На этом я покидаю первого капитана. Дорога домой проходит в раздумьях. Очень важно узнать, есть ли в рестарте хаоситы и Анреалиум вообще. Но, с другой стороны, не мог же сгинуть целый Океан душ? Куда тогда уходят умершие?

Ладно, вопросы потом. Сначала развиваем тело, улаживаем ссору со Свиридовым.А также убеждаемся, что с женами всё в порядке. А там уже и переезжаем в Москву и подбираемся к Бесоновым. Допустим, София меня не помнит, и неизвестно, скажет ли Перун совей жене, что я его союзник. В рестарте она может не знать имя Фалгор, раз Хаоса нет и не с кем бороться. Тогда нужно завоевать доверие княгини. А как? Ммм, показать себя гением? Или перспективным бойцом? Одолеть Аяно в поединке мечей? Снова надавать лещей Ричарду? Последнее самое простое.

Дома вечер проходит в медитациях и легком физическом оздоровлении. Укрепил связки, наполнил силой мышцы, наполнил радужку глаз янтарем. Ногу пока не вылечил, лишь нарастил удаленную когда-то мышцу, но без функционирования.А еще сказал матери, что кажется хромота начала проходить. Она удивилась. Я показал мышцу, мол, вылезла после утреннего пробуждения «колодцев». Мама обрадовалась. Поискала в интернете, нашла, что, правда, с пробуждением бывало всякое. Ну под эту же причину я подвел и янтарные глаза.

Дося поработала хорошо. Накупила приличной одежды, а также нашла элегантную деревянную трость, с такой не стыдно и показаться. Локтевой костыль летит в мусорку, да здравствует новый стиль.

На следующий день мы с мамой едем на встречу со Свиридовым. Небольшой ресторанчик в центре Твери, посетителей немного. Анатолий пришел вместе со старшим сыном Павлом. Оба натягивают улыбки, но взгляды злые. Действует мой магнетизм. Ну ничего. Ух, я вас еще огрею.

– Елизавета Юрьевна, мы получили ваше шантажное требование, – супит брови Анатолий. – Вы считаете это правомерным?

– Правомерным будет пожаловаться в Земский суд, – спокойно говорит мама. – За избиение моего сына.

– Вы же знаете, решения земства носят рекомендательный характер, – вскидывает бровь Анатолий.

– Скорее, полурекомендательный, Анатолий Игоревич, – вставляю и я свои пять копеек. – Сторона либо исполняет решение, либо нет и тем самым соглашается на решение иным способом. Например, войной родов.

– Итого, иск в земство стал бы летальным для вашего рода, – довольный Павел едва руки не потирает. – У вас нет ни дружины, ни нормального оружия.

– К счастью, нет, не летальным, – чуточку усмехаюсь. – Наш князь не приемлет войн внутри Дома. Поэтому вопрос бы просто пошел выше – на рассмотрение Княжеским судом.

Свиридов мрачнеет, а его сын так вообще чуть ли не гримасничает.

– Значит, всё-таки шантаж? – смотрит он на Елизавету.

Мама не меняет равнодушного выражения лица. Она ничего не говорит, давая мне право ответить. Ведь я уже показал себя неплохо.

– Вы смотрите однобоко на ситуацию, уж простите, – я смотрю прямо в глаза Анатолию. – Вы думаете, что виной нашего жесткого поведения всего лишь школьные разборки?

– Тебя топили в реке! – рычит Павел, не выдержав. – Конечно, ты злишься, щен…

– Паша, – одергивает сына Анатолий, и тот замолкает пыхтя, как животное. – Ну молодой человек, расскажите и чем же мы вызвали ваш гнев?

– Тем, что подсунули нам на завод крысу, – я меняю тональность. Теперь мой голос резок и буквально рубит слух.

Лицо Анатолия вытягивается. Ага, старый лис, закончилось время пить соки из Беркутовых. Теперь твоему кошельку пора пустеть.

Мама удивленно смотрит на меня, глаза круглые-круглые и в то же время восхищенные. Вроде я сказал странную вещь, но как уверенно и твердо!

– Это очень серьезное обвинение… – медленно произносит Свиридов.

– И да, вы правы, – не слушаю старика. – Этим недостойным поступком был разбужен гнев Беркутовых. Этот гнев успокоит только кровь. И она прольется уже сегодня-завтра.

Глава 5 – Наказание

Тишина.

Мама смотрит на меня, ничего не понимая, но слушает самозабвенно, с упоением. Говорю ведь полную бессмыслицу, по ее мнению, но зато как жестко, как яростно, голосом истинного главы рода.

Свиридовы оба злы, но Анатолий еще и обескуражен. Он вздернул брови. На узком лице проступила некоторая задумчивость. Он внимательно изучает меня, в карих глазах растет удивление.

– Юноша, я не знаю, как вы узнали, но лучше бы вам было не вступать со мной в противостояние. Вы неопытны и чем больше будете упорствовать, тем больше проиграете.

– И что же вам нужно от нас? – не понимает мать.

– Завод, конечно, же, – отвечаю. – А точнее, земля под ним. Волконские скоро построят рядом коттеджный поселок, сами переедут и вассалов за собой потянут. Вот Анатолий Игоревич и хочет воздвигнуть на наших владениях премиум-гипермаркет. Соответственно, в его планах заняться рэкетом, да он уже, по сути, им занялся.

– Что?! – восклицает мать.

Свиридов аж отшатывается, в глазах шок и неверие. Еще больше эмоций проявляет его сын. Павел вскакивает и орет:

– Щенок! Да как ты смеешь гнать на моего отца!

Я фыркаю. Самое интересное во всей этой ситуации, что Павел, как наследник рода, в курсе о плане Анатолия. Но человеческая психика – гибкая вещь. Вот и Паша искренне верит, что я вру, ведь это никакой не рэкет, а почти честный захват земель. Почти – ключевое слов.

