# Бунтарка

С. Массери

В Стерлинг Фолс пришла война, и нас с ребятами разлучили.

Первый шаг, который я должна сделать, – найти их. Затем мне нужно освободить парней от цепей Цербера Джеймса, выяснить, кто такой сын Кроноса и какую тайну скрывает предводитель Титанов.

Из-за восстания, к которому я даже не имею отношения, меня преследуют. Но скоро все изменится. Я настолько люблю Стерлинг Фолс, что не позволю ему погрузиться в хаос. С виду город окутывает спокойствие, но за ним скрываются вцепившиеся друг другу в глотки банды. Не все рады моему возвращению, а некоторые готовы даже пойти на убийство, лишь бы не пустить меня в Стерлинг Фолс.

S. Massery

Sterling falls Book 3

Rebel

Copyright © 2022 by S. Massery


© Корнейчук Ю., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

## Вульф


Паркер Вортон прислоняется к стене рядом с камерой предварительного заключения. Судя по его рукам, засунутым в карманы, и идиотской улыбке на лице, он, кажется, очень доволен собой. Кроме того, я обращаю внимание на его мускулистое телосложение, песочно-каштановые волосы, уложенные гелем, и скучающие голубые глаза. Когда он защелкнул наручники на моих запястьях в нашем доме, ворвавшись туда с шерифом и его помощниками с оружием наперевес, он шепнул мне на ухо кое-что о Коре, и тогда я понял, что именно он был тем монстром, от которого она убегала, когда мы впервые встретились. Я сжимаю челюсть при мысли о том, что он имел над ней хотя бы какую-то власть, особенно в интимном плане, и надеюсь, его сведет с ума мысль о том, что трое мужчин готовы преклоняться перед ней, в то время как сам Паркер не стоит даже того, чтобы целовать подошвы ее туфель.

– Признание было бы очень кстати, – говорит он, не двигаясь.

Паркер простоял за решеткой столько же, сколько я просидел в этой чертовой камере. Наблюдая и ожидая.

– Для твоего повышения? – Я приподнимаю бровь.

– Зришь в корень, – пожимает он плечами. – Но мы можем пойти более сложным путем.

– Что, правда? – Я подхожу к решетке. – Тогда, черт возьми, давай попробуем.

– Ты мне угрожаешь? – Улыбка Паркера становится шире.

– Я бы не стал угрожать тебе, Паркер, это бессмысленное занятие, но рано или поздно твое прошлое тебя настигнет.

Он подходит ближе с мелькающим на лице любопытством.

– Ты имеешь в виду Кору?

Я тут же бросаюсь вперед и ухитряюсь схватить его за галстук, невзирая на то, что мои руки скованы наручниками и в таком виде их довольно сложно просунуть между узкими прутьями. Намотав галстук на руку, я тяну Паркера на себя, пока он не упирается лицом в решетку. Когда мы оказываемся в нескольких сантиметрах друг от друга, из него вырывается рычание.

– Если ты хотя бы взглянешь на нее еще раз… – говорю я тихо, чтобы моих слов не было слышно на аудиозаписях, – я позабочусь о том, чтобы ты никогда не смог уехать из этого города! И это угроза, ты, гребаный кусок дерьма!

Он хватается за прутья и, сумев просунуть руку внутрь камеры, отталкивает меня, а я позволяю галстуку выскользнуть из моих пальцев.

Я смеюсь, наслаждаясь страхом, вспыхнувшим в его глазах, и смотрю на то, как он пытается поправить свою одежду и притвориться, что ничего не произошло. Обычно мужчины, которые считают, что они стоят на вершине мира, ведут себя забавно, когда сталкиваются с настоящим хищником. Не имеет значения, что я нахожусь в камере, а он снаружи. Что у него есть значок, костюм и пистолет. У нас тоже есть оружие.

– Все в порядке, Паркер? – спрашиваю я, наклонив голову.

– Угроза агенту…

– Никаких проблем не возникнет, если ты будешь держаться от нее подальше.

Ну, это, конечно, ложь.

Независимо от того, послушает он меня или нет, я в любом случае подумываю вырезать его глаза и другие органы. К тому же мои угрозы больше походят на поддразнивание разъяренного быка. Уговаривать его держаться подальше – значит получить в ответ прямо противоположное. Я знаю это, и все же…

– Вульф, – слышу я за своей спиной бормотанье Аполлона, лежащего на одной из коек.

Отойдя от решетки и от придурка, стоящего за ней, я присаживаюсь на корточки рядом с другом.

Прежде чем в наш дом ворвались федералы, доктор успел поставить ему капельницу, чтобы вывести снотворное, которым его накачали, – но помимо этого Аполлону просто нужно выспаться.

– Не делай глупостей, – говорит Аполлон, протягивая руку и хватая меня за ворот рубашки.

Я усмехаюсь. Это я-то глупый?

Я слышу, как в конце коридора раздается звуковой сигнал, после которого отпирается замок основной двери. Спустя минуту рядом с камерой появляется шериф Брэдшоу, а за ним следует человек в костюме, которого впервые я увидел в нашем доме, как и Паркера. Последним в дверь входит мужчина, тоже одетый в костюм. Его я не видел много лет, поэтому мои брови поднимаются от удивления. Федерал в костюме останавливается рядом со своим протеже и хмуро смотрит на нас, а Паркер, который уже успел привести себя в порядок, старается выглядеть так, будто между нами только что не произошло стычки. Вероятно, он не хочет, чтобы его босс знал, что мы как-то связаны.

Шериф, самый расслабленный из присутствующих, отпирает дверь нашей камеры и распахивает ее настежь. Сначала он подходит к Аполлону, для того чтобы снять с него наручники, а затем освобождает и меня.

– Что происходит? – спрашиваю я, потирая запястья.

– Вам разрешено поговорить с адвокатом, – объясняет Брэдшоу. – Если только ты не хочешь отказаться от него.

Мое внимание переключается на мужчину, стоящего у камеры. Этот адский пес известен тем, что… Хотя проще сказать о том, чем он неизвестен. Он сделает все, что в его силах, дабы мой отец был счастлив. Обычно держащийся подальше от здания клуба и от большинства дел Адских гончих, теперь этот человек стоит передо мной. Я знаю, что ему довольно щедро платят, дабы он по просьбе моего отца дергал за все имеющиеся у него ниточки, тем самым давая Церберу то, что он желает.

