За Синими горами
Два осенних похода в Синие Горы Южного Сахалина. Один и не только
Андрей Иванушкин

© Андрей Иванушкин, 2024

ISBN 978-5-0062-5566-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ненужное предисловие

Вашему драгоценному вниманию два рассказа о походах в сопки Синегорска. Немногие найдут их на карте СССР, поэтому нужно взять карту поменьше, желательно Сахалина, потому что там они и располагаются. Если среди читателей затесался еще более щепетильный к деталям товарищ, то мы пошлем его не очень далеко, а на Южный Сахалин. Потребуется найти большого «паука» – Южно-Сахалинск, столицу всего Сахалинского королевства и бусинок его – Курильских островов. Немного к северо-западу от него и раскинулись эти не величественные горы, чей становой хребет зовут Мицулевским. Его главная вершина взметнулась на 793 метра (пик Мицуля), что намекает на большой потенциал роста, ведь до Эвереста еще далеко. Зато альпинизм здесь будет безопасный, да и кислородное голодание не грозит.

Походы из разных лет – 2021 и 2023, что не делает их антагонистичными, они вполне мирно уживаются рядышком и не претендуют на исключительность. Остальное словами не передать, поэтому просто посмотрите фотографии и на этом расходимся.

Выдра, горные озера, бамбук и мост

День Туриста

День Туриста выдался солнечным. 27 сентября часто радует на Сахалине приятным теплом небесного светила, что удачно совместилось с началом нашего похода.

Не так часто я выступаю в таежные дали в компании. В тот день и было то самое исключение. Таня, девушка из Свердловска, или по новомодному, из Екатеринбурга, но все равно Свердловской области, была моей компанией. Знакомство наше началось два года назад, в 2019 г., за столь дальние тысячи километров, что не трудно сбиться со счета. Крым, Севастополь, хостел «Смайл» в самом центре города, где мы и встретились 10 октября, когда сошлись туда после наших походов по крымской земле. В ту же ночь мы обошли не меньше половины кафешек торгующих красным вином, а потом с утра, с большой головой, бороздили пространства Севастополя в познавательных, сугубо уже просветительных целях, хоть и с нюансами.

С той поры минуло два года и вот Таня на Сахалине. Ее основной миссией было посещение Курил, а Сахалин являлся лишь транзитом. Помня обо мне где-то глубоко в сердце, она написала и я сразу вызвался. Решили сходить на тройку дней в поход. Какое-то время я ломал голову – куда?

Решил, что сходим хоть и недалеко, но с эмоциями.

малопонятная карта похода

Северо-западные окраины Южно-Сахалинска, Дальнее, дачи и конечная остановка. Собаки немного покидались на нас в тщетных усилиях откусить кусок штанины и отстали у границы территории, у самого моста, а точней двух. Один из них сильно просел и уже не представлял из себя транспортной артерии, а вот второй, поновей, выглядел здоровым и мы не глядя прошли над шумящей рекой. Дачи с собаками сразу остались позади.

Дорога уходила в сопки. Много лет назад она шла даже дальше – в город Холмск стоявший на берегу Татарского пролива. Тайфун «Филис» прикрыл эту лавочку и теперь это не магистраль. Множество лет она худела и ветшала и лишь лет шесть назад большой ее огрызок ожил. Стали разрабатывать аргелитовый карьер где-то у Перевала. Дорогу сильно спрямили и пригладили. В какой-то момент она почти сходилась поцелуем с бывшей железной дорогой следовавшей в том же направлении, но другими долинами, по всяким «чертовым», «ведьминым» мостам и целой рассыпухой тоннелей, через один из которых нам и предстояло пройти. То был один из самых ужасных и длинных. Он пробивал перевальный хребтик расстоянием в 900 метров. Сам тоннель довольно безопасный, что не сказать о мосте находившемся почти сразу за выходным отверстием. К счастью Таня не знала об этой западне и потому расслабленно шла рядом со мной и мы беззаботно учили стихи Есенина.