– Я вру, значит? – приподнимаю бровь. – Серьезное обвинение. Ну что ж, дуэль нас рассудит. Как считаете, Павел Анатольевич?

Анатолий молчит, не вмешиваясь. Мать же вскрикивает:

– Сеня! Дуэль?! Свароже, нет!

Я успокаивающе кладу руку поверх ладони Елизаветы.

– Всё хорошо, мам. Мы же не до смерти, а до первой крови. Согласны, Павел Анатольевич?

– Да плевать, – теряется он от моей спокойной смелости. – Пускай до первой крови. Рукопашный бой.

– Хорошо, – признаю за ним выбор оружия, как за вызванным. – Через четыре дня. Можно у вас в поместье?

– Можно, – разлепляет губы Анатолий. – Будем рады гостям, Арсений Всеволодович.

Я киваю и медленно встаю.

– Думаю, разговор закончен. Каждый сказал что хотел, – мама с замешкой поднимается следом, я же смотрю сверху вниз на Свиридова. – Компенсация за мое избиение Виктором не отменяется, Анатолий Игоревич.

– Скоро ты будешь разукрашен еще сильнее, – рычит Павел. – Никаких тебе дене…

Но Анатолий прерывает сына:

– Да, Арсений Всеволодович, сумму переведу завтра.

Другого не ожидалось. Старый пес не захотел рисковать репутацией младшего сына, да еще Корсова заодно. Лучше отделаться небольшой суммой. Тем более, что второй сын мне скоро отомстит.

На этом уходим. В машине мама взволнованна и напугана. Мне приходится поднапрячься и окутанным филигранными психоволнами голосом объяснить, что ничего со мной не случится, это обычная драка на кулаках, пройдет быстро, до первой разбитой губы.

– Ладно, Сеня, я доверюсь тебе. Но что с предателем? – спрашивает Елизавета.

– Это Гиврин, – отвечаю. – Доказательства скоро будут.

– Мой гендиректор? – в шоке восклицает мать.

– Бывший гендиректор, – небольшая поправка. – Позволь мне самому его уволить. Я всё равно еду сейчас на завод.

– Я не могу сейчас, у меня дела, – пунцовеют щеки матери. Видно, что-то по женской части, может, поход к гинекологу.

– А тебе и не надо, я же уже был там и не раз, помнишь? – успокаивающе беру мать за руку. Она смотрит с нежностью:

– Ты точно мой Сеня? Был нежным мальчиком, а вдруг стал таким твердым и решительным.

– Ситуация обязывает, – произношу с улыбкой. – Видишь, что чудят Свиридовы? Хотят нас нагреть. Но мы так просто не сдадимся. Обещаю.

Мама успокаивается, кладет белокурую голову мне на плечо. После прибытия домой я отправляюсь с Тимофеем на завод. Ехать пятнадцать минут, медитирую, наращивая «колодцы». Пока я только могу применять усиление и ускорение тела. А нужен еще хотя бы ментальный доспех. Без него не так весело будет в дуэли с Павлом.

***

Павлу Гиврину, генеральному директору завода Беркутовых, поступил звонок, который он не мог пропустить.

– Где ты? – коротко спросил Свиридов.

– Ваше благородие, на работе, конечно… Отстань, дура, – тихо сказал Гиврин, отодвигая голую любовницу и переворачиваясь на шелковой постели. – А что-то случилось? Всё идет по вашему плану. Прогнозы больше, чем на семьдесят процентов неверные, филиальные склады забиты под завязку неликвидным товаром. Ранее, чем через полгода завод разорится.

– Беркутов тебя разоблачил? – резко говорит дворянин.

– Елизавета Юрьевна? Нет, ни в коем случае.

– Не она. Мальчишка. Он знает, что на заводе крыса.

– Крыса? – охреневает Гиврин от такой лестной оценки своих стараний.

– Мой агент, – произносит дворянин. – Так что насчет мальчишки?

– Сын Елизаветы? – опешил Гиврин. – Да нет, не может быть. У него нет подобных возможностей, он обычный подросток. Возможно, попался кто-то другой, о ком я не знаю?

– Операцией по разорению Беркутовых руководишь ты, Гиврин, – недовольно произносит Свиридов. – Ладно, но будь начеку. Мальчишка что-то знает. Он был чертовски убедителен.

– Хорошо, Ваше Благородие.

Трубку положили, и Гиврин тут же принялся одеваться.

– Куда ты, котик? – коснулась его плеча любовница. – Не оставляй свою мышку.

– Отстань, – отмахнулся от нее Гиврин. Желания развлекаться не было, да и тем более рабочий день в разгаре, надо разобраться, посмотреть что да как. Слова Свиридова пробудили в гендиректоре затаенный страх. Скорее всего, это какая-то глупость, но разобраться надо. Попасться на саботаже против дворянина опасное дело. Смертельно опасное.

Под окнами многоэтажки, где живет любовница Гиврина, стоит серый неприметный фургон «Газель». Внутри за спецтехникой сидят в наушниках четверо «Псов войны». Наемники используют современнейшие методики подслушивания: «радиопули», модуляции лазерного луча оконным стеклом, перехват побочных излучений бытовой радиоаппаратуры, бесконтактная активация пассивных микроволновых излучений…

– Компромат есть, – кивает довольно глава группы, сняв наушники. – Сейчас отпишусь главному. Ну и заказчику тоже. Переформатируйте звук в РСМ, заодно отправим файл, пусть прослушает. Может, заказчику хватит, и эта командировка закончится. – он усмехается. – Мне тоже хочется навестить свою «мышку».

***

На заводе я поднимаюсь на шестой этаж административного здания. Это этаж руководства, здесь приятная глазу отделка из красного дерева и матового стекла. Прохожу мимо кожаных диванчиков и попадаю в приемную гендира.