– Нет, – спокойно отвечаю я. – Мы встретимся с ним.

Я помогаю Аполлону встать, и шериф провожает нас в комнату для допросов – или как, черт возьми, она называется. В наши дни одна сторона этой комнаты зеркальная, а в углу другой стены стоит камера с мигающей красной точкой.

– Выключите, – велит адвокат шерифу, указывая на камеру. – В комнате не будет никакого наблюдения.

– Конечно.

Мы с Аполлоном занимаем одну сторону стола, а адвокат садится с другой и, открыв свой портфель, вытаскивает оттуда две стопки бумаг.

– Вы помните меня, мальчики?

– Ричард Джейкобс, – говорит Аполлон, прищурившись. – Вас трудно забыть.

– Вот в чем дело. – Ричард смотрит на камеру и, убедившись, что красная точка перестала мигать, кивает сам себе. – Цербер готов помочь вам выбраться из этого затруднительного положения.

– Но за определенную цену. – Я скрещиваю руки на груди. – Верно?

– Конечно, – спокойно отвечает Джейкобс. – Ваше освобождение зависит от того, вернетесь ли вы в Адские гончие.

Я не могу сдержать свою реакцию и фыркаю.

Черт бы побрал моего отца, именно этого он хотел.

– Зачем? – спрашиваю я, и Джейкобс как-то странно на меня смотрит.

– Вы что, не слышали?

– Слышали что? – Аполлон наклоняется вперед и хватается за край стола.

– Несколько часов назад на клуб Адских гончих напали Титаны. Это акт войны, и Цербер не позволит им выйти сухими из воды.

– Подожди. – Я поднимаю руку. – Они пришли в само здание клуба?

У меня кровь стынет в жилах при мысли, что в эту бойню могли быть втянуты Кора, Джейс и Малик.

– Церберу удалось выбраться из этой передряги невредимым, – догадывается Аполлон, похоже, даже не задумываясь о том, что Кора и Джейс были в здании. – Вот почему он послал тебя. Он где-то прячется?

Я же пытаюсь представить, скольких Адских гончих застали врасплох. Конечно, в клубе есть охрана, а дорога, ведущая на их территорию, патрулируется, но тех, кто следит за всем круглосуточно, можно пересчитать по пальцам. Кронос знал, что это будет война.

– Распишитесь здесь. – Адвокат подвигает ближе к нам стопки бумаг, каждая из которых предназначена для одного из нас. – Это сделка о признании вины, заключенная от вашего имени.

– В чем мы признаемся, если подписываем это? – Взяв ручку, я постукиваю ее концом по бумаге, сразу же заподозрив неладное.

Моему отцу нравится действовать как в рамках закона, так и вне их, и у меня возникает чувство, что эти бумаги просто часть сети, которая была создана для того, чтобы заманить нас в ловушку. Я просматриваю первую страницу, а затем перехожу ко второй. В этих бумагах целая куча юридического дерьма, в котором я ни черта не смыслю.

– Вы признаетесь в том, что перевозили наркотики, к чему вас принудил Уэсли Грейс. Вы собирались сдаться полиции, но Кронос раскрыл ваш план. – Джейкобс хмурится. – Также вы даете показания о том, что он удерживал Кору Синклер на своей территории против ее воли. И это стало особым стимулом для вас, когда он приступил к шантажу и заставил торговать наркотиками в обмен на ее жизнь.

Это похоже на серьезное обвинение, хотя хронология событий несколько нарушена. Естественно, мой отец решил воспользоваться этой ситуацией как возможностью указать Управлению по борьбе с наркотиками Стерлинг Фолса на Титанов. Я просто не уверен, что у него это получится. В конце концов, мы не знаем, на чьей они стороне и чьими деньгами набивает свои карманы Паркер Вортон.

– В обмен на это признание вам не придется отбывать тюремный срок или находиться на испытательном. Вам всего лишь потребуется дать показания, когда мистер Грейс предстанет перед судом.

Если он предстанет перед судом.

– Меня все устраивает, – ворчит Аполлон. – Это означает, что мы заключаем контракт с Цербером?

– Такова цена бизнеса, джентльмены, – улыбается адвокат. – Либо так, либо тюрьма.

Я смотрю на Аполлона, а затем снова на адвоката.

– Что случилось с Джейсом и Корой? – наконец задаю я тревожащий меня вопрос.

Ричард Джейкобс ерзает на своем стуле, и это единственный намек на то, что что-то не так.

– Он присоединится к вам, – говорит он, и волосы на моем затылке встают дыбом.

Возможно, он лжет, но у нас нет выбора. Единственный способ узнать правду – убраться отсюда, поэтому я поднимаю ручку и ставлю подпись под своим именем; Аполлон следует моему примеру.

Джейкоб встает и широко улыбается нам.

– С возвращением в семью, мальчики.


## Шесть месяцев спустя

### Глава 1. Кора


В моей версии ада всегда тихо. Тупиковые улицы окружены полями и лесами, а над ними стелется голубое небо. Поблизости не видно ни детей, ни соседей, ни машин, ни общественного транспорта, ни людей. Посреди этой тишины я направляюсь к дому в конце улицы и слышу лишь скрип своих шагов и тиканье часов, которое эхом отдается в моей голове, даже учитывая, что при мне их нет.

Тик-так, тик-так.

Здесь живут мои призраки. Здесь мои демоны начинают проникать под мою кожу. За каждым углом есть что-то, что жаждет напомнить мне то, кем я была, и о человеке, который сделал меня тем, кем я была. Он прячется в тенях моего разума. Красноглазый бог, преследующий меня во снах. Однажды он сказал, что ему интересно посмотреть на то, какой будет моя версия ада.

Что ж, мой ад таков. Он страстно желал увидеть его, но, полагаю, не мог даже подумать, что я окажусь здесь без него.

Захваченную волной страха, меня уносит в море снов.

Во сне я говорю ему: «Милый, это все ерунда».

Не нужно говорить слишком громкие слова, поднимать шум и ворошить прошлое, потому что оно может быть более липким и кровавым, чем ты способен себе представить.

Но вот однажды это происходит. Прошлое возникает буквально из ниоткуда и хватает тебя за горло. Я ничего не могу сделать, чтобы спастись или помешать прошлому поглотить меня. На мои плечи тяжелым грузом падают смерть и боль, и этот груз не даст избежать уготованной для меня участи.