Читка и учение поэзии являются времяпоглащающем занятием, что коротает унылый дорожный путь и я часто применяю этот грязный метод прохождения, чем не погнушался и в этот раз.

Шесть километров до стыка с железной, хоть и бывшей, дорогой, прошли увлекательно, если не считать того, что на половине пути Таня взмолилась отменить урок литературы и мы провели оставшееся время за пустой болтовней, пока не выбрались на бывшую станцию «Перевал», которая много лет хвасталась самым маленьким залом ожидания в мире, пока время не показало, кто здесь босс.

время безжалостно

Перед тоннелем выяснилось, что Танин фонарь, несмотря на самые передовые и новые батарейки, отказывается работать и мы обошлись лишь моим. Тоннель все еще был в форме, лишь местами выказывая признаки разваливания. Еще лет тридцать он обещал протянуть, на чем нашего века вполне хватит.

Мост

Выйдя на свободное от тоннеля пространство, мы быстро уперлись в иное препятствие. Тысячу раз я ходил по нему и ни разу даже глазом не моргнул. Не думал я, что этот приятный мост окажется для кого-то трудным в прохождении. Я жестоко и неоправданно ошибался. Позже пришлось узнать, что знакомая едва не погибла, сорвавшись с него. Гнилые шпалы и балки требовали особого внимания. С каждым годом их становилось все меньше и обнажалась железная направляющая двух балок. Они были довольно толстенькими, но все же не тротуар, так что не все отваживались быть канатоходцами. И поэтому народ в основном предпочитал покорячиться спускаясь вниз и поднимаясь вверх, чем рисковать жизнью по мосту. Я же был ветреным и глупым и потащил Таню по мосту. Правда предварительно перетащив ее рюкзак на ту сторону. Все же я был заботливым эгоистом.

заброшенный мост

Вскоре испугался и я. Страшно стало за Таню. Она прошла шпалы и деревянные балки и зависла на последних метрах, где железные балки обнажились и пройти можно было лишь по ним. Таня присела у последней деревянной балки и вцепилась руками в поверхность.

– Я не пойду, я не могу – немного дрожащим голосом известила она меня.

– Да тут всего метра четыре то и нужно проскочить – бессовестно толкал я ее на опасность.

– Нет, не могу… – с настойчивой слабостью звучал ее голос.

последний, страшный участок

Поняв, что девушке требуется дать точку опоры, перешел на параллельную железяку и подал ей руку. Таня набралась смелости и доверилась мне. Это было зря, но в этот раз пронесло и мы оказались на твердой земле. С шумом выдохнув, улыбнулись друг другу. Все произошло так быстро, что Таня не успела меня возненавидеть, впрочем все еще было впереди, и у нее будет подобная возможность.

Железная дорога сильно подрасстроилась в виду полного отсутствия ухода за ней с весны 1994 года, когда была брошена, как надоевшая игрушка. С тех пор она стала тропинкой для бродящего люда. Тоннели удобно пробивали путь через хребты, а бывший рельсовый путь обеспечивал комфортное проникновение в сопочные безбрежные дали.

Вот и мы с Таней пользовались предоставленной возможностью идти там, где с сентября 1928 года 20-го столетия вопили паровозы и сменившие их тепловозы, до самого конца того же столетия.

Отмененное озеро

Стояла слишком золотая осень. Все сверкало бронзой и другими цветными металлами. Температура запрягла под двадцать тепла, так что мы не страдали ни от температур, ни от насекомых.

бронза краски осени

В наше счастье влез лишь голод, который мы поспешили ликвидировать, встав на первый прием пищи. Костер предоставил кипяток, а толсто нарезанная колбаса элегантно легла на внушительные ломти батона, как говорят на Сахалине – батона хлеба.

Мы откровенно пинали балду, имея наглость наслаждаться этим.

балда выглядела чудесно!