– Ой, здравствуйте, – подскакивает с места его помощница Тоша. Длинноногая блондинка только что смотрелась в зеркало, проверяя подводку глаз. Глупая фифа, как в постстарте потом выяснилось, Гиврин держал ее у себя только для развлекушек на работе. Он еще тот секс-гигант. – Арсений Всеволодович, да? А вы чего здесь? – глуповато улыбается она, одновременно поправляя пуговки блузки на слишком глубоком декольте. – Павла Афанасьевича нет, он на деловой встрече.

– Да-да. Знаю даже на какой, – подхожу к дверям кабинета. – Я займу его кабинет. Гиврину он всё равно без надобности. Ах да, Антонина, позови, пожалуйста, Лизоблюдову Екатерину Игоревну в мой кабинет.

– Хорошо, – улыбается блондинка.

Кабинет у Гиврина неплохой. Большой, угловой. Мебель со стеклянной столешницей отлично впишется в современный интерьер в стиле хай-тек. Я усаживаюсь в директорское кресло за столом.

Через пять минут раздается стук в дверь. Заглядывает радость души моей. Катя всё такая же стервозно сексуальная. Красивый полураскрытый рот, пухлые губы в алой помаде, огромные хитрые глаза. Она даст сто очков форы той же Тоше, но умнее, намного умнее.

– Арсений Всеволодович, и правда вы, – удивляется брюнетка, оглядывая кабинет Гиврина и не понимая, что в нем забыл покалеченный дворяненок. – Мне сказали, вы хотели меня видеть.

– Хотел, и сейчас наконец-то наша встреча состоялась, – улыбаюсь приветливо. – Садитесь, пожалуйста. Хочу обсудить с вами дела завода.

Катя была бы не Катей, если бы не зашла походкой от бедра. Черная юбка обтягивает выпуклые ноги, блузка едва не лопается на пышной груди, стреляя пуговицами во все стороны, будто картечь гранаты. Да эта чертовка умела соблазнять одним своим видом. А еще она был мне почти родным человеком, пускай в рестарте этого не знала.

Девушка, конечно, заметила впечатление, которое произвела на знатного юнца. Оглядывает мое лицо, волосы. В карих глазах появляется масляный блеск. Она сама попала под воздействие магнетизма. И поэтому решает рискнуть:

– Возможно, будет лучше, если я сяду рядом с вами, – даже не спрашивает, а просто катит кресло на колесиках ко мне за стол. Садится, слегка коснувшись меня загорелой коленкой в колготках.

– Так что вас волнует, Ваше Благородие? – хриплым, даже томным голосом спрашивает Катя. – Ассортимент продукции? Количество людей на заводе? Может быть, наши клиенты?

– Нет, Катя, меня волнует прибыль, – смотрю ей прямо в глаза. – А точнее, ее отсутствие. Как следствие, хреновые прогнозы меня волнуют. А тебя нет, заместитель гендиректора?

Она удивленно отшатывается. Как это знакомо. Тогда она тоже думала совратить пацана, и игрался с ней я подольше.

Я, конечно, мог бы поиграть в глупого мальчишку с краснеющими от смущения щеками. Но некогда. Мне уже прислали смску о выезде Гиврина. «Псы войны» следят за предателем, и он наконец созрел поработать.

– Хреновые прогнозы? – удивленно переспрашивает брюнетка.

– Паршивые даже, – фыркаю. – В общем, так, Кать, у меня мало времени. А посему слушай внимательно. Гендиректор у нас на заводе меняется. Ты новый гендиректор, – она едва не падает со стула. – Ну, формально. Подчиняешься мне. Первое, что делаешь – налаживаешь сбор данных для прогнозов и сокращаешь объем складов. Подробности посмотришь на почте.

– Арсений Всеволодович, – она растерянно хлопает глазами. – Что вы такое говорите…

– Даю поручения. Ты меня слушала?

– Да, но…

Дверь резко распахивается, на пороге стоит удивленный и злой Гиврин.

– Арсений Всеволодович, – протягивает он. – А что вы делаете в моем кабинете на моем месте? – взгляд в сторону Кати. – С моим заместителем.

Катя вертит головой, ничего не понимая. Впрочем, как и Гиврин.

– Паша, я…– растерянно мямлит брюнетка.

– Назначаю нового гендиректора, Павел Афанасьевич, – пожимаю плечами. – А что не так?

Катя второй раз чуть не падает со стула. Ротик приоткрывается, огромные глаза на пол-лица. Мужчина теряет дар речи, супится, переваривает информацию. Настороженно озирается: нет ли поблизости бугаев из охраны, которые свернут ему шею за предательство. Но никто его за шиворот не хватает, наручники на запястьях не сцепляет, и он приободряется, мальчишка явно тупой и вообще недееспособный слюнтяй, Гиврин о нем уже узнавал и опасности в этом покалеченном щенке не видел. Надо пожаловаться Елизавете Юрьевне. Пускай надает ему ремнем.

– Понятно-понятно, – не спорит Гиврин. – Ну я побуду пока в своем кабинете, вы не против? Поприсутствую, так сказать. Не бойтесь, я посижу в уголке, послушаю.

Катя бледнеет, прекрасная высокая грудь дрожит. Ссориться с начальством она совсем не горит желанием.

– Я уделю вам больше внимания, Павел Афанасьевич, – усмехаюсь. – Вы у нас влиятельная личность, общаетесь с важными людьми, с цветом тверского дворянства, так что игнорировать вас будет невежливо.

Гиврин замирает соляным столбом.

– Арсений Всеволодович, – медленно произносит он. – О чем вы? О каком «цвете дворянства» речь?

– О Свиридове Анатолии Игоревиче, конечно, – делаю удивленное лицо. – О ком же еще?

– Я…я… – не находится он, что сказать.

– Не помните? Освежить вам память? – кладу телефон на стеклянную столешницу, нажимаю кнопку проигрывателя плеера, затем скрещиваю пальцы перед собой. – Пожалуйста.

