Хью Хауи
Укрытие. Книга 2. Смена

Посвящается тем, кто оказался в истинном одиночестве

Hugh Howey

SHIFT

Copyright © 2013 by Hugh Howey

© А. В. Новиков, перевод, 2016

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2023

Издательство Азбука®

* * *

В 2007 году Центр автоматизации в нанобиотехнологии сформулировал основные принципы аппаратных и программных платформ, которые в будущем позволят роботам размером меньше клетки человеческого тела ставить медицинские диагнозы, устранять повреждения и даже размножаться.

В том же году телеканал CBS дважды выпустил в эфир передачу о воздействии пропранолола на пациентов, получивших серьезные травмы. Было обнаружено, что всего одной таблетки достаточно, чтобы стереть воспоминания о любом болезненном событии.

Почти одновременно человечество открыло нечто, способное привести его к гибели, и средство забыть о том, что это произошло.

Первая смена
Наследие

Пролог

2110 год

Под холмами в округе Фултон, штат Джорджия

Трой вернулся к жизни и обнаружил, что лежит в могиле. Он очнулся в замкнутом пространстве, видя перед собой лишь толстое, покрытое инеем стекло.

По ту сторону ледяной мути двигались темные силуэты. Трой попробовал шевельнуть руками, постучать по стеклу, но мышцы оказались слишком слабы. Он попытался крикнуть, но лишь закашлял. Во рту ощущался мерзкий привкус. Затем в уши ударил громкий лязг открывающихся массивных запоров, зашипел воздух, скрипнули давно не работавшие петли.

Свет наверху был ярким, а прикасающиеся руки – теплыми. Трою помогли сесть. Он все еще кашлял, выбрасывая в ледяной воздух облачка пара. Кто-то протянул стакан с водой и таблетки. Вода оказалась прохладной, а таблетки – горькими. Трой с трудом сделал несколько глотков. Он еще не мог держать стакан без посторонней помощи: руки затряслись, когда нахлынули воспоминания, сцены из долгих кошмарных снов. Ощущения из далекого и недавнего прошлого смешались. Трой задрожал.

Бумажный халат. Резкая боль от сорванной с кожи клейкой ленты. Кто-то потянул его за руку, потом извлек трубку из паха. Двое мужчин в белом помогли Трою выбраться из гроба. Вокруг него клубился пар, влага конденсировалась и рассеивалась.

Сидя на чем-то, моргая от яркого света и упражняя веки, долго пребывавшие закрытыми, Трой смотрел на ряды гробов с людьми внутри, тянущиеся вдоль изогнутых стен. Потолок казался слишком низким, а масса грунта над головой вызывала ощущение удушья. Годы… Как много времени прошло… Никого из тех, кто был дорог Трою, уже нет.

Ничего больше нет.

Таблетка царапнула горло. Трой попытался ее проглотить. Воспоминания тускнели, как сны после пробуждения, и он ощущал, как теряет связь со всем, что знал и помнил.

Он начал было заваливаться, но люди в белом это предвидели – успели подхватить его и уложили на пол. Бумажный халат терся о кожу и шуршал.

Мысленные образы вернулись, воспоминания сперва посыпались на Троя, как бомбы, затем их поток иссяк.

Таблетки не действуют мгновенно. Нужно время, чтобы уничтожить прошлое.

Трой зарыдал, уткнувшись лицом в ладони. Чья-то рука сочувственно опустилась ему на голову. Двое в белом позволили ему пережить этот момент. Они не спешили. Это была любезность, передаваемая от одного неспящего к следующему. Нечто такое, что когда-нибудь испытают, проснувшись, все люди, лежащие в этих гробах.

Испытают – и вскоре забудут.

1

2049 год

Вашингтон, округ Колумбия

Высокие застекленные шкафы когда-то были книжными. Кое-что на это указывало. Возраст предметов на полках исчислялся веками, а петель и замочков на дверцах – всего лишь несколькими десятилетиями. Окантовка стекол была из планок вишневого дерева, а сами шкафы – из дуба. Кто-то попытался сгладить различие с помощью морилки, но структура древесины все равно отличалась, а цвет совпадал не идеально. Человеку понимающему такие детали бросались в глаза.

Конгрессмен Дональд Кини машинально обратил внимание на все это. Он просто увидел, что здесь когда-то давно провели большую чистку, освободив место. Сколько-то лет назад из приемной сенатора убрали все традиционные своды законов, оставив лишь несколько томов. Эти книги с корешками, покрытыми кружевом трещинок, теперь сиротливо ютились в темных углах застекленных шкафов. Старая кожа отваливалась с них чешуйками, как после солнечного ожога.

В приемной находились несколько коллег Кини – таких же только что избранных конгрессменов из его штата. Подобно Дональду, они были молоды и безнадежно оптимистичны. Они еще принесут перемены на Капитолийский холм. Они надеялись добиться успеха там, где это не удалось их столь же наивным предшественникам.

Дожидаясь своей очереди познакомиться с сенатором Турманом из их родного штата Джорджия, они нервно переговаривались. Дональд представил, будто это шумная компания священников, выстроившихся, чтобы увидеть папу римского и поцеловать его кольцо. Он тяжело вздохнул и переключил внимание на сокровища за стеклом, пока его коллеги из Джорджии болтали о расположенных в его округе Центрах контроля и профилактики заболеваний[1].

– …Они выложили на своем сайте подробное руководство и расписали там, как надо готовиться и как реагировать в случае – прикинь! – вторжения зомби. Представляешь?! Гребаных зомби! Получается, что даже в ЦКПЗ верят, что может случиться какая-нибудь хрень и мы начнем жрать друг друга…

Дональд подавил улыбку, опасаясь, что она отразится в стекле. Повернувшись, он стал разглядывать коллекцию фотографий на стене. Каждая изображала сенатора в обществе одного из четырех последних президентов. Везде поза и рукопожатие казались почти одинаковыми, все снимки были сделаны на фоне обвисших государственных флагов и большого государственного герба. Президенты на фотографиях менялись, а сенатор выглядел практически таким же, как на других карточках. Где-то его волосы только начинали седеть, где-то поседели полностью, но в остальном прошедшие десятилетия его совершенно не затронули.

То, что фотографии висели рядом, как будто обесценивало каждую из них. Они выглядели постановочными. Фальшивыми. Создавалось впечатление, что все эти самые влиятельные люди в мире умоляли о возможности сняться рядом с вырезанной из картона фигурой сенатора, – такие ставят у дорог для развлечения проезжающих мимо.

Дональд рассмеялся, и к нему присоединился конгрессмен из Атланты:

– Знаю, что тебя так веселит. Зомби, да? Чушь, конечно. Но ты сам подумай: с какой стати ЦКПЗ вообще составлять такой справочник, если…

Дональд собрался было перебить коллегу и объяснить, над чем он смеется на самом деле. «Посмотри на улыбки, – хотел сказать он. – Они только на лицах президентов. А у сенатора такой вид, словно он предпочел бы в тот момент находиться где-то в другом месте». Фотографии создавали впечатление, будто каждый из этих верховных главнокомандующих знал, кто обладает большей властью, чем он, и кто будет оставаться на своем месте еще долго после того, как очередной президент уйдет.

– …И советы – вроде того, что всем надо запастись не только фонариками и свечами, но и бейсбольными битами. Ну, чтобы мозги вышибать.

Дональд достал телефон и посмотрел, который час. Бросил взгляд на дверь приемной и задумался, долго ли еще ждать. Убрав телефон в карман, он вернулся к шкафу и стал разглядывать полку, где лежала аккуратно, как оригами, сложенная военная форма. Всю левую сторону мундира украшали медали. Рукава были пришпилены так, чтобы наружу смотрела золотая окантовка на манжетах. Перед мундиром расположилась коллекция декоративных монет на деревянной, сделанной на заказ подставке – символы признательности от мужчин и женщин, служащих за границей.

Эти два экспоната были красноречивее любых слов: военная форма из прошлого и монеты от тех, кто служит сейчас. Граница двух войн. Той, в которой сенатор участвовал в молодости. И другой – за ее прекращение он сражается сейчас, уже поживший и помудревший.

– …Да, понимаю, звучит по-идиотски, но ты знаешь, что делает бешенство с собакой? Я имею в виду, что оно реально делает, биологически…

Дональд наклонился, чтобы лучше разглядеть декоративные монеты. Номер и девиз на каждой символизировал воинский полк. Или батальон? Он не мог вспомнить. Это должна знать его сестра Шарлотта. Она сейчас тоже служит – где-то далеко.

– Эй, а ты совсем не волнуешься? Даже самую малость?

Дональд понял, что вопрос обращен к нему. Обернувшись, он посмотрел на разговорчивого конгрессмена. На вид ему было лет тридцать пять – примерно ровесник Дональда. Как в зеркале, Дональд разглядел в этом человеке свои редеющие волосы и начинающий расти животик – малосимпатичные признаки среднего возраста.

– Волнуюсь ли я из-за зомби? – Дональд рассмеялся. – Нет. Не могу такого сказать.

Конгрессмен шагнул ближе к нему и скользнул взглядом по впечатляющей униформе. Ткань мундира рельефно вздымалась, словно она по-прежнему облегала грудь владельца.

– Нет. Из-за встречи с ним.

Дверь в приемную открылась, впустив звонки телефонов.

– Конгрессмен Кини?

В дверях стояла пожилая секретарша. Белая блузка и черная юбка подчеркивали ее худощавую спортивную фигуру.

– Сенатор Турман готов принять вас, – объявила она.

Проходя мимо конгрессмена из Атланты, Дональд похлопал его по плечу.

– Удачи, – пробормотал тот ему вслед.

Дональд улыбнулся. Он поборол искушение вернуться и рассказать коллеге, что довольно хорошо знает сенатора, потому что еще ребенком сидел у него на коленях. К тому же ему было не до откровений – на самом деле он с трудом сдерживал волнение.

Миновав дверь, обшитую панелями из дорогих пород древесины, он оказался во внутреннем кабинете сенатора. Это было отнюдь не то же самое, что проскользнуть через прихожую, чтобы увести сенаторскую дочку на свидание. На этот раз все было куда серьезнее. Дональд встречался с Турманом как коллега, но по-прежнему ощущал себя мальчишкой.

– Сюда, – подсказала секретарша.

Она провела Дональда между двумя широкими столами, на которых трезвонила дюжина телефонов. За ними сидели молодые люди и девушки в костюмах или отглаженных блузках, сжимая в каждой руке по трубке. Судя по скуке, читавшейся на их лицах, для них это была привычная рабочая нагрузка.

Проходя мимо стола, Дональд протянул руку и провел кончиками пальцев по столешнице. Красное дерево. У помощников сенатора столы были круче, чем у Дональда в кабинете. И декор под стать: роскошный ковер, широкие старинные потолочные багеты, антикварная плитка над головой, подвесные светильники – возможно, из настоящего хрусталя.

В дальнем конце этой гудящей и звенящей комнаты распахнулась обшитая деревянными панелями дверь, выпуская конгрессмена Мика Уэбба, чья встреча с сенатором только что закончилась. Мик не заметил Дональда, поглощенный изучением содержимого раскрытой папки, которую он держал перед собой.

Дональд остановился, поджидая коллегу и старого друга по колледжу.

– Ну, – спросил он, – как встреча?

Мик поднял взгляд и резко захлопнул папку, потом сунул ее под мышку и кивнул:

– Все прошло отлично. – Он улыбнулся. – Извини, если пришлось долго ждать. Старик все никак не хотел меня отпускать.