Как там говорил Шекспир?

…У бурных чувств неистовый конец[1]…

Что ж, я сыта по горло этими бурными чувствами. Он уже вкусил кровь с моих губ, насладился трофеями побед моих богов, и теперь мой жестокий конец кажется справедливым.

### Глава 2. Аполлон


Достав пистолет, я целюсь в окно, через которое внутрь пролезает незваный гость. Его ноги мягко касаются ковра, а фигура распрямляется.

– Ты собирался меня застрелить? – спрашивает Тэм, сбрасывая капюшон с головы.

– Просто предосторожность, – морщусь я и убираю свой пистолет. – Что ты здесь делаешь?

Я хватаю ее за руку и оттаскиваю от окна. В наши дни нужно быть осторожными, поэтому Тэм ждет, пока я закрываю окно, жалюзи, а за ними шторы. Затем я также запираю и дверь в свою спальню.

– Аполлон.

Я смотрю на своего близнеца, с которой так редко виделся на протяжении этих нескольких месяцев. Она приходит сюда, только когда мы уверены, что нас никто не увидит. Я ненавижу то, какими стали наши отношения, будто наше родство это какой-то большой секрет. Волосы моей сестры заплетены в косу, а одета она с ног до головы в черные одежды, помогающие слиться с тенями. Артемида вооружена пистолетом, засунутым в подмышечную кобуру, и ножом, рукоять которого торчит из ботинка. Я никогда не хотел для нее такой жизни, но раз за разом она все равно выбирала ее.

– Что-то случилось? – спрашиваю я. Как только я подхожу ближе, Тэм берет меня за руки и сжимает их.

– Я нашла ее.

Пристально глядя на сестру, я опускаюсь на край кровати.

– Как?

Качая головой, Тэм садится рядом со мной.

– Понятия не имею. Я решила довериться интуиции, и мне просто чертовски повезло.

После начала войны банд Кора будто исчезла с лица земли. Ее не было ни в Стерлинг Фолсе, ни в Изумрудной бухте, ни в других богом забытых местах, где ее пытались искать Тэм и Никс. Девушки были единственными из нас, кто мог выбраться и вернуться в город, охваченный войной и перекрестным огнем между Адскими гончими и Титанами. Для членов банд и лиц, находящихся в розыске, побег стал невозможным из-за блокпостов на дорогах. Под подозрение попадал каждый, кто пытался выбраться из города, но девушкам удалось найти выход, минуя обычные маршруты.

Наступило лето, и все студенты университета Стерлинг Фолса разъехались, спасаясь от кровопролития, – и я не могу их в этом не винить. Из-за того что Кронос и Цербер стали одержимы идеей разрушения города, гибли невинные люди. В настоящее время единственное место, которое поддерживает экономику города на плаву и, хромая, пытается двигаться вперед, это Норд-Фолс. Похоже, даже банды понимают, что им не стоит связываться с некоторыми вещами, – и самый богатый район города входит в их число. Дорожные блокпосты и контрольно-пропускные пункты не останавливают поток туристов, которые с наступлением теплой погоды так и тянутся в город. Поэтому Титанам и Адским гончим пришлось перенести боевые действия в другие районы Стерлинг Фолса, хотя они все еще патрулировали его северную часть. Они посылали на улицы Норд-Фолса своих людей, которые, пользуясь отсутствием шерифа, отстаивали в этом районе права своих банд или выискивали зачинщиков неприятностей, чтобы наказать их.

– Где она? – спрашиваю я, поднимаясь с кровати, но Тэм тянет меня вниз. – Мы можем…

– Ты ничего не можешь сделать, – шепчет она. – Ты застрял в этом городе больше, чем кто-либо другой, – говорит сестра, и ее слова отрезвляют меня.

Я машинально тянусь за телефоном, жужжащим на прикроватной тумбочке.

Цербер вернул нас с Вульфом в ряды Адских гончих в ту ночь, когда с помощью его адвоката с нас были сняты обвинения Кроноса. С тех пор я редко виделся с Вульфом. Похоже, его отец не повторяет прежних ошибок, поэтому решил разделить нас, чтобы, собравшись вместе, мы не могли строить против него козни. На старости лет он стал вести себя мудрее.

Сегодня Малик прислал мне сообщение о том, что им удалось перехватить лейтенанта Титанов, который выдал им маршрут бронированного грузовика, доставляющего деньги в лагерь Кроноса. Этим вечером мы собирались атаковать грузовик. А сейчас на мой телефон прислали время, на которое назначена наша встреча.

Через пять минут.

Что представляет собой Кронос без денег? Да и кем будем мы, если у нас не будет денег на эту войну? Никем.

Мы предполагаем, что Кронос превратил церковь, расположенную на окраине Стерлинг Фолса, в свой личный лагерь. Иногда он приезжает в Вест-Фолс и посещает свой бар «Спуск», чтобы поднять боевой дух своих людей, но, когда становится жарковато, он смывается так же, как и Цербер. Они готовы запачкать руки, но не готовы рисковать собственными жизнями, предпочитая жертвовать нашими. Из-за их глупой войны на улицах погибло слишком много Титанов и Адских гончих. Цербер уже завладел зоной, которая когда-то была нейтральной, а Кронос, захватывая территории, продвигается к гавани Саут-Фолс. Всех нас прикончат раньше, чем Цербер и Кронос остановят разделение территорий.

– А Джейс? – спрашиваю я свою сестру.

Он пропал, как и Кора, а Ричард Джейкобс солгал, когда сказал, что он присоединится к нам. Конечно же, он солгал. Только узнали мы об этом, лишь когда пыль улеглась, а мы вернулись в клуб Адских гончих. Цербер, Малик и еще несколько людей рассказали нам о том, что видели, как человек в змеиной маске под дулом пистолета заставил Джейса лечь в багажник его машины, а Кору сесть на заднее сиденье. Затем Титаны захватили здание клуба, и людям Цербера пришлось отражать их атаку. С тех пор Джейса и Кору больше никто не видел.

– О нем по-прежнему ни слуху ни духу. – Лицо моей сестры мрачнеет, и я подавляю горе, которое снова поднимается в моей груди.

Я оплакивал пропажу своего брата и Коры в течение шести гребаных месяцев, а боль так и не уменьшалась.