На сегодня я вознамерился достичь озера Налимовского, названного в честь Василия Налимова, который по слухам открыл его в 70-х годах. Во времена были! Даже что-то открыть было можно. Теперь даже лужу не откроешь, все спутники давно высветили. Кстати, к одному такому парадоксу, который предоставил фото отчет спутника, мы и двигались через путанную линию хребтиков и долинок, заодно покусившись посетить Налимовское озеро.

Железнодорожная тропа приволокла нас к нужному ручью. Выдолбленная до состояния дыры скала, пропускала через себя воды речушки, в которую мы и окунули ноги своя. Ноги на глазах сворачивались в свиные ушки, настолько холодная была вода. Это я такой умный предложил идти в тапках по обнаженным нервам реки. У меня в памяти застряли первые дни сентября, когда водичка мироточила вполне приятной температурой. С тех пор времена кардинально изменились и ноги с трудом переносили подобные измерения.

пришлось окунуть ноги своя

Счастье наше было в том, что продолжалось наше мучение недолго и вскоре мы ползли в бугор, уже обутые и давно одетые, река же делала длинный поворот, который мы обрезали.

Нас окружила клоповка и это явно была засада. Отбиваясь от наглой ягоды, набили ее полный литр, после чего расправились и с черникой. Таня долго и любовно пыталась втиснуть в коробочку фотоаппарата жарко-красные листья кустарника.

жарко-красные листья черники

Едва волоча от счастья бытия ноги, мы попали в безвыходное положение – не бывать сегодня нам на озере и придется ночевать не доходя.

Не мучаясь долговременно, я указал на известное мне место. Это была чистая поляна с одинокой березой. Она находилась сразу за балкой одного из местных ручьев, впадающих в самый главный, по которому мы холодили ноги.

Перекинувши тела через овраг, разбили палатку и принялись варить еду и сотрудничать в иных сферах.

разбили палатку

Макароны с целой банкой тушенки едва влезли в нас, а если быть совсем скромным, то в меня. Обычно в походе я так не ем, а если и ем, то до этого много трачу. В этот раз все было наоборот и я немного страдал набитым желудком.

На побережье

Следующий день ни чем температурным не отличался и мы с Таней тоже, поэтому, чтобы никого не пугать, вышли мы поздновато. Пройдя по косогору, с которого любовались нескромными видами, спустились в приснопамятный ручей. При переходе Таня едва не упала с дерево-моста.

чуть не упала с дерева

В этих водах ей уже не было нужды переобуваться, с ее то высокими ботинками. Я же и дальше морозил нижнее тело.

Потянулись расстояния ручья. Мы брели по его руслу. И все же пейзаж сменился. Для меня все это было знакомым, Таня же радовалась новым местам.

поле «сенокоса» в горах

Огромное вытянутое поле гнездилось в небольшой долине. Высокотравье выставило непроходимую стену, в которой тем не менее нашелся тоннель. Это вездесущие квадроциклы пронеслись где-то в июне, судя по следам, и оставили набитый след.

квадры набили колею

Они появились здесь буквально считанные годы назад, а еще лет десять назад прошедшие здесь походники, упивались славой едва ли не первопроходцев.

Откуда поле с сенокосом? Когда-то это было озеро. Оно образовалось перед естественной дамбой, которое мы с Таней одолевали на своих двоих сначала вверх, а потом немного вниз. Таких мест в Мицульском хребте немало. Озеро давно закидалось травой и листвой, сначала превратившись в болото, а после и в просто поле. Разные стадии подобных природных казусов мы с Таней и увидим в последующие дни. Так вышло, что в первую очередь нам показали самую последнюю стадию.

За «полем» ручей подвысох, чтобы вновь возродиться. Чуть позже он вообще закончился. В прошлом году это была и конечная для квадроциклов. Они потоптались и ушли, чтобы вернуться в этом году с бензопилами!