Играет запись двух голосов:

– Беркутов тебя разоблачил?

– Елизавета Юрьевна? Нет, ни в коем случае.

– Не она. Мальчишка. Он знает, что на заводе крыса.

– Крыса?

– Мой агент…

На лице Гиврина уже поблескивает пот. Катя как-то резко успокаивается, хоть и не совсем, но бросает на меня полный уважения взгляд. Хотя и тревоги в нем хватает.

– Екатерина Игоревна, зайдите ко мне минут через пятнадцать, – я смотрю точно в глаза гниде. Как удав на обреченного кролика. Гипнотизирую, так сказать, силой воли, чтобы не сбежал. – Дообсудим ваше новое назначение.

– Хоррошо, Аррсений Всеволодович, – голосок дрожит, всё-таки переволновалась.

Она спешно уходит, прикрыв бесшумно дверь. Я же встаю и направляюсь прямо к Гивирину, по-прежнему смотря ему в глаза.

– Последнее слово, мерзавец.

Он молчит. Отступает спиной назад, смертельно бледный, пока не утыкается спиной в дверь.

– Я жду, – требую.

Солнце играет на стеклянной поверхности шкафа справа. Отблески света играют в догонялки друг за другом, круглые и желтые, почти золотые. Гиврин смотрит на них, слезы бегут по его щекам. Наверное, осознал какого прекрасного мира сейчас лишится. Ведь это конец. Договорной вассалитет попран, за это преступление допустимо только одно наказание. Смерть.

– Прошу, – плачет подлец. – Пощадите, я выдам вам Свиридова, всё что делал для него. Всё! Обещаю.

– Этот мир красив, – киваю. Мы стоим на расстоянии двух шагов друг от друга. – Но не настолько, чтобы ради него совершать два подряд предательства.

Резкий удар рукой в основание горла. Трахея с хрустом рвется, и мертвое тело Гиврина падает на пол.

Отлично. Крыса мертва. Я не позволил ей пачкать мир своим еще одним предательством. Второй раз не позволил.

Подойдя к рабочему телефону, набираю охрану завода.

– Уберите тело Гиврина, – сообщаю. – И вызовите Управу благочиния. Да, сообщите, что дворянин убил предателя, требуется запротоколировать.

Ох уж, эта бюрократическая волокита. Но необходимо объяснить полицейским свой поступок. Потом еще выступить в формальном суде. Обычно принято подавать заранее иск на нанрушителя вассалитета, но нередко и постфактум проходят разбирательства.

Охранники задерживаются на пять минут. Когда же наконец тело в черном мешке выносят, на пороге кабинета появляется Катя. Она в ужасе смотрит на завернутого Гиврина.

– Вы убили его, – выдыхает брюнетка.

– Он пил кровь из моего рода, – пожимаю плечами. – Мне жаль, что вы увидели труп, я рассчитывал, что к вашему приходу его уже здесь не будет. Но, к сожалению, вышло как вышло. Присаживайтесь.

Она торопливо слушается, падает на ближайший стул. Я наливаю из графина воду.

– Пейте, – она пригубливает стакан и делает спешный глоток, не отрывая от меня взгляда. – Так вы подумали над своими обязанностями?

– Вы серьезно? – оторопело спрашивает.

– Вы еще не поняли, насколько я серьезен? – фыркаю.

Она косится на распахнутую дверь, куда только что унесли тело.

– Поняла, простите… господин, – кивает она, голосок ее ломается, но тут же берет себя в руки и говорит решительно. – Я не подведу вас, обещаю.

– Это и требовалось услышать, – позволяю себе мягкую улыбку, моя рука касается плеча девушки, она вздрагивает, но не отшатывается, а наоборот подается ближе, тяжело дыша. Что ж, Кате всегда нравились сильные жесткие мужчины. Не знаю, буду ли спать с ней в рестарте, но торопиться точно не буду, хочу дать ей время переждать влюбленность и самоопределиться. – Мы выведем фирму из убытков и долгов, а затем захватим новые горизонты.

Мощная реплика захватывает девушку. Близость к месту смерти усиливает реакцию. Адреналин в Кате бьет ключом, глаза горят.

А я нисколько не лукавлю. Степанев скоро заберет техножрецов. А значит, лучшие инженеры Земли скоро прибудут.

Глава 6 – Интенсив

Первый и, надеюсь, последний день в школе. Скучная математика тянется и тянется до бесконечности. Элементарные формулы, банальные теоремы, простейшие аксиомы....уж простите, но это слишком скучно для Префекта. Тем более, что прохожу эту примитивщину во второй раз. Лиза, неужели я был тебе плохим мужем? За что ты так со мной?

Конечно, земляне умнее зеленомордых, у тех настолько всё плохо, что приходится таскать с собой счетные кости – обычно обглоданные человеческие ребра, – но до школьной программы Валинора еще расти и расти.

Сижу за партой и едва не зеваю, челюсть ломит неимоверно. А в это время на моей персоне перекрещиваются взгляды одноклассников. Алеся поглядывает влюбленно, не менее горячими взглядами меня одаривают Витя Свиридов и Миша Корсов. Я успел к самому звонку, поэтому пока еще не успел перекинуться парой слов с одноклассниками. Но, чувствую, пламенных диалогов не избежать. Со Свиридовым и Корсовым всё понятно. А вот Леся уже приметила мои изменившиеся глаза. Да и держусь я по-другому – выпрямившись, расправив плечи, глаза живые, острые. Да, решил быть в рестарте менее приметным, чем в прошлый раз, но всё же не Маска. От трости пока не избавился, но ногу чутка подлечил, хромота уже не так заметна. За волосами, каюсь, просто не уследил, вот во время лайт-лечения локоны и приняли золотистый оттенок. Ну и уложил их покрасивше. Феникс я или кто?