– Ты сможешь увидеть ее? Поговорить с ней? – Я сжимаю руку Тэм, стараясь говорить так, чтобы в моем голосе не слышалась мольба. – Она в безопасности?

– Она… – Когда Тэм так долго пытается сформулировать свою мысль, это становится признаком того, что что-то не так.

– Выкладывай! – требую я.

– С ней все в порядке, Аполлон.

Она лжет.

Но, если все так плохо, не думаю, что я смогу вынести правду. Я и так едва держусь за реальность, и лишь эти встречи с моей сестрой помогают мне оставаться в здравом уме.

Кто-то барабанит в мою дверь, и мы оба подпрыгиваем.

– Аполлон, встреча с Цербером через пять минут.

– Понял! – кричу я в ответ.

Тэм встает и оглядывает мою комнату, состоящую из четырех стен, окна, кровати и туалетного столика. Несмотря на то что подобное место нельзя назвать домом, эта комната обеспечивает мне хотя бы какое-то уединение, и в любом случае это лучше, чем то, что было у нас раньше.

– Все будет хорошо, – говорит мне сестра, и я киваю, на самом деле не веря ее словам.

Я протягиваю ей небольшой блокнот. Мрачно улыбнувшись, Тэм берет его и, засунув в карман, поворачивается к окну. Она доставит эту небольшую книжечку Вульфу, а затем вернет ее мне при нашей следующей встрече. Мы пользуемся этим способом связи, потому что не можем переписываться посредством телефонов, так как за ними следят. И еще я регулярно проверяю свою комнату на наличие прослушивающих устройств, чтобы убедиться, что Цербер не шпионит за мной здесь. Но, как бы то ни было, мы все равно ограничиваемся в наших разговорах лишь какими-то общими вещами. Вот почему Тэм не говорит мне о том, где находится Кора и как она себя чувствует, вот почему она ничего не уточняет о том, что должна сделать с блокнотом. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

– Люблю тебя, брат. – Тэм целует меня в щеку. – Будь осторожен.

– Ты тоже.

Тэм отпирает окно и распахивает его настежь. Осмотревшись, она натягивает капюшон и вылезает наружу, а меня так и подмывает постоять у окна и понаблюдать за тем, как она уходит, но я знаю, что не смогу этого вынести. Поэтому я просто закрываю за ней окно, а затем, задернув шторы, засовываю ноги в ботинки и включаю свет. Я не могу позволить себе проигнорировать вызов Цербера.

Быстро пройдя по пустому коридору, я оказываюсь в большой, похожей на пещеру центральной комнате, которая была преобразована в штаб-квартиру Цербера. Это место Адские гончие захватили шесть месяцев назад после того, как на их клуб было совершено нападение. Теперь их зловоние пропитало это место насквозь.

Цербер, Вульф и Малик стоят вокруг стола, а на стене позади них висит карта, на которой красными булавками отмечены районы Стерлинг Фолса, удерживаемые Титанами.

Одно дело стоять здесь и смотреть на войну на картах, а совсем другое – выйти на улицу и испытать все на себе.

– Вот ты где, – ворчит Цербер. – Тебя пришлось долго ждать.

– Извините, сэр, – произношу я, но мои зубы скрипят каждый раз, когда я его так называю.

Я думал, что время уменьшит мой гнев или мне хотя бы будет легче с ним справляться, но вместо этого он только усиливается. Когда я вижу, как в эту войну оказываются втянуты невинные люди, это вызывает у меня желание что-то сделать. Но я бессилен.

– Иди сюда! – рявкает Цербер, и я подхожу к столу.

– Мы обнаружили его. Он точно прячется где-то здесь. – Цербер указывает на какое-то из зданий на карте, лежащей на столе.

Это старый склад, который находится в Саут-Фолсе, недалеко от пристани для яхт. Кронос управлял захваченными частями города так, как считал нужным, и несмотря на то что периодически мы засекали его передвижения, это был первый раз, когда мы обнаружили их базу. Мы знали, что он пытается захватить Саут-Фолс, и место их дислокации служило еще одним подтверждением этому. Если ему удастся захватить этот район, он сможет полностью перекрыть наши поставки. Ему уже принадлежит шоссе, ведущее в город. Что будет, если он получит и гавань? Тот факт, что мы можем застать его врасплох, играет нам только на руку.

– Что ты хочешь от нас? – спрашивает Вульф спокойным тоном.

Если бы не тот блокнот, в котором Вульф подробно описывает слабые стороны Адских гончих и своего отца, а также дает советы по способам их использования, я бы подумал, что он полностью поглощен бандой, что ему уже промыли мозги. Но он настолько хороший актер, что я не вижу трещин в маске, которую он натянул на свое лицо.

– Я хочу, чтобы ты пошел туда и убил этого сукиного сына! – приказывает Цербер. – Сегодня же! Прежде чем у него появится шанс сбежать.

– Кто пойдет со мной? – кивая, спрашивает Вульф.

– Возьми Аполлона и еще пятерых парней. Я хочу, чтобы вы окружили здание и снесли его к чертовой матери, но не привлекали к этому внимание. – Цербер прищурился. – Ты понял, парень? Справишься?

Команда из семи человек.

– Конечно, – спокойно отвечает Вульф, и я тоже киваю.

Вульф отходит первым, а я, прежде чем уйти, еще раз смотрю на карту. Здание, на которое указывал нам Цербер, теперь отмечено черным крестиком. Такая метка означает, что это здание уже скоро сотрут с лица земли и от него останутся лишь руины.

Адские гончие, которым велели идти с Вульфом, встречают нас в оружейной. Если бы вы спросили у меня их имена, то шесть месяцев назад я бы ответил, что понятия не имею, как их зовут. Нас не было в Адских гончих пять лет. Этого времени было достаточно для того, чтобы Цербер набрал новых членов в банду, взамен тех, что умерли. Теперь я знаю и имена и личности. Знаю об их огромной ненависти к Титанам, хотя большинство из них точно так же ненавидели нас, когда мы вернулись в строй.

Цербер остался доволен тем, как зарекомендовал себя его сын, и теперь, злорадствуя, хвастается перед Маликом, в какого прекрасного лейтенанта превратился Вульф. А Малик, в свою очередь, просто качает головой, потому что в Вульфе есть что-то такое, что создает вокруг него хаос.

Хаос.