Там где я о прошлый год мыкался как слепой теленок, сегодня шлось как по маслу. Человек вырубил, выпилил и продавил себе дорогу. Деланная тропа вилась нестройной веревкой по небольшим распадочкам, проныривала под гигантскими, упавшими елями и наконец выбралась в чашу.

проныривали под гигантскими, упавшими елями

Здесь полно было таких провалов, тщетно старавшихся вылупиться в озера. Видимо фильтровальных возможностей было настолько больше, чем накопительных, что вода так и не выдюжила собраться для красивого «зеркала». Лишь на самом донышке поблескивало нечто, а в целом все было заросшее неряшливой, высокой травой с кустарником. Аккуратно обойдя такое вот препятствие, мы уперлись в ту дамбу, что сдерживала великий порыв Налимовского прорваться наружу.

Как же я пыхтел в прошлый то год, и как просто и занятно было сегодня. По следу железных «козлов», мы забрались на перевальчик и ничего с него не увидели, поэтому стоило спуститься пониже и наконец-то приобрести изображение озера.

Прошлогодний поход не был использован мной для схождения к воде, я стал набирать высоту не утруждаясь спуском вниз, мне и так все было хорошо видно. Так и ушел на ту сторону, не омовив чресла налимовской водицей. В этот же раз все было по другому! Проломленная дорожка вела прямо к порогу озера.

Налимовское озеро бьется на два участка воды. Их разделяет псевдо поле травы. Первый огрызок озера ближе к главному хребту и горе Уфа высотой 691 метр (по прямой до которой было километр восемьсот метров к юго-востоку), на которой разбился самолет в 1964 году, 2 сентября. Это был ИЛ-18 московского рейса с промежуточными посадками в Красноярске и Хабаровске. Он разлетелся полосой в 250 метров. Летел ночью и причиной катастрофы стала целая серия ошибок экипажа и диспетчера. Пассажиров было 84 человека и плюс экипаж. Экипаж погиб в полном составе, а из пассажиров выжили трое взрослых и трое детей. Чтобы их вытащить, прорубались к ним в тяжелых условиях.

Вокруг озера когда то были исключительно прекрасные виды, сегодня это изрядно побитое короедами и бурей 2015 года, лоскутное одеяло тайги. К счастью я раз был до этого события на озере, и еще помню ту прелесть. Издержки порченной красоты компенсировались осенними красками и небольшой, домашней гладью озера.

Осенние краски Налимовского озера

Немного пройдя по берегу, мы оказались на прекрасном берегу, вполне удовлетворительном, чтобы здесь поставить палатку. Было лишь одно обстоятельство способное этому помешать – раннее время.

– Таня, давай останемся?

– Но ведь до вечера еще далеко.

– Вот и отлично, успеем досыта налюбоваться на озеро.

– А нам хватит времени дойти туда, куда хотели?

– Главное что у нас достаточно еды на еще один день, а время найдем.

– Тогда я согласна со всей моей радостью!

Примерно такой диалог состоялся на дивном побережье Налимовского озера.

Налимовское озеро со спутника

Установив палатку, мы принялись наслаждаться (в данном походе это слово будет часто фигурировать). Кроме этого я еще сходил на другое озеро, которое по площади хоть и не уступало главному собрату, но было значительно мельче, отчего периодически высыхало до дна. После этого принялся обходить Налимовское по всему кругу. Где-то в конце обхода умудрился собрать дров и вскоре запылал веселенький костер.

Остаток дня прошел в приятной неге наслаждения горным озером и осенним настроением с пестрыми листьями. Когда в походе есть с кем поговорить, то телефон валяется где-то в закромах, что положительно сказывается на заряде батареи. Впрочем, после продолжительных бесед, мы с Таней не отказали себе посмотреть искрометную комедию «За спичками». Так сложилось, что я периодически смотрю ее со своими попутчиками в разных походах, подброшенными мне злодейкой судьбой. Фильм настолько хорош, что никак не получается перестать наслаждаться им.