Звонок с урока. К моей парте сразу подскакивают все четверо – два драчуна и Алеся с подругой Ирой Груздевой.

– Я смотрю, ты линзы вставил, одноножка, – рычит Свиридов. – Надеешься, поможет тебе девчонок клеить?

Не обращая внимания, собираю учебник в портфель.

– Ты, Свиридов, сам слепой что ли? – накидывается на моего «обидчика» Алеся. – Никакие это не линзы. Не отблескивают. Так что завидуй молча.

– А он сам ответить не может? – пристыженно бурчит Витя. – Эй, Беркутов, за тебя уже девушки заступаются. На меня смотри! – кричит он, так как я уже двинулся в следующий класс, так и не одарив сосунка своим внимание.

Но тут же оборачиваюсь. Вдавливаю взглядом невежду в пол, что он весь сжимается.

– Что я, лающих псов не видел? – цежу я. – Есть претензии – вызывай на дуэль или проваливай.

У Алеси аж глаза загораются, так мою женушку впечатлил ответ. Эх, Леся, я тебя потом приголублю, но сначала надо выяснить можно ли обратить вспять рестарт Лизы. Или мне заново жизнь строить? А что? Хаоса нет, так чем этот мир плох? Жен верну, род возвышу, «Крылья Феникса» построю, и улечу всей семьей в Постимпериус.

Подруга жены тоже по-другому на меня посмотрела. Мои оппоненты же яростно скалят зубы.

– С инвалидами не дерусь, – напыщенно заявляет Свиридов.

– Ага, только лещей от него на пристани получаешь, – усмехаюсь. – Но нет так нет. Гуляйте тогда, я разрешаю.

– Ах, ты, наглый калека! – стискивает кулаки Корсов, кожа заскрипела. – Да, я вызываю тебя! Я! Сегодня понял? Ищи секунданта, отшельник хромоногий!

– Я буду, – с готовностью отвечает Алеся.

Оборачиваюсь к девушке и улыбаюсь, так что у нее щечки пунцовеют.

– Спасибо.

Свиридов пыхтит за Корсовым, багровый как помидор. Его возлюбленная объединилась со мной. Худшего это ничтожество и представить не мог.

– Мой секундант – Витя, – бросает Корсов. – Встретимся на школьной арене, Беркутов.

Ну хоть поучиться теперь дадут, щенки неотесанные. То есть помедитировать, там, расширить «колодцы», укрепить меридианы. Пора доспех формировать, вот-вот выйду на новый уровень, еще денек потренироваться бы.

Уроки проходят почти незаметно. На музыке разве что приходится включиться и петь хором. Но я не выпендриваюсь, давлю свой мощный голос как могу, даже местами фальшивлю, ох, дается это с трудом, чтобы Феникс, да обезображивал искусство? Но куда деваться? Такова работа над ошибками.

Красавица учительница Оксана Тимуровна поглядывает на меня обеспокоенно и задумчиво, но отмалчивается. Я мысленно пожимаю себе руку. Оксана, конечно, симпатичная и фигуристая, но веселиться с учительницей в рестарте некогда. Конечно, спасу ее от Гончей и Лобова, по-другому нельзя, но не высовываясь, мимоходом. К счастью, в этот раз показал себя обычным школьником.

После урока она всё же подзывает меня к учительскому столу.

– Мне, кажется, у тебя талант, Арсений, – хмурит она гладкий лобик. – Просто не доведен до совершенства. Нужна небольшая огранка твоего голоса, и твой вокал станет идеально чистым.

Ну вот, а я уже себя поздравлял с удачной маскировкой. Не Анарий, да.

– Оксана Тимуровна, спасибо, но нет, – отвожу лицо к окну, еще и делаю такое выражение, будто взял в рот дольку лимона. – Мне не нравится петь. Совсем. Душа не лежит.

– Ох, как так, – расстраивается молодая учительница. – Ну что ж, если не лежит, ничего не поделать. Надо заниматься любимым делом, конечно же.

Хочется ее утешить, погладить по каштановым волосам, да как задать элегический романс, мощно, с огоньком, чтобы она счастливо заулыбалась да в ладоши захлопала, будто озорная девочка. Но это мысли от лукавого Хаоса…или кто в рестарте его заменяет. Так что, уныло покивав, будто вовсе и не Феникс, ухожу из кабинета.

Еще один урок и пора на школьный ринг. Алеся с Ирой меня сопровождают, щебеча как цесарки.

– Сеня, а ты, правда, справишься? – волнуется моя жена, которая пока что не знает своего статуса. Она поглядывает на мою трость. – Это же Корсов. Он достиг недавно Воина. А значит уже развил ментальный доспех.

– Справлюсь, – уверенность так и звенит в моем голосе бронзовыми колокольчиками. – Это не составит труда. А тебя, Алеся, я от души благодарю за то, что согласилась быть моим секундантом. Даже сама вызвалась.

– Пустяки, – слегка розовеют щечки моей женушки. – Это вовсе не ради тебя, ты не подумай. Я просто сама хотела из первых рядов посмотреть за боем. Там же сейчас натуральное столпотворение. Не каждый же день дуэли.

– Что ж, я рад такой милой болельщице, – усмехаюсь, чем ввожу девушку в еще большую краску. Гормоны, они такие.

– Хм, голубки, вам на арену пора, – фыркает Ира, покосившись на подругу.

Точно, мы уже пришли в спортзал войстези. Подле стеклянной коробки скопилась небольшая толпа. Я снимаю пиджак и отдаю вместе с тростью Алесе. По дороге закатываю рукава рубашки, расстегиваю ворот.

На арене отхожу к стене. Алеся же со Свиридовым подходят к судье и обсуждают технические моменты: дуэль по правилам рукопашки, драка до сдачи или потери сознания. Всё как обычно. Я будто бы прохожу компьютерную игру во второй раза.

