Григорий Володин
Возрождение Феникса. Том 5

Глава 1 – Криогенная расправа

Граф Андрей вырастил настоящего монстра. Абсолюта-Зюзю недожеванного.

Двор перед резиденцией Мироновых обратился в уголок Антарктиды. Криогенная заморозка прошлась по всему живому и неживому поблизости. Спаслись только те, кого обволок мой газ, да еще счастливчики, кто находился в стороне от бойни, как «броненосцы», например. Ну еще как-то пережили оледенение такие индивиды как Крокодил и Слепой кот с Кумулятором. Последние уже бросились в пролом в стене и связали Миронова рукопашкой.

– Татарин – Фениксу, – вызываю я по гарнитуре Рената. – Быстро все ко мне. Прием.

– Феникс, бежим. Прием.

Прибывает подкрепление. Становится людно. Свеженькие лейб-гвардейцы уводят прочь императора со свитой.

– София! – кричит Владимир напоследок княгине. – Зачисти усадьбу.

Аяно резко поворачивается к «сестре»:

– Мы тоже уходим, Соня, – японка говорит нетерпящим возражения тоном. – Это не обсуждается. Гвардия справится без нас.

– Как скажешь, – София позволяет взять ее за плечо и повести в сторону кортежа. На ходу сереброволосая княгиня крутит головой по сторонам. Когда она находит меня взглядом, я напоследок удостаиваюсь благодарной улыбкой. – Спасибо, Сеня. Твоя пушка – просто бомба!

На княгиню даже не смотрю. Если бы она не грохнула графа, то Абсолют мог не слететь с катушек. Вали уж, пташка.

Из пролома в стене, между тем, доносится грохот шквальной стрельбы. Белые фонтаны льда выстреливают в небо. Мелькают зарницы пожаров.

– «Броненосцы», – я бросаю наконец добравшимся бойцам. Они в охренении рассматривают ледовую скорлупу вокруг. – Сейчас осторожно проникаем в пролом. Обстреливать всех Мироновских, кроме ледяного Абсолюта. К нему не соваться.

– Феникс, – вставляет Ренат. – А как мы…

– Поверь, ты его сразу узнаешь, как увидишь. К тому же, он безоружный. Кавказ, от меня ни на шаг. Поработаешь грузчиком.

– Есть.

– Плющ, Змея – вы прикрываете навесом. Остальные – выступаем!

«Броненосцы» броском сближаются со стеной. Группа поддержки из Василисы и Ульяны открывает навесной огонь, и мы врываемся в пролом. Сразу отбегаем по горящему газону в сторону, пригибаемся за декоративные камни и фонтанчик в форме дельфина. Просто-напросто не сразу разберешь в этой куче-мале, кто свой, кто чужой.

Так, Мироновых где-то штук пятнадцать. Здесь и Воины с автоматами, и Кметы разных стилей. Но выбежали из здания явно не все, еще потом дом зачищать. Демоников, кстати, сразу видно – вылитые монстры. А вдалеке Слепой кот и Али бьются с Абсолютом. Выходит у дружинников очень даже неплохо. Ледяные копья огибают Кота, как зачарованные, а часть снарядов он одним взглядом даже возвращает назад. Али же швыряется файерболами, рычит и скачет, как ухопас.

– Огонь! – командую. Сам переключаю Фриз на режим сухого льда. Включается компактный генератор.

При этом режиме по специальным каналам в ствол подается двуокись углерода, и мощная холодильная установка быстро превращает газ в лед. Далее выстрел из встроенного в трубу пулемета. Принцип устройства довольно простой.

Тра-та-та… Град ледяных пуль бахает по Мироновым. Калибр восемь миллиметров, как у Минигана – это вам не жабры болотопса жевать. Правда, скорострельность в разы ниже. Ствол-то один.

Единственный большой недостаток конструкции Фриза – тяжелый короб с батареей и баллоном газа на плечах Ахмата. Но пока потерпим. Точнее, потерпит кавказец.

После вступления в игру Фриза и «броненосцев» бой затухает. Мы еще успеваем уложить пятерку Воинов, но они даже не сопротивляются толком, больше пытаются отступить к дому. Остальных без труда добивает Гвардия.

Бросаю взгляд на трупы. Изрешеченное мясо. Ни пуль, ни пороха. Доработать бы Фриз, сделать из него настоящее ручное орудие с пулями из сухого льда, и откроется новое направление в оружейном производстве. Только подумать: поработала группа спецназа или диверсантов, и после их отхода не остается никаких следов деятельности, только дырки в телах противника.

Ладно, пора выдвигаться на главного зверя.

– Кавказ, к Абсолюту. Остальные – ждать.

Пыхтя, Ахмат следует за мной. По горелой в черных проплешинах земле шуршит шланг от Фриза. Битва в самом разгаре. Ревя, Али налетает на Абсолюта и хреначит ледовика горящими когтями. Тот облачился в стихийный доспех – прозрачно-белый и угловатый, словно сложенный из алмазных граней. Когти Крокодила выбивают кристальные крошки. Зрелищно, но результата ноль.

– Аллах, спаси, – ошарашенно мычит Ахмат за спиной. – Что это за шайтан?!

– Это славянская войстезя, – сам я чуть меньше поражен.

Абсолют мощным пинком отправляет огромную крокодилью тушу кататься по обледенелой траве. Из земли вздыбливаются белые копья. Грунт ощетинивается льдинами, словно еж. Слепого кота копья почему-то огибают. А Али, невероятно изогнувшись, уворачивается от острых пик. Вскакивает на мощные, словно тумбы дреднаута, ноги. Снова несется на врага, брызгая слюной из оскалившейся пасти.

– Аднака, Аля ещя не вся! – радостно ревет мутант.

Ну дает животина. Весело ему, оказывается.

Щелкаю спуском, и видоизмененная кислотами двуокись углерода накрывает белоснежным облаком Абсолюта и Крокодила. Миронов явно пытается устроить мутанту ледовый апокалипсис. Взмахивает алмазными руками, выделывает какую-то кату. Ничего не происходит. Там, где клубится газ, лед не способен образоваться. Абсолют удивленно застывает, а в следующий миг ему прилетает крокодильим хвостом по алмазному шлему.

Ледовика с грохотом отшвыривает, он катится белым снеговиком.

– Вот тяк-та, аднака! – хлопает себя по чешуйчатой груди Али.

Абсолют уходит в перекат и вскакивает. Угловатый шлем поворачивается в мою сторону. Взгляд приковывается к тяжелому стволу Фриза. Заподозрил! Сейчас вдарит!

Я выстреливаю себе под ноги. Клубы газа окутывают нас с Ахматом. Теперь Абсолют не заморозит, не создаст вблизи ледяную ловушку, но может пришибить далнобойными техниками.

Миронов застывает. Похоже, догадался, что вокруг меня образовался кокон незамерзайки. Взмах алмазного кулака. Сноп белоснежных, сверкающих на солнце копий разукрашивает пасмурный день. Снаряды летят точно в короб на спине кавказца.

На выручку приходит Слепой кот. Дернувшись вправо, худой старик заслоняет громадного Ахмата, и копья, не долетев до нас, уносятся обратной. Даже успеваю заметить, как блеснули острия ледовых пик.

Абсолюта пришибает собственной атакой. Гром и треск сотрясают двор. Броня ледовика трескается, но он тут же укрепляет ее новым слоем. Разбитый шлем зарастает свежими щитками из кристаллов.

Другие демоники приближаются и берут Абсолюта в полукольцо. Али пригибается, готовый к прыжку. Сейчас либо добьем гада, либо все поляжем.

И почему никто не берет на себя командование? Ну, сам так сам.

– СЛУШАТЬ МОЙ ПРИКАЗ, – выпускаю магнетические волны на полную катушку. Парни здесь нехилые, выдержат.

Дернув зеленой губой, Крокодил мычит:

– А чяё-то сраза твай? – упирает он когтистую руку в бок. – Не буда!

– Али – в рукопашку.

– Банзай! – тут же срывается мутант в высокий прыжок. Значит, приказ всё же по нутру.

Абсолют принимает удар тяжелых лап на скрещенные руки. Ледовика крепко встряхивает, он едва успевает отбивать следующие выпады лап и хвоста. Огромный зеленый мутант получает алмазным кулаком по рылу, но и не думает отступать, лишь сплевывает красный комок.

Обдав дерущихся струей газа, кричу:

– Кот, защищай Ахмата с коробом. Кумулятор, назад на пять метров и открывай огонь. Это касается всех дальнобойщиков. – Надеюсь, все поймут, что я не про грузовые фуры. – Ближники – ко мне, не отсвечивайте.

Никто не дергается. Приходится яростно гаркнуть:

– НА ПОЗИЦИИ, ВАШУ МАТЬ!

Только тогда все зашевелились. Часть демоников отступает, в Абсолюта летит красно-буро-малиновое разноцветье зарядов, воздушные лезвия, молнии, и много чего еще. Я нон-стопом орошаю остатками газа Али с Абсолютом, чтобы зеленого не приморозили. Кот отклоняет иногда летящие в нас ледянки и айсберги.

Когда баллон уже на исходе, командую:

– Дальнобойщики – ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ. Ближники – НА ПОДМОГУ.

Без магнетизма этих чучел не проймешь. Они до сих пор в шоке, что подчинились пацану. Но снова слушаются. Белоснежная скорлупа Абсолюта пропадает под мощными телами демоников. Миронов всё равно успевает отбиваться, зараза. Пару демоников он уже переломал пополам. В прямом смысле. Головы еще четырех срублены ударами ребер алмазных ладоней. Будто ножницами состригли. Абсолют метится как юла, срубая кровавую жатву. Облако из Фриза обволакивает драку.

А газа почти не осталось. Израсходую – и половина нас тут же замерзнет. Это минимум. Может, вообще выживут только Слепой кот да Крокодил, как в первый раз.

Еще десяток трупов украшает двор, когда наконец радует Али. Мутант входит в клинч с ледовиком, так что остальные ближники получают возможность мутузить Миронова со всех сторон. Стихийный доспех принимает сотни ударов. Треск, от которого из ушей чуть ли не идет кровь. Осколки кристаллов, хлынувшие дождем. Исполненный боли вой, вырвавшийся из глотки Абсолюта.

Мда, Бесоновы. Мощная у вас Гвардия. Один только зеленый уже поражает. Удерживать Абсолюта, покорителя вершины боевого искусства! Силен мутант!

Но демоники что-то увлеклись мордобоем. Абсолют уже не сопротивляется. Стихийная броня вся осыпалась, открылось лицо – без кровоподтеков, без синяков. Ментальный доспех еще остался.

– Али – ДЕРЖАТЬ ГАДА.

– Держа, – пыхтит зеленый, вцепившись в голову врага когтями и клыками. – Аднака, твердай. Не грызятся.

– Ближники – НАХРЕН СВАЛИЛИ, – я ищу взглядом среди дальнобойщиков подходящую кандидатуру. – Кумулятор – МОЧИ придурка.

Огненная вспышка, над холмами проносится сверкающая багровая нить. Тонкий кумулятивный заряд врезается в грудь Абсолюту.

– А-А-А-А!!!!

Выдержал, надо же.

– Стреляй, пока не сдаст доспех.

Новые багровые нити впиваются в Миронова.

– Всё, я кончился, – говорит Кумулятор, опуская испускающую пар руку. – Нужна зарядка десять минут.

Нет так нет. А долго ли осталось? Сам я перевожу режим Фриза на сухой лед и подхожу сбоку к ледовику.

Упираю ствол ему под брюшину и даю очередь. Тра-та-та-та…. Пробил. Кровь проступает сквозь дыры на экипировке. Черная куртка мгновенно промокает и приобретает багровый оттенок. Как минимум легкие и желудок пробиты точно. Да даже без этого, при такой огромной потере крови, никакой Абсолют не выживет. Но он пока еще в сознании.

А раз так, надо отдать последние почести достойному врагу.

– Больше ты не жилец, – спокойно говорю. – Красиво дрался, Абсолют. Браво.

Я действительно впечатлен. И да, мне понравился этот бой, как и послевкусие победы. Несмотря на то, что пасть Али по-прежнему слюнявит голову Миронову. Огромные челюсти прикусили макушку, но пока не защелкнулись, хотя, по багровым глазам вижу, Крокодилу очень хочется.

Миронов выхаркивает кровь. Должен был уже умереть, но нет, смотрит на меня ненавистным взглядом.

– Кхе… Если бы не твоя гребаная пушка, – выдыхает он. – Я бы вас всех прикончил…Кха-кха….

– Напрасные мечты, – пожимаю плечами. – Если бы да как бы.

– Кхе… Прикончил бы Гюрзу, прикончил бы императора. Всех…. Кхе….Всех…понимаешь, сопляк? Если бы не ты….

– Обидно, да, – киваю. – Я тот камушек, что остановил лавину.

– Кхе…если бы не… Откуда ты вообще взялся?

– Совсем скоро ты сам туда отправишься, – упираю ствол пушки в грудь Миронову. – Спасибо за бой.

Одиночный выстрел разрывает грудину ледовику, и его душа улетает в Хаос вслед за отцом.

– Али, выплюнь голову трупака,– ворчит Слепой кот. – Что о тебе наши союзники подумают?

– Чтё Алы – гурмян, – мычит мутант, но вынимает из пасти макушку Миронова.

– Продолжаем зачистку, – принимает командование слепец. – Беркутов, мы сейчас будем брать дом. Твои люди в поддержке. Понимаешь, что это значит?

Ну, устройте мне еще тест молодого бойца.

– Стреляем по зданию, пока вы не ворветесь.

Кот довольно кивает.

– Занимаем позиции. Рванем от того гаража у самой стены.