Дональд рассмеялся. Он поверил другу. Мик легко прошел на выборах в конгресс штата. Он обладал харизмой и уверенностью и, кроме того, был рослым и привлекательным мужчиной. Дональд часто шутил, что если бы его друг не страдал такой плохой памятью на имена, то когда-нибудь смог бы стать президентом.

– Ничего страшного. – Дональд указал большим пальцем через плечо. – Я тем временем заводил новых друзей.

– Не сомневаюсь, – ухмыльнулся Мик.

– Ну хорошо. Увидимся на ранчо.

– Обязательно.

Мик хлопнул его папкой по плечу и направился к выходу. Дональд поймал возмущенный взгляд секретарши сенатора и торопливо двинулся к ней. Она пропустила его в тускло освещенный кабинет и закрыла за ним дверь.

– Конгрессмен Кини.

Сенатор Пол Турман поднялся из-за стола и протянул руку. Он блеснул улыбкой, хорошо знакомой Дональду как по фотографиям и телепередачам, так и по воспоминаниям детства. Несмотря на возраст – Турману было уже под семьдесят, если не больше, – сенатор оставался худощавым и подтянутым. «Оксфордская» рубашка облегала крепкий торс отставного военного, шея над узлом галстука выглядела по-прежнему мощной, а седые волосы сенатор, как всегда, стриг по-солдатски коротко.

Дональд пересек затемненный кабинет и пожал протянутую руку:

– Рад вас видеть, сэр.

– Присаживайся.

Турман выпустил ладонь Дональда и указал на ярко-красное кожаное кресло напротив стола. Дональд сел. Золотые кольца вдоль подлокотников напоминали заклепки на стальной балке.

– Как Элен?

– Элен? – Дональд поправил галстук. – У нее все отлично. Она вернулась в Саванну. Она была в восторге от встречи с вами на том приеме.

– Твоя жена – восхитительная женщина.

– Спасибо, сэр.

Дональд постарался расслабиться, но это не помогло. Несмотря на включенные лампы, в кабинете было сумрачно. За окном низко плыли темные тучи. Если пойдет дождь, придется возвращаться в офис через туннель. А Дональд терпеть не мог туда спускаться. На полу там лежала ковровая дорожка, на потолке через равные интервалы висели люстры, но его все равно не отпускало ощущение, что он находится под землей. Вашингтонские туннели заставляли его чувствовать себя крысой, пробирающейся по трубам канализации. А еще ему постоянно казалось, что потолок вот-вот обвалится.

– Как впечатление от новой должности?

– Хорошо. Работы много, но я не жалуюсь.

Он решил спросить сенатора, как дела у Анны, но не успел. За его спиной открылась дверь – и вошла секретарша – принесла две бутылочки с водой. Дональд поблагодарил, взял одну бутылку и хотел было открыть ее, но увидел, что секретарша уже сделала это.

– Надеюсь, ты не слишком занят и сможешь сделать кое-что для меня?

Сенатор приподнял бровь. Дональд глотнул воды и задумался: а сможет ли он сам научиться так же двигать бровью? Когда он видел такое, ему хотелось встать по стойке смирно и отдать честь.

– Конечно, я найду время. Как же иначе, вы ведь столько для меня сделали! Сомневаюсь, что без вашей помощи я прошел бы дальше первичных выборов.

Сенатор повертел на коленях бутылочку с водой:

– Вы ведь с Миком Уэббом возвращаетесь? И вы оба «бульдоги».

Дональд лишь спустя мгновение сообразил, что сенатор имеет в виду талисман колледжа.

– Да, сэр. «Бульдоги, вперед!»

Он понадеялся, что понял правильно.

Сенатор улыбнулся и подался вперед. Его лицо озарил мягкий свет, заливающий стол, и Дональд увидел, как проявились тени в морщинках, которые прежде были незаметны. Благодаря худощавому лицу и квадратному подбородку Турман в анфас выглядел моложе, чем в профиль. Перед Дональдом был человек, который добивался успеха, предпочитая обращаться к другим напрямую, а не подкарауливать в засаде.

– Ты изучал архитектуру в Джорджии.

Дональд кивнул. Ему было легко забыть, что сам он знал сенатора лучше, чем тот – его. Одному досталось больше газетных заголовков, чем другому.

– Да, верно. На последнем курсе. И планировал написать магистерскую диссертацию по архитектуре. Но потом решил, что принесу людям больше пользы, управляя ими, чем проектируя коробки, чтобы запихнуть их туда.

Уже произнеся эту фразу, он поморщился. Дурацкая шутка времен магистратуры. Нечто такое, что ему следовало бы оставить в прошлом – наряду с такими забавами, как давить лбом пивные банки и волочиться за девицами. Дональд в десятый раз принялся гадать, почему сенатор позвал сюда его и других конгрессменов-новичков. Получив приглашение, он сперва подумал, что его ждет неофициальный дружеский визит. Потом Мик похвастался, что его тоже желает видеть сенатор Турман, и Дональд предположил, что такие встречи – формальность или традиция. Теперь же он гадал, а не демонстрация ли это силы или, может быть, попытка оказать внимание представителям Джорджии на случай, если Турману понадобится поддержка в каком-то голосовании в нижней палате штата.

– Скажи, Донни, ты хорошо умеешь хранить секреты?

Дональд похолодел. И заставил себя рассмеяться, чтобы избавиться от внезапного волнения:

– Меня ведь выбрали.

Сенатор улыбнулся:

– Значит, ты, наверное, усвоил главный урок в том, что касается секретов. – Он отсалютовал Дональду бутылочкой с водой. – Отрицание.

Дональд кивнул и отпил из своей бутылочки. Он не понимал, куда ведет этот разговор, но ему уже стало не по себе. Похоже, дело шло к какой-то закулисной сделке – одной из тех, с которыми Дональд обещал бороться, если его выберут.

Сенатор откинулся на спинку кресла.

– Отрицание – секретный соус этого города, – сказал он, – пряность, объединяющая прочие ингредиенты блюда. Так что всем, кого только что выбрали, я говорю вот что: правда всплывет – она всегда всплывает, – но она будет смешана с ложью. – Сенатор покрутил рукой в воздухе. – Вот почему нужно с одинаковой искренностью отрицать и ложь, и истину. Пусть тогда сайты и придурки, что бухтят о заговорах и тайных планах, пудрят мозги публике за тебя.

– Э-э-э… да, сэр.

Дональд не знал, что еще ответить, поэтому глотнул воды.

Сенатор вновь приподнял бровь. Он помолчал, замерев, а потом неожиданно спросил:

– Ты веришь в инопланетян, Донни?

Дональд поперхнулся. Он закашлялся, затем прикрыл рот и провел рукой по подбородку. Сенатор не шелохнулся.

– В инопланетян? – Дональд покачал головой и вытер мокрую ладонь о брюки. – В смысле – в тех, которые похищают людей? Нет, сэр. А что?

Про себя он гадал: может, это какая-то проверка? Почему сенатор спросил, умеет ли он хранить секреты? Ему собираются доверить некую тайну? Турман хранил молчание.

– Их не существует, – сказал наконец Дональд. Он всмотрелся в лицо сенатора в поисках хоть какого-нибудь намека или подсказки. – Или все-таки существуют?

Турман улыбнулся:

– Вот о чем я говорил. Существуют они или нет – все равно из-за них будут ломать копья. Ты удивишься, если я скажу, что они очень даже существуют?

– Черт, еще как удивлюсь!

– Хорошо.

Сенатор придвинул Дональду папку. Тот взглянул на нее и поднял руку:

– Погодите. Так они существуют или нет? Что вы хотите мне сказать?

Турман рассмеялся:

– Конечно их нет. – Он убрал ладонь с папки и оперся локтями о стол. – Ты ведь в курсе, сколько денег просит у нас НАСА, чтобы слетать на Марс и обратно? Мы не полетим к другой звезде. Никогда. И никто не прилетит к нам. Зачем им это нужно, черт побери?

Дональд не знал, что и подумать, и это резко отличалось от того состояния, которое он испытывал всего минуту назад. Он понял, что имел в виду сенатор: правда кажется белой, ложь – черной, но, если их смешать, все станет серым и непонятным. Он покосился на папку. Она казалась похожей на ту, с которой вышел Мик. Это напомнило Дональду, как в правительстве любят всякие пережитки.

– Так это было отрицание? – Он всмотрелся в лицо сенатора. – То, что вы сейчас делаете? Вы ведь пытаетесь сбить меня с толку.

– Нет. Это я советую тебе смотреть поменьше фантастики. Кстати, как ты думаешь, почему наши умники все время мечтают о колонизации какой-нибудь планеты? Представляешь, какие на это нужны безумные деньги? Абсурд! Никакие затраты не окупятся.

Дональд пожал плечами. Он не думал, что подобное не имеет смысла. Он завинтил колпачок на бутылке.

– Мечта об открытом пространстве – особенность человеческой природы. Нам хочется находить свободные территории и осваивать их. Разве не поэтому мы оказались здесь?

– Здесь? В Америке? – Сенатор рассмеялся. – Приплыв сюда, мы нашли отнюдь не свободные территории. Нам пришлось заразить множество людей смертельными болезнями, нам пришлось убивать, и только после этого мы освободили здешние территории. – Турман указал на папку. – Перейдем к делу. Я хотел бы, чтобы ты кое над чем поработал.

Дональд опустил бутылочку в кожаную вставку во внушительного размера столешнице и взял папку.

– Это какой-то проект, проходящий через комитет?

Он постарался не обольщаться. Очень заманчиво было думать о соавторстве в работе над законопроектом в первый же год своего конгрессменства. Раскрыв папку, Дональд повернулся к окну. На улице собиралась гроза.

– Нет, ничего такого. Это относится к КЛУ.

Дональд кивнул. Ну конечно! Внезапно он осознал и смысл преамбулы насчет секретов и заговоров, и причину созыва конгрессменов из Джорджии. Дело было в Комплексе по локализации и утилизации, основном элементе законопроекта в области энергетики. Этому комплексу предстояло стать местом, где когда-нибудь будет храниться отработанное топливо с атомных электростанций всего мира, – или же, если верить сайтам, на которые намекал Турман, стать новой «зоной 51», или местом, где будут создавать новую супербомбу, или секретной тюрьмой для либертарианцев[2], накупивших слишком много оружия. Выбирай, что больше нравится. Вокруг проекта уже поднялось достаточно шумихи, чтобы можно было скрыть любую правду.

– Да, – разочарованно буркнул Дональд. – Я уже получил несколько веселых звоночков из своего округа. – Он не осмелился упомянуть про обращение, в котором говорилось о людях-ящерах. – Хочу, чтобы вы знали, сэр: лично я полностью за этот комплекс. – Он взглянул на сенатора. – Конечно, я рад, что мне не придется голосовать за него публично, но пора уже прикинуть, как этот проект ляжет на местности. Я прав?

– Безусловно. Ради общего блага. – Сенатор выпил воды, откинулся на спинку кресла и кашлянул. – Ты умный молодой человек, Донни. Не все видят, какой экономический толчок даст это событие нашему штату. Это будет настоящим спасательным кругом. – Он улыбнулся. – Извини, я ведь еще могу называть тебя Донни? Или ты теперь уже Дональд?

– Можно и так, и так, – солгал Дональд.