Мое сердце сжимается, когда я вспоминаю, что Джейс и моя сестра так называли Кору. Только недавно я обнаружил, что в греческой мифологии Персефона известна не только под своим именем, но и как Хаос. Персефона и Хаос были взаимосвязаны, а теперь с ними была связана и Кора.

Мы запасаемся оружием, а Вульф жестом приказывает двум парням взять бомбы, к передним частям которых прикреплены маленькие приемники, сконструированные таким образом, чтобы они включались при одном звонке на нужный номер. Звонок активирует… я точно не знаю что, и, если честно, я вообще не хочу ничего знать о бомбах.

– Готовы? – спрашивает Вульф.

– Да, сэр, – отвечают они.

Я закатываю глаза и слегка киваю. Я, черт возьми, уж точно не буду называть Вульфа сэром.

– Ладно, пойдем, убьем этого ублюдка, – выдыхает Вульф, скрывая смех.


### Глава 3. Кора


Я смотрю в потолок, на котором светятся лампы в виде звезд. Конечно, вмонтировать их туда было фантастической идеей, но в темноте их цвет не похож на звездный. Он, скорее, ядовито-зеленый. А при дневном свете эти лампы выглядят как звезды, вылепленные из жевательной резинки. Но я отвлеклась. Дело не в том, как они выглядят, а в том, что они являются необходимым отвлекающим фактором. В полночь или чуть позже моя дверь приоткрывается, и я притворяюсь спящей. Луч фонарика скользит по моему лицу, на долю секунды ослепляя меня даже через закрытые веки, – а затем свет исчезает и дверь снова закрывается. После этого я откидываю одеяло и спускаю ноги с кровати, осторожно пересекаю темную комнату и подхожу к столу. Я делаю очередную пометку о прошедшем дне в своем блокноте, а затем одеваюсь и зашнуровываю кроссовки.

В мое окно кто-то стучит, и, когда я открываю его, мне улыбается Бен.

– Готова? – спрашивает он.

Кивнув, я вылезаю наружу. Бен касается руками моей талии, пытаясь помочь, но отпускает меня до того, как мои ноги касаются земли. Он часто так делает – избегает прикосновений, будто кто-то сейчас выйдет из тени и ударит его. Но я тоже не была открыта для чего-то подобного, хотя ко мне, черт возьми, никто не прикасался уже шесть месяцев. Бен замечал, как я вздрагиваю или отстраняюсь всякий раз, когда кто-то подходит ко мне слишком близко. И я не единственная здесь, кто так реагирует. Благо Бен хоть и не гений в чтении языка тела, но он хорошо оценивает ситуацию и обстановку.

– Готова? – снова повторяет он свой вопрос.

– Да, чем займемся? – Я знаю чем, но все равно решаюсь спросить, наверно, надеясь на другой ответ.

Бен ухмыляется и убегает в лес, а я, вздохнув, следую за ним трусцой. Сегодня ночью облака висят слишком низко, и луна едва проглядывает сквозь них. Поэтому моим глазам приходится привыкать к полумраку. Май в этом году выдался теплым, земля под моими ногами немного влажная от недавно прошедшего ливня, а в воздухе пахнет так, будто дождь вот-вот пойдет снова.

Вскоре я замечаю, как справа от нас редеет лес, и сквозь кроны деревьев виднеется почти спокойная водная гладь. Единственные звуки, нарушающие тишину леса, – наши шаги и плеск миниатюрных волн, потому что большие волны, приходящие с океана, обрушиваются лишь на противоположную сторону острова. Если сильно присмотреться, то можно различить вдалеке огни Изумрудной бухты. Сейчас мы слишком далеко от Стерлинг Фолса, но иногда я представляю себе, как корабли, проходящие мимо нашего острова, направляются к пристани в Саут-Фолсе, отчего у меня начинает болеть сердце. Я представляю, как плыву навстречу к гигантским кораблям, как меня поднимают на борт и забирают с собой, возвращая к ним.

Где бы они ни были.

Когда я в последний раз видела Джейса, он лежал в багажнике машины друга моих родителей, личность которого мне до сих пор неизвестна. Несмотря на то что он увез его с собой и должен был позаботиться о нем, – что бы это ни значило, – мое сердце подсказывает мне, что Джейс жив, и я отказываюсь верить в обратное. Мои родители привезли меня домой, но объявшая там меня клаустрофобия была настолько сильной, что я не захотела там оставаться. Стоило моим родителям отвлечься, я тут же пыталась выбраться из дома, но бежать было некуда. Меня окружали тупиковые улицы и открытые поля. Целую неделю я провела в слезах, убежденная, что Джейс мертв, а Аполлон и Вульф гниют в тюрьме. Я жила в страхе, что в любой день на пороге нашего дома появится Паркер, а потом…

Стресс, испытываемый мной, стал настолько сильным, что думаю, я просто сломалась изнутри. Вопреки ожиданиям моих родителей я не стала снова той послушной девочкой, какой они привыкли меня видеть, и просто не смогла вписаться в их жизнь. В совершенно незнакомых людях я видела Паркера, мне снились безумные сны о смерти, кровопролитии и змеях, но поскольку мои родители не знали, через что мне пришлось пройти – рассказывать им этого я, конечно же, не собиралась, – они совершенно не понимали моего поведения. Их друг также скрыл обстоятельства, из которых меня вытащил, и мои родители решили, что причиной моих изменений стали ребята, с которыми я жила. Они думали, что меня поимели, во всех смыслах этого слова, и поэтому отправили меня подальше.

Родители отослали меня на крошечный Райский островок, недалеко от Изумрудной бухты. Он состоял из двух частей. Первую посещали случайные туристы, на ней же проживали местные жители, коих было очень мало. На второй же половине острова располагалось что-то вроде лагеря. Некие люди, якобы имеющие благие намерения, основали его для помощи тем, кто пережил серьезную психологическую травму. Идея лагеря состояла в том, что приезжающие сюда уходят от обычной жизни и пытаются излечиться от своих травм в совершенно другой обстановке. Это своего рода перезагрузка для твоего мозга, однако с годами лагерь превратился во что-то большее. Его обитателей стали ограничивать всякими предписаниями и правилами. И нас отсюда не отпустят, пока не решат, что мы готовы… что бы это ни значило. Жители на другом конце маленького острова знают нас как детей из лагеря. Они стараются всячески избегать нас и запирают перед нами свои двери, будто мы представляем опасность.