Самое интересное, что турели и прочая автоматическая защита дома по нам так и не ударила. Сначала ее, видно, не включили, потому что боялись задеть своих. А потом никто уже о ней не вспомнил. Другого объяснения я не нахожу.

Итак, непосредственно перед броском группы демоников, «броненосцы» усиливают огонь по плоскости стрельбы перед домом. Демоники шустро добегают до позиций вблизи особняка. После этого огонь переносится на верхние окна и продолжается до тех пор, пока группа захвата не войдет в здание.

Проникают внутрь демоники своеобразно. Кумулятор при помощи своего волшебного пальца выпускает кумулятивную струю. Бахает громко. В кирпичной стене образуется пролом, туда вся группа и сигает.

Следом уже выдвигается и наша группа. Фриз больше с собой не таскаем. Баллон пустой, да и хватит Мироновым одного Абсолюта. Больше мы не переживем.

Мы, конечно, не умеем делать пальцами дырки в стенах, поэтому, по старинке, бросаем в окно гранату с выдержкой (чека вынута, рычаг отпущен, время задержки – одна секунда). Сразу же после взрыва врываемся в здание и обрабатываем комнаты очередями по пять выстрелов.

В одной из комнат натыкаемся на трех Мироновских. Нас они замечают поздно. Вскинув автомат, я быстрым шагом первым проникаю внутрь. Две коротких очереди в голову первому, смена позиции за укрытие в виде тяжелого кресла, еще одна второму промеж глаз, а третьего просто ошпариваю по руке. Он с криком падает. Шаг навстречу, отпинываю упавший автомат, а другую ногу ставлю на грудь Мироновскому. Не добиваю – ибо пацан совсем. Двенадцать лет максимум, а уже с автоматом носится. Значит, мужиков покрепче немного осталось.

– Ты – Миронов? – рычу ему. – Младший?

Он хлопает глазами. Потерялся от шока. Ладно, без разницы. Ребенок есть ребенок. Не Софии же на расправу его оставлять.

– Кавказ, надень на него мориновые наручники, – командую, пропуская к парню Ахмата. – Группа, готовимся отступать. Уводим мальца, отныне он у нас ценный заложник.

Выдвигаемся через минуту той же дорогой, что проникли. Строй поменяли. В тылу Ахмат прикрывает своим доспехом пацана, остальные окружают этих двух. Но на полпути встречаем подгруппу Кумулятора.

– Заложников мы не берем, Беркутов, – говорит демоник, бросив взгляд на пацана в наручниках. – Пристрели сам или дай мне поджарить.

Он делает шаг навстречу, но я заступаю дорогу

– Это вы не берете заложников, – смотрю ему в глаза. – А у меня другой подход. Это мой пленник, так что быстро развернулся и продолжил зачистку.

– Ты не мой команди….

Хреначу его правой в живот, отчего демоника с охом сгибает пополам. Опасная рука выстреливает вверх, указательный палец уже нацелен мне в лицо. На всякий случай делаю отшаг с возможной траектории огня, одновременно ловлю кисть ниже запястья. Ухватываю за торчащий палец и резко дергаю его.

Хруст.

– А-А-А! – орет он как потерпевший.

Из разгрузки вынимаю нож и приставляю к горлу демоника.

– ЗАМЕРЛИ! – рявкаю остальной группе. – Иначе вскрою ему глотку.

Бойцы Кумулятора застывают.

– Расклад такой, – объясняю, тряхнув демоника. – У меня появился еще один пленник. Его зовут Кумулятор, может слышали. Отпущу его, когда выйду из виллы. А вы разворачиваетесь и продолжаете зачистку. Иначе убью вашего командира. Вперед! ПОШЛИ!

И демоники отступают, оборачиваясь и обещая взглядами мне нелегкую жизнь. Ну-ну, бегите к своей княгине, жалуйтесь. А я пойду к императору. Думаю, он обрадуется пацаненку. Особенно если он правда Миронов-младший.

Глава 2 – Судьба пленника

– Что ж, с этим закончили. Что показало вскрытие тела Абсолюта, Анастасия? – император убирает на стол мобильник с включенным приложением. На заставке изображен кексик с шоколадными крапинками. Поверх написан текст: «Игра на паузе. Кексики стынут».

В кабинете императора присутствуют и шеф полиции Соловьева, и министр обороны Шопегль, и канцлер правительства Гасмарк.

– Демонская роза, Ваше Величество, – Анастасия поправляет единственную седую прядь в копне каштановых волос. – Вскрытие показало наличие измельченных частиц в кишечнике.

– Хах. Ну и что? Это объясняет только, почему он не перенял фракталы у убитых демоников Софии, ведь так, Миш? – бросает Владимир взгляд на министра обороны.

Генерал армии Шопегль Михаил Юрьевич задумывается. Вспомнить бы еще стародревние отчеты по растениями, вынесенным из Нижних миров. Какая только зараза там не растет: смертельные токсины, травяные коагулянты от кровотечения, целебные микстуры и многое другое.

– Мм, Демонская роза. Так-так…Наши фармацевты вывели единственное свойство – блокировка фракталов. Больше никаких дополнительных воздействий на человеческий организм, никакой побочки, за исключением редких случаев насморка и повышенной температуры. В Прикаспии все высокоранговые офицеры в обязательном порядке принимают Розу, иначе, на дай Сварог, попадется Высшая Гончая, и Рыкарь, ликвидировав ее, обратится в демоника. Несопоставимые потеря и приобретение относительно огневой мощи.

– И правильно сделали. А то так всю армию можно потерять, – кивает Владимир. – И куда потом этих демоников?

– Помимо Демонской розы, найдены еще частицы неземных растений и животных, – продолжает Соловьева. – Стабилизаторы энергетических потоков, бактериальные укрепители, минеральные комплексы, чудодейственные пребиотики… Это только то, что мы опознали сразу. А есть неизведанные травы и мякоти, структурный анализ еще проводится.

Император не выдержал и присвистнул.

– Абсолют-то проел целое состояние. Гляньте какой гурман. Каждый продукт из Нижнего мира сколько стоит?

– Это штучный товар, поэтому не менее четверти миллиона рублей, – прикидывает канцлер Гисмарк. – Перемещение через порталы, доставка, поиск ингредиентов – продолжительные и дорогостоящие логистические процессы. Особенно учитывая, что без боевой группы в Нижние миры лучше не соваться.

– Сожрут, – с пониманием кивает Соловьева. При этом шеф жандармов мягко улыбается, будто речь о чем-то розовом и милом.

– Андрюша, хитрый пес, нормально же ты вложился в сыночка, – усмехается Владимир. – Проморгала охранка. То-то Мироновы в последние годы уменьшили инвестиции в свои предприятия чуть ли не в полтора раза. Андрюша просто в сынка инвестировал! Каков шельма, а?! А ведь мы тоже проводим эксперименты по выращиванию суперсолдат, тоже составляем планы питания с учетом инопланетных добавок. В чем проблема, Миш? – серьезно спрашивает император. – Почему Армия еще не вырастила даже вшивого Полковоя? Мироновы же у себя в загашник сотворили целого Абсолюта!

Михаил Юрьевич чуть вспотел от прищуренного взгляда Владимира.

– Если тезисно обозначить проблематику, – осторожно, подбирая каждое слово, произносит министр обороны. – Дело в бюджете на боевую единицу. Миронов потратил средств на сына в сотни раз больше, чем мы в среднем на одного участника эксперимента.

– Принимай меры, Миш, – кратко говорит император. – Я раньше не давил на тебя, добрый был, но теперь, после ледового шоу Абсолюта, понятно стало, что вы лентяйничали. Исправляйте ситуацию, оперативно наверстывайте, а если опять оплошаешь… Ты меня понял, Миша?

– Понял, государь! – вскакивает со стула побледневший Шопегль.

Пилик.

«Пользователь Вова Красное Солнышко. «Кексики» поздравляют вас с достигнутым уровнем «Мега-Великий Кондитер». Поставьте «сердечко» приложению в Русмаркете, и бесплатно получите бонус в виде сладкой посыпки из тертой карамели. Творите новые кулинарные шедевры и достигайте новых уровней!»

Тишина. Император – лицо-кирпич – медленно моргает.

– Так-с, с Мироновым ясно, – произносит Владимир, изо всех сил скрывая радость, что наконец добил трехсоттысячный уровень в «Кексиках». Полгода на него потратил! – Миша, сядь. Теперь насчет Беркутова. Парень спас жизнь императора, и теперь я должен его щедро наградить. Есть идеи?

– Дать титул? – предполагает Соловьева, огладив рукой пышную грудь под мундиром.

– Пф, Анастасия, я бы не спешил, – вставляет канцлер, проглотив слюну. – Сделать мальчишку бароном – очень опрометчивый шаг. Таким образом мы создадим новый Дом, но просуществует ли он долго? И есть ли в этом политический и экономический смысл? Не думаю, что ребенку хватит управленческого опыта руководить другими родами, да и где ему взять вассалов, это тоже большой вопрос. Мы просто нагрузим юного героя непосильной ношей.

– Согласен, – кивает император. – Молодым дарованиям нужны наставники, а не самостоятельность. В то же время, Беркутова необходимо максимально приблизить к престолу. Но как это оформить, Отто?

Канцлер лишь пожимает плечами.

– Он – школьник, и это очень усложняет задачу. Нельзя просто дать чиновничий пост. А как насчет боярского рода?

– Отто, я же только что сказал – никакой самостоятельности, – разочарованно вздыхает император. – Боярский род – это, по сути, мини-Дом, независимый феод. А я говорю о том, чтобы заграбастать парня себе. Про Гюрзу забыли? Бесонова подомнет этого неокрепшего птенца как нечего делать. Надо играть на опережение.

– А как насчет Служилого рода? – снова подает идею Соловьева, захлопав ресничками.

– Поясни, как ты это себе представляешь, Настя? – фыркает канцлер. – Беркутов – несовершеннолетний, он не может служить в правительстве.

– Так дайте ему отсрочку, – отмахивается обольстительная шеф Корпуса жандармов. – Дайте ему чин, в который он войдет только после совершеннолетия.

Все присутствующие глубоко задумываются.

Служилыми родами называются прямые вассалы императора. Название не броское, но на самом деле дает огромные полномочия его членам. Те же бояре и близко не обладали подобной властью, ибо не принимали никакое участие в правительстве. А вот Служилые всю жизнь крутились в политике. Они вообще не столько дворяне, сколько потомственные чиновники. Эти рода из поколения в поколение отвечали за сферы, порученные государем. Так род Шопегль контролирует армию, а Соловьевы изначально – Сыскную часть. Это только недавно Анастасию повысили до шефства над всей полицией.

– А что, хорошая мысль, – наконец одобряет император. – Даже очень. Надо лишь официально подготовить. В общем так. Миша, отправляешь к Беркутову тендерную комиссию. Пускай смотрят его лазерные указки с турелями и холодильными пушками и заключают контракты на обеспечение армии. После этого я издаю указ: де, Беркутов молодчина, изобрел стратегическое оружие, к тому же императора спас – не будем секретничать, всё равно узнают, – а посему быть ему основателем Служилого рода с отложенным вступлением в должность.

– А сфера? – деловито спрашивает Шопегль.

– Оборонные НИОКР, – не долго думает Владимир. – Будет отвечать за инновации в военной технике. Когда вырастет, конечно, не сейчас. У нас же есть подобный орган, Миш?

– Конечно. Комитет по вопросам развития вооружения и военной техники.

– Вот туда и сунем парня. Там же нет еще Служилого рода. Заодно контроль усилим над научно-техническими комитетами. Если не справится – перенаправим еще куда-нибудь. Но, судя по всему, потенциал у Беркутова огромный. Лазерной указкой тыкать Полковою в глаз не каждый сможет, хе.

– Волконский не обидится? – вставляет Гисмарк. – Ведь отбираем перспективного вассала.

– Перебьется Аркадий, – император не переживает по этому поводу. – Не я, так Гюрза отберет Беркутова. Он не дурак, понимает. А мы ему сделаем поблажки какие-нибудь. Отто, подумай, кстати, какие именно.

– Понял, – кивает канцлер. – А что с Мироновыми? Их всех перебили…

– Не всех, – вставляет министр обороны Шопегль. – Ранее с виллы Мироновых уехали две племянницы Андрея. Разведка доложила до того, как их отыскала Гюрза. Так что женщины Мироновых под опекой государя. Пока что.

– Гюрза их не получит, – твердо говорит император. – Хватит с нее, что всех мужиков порешила. Ну кроме того мальчишки, что у Беркутова гостит.

– А с ним как поступим?

– Пока пусть гостит. Раз Беркутов смог уберечь мальчугана посреди тотальной зачистки, вряд ли Гюрза его потом тронет. Не захочет ссориться с Беркутовым и Волконским. А нам надо найти Служилый род, что вырастит мне ручного герцога Миронова. Подготовь список претендентов, Настя. Тут надо очень аккуратно выбирать. Опека над Мироновыми усилит этот род, а мне новые выскочки совсем не нужны.

– Поняла, – кивает Соловьева.

Пилик.

«Пользователь Вова Красное Солнышко. Уведомляем о новом обновлении. Вам предоставляется доступ к демоверсиям «Свадебные тортики».

– Да как же выключить эти голосовые уведомления? – качает головой император. – Не смотрите так на меня. Ник я выбрал первый пришедший в голову. А поменять его нельзя, иначе уровни сгорят.

– Понятно, Ваше Величество, – кивает всегда всё понимающий Шопегль.

Соловьева не очень-то разделяет мнение генерала армии, но на всякий случай тоже кивает, как и Гисмарк.

***

– «Гром просвещения» – теперь неотъемлемая часть «Красного замка», – вещает со сцены Анфиса Волконская. Княжна оглядывает ряды сидящих «громовцев». – Вы все – часть «Красного замка».