Ему уже давно перестало нравиться, когда к нему обращались как в детстве, но запретить называть себя так оказалось практически невозможно. Он снова взглянул на папку и перевернул страницу с вводным текстом. Под ней находился рисунок, который поразил Дональда своей неуместностью. Он был… слишком знакомым. Да, знакомым, но совершенно неуместным – это был рисунок из другой жизни.

– Ты видел отчеты по экономике? – спросил Турман. – Знаешь, сколько рабочих мест этот законопроект создал всего за одну ночь? – Сенатор щелкнул пальцами. – Сорок тысяч – вот сколько. И это только в Джорджии. Много вакансий появится и в твоем округе, понадобится много перевозчиков и погрузчиков. Конечно, теперь, когда законопроект прошел, наши менее сообразительные коллеги принялись ворчать, что и они должны были получить шанс участвовать в тендере…

– Это мой эскиз, – прервал его Дональд, извлекая из папки лист.

Он показал его Турману, как будто ожидал, что сенатор удивится, как рисунок оказался в папке. Может, это была проделка дочери сенатора, нечто вроде привета или шутливого подмигивания от Анны?

– Да, – кивнул Турман. – И неплохо было бы добавить деталей, согласен?

Дональд разглядывал свой чертеж и гадал, что за проверку устроил ему сенатор. Он вспомнил этот рисунок – сделанный в последнюю минуту биотектурный[3] проект на четвертом курсе колледжа. В нем не было ничего необычного или поразительного: большое цилиндрическое здание на сотню этажей из стекла и бетона, на балконах – пышные сады, боковой разрез показывает внутри жилые, рабочие и торговые этажи. Здание выглядело скромно (хотя Дональд припомнил, что его однокурсники тогда дали простор фантазии) и практично в тех местах, где он не мог рисковать. Плоскую крышу сплошь покрывала зелень – это было ужасное клише и реверанс в сторону защиты окружающей среды.

Здание не казалось Дональду впечатляющим и навевало скуку. Он и представить не мог, чтобы нечто подобное возвышалось в пустыне Дубая рядом с новым поколением великолепных небоскребов с автономным жизнеобеспечением. И уж точно он не мог понять, чем этот проект приглянулся сенатору.

– Добавить деталей, – пробормотал он, повторяя слова сенатора, и пролистал папку до конца в поисках намеков. – Погодите-ка… – Дональд добрался до листа технических требований, словно составленного возможным заказчиком. – Это похоже на проектное предложение.

Взгляд цеплялся за слова и термины, которые он успел позабыть после окончания учебы: «внутренние потоки перемещения», «план секции», «обогрев, вентиляция и кондиционирование», «гидропоника»…

– От солнечного света придется отказаться.

Сенатор наклонился над столом, кресло под ним скрипнуло.

– Что? – Дональд взял папку. – Чего конкретно вы от меня хотите?

– Я бы посоветовал лампы, которыми пользуется моя жена. – Турман сложил пальцы колечком и указал в центр. – Когда она проращивает зимой семена, то применяет лампы, которые обошлись мне в целое чертово состояние.

– Это лампы дневного света.

Турман снова щелкнул пальцами:

– И пусть цена тебя не беспокоит. Получишь все, что потребуется. И еще я помогу тебе с разной механикой. Дам инженера. Даже команду инженеров.

Дональд снова пролистал папку:

– Но для чего все это? И почему я?

– Для чего? Это называется «на всякий случай». Вероятно, это здание никогда не понадобится, но нам не разрешат хранить отработанные топливные элементы, пока мы не соорудим рядом эту хреновину. Ну, примерно как в случае с окошком в подвале моего дома – я должен расположить его ниже, чтобы весь дом прошел инспекцию. Оно нужно для… как это называется?..

– Для эвакуации, – подсказал Дональд.

– Точно, для эвакуации. – Он ткнул пальцем в папку. – А это здание вроде того окошка – мы должны его построить, чтобы все остальное прошло инспекцию. И если произойдет нечто маловероятное – вроде нападения или утечки радиации, – то именно в нем смогут укрыться работники комплекса. Это укрытие. И оно должно быть идеальным, иначе мы и глазом моргнуть не успеем, как весь проект закроют. То, что законопроект прошел и был подписан, вовсе не означает, что мы можем расслабиться, Донни. Есть ведь и тот проект на западе, одобренный несколько десятков лет назад. Теперь он ожидает финансирования. И со временем он его получит.

Дональд знал, о чем говорит сенатор. Проект хранилища радиоактивных отходов в недрах горы. В конгрессе ходили слухи, что предложение от Джорджии имеет такие же шансы на успех. Когда он об этом подумал, папка внезапно потяжелела втрое. Его просят стать частью будущего провала. Он рискует своим только что обретенным креслом в конгрессе.

– Я поручил Мику Уэббу работу в смежном направлении. Он займется логистикой и планированием. Вам придется кое над чем потрудиться вместе. А Анна возьмет отпуск в Массачусетском технологическом, чтобы вам помочь.

– Анна?

Дональд потянулся к бутылочке с водой. Его рука дрожала.

– Конечно. Она станет главным инженером этого проекта. Там у тебя есть данные, которые ей понадобятся, – относительно внутренних размеров.

Дональд набрал в рот воды и с трудом проглотил ее.

– Конечно, я могу привлечь и других людей, но этот проект не имеет права на провал. Ты понял? Он должен стать чем-то вроде семейного дела. Поэтому я и хочу подключить тех, кого знаю и кому могу доверять. – Сенатор сплел пальцы. – И если это дело окажется единственным, ради которого ты был выбран, я хочу, чтобы ты сделал его правильно. Вот почему я поддержал тебя.

– Конечно.

Дональд кивнул, чтобы скрыть смущение. Во время выборов он переживал из-за того, что сенатор поддерживает его по старому знакомству. То, что он услышал сейчас, оказалось еще хуже. Выходило, что это вовсе не Дональд использовал Турмана, а как раз наоборот. Разглядывая лежащий на коленях эскиз, молодой конгрессмен ощущал, как уходит работа, которой он не был должным образом обучен, но лишь для того, чтобы смениться другой работой, столь же незнакомой.

– Погодите, – сказал он, всмотревшись в старый рисунок. – Я все еще не понял. Почему лампы дневного света?

Турман улыбнулся:

– Потому. Дело в том, что здание, которое я прошу тебя спроектировать, будет находиться под землей.

2

2110 год

УКРЫТИЕ 1

Трой затаил дыхание и попытался сохранять спокойствие, пока врач ритмично сжимал резиновую грушу. Надувная лента вокруг бицепса стала набухать, стискивая кожу. Трой не знал, изменится ли кровяное давление, если он замедлит дыхание и уймет сердцебиение, но испытывал сильное желание произвести впечатление на человека в белом халате. Трою хотелось, чтобы показатели были в норме.

В руке несколько раз отдался пульс, пока стрелка манометра прыгала, а воздух с шипением выходил из манжеты.

– Восемьдесят на пятьдесят.

Врач с треском расстегнул липучку на манжете и снял ее. Трой потер руку:

– Это нормально?

Врач сделал запись в блокноте.

– Пониженное, но в пределах нормы.

За спиной у доктора его помощник наклеил ярлычок на стакан с темной мочой и поставил ее в маленький холодильник. Внутри между емкостями Трой заметил недоеденный бутерброд, даже не завернутый.

Он взглянул на свои ноги, торчащие из-под полы синего бумажного халата. Он были бледными, казавшимися меньше, чем он помнил. И костлявыми.

– Я до сих пор не могу сжать кулак, – сказал он врачу, шевеля пальцами.

– Это совершенно нормально. Силы к вам вернутся. Посмотрите на свет, пожалуйста.

Трой проследил глазами за ярким лучом, стараясь не моргать.

– И давно вы этим занимаетесь? – спросил он врача.

– Вы мой третий разбуженный. И еще двоих я уложил. – Он опустил фонарик и улыбнулся Трою. – Меня самого всего две недели как разбудили. Поэтому о том, что силы к вам вернутся, я говорю со знанием дела.

Трой кивнул. Помощник протянул ему еще одну таблетку и стакан воды. Трой помедлил, глядя на лежащую на ладони маленькую синюю капсулу.

– Двойная доза утром, – сказал врач, – затем вам дадут по таблетке во время завтрака и обеда. Пожалуйста, не пропускайте прием лекарства.

Трой посмотрел на врача:

– Что будет, если я не проглочу это?

Врач покачал головой и нахмурился, но ничего не ответил.

Трой сунул капсулу в рот и запил водой. По горлу прокатилась горечь.

– Кто-нибудь из моих помощников принесет вам одежду и жидкий завтрак, чтобы запустить работу желудка. Если почувствуете головокружение или озноб, сразу вызывайте меня. В противном случае увидимся здесь же через шесть месяцев. – Врач сделал запись в блокноте и усмехнулся. – Точнее, о вас позаботится кто-нибудь другой. Моя смена к тому времени уже закончится.

– Хорошо.

Трой задрожал. Врач оторвался от блокнота:

– Вам ведь не холодно? Я держу здесь температуру немного выше нормы.

Трой помедлил, прежде чем ответить:

– Нет, доктор. Мне не холодно. Больше не холодно.

* * *

Все еще ощущая слабость в ногах, Трой вошел в лифт в конце коридора и стал изучать большую панель с пронумерованными кнопками. Полученный приказ включал и объяснения, как добраться до офиса, но Трой очень смутно представлял себе дорогу. За десятилетия сна мало что изменилось. Он помнил, как снова и снова штудировал одну и ту же книгу. Как тысячи мужчин, назначенных в различные смены, обходили комплекс, а потом погружались в сон следом за женщинами. У него сложилось ощущение, что ориентацию он проходил только вчера. Это были старые воспоминания, постепенно ускользающие.

Двери лифта закрылись автоматически. Жилище Троя находилось на тридцать седьмом этаже – это он помнил. А офис – на тридцать четвертом. Он уже потянулся было к кнопке, собравшись отправиться сразу на рабочее место, но рука сама поднялась до самого верха. У него еще оставалось несколько минут, прежде чем он кому-либо понадобится, и Трой почувствовал какое-то странное желание, непонятную тягу подняться как можно выше, вознестись над давящей со всех сторон землей.

Лифт загудел и разогнался в шахте. Послышался едва заметный гул, когда рядом пролетела другая кабина или, возможно, противовес. С каждым оставшимся позади этажом подсвечивалась очередная круглая кнопка. Их было множество, целых семьдесят. Кое-где цифры наполовину стерлись – к ним прикасались годами. Трой подумал, что это неправильно. Ему самому кнопки казались новенькими и блестящими. Да все для него было словно вчера.

Лифт стал замедляться. Трой уперся ладонью в стену, удерживая равновесие. На ногах он все еще чувствовал себя неуверенно.

Тренькнул звоночек, двери раздвинулись. От яркого света Трой заморгал. Выйдя из лифта, он прошел по короткому коридору к помещению, откуда доносились голоса. Новые ботинки все еще сидели на ногах неудобно, тело под неношеным серым комбинезоном зудело. Трой попытался вообразить, как он будет просыпаться так же еще девять раз, ощущая себя слабым и дезориентированным. Десять смен по шесть месяцев. Десять смен, на которые он отнюдь не вызывался добровольцем. Трою стало интересно: будет каждая следующая смена казаться легче предыдущей или тяжелее?

Когда он вошел, разговоры в кафетерии стали тише. Несколько голов повернулось в его сторону. Он сразу увидел, что его серая одежда не такая уж и «нейтральная». За столами сидели люди в комбинезонах разных цветов: больше всего было красных, несколько желтых, один – оранжевый. И ни у кого не было серого.