В лагере, помимо групповых индивидуальных сеансов психотерапии, также учат всяким ремеслам, проводят компьютерные занятия для тех, кто учился в колледжах или школах и теперь вынужден был перейти на обучение онлайн. Также здесь дают курс по самообороне, который кажется мне ничтожным по сравнению с тем, что помогло мне выжить в Стерлинг Фолсе. Завтраки, обеды и ужины проходят в помещении, напоминающем кафетерий с круглыми столами и стульями, привинченными к полу. А их ночные проверки и комендантский час – это для меня будто новый вид удушья. Они считают, что в лагере все организовано таким образом, чтобы попытаться исцелить людей, но для меня этот лагерь – тюрьма. Я пришла сюда не по своей воле, а потому, что у меня не было выбора.

Через две недели с начала моего пребывания здесь, после особенно жесткого конфликта в кафетерии, я встретила Бена. Его история отличается от моей хотя бы тем, что он находится здесь по своей воле. Он хочет быть вдали от дома, и в этом заключается его травма, но я думаю, что ему просто больше некуда идти. Он может находиться либо здесь, либо там. Никакой золотой середины или мечтаний об отъезде отсюда.

Бен примерно на четыре года старше меня и, наверное, является ровесником ребят. Он ниже ростом, чем Джейс и Аполлон, но, возможно, примерно одного роста с Вульфом. У Бена короткие, темные волосы и вечно сердитые глаза. Однако он превосходит Вульфа в ширине плеч, если это вообще возможно. Мы не обмениваемся какими-то фактами из личной жизни и не знаем друг о друге ничего, кроме наших имен. Мне проще, когда не нужно думать или говорить о том дерьме, которое я натворила или причинила, – тогда я легко могу притвориться, что это был всего лишь сон. Если Бен не знает ничего обо мне, то мне не нужно беспокоиться о том, что он где-то случайно найдет статью о пожаре или тот пресс-релиз, на котором я стою рядом с мэром и Цербером.

Десять месяцев назад за мной гнались по такому же лесу. Бежавшая по нему босиком, тогда я была в ужасе, а сейчас я ничего не боюсь. Я набираю скорость и догоняю Бена.

– Вот ты где, Кей. – Он смотрит на меня через плечо и смеется.

Кей. Так назвал меня друг моих родителей. Еще одна загадка, которую мне придется разгадать позже. Я не стала запрещать Бену так называть меня, хотя это имя мне не очень нравится. Я просто позволила ему эту вольность, дабы напомнить себе, что не собираюсь торчать тут вечность.

Во время бега я чувствую, как горят мои легкие, и мне нравится это ощущение. После скучного дня, состоящего из терапевтов, пытающихся выведать у меня мои секреты и эмоции, и после занятий, к которым я относилась с безразличием, мне нужен был прилив адреналина.

Мы начинаем сбавлять скорость и переходить на легкий шаг, когда подбегаем к окраине маленького городка и к другой стороне главной улицы, на которой находятся сдаваемые в аренду дома. Жилища местных жителей на этой стороне острова располагаются то тут, то там, но не слишком близко к домам для аренды, чтобы не отпугнуть туристов. Я так же, как и Бен, держусь в тени, пока мы идем к кирпичному зданию, в котором находится библиотека. У Бена есть ключик-барашек, который подходит к большинству здешних дверей. Он использует его, и дверь в подвал беззвучно распахивается.

Когда мы спускаемся в темноту, он идет передо мной, потому что мне все еще не нравятся подвалы. Бен не дает мне обдумать эту мысль и почти без предупреждения бросается на меня, оставляя в моем распоряжении лишь долю секунды, чтобы успеть отбить его нападение. Услышав его тихий вздох, я понимаю, что он собирается сделать, поэтому наклоняюсь, не желая оказаться в его хватке. Она слишком сильно напоминает мне Джейса, который по-медвежьи хватал меня сзади, отчего я не могла вырваться. Я должна быть готова к атаке Бена, потому что он так же, как и я, не видит ничего вокруг и ориентируется только на мои шаги на лестнице.

Подвал оказался пуст, но за ним следовало еще одно помещение, в котором хранились хоть и важные книги, но нам ненужные. Все интересное, что есть в этой библиотеке, уже выставлено для читателей на первом этаже.

Успокаивая себя, я затихаю и быстро моргаю в темноте, ожидая, пока мои глаза привыкнут к ней настолько, чтобы я смогла разглядеть фигуру Бена, но он не дает мне сосредоточиться и снова бросается на меня. Каким-то образом он знает, где я нахожусь, из-за чего, будучи не готовой к удару, мне остается лишь принять его. Он попадает своей мягкой ладонью прямо в мою челюсть, слегка отбрасывая меня назад; вмиг у меня перехватывает дыхание.

– Сосредоточься! – призывает он, когда я начинаю размахивать руками. – Ты не всегда будешь видеть приближение своего противника, но ты должна знать саму себя.

Я действительно знаю себя и знаю, что стала сильнее, чем когда-либо прежде. Также я знаю, что, прежде чем попасть в этот лагерь, Бен был бойцом, и теперь я пытаюсь впитать всю полезную информацию, которую могу почерпнуть от него.

В моем сознании всплывает образ Гестии. Я вспоминаю, как она в белых одеждах противостояла парню, который был выше и сильнее ее, а затем вижу перед собой Артемиду и Никс. Эти девушки умеют драться, и Бен знает, как я хочу научиться тому же. Без лишних просьб с моей стороны мы стали тренироваться, и с тех пор как он начал учить меня не основам самообороны, а выживанию, прошло уже пять месяцев. На занятиях по самообороне в лагере я узнала, как нужно наносить удары и убегать, но дело вот в чем – бывают моменты, когда ты не можешь убежать от большой плохой твари, которая пытается тебя убить, поэтому остается лишь победить ее.

Я наношу удар, попадая в цель, но Бен не вздрагивает от моей безжалостности, а улыбается и подстрекает меня к дальнейшим действиям, раздувая пламя, которое поддерживает во мне жизнь. По правде говоря, если бы не его помощь, я бы уже давно покончила с собой.

Привыкнув к темноте, я мельком вижу Бена, который проходит мимо одного из окон, отступая в сторону. Его силуэт для меня по-прежнему не больше чем тень, а я каким-то образом выделяюсь для него в этом полумраке, как маяк. Но я решаю воспользоваться представившимся мне шансом.