Легким изящным движением она откидывает с глаз упавший каштановый локон. Парни рядом громко выдыхают. Глаза у них настолько заплыли от эстетического удовольствия, будто увидели воплощение Лели, богини весны и красоты. Хотя, чего скрывать: я тоже любуюсь гибким станом девушки, запакованной в красную форму «Замка».

Почти весь «Гром» приехал в «Красный замок» на вводный инструктаж. Скоро в стенах «Замка» у нас начнутся практические мастер-классы. Редко, но мы будем сюда ездить. И Анфиса, как заведующая в учсовете по дисциплине, собрала учеников филиала, чтобы объяснить, как нам себя вести.

Актовый зал вместил в себя весь «Гром» и еще места остались.

– Вы – «Замок». Поэтому вы имеете полное право участвовать в голосовании председателя учсовета. И с другими мероприятиями лицея обстоит всё так же. Сословное деление в стенах лицея совсем не важно. Я обещаю, что никто не будет вас притеснять. Если же кто-нибудь из учеников головного лицея вас обидит, обращайтесь к Арсению Беркутову. – Обольстительно улыбнувшись, княжна смотрит на меня. А по ее примеру на меня оборачивается весь зал. – А Арсений уже передаст мне. Мы с ним часто пересекаемся по важным делам. Очень часто.

Становится тихо, очень тихо, так что оглушительно гремит чей-то кашель в другом конце зала.

Я никак не реагирую. Под сотней ревнивых взглядов откидываюсь в кресле и продолжаю с улыбкой любоваться княжной. Подумаешь, смотрят. Подумаешь, Анфиса намекнула на нашу близость. Настоящая близость будет только когда сам я решу. Если решу. Понятно, девочка соскучилась и всеми способами пытается обратить на себя внимание. Ну и заодно отворотить соперниц громкими заявлениями.

Лично мне от этого детсадика только скучно.

После выступления Анфиса спускается со сцены и садится в пустое кресло рядом со мной. А я даже не гадал, для кого она заготовлено. И так понятно. Алеся уселась слева от меня. Справа хотела Дарико, но еще до начала рассадки подбежал дежурный от учсовета и сказал, что место заготовлено для важной особы. Грузинке пришлось с раздутыми щечками уйти в конец зала.

Какое-то время мы с княжной молчим и слушаем выступление завуча. Потом, не выдержав, Анфиса оборачивается и шепчет:

– Ты не в обиде?

– Нет, – усмехаюсь. – Я уже привык к твоим выходкам.

Княжна хитро стреляет карими глазками.

– А если мне пойти дальше и всем говорить, что я твоя девушка?

Ох, девочка, это ты зря.

– Ко лжи я никогда не привыкну, – холодно отвечаю.

Лицо Анфисы сразу вытягивается.

– Сеня, я не хотела, прости… если хочешь знать, я готова и по-настоящему! – пылко она заверяет.

Ох, солнце ты мое ясное. Всё тебе хочется кинуть лучик в мое окошко.

– Во-первых, не готов твой отец…

– Мы с бабушкой уговорим его. И не думай, что он так уж против! На самом деле папа тебя любит, как родного.

– Во-вторых, не готов я, – припечатываю.

– Оу! – огорченный вздох. Царская осанка пропадает, девушка чуть ли не горбится. Без слез не взглянешь.

Да что же с вами не так, русские девушки? Почему вы всегда воспринимаете любые отказы на свой личный счет?

– Фис, мне надо семью кормить, а еще учиться и в Грон играть, – коротко говорю. – У меня нет отца, нет бабушки, кто вместо меня примет важное решение. Не накручивай невесть что, прошу тебя.

– А-а… – Княжна облегченно улыбается, и солнышко снова выходит из-за туч.

– Только в этом дело? – на всякий случай уточняет.

– Ага.

– Тогда подожду, когда одна из твоих проблем уйдет, – серьезно кивает она. – Когда ты выиграешь Лигу по Грону. – она подмигивает. – И вот тогда не удивляйся любовному письму на своей парте.

Остаток выступления княжна сидит довольная, как сытая кошка. А мне не по себе. Куда столько невест? Ну куда, болотопсы вы жеваные? Увезите меня с этой планеты!

Уже неделя прошла с разгрома Мироновых. «Фениксы» отыграли два матча, в обоих победили. Благодаря неприступной Медузе каждый наш розыгрыш заканчивался успехом. Каменная девушка примкнула к ватаге очень вовремя. Остальные авангардники ощутили себя слабаками на фоне этой милахи и начали активно качаться.

Немного сложнее обстояли дела с моим новообретенным заложником. Семёна Миронова я спрятал на Биокомбинате. База СБ более защищенная, да и эвакуировать его оттуда проще. Охранять ребенка поставил Василину. Брюнетка почти сразу привязалась к Семену, еще с самой резиденции. Наверное, сработал материнский инстинкт.

– Ненавижу! Ненавижу тебя, Беркутов! – орал мальчишка при первом нашем разговоре. – Ты умрешь! Я вырежу твое сердце!

Василина удивленно округлила ротик:

– Сёма, ты чего?!

– Отлично, – усмехнулся я в ответ. – Месть – это просто отличная мотивация для того, чтобы выжить, – рукой подвинул к нему по столу листок с ручкой. – А теперь пиши императору Владимиру прошение о помиловании. Пиши, что готов возместить ущерб, который причинил твой отец спокойствию империи. Пиши, что сожалеешь, как новый глава Дома Мироновых.

– Зачем мне это писать? – угрюмо смотрел на меня зареванный мальчик.

– Затем, чтобы император заступился за тебя перед Бесоновыми. Они уже требовали от меня сдать им единственного наследника Мироновых.

– И ты этого не сделал? – заплаканные глаза недоверчиво прищурились.

– Как видишь, – пожал я плечами. – Ты еще здесь сидишь и орешь, как вырежешь мне сердце, разве нет?

Он уткнулся растерянным взглядом в белый лист бумаги.

– Долго будешь сидеть? – демонстративно проверил я время на часах.

– Я не знаю, что писать, – стыдливо признался мальчик. – Не знаю, что случилось. Не знаю, что, якобы, плохого сделал папа. Не знаю, за что мне просить прощения.

– Хм. И что же теперь делать?

– Ты можешь мне рассказать? – поднял он глаза. – Чтобы я не ошибся и правильно попросил прощения?

– Наконец-то мы начали задавать правильные вопросы, – мой кивок был ответом. – Пиши.

Метод Бемижара Жаворонка – заставить человека признать свою вину. И тогда откроется дорога к его сердцу.

Императору вовсе не нужно прошение Семена. Лишним оно, конечно, не будет, но цель преследовал я совсем другую – покорить неокрепшее сердце мальчика. Под мою диктовку Семен писал о том, как его отец поступил неправильно, как Андрей плел интриги против Бесоновых, как устроил коварную облаву на некоего Арсения Беркутова. А в конце, как вишенка на торте, о том, как Семена приютил этот самый Беркутов.

Семен взял в руки почти оконченное письмо и долго вчитывался в рассказ о предательстве своего отца, написанный таким знакомым почерком. Казалось, он не мог поверить, что это дело его собственной руки.

– Это всё правда? – спросил мальчик.

– Ты сам это написал, – ответ в стиле Жаворонка. – Ты не доверяешь тому, что говоришь или пишешь? Твое слово не железное? Но ты ведь дворянин.

Семен вскочил со стула и заходил по комнате туда-сюда. Он отчаянно пытался сдержать слезы, но не выдержал и заплакал. Остановив рукой подорвавшуюся Василину, я сам подошел к мальчику и, наклонившись, обнял за плечи. Тот не сопротивлялся, наоборот, крепче сжал мою руку, словно боясь, что она соскользнет с его плеча.

– Тише-тише, сынок, – прижимая паренька к себе, шептал я. – Сердце твое сейчас разрывается, ты в растерянности, но любая боль, любой страх рано или поздно проходит.

– Почему ты защитил меня? – пробормотал он. – Бесоновы сильные и… очень страшные. Даже отец их боялся. А брат говорил, что даже сам император. Почему ты пошел против них?

– Потому что ты ребенок, а я сильный.

– Я тоже хочу быть сильным, – он всхлипнул. – Хочу не бояться Бесоновых. Хочу никого не бояться. Ты…ты можешь сделать меня сильнее? – сам мальчик обнял меня за плечи, а Василина, изумленно распахнув глаза и рот, смотрела на эту картину. – Можешь?

– Могу. И сделаю.

Потенциально серьезный союзник мне только на пользу. Особенно против настолько загадочной личности, как София. Лиза уже сказала, что в намерениях у княгини сделать меня своим вассалом-демоником. Это полностью противоречит моей задаче – добиться для рода самостоятельности.

Обиделась ли София за спасение Семена? Безусловно. Но вредить напрямую она не будет. Я спас ей и Аяно жизнь как-никак. Ну хотя бы одной. И вообще нарушать обозначенный при всех приказ императора – полная глупость. Он ясно и четко сказал: младшего сына убивать нельзя. Ослушайся я, и у Софии появился бы рычаг для моего контроля. Она могла бы шантажировать меня. Я уже не говорю про моральную сторону вопроса. С небрежным отношением к детским жизням совершенства не добиться.

Мальчик не спешил отпускать меня, а я и не думал его отталкивать, продолжая гладить по спине, пока он не успокоился.

– Тебе нужно закончить письмо, – сказал я. – Напиши императору, что хочешь остаться у меня.

– Хорошо, – кивнул он и сел обратно за стол. Задумчивая морщинка избороздила узкий лобик.

Я же отошел к окну и, наткнувшись взглядом на улыбку Василины, удивленно приподнял брови:

– Что такое, Лисица?

– Ничего, – улыбка девушки расширилась. – Просто подумала, что из вас получится отличный отец.

Глава 3 – На арену

Наконец выступление завучей заканчивается. Ученики «Грома» шумным переговаривающимся потоком направляются к парковке, где нас ждут комфортные автобусы.

С Анфисой прощаемся еще в коридоре.

– Пока, Сеня, – на ее губы ложится широкая ослепительная улыбка, а в глазах играют бушующие всполохи огня. – Лесь, тоже увидимся.

– Конечно, Анфиса, – кивает барышня, потеребив русую косу, перекинутую через плечо на грудь.

– Кстати, – возвращается отошедшая было княжна. – А давайте на выходных сходим в «Зарницу»? На танцульки! А, Сень? Ну пожалуйста-пожалуйста, – игриво заканючила она, как маленькая девочка. – Больше недели впятером не собирались. Лесь, ты же за?

– Конечно! – поддерживает Алеся, и теперь на меня с ожиданием смотрят две пары огромных лучистых глаз.

Я бросаю взгляд на грузинку в сторонке. Дарико держится подле Симоны, но искоса поглядывает на нас.

– Хорошо. Возьму еще Дарико, нечего ей дома скучать.

Княжна сначала не понимает сказанное.

– Ах да, вы же вместе живете, – грустно проговаривает она. – Бери, конечно. Заодно и мы с ней поближе познакомимся. Лизе с Людой, думаю, тоже очень интересна твоя соседка.

Как радикально поменялась у Анфисы точка зрения. Помню, как она кобенилась против присутствия Алеси, недолго, правда, Люда ее быстро угомонила, но было дело. А теперь эта стадия позади, теперь мои подруги-гулены выбирают политику пристального приглядывания к потенциальным соперницам, а не тотального игнорирования. Забавно со стороны это всё наблюдать.

В густом потоке учеников двигаемся по широким красивым коридорам цвета пьяного апельсина, походящие цветом на крылья Симаргла. В нишах вдоль стен стоят вазы с живыми цветами. Потолки украшены зеркальными вставками.

Как вернемся в лицей, продолжим тренировки. Или, может, ну их? Пускай сегодня «фениксы» бегают без меня? Работы-то непочатый край. Я ведь разбогател на пять заводов Эльса и восемь Мироновских. Катя вся в мыле: осваивает новые предприятия, обрабатывает отчетность, налаживает рабочие процессы с местным руководством. Надо бы ей помочь. А то сгрузил всё на брюнетку, она даже перестала со мной заигрывать – все мысли о фондах, станках, рабочих сменах и закупленных запчастях. Да, оказалось, иногда мне не хватает виляний ее ягодиц и жаркого дыхания в ухо. К хорошему быстро привыкаешь.

Насчет Мироновских фирм – пришлось принять. Виру подписал сам император, я его не просил, это Волконский постарался, но отказаться уже было нельзя. На этот счет состоялся отдельный разговор с Сёмой. Тут нужен чуткий подход, как с фугасной бомбой. Бывает, дети обижаются на всякую ерунду, и восприятие юного главы Великого Дома приходится держать под непрерывным контролем. К счастью, мальчик со мной уже на короткой ноге, и все его мимолетные мысли тут же оказываются на кончике языка. Обсудили, и возможные намеки на обиду растаяли. Еще и массовое письмо набили для вассалов Мироновых – чтобы не кипишевали, ибо новый глава Дома находится под опекой государева ставленника, и скоро ему назначат постоянного опекуна из Служилых родов. Нескольких, самых верных, вассалов я лично принимал, уверял, что всё в порядке с юным главой. Не все восприняли меня сердечно, но враждебных намерений никто не проявил, и ладно.

Ох, дети, дети, цветочки жизни, буйно растущие. Еще один пророс и у меня дома. Зарой зовут. Поначалу новая сестренка ходила как пришибленная. Но Лена девочку быстро растормошила, вогнав в краску десятком фраз из колючего репертуара .

Например, однажды на завтраке Ленка спросила:

– Систер, а тебе какие мальчики нравятся: сильные или богатые?

И тут же резкий поворот белокурой головки в мою сторону:

– Брательник, а ты хоть раз княжеские сиськи приведешь в гости? Или так и будешь таскаться с ними только по ресторанам и клубешникам? А как же род? Как же семья?