Первая еда, полученная им после пробуждения и выглядевшая как липкая паста, снова напомнила о себе бурчанием в животе. Трою запретили что-либо есть в ближайшие шесть часов, поэтому запахи консервированных продуктов его буквально ошеломили. Он помнил первую кормежку, помнил, чем питался во время ориентации. Несколько недель на одной жидкой кашице. Теперь это будут месяцы. Сотни лет.

– Сэр.

Какой-то молодой человек кивнул ему, проходя мимо к лифтам. Трою показалось, что он знает его, однако наверняка сказать не мог. Зато молодой человек, похоже, его узнал. Или это серый комбинезон так выделяется на фоне остальных?

– Первая смена?

К нему подошел мужчина постарше – худощавый, с венчиком седых волос вокруг головы. Держа в руках поднос, он улыбнулся Трою, затем открыл мусорную корзину, сунул туда поднос со всем содержимым и захлопнул крышку.

– Пришли полюбоваться видом? – спросил он.

Трой кивнул. В кафетерии сидели мужчины. Одни мужчины. Когда-то Трою объясняли, почему так безопаснее. Он пытался вспомнить почему, а человек с возрастными пятнышками на коже стоял рядом, скрестив на груди руки. Он не представился Трою и не спросил его имени. Быть может, имена мало значили для тех, кто отрабатывал короткую шестимесячную смену. Трой взглянул поверх столиков на массивный экран, занимающий всю дальнюю стену.

Пыльные вихри и низкие облака висели над равниной, усеянной обломками и мусором. Из земли торчало несколько металлических шестов, погнутых и бессильно обмякших. Палатки и флаги давно исчезли. Какая-то мысль пронеслась в голове, но Трой не сумел ее уловить. Желудок сжался, как кулак, вокруг съеденной пасты и горькой таблетки.

– Это будет моя вторая смена, – сообщил мужчина.

Трой едва расслышал его слова. Взгляд его наполнившихся слезами глаз скользнул по опаленным холмам и серым склонам, поднимающимся к темным и мрачным облакам. Разбросанный повсюду мусор наполовину истлел. Еще одна-две смены – и от него уже ничего не останется.

– Из холла видно дальше.

Мужчина повернулся и указал вдоль стены. Трой хорошо понимал, какое помещение тот имеет в виду. Эта часть здания была ему знакома как никому другому.

– Спасибо, не пойду туда, – пробормотал Трой и отмахнулся. – Пожалуй, я увидел достаточно.

Лица, поначалу с любопытством обратившиеся в сторону новичка, снова повернулись к подносам, возобновились разговоры, перемежаемые звяканьем ложек и вилок по металлическим тарелкам и мискам. Трой повернулся и вышел, не произнеся больше ни слова. Он не хотел больше видеть этот ужасный, неописуемо зловещий пейзаж. Охваченный дрожью, Трой торопливо направился к лифтам. Ноги подгибались, ослабшие после чересчур долгого бездействия. Ему требовалось побыть одному. И он не хотел, чтобы кто-то находился рядом, чтобы чьи-то руки утешали его, пока он плачет.

3

2049 год

Вашингтон, округ Колумбия

Засунув объемную папку под пиджак, Дональд торопливо шагал под дождем. Он решил, что лучше промокнуть на площади, чем бороться с клаустрофобией в туннелях.

По мокрому асфальту с шипением проносились машины. Дональд дождался просвета и перебежал проезжую часть, наплевав на сигналы светофора.

Впереди предательски заблестели мокрые мраморные ступени «Рэйберна» – офисного здания палаты представителей[4]. Дональд осторожно поднялся и поблагодарил открывшего ему дверь привратника.

Охранник у входа невозмутимо ждал, пока просканируется пропуск Дональда. Сканер, попискивая, считал красными глазами штрих-коды. Дональд проверил папку, которую ему дал Турман, убедился, что она по-прежнему сухая, и стал гадать, почему такие анахронизмы все еще считаются надежнее электронной почты или цифровых документов.

Его кабинет находился на втором этаже. Дональд направился к лестнице – он предпочитал ее старым и медленным лифтам, установленным в этом здании. Ботинки заскрипели по плиткам в вестибюле, когда он сошел с толстой ковровой дорожки возле входа.

В коридоре второго этажа царила обычная суматоха. Мимо торопливо прошли двое учащихся, проходившие программу служителей конгресса[5], – скорее всего, несли кому-то кофе. Возле офиса Аманды Келли стояла команда телевизионщиков, заливая светом прожекторов саму Аманду и молодого репортера. Озабоченных избирателей и проворных лоббистов легко было распознать по висящим на шее гостевым пропускам. Обе группы различались между собой. Избиратели бродили нахмуренные и выглядели потерянными. Лоббисты же с улыбками, как у Чеширского Кота, сновали по коридорам – даже более уверенные, чем недавно выбранные конгрессмены.

Пробираясь через этот хаос, Дональд раскрыл папку и сделал вид, будто читает, надеясь уклониться от разговоров. Протиснувшись за спиной телеоператора, он проскользнул к двери своего кабинета.

Секретарша Маргарет поднялась из-за стола:

– Сэр, у вас посетитель.

Дональд обвел взглядом приемную. Она была пуста. Затем он заметил, что дверь в его кабинет приоткрыта.

– Извините, но я позволила ей войти. – Маргарет изобразила, будто держит коробку, вытянув руки у талии и прогнув спину. – Она что-то принесла. Сказала, это от сенатора.

Дональд махнул рукой, показывая секретарше, что можно не беспокоиться. Маргарет была старше его, лет сорока пяти, и имела блестящие рекомендации, но отличалась заговорщицкой манерой, – возможно, сказывался многолетний опыт.

– Все в порядке, – заверил ее Дональд. Он счел интересным тот факт, что при наличии сотни сенаторов, включая двух от Джорджии, Маргарет лишь об одном говорила просто «сенатор», не называя имени. – Я выясню, в чем вопрос. А вы пока, пожалуйста, освободите в моем расписании немного времени. В идеале час или два каждое утро. – Он показал ей папку. – У меня появилось одно дело.

Маргарет кивнула и уселась за компьютер. Дональд направился к двери своего кабинета.

– Сэр?..

Дональд обернулся. Секретарша показала на его голову.

– Волосы, – прошептала она.

Он провел ладонью по волосам, и с пальцев испуганными блохами слетели капли воды. Маргарет нахмурилась и беспомощно пожала плечами. Дональд покорился судьбе и распахнул дверь кабинета, ожидая увидеть кого-то, сидящего возле стола.

Но вместо этого он обнаружил, что этот кто-то возится под столом.

– Здравствуйте…

Распахнутая дверь во что-то уперлась. Дональд заглянул за нее и обнаружил большую коробку с изображением компьютерного монитора. Бросив взгляд на стол, он увидел, что монитор уже стоит на нем.

– О, привет! – глуховато послышалось из-под стола.

Оттуда показались узкие бедра, обтянутые юбкой «в елочку». Дональд узнал их владелицу еще до того, как увидел голову, и ощутил смесь вины и злости из-за того, что она явилась сюда без предупреждения.

– Знаешь, ты бы попросил уборщицу хоть иногда протирать под столом, – посоветовала Анна Турман, вставая и улыбаясь. Она стряхнула пыль с ладоней и лишь затем протянула руку. Дональд нервно пожал ее. – Привет, незнакомец.

– Да-да, привет. – Вода с волос текла по щекам и шее, удачно скрывая, что Дональд внезапно вспотел. – Что тут происходит?

Он обошел стол, чтобы быть подальше от Анны. На столе невинно расположился новенький монитор – экран все еще прикрывала защитная пленка.

– Папа решил, что тебе может понадобиться эта штука. – Анна заправила за ухо тяжелую прядь золотисто-каштановых волос. В ней и сейчас почудилось нечто соблазнительное и эльфийское, когда она так открыла уши. – Вот я и вызвалась добровольцем, – пояснила Анна, пожимая плечами.

– Понятно…

Он положил папку на стол и подумал об эскизе здания. Дональд в самом начале заподозрил, что сенатор получил его от Анны. А теперь она собственной персоной появилась здесь. Взглянув на свое отражение в экране нового монитора, он увидел, насколько взъерошен, и попытался пригладить волосы.

– И еще кое-что, – сказала Анна. – Компьютер лучше поставить на стол. Да, это не очень хорошо смотрится, но пыль под столом задушит его насмерть. Пыль для них убийственна.

– Ладно, хорошо.

Усевшись, он понял, что теперь ему не видно стула напротив. Дональд отодвинул новый монитор в сторону. Анна тем временем обошла стол и встала рядом, скрестив руки на груди, совершенно спокойная – как будто они виделись только вчера.

– Итак, ты в городе, – сказал он.

– С прошлой недели. Я собиралась в субботу заехать и повидаться с тобой и Элен, но была слишком занята переездом в свою квартиру. Распаковывала вещи, сам понимаешь.

– Да.

Он случайно задел мышь, и старый монитор включился. Его компьютер работал. Ужас от пребывания в одной комнате с бывшей возлюбленной немного отпустил, и в голове Дональда сегодняшние события вдруг разложились по времени.

– Погоди. – Он повернулся к Анне. – Ты ведь уже была здесь и подключала монитор, когда твой отец спрашивал, интересует ли меня его проект? А если бы я отказался?

Она приподняла бровь. Дональд знал, что такому научиться нельзя, – это был талант, передававшийся в ее семье по наследству.

– Да он практически преподнес тебе выборы на блюдечке, – откровенно сказала она.

Дональд взял папку и пролистал страницы, как колоду карт.

– Иллюзия свободы выбора мне бы не помешала, вот и все.

Анна рассмеялась. Дональд догадался, что она сейчас взъерошит ему волосы. Убрав руку с папки, он похлопал по карману пиджака, нащупывая телефон. Элен словно была здесь, рядом с ним. Ему вдруг очень захотелось ей позвонить.

– Папа хотя бы не давил на тебя?

Дональд взглянул на Анну, желая убедиться, что она не сдвинулась с места. Она по-прежнему стояла со скрещенными руками, а его волосы остались нетронутыми. Причины паниковать не было.

– Что? Да, конечно. Он был просто душка. И выглядел совсем как прежде. Я бы даже сказал, что он совершенно не постарел.

– Знаешь, он действительно не стареет.

Она пересекла комнату, подобрала большие куски упаковочного пенопласта и шумно засунула их в пустую коробку. Взгляд Дональда сам собой опустился на ее юбку, и он заставил себя отвернуться.

– Папа относится к приему наноботов почти как к религии. Все началось из-за проблем с коленями. Армия какое-то время оплачивала его лечение. А теперь он едва не молится на эту технологию.

– Я не знал, – солгал Дональд.

Конечно же, до него доходили слухи. Наноботы называли «ботоксом для всего тела». Они были лучше, чем пластыри с тестостероном. Лечение обходилось в целое состояние и отнюдь не наделяло бессмертием, но старческие болезни, несомненно, замедляло.

Анна прищурилась:

– Ты ведь не считаешь, что в этом есть что-то неправильное?

– Что? Нет. Пожалуй, ничего плохого тут нет. Просто сам я на такое не пошел бы. Погоди-ка… А почему ты спрашиваешь? Только не говори, что и ты…

Анна уперла руки в бедра и склонила голову набок. В этой защитной позе было нечто обольстительное. Нечто такое, что как будто свело на нет все годы, прошедшие после их расставания.