Я наношу удар и задеваю костяшками пальцев его лицо, к моему удивлению застав его врасплох.

– Подходи и отходи, – говорит он, перемещаясь в сторону. – Подходи, атакуй, отходи, защищай себя.

Он наносит удар мне в живот, и я хриплю, отшатываясь назад.

– Не оставляй себя беззащитной.

Теперь, когда увидела его в полутьме, я не могу перестать видеть их образы. Следя за его движениями, я поворачиваюсь и слышу, как Джейс шепчет мне на ухо приказ сосредоточиться, Вульф стоит рядом, указывая на слабые места Бена, а Аполлон подбадривает меня, играясь с рукоятью и острием своего ножа.

Я хочу быть с ними так сильно, что это расстояние причиняет мне боль, но я не могу вернуться. Я застряла на этом острове и чертовски зла из-за этого.

Я бросаюсь на Бена с яростью, которую он не ожидает, и мы оба падаем. Он позволяет мне дважды ударить его по лицу, и каждый из этих ударов пронзает мои руки болью. Затем он отшвыривает меня от себя, и я тяжело приземляюсь на спину, чувствуя, как это падение вышибло воздух из моих легких. Я открываю и закрываю рот, пытаясь сделать вдох, и, когда у меня это наконец получается, приток кислорода еще больше начинает сводить меня с ума.

– Уже лучше. – Бен помогает мне подняться на ноги. – Но прибереги свой гнев для настоящей битвы, а сейчас нам нужно приложить к твоей челюсти лед.

– И к твоей тоже.

– Не так уж и сильно ты меня ударила. – Губы Бена искривляются в ухмылке.

Я пожимаю плечами и похлопываю по мягким перчаткам, которые он надевает, когда мы занимаемся спаррингом.

– Ты тоже.

– Ты не предвидела моего удара.

Бен затевает наши тренировки в самое неподходящее время, когда я нахожусь на грани срыва или уже наполовину вышла из себя, как будто он точно знает, как далеко может меня завести, и все время отодвигает эту границу.

Мы выходим из библиотеки, и я молча смотрю, как Бен закрывает за нами дверь.

Внезапно я вижу, как на другой стороне улицы движется чей-то силуэт. Он выходит из тени на свет, и я понимаю, что знаю его. Страх тут же захлестывает меня.


### Глава 4. Вульф


Аполлон стоит за моим плечом с непроницаемым выражением на лице. Мы смотрим на Адских гончих, которых выделил нам мой отец, и я понимаю, что не могу и не буду рисковать их жизнями. Конечно, они не совсем невинны, но они не просили о том, чтобы их втянули в эту войну. Я почти могу представить на их месте нас. Мой отец всегда умел задурить голову новоприбывшим всякой идеологической фигней.

– Оставайтесь здесь, – приказываю я им. – Дайте нам пять минут и, если к тому времени мы не выйдем, – сваливайте. Аполлон, за мной.

Парни кивают, и один из них устанавливает таймер на своем телефоне на пять минут. Так как лишняя осторожность не помешает, особенно с идиотами, которые были назначены ответственными за взрыв здания, я тоже устанавливаю свой таймер, но на четыре минуты. После этого под одобрительный свист моего лучшего друга мы проходим через улицу.

Склад, в который мы направляемся, до боли мне знаком, о чем совершенно точно не знают ни мой отец, ни Адские гончие. Несколько месяцев назад мы с Корой приезжали сюда, потому что этот склад принадлежал нам. Но, похоже, теперь он был взломан и разграблен. Тротуар перед складом усеян битым стеклом, а одна из дверей сорвана с петель, но кто-то потрудился закрыть образовавшуюся дыру фанерой.

– На кой Кроносу сдался этот склад? – спрашивает Аполлон, и я приподнимаю плечи в немом вопросе.

– Не имею ни малейшего понятия, но, возможно, потому, что этим складом никто не пользовался несколько месяцев.

С тех пор как Цербер затащил нас обратно в ад, у нас не было возможности пользоваться им, но мы успели очистить его от наших вещей.

Под словом «ад» я имею в виду, что Цербер вернул нас обратно в строй Адских гончих, но для меня это одно и то же.

Под ворчание Аполлона я перепрыгиваю через разбитое окно и приседаю, легко приземлившись на бетонный пол. Мгновение спустя Аполлон тоже оказывается внутри, и я касаюсь его руки, показывая, чтобы он шел в противоположном направлении. Мы устанавливаем бомбы так, чтобы при взрыве цепная реакция обрушила все здание. Когда я пробираюсь сквозь стеллажи, у меня возникает серьезное чувство дежавю. Раньше в этом месте мы занимались отлаженным бизнесом. Это был способ удерживать банды от вражды, ведь мы могли закрыть поставки в город лишь одним щелчком пальцев. Но посмотрите на город сейчас. На могиле нашего бизнеса возник новый, город практически закрыли, а поставка в него чего-либо стала контрабандой. Продолжая двигаться вперед, я качаю головой, размышляя над нашей глупостью. Нам не следовало пытаться контролировать весь город. Мы самоуверенно считали, что держим в кулаке целых две банды, и неудивительно, что все так быстро развалилось.

Когда мы заканчиваем устанавливать бомбы, меня находит Аполлон.

– Мы должны были застать его здесь, – говорит он себе под нос.

Я смотрю на свои часы. Скорее всего, дозорные, которых мы оставили снаружи, не станут взрывать здание, пока мы не вернемся, – если только у них нет другого приказа, о котором мне ничего не известно. Да и в любом случае Аполлон прав.

– Офис, – указываю я подбородком в сторону кабинета.

Аполлон кивает и идет к офису, а я достаю свой пистолет. Возможно, проще всего было бы просто снести все здание, но я предпочту удостовериться в том, что Кронос умрет. Кроме того, разве может что-то подарить мне большее удовлетворение, чем удивление на лице Кроноса перед тем, как я нажму на курок?

Аполлон берется за ручку двери, ведущую в офис, и медленно поворачивает ее. Когда дверь открывается внутрь, он достает пистолет и делает два быстрых шага вперед. Темнота почти поглощает его силуэт, и все, что я могу видеть, – это его застывшую спину. Я включаю фонарик, свет которого освещает затылок моего друга и… чужой пистолет, прижатый к его виску.

Дерьмо.

– Нажмешь на курок, и ты покойник, – рычу я. – Но, если посмотреть правде в глаза, ты покойник в любом случае.