Вечер разомкнул пропасть и мы благополучно упали в нее.

Этот день будет трудным…

Утром вновь не торопились и вышли только после одиннадцати. Погода настойчиво стояла теплой и сухой, что вносило определенную ленность в походную жизнь. Если все так хорошо, то почему бы не продлить удовольствие? Казалось мозг пел именно эту песню.

И все же мы трудились. Первым нашим трудом было взять небольшой хребтик, чтобы увалиться на другой ручей, другой долины. В прошлом году я делал это несколько ниже по течению, перед озером, в этот раз мы заблудились за озеро и пошли топтать бамбук вверх. Была боязнь, что бамбучная неприязнь окажется высокой и плохо проходимой. Страх оказался выше действительности и мы быстро взошли на хребтовую часть. Что хотелось бы сказать отдельно – бамбук в этой части Сахалина растет сугубо с южной стороны хребтиков. Все северные склоны выявили дивную чистоту от сазы курильской. От того мой совет – если топтать здесь маршруты, то лучше делать с севера. Спускаться по бамбуку значительно проще, чем подниматься, за этим вы не испытаете тех трудностей, пусть и довольно скромного порядка, которые упали на наши с Таней плечи.

Следующий за озером к северу ручей был пуст, потому что сухой и безымянный. Такой факт явления природы я помнил еще по прошлому году, поэтому никого не любя и ничему не удивляясь, тут же пошел в набор следующего подъема, чтобы выйти в другую долинку.

Все же стоит задержаться на минуту, чтобы напомнить, что на нем я нашел любопытно расположенное зимовье. Сухость ручья продолжалась до самого впадения в основную речушку – Сосновую, в которую мы и держим с Таней путь по прямой через хребет. Так вот, впадения в Сосновую безымянный ручьишко счастливо избежал. Очень любопытное явление, встречаемое мной настолько редко, что это было по сути единственное подобное мне известное. Вместо классического устья, тебя встречает лишь небольшая лужа воды и за ней резкий обрыв в Сосновую. Никогда ручей не грыз этот берег, не вдавался в него глубоким оврагом, как это делают все достопочтимые водяные потоки. А все потому что никакого потока не было. И тут я соврал, он был, его не могло не быть, потому что окружающие русло склоны всегда поставляли и будут поставлять воду, вот только она уходила куда-то глубже, становясь классической подводной речушкой. И да, вода ее прорывалась в Сосновую, но немного ниже по течению Сосновой. Большой поток воды вырывался прямо из крутого, почти отвесного, высокого склона. За многие годы жизни подземная вода постепенно отвоевывала метры и теперь она изрыгалась метрах в пятидесяти в глубине стены. Интересного, сколько лет прошло с тех пор, как появилась эта система?

Проходящий по Сосновой исследователь не видел долины Безымянного. Ну вырывается из склона какая-то вода. Создавалось впечатление, что она рвалась из самой сопки. Не было видно никаких признаков, что там, за стеной, есть какая то отдельная долинка. Вот этим и воспользовался строитель зимовья. Он ловко расположил избушку у большой лужи-озере, чтобы кроме маскировки быть и при воде.

ловко расположенная избушка (фото 20 года)

Идеальное место, куда без знания местности не полезет ни один не глупый человек. А так как мне занимать ума, то я ее и обнаружил. Огорчило лишь, что она была заброшенной, хоть и не так давно. Ее можно было бы оживить, если бы не разрушенная печка…

Однако продолжаем дальше.

Путанные травы, лианы актинидии коломикта и заросли малинника легли нам под ноги на начальном этапе, чтобы вновь окунуться в бамбук. К вящему счастью, он не был сплошным и не представлял из себя каменнобетонной стены, как это случается кое-где, и мы легко, пусть и не как на крыльях, преодолели все и еще раз оказались на самом верху очередного хребтика. Чтобы не искривить истину, все же отмечу слабую подготовку Тани к преодолению даже такого бамбука. Ей, конечно, есть оправдание, ведь видела она его впервые в жизни и знакомству она была не очень рада. Я периодически ей кричал:

– Таня, где ты там плывешь?