– А ты думаешь, что мне это понадобится? – спросила она.

– Нет-нет. Все не… – Он помахал руками. – Просто я не уверен, что сам когда-нибудь решусь на такое.

Анна ухмыльнулась. Возраст сделал черты ее лица более четкими, а худощавое тело более округлым, но не сгладил жесткости, которой она отличалась смолоду.

– Это ты сейчас так говоришь. А вот когда у тебя начнут болеть суставы, когда станет сводить спину – тогда и посмотрим.

– Ладно. – Он с хлопком свел ладони. – Сегодня, похоже, был день воспоминаний.

– Это точно. Итак, какое время тебя больше устраивает?

Анна сложила клапаны коробки и подтолкнула ее к двери. Затем обогнула стол и встала рядом с Дональдом, одной рукой опершись о кресло, а другую потянув к мыши.

– Какое время?..

Анна пощелкала по настройкам в компьютере, и новый монитор ожил. Дональд почувствовал пульсацию в паху, уловив знакомый аромат ее духов. Движение воздуха, которое она породила, идя через комнату, каким-то образом возбудило Дональда. Оно ощущалось почти как ласка, как реальное прикосновение, и Дональд задумался, не изменяет ли он Элен прямо сейчас, когда Анна всего лишь меняет настройки на панели управления его компьютера.

– Ты ведь знаешь, как этим пользоваться?

Она перевела курсор мыши с одного экрана на другой, перетащив вместе с ним старую игру – компьютерный пасьянс.

– Э-э-э… да. – Дональд поерзал. – Гм… Что ты имела в виду, спрашивая про время, которое меня больше всего устраивает?

Анна сняла руку с мыши. Для Дональда это было все равно, как если бы она убрала ладонь с его бедра.

– Папа хочет, чтобы я занялась механическими пространствами на этих чертежах. – Она показала на папку так, словно точно знала, что внутри. – Я беру в институте академический отпуск, пока этот проект в Атланте не будет завершен и сдан. Вот я и подумала, что нам полезно будет встречаться раз в неделю, чтобы держать друг друга в курсе.

– Понятно. К сожалению, тут у нас с тобой ничего не получится. У меня просто безумное расписание. Каждый день столько всего! – Дональд представил, что ему скажет Элен, если он раз в неделю начнет встречаться с Анной. – Знаешь, мы можем создать общее рабочее пространство в Автокаде[6]. Я подключу тебя к своему документу…

– Да, можно сделать так.

– И переписываться по электронной почте. Или общаться в видеочате.

Анна нахмурилась. Дональд понял, что его мысли слишком очевидны.

– Ладно, как получится – так получится, – сказала она.

Она повернулась к оставленной коробке, и Дональд заметил мелькнувшее на ее лице разочарование. Ему захотелось извиниться. Впрочем, если бы он это сделал, то обозначил бы проблему яркими светящимися буквами: «Я не доверяю себе, когда ты рядом. Мы больше не будем друзьями. И вообще, какого черта ты здесь делаешь?»

– Тебе действительно нужно что-то решить насчет пыли. – Она взглянула на его стол. – Твой компьютер в ней задохнется. Я серьезно.

– Хорошо, я подумаю.

Он встал и торопливо обошел стол, чтобы проводить Анну. Она потянулась к коробке.

– Я сам вынесу.

– Не глупи.

Анна остановилась, прижимая к бедру картонную коробку. Улыбнулась, снова поправила прядку за ухом. Она словно уходила из его комнаты в общежитии колледжа. В те дни случались такие же неловкие моменты утренних прощаний, когда на них была та же одежда, что и накануне вечером.

– Ладно, у тебя есть мой адрес электронной почты? – спросил он.

– Он же теперь значится на Голубых страницах[7], – напомнила она.

– Да.

– Кстати, ты отлично выглядишь.

И прежде чем он успел отступить или как-то защититься, она стала с улыбкой поправлять ему волосы.

Дональд застыл. А когда через какое-то время очнулся, Анна уже ушла, оставив его в одиночестве, насквозь пропитанного чувством вины.

4

2110 год

УКРЫТИЕ 1

Трой опаздывал. Первый день его первой смены и без того стоил ему немало нервов, а теперь он еще и опаздывал. Торопясь покинуть кафетерий и найти уединение, он случайно вошел не в экспресс-лифт, а в обычный. И теперь, пока Трой пытался взять себя в руки, кабинка на пути вниз останавливалась едва ли не на каждом этаже, впуская и выпуская пассажиров.

Он стоял в углу, когда лифт снова остановился. Какой-то мужчина вкатил в кабину тележку с тяжелыми ящиками. Другой, со связкой зеленого лука, втиснулся в просвет позади Троя и несколько этажей простоял вплотную к нему. Никто не разговаривал. Когда человек с луком вышел, запах остался. Трой содрогнулся – мощная судорога пробежала вверх по спине и отдалась в руках, но Троя это не испугало. Он вышел на тридцать четвертом и попытался вспомнить, что именно огорчало его совсем недавно.

Шахта центрального лифта открывалась в узкий коридор, а тот выходил к посту охраны. Планировка этажа показалась Трою смутно знакомой и в то же время немного чуждой. Неприятно было видеть потертый ковер и потускневшую сталь в середине турникета – там, где о нее годами терлись бедра. Эти годы для Троя не существовали. Износ возник словно по волшебству. Как причиненный тобой ущерб, о котором узнаешь лишь наутро после буйно проведенной пьяной ночи.

Оторвавшись от чтения, одинокий дежурный охранник взглянул на Троя и кивнул, здороваясь. Трой приложил ладонь к экрану, потускневшему от долгого использования. Ни тебе невинной болтовни, ни обмена сплетнями, ни надежды завязать дружбу. Над краном вспыхнула зеленая лампочка, в опоре турникета громко щелкнуло, и Трой прошел через него, еще немного лишив блеска вращающийся стержень.

В конце коридора Трой остановился и достал из нагрудного кармана полученные инструкции. На обороте листка была записка от врача. Перевернув его, он увидел небольшую карту этажа. Трой был совершенно уверен, что знает дорогу, но у него время от времени все расплывалось перед глазами.

Красные пунктирные линии на карте напомнили ему планы эвакуации при пожаре, которые он видел на стене где-то в другом месте. Указанный путь привел к нескольким расположенным подряд маленьким офисам. Там щелкали клавиатуры, разговаривали люди, звонили телефоны, и от этих звуков конторской работы на Троя внезапно навалилась усталость. И еще они разбудили в нем неуверенность и предчувствие, что он взялся за дело, с которым точно не сможет справиться.

– Трой?

Он остановился и обернулся к мужчине, стоящему в дверях, мимо которых он только что прошел. Бросив взгляд на карту, Трой понял, что едва не проскочил свой офис.

– Это я.

– Мерриман. – Человек не протянул руки. – Вы опоздали. Заходите.

Мерриман скрылся в офисе. Трой вошел следом. Ноги у него подкашивались после ходьбы. Он узнал этого человека. Или решил, что узнал. Только не мог вспомнить, где его видел – на ориентации или где-то еще.

– Извините за опоздание. Я вошел не в тот лифт…

Мерриман поднял руку:

– Все в порядке. Вам нужно питье?

– Меня накормили.

– Конечно.

Мерриман взял со стола прозрачный термос с ярко-синей жидкостью и сделал глоток. Трой вспомнил ее мерзкий вкус. Опустив термос, Мерриман причмокнул и выдохнул.

– Ужасная дрянь, – сказал он.

– Точно.

Трой обвел взглядом офис – свое рабочее место на ближайшие полгода. На его взгляд, офис порядком состарился. Мерриман тоже. Если он и поседел чуть больше за последние шесть месяцев, то судить об этом было трудно, зато рабочее место он содержал в порядке. Трой решил оказать такую же любезность своему сменщику.

– Инструктаж помните? – осведомился Мерриман, перекладывая несколько папок на столе.

– Словно он был вчера.

Мерриман взглянул на него и ухмыльнулся:

– Правильно. Так вот, за последние месяцы ничего интересного не происходило. Было несколько технических проблем, когда я начал смену, но все они уже устранены. Есть тут некий Джонс, обращайтесь к нему. Его всего пару недель как разбудили, и он намного умнее предыдущего парня. Для меня он был как спасательный круг. Джонс работает на шестьдесят восьмом, где электростанция, но он почти универсальный специалист и способен починить практически все.

Трой кивнул:

– Джонс. Понял.

– Хорошо. Короче, в этих папках я вам оставил кое-какие заметки. Нескольких рабочих нам пришлось отправить в глубокую заморозку, потому что они оказались непригодны для следующей смены. – Он серьезно взглянул на Троя. – Не относитесь к подобному слишком легкомысленно, хорошо? Очень многие здесь с удовольствием отправились бы спать до самого конца, лишь бы не работать. Так что не прибегайте к глубокой заморозке, пока не будете уверены, что человек не справляется.

– Не буду.

– Хорошо. – Мерриман кивнул. – Надеюсь, ваша смена пройдет спокойно. А мне надо бежать, пока эта синяя дрянь не подействовала.

Он сделал еще один большой глоток, и Трой сочувственно втянул щеки. Мерриман на ходу хлопнул его по плечу и потянулся к выключателю. Однако в последний момент остановился, обернулся, кивнул и вышел.

Вот и все. Его смена началась.

– Эй, погодите!

Трой выскочил из офиса, осмотрелся и увидел Мерримана. Тот уже сворачивал из главного коридора к посту охраны. Трой побежал за ним.

– Вы оставили свет включенным? – спросил Мерриман.

Трой обернулся:

– Да, но…

– Заводите хорошие привычки. – Мерриман встряхнул термос.

Из двери другого офиса вышел крупный мужчина и торопливо подошел к ним:

– Мерриман! Закончил смену?

Они тепло пожали друг другу руки. Мерриман улыбнулся и кивнул:

– Закончил. Теперь вместо меня будет Трой.

Крупный мужчина пожал плечами. Представляться он не стал.

– Мне осталось две недели, – сказал он, словно это объясняло его безразличие.

– Слушайте, я опаздываю, – напомнил Мерриман и с некоторым недовольством взглянул на Троя, затем сунул термос в руку крупного мужчины. – Держи. Можешь допить.

Он повернулся и зашагал к выходу. Трой последовал за ним.

– Нет уж, спасибо! – крикнул приятель Мерримана, размахивая термосом и смеясь.

Мерриман покосился на Троя:

– Извините, у вас какой-то вопрос?

Он прошел через турникет, Трой двинулся за ним. Охранник даже не оторвал взгляд от планшета.

– Да, есть пара вопросов. Не возражаете, если я спущусь вместе с вами? Я был слегка… невнимателен на ориентации. А тут такое внезапное повышение. Буду признателен, если вы кое-что проясните.

– Ну, остановить вас я не могу. Вы тут сейчас главный.

Мерриман нажал кнопку вызова лифта-экспресса.

– Скажите, я ведь здесь, по сути, только на тот случай, если что-то произойдет?

Двери лифта раздвинулись. Мерриман повернулся и, прищурившись, взглянул на Троя, словно оценивая, серьезно ли тот говорит.

– Ваша работа – обеспечить, чтобы ничего не происходило.

Они вошли в лифт, кабина рванулась вниз.

– Правильно. Конечно. Это я и имел в виду.

– Вы ведь читали Правила.