– Лен, вопросы сисек обсуждай, пожалуйста, с мамой. Наедине, – бросил я извиняющийся взгляд на еще одну гостью. – Простите, пожалуйста, Ефросинья Ладимировна. У сестры язык, как вентилятор. Распыляет всё, что в него летит.

– Ничего страшного, – любезно улыбнулась мне мама Зары и любовница моего покойного отца. – Из детских уст это звучит даже забавно, а этикету она еще успеет научиться.

Да, кстати бывшая отцовская пассия теперь тоже живет с нами. Безнравственно разделять мать с ребенком. На днях Зара официально вошла в наш род, и ее место жительства больше не обсуждается. Отныне девочка – Беркутова и точка. Ефросинью Гнездову мы, конечно, в род не взяли. Но разрешили сударыне поселиться в доме, дабы всё время быть рядом с дочкой. Объективных препятствий к этому не возникало. После интрижки с Всеволодом замуж ее ни за кого не выдавали, а спрятали поглубже в род. В общем, Базан не возражал против переезда сестры.

Смущало только одно в Ефросинье – чересчур открытые наряды. А еще, временами, легкое эротичное поведение. То она в коротком халатике передо мной пройдется, то за столом невзначай сдвинет подол платья и приоткроет аппетитную ножку. А однажды она в одной ночнушке выбежала на кухню за чайком. Чело-длань, двумя словами.

Глядя на это всё, мама покачала головой:

– Вот же стерва! По раз накатанной дорожке всё так же ездит. Мужа соблазнила, теперь сына пытается. Сынок, а тебе как отцовская пассия? – она повернулась и уставилась на меня сузившимися глазами.

Я задумчиво прикинул:

– Грудь меньше, чем у Кати, бедра узковаты, да и целлюлит угадывался сквозь ночнушку. А еще я не люблю дышать ванильными духами с феромонами. Вывод – не в моем вкусе, – огорченно вздохнул.

А мама улыбнулась.

Ну с Ефросиньей она, конечно, потом поговорила, и гостья поумерила свой пыл.

В холле «Красного замка» до меня доносится тихий окрик:

– Арсений Всеволодович.

О! Эти выпирающие сквозь красный пиджак пышные груди нельзя не узнать. Мать ее за ногу. Астерия!

– Можно вас на минутку. Вопрос по справкам аналитиков.

Делаю вид, что не слышу, а сам ускоряю шаг. Чур меня, чур. Только этой накачанной девки не хватало. Нафиг. Общайся по Грону с тренером. Или с атаманом, вот Симона где-то здесь ходит. А я штурмовик. Мое дело – мяч забивать.

Ладно еще Лиза. И то, после прокола с медицинским фракталом, у меня многократно убавилось желание общаться с пепельноволосой княжной. Да, она кошечка, каких поискать. Ласковая, милая, вся такая ламповая. А только отвернулся, сразу нацепила свой инопланетный жучок. Может, до сих пор не сняла. Как проверить?

Срочно ретируюсь, создавая в качестве заслона как можно больше учеников. Брошенная Алеся удивленно хлопает глазками вслед, а вот Астерия не останавливается и прет как бизон. Пока случайно не натыкается на Агаркина. Ловца красноволосый БТР не видит, поэтому сносит парня своим крутым крупом как нечего делать. Худоватый Харлам не удерживается на ногах и, качнувшись, бахается задницей на пол.

Астерия даже не замечает сбитого лицеиста, проносится дальше. Зато обращают внимание другие орлы. Причем понимают ситуацию по-своему.

Высокий, как рельсовая шпала, парень почтительно кивает мимо летящей Царице поля. Затем поворачивается к упавшему «фениксу». Один длинный шаг – и вот «шпала» нависает над ошеломленным Агаркином.

– Как ты смеешь толкать сиятельную княжну, люмпен? Даже не извинился! Позабыл своё место?

Взметнувшиеся руки тянутся к Харламу. «Шпала» настолько высокий, что, кажется, он не достанет так низко, если не присядет. Но нет, предплечья «шпалы» словно бы удлиняются, и моего однокашника хватают за грудки.

– Извиняйся! Живо!

Харлама вздергивают вверх, и он оказывается на ногах.

Шумиха привлекает внимание народа вокруг. Астерия с недовольным видом разворачивается. Я же спешу на помощь Харламу. Быстрый выплеск потока живы в ноги, секундный рывок, и вот стою подле нарушителей порядка.

– Уважаемый, драки в стенах лицея запрещены.

– Чего? – фыркает лицеист.

Подаюсь вперед. Два хлестких хлопка по запястьям «шпалы», и его пальцы сами собой разжимаются, отпуская Харлама.

– Драки, говорю, запрещены, – повторяю. – Поверьте, я точно знаю. Учсовет нам только что провел вводный курс. Хотите дуэли – вызывайте на учебный поединок, согласно имперскому указу по межсословным сузам и вузам.

– А не зарываешься ли ты часом? – рычит парень. – Какое право имеешь вмешиваться?

– Прямое, – поясняю с прохладной улыбкой. – На меня только что возложили обязанность пресекать притеснения учеников «Грома». Чем вы, кстати, и занимались, господин притеснитель.

– Кто возложил? – хмурится он.

– Ее Сиятельство Анфиса Аркадьевна Волконская, зам председателя учсовета по дисциплине, – охотно называю имя княжны. – Итак, вы незаслуженно оскорбили моего подопечного. Немедленно извинитесь.

– Извиниться?! Да вы оба в сговоре! Скоты! Посягаете на честь Астерии Артемовны?! Да я вас.

Он замахивается, рука снова удлиняется, как жвачка. И, вдобавок, вьется как плеть перед хлестким стеганием. Хм, демоник-пластик, значит. Чего только на свете нет.

Ладонь парня перехватывают. В этот раз вмешивается Астерия Артёмовна.

– Прошу прощения, но кто вы вообще такой, чтобы за меня заступаться? – угрюмо спрашивает княжна.

Отпускает «шпалу» она своеобразно – швыряет руку ему в лицо. Хлоп. Дворяненок пятится, на щеке расцветает красный отпечаток от собственной пятерни.

Браво, Астерия! Метко запустила. Пять очков.

«Шпала» потирает щеку и распрямляется. Чтобы затем сразу согнуться в почтительном поклоне.

– Вацлав Воисветович Верник, – сипло представляется «шпала», подобострастно созерцая Царицу поля. – Первый курс, Астерия Артемовна.

Свеженький лицеист-то. Неужто выслуживается?

– Ты же в моей ватаге, – вспоминает вдруг Астра. – В резерве.

– Так точно, – радуется Пластик тому, что его признали.

– Пожалуйста, не надоедай своей компанией этим двоим, Вацлав, – дает указание Царица поля своему «витязю». Говорит она спокойно, даже вежливо, но лязгающие ноты выдают раздражение княжны.

Парень бледнеет и тут же ретируется.

– Как прикажете. – А чего тогда лез, спрашивается, если такой слабовольный?

Но на тормозах я это не спущу.

– Боюсь, я не отстану, – теперь моя очередь поерничать. – Меня обозвали скотом. Вацлав Воисветович, требую сатисфакции на арене «Красного замка».

Астерия застывает, ее взгляд обескуражен. Вокруг нас собирается всё больше учеников «Замка» и «Грома». Дворяне и простолюдины смотрят на разворачивающееся шоу.

– Это вовсе не обязательно, Арсений Всеволдович, – уверяет меня Царица поля. – Я могу прика… попросить Вацлава, и он прилюдно извинится. Вацлав…! – она уже готова грозно рыкать на своего игрока.

Тороплюсь прервать лишнее заступничество.

– Очень милое предложение с вашей стороны, Астерия Артемовна, – качаю головой. – Но я желаю выслушать искреннее извинение, а не подогретое просьбой юной симпатичной барышни, которой не один сударь не откажет.

Астерия вспыхивает то ли обиженно, то ли польщенно. Личико ее румянится и даже становится милым. Кто-то из учеников присвистывает:

– Тушите свет, господа! Царица смутилась. И она ярче солнца!

Между тем Харлам, бросив взгляд на пунцовую Астерию, а потом на меня, делает шаг вперед:

– Э-э, нет, – заявляет парень, тряхнув головой. – Извините, конечно. Я хоть и простолюдин, но тоже имею честь. И правила «Замка», как сказала Ее Сиятельство княжна Анфиса Волконская, для всех одинаковы. Первым вы меня оскорбили, со мной первым вам и драться. Арсений, прошу уступить очередь.

Мм, вообще-то я не против. Просто не факт, что Харлам победит целого демоника, пускай и слабенького, из резерва клуба. А моя задача – преподать урок всему «Замку»: полезете на ученика «Грома» – огребете по полной программе. Тест силы, так сказать. Поэтому бой должен быть зрелищным и запоминающимся.

– Харлам, послушай….

– Аднака, даватя двы на двы, – раздается знакомый хриплый голос.

Из рядов лощеных, опрятных дворянчиков вылезает Боря Кайман. Крокодилья суженная морда радостно лыбится. Багровые глаза окаймляют костистые выросты, напоминающие очки. Юный мутант запакован в форменный красный костюмчик, только сзади в брюках предусмотрительно вырезано отверстие под хвост.

– Двы на двы! Я зя Плястика, – когтистая лапа хлопает Вацлава по спине. Демонику приходится приложить силы, чтобы устоять на месте. -Ну чя, довгорилясь, бландина?

«Бландина» это, видимо, я. А почему бы и не да? Двойной поединок полностью соответствует моей цели. А именно – впечатлить лицеистов жестоким мордобоем, чтобы впредь моим «фениксам» не мешали учиться. Хруст костей и дикий вой боли приветствуется.

– Договорились. Только потом не жалуйся, Борис Алиевич , – усмехаюсь.

– Боря пабедят, – выпячивает он подбородок.

– Скорее Боря полежит.

В толпе одобрительно зашумели, зрелище предстоит интересное.

Зевак принимаются расталкивать дежурные по коридорам, дабы не загораживали проход. Многие потесненные прижимаются к стенкам. Уходить никто не хочет.

Астерия пожимает плечами.

– Я не очень понимаю причину, почему еще и ты влез, Боря, – княжна негодующе смотрит на мутанта, а потом поворачивается ко мне. – Арсений, позволь быть твоим секундантом. В качестве извинения за невоспитанность своих игроков и однокашников.

Э-э…Она серьезно? После всех подстав и интриг. Ну дудки, к себе я эту самку красного удава не подпущу. Еще удушит в своих кольцах.

– Спасибо огромное, Астерия Артемовна! – вперед меня забегает Харлам. – Это огромная честь!

Одним глазом кошусь на этого глупого влюбленного зайчика. Парень, окстись. Твоя подруга детства проглотит тебя и не подавится.

– Отлично, – улыбается Астерия. – Пойдемте, провожу вас в клуб войстези. Именно там у нас в «Замке» проводятся поединки.

И, круто развернувшись, княжна генеральской походкой направляется в сторону холла. Только делаю шаг следом, как меня ловит за плечо сильная лапень Каймана. Черные изогнутые когти играют бликами в свете люминесцентных ламп.

– Эй, Борис Алиевич, поаккуратнее. Это натуральная шерсть. – На всякий случай врубаю доспех, а то еще раздерет ткань. – Чего хотел?

– Сеструхи просяла утачнить, – мутант отворачивает голову в сторону и другой лапой достает из внутреннего кармана чуть мятую фотокарточку . – В общам, у тебя скалька девушак? Ещя одна потяняшь? – мне под нос суют снимок. – Сеструха у меня красавяца, аднака. Гляня сям вот.

Лучшие бы я не глядел. На снимке вылитый Боря Кайман, только в розовом платье с волнистой юбкой и лиловым бантиком на поясе. А еще багровые глаза мутантихи подведены лиловой тушью, под цвет банта. Ну и как финальный крейсерский выстрел – алая помада на толстых крокодильих губах. Мой внутренний эстет провалился в бездну ужаса. Сердце екает и трясется в лихорадке. Эта фотокарточка – смертельное оружие против Легиона Фениксов.

– Ну чо? – Боря оскаливается гордо. – Так сеструха холоса, чта духа прихватила?

– Не то слово, – сипло, через силу выдавливаю. – Гламурная у тебя родственница. Настоящая модница.

Кайману похвала сестренки, а не исключено, что и близняшки, приходится по душе.

– Ты паря ни слабые, бландина, – продолжает Боря. – Я не пратив, если падкатишь к Гоморре. Савет и лубав, как гаварится, аднака. – Меня несколько раз хлопают по плечу чуть ли не по-братски, словно члена семьи. – Ну пашли марды друг другу чястить, затёк, хы-хы.

Уйти подальше от этого снимка я только рад.

Через полчаса мы с Харламом выходим из раздевалки клуба войстези. Спортивную форму нам предоставили сменную из прачечной лицея. Так что щеголяем в красных футболках и шортах.

Арена окружена бурлящей толпой. Когда мы появляемся в поле зрения учеников, до моих ушей доносятся ахи девчонок и рокочущий гул парней:

– Это он смутил нашу Царицу?

– Ага, стояла как красный светофор. Впервые ее такой видел.

– Ну-ка, подвинься, дай посмотреть на него. А-а, понятно. Так это же Беркутов. У него Волконская и Лиза Бесонова в свите.

– ЧО-О-О-О?!!!! – дружный рев.

Трибуны погружаются в шушуканье. Барышни заинтересованно поглядывают в мою сторону, но я, конечно, залихватски подмигиваю только Лесе с Дарико. Хватит мне поклонниц.

У барьера застыла Астерия, в качестве нашего с Харламом секунданта. А внутри стеклянного аквариума арены уже ждут соперники.

Чувствую, как Агаркин напряжен и встревожен. Харламу биться с резиновым Вацлавом, а мне, понятно, с Борей.