Она, ничего не слыша от смачного хруста бамбука, раскидывала руки и тыкалась во все стороны как слепой щенок. Тогда я залезал на какой-нибудь кривой ствол березы, чтобы обсервать ее и корректировать курс.

– На меня подгребай! – погромче вопил я басом, когда убеждался, что она пусть и не слышит меня, но хотя бы видит.

– Я стараюсь, – искренне тянула она фальцетом из окружения и неистово рвалась ко мне из объятий зеленого злодея.

Таня неистово рвалась из окружения бамбука

Расположившись на верху взятого хребтика, разложили ноги и мечтательно уставились на виды. Недолго поболтав, ринулись вниз по склону, где впервые я показал Тане местный тис остроконечный, он хоть и находится в Красной Книге области, но встречается надоедливо часто.

ринулись вниз по склону

По ручьям поперек

Спустившись в ручей, фактически Сосновый, обратили внимание на каменные срезы, в которых я тщетно пытался разглядеть останки динозавра. Эта местность не так давно была устьем большой реки впадавшей в море, всего каких то 80—100 млн лет назад. В жидкую, вязкую гадость и попал динозаврик, которого откопали японцы в начале 30-х годов. Он завяз и сохранился в прекрасном состоянии, я лично видел в нашем музее, где и стоит его копия, точный оригинал настоящих костей, ныне покоящиеся в недрах музея города Саппоро в Японии.

Ручей первое время принял нас не гостеприимно. Легкая щелевидность не требует комментариев в чем она заключается. Камни скользили, а бортики ручьев не позволяли идти по сухим краям. Это длилось не так долго, чтобы заплакал даже я, а Таня вообще с Урала и стойкости ей не занимать. Мы вышли на пологие бережка. Запутываясь в крапиве вышли на светлое, чистое место, которое если обтоптать, то вполне сойдет за место для обеда, а так как время уже и было обеденное, то мы так и поступили. Врезалось в память, что пока вода нагревалась, Таня умудрилась найти лиану актинидии с ягодами и ободрать их, не забыв принести мне несколько штук в знак своего расположения. Больше плодоносных лиан мы не встречали. Зато неплохо плодоносили наши рюкзаки из которых вываливались бутерброды с колбасой и другим вкусным фаршем.

Ручей продолжал нести нас вниз. Задачей было дойти до некоей точки, с которой лучше всего переметнуться на другую сторону, в еще один ручей. Сегодня было не просто, мы брили местные ручьи поперек движения. Я старался быть хорошим навигатором и выбирал более или менее оптимальные места, вот и там высота взбирания равнялась каких-то 20 метрам, хоть и оставалась загадка по каким кустарниковым кренделям предстоит мочить перевал.

Вдруг, как это периодически встречается в местах удаленных от людской численности, случилось чудо. Вода в ручье печально, но факт, закончилась.

вода закончилась

Сухая подложка изобиловала сухим камешком и была изрядно приятна в прохождении. Здесь то Таня и показала скорость. Ее большой рюкзак покачивался уже прилично далеконько от меня, когда я вдруг сообразил посмотреть на карту. Быстро поняв, что промахиваемся мимо цели, я окликнул попутчицу и мы повернули обоз назад на метров 400.

Мелкий ручей (по карте Сосновый, что выглядело не логично, он был намного меньше того, по которому мы шли), обещающий подвести под самую требуемую стену, так же беспечно отсутствовал водой, только его бывший поток был с зарослями и мы довольствовались прохождением по окружающим елкам, где было почище. Буквально метров триста и мы стоим у места подъема. Склон не страдает бамбучностью, в основном на нем дежурил темнохвойчик и не напрягаясь, мы так шустро вскочили на верх, так что немного даже не огорчились, когда увидели ту сторону.