Трой кивнул. «Но не для этой работы», – захотелось ему сказать. Он учился управлять одним укрытием, а не всеми сразу.

– Вот и следуйте инструкциям. Время от времени к вам будут поступать запросы из других укрытий. Я считал разумным говорить как можно меньше. Просто помалкивайте и слушайте. И не забывайте, что там сейчас живут второе и третье поколения выживших, поэтому их словарь уже немного изменился. У вас в папке есть шпаргалка и список запретных слов.

Трой ощутил легкое головокружение и едва не осел на пол, когда скоростной лифт затормозил. Он все еще испытывал невероятную слабость.

Двери открылись. Трой последовал за Мерриманом в короткий коридор – тот самый, откуда вышел несколько часов назад. Врач и помощник уже ждали, готовя капельницу. Врач с любопытством взглянул на Троя – он явно не думал увидеть его вновь так скоро, если вообще рассчитывал увидеть.

– Вы завершили последний прием пищи? – спросил врач, указывая Мерриману на стул.

– До последней мерзкой капли.

Мерриман расстегнул лямки комбинезона и спустил его до пояса. Усевшись, он протянул руку ладонью вверх. Трой заметил, какая у него бледная кожа и как возле локтя переплетаются синие ниточки вен. Когда в руку вошла игла, он отвернулся.

– Я сейчас повторяю то, что уже написал, – сказал ему Мерриман, – но обязательно поговорите с Виктором из офиса психологов. Он расположен как раз напротив вашего. В нескольких укрытиях происходит нечто странное. Выясните все и сообщите об этом следующему парню.

Трой кивнул.

– Нам надо отвести вас в камеру, – сказал врач.

Молодой помощник уже стоял рядом, с бумажным халатом в руках. Вся процедура выглядела очень знакомой. Врач посмотрел на Троя так, словно тот был пятном, которое необходимо оттереть.

Трой вышел в коридор и взглянул в его дальний конец, где находились камеры глубокой заморозки. Там лежали женщины и дети, а также те из мужчин, кто не смог доработать до конца смены.

– Не возражаете, если я?..

Его тянуло в ту сторону. Мерриман и врач нахмурились.

– Это не очень хорошая идея… – начал врач.

– Я бы не стал, – поддержал его Мерриман. – Я пару раз ходил туда в первые недели. Это была ошибка. Не повторяйте ее.

Трой все еще смотрел в сторону камер глубокой заморозки. Впрочем, он не смог бы сказать точно, что рассчитывал там найти.

– Главное – переживите следующие полгода, – посоветовал Мерриман. – Они пройдут быстро. Здесь все проходит быстро.

Трой кивнул. Врач взглядом показал, что ему пора уходить. Мерриман тем временем снимал ботинки. Трой отвернулся, в последний раз посмотрел на массивную дверь в конце коридора и направился к лифтам.

Он надеялся, что Мерриман окажется прав. Нажав кнопку вызова экспресс-лифта, он попытался вообразить, как с такой же скоростью промелькнет и его смена. А потом следующая. И следующая. Пока это безумие продолжается, нет смысла гадать, чем все закончится.

5

2049 год

Вашингтон, округ Колумбия

Время проносилось мимо Дональда Кини. Подошел к концу еще один день, еще одна неделя, но он все равно что-то не успевал. Казалось, солнце только начало клониться к вечеру, когда он оторвал взгляд от стола, – и вдруг уже двенадцатый час!

Элен! Встрепенувшись, он схватился за телефон. Он же обещал жене, что всегда будет звонить до десяти. От сознания вины шею залило жаром. Дональд представил, как она сидит, глядя на телефон, и ждет его звонка.

Элен взяла трубку еще до того, как отзвучал первый гудок.

– Ну наконец-то, – негромко произнесла она сонным голосом. Облегчения в нем было больше, чем недовольства.

– Дорогая, извини. Господи, я такой растяпа! Совсем забыл о времени.

– Не переживай, милый. – Она зевнула, и Дональд подавил заразительное желание поступить так же. – Написал сегодня какой-нибудь хороший закон?

Дональд рассмеялся и потер лицо:

– Вообще-то, мне этого делать не дают. Пока не дают. Я почти все время занят тем небольшим проектом для сенатора…

Он оборвал себя на полуслове. Все неделю он в смятении думал, как лучше всего ей об этом рассказать и какие подробности стоит сохранить в секрете. Дональд взглянул на второй монитор. Странным образом аромат духов Анны все еще ощущался здесь, а ведь прошла неделя.

– Да? – Голос Элен оживился.

Дональд ясно представил эту картину: Элен в ночной рубашке, его сторона кровати все еще безупречно заправлена, на тумбочке стоит стакан с водой. Он отчаянно тосковал по жене. А чувство вины, несмотря на всю его невиновность, заставляло тосковать еще больше.

– И что же он тебе поручил? Надеюсь, все легально?

– Что? Конечно легально. Это… один архитектурный проект. – Дональд подался вперед и взял стакан, где оставалось еще на палец золотистого шотландского виски. – Если честно, я уже забыл, как мне нравилась такая работа. Я мог бы стать хорошим архитектором, если бы продолжил учебу.

Он глотнул обжигающей жидкости и взглянул на мониторы. Оба погасли – включились заставки. Дональду не терпелось вернуться к работе. Когда он погружался в чертежи, все прочее забывалось и исчезало.

– Милый, по-моему, налогоплательщики послали тебя в Вашингтон не для того, чтобы ты проектировал новый туалет для офиса сенатора.

Дональд улыбнулся и допил виски. Он почти увидел, как на другом конце линии улыбается жена. Поставив стакан, Дональд водрузил на стол ноги.

– Ничего подобного, – возразил он. – Я работаю над планами комплекса, который будет строиться возле Атланты. Причем над очень небольшой частью проекта. Но если я не сделаю все тщательно, весь проект может развалиться.

Дональд покосился на папку, лежащую на столе. Жена сонно рассмеялась:

– Да с чего вдруг тебе вообще это поручили? Если все настолько важно, то почему не наняли какого-нибудь специалиста?

Дональд рассмеялся, хотя и был согласен с женой. Он невольно ощущал себя жертвой вашингтонского обычая давать работу людям, ничего в ней не смыслящим. Например, назначать послами тех, кто сделал большой вклад в избирательную кампанию.

– Так ведь я в этом деле очень хорошо разбираюсь, – ответил Дональд. – Я даже начинаю думать, что архитектор из меня получился бы лучший, чем конгрессмен.

– Я тоже не сомневаюсь, что ты прекрасный архитектор. – Жена снова зевнула. – Но для такой работы вовсе не обязательно было ехать в Вашингтон. Ты мог бы засиживаться допоздна и здесь.

– Да, я понимаю.

Дональд вспомнил их споры о том, выдвигать ли ему свою кандидатуру в конгресс и стоит ли избрание того, чтобы жить порознь. А теперь он проводит время вдалеке от дома, занимаясь именно тем, что он по их с женой обоюдному согласию забросил, чтобы оказаться в Вашингтоне.

– Думаю, такое задание – нечто вроде проверки, которую устраивают новичкам в первый год, – сказал он. – Считай это чем-то наподобие стажировки. Дальше будет лучше. И кстати, по-моему, то, что сенатор захотел подключить меня к этому проекту, – хороший знак. Для него тот комплекс в Атланте – что-то вроде семейного проекта, только для своих. И он обратил внимание на некоторые мои работы в…

– Семейный проект?

– Ну, не в буквальном смысле слова, скорее…

Он совсем не так хотел рассказать ей об этом. Начало вышло плохим. И поделом – нечего было оттягивать этот разговор до момента, когда он устал и подвыпил.

– Так ты именно поэтому работаешь допоздна? И звонишь мне после десяти?

– Милая, я забыл о времени. Сидел за компьютером. – Он взглянул на стакан. Там еще оставалось чуть-чуть виски – тончайшая золотистая пленочка на дне, осевшая после того, как он сделал последний глоток. – Но есть и хорошая новость. Из-за этого проекта я смогу чаще бывать дома. Я уверен, что мне придется ездить на стройку, проверять работу, встречаться с прорабами…

– Да, это будет здорово. Собака по тебе скучает.

Дональд улыбнулся:

– Надеюсь, не только она.

– Ты же знаешь, что я тоже скучаю.

– Хорошо. – Он вылил в рот последние капли виски и проглотил. – Послушай, я знаю, как ты к этому отнесешься, и клянусь, что я тут совершенно ни при чем, но над этим проектом вместе со мной работает дочь сенатора. И Мик Уэбб. Помнишь его?

Холодное молчание. Потом:

– Я помню дочь сенатора.

Дональд кашлянул:

– Да, так вот, Мик занят организаторской работой, земельными участками, общается с подрядчиками. В конце концов, это же практически его округ. И ты знаешь, что ни он, ни я не были бы там, где мы сейчас, если бы сенатор нас не поддержал…

– Я помню другое: вы с ней когда-то встречались. И она флиртовала с тобой, даже когда мы уже были вместе.

– Ты серьезно? – Дональд рассмеялся. – Анна Турман? Да брось, милая, это было давным-давно…

– Во всяком случае, я думала, что ты будешь приезжать домой чаще. На выходные. – Он услышал, как жена вздохнула. – Ладно, уже поздно. Почему бы нам не отправиться спать? Об этом мы можем поговорить и завтра.

– Хорошо. Да, конечно. И еще, милая…

Она помолчала, ожидая, что он скажет.

– Никто и никогда не встанет между нами. Но то, что я делаю сейчас, – для меня огромная возможность. И это работа, в которой я действительно хорош. Я даже забыл, насколько я в ней хорош.

Пауза.

– Ты во многом хорош. Ты прекрасный муж, и я знаю, что ты будешь хорошим конгрессменом. Я просто не доверяю людям, которыми ты себя окружил.

– Но ты же знаешь, что без него меня бы здесь не было.

– Знаю.

– Слушай, я буду осторожен. Обещаю.

– Хорошо. Поговорим завтра. Спокойной ночи. Я люблю тебя.

Она положила трубку. Дональд взглянул на свой телефон и увидел, что ему пришел десяток писем по электронной почте. Он решил не смотреть их до утра. Потирая глаза, он велел себе не засыпать и мыслить ясно. Потом шевельнул мышкой, пробуждая мониторы. Они могли себе позволить вздремнуть и на какое-то время погаснуть, а он нет.

На новом мониторе виднелся каркасный чертеж жилого строения. Дональд уменьшил масштаб – и появился коридор, затем с краев втиснулись десятки одинаковых клинообразных жилых ячеек. Согласно техническому заданию требовалось спроектировать укрытие, в котором десять тысяч человек смогут прожить не менее года. Такой срок был абсолютной перестраховкой. Дональд подошел к заданию так, как поступил бы в случае с любым другим дизайнерским проектом. Он представил себя на месте тех людей: произошла утечка токсичных веществ или выпадение осадков, атака террористов – словом, нечто такое, что может отправить всех работников комплекса в подземное укрытие, где им предстоит жить неделями или месяцами, пока территория не станет безопасной.

Он еще уменьшил масштаб, теперь сверху и снизу появились другие этажи. Они еще были пустыми, но вскоре Дональд заполнит их складами, коридорами, жилыми помещениями. Другие этажи и технические пространства он умышленно оставил пустыми – для Анны…

– Донни?