Усмехнувшись, подталкиваю обеспокоенного напарника локтем в бок.

– Ну-ка прекрати накручивать себя, ловец. Просто выложись на полную и получай удовольствие от битвы.

– Удовольствие? – округляет он глаза. – Какое здесь может быть удовольствие? Меня сотрут в порошок!

– Не летай в миражах своего страха, Харлам. – я пускаю магнетическое облако. – Будь здесь и сейчас. Посмотри направо от барьера. Кого ты видишь?

– Астерию Артем…

– Ты видишь свою женщину.

– Что? Но я же простолю…

– СВОЮ женщину, Харлам, – усиливаю я воодушевляющий пресс. – На ее глазах ты будешь сражаться, проливать свою и чужую кровь. На ее глазах ты победишь. Понял, Харлам?

– Понял, – поджимает губы парень. Глаза его сужаются и напоминают лезвия клинков. Отлично, теперь это глаза воина.

– Что ты сейчас будешь делать, «феникс»?

– Завоевывать свою женщину, Огненный.

Я киваю, ответ мне по душе. С таким настроем уже можно выиграть.

– Среди прочего, среди прочего. Мы завоюем весь этот лицей, «феникс». Вперед на арену.

– Так точно.

Глава 4 – Крокодилье жаркое и беззубая резинка

Мы с Харламом заходим за барьер. Помощник судьи прикрывает прозрачную дверцу.

Гул на трибунах начинает затихать. С арены прекрасно видно – в зале полный аншлаг. Но неожиданно входные двери распахиваются настежь и внутрь заходит вереница девушек в красных топах и мини-юбках. Все барышни стройные, фигуристые, у каждой длинные разноцветные волосы сверкают здоровым блеском.

– Боря, Боря! Бей, бей! – машут «боевые подруги» пестрыми алыми метелками-помпонами.

Зал кричит восторженно. Похоже, зеленый – любимец лицеистов. Почти что талисман, только сражается на поле.

«Боевые подруги» зажигательно танцуют. Места в зале мало, акробатические трюки не выполнить такой толпе, но девчонки стараются. Сдержанные па, изгибы изящных тел, синхронные кружения на месте.

– Сеня, Сеня! Жги, жги! – вдруг раздаются звонкие крики с другой стороны.

Зрители дружно поворачивают туда головы.

Алеся, Дарико, Симона, Кира и Истома вскочили и танцуют в противовес поддержке Бори. Конечно, наши девчонки далеко не профессионалы, но их переполняет энтузиазм. Плюс, к тому же, красотки. Спортивные тела обтянуты блузками и форменными бежевыми юбками. Да и чистая импровизация выходит неплохо. Ритмичность движений и отсутствие строгой структуры напоминает элементы фристайла уличного танца в Валиноре.

Мда, смелости нашим девчонкам не занимать. Кто, интересно, затеял экспромт?

Крутанувшись, Истома подмигивает мне, и вопросы снимаются. Брюнетка, кто же еще. Но в оргию со своим женихом она все равно меня не заманит. Могу даже обет дать.

Наконец танцульки заканчиваются, зажигалки обеих фракций усаживаются на свои места, а зрители обращают взгляды на будущее поле сражения. На стеклянный короб.

– Поединщики, пройдите в центр арены, – распоряжается судья, молодой парень с закрученными тонкими усиками. Третьекурсник, наверное. – Жива-юзеры, не забудьте активировать доспех. – Взгляд в нашу с Харламом сторону. – Секунданты, прошу покинуть арену.

Последнее замечание относится к Астерии. Из секундантов в стеклянный аквариум зашла только княжна зачем-то. Она кивает и, махнув мне рукой, удаляется за дверь в барьере.

– Объясняю правила учебного поединка, – продолжает судья. – Фракталы и жива-техники разрешается использовать. Но умышленные травмы и, паче того, убийство запрещены. За нарушение вы предстанете перед дисциплинарным советом лицея, а может даже и перед полицией. Это я еще не упомянул возможные разбирательства с родами противников. Имейте это в виду и не зверствуйте. Просто покажите достойный спортивный поединок. Для победы необходимо заставить противника сдаться, либо лишить его сознания. Если поединщик теряет сознание – девятисекундный отсчёт. Если за это время поединщик не поднимается, ему засчитывается поражение. Понятны правила, поединщики?

– Да, – отвечаю я.

– Так точно. – Харлам еще не выключил режим послушного солдата.

– Понятны. – Вацлав.

– Аднака, дя. – ну и так понятно кто.

Синхронного ответа не вышло, и судья морщится.

– Считаю до пяти и объявляю бой, – предупреждает он и словно тупым поясняет. – До слова «бой» не нападать. Боря, тебя это особенно касается.

– А чя срузу йа, аднака? – возмущается зеленый.

– А ты будто не знаешь?

– Всегая раза не удиржалась, – бурчит мутант.

Ничего больше не сказав, лишь еще раз грозно глянув на зеленого, судья отступает к барьеру и начинает отсчет:

– Один…Три…Пять. Бо-о-о-ой!

Вацлав мигом превращается в плоского человека. В ущерб объему руки парня резко удлиняются и взвиваются к потолку словно веревки. Раздаются щелчки, как от ударов кнута. Мишень хлестких атак – Агаркин. Только демоник мажет. За одну секунду после старта парень сближается с демоником и наносит резкий удар по корпусу ногой. Ловец как-никак. Скорость – его кредо. Дальше я не вижу их бой – меня полностью занимает Боря Кайман. А точнее, его мощные ноги и тумба-хвост.

Задача Агаркина – лишь задержать Вацлава, пока я не разберусь с Борей.

Мы с Кайманом сходимся осторожно. И я-то понятно почему – тупым напором мне эту чешуйчатую образину не выдюжить. Лишь смекалкой и непредсказуемой тактикой. К моему удивлению, он тоже налетает не сразу, хотя скоростью и силой мутант превосходит Кмета, даже заряженного магнетизмом Префекта. И это странно. В прошлый раз на поле я выдюжил Борю на одном опыте, да и то, в итоге,удрал с мячом в руках. Тянет удовольствие? Возможно. Зеленый же весь в отца: лишь бы пожрать да подраться.

Первые минуты поединка проходят в стойке, где у Каймана огромное преимущество. Зеленый пробивает хорошие лоу-кики, которые я действительно прочувствовал. А гибкий хвост мельтешит поверху, как третья нога, пытаясь отсушить мне руки.

Я решаю не бросаться с первых секунд в ноги. Это сразу закончит битву, а желательно получить первенство на всех уровнях – и в партере, и в кулачной раздаче.

Успеваю выпустить лишь пару Багровых выстрелов. Кайман отмахивается от них хвостом, как от мух, и снова продолжает меня таранить.

Вот бесперебойный град ударов обрывается. Даже Кайману нужна секундная передышка. Он открывается, и я налетаю в прореху защиты. Левой в челюсть. Шаг назад. Сразу же жесткий блок под ответные удар хвостом и моментальный хай-кик правой ногой.

«Накормленный» нестандартной двоечкой Кайман трясет крокодильей головой. Широкие ноздри раздувают кровавые пузыри. Буль-буль. Мой парализующий не до конца пробил ментальную броню, нет, просто от двойной связки образовалось избыточное давление, которое и передалось через защиту. Но регенерация уже подлечивает покоцанную моську.

– Ща дям! – кричит Боря и бросается в ноги.

Да с таким огоньком, с такой яростью и злостью!

Решил-таки закончить битву, животина. Ну-ну.

– А я не возьму!

Я моментально смещаюсь в сторону. Взмах ноги – и многострадальный нос Бори встречается с моим коленом. Добавляю сверху ударом локтя. Конечно, парализующий. Защита у мутанта никакая, и я пробиваю барьер. На зеленой морде расцветает тонкая сечка. Тут же отпихиваю Каймана от себя толчком в корпус, и легкий крокодил катится по канвасу.

– Аднака, бландина хана, – распрямляется мутантище.

– Это вряд ли. – Если только не сведет со своей модницей-сестрёнкой.

Он вытирает кровь с щеки и делает пальцы веерами. Черные когти вспыхивают огнем. А в следующий миг оказывается, что это обманный маневр. Хитрая ящерица!

Кайман взлетает в прыжке, ударяя хвостом. Это один из коронных приемов зеленого. Я только и успеваю поставить блок из локтей, защищая голову и корпус. Хря-я-ясь. Мощный удар отсушивает руки, и они повисают плетьми. Меня самого, как пушинку, отбрасывает в стену, выбивая воздух. Боря несется ко мне, рассекая воздух стопой. Ускользаю вбок. Бух. Пятка Бори сотрясает стеклянную стену клетки. Два шага вперед, и я за спиной Каймана. Отбитые локти уже регенерировали, и я срываюсь в атаку. Сокрушительный пронос в затылок. Вспыхивает Огненный кулак, накрывая противника. Голова крокодила метается как маятник, вперед и обратно назад. Мутант протяжно закричал. Мгновенный разворот навстречу, так что скрип чешуи на подошве звучит сильнее чем у несмазанных дверных петель, ну и тут же мутанту в лоб летит Взрыв танцующего пламени. Мутанта встряхивает, но не более.

Еще пару хуков по зеленой морде, и отскок от раскаленных когтей. Едва успеваю увернуться, перед глазами проносятся горящие лезвия.

Меня обуревает злость. Фалгор, твою жеваную м…медь! Что за дела? Хватит так никудышно вести этот бой! Боря Кайман твоя добыча! Поломай этого зеленого-тинейджера, чтобы его можно было брать тепленьким и драть на крокодильи сапоги.

И я огрызаюсь ударами ног. Лоу-кик по бедру правой. Тут же левой по корпусу. Резкий подшаг навстречу, и сокрушительный апперкот в челюсть. Она у Бори длинная как труба – сложно промахнуться. Еще и во время удара добавляю огонька. Пламенный покров целиком накрывает голову Бори.

– А-А-А! – мутант стряхивает пламя с морды. – Горяча!

– Ты же хладнокровный, – смеюсь на публику. – Вот и грейся.

Ученики «Замка» пораженно смотрят на меня, особенно мне нравятся глазки девушек – круглые, восторженные, у одних небесно-голубые, а других карие, как дубовая кора. Нет, Фалгор, не вздумай подмигивать в ответ. Сдерживайся. Мало тебе двух княжон и еще группы барышень? То-то же. Вот подмигни лучше Леське. Молодец. От нее все равно никуда теперь не денешься. Барышня зарумянилась, а вместе с ней и Дарико. А еще княжна Астерия, вот так сюрприз. Причем последнее замечаю не только я.

– Опять Царица поля косплеит помидорку, – шепчутся ученики. – Похоже, у нас скоро заведется Царь.

– Не придумывай. Боря сейчас его отмутузит, и Астра плюнет на парня.

– Что-то пока больше мутузят Борю.

– Я не понял. Ты ваще за кого болеешь? Сейчас Боря разозлится и как задаст!

Между тем, Харлам неплохо выдерживает натиск резинового демоника. Ну как, неплохо. Вацлав смотал ловца собственным телом, словно широкими лентами, и давит этими обмотками. А Харлам тужится, пытаясь удержать доспех под прессом. Побагровел весь, бедняга. Ладно, осталось еще чуть-чуть. Префект скоро подсобит.

Кайман готовится к проносу в ноги. Что ж, я согласен. Достаточно охоты друг на друга в стойке. Пора завершить бой в борьбе.

Только вот Боря опять переобувается на ходу. Он налетает на меня, осыпая жёсткими ударами по лицу и корпусу. С трудом уклоняясь от огненных взмахов, провожу пару мощных ударов с плеча. Догоняю левой. Отыгрываю чечетку по острым клыкам. А затем сам провожу пронос в ноги. Мое терпение кончилось. Нет, ну правда. Сколько можно ждать?

Тейкдаун выходит классный. Мы вдвоем бахаемся на канвас. И Боря сразу оказывается сверху.

– Подставился! – веселятся ученики «Замка». – В борьбе Боря его точно завалит. Кайман юркий, как ящерица! В захватах ему нет равных.

В партере у мутанта, правда, преимущество. Потому я и давал себя подловить – хотел обыграть зеленого на его же поле.

– Сеня, Сеня! Жги, жги! – Алеся и девушки «Грома» тоже почувствовали близость катастрофы, подбадривают, мои хорошие.

– Боря, Боря! Добивай, добивай! – а местные «боевые подруги» уже смакуют победу.

Хвост Бори обвивает мне ноги, а сам он пытается закончить дело рычагом локтя. Я ощущаю себя в тисках гибких сильных конечностей. Ни скинуть мутанта, ни вывернуться. Остается простое решение.

– Сеня, Сеня! Жги, жги!

Именно так – жечь!

Мое тело моментально покрывается клубами пламени, и мы с Борей тонем в огненных вихрях. Красные языки вокруг гудят и трещат.

– А-Р-Р-Р! – вопит Кайман, тут же ослабляя захват. – Горяча!

– Грейся, чучело, – смеюсь я, перехватывая инициативу в борьбе. – Куда побежал?

Боря пытается отшатнуться, но мои руки намертво вцепляются ему в ногу и хвост. Слепящее белое пламя шипит. Наваливаю сверху. Как только позиция "фулл маунт" готова, переворачиваю соперника и выполняю красивый, но в то же время сложный по исполнению удушающий прием "треугольник".

– Свароже! Боря заживо горит! – вопят ученики. – Он черный как деготь!

И правда, уже попахивает жареным крокодилом.

– Как же ментальная броня?! – зал в недоумении. – Почему она не держится?! Парень всего лишь Кмет!

Ответ прост – жар-эфир.

– Смотрите-смотрите на Беркутова. Его кожа вся испещрена какими-то огненными знаками…

– Кажется это Колядник? И Яровик, и Чароврат…Руки парня усыпаны горящими рунами! Это татуировки!