Секунданты выходят за барьер арены.

– Бойцы, – подзывает на с Корсовым судья.

Мы с противником встаем друг против друга.

– Правила стандартные, – отмечает старшекурсник, выполняющий обязанности арбитра. – Не бить в глаза, между ног, по позвоночнику, в трахею. Любое из перечисленных нарушений означает автоматическую дисквалификацию. Готовы?

– Да, – одновременный ответ.

– Отойдите к краям арены. В бой!

Корсов несется на меня, метит кулаком в челюсть. Без труда уклоняюсь. С удвоенной силой взмахи школоты пытаются сбить с ног. Отступаю, симулируя усталость, показывая ложный испуг из-за близкого проигрыша.

– Тебе хана, одноножка! – рычит обрадованный Корсов.

Жалко, у меня больше нет жар-эфира. Пустил бы Рарогов гаду в харю, и дело с концом.

Вообще, в этой недодраке я хотел поднапрячь «колодцы», но не знаю, получится ли, Корсов двигается как улитка. Так, разгоняем живу. Еще и сделаем пугливое лицо для мотивации противника.

Пацан крякает и удваивает натиск. Я отражаю серию костедробящих ударов, доспех всё-таки. Отклоняю взмахи, будто бы из последних сил. Протягиваю руку, хватая парня за правое запястье, дергаю на себя. Корсов налетает, бьет в грудак, точно в то место, куда мне надо. У меня аж звезды посыпались из глаз. Ух, хорошо вдарил. Ничего не сломал, я же не мазохистский хаосит, чтоб себя калечить. Зато адреналин аж забурлил в юном теле, злость вдарила в мозг.

Я отшатываюсь назад, дважды пинаю Корсова по ребрам. Он качается как статуя, вреда никакого, только лыбится. Как и должно, для моей мотивации.

Мое юное тело легко реагирует на внешние триггеры. Поэтому я пытаюсь самообмануть себя, наполнить тело мнимым страхом, злостью, слабым подобием отчаяния, дабы пробудить резервы организма. И что-то такое нащупывается, осталось еще немного. Не зря, не зря я копаюсь в этой детской песочнице.

Подхожу к Корсову. Гаденыш усмехается, делает выпад, бьет. Специально не уворачиваюсь. Я смотрю, как кулак летит в лицо. За миг до удара ставлю прямой блок. Раздается сухой треск, будто столкнулись два цепных меча. Коросва отбрасывает, как клинок от щита. На его лице растерянность.

Зал удивленно ахает.

– Беркутов что, освоил доспех? Когда?

– Смотри, да и он почти не хромает! Неужели «живизация» так подействовала?

– Всякое бывает…Слышал, как один глухой даже обрел слух.

Я кровожадно усмехаюсь. Время платить за все мои пережитые эмоции. Пусть я их сам нагнал на себя, но тот же искусственный страх перед мелким крысенышем не очень солиден для Феникса, знаете ли. Подшаг ближе и удар в лицо. Корсов пытается дернуться назад, тут же делаю подсечку и сбиваю с ног.

Гаденышу хватает сноровки перекатиться на ноги, даже бросается в атаку. На удивление неуклюжую. Я отбиваю жалкие взмахи прямыми блоками, ловлю Корсова за шею и за пояс сзади и пихаю его в направлении, противоположном тому, откуда он двигался, прямо к барьеру. Когда Корсов пытается вскочить, вбиваю его головой в стену.

Бум.

За стеклянной стеной торчат вытянутые от удивления лица школьников.

Новые удары, пока Корсов не превращается в бешеного затравленного шакала, – он судорожно хватает воздух ртом, машет руками, наказанными бесчувственностью.

Я бью его еще раз, сильно, и Корсов обмякает, приложившись головой о барьер. Кровавая отметина расцветает на стекле.

– Бой окончен! – гаркает испуганно судья. – Беркутов, быстро отойди от него. Санитары!

Он даже подбегает и отталкивает меня от стены, боясь, что я в горячке боя прихлопну гаденыша. Санитары спешно вбегают на арену.

Я же фыркаю. Было бы из-за чего так суетиться. Всего лишь кровоподтек, череп цел. Ну и сознание потерял от ушиба, бывает.

Корсова уносят, санитар кивает, мол, живой, в порядке, и успокоившийся судья поднимает мою руку:

– Победитель Беркутов!

Школьники рукоплещут. Глазки Алеси восторженно сияют. Не успеваю выйти за барьер, как моя жена накидывается на меня с расспросами.

– Сеня, когда же ты научился так драться? Неужели тренировался в тайне? А давно? А хочешь…

– Пойдемте, сударыня, лучше на воздух? – принимаю пиджак с тростью. – Здесь жарковато.

– Конечно-конечно, – кивает девушка.

На улице мы отходим за здание. Вдалеке я замечаю зеленое поле Грона. Занимаются ребята, мои бывшие товарищи по ватаге в средней школе. Синеволосая Агафья, малютка-терминатор Руслана… Эх, славные времена, конечно, но в рестарте незачем повторять пройденный путь. Нужно обрести силу и найти Лизу.

– Сеня, так давно ли… – опять начинает щебетать Алеся.

– Мне вы нравитесь, сударыня, – смотрю прямо ей в глаза. – Будьте моей женой.

– Что-о-о-о-о-о-о?! – раздается писк из розового ротика. Мгновенно барышня вспыхивает, как закат. Красивые карие глаза смущенно уставились под ноги. – Что ты такое говоришь, Сеня?!

– Правду, – улыбаюсь. – Ты в моем сердце, Алеся. Подумай об этом и реши.

Я уже отвернулся, чтобы дать ей время осмыслить услышанное, подумать, ну и пофантазировать насчет нашей свадьбы, хе.

– Сеня, стой.