Дверь кабинета раскрылась, и лишь потом в нее постучали. От неожиданности Дональд так сильно дернул рукой, что мышка слетела с коврика и скользнула по столу. Он выпрямился, взглянул поверх мониторов и увидел в дверях ухмыляющегося Мика Уэбба. Пиджак Мика висел на согнутой руке, галстук был ослаблен, из-за суточной щетины смуглые щеки казались посыпанными перцем. Увидев испуг на лице Дональда, он рассмеялся и направился к столу. Дональд нашарил мышь и быстро свернул окно Автокада.

– Старик, ты что, подсел гонять акции на бирже?

– Гонять акции?

Дональд откинулся на спинку кресла.

– Ага. Для чего тебе тогда новое «железо»?

Мик обошел стол и опустил ладонь на спинку кресла Дональда. На меньшем экране смущенно виднелся заброшенный пасьянс.

– А, ты про дополнительный монитор. – Дональд свернул карточную игру и крутанулся в кресле. – Мне нравится, когда одновременно работает несколько программ.

– Сам вижу.

Мик кивнул на опустевшие экраны мониторов, где теперь виднелись обои с изображением цветущих вишен вокруг мемориала Джефферсону.

Дональд рассмеялся и потер лицо. Пальцы зашуршали по щетине. Он забыл пообедать. С начала проекта прошла всего неделя, а он уже безумно устал.

– Я иду куда-нибудь выпить, – сообщил Мик. – Хочешь со мной?

– Извини. Мне надо еще немного поработать.

Мик до боли сжал его плечо:

– Ты уж прости, что я ломаю твои планы, старина, но придется. Если ты и дальше станешь так пахать, то долго не протянешь. Давай пропустим по стаканчику.

– Серьезно, я не могу. – Дональд высвободил плечо и повернулся к Мику. – Я работаю над теми планами для Атланты. Я никому не должен их показывать. Они совершенно секретные.

Чтобы подчеркнуть это, он протянул руку и закрыл папку на столе. Сенатор сказал ему, что будет разделение труда и что стены, разделяющие участников проекта, должны быть высотой в милю.

– О-о-о… Совершенно секретно. – Мик махнул рукой. – Я занимаюсь тем же проектом, болван. – Он махнул в сторону монитора. – Говоришь, разрабатываешь планы? Ну и как успехи? Мой средний балл в универе был выше твоего. – Он склонился к столу и взглянул на панель задач. – Автокад? Круто. Дай-ка взглянуть.

– Отвали.

– Да брось. Уперся, как ребенок.

Дональд рассмеялся:

– Слушай, даже те, кто в моей команде, не увидят всего плана. И я не увижу.

– Ерунда какая-то.

– Нет, именно так делается правительственное дерьмо вроде этого. Точно так же я не буду подсматривать в твою часть проекта.

– Да какая разница? – отмахнулся Мик. – Хватай пиджак и пошли.

– Ладно. – Дональд похлопал себя по щекам, прогоняя сонливость. – По утрам мне лучше работается.

– Особенно в субботу. Наверное, Турман тебя любит.

– Будем надеяться. Только подожди пару минут, пока я все выключу.

– Валяй, – рассмеялся Мик. – Я не подсматриваю.

Он отошел к двери, пока Дональд заканчивал работу.

Когда Дональд встал, чтобы уйти, телефон на его столе зазвонил. Секретарша уже ушла, значит звонок шел по прямой линии. Дональд потянулся к трубке и жестом попросил Мика подождать.

– Элен…

На другом конце кто-то кашлянул, и низкий грубоватый голос извинился:

– К сожалению, нет.

– О-о! – Дональд взглянул на Мика. Тот постучал по часам. – Здравствуйте, сэр.

– Вы, парни, собираетесь прошвырнуться? – спросил сенатор Турман.

Дональд повернулся к окну.

– Извините?

– Ну, вы с Миком. Сейчас же вечер пятницы. Идете в город?

– Э-э-э… только по стаканчику, сэр.

Что Дональду действительно хотелось знать, так это как, черт побери, сенатор узнал, что Мик у него в кабинете.

– Хорошо. Передай Мику, что я хочу увидеться с ним в понедельник, прямо с утра. У меня в офисе. И с тобой тоже. Нам надо обсудить вашу первую командировку на место строительства.

– Э-э-э… хорошо.

Дональд помолчал, гадая, закончен ли разговор.

– По мере продвижения проекта вы, парни, будете работать все теснее.

– Хорошо. Конечно.

– Мы обсуждали это на прошлой неделе – тебе совершенно нет необходимости рассказывать подробности о том, над чем ты работаешь, другим участникам проекта. И Мику тоже.

– Да, сэр. Безусловно. Я помню наш разговор.

– Превосходно. Тогда идите, ребята, расслабьтесь. Да, и вот еще что. Если Мик начнет трепаться, я тебе разрешаю убить его на месте.

Сенатор помолчал, затем в трубке послышался веселый смех, – казалось, этот человек куда моложе, чем есть на самом деле.

– Э-э-э… – Дональд посмотрел на Мика. Тот вынул пробку из графина с виски и понюхал содержимое. – Хорошо, сэр. Я так и сделаю.

– Отлично. Тогда до понедельника.

Сенатор резко прервал разговор. Дональд положил трубку и потянулся за пиджаком; новый монитор невозмутимо стоял на столе, уставившись на хозяина погасшим экраном.

6

2110 год

УКРЫТИЕ 1

Поднос из потертого пластика медленно полз по ленте, отгороженной забрызганным стеклом. Как только сканер считал данные с идентификационной карточки Троя, из раздаточной трубки вывалилась хорошая порция стручковой фасоли и легла на тарелку исходящей паром горкой. Поверх нее из следующей трубки плюхнулся идеально круглый кусок индейки – на нем даже виднелся отпечаток шва от консервной банки. Трубка в конце ленты выдала порцию картофельного пюре – словно какой-то мальчишка плюнул комком жеваной бумаги. Поверх всего этого растеклась клякса непривлекательной подливки.

За раздаточной линией стоял крупный мужчина в белом комбинезоне, сцепив за спиной руки. Похоже, еда его совершенно не интересовала, а все внимание было сосредоточено на работниках, выстроившихся в очередь за обедом.

Когда поднос Троя дополз до конца линии, молодой человек, на вид не старше тридцати, в бледно-зеленом комбинезоне, положил возле тарелки столовые приборы и салфетки. Затем со стоящего рядом заполненного подноса к Трою перекочевал стакан с водой. Трой вспомнил, как после месяцев ориентации ему вручили пластиковый стаканчик с болтающейся на дне голубой таблеткой, едва заметной под полупрозрачной крышечкой.

Трой двинулся к своему подносу.

– Здравствуйте, сэр.

Молодая улыбка. Идеальные зубы. Его все называли «сэром», даже те, кто был намного старше. И это постоянно смущало Троя.

Таблетка дребезжала под пластиком. Трой открыл стакан и вытряхнул ее. Затем проглотил, не запивая, и быстро взял поднос, чтобы не задерживать очередь. Высматривая место, он поймал взгляд крупного мужчины, наблюдавшего за ним. Кажется, все здесь считали Троя главным начальником, но он отнюдь не заблуждался на этот счет. Он был всего лишь еще одним человеком, делающим свою работу и действующим по сценарию.

Трой отыскал свободное место, такое, чтобы можно было сесть лицом к экрану. Вид выжженного мира снаружи уже не шокировал, как в первый день. Этот пейзаж даже стал казаться странно утешительным. Он порождал тупую боль в груди – какое-никакое, а чувство.

Трой глотнул воды, но горечь от таблетки во рту все равно осталась. Тогда он заел неприятный вкус пюре с подливкой. Методично орудуя вилкой, Трой стал смотреть, как садится солнце в конце первой недели его смены. Оставалось еще двадцать пять недель. Это число воспринималось легче, чем «полгода».

Напротив и чуть в стороне от Троя – достаточно, чтобы не заслонять ему экран, – расположился мужчина, на первый взгляд старше его, с редеющими волосами. Трой узнал этого человека: однажды тот заговорил с ним возле бака для мусора. Когда мужчина поднял голову, Трой кивнул ему.

Кафе наполнял приятный гул. Доносились короткие приглушенные разговоры. Пластик, стекло и металл неритмично позвякивали.

Трой посмотрел на экран и вдруг почувствовал, будто есть нечто, что ему полагалось бы знать, но о чем он постоянно забывает. Каждое утро он просыпался, окруженный знакомыми силуэтами на краю поля зрения, ощущал поблизости какие-то воспоминания, но ко времени завтрака они тускнели, а к обеду и вовсе исчезали. Это наполняло Троя печалью, ощущением холода и пустоты в желудке – чувством, отличающимся от голода, – это было совсем как в дождливые дни в детстве, когда Трой не знал, чем заполнить свободное время.

Сидящий напротив мужчина чуть подался вперед и кашлянул.

– Дела идут хорошо? – спросил он.

Он напоминал Трою кого-то. Покрытая старческими пятнышками морщинистая кожа на щеках слегка обвисла. На дряблой шее над кадыком была неприглядная складка.

– Дела? – повторил Трой и улыбнулся в ответ.

– Да что угодно, пожалуй. Просто спросил. Меня зовут Хэл.

Мужчина приподнял стакан. Трой ответил тем же. Словно они пожали друг другу руки.

– Трой, – представился он.

Наверное, для некоторых все еще имеет значение, как себя называть.

Хэл отпил из стакана. Кадык у него ходил вверх-вниз, он громко глотал. Трой застенчиво хлебнул воды и стал доедать фасоль и индейку.

– Я заметил, что некоторые сидят лицом к экрану, а некоторые – спиной. – Хэл указал пальцем через плечо.

Трой взглянул на экран. Он жевал и не ответил.

– Полагаю, что те, кто сидит и смотрит, пытаются что-то вспомнить, – пояснил Хэл.

Трой проглотил и заставил себя пожать плечами.

– А те из нас, кто не хочет смотреть, – продолжил Хэл, – наверное, очень стараются забыть.

Трой знал, что им не следовало бы заводить этот разговор. Но раз уже он начался, ему захотелось узнать, куда он приведет.

– Все плохое, – сказал Хэл, уставившись куда-то в сторону лифтов. – Вы это заметили? Из памяти уходит только плохое. А все, что не очень важно, мы помним хорошо.

Трой промолчал и ковырнул вилкой фасоль, хотя даже не собирался ее есть.

– И это вынуждает задуматься, согласны? Почему у всех нас настолько мерзко внутри?

Хэл доел, кивнул на прощание и встал из-за стола. Трой остался один. Через какое-то время он поймал себя на том, что сидит, уставившись на экран, а изнутри его гложет безымянная тупая боль. В это время по вечерам или чуть позже снаружи исчезали холмы, темнея и растворяясь на фоне затянутого облаками неба.

7

2049 год

Вашингтон, округ Колумбия

Дональд был рад, что на встречу с сенатором решил отправиться пешком. Надоевшие на прошлой неделе дожди наконец-то прекратились, и машины по Дюпон-серкл еле ползли. Шагая вверх по Коннектикут-авеню навстречу усиливающемуся ветру, Дональд никак не мог понять, почему место встречи было перенесено в «Крамер букс». Гораздо ближе к его офису находился десяток кафе намного лучше этого.

Он перешел улицу и торопливо поднялся по нескольким каменным ступенькам в книжный магазин. Входная дверь в «Крамер» была одной из тех старинных штуковин, которые заведения с более-менее длительной историей выставляли напоказ как доказательство продолжительности своего существования. Когда Дональд толкнул дверь, та скрипнула петлями, а над головой звякнул настоящий колокольчик. Молодая женщина, раскладывающая книги на центральном столе с бестселлерами, взглянула на него и приветливо улыбнулась.