Трибуны тонут в ошеломленном гомоне.

– А я и не знала, что Сеня настолько верующий, – доносится возглас Алеси. Видно, делится откровениями с Дарико.

– Я тоже…Но это же хорошо, – сама грузинка. – Сварогу любо ношение божьих знаков.

Руны, руны, руны…Я не знал, как же их покорить, какой носитель использовать, чтобы удержать Симаргла дольше нескольких секунд. Серебряные обереги плавятся, бумага тлеет, древесина сгорает. Необходима была либо суперпрочная, либо самовосстанавливающаяся поверхность. Я перепробовал десятки сплавов, красил свинцовые пластины грунт-эмалью. Всё оказалось без толку. И тут мне вспомнилось, что сам, вообще-то, являюсь такой поверхностью.

Вот и нанес на руки прозрачные татуировки. Пока лишь неводостойкой краской. Сработает – сделаю настоящие. Буду всю жизнь щеголять ромбом Чароврата на плече и Яровиком на локте.

Сейчас я призвал Южа, огненного духа. Его сила на уровне демонского фантазма, а значит, сварожичи его не признают, в отличие от Симаргла. Внешне же Юж выглядит, как горящая вуаль, что окутывает тело и того, кого ты держишь.

– А-Р-Р-А! Горяча! – плачется Боря. Чешуя мутанта почернела, еще чуть-чуть и мой огненный захват испечет его заживо.

– Так сдавайся! – фыркаю. – Проблема-то.

– Не хачу праигривыть, аднака! Р-Р-Р-А-А!

– Тогда терпи. Ничем не могу помочь.

– Бальна же! Изувера! Хрена тебя, а не сестрянка! – переходит животина к угрозам.

Вздыхаю:

– Что ж значит, такова судьба. Значит, не встречаться мне с вашей крокодильей красавицей.

Еще побившись в захвате, Кайман выдает:

– Ладна уж, встречаяся с систер, – сжалился он и тут же кричит: – Сдаясь, судя! Сдаясь, аднака!

Отпускаю поджаренного Борю. Угольного цвета чешуя сразу же начинает регенирировать. Я же стою весь в огне и направляюсь к следующему противнику.

Демоник-резина пинает поваленного Агаркина. Харлам лежит почти без сил. Парень закрывается от пинков Вацлава и едва успевает уворачиваться. Очередной удар под дых складывает ловца пополам. Вацлав наноси оплеуху Харламу, но губы парня не кровоточат. Доспех еще держится. Шанс есть.

– «Феникс», вставай, – рычу я из кокона огня.

– Ар-ар, – нечленораздельно стонет ловец.

Новый удар ногой от Вацлава и парнишка сгибается пополам.

– Один! – начинает отсчет судья.

– Быстро вскочил! – я сжимаю огненный кулак. – На тебе доспех, ты еще побарахтаешься!

– Два!

– «ФЕНИКС»!

Харлам на подрагивающих руках приподнимается. Ловец вскакивает на ноги и принимает стойку.

– Сдавайся, люмпен, – шипит Вацлав.

Харлам поднимает кулаки перед собой.

– Пока я в сознании, хрена с два подлижу тебе, «Орбит» жеваный, – рычит он. Взгляд становится стеклянным. Улыбка натягивается как леска.

Ловец срывается в атаку.

Бросок достаточно стремительный, Вацлав не успевает поднять в боксерскую стойку свои удлиненные руки.

Хруст.

– А–а–а! – верещит парень, упав на колено и сплевывая окровавленный зуб.

Харлам верно наметил цель. Зубки у Вацлава оказались не такими пластичными, как тело.

Десять следующих ударов Агаркина прилетают в подбородок демонику. Противник обмякает, и судья, досчитав до десяти, объявляет:

– Победили – ученики «Грома просвещения»!

Рев толпы – ошеломление пополам с восторгом. Смятение от откровения: ученик «Грома» сильнее Бори Каймана. И на кулаках, и в партере. Полный разгром любимца из ватаги «витязей». Ну еще, заодно, оприходовали и первокурсника «Замка».

– Сеня, Сеня, – кричат подбежавшие ко мне Алеся с Дарико. – Ты всех пожег. Убери огонь.

О, точно. Юж еще накрывает меня. Усилием воли отправляю огненный дух в Анреалиум, и тут же оказываюсь в объятиях девушек. Дарико и Алеся одновременно взяли меня в охапку, точнее попытались, но у них двух вскладчину даже не хватило длины рук.

– Поздравлю, – трется Алсея щекой об мою щеку.

– Ага, – поддакивает грузинка, прижавшись лицом к лицу с другой стороны. – Ты молодец, Сеня. А руки твои…они заживут.

Ну да, татуировки превратились в ожоги первой степени. Подлечиться бы, но это не проблема: в зале есть дежурный Целитель. Сейчас к нему подойду, как только освободится. Тут очередь образовалась: долечивают беззубого Вацлава.

Глава 5 – Материнский нагоняй и смотрины

София вызвала своих проблемных детей и усадила их на диван в своем кабинете. Ричард, Лиза, Астерия и Даичи. Кто же еще? Только от них в последнее время возникает головная боль. Ни от кого нет столько бед, сколько от этого квартета. Даже от Ксюши, самой свирепой и самой своевольной, благодаря генам Кали.

Какое-то время княгиня работает за компьютером и не обращает внимания на юных демоников. Тишина, лишь стук клавиш наманикюренных пальчиков раздается на весь огромный кабинет.

Пять минут проходит, десять, пятнадцать… Детишки переглядываются. Как бы у всех дела, там, тренировки и прочее.

– Ма, – подает голосок Лиза. Ноль реакции от родительницы. – Мама, мне уроки делать надо.

София ничего не отвечает, лишь берет трубку со стационарного телефона. Тлик-тлик-тлик…Звуки набора номера, затем княгиня говорит:

– Да, Кали, как там дела с поставками вооружения? Нет жалоб? Всё хорошо, солнышко? Дружина обеспечена? Что-что? ЗРК бы еще десять? Будет двенадцать. По поводу самоходных турелей заведен государственный тендер. Да я держу на контроле. Там некий Новиков пытался что-то произвести, но неудачно. Ага, вассал Волконского. Есть надежда, кстати, на Беркутова. Да-да, мальчик и тут отличился. Видела я его видосики в сети. Это, конечно, не автопилот, но девочка лихо разъезжала на тракторе на ножках. Рыкарей Эльса влегкую постреляла из пулеметов. Думаю, малышка тоже из этих, ну которые оттуда, где сейчас Перун… ты поняла. Тем более, что Беркутов взял малышку под специальную опеку. Учредил училище юных дарований, она там по долгосрочному контракту, якобы, учится, не знаю чему, в Рыкарей стрелять она уже умеет. Так что ждем, что Беркутов поставит турели. Ты лучше скажи, на День рождения Аяно приедешь? Вместе с девочками, конечно. Ой, фронт никуда не денется. Один денек, подумаешь, зато я тебе выбрала такое шикарное платье. В серебряном декоре, с открытой спиной…

Дети-демоники сидят и слушают весь этот поток словесности. Через полчаса не выдерживает Ричард:

– Да что это вообще значит? – в полголоса жалуется британский принц собратьям по несчастью. – С чего такое пренебрежение? У меня уже пропущена тренировка с «волками»! Как будто специально!

– Конечно, специально, – фыркает Астерия, поправив хвост красных волос. – Вам показывают ваше место, Ваше Высочество.

– Мое место? – цедит Ричард. – К твоему сведению, по положению я выше всех здесь присутствующих, в том числе, тети Софии.

– Хе, ну тогда чего сидишь послушно, как зайчик? – усмехается Царица поля. – Вставай и иди на свою тренировку с Амираном. Вперед. Беридзе не выносит прогулы и причины ему не важны.

Но Ричард никуда не идет.

– А вдруг у тети Софии что-то важное? – оправдывает принц свою неторопливость.

Даичи улыбается, чуть раскосые глаза сильно сужаются.

– Да, Рич, не спеши, вдруг София хочет обсудить с тобой важный вопрос жизни и смерти, – самурай бросает взгляд на стройную княгиню, увлеченно рекламирующую вечерний наряд маме Кали. – Но не важнее бального платья.

Принц дергает губой, но ничего не говорит. То, что он сидит на жопе ровно, уже и так всё сказало. Придется ждать. Остальных детей тоже покидает настроение. Этот моральный прессинг прекрасно показал, насколько они зависимы от желания матери. Поводок не физический, но психологический. Умеет ведь София растоптать самолюбие.

Еще пятьдесят пять минут разговоров теперь уже о туфлях с серебряными бляшками и духах с запахом сочных фруктов с легкими нотами жасмина, и только затем София говорит:

– Договорились, Кали. Хорошо-хорошо, иди бей своих Гончих, меня тоже детишки заждались, – княгиня кладет трубку и с улыбкой оглядывает молодняк. – Не уснули?

– Что ты, что ты, мама, – качает головой поутомившаяся Лиза. – Я столько узнала о фруктовых духах. Сладкий аромат персика с каплей амбры и мускуса, значит… Как только мама Кали это выдержала?

– Малышка Кали очень женственная, на самом деле, – доверяет секретную информацию София. – Особенно когда дело касается ее туалета. Да и сами знаете, она сейчас целые сутки в броне ходит, степную пыль вдыхает, так что отвлечься только рада. Так, – тон княгини становится серьезным. Каждому понятно, что сейчас она выберет первую мишень. – Ричард, резко же ты решил переметнуться в «Вершину мудрости». Очень резко.

И внезапная тишина, густая словно кисель. Первым не выдерживает тягучую паузу заморский гость.

– Так получилось, – блеет британский принц, который сам в шоке от своей растерянности. Но вот смотрит он в ледяные глаза Софии и видит одни лишь холод и жестокость. Словно перед ним сидит не утонченная княгиня, а массовый убийца. Сразу вспоминаются старые слухи о дознавательнице Гюрзе из застенок Тайной канцелярии. – Это было спонтанное решение.

– Главное, что оно озвучено в прямом эфире, – замечает София. – Элизабет звонила как-то, хотела тебя вернуть. Может, правда пора.

– Нет! – громко бросает Ричард и уже более спокойно говорит. – Я хочу поиграть в Грон в местной Лиге. А потом уеду, но не раньше.

– Хм, я не могу тебе позволить играть, несмотря на твое публичное высказывание. Грон – агрессивная игра, а твои силы пока не поддаются контролю. А если ты убьешь кого-то? – сужает глаза София и добавляет пороха в пламя. – Например, Беркутова, с которым в ссоре?

– Тогда я выпущу нафту Ричарду в лицо, – вдруг спокойно сообщает Лиза, и от ее ледяного тона даже бойкая Астерия поежилась.

Ричард так вообще побледнел и отодвинулся подальше от пепельноволосой княжны.

– Такой цели у меня не стоит, – на всякий случай замечает принц.

– Случайно, Ричард. Случайно, – вздыхает София. – Как только на поле ты выпустишь Когти, исход игры предрешен. Много крови и смертей.

– Одна точно, – произносит Лиза, положив тонкие изящные руки на коленки.

Ричарда начинает знобить. Давно он не испытывал такого тревожного страха.

– Обещаю не использовать Громовые когти, – слова сами собой вырываются наружу. – Слово английской дворянина и члена королевской крови.

– А если всё же Когти вылезут? – приподнимает бровь София.

– Тогда уйду на скамейку запасных, – предлагает принц.

– Волк не отпустит, – вставляет Астерия. – Амирану плевать на жертвы, лишь бы выиграть.

– Астра, я что, маленький?! – вскипает Ричард. – Пускай Амиран поступает как хочет. Мне плевать на его слова. Вылезут Когти – пойду на скамью. Но они не вылезут, – добавляет он. – Я научился себя контролировать.

– А Яка? – спрашивает Лиза.

– Яка будет, – отвечает принц. – Она не смертельная.

– Влюбишь в себя всех девчонок в ватаге соперника… – задумчиво протягивает Астерия, и глаза ее довольно поблескивают. – А и пускай! Да, Лиза?

Старшая княжна обходится раздраженным фырком. Она точно не разделяет безудержность сестры. Астерия готова использовать любые средства, чтобы завоевать сердце Арсения: распоряжаться финансированием его клуба и, даже, влюбить всех соперниц в Ричарда.

– Тогда решено, – подытоживает София. – Никаких Когтей. Ричард, ты дал слово, и ты взрослый мужчина. Не забывай об этом и не забывай кто твой отец. Можешь ступать.

Ричард скрежещет зубами. С ним обходятся, как с нашкодившим ребенком! Но принц сдерживается. Перед ним стоит цель выступить достойно в игре против Беркутова. А София точно может доставить проблем. Британец встает и, после легкого поклона дамам, уходит.

– Лиза, – озвучивается имя следующей жертвы.

– Да, мама? – равнодушно откликается княжна.

– Что ты рассказала Арсению насчет моих планов о нем? – чуть ли не лилейным голоском выпевает княгиня.

– Самое главное, – Лиза держит подбородок высоко. – То, что ты хочешь забрать его в свой Дом и сделать демоником.

– И зачем, Лизочка? – всплескивает руками княгиня. – Ведь ты настроила Беркутова против нашего Дома! Понимаешь или нет? Может, он и того щенка Миронова спас из одной только вредности.

– Мама, я считаю, что делать Сеню демоником большая ошибка.

– Да, теперь-то это точно не прокатит, – княгиня сурово смотрит на дочь. – Отныне у тебя стоит задача исправить то, что натворила. Завоюй благосклонность Беркутова. Любыми способами.

– Завоевать благосклонность? – округляет глаза Лиза. – Мама, как ты себе это представляешь.

София качает головой.