Снова смотрю на нее. На щеках румянец, в глазах совершенно стеснение, но смелости ей не занимать. Выдерживает мой взгляд и отвечает:

– Ты тоже в моем сердце, Сеня. Давно уже, – она мнется. – Насчет свадьбы не знаю, тут многое от батюшки зависит, но я …хочу…очень хочу с тобой под венец! – горячо заявляет.

Я умиляюсь, глядя на барышню. Сочетание ангельской нежности, наивной простоты и жаркого сердца.

– Главное – наши желания, – киваю. – А сопутствующие вопросы я решу. Не волнуйся.

Бросаю взгляд на часы на запястье.

– Мне пора, Леся. Скорее всего, в школе меня долго не будет, дела рода, но знай, ты обязательно станешь моей невестой, Алеся Прохоровна, а значит, моя защита распространяется на тебя.

Смешно, наверно, слышать обещание защиты от вчерашнего инвалида, но Алеся даже не улыбается. А только кивает согласно:

– Хорошо, Сеня. Я буду ждать тебя.

Я протягиваю руку и касаюсь ее пальцев. Она вздрагивает, будто испуганно, но ответное пожатие следует незамедлительно. А потом Алеся неожиданно прижимается к моему плечу и чмокает в щеку.

– Не забудь, чего наобещал мне, Арсений Всеволодович, – улыбается барышня и довольная выскакивает на тропинку за клубом войстези.

Провожаю взглядом её худенькую попку, скрывшуюся за углом здания, усмехаюсь и двигаюсь к парковке.

Дома я переодеваюсь в купленный Досей вечерний костюм шоколадного цвета к клетку. А потом просто жду «Псов войны». Медитирую, гоняю живу по мередианам. Пытаюсь заглянуть в черный «ящик» внутри, но он не поддается, даже «крышка» не дергается. Лиза, что же ты в меня запихнула?

Люди Степанева приезжают через час. С собой они привозят и Доми Магнуса, моего техножреца-конструктора. Здесь его зовут Раулем.

Я выхожу встречать его на крыльцо. Рауль только вышел из машины. На французе тоже надет костюм – бежевый с жилеткой.

– Ну здравствуй, Доми, – с улыбкой произношу. Ауру магнетизма не скрываю, психические волны плещутся вокруг.

Он поднимает на меня полный восторженности и удивления взгляд.

– Милорд Феникс, вы знаете меня, ничтожного рядового брата?

– Конечно, знаю, – подхожу и приобнимаю парня за плечо. Он едва не отбрасывает копыта от счастья. Ноги подкашиваются, приходится напрячься, чтобы поддержать. – Мы с тобой достигнем огромных высот, мой друг.

– Милорд… – смущается он как лицеистка. Похожее выражение было сегодня у Алеси, когда я позвал ее замуж, хе.

– Вы свободны, – бросаю наемникам, тоже покинувшим машину. Они кивают, садятся в салон и отъезжают к воротам. – Пойдем, мой друг. Кстати, где твой багаж? Ты уже где-то остановился?

– Да, в отеле в городе, ми…милорд, – он едва не теряет сознание.

Убираю руку с его плеча, а то еще, правда, инфаркт кокнет и что делать?

– А, хорошо, ну пойдем.

В холле белокурого француза замечает выглянувшая мама.

– Ой, а у нас гости? – удивляется Елизавета Юрьевна и прилипает взглядом к лицу техножреца.

– Да, знакомься – наш новый главный инженер Рауль из Парижа. А это моя мать – Елизавета Юрьевна.

– Очень приятно, – мямлит Рауль.

– И мне, – почему-то смущенно отвечает мать.

До меня почти сразу доходит, но как-то не верится. Да ладно! Не может быть! Хотя, почему нет? У мамы давно никого не было, а тут модель-няшка с красивым ястребиным носом, светлой аккуратной бородкой, глаза большие и невинные. Мм, делаю зарубку потом их свести. В постстарте я этим не озаботился, сейчас надо наверстывать.

Мы с Раулем проходим в гостиную. Там я наспех объясняю обязанности. Заодно угощаемся чем с печеньками – Феня сам принесла, даже не просили. Рыжая кокетка еще вильнула на прощание бедрами, прежде чем уйти.

– Отныне ты руководишь инженерами завода, придумываешь и внедряешь простые технологии для заработка денег. Для начала сделай беспроводную дистанционную систему безопасности на аккумуляторах.

– Понял, милорд, – для него это раз плюнуть.

– Официально оформим тебя завтра. А сейчас поедем развлечемся.

– Развлечемся? – хлопает он глазами.

– Ага, – усмехаюсь. – Ты любишь картины, Доми?

Глава 7 – Пейзажи и натюрморты

– Мы едем в картинную галерею, милорд? – удивляется по дороге Рауль.

«Волгу» ведет Тимофей. Воспитатель с любопытством поглядывает на будущего мужа моей матери. А что? Чем дольше об этом думаю, тем больше по душе мне эта идея. Под моим контролем Доми Магнус не обидит Елизавету уж точно. Да и сам он по характеру мягкий, спокойный.

– Да, на Трехсвятской проходит выставка художника Краснова, – киваю. – Нам там стоит показаться, Доми.

– Понятно, – судя по его круглым глазам, французу решительно ничего не понятно. Скоро сообразит, когда работы ему подкину.

Вечерний город раскрывается во всей красе. Блестят под фонарным светом гладкие тротуары, сверкают хромом и стеклом пока еще далекие высотки. Мы подъезжаем к торговому центру Волконских. Тимофей заворачивает на подземную парковку, оттуда мы с Раулем поднимаемся на лифте на третий этаж.

– Эм, милорд, – француз смотрит на плакат с рекламой выставки. – Картины показывают на втором этаже.

– Не волнуйся, мы туда еще заглянем, – ободряю парня. – Самого ценного полотна там уже нет. Оно на третьем. Заодно покажу тебе отличное кафе с замечательным мороженым.