Он увидел, что кафе набито мужчинами и женщинами в деловых костюмах, потягивающими кофе из белых фарфоровых чашечек. Сенатора он не заметил. Дональд потянулся было к телефону – взглянуть на время и проверить, не слишком ли рано он пришел, но тут его взгляд зацепился за агента секретной службы.

Широкоплечий мужчина стоял в конце прохода с книгами в том углу «Крамера», который выполнял в кафе роль книжного магазина. Дональд усмехнулся при виде его бросающейся в глаза «скрытности»: наушник в ухе, оттопыренный на боку пиджак, темные очки в помещении. Дональд направился к агенту по скрипучему от возраста деревянному полу.

Голова агента повернулась в его сторону, но трудно было сказать, куда тот смотрит – на Дональда или в сторону двери.

– Я пришел на встречу с сенатором Турманом, – пояснил Дональд слегка дрогнувшим голосом. – Мне назначено.

Агент повернул голову в сторону. Дональд посмотрел туда же, вдоль прохода с книгами, и увидел Турмана, перебирающего книги на полках в дальнем конце.

– Ясно, спасибо.

Он шагнул в проход между высоченными полками со старыми книгами. Свет здесь был не таким ярким, а аромат кофе сменился смесью запахов плесени и кожи.

– Что ты думаешь об этой?

Сенатор протянул Дональду книгу, едва тот подошел. Никакого приветствия, сразу вопрос.

Дональд прочитал заглавие, вытисненное золотом на переплете из толстой кожи.

– Никогда о ней не слышал, – признался он.

– Конечно не слышал, – рассмеялся сенатор. – Ей уже больше ста лет, и она на французском. А я хотел узнать, что ты думаешь о переплете.

Он вручил Дональду книгу.

Дональд удивился весу тома. Он раскрыл его и пролистал несколько страниц. По всему книга напоминала свод законов, но по белым просветам между строчками диалогов Дональд увидел, что это роман. Перевернув еще несколько страниц, он восхитился, насколько тонка бумага. У корешка листы были сшиты веревочками, скрученными из синей и золотой нитей. У Дональда были друзья, до сих пор хранившие верность бумажным книгам – и не для украшения полок, а для чтения. Разглядывая этот том, Дональд смог понять их ностальгическую привязанность.

– Переплет смотрится отлично, – сказал он, поглаживая его кончиками пальцев. – Чудесная книга. – Он вернул роман сенатору. – Это и есть ваш метод покупки хороших книг? Вы больше всего оцениваете обложку?

Турман сунул книгу под мышку и снял с полки еще одну:

– Это всего лишь образец для другого проекта, над которым я работаю. – Он повернулся и, прищурившись, посмотрел на Дональда. Взгляд был неприятным, и Дональд ощутил себя добычей хищника. – Как дела у твоей сестры?

Вопрос застал Дональда врасплох. При упоминании о сестре у него в горле появился комок.

– У Шарлотты? У нее… полагаю, все хорошо. Ее перевели в другое место. Вы наверняка слышали.

– Слышал. – Турман поставил на место взятую книгу и взвесил на руке ту, которой восхитился Дональд. – Я был горд, узнав, что ее снова повысили. Страна может ею гордиться.

Дональд подумал о том, какую цену заплатила семья за то, чтобы страна гордилась Шарлоттой.

– Да. В смысле, я знаю, что родители очень ждали ее домой, но у нее возникли проблемы с возвращением к мирной жизни. Это… Думаю, она вряд ли сможет по-настоящему успокоиться, пока война продолжается. Понимаете?

– Понимаю. И даже тогда она может не обрести покоя.

Это было совсем не то, что Дональд хотел бы услышать. Он смотрел, как сенатор проводит пальцем по корешку, украшенному выступами и тиснеными буквами. Взгляд Турмана устремился куда-то за ряды книг.

– Если хочешь, могу бросить ей спасательный круг, – предложил он. – Иногда солдату бывает достаточно услышать, что обратиться к кому-то – это нормально.

– Если вы имели в виду психолога, то она к нему не пойдет. – Дональд вспомнил, какие изменения произошли в характере сестры примерно в то время, когда она ходила на сеансы психотерапии. – Мы уже это испробовали.

Губы Турмана сжались в тонкую морщинистую линию, тревога проявила скрытые признаки его возраста.

– Я поговорю с ней. Я достаточно хорошо знаком с высокомерием молодости, уж поверь. Когда я был молод, я и сам примерно так же относился к советам. И думал, что никакая помощь мне не нужна и я сумею со всем справиться сам. – Он взглянул на Дональда. – С тех пор медицина шагнула далеко вперед. Теперь есть таблетки, которые способны помочь ей справиться с боевой усталостью.

Дональд покачал головой:

– Нет. Она их уже какое-то время принимала. И они сделали ее слишком забывчивой. А еще они вызвали… – Он смолк, не желая об этом говорить. – Тик.

Он хотел сказать «нервную дрожь», но это прозвучало бы слишком сурово. И хотя Дональд оценил заботу сенатора – и относился к нему почти как к члену семьи, – ему было неприятно обсуждать проблемы сестры. Он вспомнил ее последнее пребывание дома и возникшие между ними разногласия, когда они рассматривали фотографии после его с Элен поездки в Мексику. Он спросил Шарлотту, помнит ли она, как в детстве они ездили с родителями на остров Косумель[8], а она принялась настаивать, что никогда там не была. Разговор превратился в спор, и тогда Дональд солгал и сказал, что слезы у него от отчаяния. Часть жизни его сестры оказалась стерта, и врачи смогли объяснить это только тем, что, по их словам, в ее жизни имелось нечто такое, что она хотела забыть. А что в этом может быть плохого?

Турман положил ладонь на руку Дональда.

– Доверься мне, – негромко произнес он. – Я с ней поговорю. Уж я-то знаю, через что она прошла.

Дональд кивнул:

– Да. Хорошо. Я вам признателен.

Он едва не добавил, что никакой пользы это не принесет, а возможно, и навредит, но предложение было искренним. И оно исходило от человека, к которому сестра прислушается, а не от члена семьи.

– И черт побери, Донни, она ведь управляет беспилотниками. – Турман внимательно посмотрел на него, заметив его озабоченность. – И никакая реальная опасность ей не грозит.

Дональд погладил корешок книги на полке.

– Реальная – не грозит.

Они замолчали, и Дональд тяжело выдохнул. Он слышал разговоры в кафе, позвякивание ложечки, размешивающей сахар, звон колокольчика на старинной деревянной двери, шипение молока, нагреваемого для пенки в капучино.

Он видел кадры того, чем занималась Шарлотта, снятые камерами беспилотников, и стрелы ракет, направляемых в цель. Качество видео изумляло. Можно было наблюдать за людьми, удивленно смотрящими в небо, видеть последние секунды их жизни. Прокрутить запись кадр за кадром и решить – уже после свершившегося факта, – уничтожен ли тот, кто был целью. Поэтому он знал, чем занималась сестра и с чем имела дело.

– Я недавно говорил с Миком, – сказал Турман, кажется поняв, что поднял чувствительную тему. – Вам с ним придется поехать в Атланту и проверить, как продвигается работа над котлованом.

– Конечно, – быстро отозвался Дональд. – Да, будет здорово посмотреть все на местности. За прошлую неделю я хорошо поработал над своими планами, постепенно заполняя указанные вами размеры. Вы ведь понимаете, насколько глубоким станет это сооружение?

– Вот почему там уже копают фундамент. А за следующие две недели предстоит залить бетоном наружные стены.

Сенатор похлопал Дональда по плечу и кивнул на конец прохода, намекая, что с просмотром книг покончено.

– Погодите. Там уже копают? – Дональд зашагал рядом с Турманом. – У меня готов только эскиз. Я надеялся, что мой проект оставят напоследок.

– Весь комплекс будет создаваться одновременно. А сейчас бетонируют только фундамент и наружные стены, размеры которых фиксированы. Каждое сооружение будет заполняться снизу вверх, а этажи станут опускать уже полностью оснащенными на межэтажные бетонные опоры. Теперь понимаешь, почему мне нужно, чтобы вы съездили и все проверили? Похоже, организация и координация там превратятся в сущий кошмар. У меня сотня команд из десятка стран работают на головах друг у друга, пока повсюду копятся груды материалов. Я не могу быть в десяти местах одновременно, вот мне и нужно, чтобы вы на все взглянули и доложили, как там дела.

Когда они подошли к ожидающему в конце прохода агенту, сенатор вручил ему старинную французскую книгу. Мужчина в темных очках кивнул и направился к кассе.

– А пока вы там будете, я хочу, чтобы вы встретились с Чарли Родсом. Он занимается поставкой большинства стройматериалов. Выясните, не нужно ли ему что-либо.

– Чарльзом Родсом? Губернатором Оклахомы?

– Именно. Мы служили вместе. Кстати, я работаю над переводом тебя и Мика на более высокие уровни этого проекта. В нашей руководящей команде все еще не хватает человек двадцать. Так что продолжай хорошо трудиться. Ты произвел впечатление на некоторых важных людей тем, что уже успел сделать, и Анна уверена, что ты сможешь и дальше опережать график. Она сказала, что из вас с Миком получилась отличная команда.

Дональд кивнул. Он почувствовал, как щеки запылали от гордости, ощутил неизбежность дополнительной ответственности, из-за которой времени у него станет еще меньше. Элен наверняка не понравится новость о том, что его вовлеченность в проект увеличится. Этой новостью он сможет поделиться только с Миком и Анной и обсудить тоже только с ними. Похоже, каждая деталь этой стройки обрастала все новыми слоями секретности. И Дональд не мог понять, что тому причиной: страх перед радиоактивными отходами, угроза атаки террористов или вероятность, что проект может потерпеть неудачу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Формально это орган Министерства здравоохранения США, расположенный в независимом округе (как Вашингтон) на территории Джорджии. Он состоит из четырех координационных центров, работает по всему миру, имеет огромный бюджет. –Здесь и далее примеч. перев.

Вернуться

2

Либертарианцы –сторонники широких гражданских прав, в том числе на владение любым оружием. В США объединены в Либертарианскую партию.

Вернуться

3

Биотектура– архитектура, использующая в конструкции зданий биоэлементы.

Вернуться

4

Палата представителей– нижняя палата конгресса США.

Вернуться

5

Программа служителей палаты представителей существовала более 180 лет. В рамках данной программы несколько десятков молодых людей (не моложе шестнадцати лет) после окончания школы около года работали федеральными служащими палаты представителей США. Первоначально они исполняли обязанности посыльных между Капитолием и четырьмя офисными зданиями палаты представителей в Вашингтоне, позднее круг их обязанностей несколько расширился. С августа 2011 года из-за высоких расходов и развития технических средств было принято решение закрыть программу в палате представителей. В сенате США аналогичная программа действует до сих пор.

Вернуться

6

Автокад (AutoCAD: computer aided design)– пакет программ, позволяющий разрабатывать инженерные проекты и создавать чертежи.

Вернуться

7

Голубые страницы– раздел в телефонном справочнике, где перечислены телефоны и адреса правительственных учреждений и ведомств.

Вернуться

8

Косумель– остров в Карибском море у восточного берега мексиканского полуострова Юкатан. Популярный курорт.

Вернуться