Разбросанные потроха деревьев торчали повсюду. Ветер бился в грудь хребтинки достигая космических скоростей, чем и вызвал впечатление ядерного удара. Было это 6 лет назад и везде торчали пики елочек и пихточек подрастающих на смену павшему старшему поколению.

Получалось, что легко спуститься к ручью, носившего знойное имя Зимовка, выйдет вряд ли.

Подворачивая ноги, пробирались среди поваленных великанов. Целые баррикады их лежали на нашем пути. Балансируя каждый своей палочкой, шли то по стволам, то крались в обнадеживащий просвет, чтобы уткнуться в еще больший завал.

хорошего в этом было мало

Хорошего в этом было мало, лишь то, что это была не самая широкая полоса бурелома и вот мы в Зимовке. Ее путеводная звезда обещала вывести нас к еще одному темному пятну на нашем пути. В какой-то мере оно могло быть небольшим озером.

Пройдя по воде несколько сот метров, вышли на пятак достопримечательностей. Название условное, но много говорящее.

Сначала мы уткнулись в три ряда уложенных бревен. Их древность позволила мне предположить, что это японских пил дело. Благодаря природному камуфляжу, сложившемуся на поленницах за столько лет, Таня умудрилась их даже не увидеть, пока указующий мой перст не направил ее взгляд в верную сторону.

Не успев удивиться нерачительным японцам, заприметили соболиную ловушку. Она висела бесхозная уже лет семь, поэтому местные соболя были в полной безопасности.

Подняв голову повыше ловушки, я приметил по склону шляпы. Они торчали в разнобой под хвойной растительностью и не тревожились о своей судьбе, ведь человек здесь не ходит.

Преуспев в сворачивании шей прелестным Белым грибам (а это были именно они), мы наказали их за излишнюю безмятежность и продолжили путь далее.

белые грибы были наказаны

По всему начало чувствоваться открытое пространство. Оно залегло где-то впереди и настроение стало подниматься как-то по особенному. Я даже сочинил какие-то глупые стишки про осень и сосны, которых здесь нет.

Один из склонов подарил нам немного клоповки, на которую мы почти не обратили внимания, наше внимание заострилось на скором повороте, именно там могло ожидать озерцо.

Поворот на север

И вот мы на перекрестке. Зимовка уходила куда-то к западу, мы же резко поворачивали на север, к далекому Синегорску, где мы и планировали окончить путешествие. Вместе с нами должен повернуть и ручей. Место здесь удачное. Этот водный поток упирался в небольшой перевал странной формы. С нашей, южной стороны его почти не было, а вот на другую сторону он летел крутым склоном вниз, пусть и недолго.

В месте расхождения мы внимательно обследовали предмет на изучение нахождения озера. Большая лужа наглядно свидетельствовала, что мы были не так далеко от истины, что здесь может быть озеро. Когда-то, видимо оно и было, только все давно затянуло травой и лишь лужа одиноко торчала посреди.

Зато пространство разошлось и вокруг было хорошо видно. Леса здесь были сведенные при человеческом участии и сегодня они находятся в процессе активного самовосстановления. Хотя было красиво, ведь осень шуровала красками не по детски, поэтому мы с Таней от души отдались процессу созерцания и фотографирования. Все для потомков стараемся.