– Смотрю я на свою дочку-красавицу и поражаюсь ее наивности. В девятнадцать-то лет пора испытывать влечение к мальчикам.

– Мама! – вскрикивают одновременно Лиза с Астерией. У обеих щеки вспыхивают алым.

Даичи скучающе смотрит на потолок.

– Тц, женщины, – бросает юный самурай.

– Ладно, – Софя стучит пальцами по столу. – Благодаря твоим стараниям, Лиза, вариант с демоником отпадает.

– Неужели? – недоверчиво переспрашивает Лиза.

– Передай Арсению, что мы готовы предоставить ему Сырье на сумму один миллиард рублей.

– Кха-кха, – закашливается Даичи. – Мама, миллиард рублей?! Миллиард?! Это же годовой ВВП какого-нибудь Гондураса! Южноамериканского государства, мама!

– А тебя хорошо в школе учили, Даи, – довольно кивает София. – Но, надеюсь, ты понимаешь, что ценность Сырья субъективна. Это для открытого рынка дворян оно безумно дорогое. Мы же имеем десяток баз в Нижних мирах. Ежедневно Гвардия проводит сборы ценных демонских растений и охоту на иномирян с необходимыми витаминами в мышечных тканях и костях. Для других Домов наши запасы стоят миллиард. Для нас же в десять раз меньше.

– Сто миллионов, – прикидывает Даичи. – Почему мы отдаем наше Сырье Беркутову? Почему не Хенеси?

– Ах да, твой друг японец, – вспоминает София. – Юный господин Нобунага, величающий себя Золотым Генералом Фалгором. Мм, что ж, ему тоже я готова выделить Сырье на миллиард рублей.

– О! – обрадованно улыбается Даичи. Самурай рад за своего друга.

– Только пусть сначала продемонстрирует свое владение мечом и стратегические навыки, – добавляет княгиня. – Мы пришлем к нему в Токио наших меченосцев-демоников и советников. По итогу спаррингов и интеллектуальных тестов господин Нобунага получит запасы Сырья.

– Кхм, а Беркутова тестировать ты не собираешься? – догадывается самурай.

– Беркутова я постоянно тестирую и, похоже, наше тестирование у него уже стоит поперек горла, – София снова обращает взгляд на дочь. – С таким козырем ты без труда завоюешь благосклонность Арсения. С Сырьем он очень быстро вызреет до Полковоя. При должном старании за несколько лет. Демоник отменяется, будем растить Абсолюта Ярилы.

– Мм, – Лиза мешкает. – А что взамен?

– Сотрудничество, просто сотрудничество, – София пожимает плечами. – И разговор по душам. Мы должны рассказать друг другу всё, что знаем о наших прошлых жизнях. Так и передай.

– Я не очень понимаю… – теряется княжна.

– А тебе и не нужно. Главное, чтобы Арсений понял, а он поймет, не сомневайся. Просто передай мои слова.

– Хорошо, – Лиза подозрительно оглядывает мать, но ослушаться не смеет.

– Даичи, – княгиня оглядывает новую мишень. – Еще какое-то время побудешь под нашим с Аяно наблюдением, хорошо?

– Вы обе всерьез думаете, что Хенеси меня чипировал? – усмехается самурай. – Мама, Хенеси – достойнейший человек, которого я когда-либо знал. Но я никогда не променяю интересы родного Дома на его дружбу.

– Мы просто волнуемся за тебя, – поясняет София и переводит взгляд на красноволосую княжну. – Астерия. – Красноволосой княжне хочется зажмуриться. Сейчас ей прилетит как всегда больше всех. – А ты единственная из всех молодец. Не уронила честь рода, даже предложила Беркутову быть его секундантом в мелкой потасовке.

– Правда? – не верит ушам Астерия. Ее что, только что похвалили?

– Конечно, продолжай в том же духе.

После этих слов Лиза лишь фыркает.

– А ты, Лизочка, бери пример с сестры, – добивает София родную дочку.

Довольная, как павлиниха, Астерия смотрит на Лизу сверху вниз. Впервые у нее есть повод для высокомерного взгляда на лапушку-отличницу Лизочку.

София вспоминает:

– И да, кто-нибудь пригласите Арсения на день рождения Аяно.

– Обязательно! – синхронно говорят обе княжны.

***

Гремят оглушительные выстрелы. Бронебойная очередь сносит фанерные мишени, обозначающие рассредоточившегося противника.

– Оно, правда, ходит! – удивляется глава военной закупочной комиссии полковник Федот Васильевич Божемой.

– И даже стреляет, – улыбаюсь я. – Буквально на днях мы установили многоэкранный прицел, дающий пилоту полный 360-градусный обзор. Ну это на случай ручного управления, конечно.

– Конечно, – обомлевает полковник.

Мы с членами комиссии и князем Волконским стоим на деревянном помосте. Помост выходит на полигон, в который переоборудовали земельный участок за «Горлесмашем». Раньше здесь стояли монолитно-кирпичные недострои под новые корпуса завода, но производство почему-то передумали расширять. Незаконченные бетонки в итоге тоже пригодились под элементы тактическо-стрелковой демонстрации.

Из-за угла бетонки вываливается, чуть неуклюже качаясь, ПуД. Наш ненаглядный «Лесник-1», кто же еще. Брони надето минимум, чтобы комбайн был более подвижным. Мы, как-никак, в первую очередь демонстрируем ЭВМ и шагающую платформу. Но пушки понатыкали разные: и крупнокалиберные пулеметы, и минометы, и даже огнеметы зачем-то. Куча торчащих в разные стороны черных стволов. Нафига Жанна такого дикобраза сделала? Не знаю. Зато выглядят круто.

– Программное обеспечение полностью наша разработка, – рассказываю комиссии. – Архитектура открытая, сейчас целеполагание для открытия огня ориентировано в первую очередь на массу и объем движущегося объекта. Но любые доработки и дооснащение возможны по запросу…

– Это же ребенок! – восклицает полковник Божемой.

– Где? – улыбаюсь.

– В кабине вашего ПуДа!

– А! Вы про пилота Жанну Жировитовну Дрить, – киваю. – Да-да, как видите, с контролем ЭВМ справится даже ребенок.

– Вы ее туда засунули для демонстрации легкости управления?

– В том числе…

Дальше говорить нет смысла – Жанна открывает огонь из всех стволов. Меня просто неслышно. Сначала бахают минометы, затем стрекочут пулеметные очереди, следом шипит красный ливень огнеметов. Горящие обломки мишеней разлетаются по всему полигону. Шипит раскаленный бетон недостроек.

– Это поразительно, – выдыхает Божемой, теребя сивый ус. – Тот же Новиков даже близко не подошел к подобному результату. А он ведь тоже ваш вассал, Аркадий Валерьевич.

Князь Волконский делает снисходительное выражение лица.

– Не думаете же вы, что успех данного пушкоброда….Так правильно, Арсений?

– Почти. Пушкохода, Ваше Сиятельство.

– Да, спасибо. Так вот не думаете же вы, что мои люди работают под копирку друг друга? Я делаю ставку на диверсификацию управленческих схем и технологий. Каждый вассал работает сам по себе. Пушкоходов это тоже касается.

– Понятно, – глубокомысленно кивает полковник. – Что ж, у этого проекта есть все шансы на финансирование армии.

Между тем, демонстративное испытание ПуДа заканчивается. Стволы оружия еще не успевают остыть, как кабина распахивается. Дрить ловко выпрыгивает на бетонную конструкцию чуть ниже модели полезной нагрузки. С бетонки девчонка хочет сигануть прямо на землю, но тут из-за угла выныривает Ахмат. Откуда он взялся на горящем полигоне, не знаю. Будто кавказец чувствовал. Огромные волосатые руки ловят малыху налету и осторожно ставят на землю. Она, не обращая внимания, обегает кавказца и несется прямиком к деревянной платформе. И, вроде, хочет удержать себя, то и дело притормаживает одной ножкой, но дисциплина легионера проигрывает детской гиперактивности, и девочка снова вприпрыжку бежит. И малютка Жанна не виновата. Усидчивость и способность к самоконтролю в этом возрасте только начинают формироваться.

– Милорд! – радостно орет Жанна Жировитовна. – Милорд! Как вам?! Как?!

– Милорд? – приподнимает густые брови подполковник Божемой.

– Это мой позывной, – говорю, что первое приходит в голову. – Обычно мы на испытаниях только по ним называем друг друга. Имитация боевой обстановки.

– А-а-а…

Глава 6 – Опасность для девушек

Император и Самодержец Всероссийский Владимир Рюрикович задумчиво смотрит в горящий камин. Трещит сгорающая древесина. В гостиной сумрачно, хотя от огня яркий свет, а на стенах бледными огоньками мерцают тусклые бра. За окном совершает небесный променад бледная луна.

– Ваше Величество папенька, а чего это мы хандрим? – вдруг звучит голос за спиной.

Ласковые нежные руки обвивают императора сзади за шею. Белоснежная головка просовывается над плечом Владимира. Император зарывается лицом в волосы дочки, вдыхая сладкий девичий запах с цитрусовой ноткой и проваливаясь в полусон.

– Да так, – император размышляет какую причину озвучить малышке Берегине. Не грузить же дочурку государственными делами. Она еще совсем мала, пятнадцать годков всего. И не поймет, насколько важен для великого самодержавного отца недостижимый триста пятый уровень в «Кексиках». Не солидно. Начнется возмутительное: «Папа! Но это же игра для детей! Для девочек!». Тьфу, сексизм кругом. Как связан графический тортик с карамельной помадкой и шоколадной крошкой и мелкие девчонки? Да ни у одной малолетки терпения не хватит на то, чего добился он, император сильнейшего государства. Триста четыре уровня! Вова Красное Солнышко пользуется непререкаемым авторитетом у других геймеров-хардкорщиков. Он – настоящий гуру. А эти не поймут. Одним словом – молодежь. Другое дело Сина, младшая женушка в девичестве Бесонова. Мудрая женщина не по годам, видимо, повлияла та же наследственность что и у старшей сестры Софии-Гюрзы. Жене можно раскрыть истинные имперские проблемы. А вот детям пока рано. Не готовы они постигать отцовские увлечения.

– Папа, не хочешь поделиться? – Берегиня усаживается на коленки прямо на ворсовый ковер у отцовского кресла. Царевна прижимается нежной щекой к руке императора.

Внешне дочь вылитая Гюрза или княжна Лиза Бесонова. Только что не обладает жестокостью первой и демонической силой второй. Всего лишь ранг Воин. Всего лишь доброе сердце и прекрасный лик ангела.

– Пап? – Её большие голубые глаза сверкают, и даже блестящие, словно выгоревшие на солнце, белоснежные волосы – и те лучатся восторгом, от неё так и веет энергией и жизнерадостностью.

– Кхм…да задумался, доча. – Так-так-так, что же ей сказать? А спихнем-ка тяжкую думу на Гончих. – Неспокойно на наших границах, дщерь моя. Неведомый недруг выпускает орды иномирян. Каждый день гибнут сыны Отчества, вот и грущу, глядя на пламя.

– Ох, жалко как людей, – тут же пригорюнилась царевна. – Хорошо, что хоть с тобой, батюшка, всё обошлось. Я молилась всю ночь Трояну во здравие твое.

– Кхм, молиться это, бесспорно, хорошо, но и высыпаться очень важно. Для твоей же отличной учебы важно… Подожди-ка, это Антон тебе рассказал про Мироновых? А еще что он успел сдать?

– Про мальчика Беркутова, – отвечает честная душа Берегиня, не собираясь ничего скрывать от отца, даже такой грешок, как шушуканье с братом за его спиной. Царевна радостно улыбается. – Это он спас моих папочку и братика.

– Ну, так категорично заявлять точно не стоит, – поправляет чутка пристыженный император. – Не спас, а поспособствовал спасению. Там всё же была Лейб-гвардия. – Тот факт, что Абсолют за секунды уничтожил всех лейб-гвардейцев поблизости, Владимир решает не озвучивать. – Хотя, наградить парня все равно надо, это верно. Вот я и размышляю над этим.

– Над Беркутовым? – удивлена Берегиня. Не много ли чести нетитулованному дворянину? – Над простым юношей?

– Не простой он, – нехотя произносит Владимир. – Очень непростой. Военная комиссия рассыпается восторгами по поводу технологий Беркутова. Парень показал комиссарам Шопегля ходячие комбайны и морозильные пушки. Как заявлено в отчете какого-то полковника, при должном финансировании можно совершить прорыв в военной технике. Беркутова рекомендуют в доверенные подрядчики армии.

– Гений, значит, – кивает царевна, поглаживая свисающую с кресла царскую руку с огромным золотым перстнем. – А еще спас моего отца императора….

– Поспособствовал спасению, – тут же вставляет Владимир.

– Да-да, уберег моего папочку. Двойная заслуга. Ты же наградишь его?

– Не сразу. Сначала разговор с князем Волконским. Вот завтра и поболтаем. Посмотрю на его реакцию и решу.

– Поня-я-ятно, – протягивает Берегиня Рюрикович. – Тогда я сама…

– Что сама? – не понимает император

«Награжу спасителя своего папулечки, конечно» – улыбается царевна.

– Сама буду уберегать тебя, па, – произносит Берегиня вслух.

– Опять через молитву? – снисходительно улыбается Владимир.

– Конечно, папенька.

***

– Ваше Величество, присаживайтесь, – указывает Аркадий Волконский на два кресла у пылающего камина. Очаг оформлением очень похож на домашний, даже белые мраморные колонны по бокам будто те же самые.

– Спасибо, Аркадий, – государь выбирает место справа. Когда он садится, кожаная обивка тихо скрипит под ним. – Речь у нас пойдет о твоем вассале.

Волконский пытается не менять выражения лица, но в глазах блестит понимание причины.

– Беркутов?