– Вот как, – теряется бедный техножрец. Он-то думал, его привезли разрабатывать оружие против хаоситов, а нет, по выставкам гулять да мороженым лакомиться.

В кафе народу набито битком. Мы проходим мимо аркадного автомата, к которому уже выстроилась очередь. Я замедляю шаг и киваю Раулю на автомат:

– Обрати внимание, Доми. Я бы посоветовал тебе одним из своих новых проектов сделать уменьшенную модель этого автомата.

– Понял, – француз в удивлении смотрит на эту допотопную машину.

– Обязательно поиграй в свободное время в «Космических захватчиков», – замечаю. – Это приказ. Иначе ты можешь не угадать с вкусовыми качествами потребителей. Конечно, у тебя в штате набраны продуктовые менеджеры и прочие аналитики, которые выставят и согласуют бизнес-требования на разработку. Но ты должен понимать, что и для кого производишь.

– Э-э… – Рауль выпадает в осадок. Термин «вкусовые качества» звучит для него непонятным термином, он-то привык трудиться над эффективными вещами, там, тяжелым артиллерийским снарядом, накрывающим взрывом сотни километров, или подвижным шасси для танкохода. А тут требование дано не в количественном измерении, а в качественном. – Я постараюсь, милорд.

– У тебя будут для этого продуктовики, не пугайся, – хлопаю техножреца, а то я тоже хорош, запугал беднягу. – А теперь пошли познакомимся.

В это время с нижнего этажа раздается сирена. Как по часам, ровно в 20-25. В полицейском протоколе именно это время и зафиксировано. Хорошо, что я прочитал его, хотя сильной надобности и не было, просто интересно было.

Посетители вокруг волнуются. Громкоговорители на стенах объявляют, что двери ТРЦ блокируются на промежуток не более часа. Просят людей не беспокоиться и подождать.

Но люди, конечно, беспокоятся еще больше. Озираются, вертят головами. Кроме одного парня в плаще в углу. Сидит, угрюмо опустив взгляд в стол, попивая кофе.

– Милорд, там что-то случилось, – говорит очевидное Рауль. – Безопасно ли находиться здесь?

– Да, мы здесь именно по этому поводу. Пойдем к тому молодому человеку, за его столом как раз свободны два места.

Мы приближаемся к столу в углу, парень не поднимает глаз. Посетителей полно, все тут шастают, выглядывая свободные места, так что на нас парень не сильно обращает внимания. Вот если бы мы в форме охранников были, тогда да.

– Простите, мы сядем? – спрашиваю, кладя ладонь на спинку свободного студа.

Он неприязненно смотрит.

– Занято, сейчас подойдут.

– Понятно, – я хватаю его за затылок и резким движением врезаю головой об стол. Дерево трескается, кружка с кофе, подпрыгнув, разливается, посетители вскрикивают.

– Что вы творите?! – взвизгивает какая-то полная дама и вдруг швыряется в меня тарелкой с мороженым, только почему-то попадает в Рауля. – Почему вы напали на молодого человека?! Сидел, никого не трогал.

Француз в ужасе смотрит на белое пятно на своем рукаве. Дамочка хватает уже новый снаряд – миску с эскимо. Рауль бледнеет, обреченно закрывает глаза.

– Это задержание, мы из полиции! – рявкаю я, отбивая у дамы желание реализовать второй бросок. Она тут же ставит миску обратно и отворачивается, будто не причём.

Пришлось соврать, чтобы спасти костюм Рауля. Нужно быть на стиле. Нам еще высокоблагородным дамам показываться. Нехорошо мараться.

Неожиданно парень, лежащий на сломанном столе, исчезает.

– Как так?! – вскрикивает всё та же полная дама. Отвернуться отвернулась, а всё видит, вот что значит хорошее периферийное зрение.

– Тихо, дамочка! – рявкаю и прислушиваюсь в наступившей тишине. Мой крик заставил затихнуть всех.

Слух Префекта напрягается, совсем рядом раздается сиплое дыхание. Вдохи-выдохи есть, а человека не видно, только пустое место. Ну вот и попался. Взмахиваю тростью, слышится хруст кости и истошный ор.

Невидимость демоника пропадает, сломанная нога подвернулась, и вор падает на пол. Поднимаю левую ногу и бью. Всей подошвой, со смаком. Вор вбивается головой в пол и затихает. Под продолжающееся молчание посетителей я наклоняюсь к нему и достаю из внутренних карманов длиннополого плаща два свертка. «Утро в лесу» и «Тройка».

– Вор картин Ее Сиятельства попался! – громко заявляю на весь зал. – Служебный персонал данного заведения, прошу вас сообщить охране о поимке зловредного нарушителя.

Один из официантов кивает и бросается за двери. Вскоре приходит целая группа безопасников. Картины у меня изымают, самого отводят в сторону и допрашивают. Рауля тоже один бугай осыпает расспросами.

– Как вы поняли, что у вора картины? – спрашивает меня безопасник, ощупывая подозрительным взглядом.

– У него торчало полотно из кармана, – пожимаю плечами. – А когда громкоговорители объявили о пропаже картины, я состыковал одно с другим. Подошел к молодому человеку уточнить, но он вдруг закричал и стал невидимым. Вот я его и задержал.

– Сломав ногу? – скептически изгибает бровь безопасник.

– Так получилось, – делаю невинное лицо. – Он же был невидимый, я не видел куда бил.

Безопасник еще что-то хочет спросить, но тут раздается хриплый старческий возглас:

– Где он? Где спаситель моего «Утра»? – в кафе едва не вбегает Галина Константиновна, таща за собой девушку-поводыря, хотя должно быть ровно наоборот. Подслеповатые глаза щурятся.

– Вот сюда, Галина Константиновна, – говорит служанка, перехватывая инициативу у своей строптивой подопечной. – Вот этот господин. Ведь так? – спрашивает безопасника.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.