осень шуровала красками

Немного подкрепились черникой Смолла. Это самый поздний вид, правда мне никогда не приходилось есть, а значит видеть спелую, чернику Ватабе. Говорят на Сахалине она водится, но настолько секретно, что видели ее немногие. Забавно, что ягоды у нее красные. А вот самую раннюю, чернику овальнолистную, я не только ем, а даже коварно эксплуатирую, потому что получаю доход с ее продаж. Удивляет в ней то, что вид вроде один, но насколько разные могут быть вариации ягоды на одном захудалом гектаре. Есть мелкие, но прикольные на язык, есть крупные, зато водянистые и почти безвкусные. Есть такие, что созревают заметно позднее других. Есть по форме планеты Земля, то есть сплюснутые на полюсах, а есть продолговатые. Бывают и практически чисто круглые. Есть у меня куст в глуши лесов, не так далеко от дома. Вот тe ягоду, которую он плодит, совсем не стыдно было бы даже производить промышленно на сельскохозяйственных площадях. Она крупная, а главное с чувственным, нежным вкусом. Более вкусной овальнолистной черники я не встречал нигде. Как то встречал с ярким вкусом антоновских яблок, и все равно они не дотягивали до «моего» куста. Впрочем, даже эта ягода, отдельно выделенного куста, уступает своему ближайшему родственнику – гонобобелю. Только не болотному и не южно-горному, они довольно заурядные по вкусовым ощущениям, а горному, да северному на горбу Набильского хребта Сахалинской области. Кустики пигмейские, со спичечный коробок, а ягода обычных размеров, зато по вкусу ей нет равных среди вообще всех ягод мира, а не только посреди черничного поля.

Прямой ручей ждал нашего прохождения к месту назначения, поэтому мы не долго развлекались с черникой. Долинка ручейка была немного необычной. Она отсутствовала деревьями, все было в траве. Вода размыла толстый дерн и порой русло ныряло так глубоко, что было едва ли не стыдно за такое поведение. Мы выползали наверх и шли по плотной траве. Она вязала нам ноги и не более.

Вдруг вся вода усвистела направо и русло стало без воды и грустным, зато порой встречались сухие участки бывшего потока и мы пошли быстрей.

участки бывшего потока, и мы пошли быстрей

Метров четыреста и пахнет близким, хоть и совсем не выразительным, с этой стороны, перевалом. Чтобы не было скучно, Ямбуй подкинул нам довольно плотный бамбук в который мы бились сколько то времени, пока не вышли в лес и почти сразу не оказались на точке Перевала.

на точке Перевала

Полого и почти незаметно мы подошли к еще одному этапу. Спустившись круто вниз, хоть и не далеко, окажемся в совершенно безымянном ручье, довольно большом. Почему его оставили без имени интересно?

Ничего экстренно интересного не случилось, лишь вызывались небольшие трудности при спуске, в следствии крутизны в зарослях мелких деревьев. Это мы с Таней преодолели и сразу оказались в довольно глухом местечке. Сопочные склоны сгрудились вокруг нас, от воды несло чем-то влажным и создалось ощущение полной удаленности от суеты и тщетности бытия.

Нам было не по пути с главным руслом, которое уходило в поднебесье главного Мицульского хребта, почти тут же мы юркнули в еще один ручей, который своим направлением как бы продолжал тот, за ближним перевальчиком. Цель была проста – найти место где спать, чтобы есть, потому что главный наш девиз – «чтобы летом отдыхать, зимой нужно не работать».

Этот ручей тоже был незаконно лишен названия. Русло довольно глубоко врезалось в скальность, в которую я вновь впивался очами, чтобы разглядеть какую-нибудь окаменелую живность притонувшей в иле устья большой реке, впадавшей здесь в море 100 лямов лет назад. Ничего под ноги так и не попалось, не то что на Штернберовке в этом году, где удалось напасть на следы пяти видов ракушек мелового периода.

Живность и странный объект

Живность все же нам встретилась, пусть и слишком живая и игривая, чтобы принять ее за окаменелость. В естественной запруде резвилась выдра. Мы подошли в упор, прежде чем она отвлеклась от хозяйственных забот и заметила нас. Незамедлительно укрывшись за какой-то плавающей листвой у берега, предварительно плюнув в нас, высунувшись по пояс из воды. Мы радостно гомонили указывая всеми пальцами в сторону ее убежища, выдра же периодически высовывала на это нос и видя все еще наше беспокойное присутствие, начинала быстро виться по яме. Не желая вмешиваться в ее личное пространства, быстро удалились по маршруту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.