– Он, – кивает Владимир. – Третье отделение доложило, что Бесонова очень сильно заинтересована им. Шерстит его дела, изучает подноготную, подослала шпионов в его лицей.

– В «Красном замке» шпионы? – чуть ли не подпрыгивает на месте Аркадий.

– В филиале «Гром» точно. И среди преподавателей, и среди учеников. Причина тебе понятна?

– Гений Арсения, – догадывается князь.

– Вот тут и загвоздка, – сомневается Владимир. – Не путаем ли мы причину и следствие? Откуда взялась эта «гениальность» у семнадцатилетнего пацана?

Волконский мнется, но все же решает высказаться:

– После битвы с Абсолютом Миронова у меня состоялся разговор с Арсением. Он объяснил свои успехи тем, что является жива-мутантом. Сбой работы военного артефакта вызвал мутацию астрального тела и воздействовал на интеллект.

– Бесонова устраивает тотальную слежку за жива-мутантом? – иронично приподнимает бровь Владимир. – Да даже не таким могучим как, допустим, Слепой кот или Дана Бестия. А всего лишь за отличником-вундеркиндом? Нет, Беркутов может и титан мысли, но как-то странно это всё.

– Но он, правда, талантливый юноша, – скромно бросает Волконский. Больше нахваливать Беркутова князь не хочет – а то еще заберут. Хотя уж если София такой контроль устроила, то поздно метаться. С другой стороны, против Бесоновой он еще может побарахтаться. А императору точно ничего не скажешь.

– Не знаю – не знаю, – повторяет Владимир. – Боюсь, это чересчур подозрительно. Может, Беркутов связан как-то с вымесами Хаоса.

– Побойтесь Сварога! – вырывается у Волконского. Князь поздно прикусывает язык. – Простите…Ваше…

– Аркадий, это не шутки, – на полном серьезе заявляет император. – Я не могу так рисковать. Как понимаешь, он поспособствовал моему спасению, а значит, есть повод приблизить парня к себе.

– Неужели вы хотите забрать моего вассала? – падает духом Волконский.

– Это необходимая мера, – припечатывают бедного князя. – Я уже объяснил причину. Официальную и фактическую. Так как я тебе доверяю, Аркадий, то не стал скрывать.

– Благодарю за доверие, – роняет убитым голосом князь, уже подсчитывая в уме годовую потерю прибыли. Приток денег от Сени был неимоверно огромным.

– Преференции ты получишь, – подслащивает пилюлю Владимир. – Так, например, господский налог Беркутова будет идти в твою казну еще пять лет. Но это только между нами. Официально Беркутовы станут Служилым родом. А затем дадим и льготы на имущественный.

– Благодарю, Ваше Величество, – повторяет Волконский

Когда император уходит, князь чуть ли не хватается за голову. Он не знает, можно верить ли словам Владимира. Император – тот еще хитрый пес. Трехсотый уровень в «Кексиках» – не тапки обнашивать. У самого Аркадия только двадцатый…. А куда деваться? Увлечение государя – святое. Играл бы он в хоккей, Волконский встал бы на коньки. А так приходиться месить цифровую муку, да посыпать сахарной пудрой.

Непонятно, правдивы ли подозрения Владимира насчет Арсения. Может, это всего лишь повод захапать Беркутова с его турелями, ментальными глушилками и прочим. Уже и неважно – Беркутова заберут.

Встав и пройдясь по каминному залу, Аркадий решает проверить дочь. Все его надежды сейчас связаны лишь с Анфисой.

Князь находит дочь в картинной комнате. Княжна в заляпанном халатике вертится вокруг мольберта. Каштановые волосы стянуты в буйный хвост, в одной руке кисточка, в другой палитра с красками. «Позирует» же художнице ваза с фруктами.

– Совершенствуешь навыки, милая?

– Да, пытаюсь достичь уровня Сени, чтобы снова сразиться с ним, – мечтательно произносит Анфиса.

«Опять о Беркутове, – негодует в мыслях князь. – Хотя, чего это я? Вот же и повод подвернулся».

– А как у вас с Сеней дела, крошка?

– Дела? – замерев, Анфиса сдувает с лица волнистую прядь – руки-то заняты. – Отлично. Вот в выходные идем в «Зарницу».

Княжна осторожно рисует гроздь винограда. Набрасывает стебель, а затем начинает обрисовывать круги, которые являются виноградинками. Глядя на искусную работу дочки, Аркадий вдруг спрашивает:

– А скажи, хочешь замуж за Сеню?

Княжну словно парализует, рука смещается, и кисточка разрушает овал виноградинки.

– Пап!

– Извини. Закрасить же можно?

– Можно, – Анфиса присматривается к фиолетовому пятнышку. – Только больше не шути так.

– А вообще, я серьезно. В целом как тебе он? Люб – не люб? – увидев недоверчиво насупившееся личико княжны, Волконский поясняет. – Крошка, Беркутова хотят забрать. Вот я ищу варианты.

– Как забрать? – пугается Анфиса.

– Дочка!

– Люб, папенька, – тут же тараторит напуганная княжна. – Замуж согласна за Сенечку.

– А он что, возьмет же тебя? – сурово спрашивает Волконский. – Возьмет?

– Думаю, возьмет…

– Думаешь?! – хлопает князь глазами.

– Мы говорили, я признавалась, но он сказал, что пока ему не до свиданий, много дел, поэтому точно не знаю, – теряется Анфиса. – Но, вообще, мы с девочками предполагаем, что Сеня хочет выиграть Лигу по Грону, чтобы поменять Дом. Поэтому боюсь, что не люба.

Новость сначала шокирует Волконского. А затем приводит в ярость.

– Много дел? Боишься, что не люба? – он сжимает пальцы в кулак. – Вот стервец! Это кто кому еще должен признаваться! Княжна нетитулованному?! – вдох-выдох, и Аркадий берет себя в руки. – Ладно, ситуация нестандартная. Беркутов у нас сокол с пестрым оперением, так и быть. А про Лигу хорошо, что сообщила. Это значит, что если Сеня выиграет ее, то сможет вернуться к нам в Дом. А мы должны сделать так, чтобы он захотел это. Справишься, дочка?

– Постараюсь, батюшка, – тихо попискивает Анфиса. Она еще не совсем отошла от вспышки родителя. – Буду нежной и ласковой, буду угождать Сене.

– Эй-эй, только не перестарайся, доча. Все-таки это ты княжна, а не Беркутов.

– Кончено, батюшка, – покорно склоняет голову Анфиса.

«Ну вот, дожил, старый барсук, – вздыхает князь. – Дочку подкладываю под обнаглевшего пацана. А куда деваться? С госконтрактами от оборонки Беркутов озолотит любого сюзерена. Да и сам стервец хорош: Абсолюта загасил! А мнимые страхи императора – всего лишь способ манипуляции, чтобы я не ерепенился. А мы не поддадимся».

***

Сегодня спозаранку мне позвонил Витя Долгоногий.

– Чем обязан, Виктор Дмитриевич?

– В «Зарницу» придешь сегодня? – и не дожидаясь ответ, потребовал. – Беркутов, твое присутствие обязательно.

Конечно, отказывать юному графу безрассудно и даже просто неэтично. Но вот это «обязательно» меня порядком раздражило.

– А есть существенный повод?

– Есть. Одна важная особа хочет видеть Арсения Беркутова.

– А…

– Она велела не называть ее имя, но всеми способами обеспечить твое присутствие.

Мм, ну раз велела самому графу, вариантов всего несколько. А если сгруппировать их по родовым фамилиям – всего один. Царский герб заплясал перед глазами.

– Большая честь быть приглашенными вами лично, граф.

– То-то же, – успокоился Виктор. – Ну и с тобой лично мы тоже покумекаем. Хочу предложить тебе кое-что.

– О, граф, а можно устроить сегодня представление на улице? Постановочные бои. Вам понравится. Только нужно освободить улицу от машин и прохожих.

Думал Виктор недолго:

– Кхм, ладно, перегородим движение, автовладельцев попросим не вставать. Только сам явись.

– Безусловно.

После разговора с графом отправился закупать костюм на вечер. Раз предстану перед важной особой, то требуется сделать это с шиком и блеском.

Неплохой синий костюмчик с атласным поблескиванием в самый раз. Стройная продавщица с большой грудью оценила по достоинству – улыбалась мне вслед до самого выхода. Хоть костюм и лежал в пакете.

На танцульки еду прямо с Биокомбината. А так как от тренировок сегодня выходной, то я посвятил почти весь остаток дня выбору тату. Перебирал более эффективные композиции рун. Стыковал Посолонь с Колядником, совмещал Чароврат со Сваором. Подходил только эмпирический путь. Наносил кисточкой на руку и пробовал подключиться к Анреалиуму. Это занимало часы.

На одной из попыткой я услышал в голове:

– Вернись к нам, Фалгор. Стань нашим Чемпионом.

Голоса Богов Хаоса. Значит, этот вариант рунописи и оставим. Пока только кисточкой, а потом и набьем тату. Досе поручу найти квалифицированного накольщика.

– Вернись к нам…

А как же их выключить? Напрягся, чтобы прикрыть щель в куполе. Не вышло. Тогда сконцентрировал внимание на тату. Велел ей прекращать принимать сигнал. Бинго.

Еще дал по телефону поручения насчет подготовки тех самых «постановочных боев».

Итак, на танцы. Сначала на «Весте» заезжаю домой за Дарико, там, заодно, сменяю шофера и машину. Бессменный Тимофей ведет «Майбах», а мы с грузинкой сзади скромно улыбаемся друг другу. Заезжаем за спутницами по порядку – Лиза, Анфиса, Люда, Алеся.

Еще на подъезде к ресторану видим, что вечеринка в самом разгаре. Дворянчики пьют и веселятся на морозном воздухе. Осень им не страшна, многие парни щеголяют в одних рубашках, скинув пиджаки на голые плечи своих спутниц.

Когда я со своими барышнями выхожу из машины, многие салютуют нам бокалами:

– За Беркутова с его великокняжеской-боярско-дворянской свитой!

– О, смотрите – у нашего шаха пополнение!

– Амиран, а это, часом, не твоя сестренка?

– Заткнись…ррр…

Под вот такие пересуды мы с девушками, улыбаясь, поднимаемся на крыльцо. Здесь слишком прохладно, и я решил, что нечего барышням сначала морозиться, а потом бегать к Целителям лечить простуду.

Еще в холле к нам подбегает Виктор Долгоногий.

– Арсений, где тебя носит? Дамы! – делает граф поклон. – Позвольте ненадолго украсть вашего спутника?

– Если только ты не уведешь его на танцпол, Витя, – с усмешкой вставляет Лиза. – Первые танцы Сеня танцует только со своими девушками. Да, девочки? – другие барышни кивают. Даже смущенная до румянца на щеках Дарико.

Если бы не манеры, Виктор бы присвистнул.

– Так и быть, обещаю не вальсировать с вашим молодым человеком, – с грустью вздыхает граф. – Правильный я термин употребил, Лиза?

– Правильный, – улыбается княжна, и мое мнение, видимо, спросить никто не хочет.

Ладно, молодой человек – это еще не парень. Ведь так?

Уже когда мы отдаляемся от девушек, Виктор тихо говорит:

– Я, конечно, танцевать с тобой не буду, но насчет нее не уверен.

– Насчет кого нее? – без удивления уточняю.

– Царевны, Сеня. Готовься, сегодня твоя популярность вырастет до небес.

***

Когда Арсений с Виктором отходят, Лиза на всякий случай включает слух Гончей:

–… Царевны, Сеня. Готовься, сегодня твоя популярность вырастет до небес.

Лицо княжны мрачнеет. Она оборачивается к будущим «сестрам», как уже называет в мыслях подруг.

– Не теряйте, девочки. Я на минутку отойду.

И стремительным, но бесшумным шагом Лиза спешит за своим любимым.

***

– Царевны, Сеня…

В другом конце зала Астерия с силой сжимает бокал, но вовремя отставляет его на поднос подвернувшегося под руку официанта.

– Боря, не теряй, – ослабив слух Гончей, говорит княжна. – Я по делам.

– Аднака, дя, – Кайман закидывает в раскрытую пасть закуску с куриной печенью и радостно смакует вкус. – Нича страшна.

Глава 7 – Танцуй, пока молодой

Виктор ведет меня в самую глубь ресторана – к столикам, справа за танцполом, размещенным в середине зала. Таким образом мы огибаем танцующую толпу. Пара прелестниц в коротких волнистых юбчонках окликают графа:

– Вить, давай к нам, – сиреневолосая краля бросает заигрывающий взгляд в мою сторону. – И друга красавчика прихвати.

– Инга, это же Беркутов, – из ниоткуда вырастает пышногрудая Шереметьева. Декольте ее золоченого платья тянется до самого пупка, почти полностью обнажая обширные холмы грудей, разве что самые вершинки остаются спрятанными, оттопыривая пуговками тонкий шелк. – Напрасно тратишь время. Он танцует только со своими.

Красивые подведенные глаза юной графини бросают на меня рассерженный взгляд. Мне становится смешно. Очень забавные претензии. Кавалер танцует со своими дамами! Это что еще за безобразие!

Не один я вижу ситуацию забавной. Виктор смеется.

– Ир, тебя послушать, так Сеня у нас прямо жуткий сноб, – блондин хлопает меня по плечу. – Пренебрегает баронессами и графинями, негодяй! Вряд ли это так, но сейчас я, правда, должен спасти его от твоего посягательства. Уж прости.

– Да я привыкла, уводи, – отмахивается Ира Шереметьева. От резкого жеста белоснежные холмы колыхаются, чуть не выглянув из-за тонких золотых полосок. Катастрофа была близка как никогда! – А с вами, Арсений, – угрожающе, даже яростно произносит графиня, – мы еще пересечемся. Ждите и бойтесь!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.