Плечи Аполлона напрягаются, и он поднимает руки вверх, на пальцах одной из которых болтается пистолет.

Проклятая дверь мешает мне выстрелить, поэтому я быстро делаю шаг вперед, включая свет и открывая дверь до конца.

– Срань господня, – шепчу я, когда дверь ударяется о стену, а на меня смотрит Джейс, все еще держа гребаный пистолет у головы Аполлона.

Аполлон поворачивается, чтобы посмотреть, кто вызвал такую реакцию, – и выражение его лица говорит само за себя.

Пошел ты к черту, и слава богу, что ты жив.

Я испытываю такие же эмоции: радуюсь, что Джейс жив, и злюсь на него за то, что он пропал так надолго.

Аполлон кидает пистолет в сторону и бросается вперед, чтобы обнять Джейса.

– Ах ты, ублюдок, – шепчет Аполлон, хлопая его по спине. – Мы думали, ты мертв.

Джейсу требуется минута, чтобы прийти в себя. Кажется, он ошеломлен не меньше нашего. В конце концов он обнимает Аполлона в ответ, а затем, когда они расходятся, он наконец встречается взглядом со мной. Я не знаю, что мне ему сказать. В последний раз, когда мы виделись, Аполлона накачали наркотиками, а между нами с Джейсом произошла ссора, о которой я так и не рассказал Аполлону. Ему не нужно было об этом знать, да и все это теперь не имело никакого значения.

Мой телефон издает звуковой сигнал, когда на него приходит сообщение от дозорного, спрашивающего, какого черта мы так долго возимся.

– Нам пора, – говорю я, протягивая руку Аполлону. – Здание вот-вот рухнет.

Джейс без вопросов хватает свою сумку и запихивает в нее какие-то вещи, после чего мы вместе бежим к одному из окон. Я отвожу взгляд, когда Аполлон разбивает стекло, очищает раму от осколков и выпрыгивает первым. Следуя за ним, мы тихо выскакиваем в переулок. Я подталкиваю в спину Аполлона, а затем Джейса, и мы проходим через другой дверной проем в еще один склад. Этот склад все еще работает, но, не обращая внимания на технику и товар вокруг нас, продолжаем идти вперед. Мы едва успеваем преодолеть пятьдесят фунтов, прежде чем взрываются бомбы. Ублюдки снаружи взорвали их, не дожидаясь, пока мы доберемся до безопасного места. Возможно, это был приказ, о котором я не знал. Взрыв, похожий на землетрясение, сотрясает стены и землю, сбивая нас с ног, и мы летим вперед. Сверху на нас падают обломки стропил и пыль.

Поднявшись первым, Джейс цепляется пальцами за ворот моей рубашки и тащит меня вверх, словно новорожденного котенка.

Этого мне еще не хватало.

– Твой отец послал тебя убить меня? – спрашивает он, ставя меня на ноги и заглядывая в мое лицо.

– Он сказал нам, что это будет Кронос.

– Правда? – спрашивает Аполлон, поднимаясь с пола. – Вообще-то он не называл имени.

– Ты что, издеваешься надо мной? – Я разворачиваюсь в его сторону как раз в тот момент, когда звонит мой телефон.

Достав его из кармана, я отвечаю на звонок.

– Босс, где вы? Здание рушится, а мы не видели, чтобы вы выходили, – говорит один из Адских гончих. – Вы сказали, чтоб мы сваливали…

– Мы в порядке, – отвечаю я, проглатывая свое раздражение. – Встретимся в двух кварталах к северу. Ждите нас у машины. – Я кладу трубку и снова поворачиваюсь к Джейсу: – Если у тебя есть какие-нибудь блестящие идеи, как нам выпутаться из этой ситуации, я внимательно тебя слушаю.

Но Джейс лишь качает в ответ головой.

– Все мои попытки были напрасны, меня никто не услышал.

– Это к кому же ты обращался? – прищуривается Аполлон.

– К мэру, к шерифу, к любому, кто имеет хотя бы какое-то влияние, – вздыхает Джейс. – По сути, я стал чем-то вроде народного мстителя. В эту войну втянуто слишком много гражданских, и я делаю все, что могу… оставаясь вне поля зрения банд, я пытаюсь подорвать их работу.

Я не сомневался, что он успешно справлялся со своей задачей, однако, что бы он ни делал – этого явно было недостаточно. Одна из самых популярных колонок в газете в наши дни – колонка некрологов. Но истинный ход событий оставался вне заголовка газет. Город был закрыт для посетителей, потому что если о происходящем узнают они, то узнают все.

– Нужно идти, – говорю я, отступая на несколько шагов. – Продолжай в том же духе и если сможешь, то вытащи нас отсюда.

– Подожди, – поднимает руки Аполлон. – Черт, приятно наконец-то иметь возможность сказать это вслух вам обоим. Джейс, найди Артемиду. Она знает, где Кора.

Мы с Джейсом одновременно поворачиваем головы и, смотря на своего лучшего друга, я думаю, когда же, черт возьми, он собирался поделиться этой информацией со мной? Но тут меня осеняет, что это, возможно, могло и не произойти. Артемида должна была доставить мне маленький блокнот с нашей перепиской с Аполлоном где-то на этой неделе, если, конечно, она успела увидеться с ним до начала дурацкой миссии. Мы втроем пытались составить график передачи блокнота, но все по-прежнему было слишком непредсказуемо.

– Где может быть Тэм? – спрашивает Джейс.

– Я не интересовался, где она ночует, – усмехается Аполлон. – И не стал выпытывать больше никакой информации о Коре, на случай если наш разговор подслушивали. Попробуй найти Антонио.

Аполлон говорил о шеф-поваре, который работал в клубе Тэм «Лук и стрелы» и в ресторане Джейса, названного в честь этого итальянца. Мы наняли этого честного и внимательного человека, потому что никто не догадается, что невысокий пожилой мужчина, регулярно бормочущий себе под нос что-то по-итальянски, собирает для нас информацию. У него есть жена и трое детей, и он не может позволить себе сказать лишнего и привлечь внимание, но вот слушать, что говорят вокруг, он мог без проблем. Антонио находился одной ногой в нашем подземном мире, а другой на свету, поэтому он нам так нравился.

# Примечания

1

«Ромео и Джульетта» Уильяма Шекспира (пер. Бориса Пастернака).